На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Теория Дарвина

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 07.11.2012. Сдан: 2011. Страниц: 10. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


      ВВЕДЕНИЕ 

      Изучению  эволюционного процесса в современной науке уделяется большое внимание, и этим занимаются все биологические дисциплины. Основываясь на данных специальных дисциплин, эволюционное учение изучает общие закономерности и движущие силы исторического развития жизни, впервые в общей форме вскрытые Ч. Дарвином.
      Не  вызывает сомнения, что эволюционный подход к изучению живой природы  все больше становится методологической основой биологии в целом. Конкретный фактический материал, накапливаемый в разных разделах биологии, требует осмысливания с эволюционных       позиций.       Любые теории и гипотезы в биологии приобретают логическое завершение только тогда, когда они удовлетворяют эволюционному принципу.
      Эволюционное учение и оказывается той главной силой, которая противостоит дроблению биологии и дает возможность широкого использования теоретических достижений каждой из дисциплин в соседних, подчас весьма далеких. Поэтому можно сказать, что эволюционное учение занимает центральное место в огромном и многообразном здании современной биологии, является в определенном смысле ее методологическим содержанием. Эволюционный подход стал основой мировоззрения современной биологии.
      Эволюционный  подход важен во всех без исключения областях биологии: описание отдельных групп фактов возможно и вне эволюционной интерпретации, но естественно-научное объяснение любых фактов в биологии вне эволюционного подхода оказывается невозможным.
      Первую главу своего реферата я посвятила истории возникновения и развития теории эволюции. Этот раздел имеет важное общеобразовательное и методологическое значение, поскольку без истории   нельзя   понять   и   современность. Во второй главе я вкрации рассматриваю основные положения теории естественного отбора Ч. Дарвина. В следующей главе я рассматриваю проблему отношения христианской религии к теории естественного отбора. Здесь я привожу различные точки зрения затрагивающие данную проблему. Свое отношение высказывает доктор биологических наук, заведующий кафедрой биологической эволюции биологического факультета МГУ им. Ломоносова, священник Яков Кротов, также не равнодушным к проблеме религии и теории естественного остается духовный отец и философ А. Мень. Затрагивая данную проблему, напрашивается следующий вопрос: «А как сам Ч. Дарвин относится к религии»? отвечая на этот вопрос я привожу его личные записи из автобиографии «Воспоминания о развитии моего ума и характера». Не менее интересным остается отношение современной биологии (конец XX – начало XXI в.в.) к теории естественного отбора (синтетическая теория эволюции) которое я рассматриваю в главе 5. Заключительным шагом в своем реферате явилась последняя глава, где я отражаю реальное использовании теории естественного отбора в настоящее время и дальнейшие ее перспективы.
      В ограниченных рамках данного реферата невозможно отразить все аспекты  эволюционной теории Ч. Дарвина, поэтому  целью реферата является освящение  наиболее важных из них.
      Для достижения поставленной цели решаются следующие задачи:
      1. Рассмотреть истории возникновения  и развития теории эволюции.
      2. Отразить основные положения теории естественного отбора Ч. Дарвина.
      3. Рассмотреть проблему отношения  христианской религии к теории  естественного отбора.
      4. Рассмотреть отношение Ч. Дарвина к религии.
      5. Отразить реальное использовании  теории естественного отбора  в настоящее время и дальнейшие  ее перспективы. 
 
 

      ГЛАВА 1. ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ТЕОРИИ ЭВОЛЮЦИИ 

      По  мнению некоторых исследователей, источник эволюционных идей проистекает из космогоний древних религий. Идеи творения и развития вселенной и жизни идут в них параллельно друг другу, иногда тесно переплетаясь. Но мифический способ мышления мешает выкристаллизовать из них стройные концепции. Первую же такую концепцию из дошедших до нас разработал ученик Фалеса Милетского Анаксимандр.
      О схеме Анаксимандра мы знаем от историка I века до н. э. Диодора Сицилийского. В его изложении, когда молодая Земля осветилась Солнцем, её поверхность сначала затвердела, а потом забродила. Возникли гнильцы, покрытые тонкими оболочками. В этих оболочках и зародились всевозможные породы животных [10]. Несмотря на оригинальность, расcуждения Анаксимандра чисто умозрительны.
      Другой  античный мыслитель, Ксенофан, подкреплял свои взгляды наблюдениями. Так, он отождествлял окаменелости, что находил в горах, с отпечатками древних растений и животных: лавра, раковин моллюсков, рыб, тюленей. Из этого он заключал, что суша некогда опускалась в море, неся гибель наземным животным и людям, и превращалась в грязь, а когда поднималась, отпечатки засыхали [11].
      Гераклит, несмотря на пропитанность его метафизики идеей постоянного развития и вечного становления, не создал никаких эволюционных концепций. Хотя некоторые авторы все же относят его к первым эволюционистам [14].
      Проблему  наследственности впервые осветил Алкмеон, врач из ранних пифагорейцев. Он первым из греков пришел к выводу, что мыслящим органом человека является головной мозг. Отсюда он вывел, что сперма должна зарождаться именно в нем, а в половые органы она попадает по сосудам. При зачатии «воспроизводится пол того из родителей, от кого истекло больше семени» [24]. Из этой фразы берет исток идея о комбинировании наследственных свойств, которую развил сицилийский врач, поэт и натурфилософ Эмпедокл.
      В его трактате «О природе» есть места, которые позволяют записать его  в предтечи атомистам:
      «Но и другое тебе я поведаю: в мире сем тленном 
Нет никакого рожденья, как нет и губительной смерти: 
Есть лишь смешенье одно с размещеньем того, что смешалось, 
Что и зовут неразумно рождением темные люди» [24].

      В другом месте Эмпедокл выдвигает  идею, которая напоминает принцип естественного отбора:
      «Выросло много голов, затылка лишенных и шеи, голые руки блуждали, не знавшие плеч, одиноко очи скитались по свету без лбов, им ныне присущих. …Блуждали  одночленные  органы…Но как скоро тесней  божество  с  божеством  сочеталось, купно тогда одинокие члены  сошлись,  как  попало, множество также других прирождался к ним беспрерывно» [24].
      То  есть, если верить Эмпедоклу, из земли  могут вырастать отдельные органы, которые потом соединяются, порождая причудливых существ. Многие из них  умирают, неспособные даже передвигаться, другие же выживают.
      Единственным автором, у которого можно найти идею постепенного изменения организмов, был Платон. В своем диалоге «Государство» он выдвинул печально знаменитое предложение: улучшение породы людей путем отбора лучших представителей. Без сомнений, это предложение основывалось на известном факте отбора производителей в животноводстве. В современную эпоху необоснованное приложение этих идей к человеческому обществу развились в учение о евгенике, лежащее в основе расовой политики Третьего рейха.
      У «великана мысли» Аристотеля (IV в. до н. э.) встречаются высказывания о развитии живой природы, основанные на знании общего плана строения высших животных, гомологии и корреляции органов. Аристотель, видимо, одним из первых высказал предположение о существовании переходных форм между животными и растениями. Аристотель и своих «Physicae Auscultationes», заметив, что дождь идет не затем, чтобы способствовать урожаю хлебов, точно так же как и не для того, чтобы испортить хлеб, который молотят на дворе, применяет тот же аргумент и к организму, он добавляет: «Так что же препятствует, чтобы таким же образом обстояло в природе дело и с частями (животных), чтобы, например, по необходимости передние зубы вырастали острыми, приспособленными для разрывания, а коренные — широкими, годными для перемалывания пищи, так как не ради этого они возникли, но это совпало (случайно)? Так же и относительно прочих частей, в которых, по-видимому, наличествует „ради чего". Где все (части) сошлись так, пак если бы это произошло ради определенной цели, то эти сами собой выгодно составившиеся (существа) сохранились. Те же, у которых получилось иначе, погибли и погибают. . .» [1, С. 97—98]. Его фундаментальные произведения «О частях животных», «Истории  животных»,   «О  возникновении животных» оказали большое влияние на последующее развитие биологии [25].
      Обобщая, можно сказать, что в древности  была достаточно глубоко разработана  идея единства всей природы. Ярким выражением такого подхода стала знаменитая «лестница существ» Аристотеля, начинающаяся минералами и кончающаяся человеком. Однако идея лестницы существ была далека от идеи развития: высшие ступени не воспринимались как продукт развития низших ступеней. В основе рассуждений о единстве природы лежали представления о движении материи. Причины же движения по-разному толковались представителями разных философских школ. Метафизический, отвлеченно-умозрительный характер взглядов древних мыслителей не позволил объединить идею единства природы с идеей развития природы от простого к сложному.
      После почти двухтысячелетнего развития знаний в Древнем мире — Китае, Индии, Египте, Греции — в Европе с VI по XIV в. наступает мрачное Средневековье, «темная ночь для естествознания». Людей сжигали на кострах не только за высказывание идеи развития природы, но и за чтение книг древних философов. Насильственное внедрение веры в науку превращает последнюю в придаток религии.
      На  существование мира христианским учением отводилось около 6 тыс. лет; столетиями сохраняется мнение о том, что за 4004 года до н. э. мир был создан Господом Богом. Изучение природы было фактически запрещено; сотни талантливых ученых, тысячи древних книг были уничтожены за это время. Только в Испании на кострах за столетия инквизиции было сожжено около 35 тыс. человек и более 300 тыс. подвергнуты пыткам.
      Неудивительно, что в такой обстановке естественно-научные знания накапливались крайне медленно. В трактовке явлений органического мира господствовали взгляды различных схоластических школ. Допускались и взаимное превращение разных видов, возможность самозарождения даже млекопитающих (например, мышей из тряпок), книги были наполнены описаниями фантастических.
      Однако  и в Средневековье звучали призывы к объективному изучению природы. Так, немецкий монах Альберт Больштедский (1206— 1280) публикует многотомную энциклопедию со специальными разделами, посвященными растениям и животным. Опираясь на данные Аристотеля, Плиния, Галена, он дает основы классификации, описывает поведение животных. Другими крупными сводами средневековых знаний о живой природе были многотомное «Зеркало природы» Венсена де Бове (XIII в.), «Поучение Владимира Мономаха» (XI в.), ходившие в списках на Руси, «О поучениях и сходствах вещей» доминиканского монаха Иоанна Сиеннского (начало XIV в.). В сочинениях Средневековья растения или животные часто интересуют авторов не сами по себе, а как символы, обозначающие и выражающие идею творца.
      Выдающийся  английский мыслитель XIII в. Роджер Бэкон (1214— 1292) выступил против схоластики и веры в авторитеты, против невежества. Не авторитеты, а опыт и наблюдения     являются     истинными мерилами подлинного научного знания, утверждал он. Бэкон был брошен в монастырскую тюрьму, его труды были изданы лишь столетия спустя.
      С наступлением эпохи Возрождения вновь получают распространение сочинения античных натуралистов (Аристотеля, Плиния, Платона, Теофраста и др.). В результате развития торговли и мореплавания быстро растут знания о многообразии органического мира, проводится инвентаризация флоры и фауны. Современная история естествознания и начинается, по существу, со второй половины XV в.— с начала эпохи Возрождения, ставшей великим поворотом в развитии человеческой мысли.
      Крупнейший  английский философ Ф. Бэкон (1561 — 1626), обосновав индуктивный метод, закладывает основы экспериментального, опытного подхода в научных исследованиях. Только опыт и наблюдения являются надежными источниками подлинного знания, и от этого знания «зависит благосостояние всего мира». Этот призыв был широко подхвачен естествоиспытателями. Его самый известный труд «Новый Органон, или Истинные указания для истолкования природы» составлял часть задуманного Бэконом сочинения под названием «Великое восстановление наук», над которым он работал всю свою жизнь. В своих философских трудах он подверг критике средневековую схоластику, учившую строить рассуждения от общего к частному. Бэкон призывал опираться на опыт и идти обратным путем — от частного к общему, подчеркивал важность не просто знания, а знания, становящегося творческой силой. Простая ученость, не способная воплотиться в живые дела, мертва [20, с. 26]. «Я работал подлинно бэконовским методом и без какой-бы то ни было теории собирал в весьма обширным масштабе факты...путем просмотра печатных материалов, в беседах с искусными животноводами и растениеводами-садоводами и очень много читая», — говорил Дарвин, уделявший особое внимание наблюдениям и сбору информации, строивший свои выводы на основе фактов [7, С.128-129].
      В XVI в. после снятия запрещения вскрытия трупов людей блестящих успехов достигает анатомия (А. Везалий. О строении человеческого тела. 1543). С созданием микроскопа расширяются возможности исследования живых существ: изучаются клеточное строение растений (Р. Гук, 1665), мир микроорганизмов, эритроциты и сперматозоиды (А. Левенгук, 1683), движение крови в капиллярах (М.  Мальпиги,   1661)  и др.
      Ф. Реди в XVII в. экспериментально доказал невозможность самозарождения сколько-нибудь сложных животных (окончательно версия о самозарождении была развенчана Л. Пастером лишь в середине XIX в.).
      Благодаря успехам систематики, сравнительной  анатомии, биогеографии в XVII—XVIII вв. в естествознании происходит дальнейшее накопление фактического материала.
      Уже в XVII в. идеи эволюции начинают все отчетливее прослеживаться в трудах натуралистов и философов. Так, Г.В. Лейбниц (1646—1716), развивая идеи Аристотеля, провозгласил принцип градации и предсказал существование переходных форм между растениями и животными. Принцип градации в дальнейшем был развит в представлении о «лестнице существ» от минералов до человека, которая для одних продолжала оставаться выражением аристотелевской идеальной непрерывности, а для других — доказательством естественного превращения (трансформизм) живой природы.
      Дед Ч. Дарвина Эразм Дарвин (1731 — 1802) в поэтической форме утверждает принцип единства происхождения  всех живых существ, указывает, что  органический мир развивался миллионы лет. И. Кант (1724—1804) в «Космогонии» (1755) говорит о сотнях миллионов лет развития Земли. К. Линней в последние годы жизни приходит к ограниченному признанию эволюции, считая, что близкие виды внутри рода могли развиваться естественным путем, без участия божественной силы.
      В конце XVIII в. обостряется борьба между сторонниками креационизма и трансформизма. Ж. Кювье (1769—1832) — непревзойденный авторитет того времени в области палеонтологии и сравнительной анатомии — на богатой фактической основе отстаивает сходство ископаемых и ныне существующих животных, наличие четырех изначально неизменных типов организации всех животных, идею постоянства видов. Он обосновывает принципы    «условий    существования организмов» и «корреляции частей тела», которые рассматривает как свидетельства предустановленной гармонии в природе («конечных причин»). Для объяснения факта смены фаун во времени Ж. Кювье развил представления о катастрофах на поверхности Земли в прошлом, уничтожавших живые существа. Развитие этих представлений А. д'Орбиньи привело к формулировке теории катастроф, согласно которой после каждой из катастроф происходило повторное сотворение животных.
      Соотечественник и современник Ж. Кювье — Э. Жоффруа Сент-Илер (1772—1844) — стоял   на   противоположных позициях. Те же факты, которые Кювье использовал для подтверждения креационистских возрений, он рассматривал доказывающие трансформизм: организации животных как показатель общности происхождения, наличие отличающихся от ископаемых современных форм как доказательство изменения организмов под влиянием внутренних и естественных причин.
      Разногласия между  Сент-Илером по этим вопросам вылились в острую публичную дискуссию (1830), где победу одержал Кювье [25].
      В целом можно сказать, что, несмотря на неоднократно высказывавшиеся гениальные догадки о развитии эволюции живой природы, до конца XVIII в. господствует «мысль о целесообразности установленных в природе порядков», о сотворении кошек для пожирания мышей, а мышей — чтобы быть пожираемыми кошками, а вся природа — чтобы доказать мудрость творца. Высказывавшиеся элементы эволюционизма еще не складывались в цельное эволюционное учение. Впервые такое учение было создано Ж. Б. Ламарком (1744—1829).
      В труде «Философия зоологии» (1809) Ж.Б. Ламарк дает эволюционное обоснование «лестницы существ». По его мнению, эволюция идет на основании внутреннего стремления организмов к прогрессу (принцип градации). Это «стремление к прогрессу» не определяется внешними причинами, они лишь нарушают правильность градации. Второй принцип, положенный Ламарком в основу своего учения, состоит в утверждении изначальной целесообразности реакций любого организма на изменение внешней среды и признания возможности прямого приспособления. Если это касается животных организмов, то вслед за изменением условий тотчас следует изменение привычек, посредством упражнения соответствующие органы изменяются в нужном направлении (первый «закон») и эти изменения передаются по наследству (второй «закон») [25].
      Ламарк  писал, что, «стремясь избегнуть  необходимости окунать тело в  воду, птица делает всяческие усилия, чтобы вытянуть и удлинить ноги. В результате длительной привычки, усвоенной данной птицей и прочими особями ее породы, постоянно вытягивать и удлинять ноги все особи этой породы как бы стоят на ходулях, так как мало-помалу у них образовались длинные голые ноги, лишенные перьев до бедра, а часто и  выше» (Ламарк, 1955).  Аналогичным образом, по его мнению, развиваются все специальные приспособления у животных. Вот как Ламарк объясняет образование рогов у животных: «Во время приступов ярости, особенно частых у самцов, их внутреннее чувство благодаря своим усилиям вызывает интенсивный приток флюидов к этой части головы и здесь происходит выделение у одних — рогового, у других — костного вещества, смешанного с роговым, в результате чего в этих местах образуются твердые наросты» (13, С. 354).
      Эволюционные  взгляды Ламарка были слабо аргументированы  фактическим материалом и не получили широкого распространения среди современников. Однако впоследствии (в конце XIX— начале XX в.) некоторые его взгляды нашли новое распространение в гипотезах наследования приобретаемых свойств или адекватной изменчивости («неоламаркизм») [25].
      Таким образом, благодаря таким трудам многих ученых идеи эволюции начинают привлекать внимание не только биологов, но и всего образованного общества. Однако эволюционные идеи сами по себе, даже подкрепленные фактами, не могут считаться эволюционной теорией до тех пор, пока непонятыми еще остаются движущие силы процесса эволюции. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      ГЛАВА 2. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ  ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА Ч. ДАРВИНА 

      Непреходящая заслуга Ч. Дарвина состоит в том, что он объяснил процесс развития и становления видов, вскрыв механизм эволюции. Именно это и превратило эволюционное учение в теорию эволюции.
      В основе теории Дарвина лежат три  постулата: биологические виды с течением времени изменяются; происходит это под воздействием естественного отбора; в природе идет жестокая борьба за существование, и выживает тот, кто лучше приспосабливается.
      Основываясь на изучении большого числа фактов из области естествознания и практики растениеводства и животноводства, Ч. Дарвин приходит к выводу о существующем в природе стремлении к размножению каждого вида в геометрической прогрессии. «Борьба за Существование между всеми органическими существами во всем мире, которая неизбежно вытекает из геометрической прогрессии роста их численности. Это — доктрина Мальтуса, распространенная на оба царства — животных и растений. Так как особей каждого вида рождается гораздо больше, чем может выжить, и так как, следовательно, часто возникает борьба за существование, то из этого вытекает, что всякое существо, которое в сложных и нередко меняющихся условиях его жизни хотя незначительно варьирует в выгодном для пего направлении, будет иметь больше шансов выжить и таким образом подвергнется естественному отбору» [8, С. 23]. Это правило не знает исключений ни в животном, ни в растительном мире. Потенциально каждый вид способен произвести и производит гораздо больше особей, чем выживает их до взрослого состояния; юных особей всегда больше, чем взрослых. Однако число взрослых особей каждого вида растений и животных сохраняется более или менее постоянным. Появляется на свет огромное число особей, до взрослого состояния выживает лишь незначительная часть. Следовательно, остальные гибнут в «борьбе за жизнь», в «борьбе за существование» — таков первый важный  вывод [21 ,С. 35- 38].
      «Я  должен предупредить,— пишет Ч. Дарвин,—  что применяю этот термин (борьба за существование.— Л.Я. и Л.Ю.) в широком и метафорическом смысле, включая сюда зависимость одного существа от другого, а также включая (что еще важнее) не только жизнь одной особи, но и успех ее в оставлении после себя  потомства» [6, С. 316].
      Гениальность  Ч. Дарвина состояла в том, что из сопоставления фактов борьбы за существование и всеобщей изменчивости признаков и свойств он пришел к заключению о неизбежности в природе избирательного уничтожения одних особей и размножения других — естественного отбора. В процессе борьбы за существование ничтожные на первый взгляд различия дают определенные преимущества одним особям и приводят к гибели других. В конечном итоге в живых остаются лишь особи, обладающие определенными, в конкретных условиях благоприятными свойствами, отличающими их от остальных особей этого вида. Неизбежным результатом отбора оказалось возникновение приспособлений и на этой основе — таксономического и экологического разнообразия [21].
      Изложение основных положений своей эволюционной теории Ч. Дарвин опубликовал в 1859 г. в книге: «Происхождение видов путем естественного отбора». Публикация была ускорена тем, что к сходным выводам о ходе эволюции в природе пришел также А. Уоллес, сообщивший в своем письме Ч. Дарвину. «Труд мой теперь (1858 год) почти закончен; но так как мне потребуется еще много лет для его завершения, а здоровье мое далеко не цветущее, меня убедили опубликовать это краткое изложение. Особенно побудило меня сделать это то, что м-р Уоллес, изучающий теперь естественную историю Малайского архипелага, пришел к почти точно тем же выводам, к которым пришел и я по вопросу о происхождении видов. В 1858 году он прислал мне статью по этому вопросу с просьбой переслать ее сэру Чарлзу Лайеллю (Charles Lyell), который препроводил ее в Линнеевское общество» [8, С. 21]. Уже в Амазонии Уоллес утвердился во мнении, что в основе удивительной способности животных приспосабливаться к окружающей среде лежит некий природный принцип. Он же определяет разнообразие видов. В незыблемые границы между видами Уоллес не верил, его наметанный глаз слишком часто замечал переходные формы, а разум подсказывал, что они – элементы бесконечного природного многообразия. Записные книжки Уоллеса передают его потрясение разнообразием красок и форм экзотической природы: «Меня охватила дрожь волнения, пока бабочка, величественно взмахивая крыльями, приближалась ко мне. Вынув ее из сачка, я наслаждался ее свежей, живой красотой, словно блеском драгоценного камня в безмолвных сумерках лесных дебрей» [22, С. 37].
      Таким образом, открытие главного механизма эволюции делало эволюционный процесс событием, органически вытекающим из самого существования живых организмов; в результате отпала необходимость прибегать к сверхъестественным силам при объяснении явлений изменения и развития органического мира. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      ГЛАВА 3. ОТНОШЕНИЕ ХРИСТИАНСКОЙ РЕЛИГИИ К ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА 

      Как относились христиане к теории происхождения  человека? Первоначально учение о  том, что "человек произошел от обезьяны", многих шокировало. Из-за незаслуженного презрения к обезьянам  это казалось чем-то постыдным. Разразилась целая буря (к счастью, непродолжительная). На известном Оксфордском диспуте епископ Уилберфорс иронически спрашивал у защитника дарвинизма Гексли: по какой линии он считает себя потомком обезьяны - по линии бабушки или дедушки? Гексли ответил в тон, что предпочитает происходить от мартышки, чем от человека, который сует нос в то, чего не понимает. Пастор Седжвик, натуралист, учитель Дарвина, подписал свое письмо к нему такими словами: "В прошлом ваш друг, ныне - один из потомков обезьяны". Но скоро страсти стали утихать. [16].
      Постепенно  стали понимать, что произошло  недоразумение. "Убеждение, что человек  имеет такое же естественное происхождение, как и остальные живые существа, так же не может быть во вред религии, как учение о вращении Земли  " [12, С. 364].
      В результате проблемой палеоантропологии  стали заниматься многие христианские ученые. Среди них первое место  занимают Анри Брейль, Гуго Обермайер  и Пьер Тейяр де Шарден. Церковная  точка зрения на этот вопрос нашла  свое отражение в энциклике папы Пия XII "Humani generis" - "О человеческом роде", в которой говорится, что Церковь рекомендует изучать эволюционную теорию "в той мере, в какой исследования говорят о происхождении человеческого тела из уже существовавшей живой материи, но придерживаться того, что души непосредственно созданы Богом" [16]. 
 
 
 

      3.1. Протестантский фундаментализм и креационизм
      Отрицание всех результатов исследований и  наблюдений, подтверждающих эволюцию Вселенной, жизни и человеческого  тела, и толкование библейского текста в буквальном смысле (как реалистических картин космо- и биогенеза). Эту концепцию сегодня защищает главным образом протестантский фундаментализм, который пытается придать ей наукообразный вид. Против такого решения говорят не только убедительные данные естествознания, но и отказ церкви от библейского вербализма.
      Креациони?зм (от лат. creare — создавать) — религиозная и метафизическая концепция, в рамках которой основные формы органического мира (жизнь), человечество, планета Земля, а также мир в целом, рассматриваются как намеренно созданные неким сверхсуществом или божеством. Последователи креационизма разрабатывают совокупность идей — от сугубо богословских и философских до претендующих на научность, хотя в целом современное научное сообщество относится к таким идеям критически [17].
      Накопление  данных различных наук (от астрономии до геологии и биологии), в особенности появление в XIX веке теории эволюции, привело к возникновению противоречия между буквальным прочтением священных текстов (соответственно Библия, Танах и Коран) и научными данными и теориями. Результатом этого противоречия стал креационизм как совокупность телеологических концепций, являющихся религиозной реакцией на научные представления об эволюции живой и неживой природы.
      Алексей Северцов, доктор биологических наук, заведующий кафедрой биологической  эволюции биологического факультета МГУ  им. Ломоносова, поясняя причины  распространения креационизма в  России, более критически отозвался и о роли ученых в этой ситуации: «Дело в том, что в нашем обществе идет процесс возрождения религиозного сознания. В отличие от католиков, православие, как и протестантизм, эволюции не признает. Католики признали ее давно, оставив за Богом только сотворение человеческой души. Но у нас позиция русской православной церкви сильна поддержкой государства, и это порождает целый ряд нападок. Мне, как человеку, постоянно занимающемуся эволюцией, приходится с ними постоянно сталкиваться. Иногда приходят священники, которые действительно хотят разобраться. А иногда приходит сумасшедший, который хочет мне объяснить, как я не прав. Немало сумасшедших и с собственной теорией эволюции. И это один аспект. А второй аспект - безграмотность нашего общества. Ведь то, что написано в наших учебниках биологии (даже хороших) по поводу эволюционной теории - это так примитивно, что мало-мальски думающего человека не только не может убедить в верности этой теории, а даже скорее отвратит от нее. Кроме того, есть объективные сложности: процесс эволюции впрямую наблюдать в природе довольно трудно, эти процессы очень медленные… На образование нового вида уходит от десятков до десятков тысяч лет. А есть виды, которые не меняются миллионами лет. Изучение эволюционных процессов включает в себя и наблюдения, и эксперименты и обобщения, которые все вместе складываются в общую картину. Дарвин дал нам общие очертания этой картины, а дальше ученые уже стали разбираться в ее деталях. И чем дальше разбираются, тем дальше эта картина становится более сложной, порождает новые вопросы… И вот в целом эти факторы создают определенный настрой в обществе» [17].
      Священник Яков Кротов об отношении церкви к теории эволюции говорит следующее: «Во-первых, я бы хотел помянуть добрым словом отца Александра Меня, который благополучным образом занимался в биологическом кружке при Дарвиновском музее, еще в его старом здании. Отец Александр Мень был стопроцентным эволюционистом, и первым открыл для верующих людей в России Пьера де Шардена, нашел себе, как он говорил, родственную душу. Что касается отношения церкви к эволюции, то надо помнить, что церковь состоит из двух разных частей: институтов и людей. Церковным институтам идею эволюции тяжело принять не в силу ее сложной научной концепции, а в силу того, что это концепция свободы. Идея эволюции в XIX-м веке произвела такой сильный резонанс потому, что она отвечала социально-политическому духу эпохи. Это была идея о том, что мир изменчив и потому ничто в нем не является вечным. Теория Дарвина была воспринята как еще одно подтверждение права человека на свободу, потому что в свободном мире организм – социальный или индивид – развивается лучше, чем в условиях жестких ограничений. Для любого социального института, в том числе и церковного, это малорадостное известие. Ведь каждый социальный институт борется за свое сохранение и дисциплину. Но мы должны помнить, что кроме церкви как социального института, есть еще церковь как собрание миллионов людей. Мендель, к примеру, был епископом» [17].
      Среди православных людей в России сегодня  креационистов действительно очень  много. Хотя и "эволюционисты" есть, но они предпочитают о своих убеждениях молчать. Потому что боятся. Есть сторонники теории эволюции и в протестантских деноминациях. Тем не менее сегодня в России вопрос о дарвиновском учении рассматривается в том же ключе, что и в XIX веке: он решается не из религиозных убеждений, а из политических соображений [17].
      Теория  эволюция утверждает себя как теорию, подтвержденную разнообразными способами. Креационизм утверждает себя как догму, не нуждающуюся в подтверждениях, а утверждающую единственно возможное толкование Библии.
      3.2. Теория конкордизма
      Конкордизм (от лат. concordia, согласие), концепция, согласно которой возможно и необходимо согласование библейского сказания о миротворении с данными науки [17].
      Конкордизм исходит из православно-обоснованного убеждения, что истина едина и между Словом Божьим и объективными данными естествознания не может быть противоречия. Элементы конкордизма встречаются уже в святоотечественной письменности (например, у святого Василия Великого), и история его прослеживается на протяжении всего развития христианской мысли. Трудности, с которыми сталкивался конкордизм, вытекали из постоянно меняющейся картины мира в науке. Так, с древних времен Библию пытались согласовать с Птолемеевой системой геоцентризма, и крушение ее привело к острому кризису. Даже за истекшие 100 лет космологические гипотезы неоднократно сменяли друг друга [18]. В свете этого позиции конкордизма были существенно поколеблены. Постепенно он сменяется другим подходом. Поскольку Библия содержит Откровение об истинах, превышающих рассудочное мышление, нет необходимости отыскивать в ней факты, относящиеся к естественнонаучной области. Для христианина важно то учение о Боге-Творце, которое возвещает Слово Божье. Учение это облечено не в научную и не в философскую форму, а дано на языке религиозно-символическом. Тем не менее основная идея конкордизма сохраняет свою ценность. Вечная Истина Писания не может стоять в противоречии с тем, что есть истинного в научном познании. Поэтому христианская мысль с полным основанием включает научные открытия в свой круг идей [17].
      3.3. Дифференцированный подход
      Дифференцированный подход, рассматривающий Шестоднев как изложение не научного, а религиозного учения. Впервые такой подход был намечен средние века экзегетом Гуго Сен-викторским (12 в.). В эпоху становления новой науки его четко сформулировали Г.Галилей и Кеплер. Впоследствии дифференцированный подход защищали многие православные, католические и протестантские богословы. Так, протетант Клитин (1910) писал: «Никаких астрономических, геологических и других научных теорий... Моисеево сказание не имело в виду, а потому и сопоставление его с научными теориями никогда не достигало и не может достигнуть предположенной цели. Библия — не наука и искать в ней ответов на разные научные запросы — это значит не понимать цели и характера Слова Божия». Католический монах и биолог Васман Э. (1859-1931) отмечал: «Библия служит не естественнонаучным целям, а религиозным целям спасения. Поэтому нельзя повествование о творении противопоставлять выводам естествознания и наоборот... Бог не вмешивается непосредственно в естественный порядок там, где может действовать через естественные причины. Это вовсе не новое, а весьма старое основание, которое позволяет нам смотреть на теорию развития, поскольку она действительно доказана, как на вполне и совершенно соединимую с христианским мировоззрением» [3]. При использовании дифференцированного подхода экзегетами делается ударение на богословской смысловой нагрузке, которую несет священный текст. Тем самым керигма Писания перестает зависеть от смены научных гипотез и теорий и воспринимается как непреходящая Весть о Боге.
      Таким образом, из всего выше сказанного, можно сделать умозаключение, что дарвинизм (и эволюционное учение в целом) в наши дни, с точки зрения христианской религии находит некие противоречия. В отличие от католиков, православие, как и протестантизм, эволюции не признает. Католики признали ее давно, оставив за Богом только сотворение человеческой души. Не стоит забывать того факта, что Ч. Дарвин в своем научном труде «Происхождение видов» писал: «Есть величие в этом воззрении, по которому жизнь с ее различными проявлениями Творец первоначально вдохнул в одну или ограниченное число форм; и, между тем как наша планета продолжает вращаться, согласно неизменным законам тяготения, из такого простого начала возникло и продолжает возникать бесконечное число самых прекрасных и самых изумительных форм» [8, с. 419]. 
 
 
 

      Глава 4. Отношение Ч. Дарвина к религии 

      Дарвин  получил богословское образование. Биология была сначала лишь его увлечением, и тогда он не видел никаких  противоречий между этими науками. Но, став профессиональным натуралистом и занявшись разработкой эволюционной теории, Дарвин должен был определяться. Сначала он задумался о противоречиях в Ветхом завете, а затем зародившийся червь сомнения и практическая научная работа сделали свое дело, и Дарвин перестал верить в Бога.
      Свое  отношение к религии Ч. Дарвин излагает в своей автобиографии «Воспоминания о развитии моего ума и характера» следующим образом: «В течение этих двух лет мне пришлось много размышлять о религии. Во время плавания на «Бигле» я был вполне ортодоксален; вспоминаю, как некоторые офицеры (хотя и сами они были людьми ортодоксальными) от души смеялись надо мной, когда по какому-то вопросу морали я сослался на Библию как на непреложный авторитет. Полагаю, что их рассмешила новизна моей аргументации. Однако в течение этого периода [т.е. с октября 1836 г. до января 1839 г.] я постепенно пришел к сознанию того, что Ветхий завет с его до очевидности ложной историей мира, с его вавилонской башней, радугой в качестве знамения завета и пр. и пр., и с его приписыванием богу чувств мстительного тирана заслуживает доверия не в большей мере, чем священные книги индусов или верования какого-нибудь дикаря. В то время в моем уме то и дело возникал один вопрос, от которого я никак не мог отделаться: если бы бог пожелал сейчас ниспослать откровение индусам, то неужели он допустил бы, чтобы оно было связано с верой в Вишну, Сиву и пр., подобно тому как христианство связано с верой в Ветхий завет? Это представлялось мне совершенно невероятным.
      Размышляя далее над тем, что потребовались бы самые ясные доказательства для того, чтобы заставить любого нормального человека поверить в чудеса, которыми подтверждается христианство; что чем больше мы познаём твердые законы природы, тем все более невероятными становятся для нас чудеса; что в те [отдаленные] времена люди были невежественны и легковерны до такой степени, которая почти непонятна для нас; что невозможно доказать, будто Евангелия были составлены в то самое время, когда происходили описываемые в них события; что они по-разному излагают многие важные подробности, слишком важные, как казалось мне, чтобы отнести эти расхождения на счет обычной неточности свидетелей, - в ходе этих и подобных им размышлений (которые я привожу не потому, что они сколько-нибудь оригинальны и ценны, а потому, что они оказали на меня влияние) я постепенно перестал верить в христианство как божественное откровение. Известное значение имел для меня и тот факт, что многие ложные религии распространились по обширным пространствам земли со сверхъестественной быстротой. Как бы прекрасна ни была мораль Нового завета, вряд ли можно отрицать, что ее совершенство зависит отчасти от той интерпретации, которую мы ныне вкладываем в его метафоры и аллегории.
      Но  я отнюдь не был склонен отказаться от своей веры; я убежден в этом, ибо хорошо помню, как я все снова и снова возвращался к фантастическим мечтам об открытии в Помпеях или где-нибудь в другом месте старинной переписки между какими-нибудь выдающимися римлянами или рукописей, которые самым поразительным образом подтвердили бы все, что сказано в Евангелиях. Но даже и при полной свободе, которую я предоставил своему воображению, мне становилось все труднее и труднее придумать такое доказательство, которое в состоянии было бы убедить меня. Так понемногу закрадывалось в мою душу неверие, и в конце концов я стал совершенно неверующим. Но происходило это настолько медленно, что я не чувствовал никакого огорчения и никогда с тех пор даже на единую секунду не усомнился в правильности моего заключения. И в самом деле, вряд ли я в состоянии понять, каким образом кто бы то ни было мог бы желать, чтобы христианское учение оказалось истинным; ибо если оно таково, то незамысловатый текст [Евангелия] показывает, по-видимому, что люди неверующие - а в их число надо было бы включить моего отца, моего брата и почти всех моих лучших друзей - понесут вечное наказание.
      Хотя  над вопросом о существовании  бога как личности я стал много  размышлять в значительно более  поздний период моей жизни, приведу  здесь те неопределенные заключения, к которым я с неизбежностью пришел. Старинное доказательство [существования бога] на основании наличия в Природе преднамеренного плана, как оно изложено у Пейли, доказательство, которое казалось мне столь убедительным в прежнее время, ныне, после того как был открыт закон естественного отбора, оказалось несостоятельным. Мы уже не можем больше утверждать, что, например, превосходно устроенный замок какого-нибудь двустворчатого моллюска должен был быть создан неким разумным существом, подобно тому как дверной замок создан человеком. По-видимому, в изменчивости живых существ и в действии естественного отбора не больше преднамеренного плана, чем в том направлении, по которому дует ветер. Все в природе является результатом твердых законов. Впрочем, я рассмотрел этот вопрос в конце моего сочинения об «Изменениях домашних животных и [культурных] растений», и, насколько мне известно, приведенные там доводы ни разу не встретили каких-либо возражений.
      Но  если и оставить в стороне те бесчисленные превосходные приспособления, с которыми мы встречаемся на каждом шагу, можно все же спросить: как объяснить благодетельное в целом устройство мира? Правда, некоторые писатели так сильно подавлены огромным количеством страдания в мире, что, учитывая все чувствующие существа, они выражают сомнение в том, чего в мире больше - страдания или счастья, и хорош ли мир в целом или плох. По моему мнению, счастье несомненно преобладает, хотя доказать это было бы очень трудно. Но если это заключение справедливо, то нужно признать, что оно находится в полном согласии с теми результатами, которых мы можем ожидать от действия естественного oтбоpa. Если бы все особи какого-либо вида постоянно и в наивысшей степени испытывали страдания, то они забывали бы о продолжении своего рода; у нас нет, однако, никаких оснований думать, что это когда-либо или, по крайней мере, часто происходило. Более того, некоторые другие соображения заставляют полагать, что все чувствующие существа организованы так, что, как правило, они наслаждаются счастьем.
      Таким образом и произошло, что большинство или все чувствующие существа так развились путем естественного отбора, что приятные ощущения служат им привычными руководителями. Мы наблюдаем это в том чувстве удовольствия, которое доставляет нам напряжение - иногда даже весьма значительное - наших телесных и умственных сил, в удовольствии, которое доставляет нам каждый день еда, и особенно в том удовольствии, которое проистекает из нашего общения с другими людьми и из любви к членам нашей семьи. Сумма такого рода ставших обычными или часто повторяющихся удовольствий доставляет большинству чувствующих существ - я почти не сомневаюсь в этом - избыток счастья над страданиями, хотя многие время от времени испытывают немало страданий. Эти страдания вполне совместимы с верой в Естественный Отбор, действие которого несовершенно и который направлен только к тому, чтобы обеспечить каждому виду возможно больший успех в борьбе с другими видами за жизнь, борьбе, протекающей в исключительно сложных и меняющихся условиях.
      Никто не оспаривает того факта, что в мире много страданий. В отношении человека некоторые [мыслители] пытались объяснить этот факт, допустив, будто страдание служит нравственному совершенствованию человека. Но число людей в мире ничтожно по сравнению с числом всех
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.