На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Орхан Памук

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 09.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?
 
 
 
 
 
 
              
                                                                                  
                                                       
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
                                            Работу выполнил: Климова Д.А.
 
 
г.Москва, 2010год
 
Орхан Памук - современный турецкий писатель, лауреат нескольких национальных и международных литературных премий, в том числе Нобелевской премии по литературе (2006). Популярен как в Турции, так и за её пределами, произведения писателя переведены на более чем сорок языков. Известен своей гражданской позицией в отношении армянского геноцида и дискриминации курдов в Турции, не совпадающей с мнением официальных турецких властей.
Памук родился 7 июня 1952 года в Стамбуле в богатой семье, его отец был инженером. Он учился в расположенном в Стамбуле американском колледже Robert College. После окончания колледжа по настоянию семьи поступил в технический университет Стамбула (родители хотели, чтобы он стал инженером-строителем), но через три года он бросил этот университет, чтобы стать профессиональным писателем. В 1977 Памук окончил институт журналистики стамбульского университета. Между 1985 и 1988 годами он жил в США, работая (visiting scholar) в Колумбийском университете (Нью-Йорк), но потом он вернулся в Турцию. С 1982 по 2001 был женат, имеет дочь. До 2007 года жил в Стамбуле, но после убийства Гранта Динка снова эмигрировал в Нью-Йорк в связи с угрозами со стороны националистов.
12 октября 2006 Орхану Памуку была присуждена Нобелевская премия по литературе с формулировкой: автору, «который в поисках меланхоличной души родного города нашёл новые символы для столкновения и переплетения культур». Основные темы творчества этого писателя – конфликт и противостояние между востоком и западом, традициями и современностью, описание жизни современного Стамбула – родного города писателя. Например, конфликт между западничеством и исламизмом в современной Турции является главной темой вышедшей в 2002 году книги «Снег». Среди других книг Орхана Памука – «Мистер Кевдет и его сыновья» (1982), «Черная книга» (2002), «Стамбульский роман» (2004), «Белая крепость» (2005). Памук считается классиком мировой литературы, в России вышло три его книги. В романах Памука "Мистер Кевдет и его сыновья" (1982), "Черная книга" (2002), "Снег" (2002), "Стамбульский роман" (2003), "Белая крепость" (2005), по утверждению литературных критиков, переплетены размышления о взаимоотношениях Запада и Востока, рассказы о поисках покинувшей возлюбленной и описание пестрой, насыщенной жизни современного Стамбула.
В 1999 он был включен британской газетой Observer в список "21 лучший писатель 21-го века"; в 2003 он был удостоен дублинской премии ИМПАк-2003 за роман "Меня зовут красный".
Помимо своих книг, Орхан Памук известен тем, что он не скрывает своей гражданской позиции в связи с армянским геноцидом и дискриминацией курдов в Турции, в связи с чем турецкое правительство подало на него в суд. В конце прошлого года суд Стамбула, где живет писатель, потребовал для Памука от 6 до 36 месяцев тюремного заключения на основании статей УК Турции "за публичное очернение" страны.
 
В июле 2006 года стамбульский суд оправдал писателя, обвинявшегося в "нанесении морального ущерба турецкой нации". Поводом для выдвижения обвинения против писателя стало его интервью швейцарской газете Tages Anzeiger, опубликованное в феврале прошлого года.
"Тридцать тысяч курдов и около миллиона армян были убиты на этих землях, и никто, кроме меня, не смеет об этом говорить", - заявил писатель. Эти его слова вызвали негативную реакцию в турецких политических кругах, прежде всего националистических. Турция традиционно отвергает обвинения в массовом уничтожении около полутора миллионов армян в 1915 году.За процессом над Памуком следил Европейский Союз, где заявляли, что проведение суда над писателем является нарушением Европейской конвенции по правам человека. В декабре прошлого года поддержку Памуку выразила группа всемирно известных писателей, в том числе лауреаты Нобелевской премии Хосе Сарамаго, Габриель Гарсия Маркес и Гюнтер Гросс.
Присудив Нобелевскую премию 2006 года по литературе турецкому писателю Орхану Памуку, Шведская академия подчеркнула его литературное мастерство. Однако аналитики и критики усматривают в этом решении явные политические мотивы. Для Нобелевского лауреата Памук написал относительно мало, однако в литературе он первым соединил западную и исламскую культуры, а также стал видным поборником свободы слова в Турции. После объявления о присуждении премии 12 октября Памук сказал в интервью CNN International, что считает Нобелевскую премию «признанием турецкого языка, турецкой культуры и Турции». Памук – первый из турок, получивший Нобелевскую премию, и, выбрав его, Шведская академия громко заявила о своей поддержке как интеграции Турции в Европу, так и турецкого гражданского общества. В заявлении Академии отмечается, что Памук, «постигая печальную душу своего родного города [Стамбула], нашел новые символы столкновения и переплетения культур».В Турции новость о присуждении Памуку премии вызвала как чувство гордости, так и попытки переоценить ценности. Памук – центральная фигура в продолжающихся дискуссиях о свободе слова. На нескольких авторов заведены уголовные дела по статье 301 уголовного кодекса Турции, предусматривающей три года тюрьмы за «публичное оскорбление турецкой нации». В конце 2005 г. начался судебный процесс: Памука обвинили в высказываниях, которые он позволил себе ранее в том же году, а именно что один миллион армян были убиты османскими турками начиная с 1915 г. в хаосе Первой мировой войны. В начале 2006 г. дело было прекращено после того, как министерство юстиции решило не настаивать на обвинениях. Сегодня Армения призывает к признанию массовых убийств геноцидом, в то время как турецкое правительство отрицает, что бойня была геноцидом.
«Это большое достижение, здесь не должно быть и тени сомнения», говорится в статье Ильнура Чевика, опубликованной в англоязычной ежедневной газете New Anatolian. «Памук заслужил премию и стал источником национальной гордости и ликования». Имея в виду преследование Памука, Чевик добавил, что писатель «показал: наш народ может смело ставить вопросы и свободно их обсуждать».Именно это беспокоит турецких традиционалистов, многие из которых с опаской взирают на непрекращающиеся, но безрезультатные попытки Турции войти в Европейский Союз. По мнению националистов, членство в ЕС приведет к нежелательным следствиям, а именно к полной утере исламского характера Турецкой Республики.
Получив Нобелевскую премию, Памук стал символом новой Турции, которая воплощает в себе как западные, так и исламские культурные и политические ценности. Его статус лауреата весьма затрудняет критику его взглядов. Так что премия может обострить дискуссии по ряду важных вопросов, включая свободу слова, роль ислама в турецком обществе и трагические события 1915 г. Тревога традиционалистов заметна в комментариях, появившихся в двух самых популярных турецких газетах. В своей статье от 13 октября главный редактор массовой ежедневной газеты «Сабах» Фатих Алтайлы заявил: «Радоваться нам или огорчаться?» Его коллега из «Хюрриет» Эртугрул Озкок написал: «Я очень рад, что Турция, служившая для мира источником новостей о курдах, армянах и киприотах, стала родиной Нобелевского лауреата. Но в то же время я бы хотел, чтобы [Памук] не выдавал свои взгляды на страну за исторические факты».
Доган Хызлан, литературный критик «Хюрриет», пишет, что, как обнаруживает изучение списка нобелевских лауреатов, многие из них были «оппонентами истеблишмента в своих странах. Однако я все же склонен рассматривать премию с литературной точки зрения и поэтому рад, что ее получил турецкий писатель Орхан Памук».
Периан Магден, еще одна писательница и журналистка, ставшая жертвой статьи 301, сказала, что «премия, полученная Памуком, усилит интерес к другим турецким писателям, турецкому языку и Турции. Памук имеет полное право выражать свое мнение о проблемах и истории Турции».
Турецкое руководство, во главе которого стоит умеренно исламская Партия справедливости и развития, радостно отреагировало на присуждение премии. Министр иностранных дел Турции Абдулла Гюль поздравил писателя, который находится сейчас в Нью-Йорке и читает лекции в качестве приглашенного профессора Колумбийского университета.Объявление о Нобелевской премии было сделано в тот день, когда парламент Франции принял закон, предусматривающий уголовное наказание за отрицание армянского геноцида 1915 г. Закон, который еще должен быть одобрен в сенате и подписан президентом, вызвал возмущение в Турции. Сделанный Францией шаг полностью расходится со взглядами Памука. Турецкий писатель стремится примирить западные и исламские ценности, а Франция упорно возводит стену между двумя культурами.Независимо от того, обретет ли законопроект силу закона, итоги парламентского голосования нанесли сильный удар по заявке Турции на вхождение в Евросоюз, став свидетельством нежелания Парижа принимать мусульманскую нацию в члены союза. Гюль, турецкий министр иностранных дел, сказал журналистам 13 октября, что голосование в парламенте покроет «несмываемым позором Францию». Между тем Мехмет Барлас, автор основных редакционных статей «Сабах», возложил вину на «безответственных французских политиков, которые соревнуются друг с другом в попытке заполучить голоса 400 000 избирателей армянского происхождения».
Некоторые зарубежные комментаторы увидели иронию в том, чтобы эти два события произошли в один день. В статье, появившейся в британской ежедневной газете «Гардиан», выбор Памука в качестве нобелевского лауреата назван «вдохновенным». Далее в статье говорится что Памук преследовался по статье 301, «применение которой поддерживается националистами правого крыла [в Турции], считающими, что Европа подрывает национальную самобытность страны, и заявляющими, что от идентичности придется отказаться, если Турция вступит в ЕС».
«Европа лицемерно требует от Турции модернизации своих законов, в то время как Франция движется в обратном, антилиберальном направлении», говорится далее в статье. «Мировое достижение Памука – источник гордости, а не оскорбления для иногда чересчур чувствительной нации. Турции следует подумать о значении этого факта и не закрывать глаза на свою историю».В статье утверждается также, что «кое-кто во Франции явно использует этот вопрос для того, чтобы помешать Турции вступить в ЕС».
Знаменитая писательница Маргарет Этвуд, также опубликовавшая 13 октября статью в «Гардиан», заявила: «Трудно представить себе более подходящего лауреата в наше катастрофически тяжелое время. «Подобно тому как Турция стоит на перекрестке мусульманского и Ближнего Востока, с одной стороны, и европейского и североамериканского Запада – с другой, произведения Памука опираются на зыбкую почву становящего все более опасным культурного и религиозного пересечения, превращающегося в арену борьбы не только идеологий, но и личностей».
Литературный редактор The Times Эрика Вагнер написала 13 октября, что «ни одна премия не может быть аполитичной; Нобелевская премия этого года по литературе еще раз напоминает об этом... Награждение премией Памука даст возможность помочь этому сильному голосу звучать вопреки постоянным призывам... к войне между Востоком и Западом».
С Памуком российский читатель впервые познакомился в 1999 году, когда в "Иностранной литературе" была опубликована журнальная версия его знаменитого романа "Черная книга" в переводе Веры Феоновой. Черная книга РОМАН-ЦИВИЛИЗАЦИЯ, ИЛИ ВОЗВРАЩЕННОЕ ИСКУССТВО ШЕХЕРЕЗАДЫ
“Почему люди хотят жить не своей, а чьей-нибудь чужой жизнью?” — спрашивает герой памуковской “Черной книги” (по-турецки ее заглавие звучит еще лучше — “Кара китап”), на самом деле задавая этот вопрос — так уж устроена любая книга! — нам, ее читателям. А каждый из шести изданных на нынешний день романов Орхана Памука прочитали сегодня сотни и сотни тысяч людей не только у него на родине, но и в большинстве стран Запада. Сорокасемилетний на нынешний день Памук — вероятно, главное открытие в мировой литературе девяностых годов (вместе с ним событием, кажется, стала и вся новейшая турецкая проза, включая совсем не “женские” романы писательниц Латифе Текин или Эмине Оздамар, в зеркала которых сейчас с интересом вглядывается Европа).
 
Орхан Памук — представитель старой и состоятельной семьи выходцев из греко-турецкого городка Маниса (древняя Магнезия) неподалеку от Измира (Смирны). Учился в американском Роберт-колледже, лучшей стамбульской спецшколе, три года стажировался в США, сейчас живет в Стамбуле. Дебютировал в 1979 году, двадцатисемилетним. В начале девяностых итальянский писатель Марио Бьонди окрестил Памука турецким Умберто Эко. “Великий турецкий роман” — представлял “Черную книгу” испаноязычным и французским читателям в 1996 году Хуан Гойтисоло. “Если говорить словами Борхеса и Памука...” — заканчивалась рецензия на американское издание “Кара китап” (1995) в газете “Нейшн”. Дар воображения, пластическую силу и убедительность Памука сравнивали с энергией фантазии у Германа Гессе и Итало Кальвино, Джеймса Грэма Балларда, Уильяма Гасса, Джанет Уинтерсон. Мне же он напомнил тех — не раз и не два поминавшихся Борхесом — полуночных сказителей, confabulatores nocturni, которые слово за слово сплетают в веках беcконечную книгу “Тысячи и одной ночи” и которых звал к себе с восточных базаров скрасить бессонницу легендарный Зу-л-Карнайн, Александр Великий. С ковроткаческой выдумкой повествователей из городского торгового люда Памук соединяет многослойную аллегорическую метафорику ученой поэзии суфиев. Не зря герой нескольких “рассказов в рассказе”, составляющих головокружительные галереи и лабиринты “Кара китап”, — автор знаменитой и беспредельной “Книги о сокрытом смысле”, легендарный персоязычный поэт-мистик XIII века Джалалиддин Руми, получивший титул “Мевляна” (наш господин).
 
Роман Памука — четвертый у него по счету — был написан в 1985—1989 годах, опубликован в 1990-м. Через год известный турецкий кинорежиссер О. Кавур снял по книге фильм (позже вышли памуковские романы “Новая жизнь”, 1994, и “Меня называют Красный”, 1998, ставшие в Турции уникальными по популярности бестселлерами). Поскольку “Черная книга” — если брать лишь один из уровней повествования — детектив (“первый турецкий детективный роман”, как отмечено в самом его конце), то я не стану излагать сюжет, прослеживать повороты запутанной интриги и предварять криминальную развязку. Скажу лишь, что перед читателями — классический, родовой образец романного жанра, “роман поиска” (novel of the quest). Причем поиск этот ведется опять-таки в нескольких направлениях и нескольких смысловых планах: Памук — писатель-симфонист, мастер большой формы; одному из рецензентов его роман напомнил гигантский кристалл Дантовой “Комедии”.
Герой романа Галип (Шейх Галип — эта подразумеваемая перекличка важна! — крупнейший турецкий поэт-суфий XVIII века, член братства последователей Руми) несколько дней ищет по огромному Стамбулу внезапно пропавшего двоюродного брата, известного журналиста, мистификатора, исследователя чужих секретов и любителя головоломных псевдонимов Джеляля Салика и, свою, тоже исчезнувшую, жену, поклонницу зарубежных детективов Рюйю (по материнской линии она, кстати, принадлежит к роду пророка Мухаммеда, а ее имя означает “мечта, греза”). Вместе с тем идущий по следам брата Галип отыскивает по его старым заметкам и памятным для них обоих с детства уголкам города самого себя, сливаясь с образом брата, больше того — как бы занимая его место и становясь писателем. “Единственный способ для человека стать собой, — заключает он в финале книги, — это стать другим, заплутаться в историях других”.
 
Джеляль же в своих корреспонденциях — ими перемежаются сюжетные главы романа — пытался среди прочего разгадать тайну Мевляны: понять загадочную фигуру его духовного возлюбленного-двойника и наставника-мюрида, “зеркала его лица и души” Шемса Тебризи, разобраться в подробностях и смысле таинственного убийства Тебризи — из тоски по ушедшему другу и родилась у Руми его великая “Месневи”. Кроме того, журналист, видимо, оказался опасным свидетелем политических игр в верхах. С образами закулисного комплота и тайного общества в роман входит дальняя и ближняя история Турции в ее отношениях с мифологизированным Западом: тема скрытого спасителя-махди и лжемессии с его лжепророками, мотив готовящегося пришествия антихриста (перекличка с “Легендой о Великом инквизиторе”), череда исторических развилок и нового выбора пути в сменяющихся попытках жесткой модернизации сверху и консервативного противостояния им снизу вплоть до кемалистской революции первой четверти ХХ века, левого подполья 1940—1950-х и военного путча в начале 1980-х годов. Романный quest приобретает еще более обобщенный, глубокий смысл. Наконец, через биографии героев в “Черную книгу” вплетаются мотивы религиозной ереси и двойничества. Дело в том, что братства-ордена хуруфитов и бекташи основаны на суфийской философии, которая подпитывает сюжетные перипетии романа.
 
Виртуозно оркестрованное повествование, то отвлекаясь в сторону и как бы спохватываясь лишь через несколько глав, то делая ложные ходы и тут же посмеиваясь само над собой, бликуя из второй части в первую и наоборот, эпизод за эпизодом набирает широту и силу. Рассказ о нескольких днях из жизни трех человек, наращивая слои как автобиографического, так и исторического материала, которые к тому же перекликаются друг с другом, становится своего рода хартией ближневосточного жизненного уклада — старой цивилизации, где сочетаются язычество и христианство, правоверный ислам и конкурирующие с ним движения и секты, седая древность и новомодная однодневка; так в находках на дне Босфора из заметки Джеляля соседствуют олимпийские византийские монеты и крышки от газировки “Олимпос”. В сторону замечу: видимо, большую романную форму — по крайней мере, в ХХ веке — не поднять и не удержать, не синтезировав кропотливую реальность частного времени и места с универсальным горизонтом символов и идей, не соединив древность начал и высоту ориентиров. Кстати, не частый, но и не такой уж редкий в завершающемся столетии всеохватный роман-цивилизация, роман-хартия (прообраз их всех, джойсовский “Улисс”, непредставим ни без гомеровской архаики, ни без католической литургии и латинской патристики, ни без дублинского нового Вавилона, но далеко не каждая даже из припозднившихся литератур может подобным жанровым монстром похвалиться) — по-моему, одна из перспективных разновидностей крупной прозаической формы именно в последние десятилетия: для примера назову хотя бы “Хазарский словарь” Милорада Павича и “Лэмприровский словарь” Лоренса Норфолка, “Энциклопедию мертвых” Данило Киша, “Палинура из Мехико” Фернандо дель Пасо и “Дух предков, или Праздничную кутерьму на Иванову ночь” Хулиана Риоса. Причем подобная итоговая “хартия” не только вбирает в себя прошлое, по привычной нам формуле Белинского об энциклопедическом своде исторической и обыденной жизни нации (памуковский роман — неисчерпаемая коллекция бытовых вещей, умений и имен, примет своего времени, в том числе утерянных, забытых, потонувших или запавших в щель безделушек и мелочей), но и загадывает грядущее. В стереоскопической игре “тайной симметрии” — Гойтисоло говорит о “призматическом видении” Памука — роман постоянно отсылает не только к прошедшему, но и к будущему времени, а в одной из глав первой части, в очередном вставном рассказе одного из полуконспиративных персонажей разворачивается картина утопического государства завтрашнего дня.
 
Метафоры тайного сокровища и неотступного — то скрытого, то явного, а то и ложного — двойника, перекличка облика и отображения, города и карты, игра снов и зеркал, а в конце концов жизни и искусства в смене их сходств и различий (“Все убийства, как и все книги, повторяют друг друга”, — говорит Джеляль) — сквозные мотивы “Черной книги”. Так, одно из навязчивых видений Джеляля — “третий глаз” (“...глаз — это человек, которым я хотел бы быть”). Эта образная нить — Гойтисоло вспоминает в связи с Памуком иллюзионистскую архитектуру борхесовских новелл и сервантесовского романа — дает и чисто сюжетные узлы (скажем, представленный легковерным журналистам из Би-би-си макабрный театр исторических манекенов в заключительных главах первой части или подпольный публичный дом, где каждая из обитательниц изображает турецкую кинозвезду, соответственно, выступавшую некогда в нашумевшем кинохите в роли девицы легкого поведения). Но развиваются эти метафоры и в более общем плане — как своего рода философия романного письма. Здесь Памук повествовательными средствами разыгрывает, доводя до гротеска, некоторые идеи хуруфизма, своего рода исламской каббалистики с ее идеей соответствий между чертами внешнего образа (обликом места, лицом человека), буквами арабского алфавита и божественным строем мира в его пространственном и временном целом. В главе “Тайна букв и забытая тайна” символическая значимость любого предмета, имени, жеста, поступка вырастает перед героем до циклопического наваждения, угрожая ему утратой разума.
Вероятно, самая блистательная находка Памука здесь — замечательно воссозданный им в хронологической многослойности и социальной полифонии образ Стамбула. Гойтисоло верно замечает: подлинный главный герой памуковского романа — город. И какой! Город-символ, разорванный, как всякий символ, надвое между Европой и Азией. Палимпсест трех тысячелетий. Столица четырех империй от Римской до Османской, включая средневековую Латинскую, основанную крестоносцами. Странствия героев по пространству стамбульских кварталов, по векам истории, этапам собственной жизни, часам изменчивого дня — особое и увекательнейшее измерение “Черной книги”. Уверен, ее будущие издания еще снабдят особым атласом и путеводителем, но уже и для сегодняшних читателей памуковский Стамбул вошел в особую литературно-историческую географию наряду с гамсуновской Кристианией и Парижем Пруста, Бретона или Кортасара, борхесовским Буэнос-Айресом, беньяминовским или набоковским Берлином и милошевским Вильно. Не случайно одна из финальных, символически нагруженных сцен романа — конкурс на лучшее изображение достопримечательностей и красот Стамбула, иронически рассчитанный опять-таки на глаз иностранца. Картины размещены в зале городского увеселительного заведения. Первую премию получает участник, придумавший повесить на противоположной стене гигантское зеркало. И очень скоро зрители замечают, что образы в зеркале живут своей жизнью — сложной, непредсказуемой и грозной...
За "Черной книгой" последовал перевод романа "Меня зовут Красный" (2001), управляемого добротной детективной интригой и насыщенного размышлениями о западном и восточном искусстве. Спустя еще три года там же, в "Иностранной литературе", был опубликован роман "Белая крепость". Все три вещи за семь лет знакомства нашего читателя с автором были изданы в полных книжных версиях.
В 2005 году об Орхане Памуке чаще говорили в связи с его интервью швейцарской газете Tages-Anzeiger, нежели из-за его книг. Писатель заметил, что в Турции никто не решается говорить о геноциде армян и курдов. На родине Памука эта реплика вызвала возмущение. Ультранационалисты грозили ему смертью, националисты подали на него в суд. Европейское сообщество стало грудью на защиту писателя, и процесс над Памуком завершился, толком не начавшись. Сам он отнесся к происходившему философски. Его взгляды ни на события 1915 года, ни на свою страну не претерпели изменений.
 
Запад есть Запад
 
В книгах Памука читатель без труда разглядит увлечение писателя не только Джойсом и Прустом, но и Толстым, Достоевским, Чеховым и Тургеневым, поэтому его визит в Россию уже кажется закономерным, хотя, конечно, и радостным событием.
На встрече с читателями в книжном магазине "Букбери" Орхан Памук отвечал на вопросы, которые, судя по его многочисленным интервью в западной прессе, ему задают часто. Он говорил прямо, кратко и не без улыбки. Памук рассказывал о том, что, безусловно, он ощущает себя турком и любит свою страну. Он хотел бы видеть ее в европейском сообществе. Он уверен, что в Турции существует проблема свободы высказываний, которая требует разрешения. Оговорив, что не является религиозным человеком, происходящим, к тому же, из светской семьи, он коснулся проблемы исламского терроризма: "Ислам - это великая цивилизация... Небольшие исламские группировки используются Западом в его собственных целях". Его страна никогда не превратится в Иран, уверен писатель. Когда речь зашла о постмодернизме, Памук отметил, что этот термин в большей степени является журналистским клише, нежели действительно направлением в литературе: "Обо мне говорят, что я - постмодернист. Таков мой постмодернистский ответ".
Рассуждая о писательстве как роде занятий, Памук говорил, что ему не близка "старомодная" идея, будто автор должен повидать в жизни как можно больше. Он полагает, что писать значит самовыражаться, и для этого не обязательно покидать свой дом и город. "Есть люди, живущие тяжелой жизнью, полной лишений. От этого они не становятся писателями". Он знает, что авторы, такие как Набоков, Конрад, Найпол, переменили язык и культуру и смогли создавать свои произведения в другой среде. Но Памук - не из их числа.
Памук любит русскую литературу, в частности Толстого и Достоевского, но он не стал бы выбирать между ними: "Это все равно, что спросить у ребенка, кого он больше любит - папу или маму". Когда ему задали вопрос о том, с какой книги стоит начинать читать его произведения, писатель ответил: "Если вы ищете что-то увлекательное, объемистое и чуть приторное, то берите "Меня зовут Красный". Чтобы узнать обо мне, стоит прочитать "Стамбул". Нечто интеллектуальное - это "Черная книга". Короткое - "Белая крепость". Политическое - "Снег".
Восток есть Восток
В "Стамбуле" есть рассказчик, Орхан Памук, и два главных героя - сам город и "хюзюн", особый род печали стамбульцев по "былым величию, богатству и культуре". Но, в отличие от европейского одиночества, это - добровольный выбор каждого жителя, а также своеобразное чувство общности, которое разделяют горожане. У Памука "быть несчастным - значит ненавидеть себя и свой город". Прожив всю жизнь в Стамбуле, он ощущает это остро, ведь родной город "сам становится автобиографией".
Это странное чувство печали еще молодой автор ("Стамбул" завершается, когда Памуку только 22 года) подхватывает с готовностью. Он выбирает хюзюн как судьбу: "Расплатой за возможность видеть город была печаль ... Город предлагал более глубокое знание о жизни ... и дарил утешение". В какой-то момент может показаться, что хюзюн - сродни японскому понятию "mono-no aware", "печальному очарованию вещей". Но это не так: хюзюн, в общем-то, не эстетическое переживание. Это эмоция особого рода, она вобрала в себя больше, чем моментальную боль от преходящей красоты. Хотя Памук пишет в этой связи, что "красиво то, что сохранить не удалось, то, что разрушается и исчезает", хюзюн больше связан со спокойным и достойным принятием судьбы. Она шире, чем индивидуальный рок, она вмещает в себя историю страны, города, семьи. Хюзюн, это удивительное понятие, иллюстрирует двойственное положение Турции, вечно стиснутой Западом и Востоком. Но, в отличие от многих своих соотечественников, да и жителей других бывших и настоящих империй, писатель Памук вовсе не тяготится утратой величия, он сознательно выбирает эту данность и находит в ней источник поэзии и радости.
28 августа 2009 года Орхак Памук выступил с лекцией в Москве. Утром этого дня в книжных магазинах столицы уже можно было купить русский перевод его нового романа "Музей невинности" – первого с тех пор, как Памуку присудили Нобелевскую премию. а свою лекцию на журналистском факультете МГУ писатель опоздал примерно на полчаса. "Это несчастная судьба писателей, приезжающих в Россию, - сетовала принимающая сторона. - Все хотят с ними встретиться, пообщаться, времени катастрофически не хватает". Своим читателям, собравшимся в поточной аудитории журфака, Орхан-бей уделил час с небольшим. Войдя, он первым делом сфотографировал публику маленькой цифровой "мыльницей".

«Музей невинности", судя по первым 80 страницам, самый сентиментальный роман Орхана Памука, вообще-то и так довольно сентиментального. Это история любви богатого наследника Кемаля и его бедной родственницы Фюсун. Действие происходит, разумеется, в Стамбуле, как почти всегда у Памука. Читатель в который уже раз отправится вместе с его героями в меланхоличную прогулку по переулкам фешенебельного Нишанташи и богемного Джихангира - районов Стамбула, в которых прошла вся жизнь Орхана Памука. Опять будут полуразрушенные особняки, шумные семейные гнезда, медлительные разговоры почтенных стамбульских бабушек и дедушек, лихорадочное томление молодежи, метания между привычкой и традицией, с одной стороны, и радостным попранием патриархальной старины - с другой. И, конечно же, мир вещей: пыльные завалы всевозможных ваз и кувшинов в старых квартирах, лавки старьевщиков, причудливые сережки, чайные стаканчики-"тюльпаны" и прочие безделушки, столь милые сердцу сентиментального стамбульца Памука.
Роман, как уверяет писатель, вырос из каталога самого настоящего музея, который он собирал многие годы, бродя по лавкам Чукурджумы - квартала антикварных лавок в Стамбуле - и скупая там старинные солонки, кофемолки, часы, бижутерию и даже зубные щетки. Памук поставил эксперимент: разложил перед собой все эти приобретения и стал описывать, какие воспоминания у него вызывает та или иная вещь. Потом вдруг появилась любовная история, которая связала разрозненные мысли и образы воедино - и получился роман. Памук поведал, что в 1974 году познакомился с престарелым Али Васыфом-эфенди, отпрыском султанского рода, изгнанного из Турции в 1924 году. Принц жил в Александрии и, мучаясь безденежьем, работал в тамошнем музее. Он поведал Памуку и другим, кто собрался тогда за столом, что мечтает снова жить в Турции, но совершенно не представляет, чем он мог бы там прокормиться. В разговоре родилась идея: принцу следовало бы устроиться экскурсоводом в музей, устроенный в бывшем султанском дворце, где прошло его детство.
Тогда-то Памук и задумался, каково это - быть экскурсоводом в музее собственной памяти, собственной жизни. И именно тогда родился у него замысел сентиментального музея, в котором собраны самые обыкновенные, но вышедшие из употребления вещи, навевающие светлую ностальгическую печаль. А из музея, как уже было сказано, родился и роман. На его написание, по признанию Памука, ушло около десяти лет.
Реальный Музей невинности, больше всего похожий на этнографический, открывается в Стамбуле в 2010 году, на протяжении которого город на Босфоре официально будет считаться культурной столицей Европы. В нем будут представлены не только вещи, заботливо собранные Памуком и описанные в его романах, не только произведения знаменитого турецкого фотографа Ары Гюлера, но и собственные картины Памука. Известно, что прежде чем стать писателем, он собирался стать художником. Несколько лет назад потребность рисовать вернулась к нему. Памук признался, что его мама, которая тридцать пять лет назад упрашивала его не становиться писателем, теперь упрашивает его не открывать этот музей. Но он ее, конечно, опять не слушает. Проект музея пользуется полной поддержкой турецких властей. Орхан Памук остается главным культурным экспортом Турции, и власти всегда готовы поддержать его патриотические начинания, несмотря на множество политических разногласий, которые имеются между ними и писателем. Нежный, какой-то даже чувственный патриотизм Памука плохо сочетается с суровым, погононосным и граничащим с шовинизмом патриотизмом правящих в Турции консерваторов. Роман "Музей невинности" содержит очередную порцию размышлений писателя о тяжком расколе в турецком национальном самосознании: расколе между собственными традициями, осиянными славными веками Османской империи, и отчаянной тягой к модернизации и европеизации. Памук уже описывал в "Снеге" девушек Карса - городка в горах Восточной Анатолии, у самой армянской границы, повидавшего жестокие битвы и погромы, городка, пребывающего в упадке, городка, из которого нет исхода. Подавленные девушки кончали с собой из-за запрета на ношение хиджабов, потому что хиджабы были последней их опорой, последним, что было ясно в неясном, мрачном, гнетущем мире. В "Музее невинности" тема гибели красоты, подавления женского начала возвращается.
В своей лекции Памук подчеркнул, что он не берется судить, правильно или неправильно то, что турецкое общество по-прежнему не желает окончательно избавиться от этого "гнета невинности". Несмотря на свою активную литературную и гражданскую позицию, в главных вопросах он предпочитает оставаться наблюдателем, бытописателем, но не судьей. Свою писательскую работу он уподобил путешествию на паруснике. Бывает попутный ветер, бывают бури, бывает и штиль. Когда наступает штиль, он мечтает, чтобы его посетило поэтическое вдохновение, подобное тому, что пришло к Ка, герою "Снега". Только в богом забытом Карсе вернулась к нему способность писать стихи. Стихи сочинялись без труда, возникали в его голове уже готовыми, ему оставалось только записывать их. Такие же высшие поэтические прозрения описывал Пушкин. У Памука они неразрывно связаны с вещами и еще с воспоминаниями, которые превращают эти вещи в метафоры его жизни и жизни его города и его народа.
На вопрос, почему его книги так любят в России, Памук ответил: "Это все равно что спрашивать у красивой девушки, почему она так нравится мужчинам. Умная девушка ответит: 'Я не знаю, но не жалуюсь'". Может быть, одна из причин заключается в том, что в его ясных и печальных размышлениях о своей родине, утратившей имперское величие и вот уже без малого столетие мечущейся между Западом и Востоком, русский читатель неожиданно находит многое, что созвучно его собственной меланхоличной душе.
 
 
 
 
 
 
 
 
Использованные источники:
 
1)     http://lenta.ru/articles/2009/08/29/pamuk/
2)     http://magazines.russ.ru/authors/p/pamuk/
3)     http://ru.wikipedia.org/wiki/Орхан_Памук
4)     http://orhanpamuk.ru/
5)     http://www.peoples.ru/art/literature/prose/roman/orhan_pamuk/
 
 
 
 
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

- 15 -

 




и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.