На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Экономико-географическая характеристика зоны Севера

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 08.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 11. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?Экономико-географическая характеристика зоны Севера
Север с его просторами, несметными богатствами, суровыми географическими условиями и трудностями ос­воения всегда считался, пользуясь современной термино­логией, проблемной территорией. Его отличали резко выраженные противоречия при выборе путей использова­ния ресурсов и пространства, нестабильность решений. В настоящее время все эти черты обострились. Динамичный и очень чувствительный ко всему внешнему Север, в большей степени, чем подавляющая часть других россий­ских регионов, пострадал от лихорадки ломки старого и хаоса строительства нового. Все это, кстати, говорит о необходимости непрерывного научного слежения (монито­ринга) за северными делами.
А нужен ли вообще Север? В представлении большинства россиян вопрос этот кажется парадоксальным или даже просто нелепым. Тем не менее давно известны споры об исторической роли сибирских, дальневосточных, особенно северных просто­ров, чего больше они приносят России - добра или зла. Споры эти имеют глубокие корни. «Против» пространств к востоку от Урала выступали те, кто считал, что Россия должна ориентироваться на Европу, восточные земли рас­пыляют силы страны. Для евразийцев североазиатский мас­сив олицетворял собой главный резерв развития России.
С конца 1980-х годов аргументация «антисеверян» по­лучила подпитку: началась кампания осуждения советской политики развития новых территорий. Довольно мощная критика  вроде  бы  погасила  действенность  выступлений
«противников» Севера. Выяснилось, однако, что не со­всем. В пору обнищания государства делаются попытки доказать, что Север - финансово-экономическая обуза государства, на нем можно сэкономить.
Спаситель и кормилец
Между тем расчеты и исследования показывают, что Север в целом уже сегодня является кормильцем страны, и кормильцем довольно щедрым. В 1996 г. из зоны Севера передано в федеральную казну налогов и других платежей на 28 трлн руб., обратный поток - трансферты, субвенции и другие деньги - составил 8 трлн. В 1998 г. соотношение оставалось примерно таким же. Север обес­печивает 60-70% всех внешнеторговых валютных поступ­лений нашего государства, или минимум 15-20 млрд дол., что соответствует размеру бюджета РФ в 1999 г. Несмот­ря на шаткую конъюнктуру мирового рынка сырья и топлива, этот источник куда крупнее и надежнее непред­сказуемых и унизительных подачек Международного ва­лютного фонда и других мировых банков.
Похоже на то, что и в обозримом будущем Север сохранит роль спасителя. Россия пока не имеет ничего более существенного, чем сырье, что можно было бы «заложить» в мировом экономическом «ломбарде».
В последнее время в арсенале «антисеверян» появил­ся еще один аргумент. В будущем постиндустриальном обществе относительная роль сырья, материалов в каче­стве факторов производства серьезно уменьшится. Это так, но в глобальном измерении рост производства и населения сохранит, а скорее, повысит нужду в ресурсах и сырье. Кстати, на Севере сосредоточены залежи редких и драгоценных металлов, необходимых для производства электронной техники - материальной основы постиндуст­риального общества.
Жизнь человека, рост его благосостояния, в конечном счете, зависят от материальных вещей. Важнейшие из них - нефть, газ и электроэнергия, без них современная цивилизация развиваться не может. Кто-то сказал: «Бег от нефти - бег по кругу».
На Севере - 1/6-1/7 всех мировых запасов нефти и газа. В последнее время достигнуты серьезные успехи в разработке  методов добычи  и использования  газогидратов, считающихся перспективными источниками газа и нефти, их залежи находятся в основном на дне арктичес­ких морей.
А вообще, как велики потенциальные запасы сырья и топлива всей Земли, насколько хватит их человечеству, -вопрос до сих пор не решенный, во всяком случае, противоречивый. Однако мальтузианские взгляды в иссле­дованиях некоторых ученых просматриваются все чаще.
К сырью и топливу следует добавить потенциал терри­тории и окружающей среды, который мы должным обра­зом не научились оценивать. Если смотреть на все с таких широких позиций, то окажется, что пространства, еще не очень испорченные человеком и таящие большие недровые и другие природные запасы - Север в ряду первых из них, - куда богаче насыщенных наукоемкими производствами и творческими умами мегаполисов.
Можно по-иному показать вероятный рост значения сырьевых территорий. Наука, знания, творчество, словом, интеллектуальный потенциал - основа нового общества -в общем-то дело наживное, при должных усилиях и затра­тах его можно увеличить. Природно-ресурсный и тем более территориальный, средовой потенциал - от Бога и истории, объем его в принципе предопределен.
Большая политика и север
Государственная помощь в жизни Севера всегда была определяющей. Первые годы реформ оказались особенно тяжелыми: поступления из казны почти прекратились. По­степенно приходило осознание необходимости государствен­ного регулирования. В 1996 г. на этот счет появился специальный закон. Обострение социально-экономического положения страны осенью 1998 г. вновь резко ухудшило ситуацию.
Крайне неустойчивое отношение к Северу в верхах, отсутствие четкой государственной политики наглядно про­явились в судьбе Государственного комитета РФ по воп­росам развития Севера. Он был образован в 1990 г., с тех пор 6 (!) раз меняли его статус. Осенью 1998 г. комитет ликвидировали, в мае 1999 г. - восстановили.
Результаты не замедлили сказаться. По мнению мно­гих экспертов, в число которых входил и автор, разрабо­танная   в   конце   1998   -   начале   1999   гг.   «Концепция государственной поддержки северных районов» - не по­боюсь сказать, «ликвидаторский» по отношению к Северу правительственный документ. Его главные цели сводятся к сокращению федеральных расходов, сужению структуры хозяйства, переходу, по возможности, на вахтовый метод освоения, переселению северян на материк, перекладыва­нию финансово-экономических тягот с центра на регионы.
Дело дошло до того, что в Госкомсевере создали целый отдел по организации переселения северян; выгля­дит это примерно так, как если бы, скажем, в Министер­стве путей сообщения образовали отдел по ликвидации железных дорог.
Впрочем, рекорды безразличия, если не пренебреже­ния Севером продолжали ставиться. Осенью 1999 г. было объявлено о намерении Правительства РФ в начале 2000 г. снять с северян все льготы и привилегии. Правительство, видимо, просто не знает, что же делать с «этим самым Севером». К такому выводу легко прийти, просмотрев за несколько лет статьи газет и откровенные выступления высоких чиновников.
Если, однако, ставить вопрос серьезнее и глубже, то в конечном счете все это - результат отсутствия теорети­чески обоснованной региональной политики для Севера. По-прежнему при определении объема и направлений бюджетной .и другой помощи исходят из критериев, общих для всех так называемых депрессивных районов (в 1998 г. в России их насчитывалось 28). Во главу угла ставится задача выравнивания исходных, стартовых социально-эко­номических условий, что делается под красивым флагом правового равенства субъектов Федерации. Меняются под­час довольно сложные системы показателей, измерите­лей, подходов к определению социально-экономических различий, но суть остается той же.
Подход, скажем, к Калужской и Тамбовской областям или Сочи, с одной стороны, и к Чукотке, Сахалину или зоне БАМ - с другой, в равной мере относимых к депрессивным районам, по существу, одинаков. Резко выраженная специфика последних, их значимость, пер­спективы, несоизмеримо большая отдача, которую, одна­ко, заранее подсчитать трудно, недостаточно или совсем не учитываются.
Ситуация усугубляется тем, что все зависит от конъ­юнктуры, а точнее, от того, как тому или иному региону или корпорации удалось или не удалось получить от центра политические и финансово-экономические, боль­шей частью незаслуженные привилегии. Отсюда - переко­сы в развитии частей северной зоны: при равных объективных условиях одни районы бедствуют, другие -живут вполне прилично. Примеры тому можно найти на севере Западной Сибири, в Республике Саха (Якутия). Среди хиреющих и буквально вымерзающих поселений Магаданской области и Камчатки совсем неплохо выгля­дит поселок при колымском золотом месторождении Куба-ка, отрабатываемом американцами.
Необходима разработка особых приемов принятия ре­шений в области региональной политики на Севере. Со­временная компьютерная технология позволяет решать эту задачу для таких, как говорят, слабоструктурируемых объектов, каким является Север. Пусть не в количествен­ной, а в экспертной, качественной форме, достаточной для принципиальных выводов. Американцы много работа­ют в этом направлении. Известен ряд компьютерных региональных и отраслевых моделей для Арктики. Были ценные наработки в советское время, о чем, кстати, писал автор в «ЭКО» (1975. № 1; 1983. № 7). Все это позволяет выявить социально-экономическую, лучше ска­зать, системную, целесообразность проектов в тех случа­ях, когда прямые расчеты сегодняшнего дня показывают обратное. Впрочем, нужда в фундаментальной теории не может быть снята.
Не только осваивать, но и обживать
Нерешенность проблем генеральной политики предоп­ределяет разночтения в нахождении оптимальной структу­ры хозяйства. То, что одноотраслевая экономика не обеспечивает стабильное освоение территории, понятно давно. Но столь же давно выдвигавшийся вопрос о более широкой хозяйственной структуре, иными словами, о ди­версификации экономики до сих пор не решается. Рынок ставит преграды выходу за рамки добывающих отраслей или отраслей первичной переработки сырья. Мало помо­жет ставка на устойчивое, сбалансированное развитие. Эта концепция, столь широко пропагандируемая, по суще­ству, остается довольно расплывчатым, декларативным, противоречивым лозунгом.
Конечно, большие масштабы сырьевого освоения, круп­ные города, развитая инфраструктура способствуют более глубокой переработке сырья, расширению использования возобновляемых ресурсов, строительству ремонтных, об­служивающих производств, развитию сферы услуг. Рост масштабов смягчает ограничивающую роль рыночно-стоимостных рычагов. Определенное значение имеют со­знательная регулирующая роль государства, разработка специальных программ, а попросту, помощь государства.
Примеры достаточно широкого развития можно найти в наиболее зрелых районах европейской части Севера, на севере Западной Сибири, в Республике Саха (Якутия) и даже в Магаданской области, где построен первый на Севере завод по тонкой аффинажной переработке золота. В духе концепции устойчивого развития известны и про­екты так называемых экологических промышленных пар­ков. На диверсификацию нацеливает и «Федеральная программа экономического и социального развития Сиби­ри на период до 2005 года».
Однако ситуация коренным образом не меняется, да и вряд ли может измениться. До сих пор, например, как это ни выглядит парадоксальным, полностью не решена проблема снабжения местным горючим районов крупной нефтегазовой промышленности. Российский Север остает­ся и, видимо, будет еще долго оставаться ресурсно-сырьевой территорией.
В этой связи вряд ли действенны, по крайней мере, в современных условиях России, появившиеся призывы к широкому «саморазвитию», или «самодостаточному разви­тию» северных районов. За этим лозунгом видно стрем­ление к тому, чтобы все без исключения северные районы перестали просить государственной помощи.
С нерешенностью структурных хозяйственных проблем теснейшим образом связана проблема выбора систем и форм заселения, обживания территории. «Города или вах­ты» - вопрос не снят до сих пор, более того, ситуация регрессирует. Исходя из сугубо коммерческих соображе­ний, пытаются кое-где даже вахтовый метод заменить экспедиционным, когда рабочие завозятся не из северных и сибирских базовых городов, а из более отдаленных мест, вплоть до зарубежья. Метод, совсем ничего не оставляющий Северу и Сибири!
Замахивались даже на Норильск, намереваясь превра­тить его в громоздкий полувахтовый городок. Норильск, который в 1971 г., после посещения, тогдашний премьер-министр Канады Пьер Трюдо назвал «арктическим чу­дом». Действительно, это так: в одном из самых суровых мест создан очень похожий по архитектурно-строительному облику на Санкт-Петербург огромный город. Он должен быть сохранен хотя бы как уникальный памятник культур­ного наследия.
Создадим там «края заповедные»
А может быть, для Севера и отчасти Сибири главным императивом станет экология? Ведь международные орга­низации давно призывают к полному отказу, или, по крайней мере, к резкому ограничению хозяйственного использования еще не очень испорченных человеком зе­мель. Считается, что именно это поможет спасению чело­вечества от неизбежной экологической катастрофы.
Видные ученые при этом утверждают, что серьезные экологические меры невозможны без радикальной, если не революционной смены «стихийно-рыночной системы» «сознательно-регулируемой системой» («для эволюционно­го пути времени не осталось»).
Как видим, мнения экономистов и экологов сходятся. Не станет ли Север полигоном новых явлений в обеих этих областях, не превратится ли в особую экономико-экологическую зону? А если учесть опережающие темпы развития науки и техники, то нельзя ли сказать, что Север может выдвинуться в пионеры цивилизационного процесса?
Все это, конечно, находится уже за пределом видимо­го, входит, как теперь говорят, в область виртуального. Но ведь наука с этого и начинается.
 
Зарубежный опыт
В недавнем прошлом мы были сильно ограничены в рекомендациях, основанных на капиталистической практи­ке. Теперь двери открыты, но поразительно, что уроки соседей нами не очень замечаются, даже игнорируются, и все делается, как говорится, «в точности наоборот».
Придется повторить многое, о чем автор неоднократно писал, в том числе в «ЭКО» (1991. № 2). Конечно, с новыми фактами и в новой интерпретации. Начну с роли государства. Давно признана его приоритетность на Севе­ре, канадцы одними из первых теоретически обосновали эту приоритетность, более 30 лет назад появились их труды по «политической экономии Севера». В научных и правительственных кругах Дании прямо ставится вопрос: что лучше для Гренландии - свободный рынок или плано­вая экономика.
Бывший губернатор Аляски У. Хикл сказал примерно так: Аляска, Север - это ребенок, долгие годы требую­щий «безвозмездного ухода», но, став взрослым, «возме­стит кредит», если не родителям, то обществу. Это предположение оказалось правильным. Канадцы провели ретроспективный (за 20-25 лет) подсчет расходов и дохо­дов по крупному горнодобывающему району на Севере. И что же: изначально считавшийся убыточным, он оказался прибыльным. Это давно известный в экономике так назы­ваемый мультипликаторный эффект.
Большая помощь государства проявляется в разнооб­разных прямых и косвенных формах - трансферты, суб­венции, налоговые льготы, специальные программы. Наиболее интересное нововведение - региональные кре­дитные фонды, создаваемые за счет принудительных (по решению правительств) отчислений фирм, работающих на Севере. Они быстро растут, на Аляске за 1976-1998 гг. накоплено 23 млрд дол. - сумма очень внушительная для штата с населением в 600 тыс. человек и годовым бюджетом не более 3-4 млрд дол. Надежный гарант стабильности!
К этому надо добавить, что депозитные проценты с кредитного фонда ежегодно раздаются населению, получа­ется до 1200-1500 дол. на каждого жителя. Все это дает основания для следующих суждений американских журна­листов: «Аляска - единственный штат США, который боль­ше платит населению, чем получает от него», «Аляска -социалистический штат США» и прочих в этом духе.
Кредитные фонды могли бы быть созданы и у нас. Только за счет банков и корпораций, контролирующих добычу нефти, газа, никеля и алмазов, будь на то реше­ние Правительства, можно было бы предотвратить разру­ху. Ученые, наиболее активно В. А. Крюков со своими сотрудниками, вносили на этот счет обоснованные пред­ложения, но их не услышали.
Здесь стоит сказать о гибком отношении властей в Америке к крупным корпорациям. Серьезное участие пос­ледних в финансово-экономическом укреплении штата, видимо, заставило федеральное правительство забыть о своих разногласиях с крупными монополиями. В 1999 г. оно поощряло слияние двух нефтяных гигантов Аляски -«Бритиш петролеум» и «Атлантик Ричмонд».
Пора и нашему правительству упорядочить свои «ро­маны» с Газпромом и другими естественными монополия­ми, связанными с Севером. Опора на монопольные крупные корпорации - историческая черта освоения северных тер­риторий, особенно на первых порах. Современный при­мер - гидроэнергетический комплекс Джейс-Бей в районе Гудзонова залива. Практически одна корпорация ряд лет руководит сооружением и постепенным вводом в эксплу­атацию каскада ГЭС общей мощностью 30-35 млн кВт, дальних ЛЭП, а также сети автомобильных дорог, аэро­дромов, поселений.
Лучшее - враг хорошему
Наши северные соседи, как и мы, время от времени испытывают экономические трудности из-за крайней неус­тойчивости мирового рынка сырья и топлива. Во время нефтяного кризиса середины 80-х годов с Аляски уехали 23 тыс. чел., связанные с нефтепромыслами и их обслу­живанием, но благодаря регулирующей роли государства экономический пульс штата остался нормальным.
Труднее сохранять экономическое здоровье на крайне слабо освоенном Канадском Севере. Ему в 70-80-е годы был нанесен удар резким падением спроса на железо, уран, медь и другие металлы, добыча которых составляет основу хозяйства края. Ряд горнопромышленных поселков пришел в упадок. Но благодаря государственной помощи катастрофы не произошло, население в целом продолжало расти, его жизненный уровень практически не снижался. А сейчас в совершенно безлюдной тундре строится круп­ный алмазный рудник, проектируются другие горнодобыва­ющие предприятия, продолжается наращивание мощностей упомянутого гидроэнергетического комплекса.
В условиях неустойчивой конъюнктуры особое внима­ние уделяется диверсификации экономики. На Аляске про­цесс этот идет довольно успешно. Американские специалисты нередко называют как хороший пример со­ветский опыт широкого освоения северных районов 30-50-х годов. Такова закономерность истории. На первых стадиях освоения территории, при неразвитых средствах транспорта и других чрезвычайных обстоятельствах, пер­вопроходцам приходилось создавать на месте все необхо­димое для работы и жизни. Затем появлялась возможность сокращать круг вспомогательных предприятий. Так проис­ходило повсюду. Теперь история возвращается как бы вспять, но уже совсем по иным мотивам.
По мнению американцев, главным образом благодаря диверсификации заметно снижается стоимость жизни. В центральных районах Аляски, в сравнении с тихоокеан­скими штатами США, в середине 70-х годов она была выше на 40-45%, спустя четверть века - лишь на 20%. И продолжает снижаться.
Таким образом, финансово-экономические грани между Севером и обжитыми среднеширотными областями посте­пенно стираются. Это очень интересный вопрос. Произ­водственные и бытовые расходы относительно удешев­ляются. Однако планки выравнивания, как ассимптотичес-кие кривые в математике, видимо, никогда не сойдутся. И, по мнению некоторых исследователей, главным обра­зом по причине очень высокого энергопотребления, выз­ванного холодным климатом. Этот фактор снять нельзя, и потому он всегда будет определять недостаточную «эф­фективность» северных территорий.
Вернемся к проблеме диверсификации. На пустынном Канадском Севере дело идет труднее, хотя и здесь видны кое-какие результаты. Претворяется в жизнь широкая про­грамма развития среднего и малого бизнеса. К началу 90-х годов в Юконе и на Северо-Западных территориях, где на площади в 4 млн кв. км проживает чуть более 100 тыс. чел., к началу 90-х годов было официально зарегис­трировано около 9 тыс. фирм, персонал 60% из которых не превышает 5-10 человек, а во многих состоит из 2-3 человек. Значительная часть этих мини-фирм, вероятно, уже не функционирует, но порядок цифр показывает ве­ликую тягу к предпринимательству.
Поселок Форт Смит в бассейне р. Макензи (3500 жителей) в рамках концепции устойчивого развития наме­чено превратить в экологический городок, где будут мак­симально использоваться возобновляемые ресурсы, а эксплуатация ресурсов невозобновляемых - сокращаться. Впрочем, срок реализации этого экспериментального про­екта - 2020 г.
Место активного отдыха
Пожалуй, самым важным показателем диверсификации и углубления процесса освоения территории является стре­мительное развитие туризма в северных районах. Давно отмечается относительная потеря интереса к традицион­ным рекреационным ареалам, где природа приобрела пар­ковый характер. Естественная природа дефицитна, туристы осваивают уже Антарктику, куда по морю и воздуху прибывает до 7-8 тыс. человек в год.
Аляску ежегодно посещают 1,2 млн туристов (1996 г.), их обслуживанием заняты 52 тыс. человек в сезон, 27 тыс. - круглый год. Туризм по доходам (до 1,4 млрд дол.) занимает третье место среди базовых отраслей хозяйства, после горнодобывающей и рыбной промышлен­ности. Надеются, что он займет вскоре более высокие ступени. Размах дела впечатляет. Разработаны 44 турис­тических маршрута, действуют многие десятки мотелей, кемпингов, туристских баз, сотни оборудованных «сторо­жек», «приютов».
Существенно, что обеспечена возможность турпоездок различным социальным слоям населения. В кемпингах, а тем более в «приютах» можно тратить 8-10 дол. в сутки, что по американским меркам очень немного. Богатые платят намного больше, останавливаясь в хороших отелях (100-200 дол. в сутки), приобретая лицензию на отстрел белого медведя или другого зверя (до 1000 дол. и бо­лее) или заказывая катание по морскому льду на везде­ходе.
Труднее организовать туризм в пустынных Юконе и Северо-Западных территориях, но их посещают уже до 100 тыс. человек в год. Обслуживанием туристов заняты 3,5-4 тыс. человек, что серьезно повышает уровень занятос­ти населения, особенно коренного.
Туризм мог бы стать мощным рычагом возрождения Российского Севера, рекреационный потенциал которого намного богаче любых других северных районов мира. В одном из экзотических туристских маршрутов Россия дав­но участвует. Речь идет о круизе на атомном ледоколе по маршруту Мурманск - Северный полюс - Мурманск (17-20 тыс. дол.). Дальнейшее развитие северного туриз­ма потребует очень больших средств и усилий в органи­зации туристической инфраструктуры и обеспечении экологической безопасности.
Фермеры Аляски
Примером диверсификации, имеющим явную социальную направленность, является развитие сельского хозяйства, точнее, местной продовольственной базы. Фермы Аляски, ведущие историю с той поры, когда она была еще рус­ской, с трудом конкурируют с южными фермерами и могут существовать лишь при щедрой финансовой и науч­но-технической поддержке властей. В конечном счете фермы вполне оправдывают эту помощь, обеспечивая до 40-50% потребностей крупных городов Аляски в молоке, яйцах, овощах. И достигают немалых успехов: надои коров, на­пример, чуть ли не превышают средние показатели по США, составляя 6,9 тыс. кг в год.
В Юконе, климатические условия которого заметно суровее, чем Азиатского Севера, за 1971-1991 гг. число зарегистрированных товарных ферм, проще говоря, огоро­дов и небольших скотных и птичьих дворов, выросло с 7 до 113! В 1991 г. они дали продукцию на 1 млн дол., что для малолюдного края совсем немало.
А мы успешно разгромили сельскохозяйственные очаги близ Норильска и Магадана, в Эвенкии и на Камчатке!
В общем, наши северные соседи делают ставку на прочное освоение и обживание территории. Мы чуть ли не насильно отселяем северян на «материк», а власти штата Аляска субсидируют (200-250 дол. в месяц) старо­жилов и пенсионеров, остающихся здесь жить. Недаром официальным девизом Аляски, начертанным на флажках и вымпелах, служат слова: «Север, Аляска - это будущее».
Не числом, а уменьем
У нас стали много говорить о «перенаселенности» Российского Севера. Утверждение весьма спорное. Да, конечно, из-за недостаточной технической вооруженности производства, несовершенной организации труда числен­ность производственного персонала у нас слишком вели­ка. На нефтепромыслах на севере Аляски произво­дительность труда в 2-3 раза выше, чем на Севере Западной Сибири.
Но надо учесть другое. Северные соседи дальше про­двинулись по пути постиндустриальною общества, там не­прерывно растет доля занятых в нематериальной сфере. Она составляет в целом не менее 60-80%. На Аляске в торговле, транспорте, аппарате управления, финансах, информатике, сфере услуг в 1996 г. было занято 86,7% работающих! Значительно больше, чем в среднем по США, что объясняется узкой структурой базового хозяйства. У нас - в среднем 30-40%, и мы стремимся снизить эту долю (вахтовый метод!). Если разделить валовую продук­цию базовых отраслей на число жителей, та же Аляска может оказаться более «перенаселенной», чем Север Западной Сибири.
Наше отставание в уровне научно-технической воору­женности хозяйства очевидно. За рубежом хорошо иллю­стрируется выявленная еще советскими североведами закономерность: удельная эффективность технических и технологических нововведений на севере выше, чем в староосвоенных областях. Резкое падение мировых цен на нефть, вызвавшее в середине 80-х годов острый кри­зис промыслов Аляски, заставило вводить технологичес­кие усовершенствования. Были внедрены наклонное и горизонтальное бурение, расширилась закачка в скважины газа или воды в целях повышения отдачи пластов, изме­нена система укладки труб. Все это существенно повыси­ло экономическую эффективность промыслов. Стоимость бурения снизилась с 2,5 тыс. дол. за 1 погонный метр в 1976 г. до 700 дол. в 1997 г. (в среднем по США с 300 до 220 дол.). Специалисты утверждают, что теперь нефте­добывающая промышленность Аляски может рентабельно работать, если мировая цена на нефть снизится до мини­мального уровня 5 дол. за баррель (140-150 кг), сейчас она составляет 8-10 дол.
Компьютер - не роскошь...
Не менее примечателен прогресс в области связи и коммуникаций. По количеству на душу населения персональ­ных компьютеров, средств мобильной связи, а также баз, серверов Интернета и других мировых информационно-ком­муникационных сетей северные страны - Канада и особен­но Финляндия, Исландия, Норвегия - сильно опережают США (данные 1997 г.). Расширяется система полярных кана­лов (сайтов), особое внимание уделяется «электронным библиотекам» и электронным средствам массовой информа­ции для северных районов (проводятся специальные конфе­ренции, выходят труды по этим вопросам).
Впечатляет высокая насыщенность транспортными сред­ствами. На Аляске насчитывается 9700 частных самоле­тов и вертолетов (1996 г.), что в расчете на душу населения в 16 раз превышает средний показатель по США! Еще один пример того, что Север научно-техничес­ки должен быть «вооружен» лучше.
Плач аборигенов
Основные этнополитические проблемы обусловлены, ско­рее, всем ходом цивилизации, а не особенностями той или иной социально-экономической формации или дей­ствиями властей. Драма и трагедия малых древних наро­дов - от Чукотки и Аляски до Судана и Австралии -произошли от того, что на их земли пришли гораздо более мощные этносы. И беды в связи с этим оказались в общем одни и те же - разрушение традиционного уклада жизни, трудности вхождения в новые ее формы, болезненные поиски своей ступени на чужой для абориге­нов общественно-политической лестнице.
Все одинаково на северах. Наряду с безусловно про­грессивными изменениями возникали и сохраняются до сих пор многие уродливые формы быта, нравственности, культуры. Ошибочные, вредные нововведения были по­всюду. В канадском парламенте недавно проходили слу­шания по поводу насильственного переселения в 30-60-х годах эскимосов, причем не только в пределах Севера, а и в южные места, где они быстро погибали. «Таммарни-ит», по-эскимосски ошибка - так называется вышедшая в 1994 г. в связи с этими событиями книга.
Так справедливо ли яростно ругать советскую политику национального строительства на Севере? Ведь американ­цы и канадцы всерьез занялись северными народами лишь в 60-70-х годах. К тому времени наши северяне уже поднялись на ступени современной культуры.
Однозначных решений жизненных проблем «первых на­ций», как в Америке часто называют аборигенов, до сих пор не найдено. Отсюда огромный разброс мнений и взглядов - от устройства резерваций до полной ассими­ляции. Есть и совсем пессимистические утверждения о неизбежном вымирании древних северян. Пока что по­всюду, как и в России, приходится идти по пути расшире­ния помощи. Различия между странами лишь в цифрах. России, конечно, трудно соперничать с другими государ­ствами. Если подсчитать все формы платежей и опеки, а их очень много, то Дания затрачивает до 10 тыс. дол. в год на каждого гренландского эскимоса (инуита). Канада на обустройство первой на Американском Севере этни­ческой территории - эскимосского округа Нунавут выде­лила в бюджете 1999 г. на каждого его жителя до 24 тыс. дол. (!) в год. К этому надо прибавить отчисления от прибылей (до 3-4%) нефтяных и других горнопромыш­ленных фирм, эксплуатирующих недра в районах прожива­ния аборигенов.
Суммы получаются немалые, и вроде бы они должны позволить жить, в плане потребления, вполне прилично. Далеко не всегда это получается, во многом, если верить местным наблюдателям, из-за неприспособленности або­ригенов к рыночной, коммерческой стихии. Вот заключе­ние специальной комиссии, изучавшей в 1998-1999 гг. проблемы туземцев Аляски: «Какие слова мы бы ни выбрали для характеристики положения туземцев Аляски, нет сомнения в том, что они находятся на грани выжива­ния.
Вообще иждивенчество, по общему признанию, не мо­жет стать конструктивным выходом с точки зрения сохра­нения и развития народов как этносов. Несмотря на отмеченные расхождения, большинство российских и ино­странных исследователей сходятся на компромиссном пути. Это - переход от патернализма к сотрудничеству, парт­нерству коренных и пришлых людей, при сохранении тра­диционного хозяйства и постепенном вовлечении в новые сферы деятельности. И конечно, укрепление общественно-культурной самостоятельности. Уверенности в успешной реализации всего этого, однако, ни у кого нет.
Остаются принципиально нерешенными и другие про­блемы, и прежде всего, права на землю, а также формы этно-территориального устройства. Американцы не хотят создавать для аборигенов автономии, ограничиваясь дого­ворными отношениями и административной самостоятель-• ностью в рамках отдельных поселений или на родовой основе. Изучение этой проблемы было главной задачей упомянутой аляскинской комиссии.
Правительство Канады еще в 1993 г. приняло решение о создании упомянутого округа Нунавут (вошло в силу в 1999 г.), но судя по выступлениям видных политиков, теперь жалеет об этом. Они считают, что американский путь предпочтительнее. Кстати, многие российские специ­алисты также не считают исторически и в юридическом отношении правомерной систему автономных округов, в населении которых аборигены составляют очень неболь­шую часть.
А можно ли решить все эти проблемы в видимые исторические сроки? Вот что сказал североканадский ин­деец, обращаясь к «белым»: «Вам понадобилось 1000 лет, чтобы дойти от Земли до Луны. А вы хотите, чтобы мы прошли этот путь за несколько десятилетий?».
Чужое золото
Особо сложна, лучше сказать, деликатна, чувствитель­на проблема, связанная с участием иностранного капита­ла в эксплуатации Севера, и вообще с участием иностранцев в его жизни. Говорят, что мы не можем отказаться от внешних инвестиций, в чем, впрочем, я не уверен. Пусть так, но никак нельзя забывать о неблаго­приятных последствиях чужеземного вторжения. К сожа­лению, исследований на этот счет нет, книги и статьи главным образом показывают преимущества и выгоды, связанные с приходом иностранных фирм. Крайне слаба реакция даже на то, что ископаемые ресурсы сдаются на основе так называемых соглашений о разделе продукции, этой колониальной, грабительской, унизительной для стра­ны договорной формы.
В последние годы на «прилавок» брошены не только сырьевые и топливные ресурсы, но и сама территория, пространство. Широко пропагандируется идея использова­ния просторов к востоку от Урала в качестве междуна­родных транспортных коридоров. Северный морской путь как транзитная магистраль. Трансполярные авиалинии из Америки в Азию и Австралию. Железная дорога Сибирь -Аляска.
Проекты эти отражают красивую идею XXI века -создать глобальную сеть трансконтинентальных путей. Дей­ствительно, хорошо звучит: «Полярный экспресс Лондон -Ламанш - Париж - Москва - Берингов пролив - Нью-Йорк».
Но Россия сегодня и в ближайшем будущем никак не сможет быть полноправным участником этих проектов, только железная дорога Сибирь - Аляска обойдется не менее чем в 50 млрд дол. Единственное остается - быть сторожем всех этих грандиозных сооружений, может быть, хорошо оплачиваемым, но полностью зависимым от хозя­ев. Вроде Республики Панама.
Впрочем, дело вкуса, кому-то покажется, что это не так уж и плохо. Но ученые должны высказать свои сомнения.
Даже льдины плывут на Запад
Особенно грустным примером может служить Север­ный морской путь. Шесть лет назад была организована так называемая Международная программа изучения пути, ведущую роль в которой стали играть норвежцы и япон­цы. Официально третьим участником явилась Россия, но фактически ее игнорировали. За 1993-1999 гг. было про­ведено 11 рабочих совещаний, но ни одного - в России.
С сугубо коммерческой точки зрения вроде бы честно: норвежцы и японцы вложили 57 млн. дол., русские -всего 6 млн., да и то рублями. Впрочем, «рабочая сила» преимущественно русская, из 350 разработчиков более 200 - виднейшие арктические специалисты из России. Было выполнено 167 (!) отдельных проектов по самым разным вопросам освоения Арктики, результаты разрабо­ток в 167 книжках опубликованы в Норвегии на англий­ском языке! Уверен, что другая крупная северная держа­ва - Канада - не позволила бы подобное в отношении своего арктического морского пути.
Намечен очень существенный рост перевозок по Сев-морпути уже в первое десятилетие XXI века, главным образом за счет экспорта нефти и газа и транзитных грузов. Это, вероятно, неплохо, но чьей станет легендар­ная арктическая магистраль России? Если ничего не изменится, наш стареющий ледокольный и транспортный флот быстро сменится другими флагами, процесс этот уже идет. Новые хозяева вместо исчезнувших дрейфую­щих станций и полярной авиации оснастят трассу спутни­ковыми и другими навигационными и обслуживающими средствами. А знаменитые базы Диксон и Тикси могут стать памятниками прошлого, сохранив для музейной спе­цифики заколоченные сейчас дома.
Почти 100 лет назад американцы впервые обрати­лись к русскому правительству с предложением построить железную дорогу Сибирь - Аляска, проект был отклонен. Приамурский генерал-губернатор (в его ведении находил­ся северо-восток России) писал по этому поводу царю: «Подобное явление не имело прецедента в русской исто­рии и встречается обыкновенно лишь в государствах слабых как в экономическом, так и в военном отноше­нии, не соответствует достоинству России, крайне неже­лательно, конечно, на нашей восточной окраине.... Если быстрое оживление края может быть достигнуто лишь широким покровительством иностранной предприимчивос­ти, то лучше от него отказаться. И охраняя природные богатства нашей страны, ждать, пока развитие экономи­ческой жизни не направит естественным путем на наш ожидающий Север национальный капитал и солидную рус­скую предприимчивость».
Времена теперь иные, иные и подходы, но совсем не мешало бы поучиться уважению к отечеству, заботе о нем, чувству национального достоинства!
Источник доброты
И в связи с этим последний, довольно деликатный вопрос. Не окажут ли иностранцы, проникающие во все сферы жизни северных, особенно фланговых, приграничных районов, неблагоприятное влияние на и без того стремительно идущий, по мнению А. И. Солженицына, «процесс духовного распада русского народа»? Север всегда считали нравственной опорой России. По мнению ряда ученых, русское население европейской части Севе­ра является самостоятельной ветвью славянского народа, и тамошних жителей надо бы называть североросами.
С духовной утратой Севера мы потеряем источник доброты, порядочности, самоотверженности, любви к Ро­дине. Это особенно хорошо понимают полярники. Герой Советского Союза, государственный деятель А. И. Чилин-гаров утверждает, что «Арктику спасут духовность и мо­раль». Легендой стали дух и мораль строителей БАМа.
Хорошо, что «этикой Севера» серьезно занимаются тюменские философы и социологи. Как сказал один из них, на Севере «идет системный процесс морального износа территории».
Положением Севера в культурологическом развитии России стали заниматься и московские ученые. Они под­держивают давно высказанный автором этих строк тезис об «особом духовном предназначении северных террито­рий России» («Мир психологии». 1996. № 4).
Дух и мораль далеки, впрочем, от должного уровня и у северных наших соседей. Рациональность, эффектив­ность сочетаются у них со многими очень неблаговидны­ми чертами, хорошо знакомыми современной России. Американские журналисты написали целые книги (одна из них называется «Тяжелые сны»), в которых живописуется царившая на Аляске в пору открытия и освоения залежей нефти в 70-80-х годах атмосфера лихорадок и бумов, напоминавшая колонизацию американского Запада и зо­лотой Клондайк XIX-XX веков. Непрестанные деловые и политические конфликты и проступки, некомпетентность дей­ствий, властей и предпринимателей, моральная разруха, криминальные операции, убийства. Гармонии нет нигде!
Что же делать? Извечный русский вопрос
Коренным образом изменить государственную политику на Севере. Принять, наконец, свой путь, руководствуясь тем, что движение на Север определяется ходом мировой цивилизации, но что важнее, - всей историей России, ее нуждами, ее благополучием.
 
Социально-экономические проблемы Севера – Северный завоз
Одной из острейших экономических и социальных проблем страны явля­ется северный завоз. Этой теме посвящаются многочисленные публикации. Однако до сих пор она научно не проработана, особенно в части обеспечения продукцией районов с ограниченными сроками навигации. Это в значительной мере объясняется изменением ситуации в условиях новой экономической сис­темы и отсутствием соответствующего методологического подхода к решению новых задач. Именно поэтому организация северного завоза, которая раньше осуществлялась через систему управленческих мер, превратилась в острую социально-экономическую проблему.
Рассматривая данную проблему на примере северных районов Хабаров­ского края, выделим следующие этапы.
На первом этапе (начало 90-х гг.) еще продолжала осуществляться доре­форменная политика государства по обеспечению северного завоза. Государ­ство полностью контролировало обеспечение жизнедеятельности северных территорий. Причем предусматривались не только и не столько доставка про­довольствия в эти районы, но и реализация определенной государственной по­литики по развитию северных территорий как в экономическом, так и в соци­альном аспекте. Роль регионов в данном процессе была незначительна и за­ключалась, в основном, в осуществлении посреднической функции между Центром и периферией.
Начало второго этапа (с 1994 г.) связано с образованием в составе феде­рального бюджета Федерального фонда государственной финансовой под­держки завоза продукции (товаров) в районы Крайнего Севера и приравнен­ным к ним местностям. С созданием Федерального фонда государство, в лице федеральных органов, взяло на себя обязанность обеспечивать северные рай­оны только жизненно необходимыми товарами. Ассортимент таких товаров из года в год менялся, в основном - в сторону уменьшения. Доставка остальных видов продовольствия и товаров возлагалась теперь на администрации субъек­тов Федерации и на предприятия, организации.
Третий этап не имеет жестких временных границ и в большей степени свя­зан с постепенным переходом части полномочий по обеспечению северных районов продовольствием с регионального уровня (уровни субъектов Федера­ции) на местный уровень.
Четвертый этап в Хабаровском крае характеризуется повышением значи­мости предприятий и организаций различных форм собственности в обеспече­нии товарами населения северных районов края.
Какова же результативность этих изменений? Для ответа на этот вопрос рассмотрим основные показатели, характеризующие деятельность органов власти по организации северного завоза в северные районы Хабаровского края. Первое, на что следует обратить внимание, - постоянное сокращение объемов завоза продуктов питания в северные районы края. Если в 1993 г. он составлял более 60 тыс. т, то в 1994 г. сократился до 23 тыс. т, а в 1998 г. - до 10 тыс. т.
Перечень завозимых товаров оставался практически неизменным, при этом все товары разделяются на основные (товары первой группы) и не основные (товары второй группы)1.
Финансирование поставок товаров первой группы осуществляется через краевой бюджет (поступления в возмещение районных затрат на доставку то­варов на Север в предыдущий период), а товары второй группы закупаются и доставляются местными торговыми организациями. В ряде случаев эти орга­низации берут на себя ответственность за поставку товаров в районы с ограни­ченными сроками навигации и доставку части товаров первой группы. Так, в 1998 г. негосударственные торговые организации обеспечили доставку 33% всего объема товаров первой группы.
Торговые предприятия, обеспечивающие завоз товаров первой группы, выполняют установленный план по объему завоза и несут ответственность пе­ред администрацией районов по заключенному между ними договору. Завоз товаров, осуществляемый этими организациями, мы будем в дальнейшем на­зывать «централизованный завоз», так как он финансируется за счет ранее вы­деляемых средств из бюджета края и районов.
Торговые предприятия, обеспечивающие завоз товаров второй группы, са­мостоятельно изыскивают средства для закупки и доставки товаров в северные районы края. Эта форма завоза получила название «самозавоз» или «само­закуп».
Если в 1995 г. самозавоз составлял ничтожную величину - менее 200 т при централизованном завозе более 13 тыс. т, то в 1997 г. эти показатели были рав­ны соответственно 4,8 тыс. и 7 тыс., в 1998 г. - 3 тыс. и 6 тыс., а в 1999 г. - при­близительно 4,5 тыс. т и 5,0 тыс. т, т.е. практически сравнялись. Очевидно, что положение с завозом продуктов на Север было бы намного лучше, если бы из­меняющиеся из года в год объемы товаров, завозимых самозакупом, поддер­живались (страховались) устойчивым центральным завозом.
Уменьшение объемов завоза продовольствия иногда объясняется измене­нием расчетной потребности населения рассматриваемых районов. Но это не совсем верно. Во-первых, темпы сокращения численности населения не совпа­дают с темпами уменьшения объемов завоза продовольствия. Последние, как минимум, на порядок выше темпов сокращения численности населения рай­онов с ограниченным сроком доставки товаров.
Во-вторых, принятая система формирования плановых объемов реализа­ции продукции формируется на основе заявок, представленных торговыми ор­ганизациями в отделы торговли администраций районов, где общие объемы суммируются и полученные данные передаются в краевую администрацию. Объемы, указанные в заявке торговых организаций, основываются не на по­требности населения, а на финансовых возможностях этих организаций.
Система составления планов не под потребности населения, а под финан­совые возможности формирует рынок на территориях районов с ограниченны­ми сроками доставки товаров таким образом, что там не спрос формирует предложение, а предложение - спрос. Это недопустимое положение, оно может не только привести к дисгармоничному развитию северных районов, но и соз­дать дополнительные трудности в экономике края в целом.
Ситуация, складывающаяся в районах с ограниченными сроками доставки продовольствия, является близкой к критической. И источники этой проблемы кроются не столько в нежелании тех или иных администраторов решать эту проблему, сколько в том, что принятая концепция саморазвития регионов на этапе трансформации действовавшей социально-экономической системы при­вела к значительным негативным результатам в развитии периферийных ре­гионов, в первую очередь Дальнего Востока. В результате каждый район в пределах своих финансовых возможностей пытается восполнить пробелы в ассортименте поставляемых продовольственных товаров.
Как показывает отечественный и зарубежный опыт, для решения подобных региональных проблем наиболее действенными методами являются программ­но-целевые и проектные. На их базе и следует формировать программу обес­печения населения северных районов Хабаровского края продовольствием (далее - Программа). В нее должны входить взаимосвязанные проекты, объединённые общей целью решения продовольственной проблемы северных рай­онов, а также выделенными для этого ресурсами и временем их выполнения.
Целями Программы являются структурное преобразование экономики се­верных районов Хабаровского края, стабилизация социальных процессов и удовлетворение потребности населения рассматриваемых районов в жизненно необходимых товарах. Достижение этих целей предусматривает решение сле­дующих взаимоувязанных задач: развитие конкурентной рыночной среды на товарных рынках северных районов Хабаровского края 2; создание государст­венной структуры снабжения районов продовольствием.
Для реализации Программы необходимы ее увязка по целям, задачам и ре­сурсам с действующими программами на уровне районов (локальные), края (региональные) и государства (глобальные); создание правового, информаци­онного, методического, организационно-кадрового, финансового обеспечения и механизма реализации Программы; формирование организационной струк­туры по управлению Программой. По нашему мнению, Программу следует рассматривать как подпрограмму краевой программы социально-экономичес­кого развития Хабаровского края.
Для ее разработки необходимо прежде всего классифицировать северные районы Хабаровского края по степени самообеспеченности товарами. Целесо­образно выделить три группы районов, в зависимости от степени государст­венного регулирования товаропроводящей сети: с полностью централизован­ным завозом; с централизованным завозом и самозавозом; только с самозаво­зом. В отношении каждой из этих трех групп целесообразно разработать спе­циализированные блоки Программы.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.