Здесь можно найти учебные материалы, которые помогут вам в написании курсовых работ, дипломов, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


монография Возрождение как особенность европейского развития

Информация:

Тип работы: монография. Добавлен: 09.11.2012. Сдан: 2011. Страниц: 8. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


   
 

«Возрождение»
как особенность развития европейской культуры 

                    Люблю обычные слова,
                    Как неизведанные страны:
                    Они понятны лишь сперва,
                    Потом значенья их туманны;
                    Их  протирают, как стекло,
                    И в этом наше ремесло.
                              (Д. Самойлов) 

                    Cogito, ergo historicus sum! 

                    Возрождение: не так уж часто  мы можем присутствовать при появлении  на свет одной из таких исторических концепций, без которых  люди обходились веками и которые затем  вдруг доказывают свою необходимость, начинают жить и делаются столь привычными, что, даже критикуя их, люди более не могут без них обойтись, отказаться от них, писать историю так, как будто этих концепций не существует.
                                      (Люсьен Февр) 

   На  общем фоне истории отчетливо  видны так называемые «переходные эпохи», которые Т. Н. Грановский называл «печальными», полными «трагической красоты» (1). Большинство исследователей отмечают значение этих эпох в наличии и борьбе нисходящей и восходящей тенденций. Эта позиция в понимании «решающих исторических этапов» сформировалась еще на заре христианской цивилизации и была закреплена гуманистической культурой Италии XIV – XVIвв. Именно итальянские гуманисты с культурологической точки зрения увидели и обосновали качественное отличие двух культурных потоков. В рамках нововременной исторической и культурологической мысли, особенно марксистской, этот подход был обоснован и со стороны экономики, политики, социальной сферы.
   “Минуты роковые” самое яркое отражение  нашли в концепции “итальянского” и “европейского” Возрождения, сформировавшейся в европейской и отечественной литературе 19-20вв. Вплоть до послевоенного времени термин “Возрождение” применялся почти исключительно лишь к эпохе XIV – XVIвв. В истории Европы. Поистине чеканной стала формула “Возрождения”: “обращение к античному культурному наследию, как бы “возрождение его” (БСЭ). Таким образом, Возрождение выглядит как форма культурного процесса, обращение к культуре “позавчерашней”, через голову культуры “вчерашней”, с целью формирования культуры “сегодняшней” и особенно “завтрашней”.
   По  форме это действительно так, но уже у итальянских гуманистов было более сложное понимание  этого выражения. Термин непосредственно  связан с понятием “renovatio”, происходящим от латинского «re-novo, avi, atum, are» (возобновлять, восстанавливать, воскрешать). Отсюда итал. Rinascita, Rinascimento и фр. Renaissance. Renovatio в применении к человеку в отдельности или обществу в целом означало возвращение в состояние «до грехопадения», в Эдем. В этом значении понятие использовалось и в политике (Renovatio imperii Карла Великого, Оттона Великого). В 13-14вв. перед итальянским обществом стояла задача выхода из глубокого и всестороннего кризиса и обновления, и это обновление понималось широко. Если церковь ратовала лишь за очищение религии без обновления культуры, то гуманисты выступали именно за обновление культуры. По мнению гуманистов, именно культуры должна была вернуться в свое первобытное состояние: «грехопадение» же состоялось вследствие прихода варваров, которые уничтожили великую античную культуру (на Руси такими «варварами» стали считаться монголы). Более того, под «возрождением» они понимали не только обновление культуры, наук, искусств и т. п., но и изменение самой сути человеческой природы.
   Термин  начинает фигурировать у немецкого художника Альбрехта Дюрера (die itzige Wiedererwachung), деятеля немецкой Реформации, ближайшего сподвижника Мартина Лютера и крупнейшего гуманиста Филиппа Меланхтона (renascentia studia) и великого Никколо Маккиавелли (Roma rinata). Они используют это выражение, правда, редко и в довольно узком смысле: Ф.Меланхтон в своей виттенбергской речи 1518г. подразумевает изучение греческого языка и античной литературы, а Н. Маккиавелли заговорил об этом в связи с переворотом Кола ди Риенцо. Но Джорджо Вазари в своих «Жизнеописаниях наиболее известных художников, скульпторов и архитекторов» обосновывает этот термин, вводит его в оборот, как бы подводя итоги культурному развитию Италии в предшествующие века и констатируя, что “возрождение, преображение” состоялось.  В научный оборот понятие «Возрождение» ввел французский историк Ж. Мишле в своих лекциях  1842г. в Коллеж де Франс (2). Для него это было восстание человека против «колеса Фортуны».
   В 19 веке параллельно «открытию» Возрождения  в Италии (Буркхардт, Фойгт, Корелин) замечены были и другие европейские «ренессансы», парадоксально имевшие место в рамках средневековой культуры. Французские и немецкие исследователи первыми охотно стали использовать термин «Возрождение», учитывая то, что налицо был определенный подъем культуры после ее упадка. Эта точка зрения прочно вошла и в отечественную историографию (3).
   В 19в. Европа сделала решительную попытку  окончательно завоевать Азию, ответом  на что стала целая серия так  называемых «революций» (восстание  сипаев, «опиумные войны», движения тайпинов, бабидов, «реставрация Мэйдзи» в Японии и т. д.). Особенно болезненно переживала колониальную атаку китайская цивилизация. Как жертва агрессии не только экономической, но и культурной, она пытается, естественно, мыслить двояко. С одной стороны, еще больший акцент делался на идеях «избранности» (идеи «Срединного государства» и «Поднебесной империи»). С другой стороны, понимая незаурядность евро-американской цивилизации, ее безусловное лидирование в мировом культурном процессе, китайские государственные и культурные деятели стали искать европейские феномены и в своей истории. Так, Возрождение видели в реформах Юань Шикая, событиях боксерского восстания, движении 4 мая 1919г., гоминьдановских преобразованиях, маоистском курсе и т. д. Термин «Возрождение» стал интернационализироваться. Впервые употребил термин «Ренессанс» для обозначения полосы культурного подъема в странах мусульманского Востока известные ориенталисты Э. Браун и А. Мец. Именно это сыграло роль главной предпосылки для возникновения в будущем теории «мирового Ренессанса».
   Двадцатый век был богат на различные  исследования  «торговцев парадоксами» (Б. Кроче). Между тем, их, как бы парадоксально  они ни выглядели (решающая роль в  Ренессансе августинизма, рецепция ветхозаветных концепций как Возрождение, вечный и неуловимый «дух обновления» и др.), все же можно считать теми факторами, которые постепенно способствовали универсализации и интернационализации идеи Ренессанса.
   В западной науке Возрождение в  итоге чаще всего понималось как любой культурный расцвет, примером чему, скажем, книга австрийского исследователя Адама Меца «Мусульманский Ренессанс» (1922), а гуманизм понимали как достаточно узкое движение гуманитариев, увлекавшихся античностью и риторикой (4). Правда, еще в XIX веке традиционная концепция (Ренессанс как «открытие мира и человека»), сформированная на базе исследований Ж. Мишле (La decouverte du monde, la decouverte de l’homme), Г. Фойгта, Я. Буркхардта, Дж. Саймонса, Л. Гейгера, Ф. Монье, А. Н. Веселовского, М. С. Корелина, А. К. Дживелегова и др., критиковалась Эм. Жебаром, Г. Тоде и К. Нейманном. К. Нейманн упоминает каролингский и оттоновский ренессансы, но считает их поверхностными и предпочтение отдает «Ренессансу XIIв.» (5).
   В отечественной литературе развитие культуры понималось как более сложный процесс. Это не случайно, ибо именно советская историография обязана была «согласовать пути развития отдельных народов с формационной теорией Маркса» (6).  В 1907г. русский историк И. М. Гревс в предисловии к русскому переводу книги Г. Эйкена «История и система средневекового миросозерцания» (СПб., 1907) заявил, что «единого средневекового миросозерцания никогда не существовало» и в нем «параллельно развивались различные типы мышления, приводившие к неодинаковым общим построениям» (с. XXV - XXVI). Известный китаист академик Вас. Мих. Алексеев (1881 – 1951) в своих работах (7) использовал термин “возрождение” (“потом возрождение с Лу Цзи”). Он же увидел мощное философское начало в творчестве Сыкун Ту (837-908). Здесь проявилось принципиальное универсалистское понимание истории культуры: “Для истории китайской литературы, как и для всякой другой, сравнительные этюды являются существенно важными, поскольку они ведут непосредственно к созданию частей истории литературы мировой. У синологов этюды этого рода редки и вряд ли сделаны lege artis». Сравнительный метод давал неплохие результаты. Сравнивая французские и китайские поэтики XVI – XVIIвв., В. М. Алексеев делает однозначный вывод о том, что “среди поэтик Европы есть место и поэтикам Китая”.  Утверждая, что различные литературы и культуры не только можно, но и нужно сравнивать, В. М. Алексеев стал фактически первым известным исследователем, попытавшимся преодолеть европоцентризм в изучении культуры и приступить к созданию истории всемирной литературы на качественно новом уровне. Он действительно стал своеобразной предтечей Н. И. Конрада (8).
   Уйти  от “одностороннего экспозе”  в  изучении конкретных культур и провести компаративистские исследования пытались и многие другие исследователи (В. М. Жирмунский, Е. П. Челышев, И. С. Брагинский, Д. С. Лихачев, Т.П. Нуцубидзе, В. К. Чалоян, В. С. Налбандян, А. А. Гарджиев, Х. Г. Короглы, М. Ю. Гулизаде и др.) (9). Ренессанс стал, как писал Л. М. Баткин, “рассеиваться во времени”, ибо, как справедливо указывал О. Л. Вайнштейн, идея мирового Ренессанса несовместима “с пониманием Ренессанса как хронологически и географически определенного переворота, обусловленного определенными социально-экономическими процессами”(10).   Марксистскую же характеристику итальянского Возрождения как модель для возможного сравнения культур дал в 1934г. М. А. Гуковский (11).
   Тем не менее существенно стимулировал сравнительное изучение “ренессансных” процессов в различных регионах Запада и Востока именно акад. Н. И. Конрад, выдвинувший в 1950-е гг. идею создания всемирной, универсальной и цельной истории литературы. В своих работах того времени (“Три поэта”, “Восемь стансов об осени” Ду Фу”, “Об эпохе Возрождения”, “Средние века в исторической науке” и др.), он поставил вопрос об универсальном характере культурных процессов, о “движении” в литературе, “о содержании этого движения, …о толчках, создающих само движение, направляющих его и стимулирующих – откуда, когда и как они, эти толчки, шли”.
   По  мнению Н. И. Конрада, ренессансные процессы (“ренессансные явления”) шли не только на Западе, но и на Востоке, прежде всего в Китае, уровень развития которого не уступал западному. Термин танского философа Хань Юя “фугу” ему казался даже более предпочтительным, чем западные варианты (Возрождение, Ренессанс). Китайские гуманисты возрождали именно классическую, конфуцианскую “древнюю литературу” (гувэнь), а модель Ренессанса, с точки зрения Н. И. Конрада, нельзя представить без наличия классической древней культуры и средневековья. Даже на Западе, считал он, нет такой чистоты модели. В духе своего времени Н. И. Конрад считал, что если везде есть формации, то и везде есть культура перехода от одной формации к другой, в данном случае, от феодализма к капитализму, т. е. раннебуржуазная культура Возрождения.
   Работы  Н. И. Конрада вызвали небывалый  интерес не только в научном мире. Как отмечал С. М. Стам, впервые  после эпохи Рисорджименто, когда  итальянский народ смог наконец-то создать свое собственное государство (1870г.), проблема Возрождения вновь привлекла внимание самых широких кругов общественности (12). Мода на “немодность” Возрождения тала стремительно исчезать (13). В 50-х гг. XXв.  прошла дискуссия о буржуазном характере Возрождения, в конце 80- нач. 90-х говорили уже и о национальных особенностях отдельных «Ренессансов». Любое исследование, посвященное проблеме Возрождения, обречено было быть дискуссионным (14). Кроме всего прочего, Н. И. Конрад поставил целый ряд важнейших общетеоретических проблем – о формах и уровнях Возрождения в отдельных странах, об общем и особенном в феномене Возрождения, о месте каждого из Возрождений в мировом историческом и культурном процессе (15).
   Повлияло  и то, что никакая другая историческая эпоха в истории Европы не оставила такого глубокого следа в ее культуре, как Возрождение. Не случайно, в XIX - XX столетии горячо спорили о том, с чего именно начинается «правильная» нововременная культура – с Возрождения или Реформации. Ранке, Готхейнс, Бурдах и ряд протестантских ученых, подчеркивая неразрывную связь Реформации и Возрождения, заявляли, что новая история Европы начинается Реформацией. Трельч, Э. Гарен стояли на прямо противоположных позициях. Наиболее ярко противоположную точку зрения выразил Б. Кроче, ставивший Возрождение выше Реформации по культуре языка, мышления, искусства.   
   Концепция Восточного или Китайского Ренессанса подверглась на редкость сокрушительной критике, прежде всего потому, что  сложно было найти “элементы капитализма” в Китае 7-8вв. Она фактически наносила ощутимый удар по европоцентризму, показывая западный Ренессанс поздним, слабым, вторичным. Значительно повлияло на неприятие этой концепции марксистское понимание Возрождения как глубочайшего революционного сдвига в сознании человечества (16).  Как особо подчеркивал Ф. Энгельс, ни Ренессанс, ни Реформация не исчерпывают всего содержания той исторической эпохи, которая их породила, хотя он и назвал ее “эпохой Возрождения” (17).  Главным в этой эпохе является переход от феодализма к капитализму. Это было своеобразное расщирение позиции Ж. Мишле и Я. Буркхардта, рассматривавших Возрождение как синоним исторической эпохи в целом. В послемарксовом марксизме возобладало представление о конкретной обусловленности и территориально-временной ограниченности такого явления европейской истории, которое получило наименование Ренессанса (18). Работы исследователей и дискуссии 60-70-х гг. XX в. лишь подтвердили это (19). Именно поэтому энгельсовское понимание Возрождения мало что объясняло в отношении Каролингского Возрождения, Оттоновского Возрождения, “Возрождения 5-7вв.”, “городского ренессанса 12в.” в Европе, да и история византийских ренессансов (“юстиниановский”, “палеологовский”), “провансальского предвозрождения 11-13вв.”, южнославянского, восточнославянского, закавказских, иранского, индийского и др. далеко не во всем сооответствовала итальянской модели. Об “ущербности” же немецкого, французского и английского ренессансов вообще уже устали говорить. Об аномальности “европейского Возрождения на пороге нового времени” было прямо заявлено в 70-х гг.(20) В конце концов даже сформировалось пессимистическое представление о том, что “принципиально новые идеи… навряд ли появятся” (21). Отсюда и непонимание вообще того, что такое Возрождение (формула Ипполита Тэна “Мы не способны полностью оценить гений Возрождения”). Вспоминали слова Новалиса о том, что “теории – это сети: ловит только тот, кто их забрасывает”. Л. М. Баткин даже назвал проблему Возрождения “одной из самых драматических проблем исторического сознания XXв.».
   И все же сбрасывать со счетов конрадовскую концепцию нельзя. Не случайно ее активно  поддержали многие исследователи не только в нашей стране,но и за рубежом. В одном из писем к  Н. И. Конраду по поводу сборника “Запад и Восток”, А. Тойнби заметил, что  некоторые из “моделей” (“закономерности, единообразие и повторяемость”), являющиеся “результатом единообразия человеческой природы – особенно ее иррационального, эмоционального, подсознательного слоя”, в частности, именно возрождение, “повторялись в прошлом много раз” (22). В период распада надломленной цивилизации, по А. Тойнби, действует механизм Раскола-и-Палингенеза (23). Основой для подобных рассуждений у А. Тойнби была концепция «философской одновременности» (philosophically contemporaneous) и «философской равнозначности» (philosophically equivalent) различных цивилизаций, унаследованная им от О. Шпенглера. Другие исследователи впоследствии отметили, что значение этих эпох не только в наличии и борьбе двух тенденций – нисходящей и восходящей. Они обладают и такими особенностями, как интенсивность духовных поисков, высочайшая продуктивность, культурная синтетичность, стремление к максимальной деидеологизации. Как справедливо было отмечено в переписке Н. И. Конрада и А. Тойнби, они являются самыми плодотворными из всех времен. Это так называемые "решающие исторические этапы", когда человечество в целом или отдельные его отряды вступают в критическую полосу своего существования. О том, что Запад и Восток идут от Ренессанса к Ренессансу, писал Г. Белль. Возрождение в «свернутом виде», указывал П. М. Бицилли, представлено в личности Франциска Ассизского (24). В последнее время все чаще стали вспоминать слова Л. Февра о том, что «каждая эпоха имеет свой Рим, свое Возрождение, свое Просвещение», и неизбежно возникающего при этом релятивизма не страшатся (25). Д. С. Лихачев прямо подчеркивает то позитивное в концепции Н. И. Конрада, что связано с «законами развития культуры», «при которых Возрождение наступает как обращение к Античности, перекидывая мост к древности через промежуточный культурный тип – Средневековье» (26). В свое время было справедливо сказано, что, «спору о ренессансах… должен предшествовать… спор о модели…если мы хотим охватить ряд явлений типологическим понятием, то это понятие как минимум надо иметь» (27). Сравнительно-исторический подход позволяет сделать следующий логический шаг и попытаться создать эту модель.
   Сравнение общего и особенного в истории  различных европейских и азиатских  ренессансов позволяет говорить о том, что «Возрождение» –  это, практически, особенность развития культуры в целом. Когда общество попадает в ситуацию выбора, трансформации, «стресса», неопределенности, интервенций любого рода и т. п., оно обращается в поисках ответа на возникающие вопросы, прежде всего к прошлому. Культура начинает изучаться как история культуры. Каждая цивилизация имеет свою систему понятий, свой язык и складывается он в начале ее истории. Если учесть, что ни одна цивилизация не развивается в изоляции и периодически испытывает на себе интервенции извне, не только и не столько военные, сколько культурно-идеологические и экономические, то, противостоя им, она должна выставлять «навстречу» некий «щит» в виде непротиворечивой и популярной системы философско-религиозных и социально-политических идей. Вдохновение и основу она ищет в своем «героическом» («золотом») веке, - времени славы и складывания базовых архетипов, времени некоей социальной гармонии. А в эпоху «Возрождения» вертикальное, иерархичное устройство общества либо находится в кризисе, либо вообще начинает уступать место горизонтали (итальянское Возрождение). Соответственно усиливается социальная напряженность. Даже Данте готов «схватиться за нож». Асоциальность проявляется даже в отрицании своего быта. Ф. Петрарка и Н. Никколли хотят жить в ином веке.  «Сон» помогает забыть свой век Микельанджело или Гамлету.
   Идея  неизбежных «ренессансов», строго говоря, имманентно присуща самой европейской  цивилизации. Уже в античности появилась  и широко распространилась концепция  цикличности истории. Аристотель в «Метафизике» соглашается с общепринятой точкой зрения, что «каждое искусство и каждое учение изобретались неоднократно и в меру возможности и снова погибали» (28). В «Политике» он более категоричен: «чуть ли не все уже давным давно придумано» (29). Христианский акцент на новом понимании триединства общечеловеческих абсолютов (добро, истина, красота) развил одно из основных положений Ветхого Завета: «возвращение в Эдем» как преодоление личностной греховности путем «возрождения» глубинной связи с Богом. Это приведет и к «возрождению» подлинной (Божественной) реальности: «многие же будут первые последними, и последние первыми» (Мф19,30). Для этого надо непрестанно трудиться. Бог опочил после шести дней, а человек – вечный делатель. «Новый» человек по ап. Павлу, должен быть самотворцом (Еф. 2,15; 4,24). Я. Беме считал, что «никакая вещь не может открыться сама себе без… противодействия. Ибо если она ничего не имеет, что противодействует ей, она навсегда выходит за свои пределы и не возвращается снова в себя. А если она снова не входит в себя как в то, из чего она первоначально изошла, то она ничего не знает о своем Urstand (изначальном состоянии) (30). Гегель настаивал на диалектическом отрицании в развитии человечества и даже предложил соответствующий термин «снятие» (Aufhebung). «Снятие» есть уничтожение старого, но сохранение и обязательное использование всего «жизнеспособного» на новой стадии развития. Цикличность, по Гегелю, - «идущее вспять обоснование начала и идущее вперед дальнейшее его определение» (31). 23 октября 1828г. Эккерман записал слова И. В. Гете: «Я вижу, идет время, когда все это надоест Богу, и ему снова придется все сломать, чтобы омолодить творение». Марксистская трактовка закона отрицания также подразумевает три важнейших фактора: преемственность, поступательность и цикличность. Однажды даже было высказано предположение, не принятое всерьез многими исследователями: «а не является ли Ф. Энгельс зачинателем разработки современной идеи о Возрождении как всемирно-историческом явлении в истории мировой культуры», ведь, по мнению автора, Ф. Энгельс не считал, что можно «плоды в культуре измерить идеологическим шаблоном надстроечного порядка» (32). Так, например, социалистическую революцию классики марксизма считали своеобразным «Возрождением Возрождения» и дальнейшим «разворачиванием»  основ культуры, заложенных античностью и Ренессансом (33). Как писал О. Шпенглер, «культура суть организмы. История культуры – их биография»(34). В этом плане «Возрождение» может быть уподоблено детскому возгласу «Мама!» в ситуации опасности или неопределенности. Если воспользоваться терминологией Ю. М. Лотмана, это – своеобразный «момент взрыва». К. Ясперс, предложивший концепцию «осевого времени», указывал, что с 800 по 200 гг. до н. э. была заложена «духовная основа человечества» и ею общество вдохновлялось в «ренессансные» моменты своей истории (35). «Идея» – есть движущая сила развития общества, а «ориентация на прошлое объединяет культуры всех типов» (36).
   Разумеется, надо отметить, что эта тенденция  оказалась основательно поколебленной в период романтизма сформировавшейся в трудах целого ряда поэтов, романистов, драматургов, философов, лингвистов, историков (В. Скотт, Рюс, Луден, Лео, Раумер, Л. Ранке, А. Тьерри, О. Тьерри, Ф. Гизо) в противовес просветительским построениям концепции единого «средневекового духа». Над ней впоследствии работали такие крупнейшие исследователи, как Г. Эйкен, Э. Трельч, Э. Кайзер, Л. П. Карсавин, П. М. Бицилли, Е. Н. Трубецкой, Н. А. Бердяев.
   Сам по себе процесс обращения к «истокам»  цивилизации достаточно сложен и противоречив. Причины обращения многообразные и у каждой цивилизации истоки свои. Соответственно идет пересмотр собственной истории и прошлое становится «непредсказуемым». Для этого периода характерен отказ от прежних форм культуры. Происходит, по терминологии М. Вебера, «расколдование» (Entzauberung), иначе говоря, рациональное переосмысление сложившейся иррациональной культуры, но в итоге «всегда приспособление к себе» (Ж. Деррида). И. Христос фактически обвиняет прежнюю культуру в бездуховности, когда требует «искать духа» («Блаженные нищие духом», т. е. ищущие духа). Для Тертуллиана (IIIв.) «душа, не приобщенная к культуре, есть христианка». Он – носитель «абсурдной» (лат. ad absurdum - «исходящее от глухого») культуры, которая не «слышит» «разумное». Для Ж.-Ж. Руссо девиз «Назад к природе!» означал, что прежняя культура извращает человека. Коммунисты требовали разрушить прежний «мир насилия». В конце 50-х – нач. 60-х гг. XX в. заявило о себе искусство постмодернизма (постиндустриальной эпохи), в разработке философско-эстетических программ которого приняли участие многие известные художники, музыканты, кинематографисты, философы и психологи (Р. Раушенберг, Дж. Кейдж, С. Соловьев, К. Муратова, Ж.Делез, Ф. Гваттари, Ж. Деррида, С. Гроф). Современный немецкий антрополог А. Гелен считает, что уже в недалеком будущем наступит эра «постистории»(37).
   Европейская цивилизация традиционно трехъязычна, она впитала три крупных культурных потока, связанных с еврейским, греческим  и латинским языками. Из еврейской культуры взято понятие «Бог» («баха» – благо, одарение, наделение) как квинтэссенция всего сверхъестественного, из греческого – «Космос» как символ физического мира, латинский язык дал представление о «культуре» как форме синтеза сакрального и секулярного. Не случайно самый важный Текст («Библия») существует в средние века только на трех языках (доктрина трехъязычия). В «ренессансные» эпохи проявляется особый интерес именно к этим языкам. Налицо стремление вернуться к «первобытному» христианскому учению и «трансляция» «Рима» и «Афин». Если «Рим» связан больше с политической сферой, то «Афины» олицетворяют необходимую обществу «ученость». Характерным примером является теория «перемещения центра учености» (de translatione studii), о которой свидетельствует «Санкт-галленская хроника»: греческие знания, переданные Риму, через Алкуина вручаются Парижу (38).
   Для «ренессанса» к тому же характерно необычайно широкое взаимодействие культур. Культура трудно понимает другие культуры, находясь в апогее своего развития, но когда она находится в «кризисе», «раздевается», ее интерес к окружающему миру резко возрастает. В той или иной степени проявляется конфликт между «идеологией», т. е. культурой метарегиона и локально-национальными культурами (раннесредневековые ереси как своеобразное знамя сепаратизма /монофизиты, донатисты и др./, альбигойцы, гуситы). В конечном итоге акцент будет сделан на собственном опыте и своей истории. То, что мы называем европейским гуманизмом, есть в основе своей античный гуманизм, сформировавшийся в античных городах-государствах (polis, civitas) (39). Цивилизация «в себе» станет цивилизацией «для себя». Это – то, что Н. И. Конрад называл «автохтонным ренессансом». Однако необходимые «ответы» цивилизация пытается искать и в истории сопредельных или близких в чем-то стран (по терминологии Н. И. Конрада – «отраженный ренессанс»). Вышедшая из «кризиса» культура отвергнет, однако, впоследствии своих иноземных учителей, назвав их «полуанглами», «полугреками», «полунемцами», отвергая их взгляд свысока на «собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов». При этом, как пишет Н. И. Конрад, происходит «как бы «равнение» отстающих (культур – П. Г.) на передовых, а не механическое перенесение общественных форм передового государства в отстающее» (40).
   Следствием  этих процессов будет деидеологизация, начнется секуляризация культуры, ведь «древность» будет сопротивляться сложившимся и желаемым стереотипам  культуры. Разумеется, степень развития и «скрытости» секуляризации  будет разной в разные исторические эпохи, но она проявляется неизбежно, ибо время начала любой цивилизации – особое. Именно тогда идет «поиски» идеологические, религиозные, филологические, государственное строительство, оформление системы образования и т. п., а все это совершенно немыслимо без определенного акцента на светских моментах. Проявится это, прежде всего в увеличении количества проявлений свободомыслия. «Стыки» культур характеризуются необычайно широким распространением еретических настроений. Средневековые европейские «ренессансы» пестрят критикой обмирщения церкви и стремлением восстановить «истинную» религиозность. Акцент делается на новом и самостоятельном толковании архетипического Текста, ибо «нет ничего вне текста» (Ж. Деррида). Так, Г. Грундманн указывал, что «без знания Библии нет ереси… подлинный еретик тот, кто предлагает новую интерпретацию Библии» (41). В эти периоды появляются «переписанные Библии» (re-written Bible), т.е. перетолкованные, переосмыслленные. Это очень часто понимается как своеобразное «возрождение» Текста, возвращение его в «первобытное состояние» и использование для решения современных вопросов. Ссылки делаются на древнееврейскую практику, когда пленницам брили головы, давали новое платье и брали их в жены (Втор 21,12). История европейской культуры есть история перетолкования («комментирования») изначального Текста: Тора – Танах (Ветхий Завет) – Новый Завет – патристика – схоластика – неотомизм/протестантская литература. На этой основе появляются соответствующие «доктрины» (учение, от лат. Docere – учить). Сам комплекс авторитетных текстов имеет назидательное значение (Тора – «указание», «наставление»; Библия – «книги» для обрядового и назидательного чтения). «Классическое» Возрождение будет пытаться создавать свои Тексты. Так, своеобразной «Библией» итальянского гуманизма, несомненно, является «Божественная комедия» Данте, откуда гуманисты использовали идеи, развивали и защищали их, пропагандировали («несли истину»).
   В отличие от «спокойных» периодов, равнодушных фактически к религиозным  тонкостям, налицо интерес к кардинальным проблемам религии, требование разъяснений и аргументов. Делались попытки доказать разумность христианской религии, а это приводило к зарождению и формированию рационалистического подхода к догме, что и было одной из важнейших гносеологических предпосылок для развития инакомыслия, развитию ересей. «Классический» средневековый человек, как это ни парадоксально, достаточно равнодушен к сложным и несколько абстрактным для него теологическим проблемам. Он готов «бороться со злом в своей душе» и придерживаться десяти заповедей, следовать необходимым процессуально - обрядовым нормам, думает о «последних» вопросах, но остальное оставляет священникам и монахам. По мере появления и усиления «вызовов» (варварский, мусульманский, городской) он, однако, начинает вопрошать. На возникающие вопросы культура ищет непротиворечивые ответы. Так, одной из важнейших тем схоластики явится проблема бытия Бога, доказательности его существования. В рамках Высокого Возрождения (флорентийский неоплатонизм) вопрос о доказательствах бытия Божия перерастет в вопрос «Что такое Бог?». Происходит «переход от трансцендентной мысли к мысли имманентной» (42).
   Таким образом, оппозиционные идейные  течения в переходные эпохи принимают  особый характер. Так, в докаролингской  Европе, по мнению Дж. Рассела, были распространены «теологические» ереси (ариане, несториане, монофизиты, пелагиане и др.), а по мере становления средневековой культуры складываются ереси, делающие упор на моральных целях, приближении к народу и т. д. (43). Полного отказа от религии и церкви в принципе быть не может. Они – олицетворение цивилизации, «сумма» культуры. Даже «Высокое» Возрождение не отвергает религию, ибо она – «не институты – это мировоззрение» (44). Не случайно Новалис свой известный труд так и озаглавил «Христианский мир, или Европа» (1799).
   Период  Каролингского и Оттоновского Возрождений  характеризуется складыванием предпосылок  для усиления церкви. Более того, это - золотой век церкви. Создается  “Диктат пап” (приписывается монаху Гильдебрандту, будущему папе Григорию VII), где значатся тезисы о превосходстве папской власти над всеми остальными властями. Это - время Клюнийского движения, значительного укрепившего папство. Это - время складывания предпосылок для так наз. «Крестовых походов», организованных церковью и решивших проблему “хаоса” в Европе в 11 веке. Вершина папства - понтификат папы Иннокентия III.
   Разумеется, с Возрождением неизбежно будут  связаны и такие «некультурные» явления, как, скажем, «охота за ведьмами»  (45).
   На  практике усиление свободомыслия часто  находит выражение и в противостоянии т. наз «аристократической» и  «народной» культур.
   Отличительным признаком будет и синтетический  характер философии, который выражается в формировании синтетических вариантов  философии, религии, языков, ересей. Акцент в культуре делается на языке, филологии. Идет активное изучение этимологии слов и соответственн
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.