На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


доклад История спора о подлинности "Слова о полку Игореве"

Информация:

Тип работы: доклад. Добавлен: 04.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 3. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 
 
Доклад по древнерусской  литературе
 
 
На тему:
«История спора  о подлинности «Слова о полку  Игореве»
 
 
 
 
 
 
 
 
Выполнила: Кротова  Наталья
Проверила: Парамонова Мария Константиновна
 
 
К  вопросу о подлинности «Слова о полку Игореве»
 В 1792 г. граф А.  И. Мусин-Пушкин приобрел у  архимандрита Спасо-Ярославского монастыря Иоиля Быковского рукописный сборник, содержащий единственный сохранившийся список «Слова», и опубликовал его. Находка произвела эффект брошенного в реку камня. Очевидно, камень был достаточно велик, а река слишком глубока – круги расходятся до сего дня. 
 
Подлинность «Слова» доказывалась до пожара 1812 единственной рукописью, после пожара осталась только одна копия, очень несовершенная, и Первое издание.  
 
Кроме того, рукопись была приобретена при весьма туманных обстоятельствах, само ее происхождение является предметом противоречивых свидетельств. Подозрения и сомнения остаются, так как новые списки не обнаруживаются. 
Вопрос об исторической достоверности «Слова» как исторического источника возник сразу же. Читающая публика разделилась на сторонников и противников подлинности произведения. Но, поскольку, сама императрица Екатерина II восторженно встретила появление «Слова» и высказалась в поддержку его подлинности, то число противников стало ничтожно мало. А вопрос о подлинности перешел из разряда литературных и исторических в разряд политических.   
 
Новый этап в обсуждении проблем подлинности и древности «Слова» был открыт докладом видного историка  А. А. Зимина, прочитанным им в ИРЛИ весной 1963. В этом докладе и последовавших затем публикациях Зимин выдвинул гипотезу, согласно которой «Слово» было написано в конце XVIII в. Иоилем Быковским. В своей гипотезе Зимин учел множество аспектов: личность предполагаемого автора «Слова», причины, побудившие его к написанию памятника, круг используемых им источников. Зимин подверг анализу историческую достоверность «Слова», особенности его языка и стиля, взаимоотношение книжной и народно-поэтической стихий в «Слове».  
 
Но важнейшей проблемой все же оставался вопрос о соотношении «Задонщины» и «Слова». Учитывая опыт полемики с Мазоном, Зимин стремился найти новые доказательства тезиса, согласно которому «Слово» оказывается близким именно к поздним спискам «Задонщины». Работа Зимина оказалась наиболее фундаментальной проверкой на прочность традиционных представлений о времени и обстоятельствах создания «Слова».  
Александр Александрович Зимин (1920–1980), без сомнения, является одним из крупных российских историков XX?столетия. В сфере его научных интересов лежали различные аспекты истории России XI–XVIII?веков. Видный современный исследователь, доктор исторических наук С.М. Каштанов, оценивает личность и заслуги.
Сопоставляя текст “Слова о полку  Игореве” с другими произведениями древнерусской литературы,  
А.А. Зимин пришел к неожиданному выводу, что оно было написано вовсе не в XII веке, а гораздо позже —  
в XVIII столетии и представляет собой блестящую стилизацию древнерусского памятника (“пастиш”). Автором “Слова…” А.А. Зимин посчитал талантливого богослова о. Иоиля (Быковского) (1706–1798), у которого А.И. Мусин-Пушкин, по собственному утверждению последнего, приобрел рукопись.
Важнейшим аргументом для такой  датировки “Слова…”, по мнению Александра Александровича, являлся характер его  взаимоотношений с “Задонщиной” — воинской повестью, посвященной Куликовской битве (1380). Зимин полагал, что “Задонщина” сохранилась в первичной (Краткой) и вторичной (Пространной) редакциях и что именно списки Пространной редакции обнаруживают наибольшую близость к “Слову…”. Соответственно, утверждал он, “Слово…” могло быть создано лишь после возникновения Пространной редакции “Задонщины”, то есть не ранее 20-х годов XVI?века. Другими важными источниками для написания “Слова…” были, по мнению Александра Александровича, Ипатьевская летопись и некоторые памятники русского, белорусского и украинского фольклора. Ученый также находил в “Слове…” идеи, актуальные для XVIII?века, считал, что оно может быть истолковано как “призыв к присоединению Крыма и победоносному окончанию Русско-турецкой  
войны”19.
Впрочем, после  обсуждения А.А. Зимин не прервал  работы над “Словом…”, постоянно  уточнял и подкреплял аргументацию своей гипотезы. Так, в статье ““Слово  о полку Игореве” и восточнославянский фольклор”, опубликованной в 1967 году32, Александр Александрович развивает свою мысль о том, что автор “Слова…” был любителем фольклора и именно под воздействием “народных образцов” трансформировал текст “Задонщины”. Ярко выраженная индивидуальная творческая манера повествования, своеобразие приемов изображения героев в “Слове…”, по мнению А.А. Зимина, не соответствовали “литературным явлениям Древней Руси XII в.”33. В другой статье, “Ипатьевская летопись и “Слово о полку Игореве””34, вышедшей в свет годом позже, ученый возвращается к анализу так называемого “текстологического треугольника”, то есть взаимоотношений “Слова…”, “Задонщины” и Ипатьевской летописи. Он утверждает, что автор “Слова…” черпал фактографию похода князя Игоря Cвятославича именно из Ипатьевской летописи и из нее же взял многие лексические обороты.
В отличие от некоторых своих  коллег, Д.С. Лихачев всегда оставался  в рамках строго научной дискуссии, причем его критика гипотезы Зимина носила глубоко аргументированный  характер. Уже в 1964 году в журнале  “Вопросы литературы” была опубликована статья Дмитрия Сергеевича “Когда было написано “Слово о полку Игореве”?”, которая включала как положения, высказанные во время дискуссии  в Отделении истории АН СССР, так  и новые аргументы в пользу древности “Слова…”. Показательно, что первый раздел своей статьи Д.С.?Лихачев озаглавил: “Absit invidia”, что в переводе с латыни означает “Пусть не будет злобы”. Подчеркивая важность развернувшейся дискуссии, ученый писал: “Во времена культа личности Сталина, когда научные дискуссии сплошь да рядом превращались в проработки, не было возможности не только выступить тем, кто сомневался в подлинности “Слова...”, но и тем, кто хотел защитить его от сомнений… Защитники “Слова...” не могли привести развернутую аргументацию, так как не имели возможности подробно изложить доводы своих противников… Привычка обвинять, а не спорить сослужила дурную службу науке”37. Д.С. Лихачев хотел, разумеется, именно “спорить”, причем спорить обоснованно. Показательно, что к вопросу о времени написания “Слова…” он возвращался в целом ряде работ, в том числе в фундаментальном исследовании “Историческая поэтика русской литературы”38.
Как уже говорилось, центральной  научной проблемой дискуссии  явилось определение источника  подражания в истории создания двух, действительно похожих текстов: Зимин полагал, что автор “Слова…” подражал “Задонщине”, Лихачев видел в “Задонщине” подражание “Слову…”. Приведем лишь некоторые из аргументов ученого, в которых проявился блеск Лихачева-полемиста: ““Задонщина”, — пишет он, — небольшое произведение, созданное на грани XIV–XV веков и прославляющее куликовскую победу “за Доном” (отсюда название этого произведения). <…> “Задонщина” —  
также нестилизационное подражание произведению эпохи независимости Руси — “Слову о полку Игореве”. В отличие от “Слова о полку Игореве”, “Задонщина” стилистически неоднородна. Три стилистических слоя легко могут быть обнаружены во всех списках “Задонщины”: 1) стилистический слой, близкий к “Слову о полку Игореве” и буквально повторяющий отдельные элементы “Слова”; 2) стилистический слой “делопроизводственного” характера, совершенно чуждый “Слову”, и 3) слой фольклора. Два первых слоя очень характерны для всех списков “Задонщины” и находятся между собой в резком диссонансе. <…> Иногда смешение [этих] двух стилей — высокого поэтического и делового прозаического производит прямо-таки комическое впечатление. Так, делопроизводственность проникает даже в плач московских жен. Если в “Слове…” жены русских воинов упомянуты в общей массе как поэтический образ, который должен характеризовать тяжесть утрат (“Жены руския въсплакашась, аркучи: уже нам своих милых лад ни мыслию смыслити, ни думою сдумати, ни очима съглядати, а злата и сребра ни мало того потрепати”), то привыкший к деловой точности и чинопочитанию московской бюрократии автор “Задонщины” уточняет: кто именно из жен плакал и о ком именно; это почти официальная реляция о плаче жен — жен официальной московской бюрократии: “Въспели бяше птицы жалостные песни. Все въсплакалис<я> к неи болярыни избьенных, воеводины жены: Микулина жена Васильевич<а>, да Марья Дмитриева рано плакашас<я> у Москвы у брега на забралах, а ркучи: “Доне, Доне, быстрая река, прирыла еси горы каменныя, течеши в землю По<ло>вецкую. Прилилеи моего государя ко мне Микулу Васильевич<а>”, Тимофеева жена Волуевич<а> Феодос<ь>я так<о> плакас<я>, а ркучи: “Уже весел<ь>е понич<е> в славне гради Москве, уже не вижу своег<о> государя Тимофея Волуевич<а> в животе”. Да Ондреева жена Марья, да Михайлова Оксен<ь>я рано плакашас<я>: “Се уж<е> нам обема солнце померкне на славне гради Москве”. Это не поэтический плач, а официальное сообщение о плаче. Поэтический стиль резко диссонирует с делопроизводственной точностью. <…> Стоит упомянуть и о таком географическом несоответствии в “Задонщине”. В “Слове…” в обращении Ярославны к Днепру говорится, что он “пробил” каменные горы сквозь землю Половецкую, и Днепр действительно пробивает каменные пороги как раз в том месте, где степные народы чаще всего нападали на русские ладьи. Это было самое опасное место земли Половецкой. В “Задонщине”, в плаче русских жен говорится несколько иначе: “Доне, Доне, быстрая река, прирыла еси горы каменныя, течеши в землю По<ло>вецкую”. Но Дон на своем пути не встречает порогов, а любой крутизны правый берег еще не позволяет сказать, что река “прирыла (прорыла) каменныя горы”. Каменными были только пороги на Днепре. Следовательно, и здесь в “Задонщине” явная несообразность, объясняемая механичностью заимствования из “Слова...””39. Лихачев заключает: “Итак, “Задонщина” — типичное для конца XIV — начала XV века нестилизованное подражание памятнику эпохи независимости Руси — эпохи, к которой обращалась вся русская культура после куликовской победы”40.
Книга А.А. Зимина “Слово о полку  Игореве” увидела свет через много  лет после смерти автора, в 2006 году. В подготовке ее к публикации приняли  участие видные исследователи из Петербурга и Москвы: О.В. Творогов, А.Л.?Хорошкевич, В.П.?Козлов, А.А.?Формозов. Нельзя не отметить, что ее появление сразу же вызвало бурные споры. К сожалению, в отзывах на книгу некоторых журналистов и публицистов иногда присутствует стремление к некоторой сенсационности, весьма далекой от взвешенного, научного подхода41.
В современной лингвистике  решающее слово, на сегодняшний день,  сказал А.А. Зализняк - «Слово о полку Игореве: взгляд лингвиста» (2004, 2-е изд. 2007) — работа посвящена неоднократно дискутировавшемуся вопросу о подлинности или поддельности «Слова о полку Игореве». С этой точки зрения рассматривается язык памятника. А. А. Зализняк показывает, что гипотетический фальсификатор XVIII века для того, чтобы создать текст «Слова», должен был владеть огромным количеством точных знаний, полученных наукой о языке уже в XIX—XX веках. Критически рассмотрены лингвистические аргументы против подлинности «Слова», выдвигавшиеся различными авторами. Общий вывод Зализняка: версия о поддельности «Слова» исчезающе маловероятна. 
 
А.А. Зализняк в «Лингвистике по А.Т.Фоменко» пишет: «У гуманитария же вообще нет возможности что-либо доказать в абсолютном смысле этого слова». Если это и в самом деле так, то становится бесполезной и ненужной всякая полемика: зачем, если всё относительно?  И как тогда воспринимать самого автора, считающего, что он доказал подлинность «Слова»? 
Я не ставлю себе задачу доказать подлинность или поддельность «Слова». Я лишь хотел бы высказать свои сомнения по этому вопросу. Для меня вопрос об авторстве произведения, его языке, стиле, лексике – вторичен. Первичен – вопрос о подлинности. Бесспорно, А.А.Зализняк провёл серьёзную и скрупулёзную работу, заслуживающую внимания и уважения. До основания изучив и разобрав частности, он оставляет без внимания события и факты объёмного значения, и оставляет поэтому  сомнения.  
Без внимания и исторического анализа остаётся вопрос о соотношении исторического и идеологического подтекста в произведении. 
А сомнения таковы: 
В качестве исторических летописных источников о походе князя Игоря на половцев в 1185 году обычно привлекаются Радзивиловская летопись, Лицевой летописный свод и Ипатьевская летопись (Летописец Игоря Святославича). Исследователи анализируют обычно только текст, само содержание летописей.
Радзивиловская летопись XV в. лицевая иллюстрированная в миниатюрах (их семь), изображающих поход князя Игоря,  представляет навершия на стягах русских воинов крестом, а у половцев – полумесяцем. Полумесяц – символ ислама, но вероисповедание половцев точно не известно, скорее всего, они были язычники. Мусульманство в качестве государственной религии было введено в Золотой Орде ханом Узбеком в 1312 году. Половцы же в летописях этого времени не упоминаются. Как это понимать? Как попытку разжечь межрелигиозную рознь, противопоставить христиан  мусульманам? Добрые христиане, злые мусульмане, князь Игорь – страдалец за веру?
Или Православная церковь  занимается разжиганием межрелигиозной розни, или повествование о походе князя Игоря в летописи поздняя  вставка, носящая явно заказной характер. Во всяком случае, исследователи «Слова»  изучали, анализировали текст летописи, миниатюры же, с точки зрения самого изображения, оставляли без внимания.
    Лицевой Летописный свод, составленный в период Ивана Грозного, XVI в., содержит 23 миниатюры. В сценах битв не всегда поддаются различению русские и половецкие воины, одежды сражающихся одинаково условны, оружие неразличимо.
Здесь мы сталкиваемся с другой проблемой: кто с кем  сражается? А главное – за что? Текст нам повествует о битве  Игоря с половцами, а на изображении  мы не сможем отличить русских от половцев. 
Тут мы подходим к главному вопросу, вопросу, который мог бы определить однозначно и бесповоротно подлинность или поддельность «Слова» - это вопрос о подлинности самого события – битвы князя Новгород-Северского Игоря с половцами, где Игорь- защитник пограничных рубежей Руси, а половцы, жители Дикого Поля, - «поганые» кочевники, разоряющие русские земли, живущие грабежом и разбоем.
    Летописец Игоря Святославича в составе Киевского Свода 1199 г., входящий в состав Ипатьевской летописи сообщает об общерусской борьбе с половцами, а также о борьбе южно-русских князей друг с другом. Мономаховичи (Переяславль-южный) соперничали с Ольговичами (Чернигов). Последние почему-то постоянно использовали полки половецкие. С чего это вдруг князь Игорь, будучи в зависимости от князя черниговского, вздумал воевать с союзниками? У историков по этому вопросу очень много версий: от традиционных до самых неожиданных. Но лишь версии, ответа нет. Черниговские Ольговичи не только союзничали, но и роднились с половцами. А значит, Степь вряд ли была для них враждебной. Даже «Слово» называет половцев, по отношению к Ольговичам, «сватами». Если Ольговичи и воевали со Степью, то причинами могли быть только их внутренние разногласия, а никак не общерусские задачи.
Не торопитесь обвинять меня в слабости источниковедческой базы, в односторонности и недостаточности  аргументов. На самом деле, всё это  лишь декорация, внешние условия  для понимания внутренней сути. 
 
А суть  в том, что – историческая действительность противоречит идеологии «Слова».
В «Слове»  присутствует исторический подтекст: разобщенность, слабость Руси, военная неудача, враждебность Степи, Русь и Степь – антагонисты. И, как следствие, такая слабая Русь рано или поздно должна была быть покорена, монголо-татарское иго неизбежно – это следствие раздробленности, слабости, вековой вражды со Степью. Главные мысли: Степь – враг; монголо-татарское иго не могло не быть. 
Вот то, что настораживает, заставляет усомниться в подлинности «Слова о полку Игореве». Слишком навязчив Боян – «Если песнь кому хотел творить он, растекался мыслию по древу, Серым волком мчался он по полю И орлом парил под облаками».
Вот он –  потаённый исток великого «Слова»  и открытый источник сомнений. 
«Не пристойно было бы нам, братья, начать повесть старыми словами… 
По былинам… 
Не по замышлению Бояна. 
Ведь Боян был вещим песнотворцем,   
Если песнь кому хотел творить он,  
Растекался мы
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.