На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Современная буржуазная криминология

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 10.11.2012. Сдан: 2011. Страниц: 5. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 
 
Современная буржуазная криминология. 

Современная буржуазная криминология является одним из орудий буржуазной идеологии, обосновывающим отказ империалистических государств от элементарных принципов законности. Затушевывая истинные причины преступности в капиталистическом обществе, она переносит решение проблемы преступности из сферы социологии в сферу биологии, подменяя органическую болезнь капиталистического строя органическими особенностями личности преступника.
Борьба с реакционными, идеалистическими, антинаучными буржуазными теориями, как вновь подчеркнул XXII съезд КПСС, является одной из важных задач советской науки, и обязанность советских криминалистов заключается, в частности, в том, чтобы неуклонно разоблачать современные буржуазные теории криминологии.
В данной статье представляется возможным осветить два основных вопроса: как буржуазные ученые рассматривают содержание криминологии, ее предмет и метод и каково соотношение буржуазной криминологии с наукой уголовного права.
Возникновение и развитие криминологии западные ученые связывают с антропологической школой уголовного права, в особенности с именем Ломброзо. Поэтому уместно вкратце напомнить построение двух основных работ Ломброзо, с тем чтобы в дальнейшем наглядно показать, как современные буржуазные криминологи в своем большинстве воспроизводят основные положения его биосоциальной теории причин преступности.
В своем основном произведении «Преступный человек» Ломброзо делает экскурс в область  «преступности низших организмов»  и дикарей. Затем он исследует череп, мозг, скелет, внутренние органы, тело, лицо преступников. Рассматривая биологию и психологию «прирожденного преступника», Ломброзо в определенной последовательности характеризует страсти, аффекты, моральные чувства, интеллект, жаргон, жесты, татуировку преступников. Далее он обращается к «нравственному помешательству» — рассматривает биологию и психологию «нравственно помешанного». Особое внимание уделяется преступникам-эпилептикам, преступникам по страсти, политическим преступникам. Ломброзо коротко характеризует «случайных преступников». В сравнительно небольшом разделе книги исследуется «этиология преступности» — влияние на преступность факторов физических, наследственных, этнических, социальных и индивидуальных. К социальным факторам Ломброзо относит соотношение варварства и цивилизации, богатства и бедности, влияние религии, скученности населения, подражания, иммиграции. К индивидуальным факторам он отнес гражданское состояние, пол, профессию, образование. Заключительные разделы книги посвящены предупреждению преступности. Издание этого труда было завершено в 1876 г.1.
В дальнейшем Ломброзо несколько смягчает свою теорию «прирожденного преступника», подчеркивая, что преступление — это продукт не только прирожденных свойств человека, но и сочетания биологических и социальных причин. В написанной позже книге «Преступление, причины и лечебные меры»2 этиологии преступности уделено значительно больше внимания. Ломброзо исследует здесь самые разнообразные факторы преступности: факторы метеорологические и климатические, орографические, расовые, социальные. В числе социальных факторов Ломброзо рассматривает влияние цивилизации, прессы, иммиграции, питания, алкоголизма, образования, бедности, богатства, религии, воспитания. С большой подробностью исследуются «индивидуальные факторы» и т. д. Хотя общая концепция Ломброзо осталась неизменной, он все же «смягчил» ее, более широко рассматривая влияние на преступность сочетания биологических и социальных факторов. Но основной тезис Ломброзо о биологической природе преступления был полностью сохранен.
Возникшая в  восьмидесятых годах XIX в. социологическая  школа уголовного права «переставила»  биологические и социальные факторы  преступности: на первое место по их значимости, были поставлены факторы социальные, а на второе — биологические или индивидуальные. Однако существо решения вопроса от этой перестановки не изменилось: если антропологическая школа рассматривала преступление в качестве явления биологически-социального, то социологическая школа признавала его явлением социально-биологическим. Точно так же мало различались по существу «конструктивные» предложения обеих школ в области организации борьбы с преступностью: обе эти школы обосновывали необходимость установления понятия опасного состояния личности и внедрения в систему мер репрессии — мер безопасности. Обе школы явились идеологическим обоснованием освобождения буржуазного государства от «пут» законности.
Если в XIX в. еще  можно было говорить о некоторых  различиях в решении проблемы преступности, предлагаемом «антропологами» и «социологами», то в настоящее время вряд ли найдется среди буржуазных криминологов теоретик, который, стоя на биологических позициях, отрицал бы большее или меньшее значение социальные причин преступности. Но точно также вряд ли найдется буржуазный криминолог, стоящий на социологических позициях, который не признавал бы биологических причин преступности3. Западногерманский профессор уголовного права Р. Маурах по этому поводу писал: «Односторонность и исключительность криминологических научных методов, которые спорили о том, что оказывает первостепенное воздействие на преступника и его развитие, врожденная ли склонность или окружение, практически уже преодолена... Исследование причин преступности основывается на всесторонне проводимом синтезе методов, которые изучают врожденную склонность и среду. Определенное противоречие между уголовной антропологией, которая основывается на врожденной склонности преступника, и уголовной социологией, которая на первый план выдвигает среду, является для криминологии западного мира лишь историческим воспоминанием: в своем воздействии преступный мир может формировать склонности преступника и, наоборот, предрасположение преступника ведет к созданию его окружения. Оба фактора определяют и дополняют друг друга»4.
Маурах, как видно  из приведенной цитаты, стремится  выдать за последнее достижение криминологии «западного мира» то в высшей степени эклектическое решение проблемы причин преступности, которое было характерно для буржуазной науки еще лет пятьдесят назад: преступление, утверждали почти все буржуазные криминологи, есть продукт совокупного воздействия факторов биологических, космических и социологических. И утверждение Маураха о том, что корни преступности следует искать в сочетании «предрасположения к преступлению» и «окружающей среды», ничего нового не вносит в старые буржуазные концепции причин преступности.
На состоявшемся в 1960 г. втором конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с преступниками английский криминолог Л. Радзинович сообщил о современном состоянии криминологии в капиталистических государствах. До первой мировой войны криминологические исследования были сосредоточены по преимуществу в Европе. После 20-х годов криминология стала бурно развиваться в США. В Европе ныне наблюдается некоторое отставание в развитии криминологических исследований, в особенности в Италии, Франции, ФРГ, Бельгии. За последние десять лет криминология заметно развилась в скандинавских странах. В Англии наблюдается возрастающий интерес к криминологическим исследованиям; в частности, Кембриджский институт криминологии развертывает изучение проблем криминологии «в психиатрическом и психологическом аспектах преступного поведения».
Достаточно даже беглого обзора современной буржуазной криминологической литературы, чтобы убедиться в том, что она основывается по преимуществу на чисто биологической или биосоциальной теории причин преступности. В основу объяснения причин преступности кладутся биологические факторы в той или иной комбинации с социальными факторами, рассматриваемыми по преимуществу в качестве «социальных раздражителей». Старая ломброзианская теория прирожденного преступника выступает лишь во внешне подновленном виде теории «предрасположения к преступлению». Никаких принципиальных отличий от чисто ломброзианской теории в ней, однако, усмотреть нельзя: она также видят корни преступности в биологической основе личности. «Старая» теория говорила о личности прирожденного преступника, а «новая» — о личности, предрасположенной к преступлению.
В советской  литературе последних лет было уделено  внимание критике и разоблачению современных биологических и биосоциальных теорий преступности, получивших широкое распространение в США5. Советские криминалисты с полной очевидностью доказали неправильность распространенного в буржуазной литературе утверждения о том, что американским криминологам якобы присущ отличный от европейцев подход к решению проблемы причин преступности, что они по преимуществу стоят не на биологических, а на социологических позициях. В самом деле, в США как и в Западной Европе, широко развиты именно биологические или биосоциальные теории причин преступности. И даже те американские криминологи, которые развивают социологическое учение о причинах преступности, в большей или меньшей мере признают влияние биологических факторов преступности.
Среди трудов европейских  криминологов заслуживает внимания пятитомная «Криминология» итальянца Ничефоро6. Этот труд выдержан в традиционно ломброзианском духе. Основное взимание автор уделяет «преступному человеку», которому посвящены второй и третий тома. Лишь в пятом томе автор обращается к рассмотрению «среды: и преступности», но и здесь социальные причины рассматриваются на фоне индивидуальных, главным образом биологических факторов.
Характеризуя  «преступного человека», Ничефоро с  исключительной подробностью сравнивает «преступника» и «непреступника», исследует антропометрические данные о преступниках, выявляет эндокринные  особенности преступников, рассуждает о «криминальной эндокринологии», разбирает различные конституциональные «особенности» преступников, дает их соматическую характеристику, разглагольствует о влиянии расы на преступность, классифицирует группы крови и отпечатки пальцев у преступников. Затем Ничефоро обращается к особенностям психики «преступного человека». Он с большой подробностью рассматривает новейшие методы исследования личности преступника: психодиагностику, психометрию и т. д. Наконец, автор исследует тип «женщины-преступницы». Дойдя в пятом томе до исследования факторов преступности, Ничефоро уделяет большое внимание географическим и физическим факторам, а затем переходит к факторам социальным, рассматривая их в качестве той среды, в которой проявляются биологические свойства личности. В этом плане Ничефоро анализирует влияние на преступность цивилизации, войн, общественного строя, особенностей городской и сельской жизни, образования и воспитания, бедности и богатства, семьи и т. д.
Так, в середине XX в. Ничефоро создает курс криминологии, целиком воспроизводящий основные положения Ломброзо!
Представляют  интерес взгляды шведского криминолога-психиатра  Олафа Кинберга, книга которого недавно  была переведена на французский язык с предисловием М. Анселя. В книге  «Основные проблемы криминологии»7 Кинберг несколько «модернизирует» идеи Ломброзо, «переводя» их на язык современной психиатрии. Нельзя оказать, что Кинберг не уделил внимания социальным причинам преступности: он довольно подробно говорит о влиянии на преступность среды, различных типов общества, экономического положения, бедности, уровня культуры, прессы, общественного мнения, семьи, улицы и т. д. Но все эти факторы рассматриваются в плане «социальных раздражителей», воздействующих на предрасположенную к антисоциальному поведению личность. И главное внимание Кинберг обратил на изучение «индивидуальных криминогенных факторов». Он рассматривает «нормальные и патологические варианты личности», особое внимание обращает на исследование встречающихся у преступников повреждений тела, мозга, на исследование эндокринной системы у преступников, на изучение наследственности, полового развития, умственной недостаточности, душевных заболеваний, психопатических состояний. Кинберг считает, что он отбросил архаизмы и наивные утверждения психиатра Ломброзо, обладавшего знаниями на уровне второй половины XIX в., и на их место выдвинул новейшие положения биопсихологии XX в. Но криминологическая теория Кинберга так же далека от подлинной науки, как далека она была от нее и во времена Ломброзо!
Кикберг, как  и многие другие криминологи-психиатры, явился горячим сторонником создания и развития «клинической криминологии». Идя по стопам Ломброзо, он лишает проблему преступности ее социальной сущности, превращая преступника в больного, в «криминолоида», развивая теорию предрасположения к преступлению. Оперируя отдельными «клиническими примерами», произвольно рассматривая только два-три вида преступлений (убийство, изнасилование, кражу), опуская большую часть видов преступлений, Кинберг и другие представители «клинической криминологии» представляют проблему преступности в совершенно извращенном виде.
Было бы уместно  поставить перед «криминологами-клиницистами»  вопрос о применении их теории предрасположения к преступлению и их предложений о лечении преступников к лицам, совершающим преступления «в белых воротничках» (по выражению американского криминолога Сатерленда), ко всем тем должностным лицам буржуазного государственного аппарата, которые совершают хищения, растраты, занимаются взяточничеством, организацией и проведением насилий, террора и других тяжких преступлений, наказуемость которых непосредственно предусмотрена уголовными кодексами буржуазных государств. «Криминологи-клиницисты», отвечая на этот вопрос, должны были бы сделать выбор между двумя утверждениями: или значительная часть буржуазного государственного аппарата и сами бизнесмены состоят из людей, предрасположенных к преступлению, или же причины преступности коренятся не в предрасположении к ней, а в самой природе капитализма!
Представляет  интерес «Криминология»8 датского исследователя Гурвица, получившая распространение не только в Европе, но и за ее пределами. Гурвиц определяет криминологию как «отрасль науки, которая посредством эмпирических исследований освещает факторы преступности, т. е. индивидуальные и социальные причины преступного поведения». Характеризуя «уголовную биологию», Гурвиц определяет ее, как «часть криминологии, занимающуюся изучением личности преступника в ее взаимодействии  с  преступностью»,  и  относит  к  ней   изучение   «психофизической   личности в целом»  (наследственность, конституциональные факторы,  психические  ненормальности, психологические  характеристики   в связи  с  преступным  поведением).   Не считая «уголовную биологию» чисто биологической наукой,  Гурвиц предлагает именовать ее «уголовной индивидуологией».
Уголовная   социология   определяется   Гурвицом   как   «наука   о   преступлении   как социальном   явлении».  К   ней  он  относит   выяснение   взаимосвязи   преступности   со структурой  общества,  его  политическими  и  экономическими  системами   и  с  другими факторами. В  соответствии с этими  общими  положениями  Гурвиц освещает  предмет криминологии, ее место в системе наук, методы криминологии, ее историю, исследует «биологическую основу  преступления»,  подробно  перечисляет  психические ненормальности   и   «предрасположение   к   преступлению».   Большое   значение   придает    Гурвиц и разработке психоанализа применительно к проблемам изучения преступности.
В  разделе  «Социологические  основы   преступности»  Гурвиц  излагает  «общие  социологические факторы»,  «экономические факторы», «физические факторы», «факторы личности»  и  т.  д.  Весь анализ социальных  факторов  преступности, содержащийся  в «Криминологии»  Гурвица,  не  представляет  собой   ничего  оригинального,   повторяется лишь сказанное задолго до него Ломброзо и Ферри, Листом и Ван-Гамелем.
В целом, «Криминология» Гурвица, являясь проявлением современной  буржуазной криминологической  мысли,  представляет  собою  типичное  выражение  господствующей в капиталистическом мире биологически-социальной концепции причин преступности.
Представляет  интерес выяснение «географии»  распространения биосоциальных  или социально-биологических теорий причин преступности в странах империализма. Биологическая (биосоциальная) теория причин преступности зародилась, как известно, в Италии. Ее принял в свое время на вооружение итальянский фашизм, а ее основоположник Ферри был близок к итальянской фашистской партии. Биологические теории причин преступности стали в свое время «государственной доктриной» в фашистской Германии. Ныне они широко распространены в ФРГ. Биологические теории причин преступности заполнили криминологическую литературу США. Они широко распространены во Франции, Бельгии, Голландии, Испании. Такое распространение биологических теорий причин преступности нельзя назвать случайностью: оно отражает реакционнейшую сущность этих теорий, для которых наиболее благоприятной почвой служат империалистические государства. Нужно, наконец, подчеркнуть, что биологические теории причин преступности приобрели наибольшую популярность в период общего кризиса капитализма.
Почему же биологические  и биосоциальные теории причин преступности оказались столь популярными  в империалистических государствах, в особенности в тех, где господствовал или господствует наиболее реакционный режим? Эти теории дали возможность буржуазным криминологам «снять» социальную природу преступления, свести причины преступности к биологической неполноценности личности преступника, к его предрасположенности к преступлению. Применением этих теорий они пытались «обосновать» преступное предрасположение не только отдельных людей, но и целых групп, коллективов, наций, рас. Этими же теориями, наконец, они пытались обосновать отказ от элементарных гарантий законности и переход к широкому применению внесудебных мер безопасности. Однако некоторые буржуазные юристы довольно откровенно говорят о политических преимуществах биологического объяснения причин преступности. Так, P. Маурах по этому поводу писал: «Уголовная антропология исходит, так сказать, из предпосылок, которые не являются политическими. Она рассматривает человека как существо, подверженное только предрасположению. За предрасположение преступника ответственности не несет ни государство, ни общество. Предрасположенный к преступлению человек появился без вины со стороны среды. Он сам по себе является патологическим существом... Выводы были бы другими, если бы определяющие факторы преступности стали искать в среде (в соответствии с теориями среды). Уголовно-социологический аспект в конечном счете приводит, с политической точки зрения, к крайне низкой оценке общества и государства, которые создали преступника...»9.
Трудно, пожалуй, более откровенно раскрыть подлинный  социально-политический смысл биологических теорий причин преступности! Напрасно только Маурах пытается представить «аполитичными» эти теории: их политическая направленность совершенно очевидна — стремление скрыть подлинные причины преступности, заложенные в природе капиталистического общества.
Было бы неправильно, характеризуя современную буржуазную криминологию, не выделить тех ученых, которые, уделяя преимущественное внимание исследованию социальной природы преступления, в какой-то мере приблизились к выявлению подлинных корней преступности в капиталистическом мире. В работах этих криминологов собран материал, который при правильном научном его осмысливании может быть использован для изучения причин преступности в странах капитала. Так, в начале XX в. голландский криминолог Бонгер опубликовал труд «Преступность и экономические условия»10, который имел известную ценность. Некоторый интерес представляют труды американского криминолога Сатерленда. Мы остановимся здесь на его основном труде, выдержавшем ряд изданий, «Принципы криминологии», который не получил в нашей печати достаточно полного освещения и оценки11.
Криминология, по определению Сатерленда, представляет собой комплекс знаний, рассматривающих  преступление как социальное явление. Кроме того, криминология, по его  мнению ведает изучением процесса издания законов, нарушения законов, а также изучением мер, применяемых в связи с этими нарушениями, и состоит из трех основных разделов: социология права, уголовная социология и пенология. Целью криминологии является разработка комплекса общих принципов и знаний, относящихся к праву, преступлению и к борьбе с ним как путем применения наказания, так и с помощью социальных мер. Давая такое широкое, всеобъемлющее определение предмета криминологии, в котором растворяется уголовное право, Сатерленд относился весьма критически к состоянию криминологии как науки. Он озаглавил один раздел своей работы «Может ли криминология стать наукой?». И ответил на этот вопрос так: «В настоящее время криминология явно не является наукой, но есть возможность, что со временем она ею станет».
Действительно, буржуазная криминология не может быть признана наукой, и у нее нет  даже перспектив стать таковой. Решение  проблемы изучения и предупреждения преступности получает подлинно научную  основу только тогда, когда ставится и решается с последовательно-марксистских позиций. В Программе КПСС в сжатой форме сформулированы основные положения научного решения проблемы искоренения преступности как практической задачи, поставленной в условиях успешного строительства коммунистического общества.
Разрабатывая  принципы криминологии, Сатерленд сформулировал  ряд принципиальных положений. Он исходил из того, что «преступность коренится в социальной организации и является выражением этой социальной организации». Подвергая критике существующие классификации преступлений, основанные на законодательстве или на социологических или статистических критериях, Сатерленд считал, что для теоретического исследования необходимо классифицировать преступления, исходя из того, что «каждый разряд преступлений должен представлять собой единое целое в социологическом смысле и отличаться от других разрядов теми причинами, которые вызвали к жизни данный разряд преступлений». Поэтому Сатерленд выступал противником «универсального определения причин преступности».
Одним из основных положений Сатерленда явилось то, что «юридические определения ни в какой мере не должны ограничивать работу криминолога и он должен чувствовать себя совершенно свободным в переходе через границы юридических определений во всех тех случаях, когда он найдет за пределами этих определений поведение, напоминающее то, на которое распространяется данное определение». Это положение Сатерленда, вообще говоря, довольно типичное для современных буржуазных криминологов, стремящихся избавиться от обременяющих их пут законности, используется им для раскрытия массовой, но ненаказуемой преступности привилегированных классов. Основываясь на этом положении, Сатерленд исследует не только те явления, которые формально, по закону, подпадают под признаки преступления, но и в особенности те, которые, являясь по существу преступными, фактически остаются безнаказанными. Сатерленд уделил особое внимание изучению преступлений, совершаемых «людьми в белых воротничках», т. е. преступлений, совершаемых государственными чиновниками, политическими деятелями, бизнесменами.
Свой конечный вывод Сатерленд сформулировал  так: «Преступление является симптомом  социальной дезорганизации и, возможно, может быть устранено лишь в результате изменений в области социальной организации». Будучи буржуазным ученым, Сатерленд, конечно, не связывал «социальную дезорганизацию» с природой капиталистического строя, которой внутренне присущи все те явления, которые обуславливают неизменный рост преступности в капиталистическом мире. Точно так же, говоря о необходимости «изменений в социальной организации», он ни в малейшей степени не предполагал уничтожения капиталистического строя и замены его иным, высшим социальным строем. У Сатерленда речь шла об «исправлении капиталистического строя»— идея столь же фантастическая, сколь и нелепая!
Положение о  «социальной дезорганизации» было положено Сатерлендом в основу изучения причин преступности. Рассматривая так  называемые физиологические и физические факторы преступности, к которым он относил времена года, наследственность, анатомические и физиологические особенности, пол, возраст, алкоголизм, психопатию, расу, национальность, отдавая тем самым неизбежную, по-видимому, для буржуазных криминологов «дань» биологизации преступления, Сатерленд подчеркивал их подчиненное значение, во много раз уступающее главной причине — социальной дезорганизации. И исследуя с большой подробностью такие причины преступности, как экономическое положение, образ государственного правления, влияние радио, газет, кино, уголовной литературы, религии, образования, семьи, войн, Сатерленд неуклонно связывал их с «социальной дезорганизацией».
Основные положения  криминологической теории Сатерленда разделили и некоторые другие американские криминологи — Тафт, Селлин, Эллиот. Критическое изучение трудов этих криминологов может быть использовано для научного изучения состояния преступности в капиталистическом мире.
Криминология  ныне играет заметную роль в буржуазной науке уголовного права. Представляется важным рассмотреть вопрос о соотношении науки уголовного права и криминологии, который по-разному решается представителями различных направлений в криминологии. Следует отметить, что на решение этого вопроса известное влияние оказывает специализация лиц, разрабатывающих проблемы криминологии и «пришедших» в криминологию из юриспруденции, социологии, психологии, психиатрии.
Криминологи-психиатры, социологи, психологи, педагоги рассматривают  криминологию по преимуществу как комплексную науку с большей или меньшей степенью «автономии». Криминологи-юристы более склонны рассматривать криминологию как науку о причинах преступности и мерах борьбы с нею, неразрывно связанную с наукой уголовного права.
Большое распространение  имеет взгляд на криминологию, как на совокупность научных дисциплин, изучающих преступность, преступников и весь процесс борьбы с преступностью. В этом отношении характерной является позиция Гроссбергера12. Он относит к криминологии преступную феноменологию, уголовную антропологию, уголовную психологию, уголовную социологию, уголовный процесс, судебную медицину, судебную психиатрию, полицейскую науку, уголовную тактику, уголовную профилактику, евгенику, исправительную педагогику, пенологию, пенитенциарию, науку о мерах безопасности. Нетрудно заметить, что в этой схеме криминологических наук совершенно растворилась наука уголовного права и процесса. Тем самым криминология утратила свою основу, и это является наглядным выражением отхода буржуазных ученых от принципов законности в осуществлении мер борьбы с преступностью.
Взгляд на криминологию как на всеобъемлющую науку или  как на совокупность научных дисциплин, образующих в конечном счете самостоятельную  комплексную науку, весьма типичен  для американских криминологов. Так, солидаризуясь со Сатерлендом, Тафт относит к криминологии изучение преступности и ее причин, уголовный закон, деятельность полиции, применение лишения свободы, деятельность суда и т. д.13. Варне и Титерс также рассматривают, наряду с причинами преступности, вопросы уголовного права, процесса, пенитенциарии14. Во всех подобных схемах наука уголовного права фактически уже не существует, она «растворена» в других, главным образом прикладных научных дисциплинах, содержание ее крайне обеднено, сведено по сути дела к узко технической догматике.
О том, насколько  неопределенным, расплывчатым является содержание буржуазной криминологии, позволяет судить предложенная французским  криминологом Жаном Пинателем классификация  различных научных дисциплин, связанных  с криминологией15. В этой классификации ведущее место занимают биологические науки. Уголовное право, поставленное Пинателем на третье место, рассматривается им в узко юридическом, чисто догматическом плане. Пинатель рассматривает уголовное право в качестве одного из источников криминологии. Он рекомендует отвергнуть «преувеличения», свойственные многим юристам и криминологам: первые видят в криминологии лишь дополнение к науке уголовного права, а вторые считают ее лишь техникой юриспруденции. По мнению Пинателя, криминология в методологическом отношении должна быть построена по образцу медицины, которая использует в своих целях различные научные дисциплины.
Буржуазную криминологию, учитывая изложенное, можно назвать  псевдонаукой, поскольку она изучает  преступность, преступников, причины преступности «в анатомическом, патологическом и биохимическом аспектах», подменяет социальную природу преступления биологической, стремится распространить на систему мер борьбы с преступностью медицинские методы «лечения преступников». Буржуазная наука не в состоянии правильно определить предмет криминологии и ее место в системе наук, ее соотношение с наукой уголовного права.
Новейшая криминологическая  литература в капиталистических  государствах насчитывает, помимо работ по отдельным проблемам, большое число объемистых курсов криминологии16. Жан Пинатель разработал классификацию курсов криминологии, которую целесообразно воспроизвести, так как она представляет известный интерес для характеристики современной разработай буржуазной теории криминологии. Пинатель насчитывает пять основных типов курсов криминологии: 1. «Энциклопедический тип», наиболее типичным представителем которого Пинатель считает Сеелига. 2. «Социологический тип», представленный работами Селлина и Сатерленда. 3. «Исторический тип», представленный работами Мецгера и Бонгера, в которых в исторической последовательности рассматриваются различные направления в криминологии и их влияние на практическую уголовную политику. 4. «Догматический тип», представленный трудом Экснера и характеризуемый систематическим изложением современного состояния криминологии. 5. «Клинический тип», представленный трудами Инженериоса, основателя первых криминологических учреждений еще в начале XX в. В своей «Криминологии» он исходит из предпосылки, что криминология призвана решать три задачи: исследовать причины преступности, выяснить действие этих причин и разработать методы лечения преступников17.
При всем разнообразии «типов» курсов криминологии для  них характерно стремление «эмансипироваться» от науки уголовного права. Весьма характерен и юридический нигилизм. Так, Бонгер в «Введении в криминологию» писал, что «предметом криминологии является преступность, т. е. совершаемые преступления, и лица, совершающие их; юридическая сторона вопроса, т. е. формулировки различных преступных деяний, криминологию не интересует или интересует только косвенно»18
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.