На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


контрольная работа Современные теории рисков

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 02.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 8. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?Оглавление
Введение
1. Понятие «социальный риск».
2. От изучения рисков к концепции общества риска (Н. Луман, Э. Гиденс, У. Бек).
2.1. Социологическая теория риска Н. Лумана.
2.2. Теория рисков Э. Гидденса.
2.3. Общество риска У. Бека.
3. Современное общество, как общество всеобщего риска.
Заключение
Литература

 


Введение

Сегодня социологическое изучение проблем риска, его интерпретаций общественным сознанием является насущной задачей в силу ряда обстоятельств: страна находится на стадии радикальной трансформации, когда разрушены многие прежние эффективные регуляторы общества из-за чего возникают риски неопределенности жизненных целей и средств их достижения; нынешняя трансформация общества в значительной степени аргументировалась постулатами западного неолиберализма, которые имеет апробированную, достаточно эффективную модель управления социальными рисками, но которая трудно сочетается с нашей культурой социального управления, а также ментальностью славян; глобальные проблемы современности, не могли не затронуть Беларусь, что проявляется в росте траснациональных связей, трансформации характера труда, изменений функций социальных институтов при переходе страны от индустриализма к постиндустриализму, что также сказалось на характере рисков, их динамике; современная модернизация страны идет медленно и противоречиво. Ее культурный, образовательный и управленческий потенциал недостаточно эффективен, чтобы с большей или меньшей гарантией минимизировать и блокировать основные угрозы «общества рисков». Общественное сознание ещё не адаптировалось к восприятию современных рисков. Поэтому актуально исследовать готовность людей к тому, чтобы жить с новыми рисками, соответственно, формировать поведение адекватное риску.
Не менее актуальным является анализ мировой социологической мысли по данной проблематике, которая разработала ряд социальных, социально-психологических и социально-политических подходов к проблемам риска в современном обществе, обосновала интересные теории риска, анализ которых представляется своевременной и содержательной задачей в двух отношениях. Во-первых, для формирования более полного представления о теоретико-методологическом инструментарии, применяемом для исследования рисков современными зарубежными социологами. Во-вторых, для критического анализа западных социологических теорий риска, возможностей их применения к интерпретации рисков собственно белорусских социокультурных реалий.
Цель работы  - выявить, как в теориях западных социологов интерпретируется риск в качестве особого социального феномена, как эволюционируют представления о рисках при переходе от традиционного к постиндустриальному обществу, как воспринимаются рисковые ситуации, вытекающие из современного социокультурного и технологического развития.
В соответствии в этой целью ставится ряд конкретных задач:
- определить современное социологическое содержание понятия «риск» и тенденции его интерпретации, начиная с конца XIX века по настоящее время;
- раскрыть теоретическое содержание дискуссий, развернувшихся вокруг проблем «общества риска» в современной, преимущественно, западной социологической литературе;
- рассмотреть факторы процесса социализации, способствующие формированию типов личностей, склонных к поведению, систематически содержащему компоненты неадаптивного риска; проанализировать взаимодействие тенденций общественного развития, объективно создающих рисковые ситуации;
- выявить характерные особенности принятия решений в условиях риска;
- охарактеризовать качества социальных рисков в контексте глобализации.
Объектом исследования выступают риски в социологических работах П.А. Сорокина, Э. Гидденса, Н. Лумана, У. Бека, М. Дуглас и других исследователей.
Предметом анализа являются проблемы происхождения социальных рисков, природа данных феноменов, факторы их появления и распространения; проблемы социокультурной динамики рисков в условиях глобализации, а также социальные и социально-психологические основы отношений к рискам.
Также уместно отметить, что хотя в основе социальных рисков лежат конкретные события в жизни людей, между индивидуальным и социальным риском существуют отношения взаимозависимости. Известное число индивидуальных рисков (физические и психологические перегрузки способны привести к ошибкам в управлении сложными техническими системами) создает социальный риск; другие же количества и сочетания индивидуальных рисков остается замкнутыми рамками индивидуальных жизней. Вместе с тем социальные факты рискового типа, проявляющиеся на уровне социальной группы, общности или общества, сказываются на экзистенциальной безопасности конкретных индивидов. Индивидуальные риски возникают у членов общества, так или иначе прошедших социализацию и интериозовавших определенную систему социокультурных ценностей данного общества. Поэтому в ситуациях индивидуальных рисков нельзя не принимать во внимание фактор функционирования социальных служб и структур: медико-санитарной, образовательной техники безопасности, культурно-просветительной и др.


1. Понятие «социальный риск».

 
Использование понятия "социальный риск" происходит, прежде всего, для того, чтобы указать на сферу, в которой складывается и осуществляется неблагоприятное событие собственно для людей. Разумеется, неблагоприятные события среди животных имеют природное происхождение, возникая в результате сочетания определенных физических, химических и биологических факторов. В социологии при использовании этого понятия на первый план выступают последствия антропогенного воздействия на природу и опасности, порождаемые во всех сферах жизни общества в контексте конкретной культуры. Представители других общественных наук с иных позиций исследуют риски: историки, как правило, противопоставляют "случайность" исторической закономерности; экономисты считают "случайное событие" проявлением вероятностной или возможной тенденции хозяйственной жизни; для психологов характерно внимание к восприятию, оценке риска и принятию решений на этой основе. Математическо-статистические модели оценки риска основаны на огромной практике страхового дела, уходящего корнями в древнюю историю и получившего динамичное развитие в XIX-XX столетиях. В страховом бизнесе риск понимается как событие с отрицательными последствиями, вероятность понести убыток или упустить выгоду. Футурология, прогностика, как и научные дисциплины, изучающие конкретные проблемы рисков общественной деятельности, потребовали обобщения теоретических разработок и эмпирического материала с целью создания систематизированных представлений о рисках, тенденций их динамики, а также того, как люди воспринимают и интерпретируют риски, принимая на этой основе жизненно важные для себя решения. [1]
В 1983 году Британское Королевское Общество (аналог Российской академии наук) определило «риск» как «вероятность того, что определенное внешнее событие произойдет в течение установленного промежутка времени или в результате определенного вызова» . Однако, публикуя свой отчет за 1992 год, Королевское Общество признало: «.точказрения о том, что может быть сохранено различие между «объективным» риском и «субъективным» или осознанным риском, подверглась таким серьезным нападкам, что больше не может считаться позицией основного течения в науке. Большинство людей согласятся с тем, что физические последствия угроз (таких как смерть, телесные повреждения или вред окружающей среде) являются объективными фактами. Напротив, любые оценки риска, основываются ли они на индивидуальном отношении, более широких убеждениях в рамках культуры или на моделях математической оценки риска, обязательно зависят от человеческих суждений»[2].
Как видно, понятие риска комплексное, имеющее как объективные, так и субъективные параметры, которое до сих пор нуждается в уточнении. Как отмечено выше, исследования рисков осуществляются широким фронтом наук: математической теорией вероятности, статистикой, историей, экономикой, общей и возрастной психологией, психологией девиантного поведения, теорией принятия решения. Каждый из перечисленных подходов предлагает специфический ракурс исследования этой сложной и многоуровневой проблемы. Социологическая же наука, имеющая полипарадигмальный характер, позволяет получить интегративный характер представлений о риске как социальном феномене, при этом учитываются различные уровни риска, которые варьируются от того, чем можно пренебречь, до объективной вероятности.
Содержательное обогащение понятия "социальный риск" происходило в ходе, как разработки концепций риска, так и их многосторонней и многоуровневой критики. Поэтому исчерпывающим теоретическим описанием риска как социального феномена является систематизированное в данной диссертации рассмотрение собственно социологических концепций этого явления. В качестве дефиниции социального риска диссертант предлагает следующее: социальный риск есть реальная возможность наступления неблагоприятного последствия (последствий) для данного общества в целом или его подсистем, способная отрицательно воздействовать на экономическое, политическое, культурное, нравственное состояние значительной группы, членов общества, а также на их физическое или (и) психологическое здоровье, что тем самым ведет к возрастанию дисфункциональности общественных отношений.


2. От изучения рисков к концепции общества риска (Н. Луман, Э. Гиденс, У. Бек).

 
В последней четверти XX века социальные мыслители Запада стали уделять больше внимания риску как социальному феномену и его месту в обществе. Развитие рискологии как парадигмы социологической мысли было обусловлено изменениями социальных реалий: темп социальных изменений, сдвиги во взаимодействии общества с окружающей средой, глобализация и рост взаимозависимости мира, создание новых средств труда, изменения религиозных верований и идеологий, социальных практик. Политические риски охватили гражданское общество, предполагавшее определенную политическую открытость. Стало «естественным» разрушать «старые» формы правления, заменяя их «улучшенными».
Социологические парадигмы, основанные на детерминизме и линейности, ориентированные на выработку рациональных поведенческих стратегий, становились неадекватными для описания новых реалий. Росла потребность в новых подходах к исследованию общества, развитии интегральных и постмодернистских методологий. Одним из векторов обновления социологического знания стало развитие социологии риска.
Социологическая рискология формировалась не как однородное направление, а как широкое научное движение, ориентированное на познание специфики современного общества, его системного строения и функционирования, пространственно-временной динамики. В этом движении можно выделить три проблемных узла: исследования природы риска в современном обществе в контексте оценки его социальных функций; особенности распределения риска в социальных сферах и в социальных группах; проблемы социокультурной интерпретации риска.
Можно согласиться с О. Н. Яницким, который выделяет два базовых направления понимания риска в западной рискологии. Первое он называет реалистическим. В его рамках риск интерпретируется в научных и технических терминах. Его база - понятие опасности (вреда), а также утверждение о возможности вычисления его наступления и калькуляции последствий. В этом случае риск определяется как «продукт вероятности возникновения опасности и серьезности (масштаба) ее последствий»[3]. Риск рассматривается как нечто объективное, независимое от социальной и культурной среды, познаваемое, измеримое и, следовательно, в определенной степени предсказуемое. Это направление практикуется техническими дисциплинами, экономикой, статистикой, психологией, эпидемиологией и др. Недостатком данного подхода является невозможность исследовать социальные и культурные интерпретации рисков и их влияние не просто на степень безопасности, но на институты общества, его структуры и процессы.
Второе направление социолог обозначил как социокультурное. Оно восходит к философии, этнографии, социологии. Здесь риск рассматривается в качестве социального конструкта, укорененного в культуре, социальных отношениях и институтах общества. В рамках этого направления условно выделяют три подхода:
?                  культурно-символический, развитый М. Дуглас и ее коллегами;
?                  теорию «общества риска», представляемую У. Беком и Э. Гидденсом;
?                  «калькулятивной рациональности», опирающийся на работы М. Фуко.
Первый подход фокусируется на проблемах взаимоотношения «личности» и «другого» с особым интересом к тому, как человеческое тело символически и метафорически используется в дискурсе и практиках вокруг проблемы риска. Второй концентрируется на макросоциальных изменениях, порождаемых производством рисков при переходе к высокой модернизации. Это процессы рефлексивной модернизации, критика последствий предшествующего этапа модерна и индивидуализма, последствия разрушения традиционных ценностей и норм. Приверженцев  третьего подхода мало интересует, «суть риска», поскольку они полагают, что «правда о риске» конструируется посредством общественного дискурса, стратегий, практик и институций. Они также исследуют то, каким образом различные концепции риска порождают специфические нормы поведения, которые могут быть использованы для мотивирования индивидов к свободному участию в процессах самоорганизации в ситуациях связанных с рисками.
В рамках социокультурного подхода исследователи поставили вопросы о природе риска и его соотношения с опасностью, о его месте в жизни современного общества и о теоретико-методологических основаниях исследования риска.
 

2.1. Социологическая теория риска Н. Лумана.

 
Одной из важнейших составляющих социальной жизни является взаимодействие  общества и власти. Немецкий социолог-теоретик Н. Луман, внесший значительный вклад в разработку функционального анализа в социологии, а также в социологию риска, рассматривает такой феномен современного общества как риски власти, отмечая, что власть сегодня опирается на владение прежде всего достоверной и всесторонней информацией. Однако и в этом случае имеет место относительность достоверности информации, т. к. само наличие дифференцированных средств коммуникации не позволяет «репрезентировать общую реальность»[4]. Более того, всегда осуществляется селекция процессов, которые становятся объектами информации, результатом чего является утверждение в современных обществах селективного сознания. Результатом становится наслоение ошибок управления и контроля, усиливающее риски.
В своей статье «Понятие риска» Н. Луман отмечает, что о риске сегодня говорят специалисты самых разных дисциплин. Культурантропологи, социальные антропологи и представители других социальных наук сходятся в том, что оценка риска и готовность принять риск – это проблема не только ментальная, но прежде всего - социальная.
Н. Луман считает, что древние культуры не нуждались в слове, обозначающим то, что сегодня мы понимаем под риском, хотя очевидно, что с незапамятных времен людям приходилось иметь дело с неуверенностью относительно будущего. Однако в тех условиях главным методом решения этой проблемы оставалась практика девиации. По его мнению, о риске стали говорить только в период длительного перехода от средневековья к ранней современности.
Подробно анализируя дихотомическое соотношение слова «риск» с такими понятиями как «надежность» и «опасность», немецкий социолог формулирует следующее утверждение: свободного от риска поведения не существует; другими словами, во-первых, не существует абсолютной надежности, и, во-вторых,  если решение вообще принимается, то риска избежать нельзя. Чем больше знаешь, тем больше знаешь, чего не знаешь, и тем скорее формируется сознание риска. Неслучайно, что перспектива риска в обществе обозначалась параллельно выделению науки. В определенном смысле можно утверждать, что отказ от риска, в особенности в современных условиях, означал бы отказ от рациональности[5]. С другой стороны, считает он, осознание риска связано с нашей неспособностью знать. Поэтому постоянное отсутствие времени, которое требуется для получения и обладания необходимой информацией, ставшее характерной чертой современности, подрывает нашу веру в рациональность.
По утверждению Н. Лумана, «современное рисковое поведение вообще не вписывается в схему рационального/иррационального»[6]. Принимаемые решения всегда связаны с рисковыми последствиями, по поводу которых принимаются дальнейшие решения, также порождающие риски. Возникает серия разветвленных решений, или «дерево решений», накапливающее риски. «В процессах накопления эффектов принятия решений, в долговременных последствиях решений, не поддающихся вычислению, в сверхсложных и посему не просматриваемых причинных связях существуют условия, которые могут содержать значительные потери или опасности и без привязки к конкретным решениям»[7]. Таким образом, потенциальная опасность таится в трансформации цепи безличных решений в некоторый безличный, безответственный и опасный продукт.
Н. Луман предлагает подойти к понятию риска через понятие порога бедствия. Результаты подсчета риска можно принимать, если вообще можно, лишь не переступая порог, за которым риск мог бы трактоваться как бедствие. Причем необходимо принимать в расчет, что порог бедствия будет расположен на самых разных уровнях, в зависимости от характера вовлеченности в риск: в качестве субъекта принятия решения или в качестве объекта, вынужденного выполнять рисковые решения.
Восприятие риска и его «принятие» являются не психологическими, а социальными проблемами: человек поступает в соответствии с ожиданиями, предъявляемыми к нему его постоянной референтной группой. В современном обществе на первый план выдвигаются вопросы о том, кто принимает решения, и должен или нет (и в каком материальном и временном контексте) риск приниматься в расчет. Таким образом, к дискуссии о восприятии риска и его оценке добавляется проблема выбора рисков, которая контролируется социальными факторами.
Исследователь подчеркивает, что в современном обществе нет поведения, свободного от риска. Для дихотомии риск/безопасность, это означает, что нет абсолютной надежности или безопасности, тогда как из дихотомии риск/опасность вытекает, что нельзя избежать риска, принимая какие-либо решения. Н. Луман придерживается точки зрения, что «современное риск - ориентированное общество — это продукт не только осознания последствий научных и технологических достижений. Его семена содержатся в расширении исследовательских возможностей и самого знания»[8]. Таким образом, чем более рациональными и детальными становятся наши вычисления в отношении риска, тем больше аспектов, включающих неопределенность по поводу будущего и, следовательно, риска, попадает в поле нашего зрения.
Таким образом, Н. Луман обращался к онтологическим основаниям изучения риска. По его мнению, риски ставят под вопрос рациональную природу человека. Риск возникает из множества контингенций (т.е. случайно). Анализ риска в терминах рационального социального действия не вполне адекватен. Никто не может полностью измерить риск. Роль рациональности в том, чтобы научиться избегать ошибок, выработать «иммунитет» против неудачи. Здесь риск принимает формальное выражение в виде вероятности. Иными словами, речь идет о контролируемом расширении области рационального действия. Сама проблематизация социального действия как рискогенного дает шанс избежать потерь. По мнению Н. Лумана, «отказ от риска, в особенности в современных условиях, означал бы отказ от рациональности»[9]. Проблема риска возникает в результате принятия решений в конкретных контекстах. К примеру, уровень приемлемого риска различен для тех, кто принимает политические решения, и тех, кого эти решения затрагивают. Возникает вопрос: не сводится ли проблема риска к психологическим контекстам принятия решений?
Н. Луман предлагает реализовать «строго социологический подход, состоящий в постижении феномена риска лишь соответственно смыслу коммуникаций - включая, конечно, и сообщения в коммуникации об индивидуально принятых решениях»[10]. Определение понятия риска зависит от наблюдателя: что для одного является риском, для другого - опасность. Риск, по Н. Луману, относится к сфере субъекта, активно относящегося к миру и принимающего решения. Опасность же является продуктом среды и относится к объекту[11].
Можно согласиться с О. Н. Яницким, что Н. Луман не предлагает законченной концепции «общества риска» и не становится на позицию его критика. Его исследования направлены на выявление «точек роста» рисков в социальных и политических основах современного общества и на поиск путей возвращения к утраченному им состоянию «нормальности»[12].
 

2.2. Теория рисков Э. Гидденса.

 
В рамках социокультурного подхода исследователи поставили вопрос о природе риска и его соотношении с опасностью, о его месте в жизни современного общества и о теоретико-методологических основаниях исследования риска. Э. Гидденс, как отмечает О.Н. Яницкий, анализируя процессы модернизации и ее переход в более высокую (рефлективную) стадию, «не уделял, как Луман, столь пристального внимания эпистемологии риска»[13]. Но, может быть, именно поэтому он выявил те структурные элементы социума, трансформация которых порождает риски.
Э. Гидденс видел специфику обществ рефлексивного модерна в особом статусе риска. Этот статус состоит не просто в увеличении рисков, а, прежде всего, в том, что мышление в понятиях риска и его оценки превратились в свойство и экспертного, и массового сознания[14]. Общество осознает себя в категориях риска, неуверенности и необходимости выбора. При этом рисками чревата любая ситуация - бездействие также рискованно, как и инновационное действие. Э. Гидденс отмечает, что риски - продукт деятельности человека, а не внешней угрозы. Риски порождаются институтами общества рефлексивного модерна: «мы живем в мире, где опасности, созданные нашими же руками, не менее, а то и более серьезны, чем те, которые приходят к нам извне»[15]. Но, считает Э. Гидденс, институты общества рефлексивного модерна порождают риски не только в силу динамики общества, «отменяющей» стабильные структуры индустриального общества, но и в силу того, что в условиях глобализации происходит их «высвобождение» из локальных контекстов с определенной пространственно-временной привязкой.
Э. Гидденс связывает становление общества риска не только с модернизацией как таковой, но и с глобализацией. Для Э. Гидденса глобализация - это фактор отрыва индивидов, социальных групп, институтов от привязки к локальным социокультурным ситуациям. В условиях глобализации разрушаются социальные связи, которые в традиционных и индустриальных обществах выполняли функции формирования социального порядка: давали индивиду стабильность, чувства надежности бытия, уверенности в будущем и защищенности, вместе с тем сковывая его инициативу, ограничивая свободу, подчиняя личность группе. Разрушение этих связей освобождает индивида от традиционных ограничений, лишает его надежности и уверенности, повышает чувство тревожности и страха перед необходимостью выбирать. У индивида не остается возможностей положиться на традиции или переложить на кого-то (сообщество, лидера, специалиста) бремя риска. Поэтому, утверждает Гидденс, глобализация порождает общество риска как состояние всеобщей озабоченности, неуверенности и страха.
Анализируя собственно механику производства рисков, Э. Гидденс подчеркивал, что современный мир структурируется главным образом рисками, созданными человеком[16]. Эти риски имеют ряд отличительных признаков. Во-первых, современные риски обусловлены глобализацией в смысле их «дальнодействия» (ядерная война). Во-вторых, глобализация рисков, в свою очередь, является функцией возрастающего числа взаимозависимых событий (например, международного разделения труда). В-третьих, современный мир — это мир «институционализированных сред рисков», например, рынка инвестиций, от состояния которого зависит благополучие миллионов людей. Производство рисков динамично: осведомленность о риске есть риск, поскольку «разрывы» в познавательных процессах не могут быть, как прежде, конвертированы в «надежность» религиозного или магического знания. В-четвертых, современное общество перенасыщено знаниями о рисках, что уже само по себе является проблемой. В-пятых, Гидденс (так же, как Бек и Луман) указывал на ограниченность экспертного знания как инструмент элиминирования рисков в социетальных системах[17].
Социальные институты глобального общества создают «среды риска», заложенного в их природе - инвестиционная деятельность, финансовые рынки и т.д. Воздействию институционализированных систем производства риска подвержен практически каждый, независимо от того, является ли он членом системы или нет. Различие между институционализированными системами производства риска и другими его формами в том, что в первом случае риск - скорее основа построения систем, нежели случайность. Институционализированная система производства риска связывает индивидуальный и коллективный риск. Индивидуальные жизненные возможности или уровень экономической безопасности сегодня связаны с опасностями, порождаемыми динамикой глобальной экономики.
Что обеспечивает функциональность социальных институтов в условиях постоянного риска? Гидденс считает, что это доверие к «абстрактным системам», сохраняющим, в силу безличности, динамичное постоянство и в условиях глобализации. К ним относятся деньги, системы экспертного знания и т.п., в меньшей степени, зависящие от локальных контекстов и потому вызывающие доверие. Доверие Э. Гидденс трактует как условие снижения/минимизации риска. Там, где есть доверие, хотя бы потенциально существуют альтернативы. Если кто-то купит подержанный автомобиль вместо нового, он рискует получить источник повышенного риска. Чтобы этого не произошло, индивид доверяет репутации продавца, фирмы. Там, где альтернативы действия не принимаются во внимание, там индивид находится в ситуации уверенности. «Различие между доверием и уверенностью зависит от возможности фрустрации вследствие собственного предыдущего поведения и от различия между риском и опасностью». Большинство случайностей, воздействующих на людей, по мнению Э. Гидденса, создано ими самими.
Э. Гидденс отмечает, что благодаря процессу технологической трансформации мира, в последние 50 лет произошел переход к самому ориентированному на будущее обществу, которое когда-либо существовало ранее. Так появилось широкое использование понятия риска как противостояния будущему, выраженного в попытке социального агента управлять последствиями своего действия [опасность при этом стала исходить не извне (от природы), как раньше, а от самого человека]. В мире заговорили об экологической опасности, опасности несчастных случаев, катастроф, о демографической опасности и о необходимости создания систем управления опасностями определенного вида (например, страховые компании, министерства по чрезвычайным ситуациям и т.д.). К особому типу таких систем относятся системы управления научными инновациями глобального масштаба, которые не только поддерживают нововведения, но и стимулируют их (примером является активное развитие генетики, информационных технологий). В ответ на происходящие изменения появились «антиглобалисты», выступающие против происходящих в мире процессов универсализации и распространения единых форм социальной жизни. Э. Гидденс отмечает бессмысленность таких движений, подчеркивая тот факт, что представители этого движения сами неизбежно используют в ходе борьбы те же новые коммуникационные, управленческие, социальные технологии, что и сторонники глобализации.

2.3. Общество риска У. Бека.

 
Наиболее завершенная концепция общества риска принадлежит именно У. Беку. Рассуждения У. Бека базируются на теории модернизации. Он подчеркивает практическую беззащитность человечества перед техногенными угрозами, создаваемыми «вторичной природой», детищем индустриального общества, трактует переход к эпохе риска как объективную историческую закономерность, как результат действия механизмов модернизации. Этот переход осуществляется через первоначальное возникновение риска как «латентного побочного эффекта» к пониманию того, что риск составляет сущность современного общества.
Из методологических ориентаций У. Бека следует, что риски модерна не уходят корнями в прошлое. Они, скорее, связаны с опасностями настоящего и будущего. Социолог, подчеркивая свою приверженность неодетерминизму, пишет: «Общество риска подразумевает, что прошлое теряет свою детерминирующую силу для современности. На его место - как причина нынешней жизни и деятельности - приходит будущее, т.е. нечто несуществующее, конструируемое, вымышленное. Когда мы говорим о рисках, мы спорим о чем-то, чего нет, но что могло бы произойти, если сейчас немедленно не переложить руль в противоположном направлении»[18].
Согласно У. Беку, риск — это не исключительный случай, не «последствие» и не «побочный продукт» общественной жизни. Риски постоянно производятся обществом, причем это производство легитимное, осуществляемое во всех сферах жизнедеятельности общества — экономической, политической, социальной. Таким образом, для социолога риск представляет собой имманентное свойство современного общества рефлексивного модерна, что качественно отличает его от модернистского индустриального общества.
Логика непрерывного обновления, лежащая в основе культуры модерна, привела к тому, что современное общество, рожденное прогрессом модернизации, стало развиваться вопреки ее институтам и структурам: «мы переживаем изменения основ изменения», - утверждает ученый.
Устойчивые социальные институты - экономика, семья, политическое устройство, наука, классовое деление общества и прочие основы каркаса индустриального общества, - в условиях рефлексивного развития перестают быть надежными ориентирами. Парадокс: их стабильность становится «причиной разрыва» социальной ткани: «Люди освобождаются от форм жизни и привычек индустриально-общественной эпохи модерна... Система координат, в которой закрепляется жизнь и мышление индустриального модерна - оси "семья и профессия", вера в науку и прогресс, - расшатывается, возникает новая двусмысленная связь между шансами и рисками, т.е. вырисовываются контуры общества риска»[19].
Фундаментом перехода от общества индустриального модерна к обществу риска является «смена логики распределения богатства в обществе, основанном на недостатке благ, логикой распределения риска в развитых странах модерна»[20]. При этом развитие производительных сил, технологий, прогресс науки, овладение природой порождают риски, превосходящие те, которые порождались неразвитостью науки и технологии, бедностью, бессилием перед природой. Современные риски, продукт рефлексивной модернизации (то есть модернизации модернизации), отличаются универсальным характером и сопряжены с формированием качественно новых «социально опасных ситуаций».
Речь, прежде всего, идет о том, что риски приобретают цивилиза
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.