На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Злоупотребление правом в гражданском праве

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 07.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 16. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?3
 
 
Содержание
 
Введение…………………………………………………………………….3
1.       Развитие представлений о злоупотреблении правом в гражданским праве………………………………………………………………………………..6
2.       Сущность злоупотребления правом в гражданском праве………...11
3.       Виды злоупотребления правом в гражданском праве………………17
3.1. Классификации злоупотребления правом в гражданском праве………………………………………………………………………………17
3.2.Судебно-арбитражная практика………………………………….20
Заключение………………………………………………………………..30
Список использованных источников и литературы……………………32
Приложение……………………………………………………………….35
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Введение
 
Проблема злоупотребления правом, несмотря на довольно почтенную историю, является одной из актуальных в современном гражданском праве. Понятие «злоупотребление правом» все еще довольно редко используется непосредственно в нормативных текстах, резко возросшее число юридических исследований в сфере недобросовестного осуществления прав, содержащих доктринальное толкование данного термина, показывает, что он прочно вошел в современный российский правовой оборот.
Институт злоупотребления правом был неизвестен нормам ни дореволюционного, ни советского граждан­ского законодательства и впервые получил закрепление лишь в Гражданском кодексе Российской Федерации, п. 1 ст. 10 которого содержит общий запрет на осуществление права «исключительно с намерением причинить вред другому лицу», а также на «злоупотребление правом в иных формах».
Эта единственная общая норма российского гражданского законодательства, касающаяся злоупотребления правом, не определяет признаков состава этого деяния; не содержит четкого перечня границ осуществления прав, выход за которые будет свидетельствовать о злоупотреблении лица своим правом; не характеризует ни одного вида (формы) злоупотребления, за исключением шиканы; не предусматривает конкретных мер ответственности за ненадлежащее осуществление гражданских прав, дифференцированных в зависимости от степени общественной опасности содеянного.[1]
Запрет на злоупотребление правом является отличительной чертой любого развитого современного законодательства. Вместе с тем сле­дует отметить, что данная правовая категория продолжает оставаться одной из самых сложных и дискуссионных
Дореволюционные русские цивилисты затрагивали эту проблему в качестве примера нетипичной, редкой, парадоксальной правовой ситуации. Исключением являются труды И.А. Покровского, В.П. Доманжо.
В советский период монографическому исследованию проблема злоупотребления гражданским правом подвергалась однажды – в работе профессора В.П. Грибанова «Пределы осуществления и защиты гражданских прав» (1973 г.). Фундаментальное академическое исследование В.П. Грибанова внесло значительный вклад в разработку концепции злоупотребления и до настоящего времени является основным научным источником по обсуждаемой проблеме. Однако в условиях изменившихся социально-экономических отношений, с введением нового гражданского законодательства этот труд не может отражать всех существующих проблем ненадлежащего осуществления гражданских прав.
В настоящее время крайне мало комплексных исследований, посвященных вопросам злоупотребления гражданским правом.
Лишь, в последнее время появились монографии, посвященные этой проблематике. Заслуживают особого внимания с научной и практической точек зрения работы Т.С. Яценко «Шикана как правовая категория в гражданском праве».
О.А. Поротикова предлагала рассматривать злоупотребление правом через призму специальных пределов осуществления гражданских прав.
А.В. Волков разработал единую концепцию «злоупотребления гражданскими правами» в ряде своих монографий.
В.С. Белых и В.И. Добровольский обратили внимание на злоупотребление правом в корпоративных отношений.
По мнению Ю.А. Тарасенко суть злоупотребления состоит в том, что «лицо не выходит за пределы принадлежащего ему права».[1]
Нормативную базу работы составили Конституция РФ, Гражданский кодекс Российской Федерации, Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации, федеральный закон о «Об Акционерных общества», различного рода разъяснения Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ по этой проблеме, постановления ВАС РФ. В частности, в 2008 г. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ утвердил одно из самых долгожданных обобщений судебной практики – информационное письмо ВАС России № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса РФ», разъясняющее институт злоупотребления правом.
При написании работы автор ставил целью всестороннее и комплексное исследование теории и практики злоупотребления правом в гражданском праве.
Для решения поставленной цели, были определены следующие задачи.
Во-первых, рассмотреть развитие представлений о злоупотреблении правом в гражданском праве.
Во-вторых, изучить сущность злоупотребления правом в гражданском праве.
В-третьих, провести квалификацию основных видов злоупотреблений в гражданском праве и изучить судебно-арбитражную практику по рассматриваемой проблеме.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
1.       Развитие представлений о злоупотреблении правом в гражданским праве
 
При исследовании понятия «злоупотребление» необходимо выявить то, что составляет сущность данной категории. При буквальном понима­нии, злоупотребление означает употребление (права) во зло. В исследо­ваниях отмечалось некое внутреннее противоречие, присущее данной категории: право предоставлено лицам законом для того, чтобы его осуществлять, а соответственно, им нельзя злоупотребить.
Еще рим­ские юристы сформулировали принцип qui jure suo utitur, neminem la-edit (никого не обижает тот, кто пользуется своим правом). Крайнюю степень этого положения выразил Гай: «Nullus videtur dolo facere, qui jure suo utitur» (никто не считается поступающим злоумышленно, если он пользуется принадлежащим ему правом).[1]
Такое понимание сущности осуществления права казалось настоль­ко естественным и незыблемым, что просуществовало без изменений вплоть до XIX в. Лишь реформа феодального права, ознаменовавшаяся принятием буржуазных кодексов (Прусское земское уложение 1794 г.; Кодекс Наполеона 1804 г.; Германское Граж­данское Уложение 1896 г.), привела к пересмотру существую­щих воззрений на возможность безграничного осуществления права. В качестве общего принципа был установлен запрет на осуществление права в ущерб другому лицу.
Проблемы злоупотребления правом в той или иной мере касались многие российские ученые-цивилисты, как В. Доманжо, К. Анненков, Г.Ф. Шершеневич, В.И. Синайский, Ю.С. Гомбаров, И.И. Петражицкий. Однако шикана была единственной формой злоупотребления правом, которая признавалась русской дореволюционной доктриной права.
В юридической литературе России проблема злоупотребления правом обсуждалась с начала XX в. Свое отношение к ней высказывали такие ученые, как М.М. Агарков, М.И. Бару, С.Н. Братусь, Н.С. Малеин, В.А. Рясенцев, В.А. Тархов, а подробно – И.А. Покровский и В.П. Грибанов.
Несмотря на продолжительность дискуссии, данная проблема не была решена и постоянно волновала умы ученых.
Ближе всех к решению исследуемой проблемы злоупотребления правом подошел советский юрист В.П. Грибанов в своей монографии «Пределы осуществления и защиты гражданских прав».
Ученый традиционно для тех времен рассматривает проблему с точки зрения шиканы, то есть в контексте наличия злоупотребительных действий непосредственно в содержании самого субъективного гражданского права. В тех же случаях, по мнению автора, когда действие не основано на субъективном праве, то говорить о злоупотреблении правом вообще нельзя. Злоупотребительные действия, не имеющие своим основанием полноценное субъективное гражданское право, не относились, по В.П. Грибанову, к случаям злоупотребления правом.
В.П. Грибанов сделал важный вывод, что злоупотребление правом представляет собой противоправное поведение, связанное с нарушением юридической обязанности, выраженной в гражданско-правовых принципах советского права. К сожалению, этот вывод не нашел свое подтверждение в предложенном им определении злоупотребления правом, которое и используется до сегодняшних дней: «Злоупотребление правом есть особый тип гражданского правонарушения, совершаемого управомоченным лицом при осуществлении им принадлежащего ему права, связанный с использованием недозволенных конкретных форм в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения».[1]
Одним из главных вопросов в современной цивилистике является вопрос о самом понятии «злоупотребление правом». ГК, устанавливая в ст. 10 запрет на осуществление действий во вред другому лицу, не определяет самого понятия «злоупотребление», хотя и ука­зывает на то, что таковое является более обшей категорией в отношении понятия «осуществление права исключительно с наме­рением причинить вред другому лицу».
Проблему злоупотребления правом к единственному понятию шиканы сводит Т.С. Яценко: «Под шиканой можно понимать действия управомоченного субъекта по реализации принадлежащего ему права, осуществляемые как исключительно с намерением причинить вред другому лицу, так и с намерением причинения вреда, а также достижения иной цели. При этом цель причинения вреда может рассматриваться правонарушителем как основная либо как вспомогательная, позволяющая достичь иные цели.[1]
О.А. Поротикова проблему злоупотребления правом предлагает рассматривать в контексте специальных пределов осуществления гражданских прав, к которым относятся: а) необходимость действовать добросовестно и разумно; б) назначение права; в) средства и способы правоосуществления. Под злоупотреблением пра­вом исследователь предлагает понимать умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского пра­ва, сопряженное с нарушением установленных ст. 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.[2]
А.В. Волков дает следующее определение: «Злоупотребление гражданским правом – это особый вид гражданского правонарушения, связанного с умышленным вы­ходом управомоченного лица в ситуации правовой неопределен­ности за внутренние пределы субъективно­го гражданского права для достижения своей незакон­ной скрытой цели с использованием формализма и недостат­ков гражданского права, как то: абстрактность, узость, пробелы, оговорки, ошибки, противоречия правовых норм и договорных условий и т.п.».[3]
В упрощенном варианте злоупотребление гражданским пра­вом – это недобросовестное правопользование в условиях правовой неопределенности.
В юридико-техническом плане злоупотребительное поведение выражается в нарушении лицом содержащейся в его субъективном праве обязанности добросовестно осуществлять свое право, исходя­щей из нормативного запрета ст. 10 ГК РФ.
По мнению В.С. Белых, «злоупотребление правом представляет собой гражданское виновное правонарушение, совершаемое управомоченным лицом при осуществлении им принадлежащего ему права с использованием недозволенных конкретных форм в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения. Факт злоупотребления гражданским правом является основанием для отказа в защите прав лица, которое злоупотребляет правом».[1]
В.И. Добровольский сформулировал следующим образом определение злоупотребления правом – «есть особый тип гражданского правонарушения, совершаемого управомоченным лицом при осуществлении им принадлежащего ему права, связанный с использованием недозволенных конкретных форм в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения». Наиболее ярким проявлением этого явления, по мнению юриста, является злоупотребление правом в форме шиканы – осуществление права с целью причинения вреда иным лицам.[2]
Таким образом, в отсутствие легальной дефиниции учеными предложен ряд определений злоупотребления, акцентирующих внимание на тех или иных аспектах правового явления. В отечественной науке теория злоупотреблений представлена, отмечает Ю.А. Тарсенко, тремя концепциями.
Представители первого направления отрицают возможность употребить право во зло. Те действия, которые называют злоупотреблением, совершены за пределами права, они лишь внешне напоминают осуществление права, являясь фактически противоправными.
Второе направление ученых считает, что теория злоупотребления правом есть искусственная конструкция, лишенная практической значимости. Обосновать ответственность за вред, причиненный при осуществлении права, можно гораздо лучше и полнее при помощи конструкции так называемой объективной гражданско-правовой ответственности (теория профессионального риска).
Третье направление представлено мнениями тех ученых, которые являются сторонниками учения о злоупотреблении правом. Однако и в их рядах единого мнения в понимании сущности злоупотребления правом таки не сформировалось: вопрос о том, что следует понимать под злоупотреблением правом до сих пор остается дискуссионным. Можно выделить несколько подходов к определению этого понятия. Первый определяет злоупотребление правом как умышленные вредо­носные действия. Согласно второму подходу злоупотреблением пра­вом признается осуществление субъективного права в противоречии с доброй совестью, добрыми нравами. При третьем подходе злоупотребле­ние правом рассматривается как особый тип гражданского правонару­шения, совершаемого управомоченным лицом при осуществлении им принадлежащего ему права с использованием недозволенных конкретных форм в рамках дозволенного ему общего типа поведения. В современ­ной доктрине взгляд на злоупотребление с позиции последней точки зрения является доминирующим.[1]
Таким образом, вопрос о том, что следует понимать под злоупотреблением правом, остается дискуссионным.
 
 
 
2.       Сущность злоупотребления правом в гражданском праве
 
В юридической литературе и судебной практике отсутствует единое комплексное понимание данного термина, равно как и правового явления, которое он выражает. Более того, на протяжении длительного времени на страницах российской юридической литературы идет непрерывная дискуссия о точности и правильности используемого термина, который этимологически часто истолковывается как употребление права во зло.[1] Здесь следует согласиться с высказыванием О.А. Поротиковой о том, что «трудно привести в пример хотя бы одно иное правовое явление, которое так настойчиво отрицается и одновременно вызывает к себе научный интерес», причиной чего является в том числе «неясность используемого термина».[2]
Злоупотребление правом в гражданском праве – это сравнительно новый институт отечественного гражданского права, который все чаще применяется в судебной практике последних лет. В основе института лежит важный правовой принцип: осуществление субъективного права не должно вести к такому результату, который с точки зрения правопорядка и правосознания считается недобросовестным или несправедливым, и поэтому носитель субъективного права не получает правовую защиту.
В общем виде недопустимость злоупотребления правом установлена в ч. 3 ст. 17 Конституции РФ, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.
В гражданском праве недопустимость злоупотребления правом закреплена в ч. 1 п. 1 ст. 10 ГК РФ, согласно которой не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые с намерением причинить вред другому лицу, злоупотребление правом в иных формах.
Кроме того, принцип недопустимости злоупотребления правом выражается в положениях п. п. 2 и 3 ст. 209 ГК РФ, запрещающих при реализации прав собственности нарушать права и охраняемые законом интересы других лиц.
Статья 10 ГК РФ устанавливает пределы осуществления гражданских прав, запрещая совершенно определенное, а именно злоупотребительное поведение. Она предусматривает общий ограничитель усмотрения субъектов гражданского оборота при осуществлении ими своих субъективных гражданских прав: не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах; не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.
Рассмотрим основные признаки категории «злоупотребление гражданским правом». В.С. Белых выделяет следующие признаки:
Во-первых, под злоупотреблением в буквальном смысле слова следует понимать «употребление во зло», то есть причиняющее вред действие (бездействие), осуществляемое с использованием некоторого средства. Наличие такого средства – обязательный признак, отличающий злоупотребление от иных вредоносных действий. Таким образом, злоупотребление предполагает использование во вред не предметов (объектов материального мира), а субъективного права.
Во-вторых, злоупотреблять можно лишь своим, а не чужим правом. При злоупотреблении гражданскими правами управомоченный субъект допускает недозволенное использование своего права, но при этом «внешне» опирается на субъективное право.
В-третьих, злоупотребление правом связано не с содержанием субъективного права, а с его осуществлением. Известно, что субъективное гражданское право есть мера дозволенного поведения управомоченного лица. Таким образом, злоупотребление правом происходит в процессе реализации права, а потому всегда носит волевой характер. При этом злоупотребление осуществляется в форме действий (бездействия) лица по осуществлению своего субъективного гражданского права. Указанные действия (бездействие) – противоправное поведение.
В-четвертых, о злоупотреблении правом можно говорить тогда, когда управомоченный субъект, действуя в границах принадлежащего ему субъективного права, использует такие формы его реализации, которые выходят за установленные законом пределы осуществления права. Чаще всего границы осуществления гражданских прав сводятся лишь к проблеме осуществления права в соответствии с его назначением. Традиционно в общетеоретической науке под выражением «форма реализации» понимаются определенные формы реализации права (исполнение, применение).
В-пятых, будучи гражданским правонарушением, злоупотребление правом представляет собой противоправное и виновное поведение. Субъективная сторона злоупотреблений может выражаться в форме прямого или косвенного умысла либо неосторожности. В действительности же умышленное злоупотребление лицом своими правами встречается чаще. Однако особенность злоупотребления гражданским правом состоит в том, что оно возникает в процессе осуществления субъективного права. В данном случае происходит органическое соединение гражданских субъективных прав с обязанностями управомоченного лица использовать принадлежащее ему право надлежащим образом.[1]
А.В. Волков выделил такие признаки злоупотребления гражданским правом, как:
а) наличие у нарушителя скрытой, незаконной цели (т.е. действие с субъективной стороны характеризуется как прямой умысел, намеренное, эгоистичное);
б) недобросовестное использование в качестве средства для достижения незаконной цели того или иного инструмента гражданского права, что дает право осуществлению формы внешней легальности;
в) отсутствие либо невозможность использования в правоотношении специальных норм гражданского права.[1]
Гражданско-правовые санкции минимум включают в себя меры защиты, оперативные меры и меры гражданско-правовой ответственности. Несомненно, что санкция ст. 10 ГК РФ является своеобразной правоохранительной мерой от недобросовестных действий субъекта, связанных со злоупотреблением правом.
Под защитой гражданских прав понимают юридические средства, которые используются субъектами в случае нарушения или угрозы нарушения их гражданских прав. Меры защиты по своему определению не могут в себя включать отказ в защите, предусмотренный ст. 10 ГК РФ, поскольку они являются одноуровневыми категориями и работают по правилу: либо защита гражданских прав, либо отказ в их защите.
Принцип недопустимости злоупотребления правом пониматься как запрет на:
- осуществление права в противоречии с его назначением;
- недобросовестное осуществление права;
- аморальное или эгоистическое осуществление гражданского права;
- намеренное причинение вреда кому бы то ни было формальным осуществлением своего права.[2]
Основные гражданско-правовые характеристики злоупотребительного поведения «управомоченного» субъекта определил А.В. Волков:
1. Злоупотребление правом – это юридический акт правопользования, правореализации, правоосуществления, характеризующийся признаками гражданского правонарушения.
2. Злоупотребление правом – это проявление системного сбоя норм в гражданском праве, который тем не менее предупреждается и удаляется другими системными средствами права.
3. Носитель права нарушает содержащуюся в его субъективном гражданском праве единственную обязанность – добросовестно использовать свое субъективное право; он не признает и не уважает права других участников правоотношений, проявляя «злую», несвободную волю.
4. При злоупотреблении правом субъекты права находятся в состоянии правоотношений, в которых нарушитель свою незаконную цель оправдывает с помощью внешне законного средства – гражданского права.
5. Умысел нарушителя направлен на внутреннюю сущность права – создание средствами права неравенства, а не на конкретный имущественный ущерб. Материальный вред в этой связи не является обязательным признаком злоупотребления правом.
6. В ситуации злоупотребления правом применение специальных норм, четко и понятно регулирующих злоупотребительное поведение, невозможно. В этом случае работает только норма-принцип, т.е. статья 10 ГК РФ, а специальная норма (чаще всего являющаяся средством злоупотребления) не в состоянии своим содержанием справиться с возникшей проблемой.
7. В качестве средства для злоупотребления субъектом используется формальное гражданское право в его самом узком, догматическом смысле.
8. Злоупотребление правом – это искусственная ситуация, которая не может не сознаваться правонарушителем и характеризуется, следовательно, как умышленное, намеренное поведение субъекта, имеющего скрытую незаконную цель, а отсюда и незаконное, хотя внешне правомерное средство – гражданское право.
9. Средством злоупотребления может быть не только гражданское право, но и гражданско-правовая обязанность, всегда содержащая в себе определенные возможности (правомочия) для обязанного субъекта.[1]
А.В. Волков выделил причины, побудившие законодателя поместить презумпцию разумности и добросовестности в статью 10 ГК РФ:
а) необходимость предупредить злоупотребление самой статьей 10 ГК РФ как «правом на право»;
б) необходимость обосновать прямой умысел при злоупотреблении правом;
в) необходимость вывести «разумность и добросовестность» из-под действия общей для гражданского права презумпции вины и презумпции знания закона;
г) необходимость установить принципиальное положение для качества осуществления гражданских прав и исполнения обязанностей.[1]
Негативные последствия злоупотребления правом не могут быть сведены ни к последствиям нарушения обязательств, ни к внедоговорному вреду. Ю.А. Тарасенко делает вывод: если правовым последствием всякого правонарушения является наступление ответственности в виде возмещения вреда или убытков (ст. 15, 393, 1064 ГК), то последствие злоупотребления правом – иное. Закон устанавливает возможность отказа в защите права лицу, чьи действия суд квалифицирует как злоупотребление. Судом должны быть установ­лены мотив, цели, намерения лица, осуществившего свое право так, что это повредило другому лицу. При определенных обстоятельствах суд откажет в квалификации дей­ствий как злоупотребления.[2]
Злоупотребление правом на защиту имеет устойчивую тенденцию к росту, поскольку опирается не только на гражданское право, но и на процессуальное (АПК РФ, ГПК РФ), которое реализует в жизнь статью 46 Конституции РФ: «1. Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод». Принцип доступности судебной защиты вместе с гражданско-правовыми средствами защиты становится орудием для злоупотребления правом. Науке, законодательству и правоприменительной деятельности предстоит выработать собственные эффективные меры противодействия этим злоупотребительным явлениям.
3.       Виды злоупотребления правом в гражданском праве
3.1. Классификации злоупотребления правом в гражданском праве
 
Следуя логике российского законодателя можно заключить, что злоупотребление правом как неправомерное осуществление субъективного гражданского права есть нарушение управомоченным лицом установленных пределов осуществления. Согласно норме ст. 10 ГК РФ указанное деяние может иметь различные варианты проявлений. Буквальное прочтение текста Кодекса позволяет выделить три формы злоупотребления правом:
1) шикану;
2) злоупотребление в иных, отличных от шиканы, формах;
3) злоупотребление правом применительно к конкурентным отношениям.
При ближайшем рассмотрении приведенного разделения злоупотребления правом на формы становится заметно отсутствие единого критерия классификации. Если шикана и злоупотребление в иных формах сравниваются главным образом в связи с особенностями субъективной стороны деяния, то обособление в отдельную группу ненадлежащего осуществления конкурентных прав вызвано другими причинами. Последний вид злоупотребления с точки зрения степени и формы вины управомоченного лица вполне укладывается в рамки второй группы (злоупотреблений, отличных от шиканы).
Современной судебной практике известно значительное число вариантов злоупотребления субъективными гражданскими правами. О.А. Поротикова выделает следующие виды злоупотребления:
1) злоупотребление правами, возникшими из обеспечения исполнения обязательства банковской гарантией;
2) злоупотребления правом в отдельных видах договорных обязательств, то есть совершение действий, связанных с ненадлежащим использованием прав из гражданско-правовых договоров, к примеру, права на отказ от предоставления или получения кредита;
3) злоупотребление правом на обращение векселя ко взысканию, в связи с известной абстрактностью вексельного обязательства;
4) злоупотребление конкурентными правами и доминирующим положением на рынке товаров. Действия предпринимателей, оказывающие негативное воздействие на конкурентную среду, такие как недобросовестная конкуренция и злоупотребление доминирующим положением на товарном рынке; к этой подгруппе следует относить и недобросовестную рекламу;
5) злоупотребление правом во внешнеэкономических отношениях и при выборе сторонами применимого права к договору, осложненному иностранным элементом.[1]
А.В. Волков исходя из практической значимости предложил следующие классификации форм злоупотребления правами:
1) исходя из средств злоупотребления правом;
2) исходя из цели злоупотребительных актов.
Средство злоупотребления правом – это то или иное гражданское право (обязанность), а в технико-юридическом плане – это та или иная норма, либо часть нормы, либо совокупность норм в гражданском праве, внешне опираясь на которые лицо осуществляет недобросовестные действия. Классификация этих средств путем их детализации образует следующие четыре формы злоупотребления правом:
а) злоупотребление правом собственности;
б) злоупотребление неимущественными правами (требованиями);
в) злоупотребление гражданско-правовыми обязанностями;
г) злоупотребление правом на защиту.
Необходимость разделения злоупотребления правом на четыре формы объясняется теоретическим подразделением всех прав на вещные и обязательственные и особенностями самих злоупотребительных актов.
Классификация форм злоупотребления правом по целям вызывает особый интерес, поскольку именно скрытая и незаконная цель образует один из важнейших признаков злоупотребительного поведения.
В зависимости от цели злоупотребление правом автор предлагает подразделить на следующие формы:
а) злоупотребление правом с единственным намерением, т.е. с исключительной целью – причинить вред другому лицу (шикана);
б) злоупотребление правом с целью обогащения, т.е. с целью получения имущественной выгоды (наживы);
в) злоупотребление правом с целью избегания (уклонения) от выполнения своих обязанностей;
г) злоупотребление правом с целью воспрепятствования, блокировки реализации субъективных прав кредиторов на их защиту и восстановление.
Злоупотребление правом в форме шиканы как действие с исключительным намерением причинить вред другому лицу стало классическим примером злоупотребительного поведения. Шикана - действия, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому (in emulationem vicini - дословно: из ненависти к соседу).
На взгляд А.В. Волкова, «яркость» шиканы сподвигла законодателя на размещение этой формы непосредственно в статье 10 ГК РФ. Это отнюдь не исключает проявления других форм злоупотребления правом, кроме шиканы, поскольку причинение вреда другому лицу использованием права исключительно ради своего удовольствия – это удел психически нездоровых людей, и представляет собой редкие случаи. Иные формы злоупотребления правом будут не разновидностями шиканы, а параллельными ей формами и в рамках содержания исследуемого правонарушения.[1]
Таким образом, существуют различные классификации форм злоупотребления правом в гражданском праве.
 
3.2. Анализ судебно-арбитражной практики
 
В 2008 г. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ утвердил одно из самых долгожданных обобщений судебной практики – информационное письмо ВАС России № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса РФ» (далее - Обзор), разъясняющее институт злоупотребления правом. Безусловно, его рекомендации не могли не повлиять на дальнейшее развитие судебной практики
Пунктами 3 и 4 «Обзора практики применения арбитражными судами статьи 10 ГК РФ» разъяснено: действия лица, направленные на причинение вреда другому лицу, являются злоупотреблением правом. В п. 3 указано: «Требование учредителя муниципального бюджетного учреждения о расторжении договора аренды и выселении учреждения из занимаемых помещений, направленное, по существу, на прекращение деятельности данного учреждения, суд квалифицировал как злоупотребление правом».[1]
Так, муниципальное образование в лице комитета по управлению городским имуществом обратилось в арбитражный суд с иском к муниципальному бюджетному учреждению – детской музыкальной школе, о взыскании задолженности по договору аренды нежилого помещения, о расторжении договора и выселении ответчика из занимаемых помещений.
Суд первой инстанции взыскал с ответчика задолженность по арендной плате, в удовлетворении остальной части требований отказал.
По мнению суда, расторжение договора аренды и выселение ответчика из помещений фактически означало бы ликвидацию учреждения его собственником вопреки порядку, установленному законодательством. С учетом этих обстоятельств суд усмотрел в действиях истца злоупотребление правом на применение мер защиты, предусмотренных законом для случая нарушения обязательств арендатором, и в удовлетворении исковых требований в части расторжения договора аренды и выселения ответчика из помещений отказал, сославшись на п. 1 и 2 ст. 10 ГК РФ.
Суд принял во внимание неразумность действий истца, который, неся бремя обеспечения деятельности созданного им учреждения основывает свои исковые требования на неисполнении учреждением этих обязательств.
В силу п. 1 с. 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, злоупотребление правом в иных формах. Согласно п.2 ст. 10 ГК РФ в случае установления того, что лицо злоупотребило своим правом, суд может отказать в защите принадлежащего ему права.
С учетом императивного положения закона о недопустимости злоупотребления правом возможность квалификации судом действий лица как злоупотребление правом не зависит от того, ссылалась ли другая сторона спора на злоупотребление правом противной стороной. Суд вправе по своей инициативе отказать в защите права злоупотребляющему лицу, что прямо следует и из содержания п.2 ст.10 ГК РФ.[1]
На намерение причинения вреда указывал Президиум ВАС России и в п. 4 Обзора, разъясняя следующее: «неоднократное предъявление требования акционером о созыве внеочередного общего собрания акционеров по одному и тому же вопросу является злоупотреблением правом, поскольку акционер действовал с намерением причинить вред акционерному обществу, выразившийся в расходах на проведение данных собраний».[2]
В судебной практике известны примеры признания действий, направленных на причинение вреда другому лицу, злоупотреблением правом.
Так, акционер, обладающий 1% акций, обратился в Арбитражный суд Республики Марий Эл с исковым заявлением о признании недействительным решения внеочередного общего собрания акционеров ЗАО о его реорганизации в ООО. Заявленное требование было мотивировано указанием на нарушения правил проведения собрания акционеров и требований о государственной регистрации выпуска акций, предусмотренных ст.49, 52, 54, 75, 76 ФЗ «Об акционерных обществах». Арбитражный суд отклонил иск и изложил следующие правовые выводы.
Из материалов дела следовало, что с целью устранения последствий ограничения своих прав три акционера, являющиеся владельцами 10% акций общества, обратились в совет директоров с требованием провести внеочередное общее собрание акционеров по вопросу реорганизации ЗАО в общество с ограниченной ответственностью.
Акционер принимал участие во внеочередном общем собрании акционеров, голосовал против реорганизации акционерного общества, после оглашения результатов голосования покинул собрание. Такие данные свидетельствовали о предоставленной акционеру возможности реализовать свое неимущественное право на участие в управлении обществом, от чего акционер добровольно отказался.
Напротив, преобразование ЗАО, выпуск акций которого не был зарегистрирован в установленном порядке, в общество с ограниченной ответственностью направлено на устранение нарушений законодательства, на приведение в соответствие с ним организационно-правовой формы юридического лица и, в конечном итоге, на защиту прав и интересов акционеров ЗАО. Согласно уставу ООО все акционеры стали его участниками, акции были обменены на вклады участников общества с ограниченной ответственностью без каких-либо дополнительных условий.
Обжалуя решения внеочередного общего собрания акционеров ЗАО, участник по существу пытался заставить акционерное общество пройти процедуру государственной регистрации выпуска акций, которая связана со значительными финансовыми затратами. Тем самым его требование строилось на намерении причинить убытки обществу, что на основании статьи 10 ГК РФ было расценено арбитражным судом как злоупотребление правом. При указанных обстоятельствах иск был отклонен арбитражным судом. Арбитражный суд признал законным решение внеочередного общего собрания акционеров о преобразовании закрытого акционерного общества, выпуск акций которого не был зарегистрирован, в общество с ограниченной ответственностью.[1]
Направленность действий на причинение вреда как основание для их квалификации в качестве злоупотребления правом прямо следует из ГК РФ, поскольку п. 1 ст. 10 закреплено определение одной из форм злоупотребления правом как действий лица, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, традиционно именуемой в доктрине шиканой.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 6, Пленума ВАС РФ № 8 от 1 июля 1996 г. «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» указал, что «при разрешении споров следует иметь в виду, что отказ в защите права со стороны суда допускается лишь в случаях, когда материалы дела свидетельствуют о совершении гражданином или юридическим лицом действий, которые могут быть квалифицированы как злоупотребление правом (статья 10), в частности действий, имеющих своей целью причинить вред другим лицам.
В мотивировочной части соответствующего решения должны быть указаны основания квалификации действий истца как злоупотребление правом».[2]
Неосновательный отказ хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение на рынке, от заключения договора с потребителем является злоупотреблением доминирующим положением.
Так, организация обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными решения и предписания антимонопольного органа о понуждении заключить договор на подачу электроэнергии по принадлежащим ей сетям. При этом организация ссылалась на то, что она является собственником сетей и на основании статьи 209 ГК РФ вправе самостоятельно решать вопросы об их использовании конкретными потребителями.
Арбитражный суд отверг эти доводы заявителя, исходя из следующего. Собственник вправе распоряжаться по своему усмотрению принадлежащим ему имуществом, если его действия не нарушают прав других лиц. Статья 10 ГК РФ не допускает использования гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребления доминирующим положением на рынке. Правила поведения на рынке хозяйствующих субъектов, занимающих доминирующее положение, определены статьей 5 Закона о конкуренции, которая запрещает им отказываться от заключения договора с отдельными покупателями при наличии для этого возможности.
Применение статьи 10 ГК РФ к взаимоотношениям сторон не противоречит антимонопольному законодательству. Закон о конкуренции является комплексным актом, который наряду с публичными включает ряд гражданско-правовых норм.
Поскольку представленные материалы свидетельствовали о злоупотреблении доминирующим положением со стороны организации – заявителя, суд на основании пункта 2 статьи 10 ГК РФ правомерно отказал ему в защите.[1]
Из содержания п. 5 «Обзора практики применения арбитражными судами статьи 10 ГК РФ» следует: «определение в уставе или внутреннем документе акционерного общества в качестве мест проведения общих собраний акционеров населенных пунктов, расположенных вне пределов РФ или в других отдаленных от места нахождения общества районах, может быть квалифицировано как злоупотребление правом, имеющее своей целью воспрепятствовать акционерам в реализации своих прав, в частности права участия в общем собрании акционеров».[1]
Так, акционеры, владеющие 16 % акций акционерного общества, обратились в арбитражный суд с иском к обществу о признании недействительным решения общего собрания акционеров о внесении в устав общества нового положения, предоставляющего совету директоров общества право определять место проведения собрания по выбору из двух названных в уставе городов, расположенных в странах дальнего зарубежья.
В обоснование заявленного требования истцы сослались на пункт 2.9 Положения о дополнительных требованиях к порядку подготовки, созыва и проведения общего собрания акционеров, утвержденного Постановлением ФКЦБ России от 31.05.2002 № 17/пс в соответствии с п. 2 ст. 47 Федерального закона «Об акционерных обществах». В силу Положения общее собрание акционеров должно проводиться в поселении (городе, поселке, селе), являющемся местом нахождения общества, если иное место его проведения не установлено уставом общества или внутренним документом общества, регулирующим порядок деятельности общего собрания. Таким образом, по мнению истцов, устав или внутренний документ общества должен содержать конкретное указание на населенный пункт, определенный акционерами в качестве места проведения собрания.
Суд первой инстанции не согласился с доводами истцов в иске отказал. Постановлением суда апелляционной инстанции решение суда было отменено, иск удовлетворен по следующим основаниям. Суд апелляционной инстанции, поддерживая позицию суда первой инстанции о возможности закрепления в уставе общества положения, позволяющего совету директоров избирать одно из определенных в уставе мест проведения общих собраний акционеров, вместе с тем указал: из смысла пункта 2.9 Положения вытекает, что возможные места проведения общих собраний акционеров должны определяться с учетом реальной возможности всех акционеров реализовать свое право на участие в собраниях.
Определение в уставе общества в качестве мест проведения общих собраний акционеров населенных пунктов, находящихся вне пределов РФ создает возможность для воспрепятствования тем или иным акционерам участвовать в общих собраниях акционеров, проводимых в данных городах, и является злоупотреблением правом по смыслу ст. 10 ГК.
Таким образом, оспариваемое решение общего собрания акционеров нарушает право акционеров на равный доступ к участию в общем собрании акционеров с правом голоса по всем вопросам его компетенции (п. 2 ст. 31 ФЗ «Об акционерных обществах»).
В кассационной жалобе ответчик в обоснование своего довода о незаконности постановления суда апелляционной инстанции указывал на неправильное применение данным судом ст. 10 ГК РФ. По его мнению, содержащаяся в этой статье санкция (отказ в защите права) предполагает лишь возможность отказа в защите права лицу, обратившемуся за такой защитой; ответчик же за защитой своих прав не обращался.
Суд кассационной инстанции оставил постановление суда апелляционной инстанции без изменения, а жалобу ответчика – без удовлетворения ввиду следующего.
Как следует из ст. 10 ГК, отказ в защите права лицу, злоупотребившему правом, означает защиту нарушенных прав лица, в отношении которого допущено злоупотребление. Непосредственной целью санкции является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления. Для защиты прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, обосновывающие соответствие действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства. Поэтому норма закона может применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика.[1]
Из п. 7 Обзора следуют два важных вывода:
1. Непринятие разумных и необходимых действий для защиты своих прав (бездействие) приравнивается к злоупотреблению правом.
2. В случае такого бездействия факт уклонения контрагента от государственной регистрации не имеет значения.
Привлекает внимание мотивировочная часть пункта: не только суды нижестоящих инстанций, но и арендатор ссылались на применение ст. 10 ГК РФ, однако доводы последнего были оставлены без внимания.
Арендатор заявил следующее:
1) истец уклонялся от государственной регистрации договора (хотя именно на него была возложена обязанность по подаче в регистрирующий орган соответствующего заявления и необходимых документов), что является злоупотреблением правом;
2) уклонение истца от государственной регистрации связано с заключением им спустя месяц после подписания спорного договора другого договора аренды тех же помещений, устанавливающего более высокий размер арендной платы.
Позиция арендатора находит подтверждение в судебной практике. Существует тенденция признавать уклонение обязанной стороны от государственной регистрации договора, подлежащего такой регистрации, злоупотреблением правом.
Если договором аренды не предусмотрено условие, обязывающее одну из сторон осуществлять действия по государственной регистрации договора, то судами презюмируется, что их обязан совершить арендодатель, поскольку у него есть полный комплект необходимых документов. И если он требует признать договор незаключенным из-за отсутствия его государственной регистрации, такие действия являются злоупотреблением правом.[1]
Совершение действий по государственной регистрации договора входило в обязанности не арендатора, а арендодателя. Арендатор не препятствовал государственной регистрации договора, и у него были основания полагать, что он сделал все необходимое для такой регистрации.
Данным разъяснением Президиум ВАС фактически обязал сторону договора обращаться в суд с требованием регистрации на основании судебного решения.
В п. п. 9 и 10 Обзора разъяснено следующее: если при заключении договора было допущено злоупотребление правом, то такой договор является недействительным, как противоречащий закону.
Указанные решения, по мнению Г. Адамовича, можно считать прецедентными, поскольку они отражают во многих отношениях новый подход к определению состава злоупотребления правом при заключении сделок и к последствиям такого злоупотребления.[2]
Предметом первого из этих судебных актов является иск ЗАО к ООО о признании недействительным договора купли-продажи трех зданий. Покупатель, ООО сначала купил здания у ЗАО, а затем, сдал их в аренду бывшему собственнику, причем условия аренды были таковы, что арендная плата за три месяца превысила покупную цену. ЗАО не прекращало занимать проданные здания и осуществлять в них свою деятельность.
Любопытно, что принятые разными судебными инстанциями акты по данному делу отражают почти весь набор возможных правовых оснований для оспаривания подобных сделок. Так, иск был заявлен на основании ст. 179 ГК РФ и нарушения ст. 69, 77 ФЗ «Об акционерных обществах». Решением суда первой инстанции в иске было отказано. В суде апелляционной инстанции истцы изменили основание исковых требований, и сделка была признана недействительной как мнимая сделка (п. 1 ст. 170 ГК РФ). Постановлением ФАС Московского округа данное Постановление было оставлено в силе.
Определением Коллегии судей ВАС РФ от 7 марта 2008 г. доводы о мнимости сделки были опровергнуты и дело было передано на рассмотрение Президиума ВАС РФ. Президиум ВАС РФ опровергнул довод о мнимости сделок, оставил постановления суда апелляционной и кассационной инстанций без изменения, указав в качестве основания признания сделок недействительными п. 2 ст. 10 ГК РФ.
Данное дело легло в основу п. 9 информационного письма ВАС РФ № 127 от 25 ноября 2008 г., согласно которому в указанном деле злоупотребление правом со стороны покупателя состояло в следующем. Покупатель воспользовался тем, что единоличный исполнительный орган продавца при заключении договоров продажи действовал явно в ущерб последнему, в результате чего ЗАО утратил возможность использовать имущество, необходимое ему для осуществления деятельности, и понес дополнительные расходы по его же аренде, многократно превышающие сумму, полученную им в качестве покупной цены за проданное имущество.[1]
Рассмотренные судебные акты ВАС РФ демонстрируют, что судебная практика движется в сторону более активного применения при разрешении конкретных дел ст. 10 ГК РФ о запрете злоупотребления правом. Такое движение можно только приветствовать, поскольку эта норма действительно универсальна и позволяет, даже при наличии пробелов в законодательстве, разрешить любой спор исходя из принципа справедливости.
 
 
Заключение
 
В науке гражданского права на сегодня не выработано определение понятия «злоупотребление гражданским правом», которое в полной мере отражало бы сущность данной правовой категории. Ст. 10 ГК РФ не дает дефиницию исследуемой правовой категории («злоупотребление правом»). Следовательно, необходимость ее выработки на теоретическом уровне бесспорна. В отсутствие легальной дефиниции учеными предложен ряд определений злоупотребления, акцентирующих внимание на тех или иных аспектах правового явления.
В частности, А.В. Волков дает следующее определение: «Злоупотребление гражданским правом – это особый вид гражданского правонарушения, связанного с умышленным вы­ходом управомоченного лица в ситуации правовой неопределен­ности за внутренние пределы субъективно­го гражданского права для достижения своей незакон­ной скрытой цели с использованием формализма и недостат­ков гражданского права, как то: абстрактность, узость, пробелы, оговорки, ошибки, противоречия правовых норм и договорных условий и т.п.».[1]
Разработано несколько квалификаций форм злоупотребления правом. Исходя из последовательного анализа содержания статьи 10 ГК РФ, законодателем запрещены следующие формы реализации права:
а) шикана – действие лица с четким намерением, т.е. с прямым умыслом, причинить вред другому лицу (редкое явление в праве);
б) использование лицом своих гражданских прав в целях ограничения конкуренции;
в) злоупотребление доминирующим положением на рынке, т.е. создание монополистами благоприятных для себя условий в ущерб своим контрагентам или, что опаснее, потребителям;
г) любые другие формы злоупотребления правом, не подпадающие под классификацию первых трех случаев.
Гражданское законодательство устанавливает презумпцию разумности и добросовестности действий участников гражданских правоотношений.
Факт злоупотребления правом должен быть установлен и доказан. В практике арбитражных судов встречается значительное количество дел, по которым суды отказываются усматривать в действиях тех или иных участников корпоративного спора признаки злоупотребления правом в связи с отсутствием достаточных доказательств. Истцу, не сумевшему подтвердить наличие в действиях ответчика указанных признаков, отказывают в удовлетворении иска.
Статья 10 ГК, устанавливающая запрет на злоупотребление пра­вом, достаточно широко применяется судами, прежде всего – арби­тражными. Однако изучение практики показывает, что у судов отсут­ствует единство подхода к применению нормы п. 1 ст. 10 ГК.[1]
Норма ст. 10 ГК РФ все чаще служит основанием для разрешения различных юридических споров:
1) как единственное юридическое средство;
2) имеет субсидиарное применение по отношению к другим нормам.[2]
Резюмируя изложенное, еще раз отметим, что возникла настоятельная потребность в конкретизации законодательства и практики применения института злоупотребления правом, а также информировании населения о нем.
Задача государства - выстроить свою правовую политику таким образом, чтобы ограничить, насколько это возможно, злоупотребление правом.[3]
 
Список использованных источников и литературы
 
1.       Законодательство и официальные документы
1.1. Российская Федерация. Конституция (1993). Конституция Российской Федерации. Гимн Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года: в редакции Законов РФ о поправке к Конституции от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ. – Новосибирск: Сибирское универ. изд-во, 2009. – 32 с.
1.2. Гражданский кодекс Российской Федерации. Части первая, вторая, третья и четвертая по сост. на 10 сентября 2009 г. – М.: Проспект: КНОРУС: Омега-Л, 2009. – 544 с.
1.3 Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации (последняя редакция): официальный текст в ред. ФЗ от 22.07.2008 № 138-ФЗ, от 03.12.2008 № 229-ФЗ. – М.: Юрайт, 2009. – 162 с.
1.4. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации по сост. на 1 июня 2009 г. – М.: Проспект: Омега, 2009. – 160 с.
1.5. Российская Федерация. Законы. Об акционерных обществах: федеральный закон от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ (ред. от 27.12.2009) // Собрание законодательства РФ. – 1996. – № 1. – Ст. 1.
 
2.      Специальная литература
2.1. Аболонин, В.Действительно ли злоупотребление правом – это употребление права во «зло»? / В. Аболонин // Арбитражный и гражданский процесс. – 2009. – № 2. – С. 2-5.
2.2. Адамович, Г. Злоупотребление правом как основание признания сделки недействительной / Г. Адамович // Корпоративный юрист. – 2009. – № 5. [Электронный ресурс]: Док. опубл. не был. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
2.3. Белых, В.С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: монография / В.С. Белых. М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2009. – 432 с.
2.4. Волков, А.В. Теория концепции «злоупотребление гражданскими правами» / А.В. Волков. -  М.: «Станица-2», 2007. – 183 с.
2.5. Волков, А.В. Злоупотребление гражданскими правами: проблемы теории и практики: монография / А.В. Волков. – М.: Волтерс Клувер, 2009. – 464 с.
2.6. Грибанов, В.П. Осуществление и защита гражданских прав/ В.П. Грибанов. – М.: «Статут», 2000. – 411 с
2.7. Добровольский, В.И. Применение корпоративного права: практическое руководство для корпоративного юриста / В.И. Добровольский. - Волтерс Клувер, 2008. – 344 с.
2.8. Малиновский, А.А. Злоупотребление субъективным правом (теоретико-правовое исследование / А.А. Малиновский. – М.: Издательство «Юрлитинформ», 2007. – 352 с.
2.9. Поротикова, О.А. Проблема злоупотребления субъективным гражданским правом / О.А. Поротикова. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Волтерс Клувер, 2008. – 280 с.
2.10. Практика применения Гражданского кодекса РФ части первой / А.Б. Бабаев, Р.С. Бевзенко, В.А. Белов, Ю.А. Тарасенко; под общ. ред. В.А. Белова. – М.: Юрайт-Издат, 2008. – 1161 с.
2.11. Слепенкова, О.А. К вопросу о санкциях за нарушение принципа недопустимости злоупотребления гражданскими правами / О.А. Слепенкова // Юрист. –  2008. – № 9. – С. 56-59.
2.12. Тарасенко,  Ю.А. Злоупотребление правом / Ю. А. Тарасенко // Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики / под ред. В.А. Белова. – М.: Юрайт-Издат, 2007. С. 450-480.
2.13. Хмелева, Т.И. Злоупотребление гражданскими правами / Т.И. Хмелева // Гражданское право. – 2008. – № 3. – С. 18-20.
2.14. Яценко, Т.С. Категория шиканы в гражданском праве: история и современность/ Т.С. Яценко. – М.: Статут, 2003. – 157 с.
 
3. Судебная практика
3.1. О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации: Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 6, Пленума ВАС РФ № 8 от 01 июля 1996 // Вестник ВАС РФ. – 1996. – № 9. –  С. 60-78.
3.2. Обзор практики разрешения споров, связанных с применением антимонопольного законодательства: Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 30 марта 1998 г. № 32 // Вестник ВАС. – 1998. – № 5. – С. 88-103.
3.3. Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации: Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 25 ноября 2008 г. № 127// Вестник ВАС РФ.– 2009. – № 2. – С. 156-171.
3.4. Дело № А-38-14/137-05 // Архив Арбитражного суда РМЭ: [Электронный ресурс]: Сайт Арбитражного Суда РМЭ. – Режим доступа: http://mari-el.arbitr.ru, свободный. - Загл. с экрана.
3.5. Постановление ФАС Поволжского округа от 26 января 2007 г. по делу № А57-10213/06-25 [Электронный ресурс]: Док. опубл. не был. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
3.6. Постановление ФАС Центрального округа от 11 октября 2006 г по делу № А08-5291/05-10 [Электронный ресурс]: Док. опубл. не был. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Приложение
 
ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО
 
от 25 ноября 2008 г. N 127
Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации рассмотрел Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации и в соответствии со статьей 16 Федерального конституционного закона "Об арбитражных судах в Российской Федерации" информирует арбитражные суды о выработанных рекомендациях.
Председатель
Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации
А.А.ИВАНОВ
 
ОБЗОР
ПРАКТИКИ ПРИМЕНЕНИЯ АРБИТРАЖНЫМИ СУДАМИ СТАТЬИ 10
ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
 
1. Суд кассационной инстанции отказал в удовлетворении иска о признании недействительным решения совета директоров акционерного общества, признав предъявление истцом указанного требования злоупотреблением правом на оспаривание, поскольку нарушение устава общества при принятии оспариваемого решения вызвано недобросовестными действиями самого истца.
Гражданин А., являвшийся генеральным директором акционерного общества, обратился в арбитражный суд с иском к акционерному обществу (далее - общество) о признании недействительным решения совета директоров общества (далее - совет директоров), которым были досрочно прекращены его полномочия и избран новый генеральный директор.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, исковое требование удовлетворено ввиду следующего.
Как следовало из материалов дела, уставом общества предусмотрено: решения совета директоров по вопросам назначения и досрочного прекращения полномочий генерального директора общества принимаются не менее чем пятью голосами при обязательном присутствии на заседании всех членов совета директоров. Количественный состав совета директоров уставом общества определен в семь членов.
Оспариваемое решение принято на заседании совета директоров, в котором участвовало шесть его членов. Несмотря на то, что все присутствовавшие в заседании проголосовали за принятие упомянутого решения, оно, тем не менее, не могло быть принято, так как вопреки требованиям устава общества на заседании присутствовали не все члены совета директоров. При таких обстоятельствах оспариваемое решение совета директоров является незаконным как принятое с нарушениями требований, содержащихся в уставе общества.
Суд кассационной инстанции названные судебные акты отменил, в удовлетворении иска отказал по следующим основаниям.
Положение устава общества, согласно которому решения совета директоров по вопросам назначения генерального директора и досрочного прекращения его полномочий принимаются при обязательном присутствии всех членов совета директоров, само по себе законодательству не противоречит.
Однако в рассматриваемом случае в заседании совета директоров не принял участие сам истец, который, будучи генеральным директором общества, являлся также членом совета директоров.
Судом установлено, что истец был надлежащим образом извещен о месте и времени проведения заседания совета директоров, а также о его повестке дня, при этом им не оспаривалось отсутствие уважительных причин неучастия в заседании.
Таким образом, истец, являясь лицом, напрямую заинтересованным в непринятии советом директоров решения по вопросу о досрочном прекращении своих собственных полномочий как генерального директора, воспользовался указанным положением устава общества для того, чтобы посредством неявки в заседание совета директоров блокировать принятие данного решения.
Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд кассационной инстанции признал действия истца злоупотреблением правом на оспаривание решения совета директоров, поскольку нарушение устава общества при принятии оспариваемого решения вызвано недобросовестными действиями самого истца (неучастием без уважительных причин в работе совета директоров).
С учетом названных обстоятельств иск не подлежал удовлетворению в силу положений абзаца первого пункта 1 и пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ, Кодекс).
2. Суд апелляционной инстанции отказал в удовлетворении требования о взыскании задолженности по арендной плате, поскольку у арендодателя отсутствовало право на взыскание арендных платежей за спорный период. Применение судом первой инстанции статьи 10 Кодекса признано необоснованным, так как злоупотребление правом может иметь место лишь при условии наличия у лица соответствующего права.
Общество с ограниченной ответственностью (арендодатель) обратилось в арбитражный суд с иском к акционерному обществу (арендатору) о взыскании задолженности по арендной плате.
Как следовало из материалов дела, между сторонами был заключен на неопределенный срок договор аренды нежилого помещения. Истец, желая расторгнуть договор аренды, направил ответчику на основании пункта 2 статьи 610 ГК РФ предупреждение о прекращении договора по истечении трех месяцев с момента получения им соответствующего уведомления. Спустя две недели ответчик, арендовав иное помещение, освободил помещение, арендуемое у истца, и, считая, что с момента фактического прекращения пользования арендованным имуществом у него отсутствует обязанность по внесению арендной платы, платежи за период до истечения указанного трехмесячного срока не вносил. Сумма арендной платы за этот период и явилась предметом заявленного истцом требования.
Суд первой инстанции, полагая, что моментом прекращения действия договора аренды является дата окончания трехмесячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 610 Кодекса, отклонил доводы ответчика об отсутствии у него обязанности по внесению арендных платежей за спорный период. Вместе с тем, установив, что спустя десять дней после освобождения ответчиком арендованного помещения истец заключил новый договор аренды данного помещения и передал его в пользование другому арендатору, суд заявленное требование удовлетворил частично, взыскав арендную плату за десять дней.
Требование истца о взыскании платежей за период с момента заключения нового договора аренды и до истечения трехмесячного срока как направленное на получение за одно и то же помещение арендных платежей с двух арендаторов суд счел злоупотреблением правом и в удовлетворении требования в указанной части отказал на основании абзаца первого пункта 1 и пункта 2 статьи 10 ГК РФ.
Суд апелляционной инстанции решение суда первой инстанции в части удовлетворения требования отменил и в иске отказал в полном объеме ввиду следующего.
Возврат ответчиком арендованного помещения и принятие его истцом без оговорки о том, что договор аренды сохраняет действие до момента истечения трехмесячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 610 ГК РФ, свидетельствуют о прекращении договора аренды с момента возврата помещения. О намерении истца прекратить договор с ответчиком свидетельствует также его последующее поведение - он сдал помещение в аренду другому лицу, не дожидаясь истечения этого срока.
Таким образом, иск не подлежал удовлетворению в связи с тем, что у истца отсутствовало само право на взыскание арендных платежей. Для применения к спорным отношениям статьи 10 Кодекса не было оснований, поскольку злоупотребление правом может иметь место лишь при условии наличия у лица соответствующего права.
3. Требование учредителя муниципального бюджетного учреждения о расторжении договора аренды и выселении учреждения из занимаемых помещений, направленное, по существу, на прекращение деятельн
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.