На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Традиции и верования аборигенов в книгах Арсеньева

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 02.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 9. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Введение
Дальневосточный округ – это край уникальной культуры различных населяющих его народов. Среди них, прежде всего, следует  выделить древних коренных жителей  этого края: якутов, эвенков, эвенов, юкагиров, чукчей, коряков, эскимосов, алеутов, ительменов, нанайцев, орочей, нивхов, удэгейцев, ульчей (ороки).
Эти народы севера или Приамурья до наших  дней сохранили древние традиции охоты и рыболовства, природопользования, бытовой жизненный уклад. Численность  некоторых из них составляет всего  несколько сотен человек.
Своеобразной  «визитной карточкой» их культуры является оленеводство, китобойный промысел, изготовление меховой одежды, гравировка на моржовых клыках (для северных народов), вышивка  по замше и изготовление одежды и  обуви из кожи рыб (народы Амура) и  другие народные традиции и промыслы.
Здесь же проживают и потомки первых переселенцев, основывавших в XVII в. первые остроги на территории Якутии, по побережью  Охотского моря или на Амуре (Албазинский  острог), потомки Уссурийского казачества.
Весомый вклад в развитие исторического  краеведения Дальнего Востока внес В.К. Арсеньев. Особое внимание В.К. Арсеньев уделял жизни и быту местных жителей. Язык, обычаи, поверья, религиозные верования, семейные и хозяйственные уклады аборигенов Приморья и Приамурья – удэхейцев, орочей, нанайцев, были для Владимира Клавдиевича предметов специального изучения. Активно изучал Арсеньев и жизнь китайцев в Приамурье.
Целью данной работы является сопоставительный анализ традиций и верований аборигенов в книгах В.К. Арсеньева и исследовательской  литературе.
В настоящее время накоплено достаточное количество ценного архивного, музейного и фольклорного материала, в опубликованных трудах поставлены проблемы анализа верований, ритуалов, культов и праздников коренных народов региона в качестве историко-этнографического источника. Имеется достаточное количество материала, позволяющее на основе классификации комплекса ритуальной и культовой скульптуры делать выводы об этнической истории народов региона и процессах этнокультурного взаимодействия. Но несмотря на это можно сделать вывод о том, что до настоящего времени проблема изучения всего комплекса верований и ритуалов коренных народов юга Дальнего Востока в рамках монографического исследования не ставилась, так как отечественные и зарубежные ученые привлекали в своих трудах лишь отдельные аспекты мировоззрения, духовной и обрядовой культуры народов региона для решения своих специфических задач и предлагаемое исследование будет первой попыткой комплексного решения вопроса.
 Следует  отметить разную степень изученности  отдельных верований и культов  коренных народов юга Дальнего  Востока. Достаточно хорошо оказались  изученными анимистические, космогонические  и космологические представления,  погребально-поминальные ритуалы,  отдельные аспекты шаманства  и атрибуты, промысловые культы, отдельные моменты медвежьего  культа и праздника. Гораздо  меньше внимания исследователи  уделили разработке проблемы  генезиса верований о мифическом  таежном существе, его сущности  и функций. 
Скудная информация имеется по культам огня, близнецов и магии. Многое еще  предстоит решить в отношении  культурного воздействия маньчжуров, китайцев, корейцев и славян на мировоззрение  и ритуалы коренных народов юга  Дальнего Востока.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
    Традиции и верования аборигенов в книгах В.К. Арсеньева
Туземное население Дальнего Востока состоит из трех главных  этнических групп: тунгусов, тюрко-татар  и палеазиатов.
Первые  из них, - тунгусы, распадаются приблизительно на одиннадцать племен, образуя две группы: собственно тунгусов и собственно маньчжур. Численность первых, по переписи 1911 года, определяется в следующих цифрах: орочон - 817, ламутов - 1.306, самагиров - 551, негидальцев - 683, манегров - 59. Всего 3.416 человек.
Численность вторых значительно больше: гольдов  - 5.304, ороков - 162, ольчей - 723, орочей - 646, удэхейцев - 1.357, всего 8.192.
Родину тунгусов указывают  в разных местах. Одни исследователи  полагают, что в эпоху неолита  тунгусы покинули бассейн р. Желтой, переселившись к Байкалу и  на Амур. Японский археолог Тории выводит  их с противоположного конца —  из пределов Восточного Туркестана и  южных нагорий Алтая. Некоторые  черты тунгусского костюма, верований, поэзии и языка говорят о том, что эти завзятые таежники когда-то жили в странах более теплых, вели иной образ жизни, может быть, знали  оседлость и имели общение  с цивилизациями Востока. Неизвестно, когда они появились в бассейне р. Лены, откуда их выжили якуты. Разрозненные племена тунгусов, разбросанные к  тому же отдельными семьями на обширной территории нынешней Якутской области, отступая под напором южных пришельцев, которые шли плотной массой, должны были уступить свою родину якутам. Тунгусы  разбились: часть их ушла на запад  в бассейн Енисея, часть в Забайкалье, а другие — к берегам Великого океана и на Амур.
Таким образом, эти люди — ныне разбросанные от Туруханской тундры до Охотского  побережья и от Таймыра до Сунгари  — являются одними из самых древних  насельников Дальнего Востока и  наиболее заботливыми хозяевами  диких урочищ «древнего темени Азии», отведенных им судьбой и соседними племенами.
Представляя из себя ныне только обломки грандиозных  государственных объединений древности, тунгусы на высоте 1500 метров над  уровнем моря сумели создать своеобразную таежную культуру: они приручили  северного оленя, изобрели оригинальные средства передвижения, проложили пути по непролазному древостою, тундрам  и гольцам, придумали хитрые способы  ловли зверей, изведав их привычки и нравы, установили целесообразные нормы права, учтя требования хозяйственной  необходимости и географической среды, сохранили поэтические традиции отцов, усложнив их новыми вымыслами, а  в языке своем отложили богатейший запас наблюдений, мысли и опыта.
По  формам своего хозяйствования тунгусы  распадаются на несколько совершенно обособленных групп: 
1. Оленеводы-охотники, или, так называемые, «бродячие»  орочоны, которые называют себя  народом овонкi. Они не имеют  постоянного местожительства, но  знают пределы своих кочевок,  разграничивая по родам и семьям  зверопромысловые ухожья.
2. Оседлые  тунгусы или береговые. Потеряв  оленей в силу стихийных бедствий  или эксплоатации, они построили  себе подобия русских изб и,  по оставляя охоты, занимаются  то скотоводством, то рыбной  ловлей, сбором ягод, случайным отхожим  промыслом. Есть основания думать, что эта группа племени овонкi  находится в стадии биологического  угасания. Средний состав семьи  у оседлых тунгусов ниже, чем  у кочующих, не превышая у иных  родов 3 душ в среднем на  брак.
3. Оседлые  оленеводы. В чистом виде представителей  этой группы можно наблюдать  по истокам Лены и Киренги.  Процесс оседания на землю  у этих тунгусов проходил более  безболезненно, в атмосфере мирного  культурного взаимодействия с  русскими. Оседлые оленеводы свои  хозяйственные заботы приспособили  к требованиям астрономического  года. Они по прежнему охотятся  за пушным зверем, уходя на  оленях в гольцы, но по миновании  промыслового сезона ловят рыбу, косят сено и даже огородничают  и сеют хлеб. Они выполняют  для русских всевозможные заказы  по выделке замши и кож, шьют  обувь, одежду, коврики, наводняя  пушной рынок продуктами своего  искусства и прилежного ремесла.  Они почти все имеют лошадей,  заводят коров и подражают  русским в домашнем быту, в  костюме, в хозяйственных навыках,  в языке, и вере, в пороках  и добродетелях.
4. Можно бы выделить  еще группу тунгусов скотоводов, как это делали путешественники  XVIII века. Но в наши дни уже  трудно провести грань между  конным тунгусом и бурятом.  Влияние номадов зашло так  далеко, что тунгусы-овонкi забыли  почти все, что составляет особенность  племени.
Забайкальские орочоны, кочующие в бассейне правых притоков Лены, ламуты колымские, а  равно все те, которых мы находим  ныне на полуострове Камчатке и в  верховьях р. Анадыря — все  оленеводы и все, до известной  степени, находятся в зависимости  от животных, которых пасут. Не они  гонят оленей туда, куда хотели бы итти сими, а, наоборот, олень принуждает их следовать за собою. Маршруты кочевок  тунгусов строго приурочены к местонахождению  ягеля (Gladonia rangiferina). Если случится им зайти  туда, где нет корма, олени уходят назад иногда на много десятков километров и тем вынуждают человека отказаться пройти по местности лишенной кормовища. Поэтому тунгусы являются настоящими кочевниками, и только те, которые  на южных границах оленьего хозяйства  потеряли свои стада, осели и завели лошадей. Например, манегры, которым лошадь дала возможность распространиться на юг в Маньчжурии. Впрочем, лошадь, как сказано, встречается и у настоящих оленных тунгусов. В б. Гижигинском уезде у ламутов мы находим верховых лошадей, которые и здесь прокладывают себе дорогу, конкурируя с оленями. 
Что касается негидальцев, самагиров, килей  и биралов (искаженное «бирары»), то эти тунгусы по выходе па Амур превратились в рыболовов, при чем первые немного  огилячились, а остальные народности огольдились.
Тунгус  имеет животное, которое само себе добывает пропитание, которое в то же время кормит хозяина и с  помощью которого последний передвигается. Это животное — северный олень. Вот  чем объясняются громадные расстояния, покрываемые тунгусами. 
Раньше  тунгусы кочевали по всему необъятному  пространству Восточной Сибири, так, как-будто, вся земля принадлежала им, и в то же время они собственной  земли нигде не имели.
С появлением русских места кочевок тунгусов стали ограниченными. Скитания теперь не бесцельны — появились определенные маршруты: где прошли отцы, там пойдут и дети. 
«Окружающая обстановка совместно с темпераментом  и экономическими условиями предуказали  отдельным племенам различные идеалы применения их труда в погоне за счастьем и в борьбе за существование [Г. И. Розенфельд (Нордштерн), путешествовавший в Колымском  крае в 1908 — 1916 гг. Прекрасно владея пером, исследователь этот, к сожалению, до сих пор не обработал своих материалов и, по-видимому, не будет печатать их вовсе.].
Классическому скитальцу-тунгусу как-будто внушено: Счастье ты должен искать неустанно  в горах и лесах. Олени тебе нужны, как средство передвижения. Поэтому  имей их, сколько можешь, по береги их, дабы не сделаться пешим и не сесть  оседло. Для пропитания тебе даны: рыба, птица, звери, до белки включительно. 
И действительно! Всю долгую зиму со стоицизмом, достойным  лучшей участи, перенося голод, холод  и все полярные невзгоды, неутомимо  кочует тунгус в погоне за счастьем по неприступным горам, безлюдным долам, выискивая новые неведомые местности, лишь бы попасть туда первым.
Живет он в легчайшей походной юрасе  и питается тем, что в пути упромыслит. Только краткий летний период, когда  заведомое счастье все же не отыскано, уделяет он отдыху, исправлению снаряжения, ловле рыбы, уходу за оленями и  прочим второстепенным потребностям. Даже те, которых волею случая материальное состояние обеспечено, все-таки добросовестно, наравне с бедняками сородичами, продолжают до конце дней своих скитания но тайге, мотивируя их необходимостью освежать кормовища». 
По  мнению Миддендорфа, тунгусы — это  односторонние и в то же время  самые искусные охотники в мире. Огнестрельное оружие не изменило их способов звероловства: ловушки остались те же.
Тунгусы — лучшие проводники на дальние  расстояния. Они знают самые низкие перевалы через горные хребты, выходы руд на дневную поверхность, источники  нефти, залежи каменного угля, наиболее удобные броды через реки, состав и качество леса, нравы и привычки пушного зверя и т. д.
Самый факт жизни человека где-то в глухой тайге с одомашненными оленями  является весьма знаменательным и полезным. Со смертью его тайга превращается в непроходимую пустыню.
Среди тунгусов нет ни полных, ни худотелых  ни больших, ни низкорослых — они  все почти одинаковы. Тунгус физически  не силен, но втянут в работу и притом и работу однообразную. Дайте ему  какое-нибудь непривычное дело, и  он раскапризничается, как самый  изнеженный барчук.
Эти туземцы живут как бы вне времени  и пространства и потому не знают  часов и расстояния измеряют числом дней пути.
Серьезные в деле, веселые на вечеринках, они  заслужили похвальные отзывы всех исследователей, которым приходились входить  с ними в те или иные сношения. Они героически выносят всяческие  лишения и голодовки встречают  с какой-то покорностью судьбе.
За  последние двадцать лет тунгусы  стали заниматься извозным промыслом, употребляя для этого своих вьючных  животных.
Изящные меховые изделия их (кухлянки, торбаса, малахаи, рукавицы, коврики и оленьи кожи, выделанные под замшу) мы часто  видим в городах.
Тунгус-оленевод обитает в тех местах, где есть олений корм, следовательно, в местах непригодных для колонизации. Он обитает тихонько в стороне от земледельца. Приходится с ним сталкиваться только великороссам, которые в поисках  золота углубляются в тайгу, и  в этих случаях всегда пользуются услугами туземцев.
Это вторжение постороннего элемента в  места кочевок оленеводов всегда гибельно отзывалось на последних.
При встрече с великороссом тунгус прежде всего старался откочевать в горы, но с выжиганием лесов и с потерей  родовых угодий он беднел, разорялся  и нередко погибал. Под натиском враждебных культур с юга и  запада жизнеспособный тунгус вырождался и, если ему удавалось «от греха уйти подальше», он вновь вставал на ноги; в нем опять начинала говорить кровь предков. Чины администрации, торговцы и вообще лица, случайно побывавшие у тунгусов, видя туземцев в состоянии психического и хозяйственного упадка, ошибочно делали выводы об их нежизнеспособности и, обобщая случайные явления, говорили о вымирании оленеводов, которое будто бы никак нельзя отвратить.
Дело, конечно, не в вымирании, а в оскудении  самых источников существования. Не говоря о внешних причинах гибели этого замечательного народа (эксплоатация, лесные пожары и т. д.), главную долю вины приходится положить на самого тунгуса, который упорно не желает поступаться  трудовым укладом быта отцов. 
Живя  на берегу реки, которая кишит рыбой, тунгус часто голодает и даже умирает  с голоду. Он может вооружиться  удочкой или острогой, поймать 10 — 15 налимов или во время икромета руками наловить пуд-два омулей, которые  вылазят на берег под напором  идущего стеной гурта. Но приняться  за рыбу организованно, вооружившись промышленными  орудиями лова — тунгус не в силах. Это означало бы измену старинным  хозяйственным навыкам, целую революцию  в привычной атмосфере установившихся производственных форм. 
Вот почему в самый разгар осенних  рыбалок, когда предприимчивый великоросс обеспечивает себя на целый год, тунгус, забравши авансы, где только можно, идет со своей берданкой ломать гольцы, оставив дома жену и детей с  кирпичом чая и кулем ржаной муки. Может быть, он добудет соболя, а  может быть вернется с 20-ю белками.
Промыслы  сокращаются, зверь исчезает; охотников  много, потому что русские поспевают  всюду. Правда, меха подорожали; ненадежна  и рыбалка, рыба тоже исчезает. Человек  попал в узкий промежуток между  гибелью и риском. Но судьба мечет  кости с пристрастием. В таких  случаях побеждает смерть.
Маньчжурскую  группу тунгусов мы в свою очередь-должны разделить на две части: рыболовов  по преимуществу, осевших по берегам  рек, и охотников звероловов, обитателей тайги. К первой относятся гольды и ольчи. Сюда же надо причислить и  собственно тунгусов: килей самагирцев и негидальцев [По мнению И.И. Гапановича, негидальцы — отунгусившиеся палеазиаты.]. Ко второй группе относятся орочи, удэхейцы и ороки на острове Сахалине. 
Маньчжуры-рыболовы обитают частью по реке Уссури, по всему нижнему Амуру до реки Тугура включительно и в бассейне притоков того же низового Амура, а также по реке Амгуни. Их нельзя назвать бродячими кочевниками, потому что они живут постоянно на одних и тех же местах, и многие селения их имеют весьма почтенную давность.
Те  же экономические условия быта и  окружающей обстановик как бы заранее  предначертали схему жизни для  рыболовов. «Счастье — сама жизнь! Иного  на земле не ищите. Живите около рек, в которых найдите себе пищу, а  леса доставят вам приправу и усладу. Лодки ваши — олени, для зимних перекочевок держите собак и  ни к чему более совершенному напрасно не стремитесь» [Из письма Е. И. Розенфельда]. 
Как только вскроются реки, прибрежный амурский туземец, если голодовка и  цынга не свалили его с ног, принимается за ловлю рыбы, которой  он должен поймать столько, чтобы  можно было прокормить себя, свою семью  и всех своих собак. Но вот прошла пора рыболовства, тогда он принимается  ковать стрелы для лучков и исправлять свое охотничье снаряжение, а когда  замерзнут реки и глубоким снегом в лесу завалит колодник, рыболов  превращается в зверолова. В ту пору все население, исключая стариков и  больных, женщин и детей, на добрые пять месяцев уходит в горы. Здесь в  глухой тайге, в маленьких юрточках, они проводят долгие зимние месяцы и занимаются соболеванием.
Гольдов обычно относят к южной ветви  тунгусского племени, но С. М. Широкогоров, разобравшись в фактах этнографического комплекса гольдов, пришел к следующему выводу. 
Миграционная  волна тунгусов еще в эпоху  неолита задолго до P. X. ушла из бассейна реки Желтой на север в Прибайкалье. И уже с севера, обратным движением, отдельные орды оленеводов-овонкi пришли на Амур. Здесь они встретились  с палеазиатами, китайцами и со своими далекими родственниками маньчжурами. В результате перекрестного влияния  этих народов образовалась гольдская  этническая группа. Собаководство они  позаимствовали у гиляков. В настоящее  время, окруженные кольцом китайцев и русских, гольды быстро теряют свой племенной облик.
Никто лучше гольдов не приспособился  совершать длительные путешествия  с грузовыми нартами по тайге, заваленной буреломом. Для этого  необходима хорошо продуманная организация. На зимнюю охоту гольды уходят артелями под руководством старшего, наиболее опытного зверолова; самый младший  исполняет обязанности артельщика по продовольствию. Китайские купцы  всегда пользовались услугами туземцев, чтобы с помощью их проникнуть в самые глухие таежные районы.
За  последние годы амурские туземцы  понемногу стали усваивать новые  формы жизни. Многие из них завели лошадей, занялись извозом и поставкой  дров на пароходы, позаимствовали у  русских язык, одежду, завели школы. Но, утратив свой старый жизненный  уклад, они не усвоили в достаточной  степени всего того, что принесли к ним русские и китайцы и потому в борьбе за существование стали быстро от них отставать. 
Тайга с каждым годом стала давать меньше пушного зверя, начались недоходы рыбы, а потребности к жизни увеличились. Приход стал не уравновешиваться с  расходом. Только те инородцы, которые  живут в стороне от главных  путей сообщения, предоставленные  самим себе, сохранили первоначальный уклад жизни — и, помня прадедовские советы, — «никуда не спешат и  ни к чему более совершенному не стремятся». 
Ольчи проявляют жизнедеятельность только во время хода лососевых рыб. В  остальное время года производят впечатление неподвижных ленивых  людей, наиболее находящихся в нужде.
Влияние цивилизации проявилось на них весьма худо. Они опустились, забросили  соболевание и утратили охоту  на морского зверя, за которым в прежнее  время с Амура ходили в бухту  Таба и в залив Де-Кастри. Вот  почему у них появились рассказы о непроходимых лесах, недосягаемых вершинах и т. д. Теперь они не всегда успевают заготовить достаточно рыбы для себя и для своих собак  и кредитуются на соседних рыбалках в счет будущих благ и в расчете  на вспомоществование от правительства. 
Русские и китайцы занесли к аборигенам низового Амура разные болезни, что  отразилось на здоровьи племени. Уклад  жизни туземцев начал претерпевать ряд изменений, а психика оказалась  подавленной. У них нет выдержки, столь необходимой в борьбе за существование при столкновении с пришельцами.
Русские позаимствовали у амурских туземцев тип лодки, называемой гиляцкой —  легкой, достаточно грузоподъемной, хорошо держащейся на воде, но она приспособлена  только для плавания по сравнительно тихим и спокойным протокам Амура. 
Несмотря  на то, что амурские туземцы живут  на воде, они боятся быстрых горных рек и не рискуют по ним далеко подыматься против течения, предоставляя дальнейшее продвижение грузов и  пассажиров удэхейцам.
В настоящее  время туземное население Амура, которое русская колонизация  застала на пути своего следования к морю, переживает период ассимиляции.  Идет коренная ломка их общественного строя и всего уклада жизни. Кто из них уцелеет от этой ломки и кто совсем уйдет со сцены жизни — покажет ближайшее будущее.
Охотники-звероловы, жители лесов — орочи и удэхейцы —  обитают по бассейнам рек, текущих  к западу и к востоку от водораздельного хребта Сихотэ-Алиня.
Орочи издавна расселились  по долинам рек: Тумнина, Чжуанка, Уй, Ма, Хади и Копи. С тех пор, как  в лесах, окружающих Советскую Гавань, застучали топоры на лесных концессиях, орочи оставили веками насиженные места  и ушли за водораздел в верховья реки Хунгари, куда к ним не легко проникнуть. Эти последние больше всего сохранили в чистоте свой физический тип, а вместе с тем и тот образ жизни, который так же безыскусственен и прост, как просты они сами.
Их соседи удэхейцы когда-то занимали почти весь Уссурийский  край до рек Судзухе и Сучана включительно. Те, которые обитали в южных  частях бывшей Приморской губернии, большею  частью вымерли, а остальные подверглись  двойной ассимиляции, сначала со стороны китайцев, а потом со стороны  русских. Потесненные к северу теми и другими, они стали удаляться в места мало доступные.
Это оттеснение туземного  населения в Уссурийском крае продолжается и теперь. В настоящее  время удэхейцев можно найти  по верховьям рек Имана, Бикина и  Хора, по среднему течению Хунгари  и к востоку от Сихотэ-Алиня  по рекам: Холлонку, Едину, Самарге, Ботчи и частью на реке Копи.
Летний период эти лесные люди употребляют на рыбную ловлю, а  все остальные восемь месяцев  занимаются охотой и звероловством. Способы передвижения их зимой —  с нартами и собаками, а в  другое время года — на особых долбленых  лодках, которые устроены так, что  они не разрезают воду, а взбираются на нее.
Удэхейцы — удивительные мастера плавать на своих легоньких  лодочках по быстринам горных рек  в области каскадов и порогов. К этому они привыкают с  детства. Тут нужны ловкость, сообразительность  и глазомер. Малейшая оплошность грозит гибелью всем находящимся в лодке.
Когда требуется быстро и  в сохранности доставить ценный груз какой-нибудь экспедиции или на прииски, для этого всегда нанимают удэхейцев. Они прекрасные носильщики. Русский человек пронесет большой  груз, но на короткое расстояние, удэхэйцы меньше, но будут нести его две, три недели под ряд. Тут сказывается  не сила туземцев, а их сноровка и  выносливость. Удэхейцы, как и все  обитатели лесов, молчаливы, ко всему  относятся с опаской, подозрительно. Завидя другого человека, они прежде всего стараются скрыться так, чтобы  не оставить после себя следов. Они  обладают природным чутьем масштаба и ориентировки. Так как им постоянно  приходится видеть земную поверхность  с высоты гор в проекции, они  быстро осваиваются с топографическими картами и легко в них разбираются.
Уссурийские туземцы —  лучшие звероловы Восточной Сибири, наиболее добычливые охотники и следопыты. Они могли бы быть использованы и  в качестве лесных сторожей. Об этом много писалось и много говорилось, но хорошим намерениям так и не суждено было сбыться.
Сахалинские ороки тоже представляют ветвь маньчжурской группы. По этнографическим признакам и на основании лингвистических данных, они являются родными братьями ольчей на Амуре. Заимствовав оленеводство у тунгусов, они сохранили свой охотничий уклад жизни. Ороки кочуют на острове Сахалине в таких местах, куда европейцам трудно проникнуть.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
    Традиции и верования аборигенов в исследовательской литературе
Коренное население Приморского края представлено удэгейцами (907 чел.), нанайцами (115 чел.), орочами (16 чел.) и тазами ( 204 чел.). В основном аборигены проживают в четырех районах Приморского края: Тернейском 112 удэгейцев, 1 ороч: Терней, Перетычиха, Агзу; Пожарском: Лучегорск (76 удэгейцев), Красный Яр (399 удэгейцев, 115 нанайцев, 15 орочей), Верхний Перевал (128 удэгейцев), Ясеневый (34 удэгейца), Соболиный (21 удэгеец), Олон (13 удэгейцев, 3 нанайца), Охотничий (2 удэгейца); Красноармейском 122 удэгейца: Дальнереченск, Дальний Кут, Санчихеза, Новопокровка, Вострецово, Рощино, Тимохово, Мельничное, Богуславец, Таборово; Ольгинском: Михайловка - 204 тазов [3].
В языковом отношении удэгейцы, нанайцы и  орочи Приморского края относятся  к тунгусо-маньчжурской группе алтайской  языковой семьи. Удэгейский язык принадлежит  к амурской группе тунгусских языков. Он наиболее близок к орочскому языку  и верхнеамурским говорам нанайского языка.
Согласно  антропологической классификации  нанайцы, удэгейцы и орочи относятся  к байкальскому типу североазиатской  расы большой монголоидной расы. У  тазов большая примесь китайских  и маньчжурских антропологических  компонентов. 
Наиболее многочисленный из указанных этносов - удэгейцы. В этнографической литературе XIX-XX столетий они известны под рядом названий: кякла, орочи, орочоны, удэге, удэхейцы. Соседние народы называли удэгейцев кьякала, кяка, олчан, ламка, ламунка, намунка, тозунг. В конце концов установился и бытует этноним удэгейцы.
Коренное население Приморья очень немногочисленно, по итогам Всероссийской переписи населения 2002 г. - их численность составляет 1591 человек. Все аборигены края относятся к тунгусо-маньчжурской группе народностей. По мнению ряда ученых, они произошли от древних предков, населявших Приморье еще в каменном веке, и от мохэских племен, спасшихся от монгольского нашествия. Это удэгейцы, нанайцы, орочи. Каждая народность занимала свои районы. Удэгейцы – верховья Бикина и Имана, нанайцы – устья этих рек, орочи – северное побережье.
Основным занятием удэгейцев, нанайцев были охота, рыбалка; орочи занимались морским звериным промыслом.
Еще одна народность – тазы – образовалась в результате смешанных браков китайцев с аборигенами.
Жили аборигены  небольшими родовыми стойбищами. Летом  откочевывали на побережье моря и  рек, зимой – возвращались на постоянное место в горно-таежные районы.
Жилищем им служили  шалаши, полуземлянки, фанзы. В стойбище (3–4 фанзы) жила одна патриархальная семья. Во главе рода стоял патриарх, полнотой власти обладал совет старейшин. На местах пушного промысла и заготовки  рыбы сооружали хозяйственные постройки  на сваях. Строили и ритуальные сооружения – кумирни, погребальные домики.
Жилища состояли из мужской и женской половин, с очагом в центре помещения. Системой отопления служили каны.
Зимой аборигены  занимались охотой. Промысел зверя, кроме  пищи, давал шкуры для одежды, обуви, покрытия жилища. Летом и осенью они заготавливали рыбу, как себе в пищу, так и собакам. Из рыбьей кожи изготавливали одежду. Занимались сбором плодов и растений.
Охотничьи участки  четко распределялись и передавались по наследству. Оружием служили лук  и стрелы, самострелы, ловушки. Средства передвижения – нарты, оморочки, баты.
Аборигены прекрасно  пользовались природными ориентирами. Знания о природе и традиционный опыт передавались из поколения в  поколение. Существовали неписаные  законы и обычаи об отношении людей  друг к другу, к природе. Основой  воспитания был личный пример. Опыт передавался и устно. Существует множество преданий, мифов, сказок, загадок, песен.
С хозяйственной  деятельностью тесно связано  декоративное искусство коренных народов. Ремесла подразделялись на мужские  и женские. Художественной обработкой изделий из бересты, кожи, меха, ткани  занимались женщины. Одежда окрашивалась растительными и минеральными красками.
Традиционные  цвета – синий, красный, черный, желтый. В качестве украшения использовалась аппликация. Основа мужского и женского костюма – халат.
Мужчины занимались обработкой дерева, кости, металла. Развито  было камнерезное искусство. Из поделочных камней изготавливали бусы, кольца, амулеты. Вырезались изображения людей, зверей, птиц, змей, маски-личины, которые  использовались во время обрядов, севохи – деревянные изображения духов. Сохран
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.