На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Последние годы жизни Л.Г. Корнилова

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 11.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 7. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?25
 
 
 
 
 
Корнилов Лавр Георгиевич
 
 


25
 
 

Оглавление

 
Введение
I. Карьера Л.Г. Корнилова
1. Начало военной карьеры
2. На фронтах Первой мировой
II. Мятеж генерала Корнилова
1. Предпосылки «корниловского» мятежа
2. Мятеж и его разгром
III. Последние годы жизни Л.Г. Корнилова
1. После мятежа
2. Корнилов во время "Ледяного похода". 1918 год
3. Смерть и похороны генерала Корнилова
IV. Заключение
Список использованной литературы



25
 

Введение

 
В истории Гражданской войны в России с именем генерала Корнилова обычно связывают начало крупномасштабного вооруженного сопротивления советской власти. Роль Л.Г. Корнилова, возглавившего в начале 1918 года "ледяной" поход против большевиков, была знаковой для всех участников Белого движения. Недаром А.Н. Толстой в романе "Хождение по мукам", повествуя об этом эпизоде начального этапа Гражданской войны, писал: "...Корниловский "ледяной" поход имел чрезвычайное значение. Белые нашли в нем впервые свой язык, свою легенду, получили боевую терминологию, все, вплоть до новоучрежденного белого ордена, изображающего на георгиевской ленте меч и терновый венец"[1]. Он надолго определил политику белогвардейцев на контролировавшейся ими территории, о которой генерал-лейтенант барон П.Н. Врангель впоследствии скажет, что она "никуда не годилась". И развивая эту мысль, добавит: "В итоге, провозгласив единую, великую и неделимую Россию, пришли к тому, что разъединили все антибольшевистские русские силы и разделили всю Россию на целый ряд враждующих между собой образований"[2].
Путь генерала Корнилова отразил в себе судьбу русского офицера в трудный и переломный период российской истории. Этот путь завершился для него трагически, оставив в истории громкую память о "Корниловском мятеже" и "Ледяном походе" Добровольческой армии. Лавр Георгиевич сполна испытал на себе любовь и ненависть людей: мужественного генерала-патриота беззаветно любили его боевые товарищи, чернили и ненавидели революционеры. Сам он не стремился к славе, действуя так, как подсказывала ему его совесть и убеждения.
 
 
 
 

I. Карьера Л.Г. Корнилова

1. Начало военной карьеры

 
У Корнилова не было ни титулованных предков, ни богатого наследства, ни поместий. Родился он в уездном городке Усть-Каменогорске Семипалатинской губернии. Его отец, сибирский казак, имел чин отставного хорунжего и служил коллежским асессором, семья была многодетной и с трудом сводила концы с концами. Кроме пяти братьев, у Лавра было две сестры, Вера и Анна. Будущий генерал рано научился читать и любил рассматривать лубочные картинки про Суворова, Кутузова и Скобелева и «взрослые» иллюстрированные номера «Нивы» с рассказами о сражениях русско-турецкой войны 1877-1878 годов. В 1882 г., когда он окончил начальное училище, семья перебралась в пограничный город Зайсан, где отец определился на службу переводчиком. По воспоминаниям сестры, в Зайсане «детские игры были окончательно заброшены и все интересы сосредоточились около военных, эта обстановка усилила у брата любовь к военной службе, походам и маневрам».
Лавр стал готовиться к поступлению в Сибирский кадетский корпус, сразу во 2-й класс. Учителей не было, лишь один молодой поручик провел с ним несколько уроков по математике, в основном же пришлось готовиться самостоятельно. Летом 1883 г. экзамены у него прошли успешно по всем предметам, кроме французского языка (в киргизской степи негде было взять хороших репетиторов). Но Лавр проявил завидную настойчивость и через год добился отличной аттестации.
Кадетские годы запомнились редкими поездками домой, ограниченностью в средствах. Сестра отмечала, что «подростком он был очень застенчив, туго сходился с людьми и выглядел даже угрюмым. Перелом наступил только в старшем классе, когда вокруг Лавра и Анны сложился небольшой кружок ровесников, гимназисток и кадет. «Брат перестал дичиться, полюбил общество, танцы, стал таким веселым, остроумным собеседником». Помня свои неудачи с иностранным языком, он усиленно занимался и в 7-м классе сделал полный перевод французского романа «Поль и Виргинии». Одновременно начал изучать восточные языки, быстро раскрыв свои способности. К киргизскому, с детства знакомому, добавился монгольский, на который для практики перевел учебник по физике.
Чтение литературы раскрывало юноше разные стороны реальной жизни. Роман «Что делать» Чернышевского к Лавру Корнилову не попал, но его зато «глубоко перепахал» малоизвестный роман А.А. Потехина «Крушинский». По сюжету, мещанин Крушинский получил высшее медицинское образование, полюбил девушку из дворянской семьи, однако ему отказали из-за «низшего происхождения». Судьба Крушинского подсказывала Лавру, что и ему со временем придется много бороться с сильными мира сего, чтобы добиться положения без связей, без протекции, только своим умом и энергией.
1889 г. корпус был окончен с отличными аттестациями, следовало думать о продолжении учебы. Отец не одобрял намерение Лавра поступить в Михайловское артиллерийское училище и настаивал на Николаевском инженерном. К этому времени доходы отца сократились, он не мог оплачивать Анне выпускной класс гимназии и помогать Лавру. Чтобы продолжить обучение и помочь сестре, Лавр давал уроки математики, это было его первым заработком. Небольшой доход приносили гонорары за статьи в журнале «Природа и охота».
С поступлением в Михайловское артиллерийское училище для Корнилова началась самостоятельная жизнь. Нужно было не только зарабатывать на существование, но и помогать родителям. Интерес к военной науке и твердое сознание того, что только собственными усилиями можно добиться успехов, формировали характер юнкера; он отлично учился и в марте 1890 г. стал училищным унтер-офицером, а на последнем курсе, в ноябре 1891 г., получил звание портупей-юнкера. Аттестация гласила: «Тих, скромен, добр, трудолюбив, послушен, исполнителен, приветлив, но вследствие недостаточной воспитанности кажется грубоватым... Будучи очень самолюбивым, любознательным, серьезно относится к наукам и военному делу, он обещает быть хорошим офицером. Дисциплинарных взысканий не было».
4 августа 1892 г. Корнилов надел офицерские погоны. Несмотря на открывавшуюся перед ним перспективную, но и весьма дорогую, службу в гвардии, молодой подпоручик отправился в Туркестанский военный округ. В сентябре началась служба в Ташкенте, в 5-й батарее Туркестанской артиллерийской бригады, с обычными строевыми занятиями, дежурствами и смотрами. В свободное время – «проба пера», сочинение эпической поэмы о предводителе киргизского восстания Кенисаре-батыре, которая так и осталась незавершенной. Сила характера, честолюбие требовали большего. Через два года Корнилов подал рапорт на поступление в Академию Генерального штаба и осенью 1895 г. блестяще сдал трудные вступительные экзамены, получив наивысший балл. И снова занятия, полевая практика, экзамены. Еще строже стали предъявляемые требования, но привыкшего к труду офицера не страшили учебные нагрузки.
Накануне поступления в Академию он был произведен в поручики, а на старшем курсе – в штабс-капитаны. В августе 1897 г. Корнилов перешел на дополнительный курс Академии и после его окончания был награжден малой серебряной медалью с занесением фамилии на мраморную доску для отличившихся и получил чин капитана.
Изменилась и личная жизнь. Несмотря на замкнутость характера и известную отчужденность от петербургского общества, на одном из званых вечеров он познакомился с дочерью титулярного советника В. Марковина, 22-летней Таисией, и вскоре женился. «Жена его, хорошенькая маленькая женщина, – вспоминала А.Г. Корнилова, – была из большой семьи и очень скучала в Петрограде. Все свои свободные минуты брат посвящал жене и временами занимался с ней французским языком. Оба мечтали иметь большую семью. Средства их были очень ограничены».
Имея по окончании академии преимущество при выборе дальнейшего места службы. Лавр Георгиевич выбрал... Туркестанский военный округ. Корнилов стремился к трудной, но в то же время перспективной службе на южных рубежах России. Офицеру генерального штаба была поручена миссия военного разведчика на среднеазиатских границах России. За пять лет, с 1899 по 1904 г., он исколесил тысячи километров, побывал в Персии, Афганистане, Китае и Индии; постоянно рискуя жизнью, менял обличье, преображался в мусульманина, выдавал себя за купца, путешественника, вел сложную игру с английскими разведчиками-конкурентами. Подготовленные им для штаба округа и генерального штаба обзоры стран Среднего Востока имели не только военное, но и научное значение, некоторые из них были опубликованы в журналах, а работа Корнилова "Кашгария и Восточный Туркестан" была издана книгой (1901 год). Его имя приобрело известность.
В начале Русско-японской войны 1904-1905гг. находился в командировке в Индии; добился перевода в действующую армию. С сентября 1904 по май 1905 занимал должность штаб-офицера 1-й стрелковой бригады, фактически исполнял обязанности начальника штаба. Действуя самоотверженно, мог не раз погибнуть на чужой китайской земле. В неудачном Мукденском сражении он с боями вывел из окружения три пехотных полка, за что был удостоен ордена святого Георгия 4-й степени. Получил он за войну и чин полковника, дававший право на потомственное дворянство.
Вернувшись с фронта, он был назначен делопроизводителем 1-го отделения 2-го обер-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба (ГУГШ), отвечавшего за разведывательную службу в южных округах. Последовали инспекционные поездки на Кавказ и в Туркестан. Опираясь на приобретенный опыт, Корнилов добился реорганизации курсов восточных языков в Ташкенте для «обеспечения округа строевыми офицерами, знающими главнейшие языки туземного населения края и соседних стран».
Изменились и семейные условия. Теперь уже можно было жить в собственной квартире, не экономить на жаловании. Подрастали старшая дочь Наташа, маленькие Дима и Юрий. Появление на свет первого сына принесло огромную радость Лавру и Таисии. Но вдруг последовал тяжелый удар: накануне 1907 г. полуторагодовалый малыш заболел менингитом и умер. По словам сестры, «брат дни и ночи не отходил от больного ребенка; он был неутешен в своем горе; привязанность к Диме у него доходила до обожания». В том же 1906 г. скончался отец. Несмотря на возраст, он продолжал работать до 1902 г.; Лавр помог отцу приобрести домик в Кокпектах и ежемесячно посылал деньги. После его кончины в Петербург переехала мать Корнилова, не видевшая Лавра 15 лет. Но столичная суета оказалась для нее слишком тяжелой после тихого уклада провинциальной жизни; она вернулась в Кокпекты, где в 1909 г. скончалась.
Семейные заботы требовали времени. Постоянные, длительные командировки лишь иногда позволяли быть в семейном кругу; отец помогал маленькой Наташе с математикой и французским языком. Таисия «всю свою жизнь приспособила к укладу натуры брата. Все хозяйственные заботы лежали исключительно на ней»; Корнилов «не мог сократить ради семьи свою широкую, могучую натуру... не мог отказаться от государственной работы, родина для него была выше семьи».
Чуть больше года продолжался «петербургский период». Штабная служба в ГУГШ тяготила Корнилова, и в1907 году он уехал военным атташе в Китай. Четыре года он вел там дипломатическую работу во имя военных интересов России, соперничая с дипломатами Англии, Франции, Германии, Японии. По старой привычке объездил всю Монголию и большую часть Китая. Вернувшись в Россию, Лавр Георгиевич принял должность командира 8-го Эстляндского полка в Варшавском военном округе, но вскоре опять уехал на Восток – в Заамурский округ пограничной стражи, где стал начальником 2-го отряда. С 1912 года – командир бригады в 9-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии во Владивостоке.
 

2. На фронтах Первой мировой

 
В 1914 г. первая мировая война все-таки вернула ветерана Востока на Запад. Корнилов начал войну в должности командира бригады, с декабря 1914 г. ему было поручено возглавить 48-ю пехотную дивизию, входившую в состав 8-й армии А.Брусилова. Дивизию составляли полки со славными именами: 189-й Измаильский, 190-й Очаковский, 191-й Ларго-Кагульский, 192-й Рымникский. С ними Корнилов принял участие в Галицийской и Карпатской операциях войск Юго-Западного фронта. На территорию Венгрии его дивизия ворвалась бок о бок с 4-й стрелковой бригадой генерала А.Деникина. Затем войскам фронта пришлось отступать, и Корнилов не раз водил в штыки батальоны, прокладывая путь шедшим сзади. За доблестные действия в боях и сражениях 48-я дивизия получила название "Стальной". "Странное дело, – вспоминал Брусилов, – генерал Корнилов свою дивизию никогда не жалел, а между тем офицеры и солдаты его любили и ему верили. Правда, он и сам себя не жалел".
Ранней весной 1915 г. 48-я "Стальная" пехотная дивизия прикрывала отход русских войск Юго-Западного фронта с Карпат. Корнилов не сумел вывести дивизию из-под германского контрудара. Она была рассечена, частично окружена и пленена. Попал в плен и сам раненый Корнилов.
По факту разгрома дивизии тогда же было учинено следствие, но за отсутствием начальника дивизии, а главное из-за стремления командных «верхов» – главнокомандующего Юго-Западным фронтом, генерала Н.И. Иванова, и Верховного, великого князя Николая Николаевича, – замять дело оно спускалось на тормозах. Более того, разгром дивизии эти «верхи» попытались представить подвигом, поскольку вышедшие из окружения части сохранили все же свои боевые знамена.
Через год и три месяца в июле 1916, при помощи чеха-фельдшера, Корнилову удалось совершить побег из тюремного госпиталя и пробраться через Венгрию в Румынию. Румыния только что вступила в войну на стороне Антанты; здесь уже находились русские офицеры, формировавшие команды из пленных, отбившихся от своих частей, и пойманных дезертиров. В одну из таких команд и попал Корнилов. Когда в городке Турну-Северин солдат построили на пропыленном плацу, из строя вышел вконец исхудалый маленький человек с заросшим щетиной монгольским лицом. Нечетким шагом, подойдя к офицеру, хриплым, срывающимся голосом крикнул:
– Я – генерал-лейтенант Корнилов!
Побег Корнилова из плена был редчайшим случаем. Бегут солдаты, офицеры – это привычно. Но генерал? Сам царь принял его в Ставке, в Могилеве, наградил Георгиевским крестом. В Петрограде Корнилова чествовали юнкера Михайловского училища, которое когда-то он окончил. Газеты брали у него интервью, его портреты печатались в иллюстрированных журналах.
В сентябре 1916 г. Лавр Георгиевич вернулся на Юго-Западный фронт, вступил в командование 25-м армейским корпусом, заслужил чин генерал-лейтенанта.
Выходец из низов, Корнилов с одобрением встретил февральскую революцию 1917 года и приход к власти Временного правительства. Он тогда говорил: "Старое рухнуло! Народ строит новое здание свободы, и задача народной армии – всемерно поддержать новое правительство в его трудной, созидательной работе". Верил он и в способность России довести войну до победного конца. 2 марта популярный в стране и армии генерал получил назначение на должность командующего Петроградским военным округом. 8 марта по приказу военного министра Гучкова он арестовал в Царском Селе семью свергнутого с престола царя (сам Николай II был арестован в этот же день в Ставке армии, в Могилеве). Командующему округом было поручено водворить порядок в возбужденном революцией столичном гарнизоне, но петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов всячески препятствовал этому. В обстановке двоевластия Корнилов уязвленный и утомленный петроградской бессмыслицей, "не считая возможным для себя быть невольным свидетелем и участником разрушения армии", 23 апреля подал в отставку и отправился на фронт.
Во время июньского наступления 1917 8-я армия, которой командовал Корнилов, добилась значительных успехов, но из-за массового дезертирства и нежелания российских солдат воевать противник прорвал фронт на соседних участках, заставив 8-ю армию отступить. В период общего отступления русских войск, последовавшего после провала июньского наступления и Тарнопольского прорыва немцев, Корнилов удержал фронт; был произведен в генералы от инфантерии и 7 июля назначен главнокомандующим войсками Юго-Западного фронта. Приняв командование Юго-Западным фронтом, Корнилов отправил телеграмму Временному правительству, требуя введения смертной казни на фронте и в тылу. Министр – председатель Временного правительства А. Ф. Керенский санкционировал все мероприятия Корнилова по укреплению дисциплины, введенные им явочным порядком; 18 июля Корнилов был назначен Верховным Главнокомандующим. Выдвинул программу укрепления порядка и дисциплины на фронте и в тылу, предусматривавшую ограничение власти солдатских комитетов и комиссаров, введение смертной казни в тылу, милитаризацию железных дорог и т.д. В начале августа эта программа была представлена Керенскому.


25
 

II. Мятеж генерала Корнилова

1. Предпосылки «корниловского» мятежа

 
Выдвижение Корнилова на руководящие посты в вооруженных силах (февраль 1917 года – генерал от инфантерии, 19 июля – Верховный главнокомандующий, весьма стремительное продвижение!) объясняется консолидацией контрреволюционных сил, стремившихся втянуть армию в обострявшуюся политическую борьбу на своей стороне. Корнилов, крайне правый монархист, разочаровавшийся в буржуазно-демократической Февральской революции, явился центром этой консолидации. По мере разделения общества на две враждебные группировки получал все большую поддержку среди самых различных социальных групп, все более становился политиком (хотя в широких массах был создан образ Корнилова-солдата, бесхитростного и прямого боевого генерала, чуждого политике и демократическим “разговорам”, от которых, по словам донского атамана генерала Каледина, произнесенными перед самоубийством, погибла Россия). Корнилов представлялся кандидатом в правители с “железной рукой” (она пришла, “железная рука”, но с другой стороны…). Страна, где политикой занимаются генералы, очевидно, переживает глубокие потрясения.
В силу этих потрясений российское общество за восемь месяцев между двумя революциями катастрофически расползалось на два непримиримых лагеря. Все меньше и меньше оставалось истинных демократов, чьим идеалом было народовластие. Озлобленные умы жаждали диктатуры, “железной руки”, порядка – слева или справа. В какой-то момент общество разделилось окончательно и дальнейший мирный ход истории стал невозможен, а Октябрь – неизбежен.
Если в начале 1917 года Корнилова обожали офицеры-монархисты и небольшая группа экстремистов из гражданских, то к августу 1917 года на него возлагали свои надежды и “Общество экономического возрождения России”, объединявшее крупнейших промышленников (таких, как Путилов, и др.), и “Национальный (ранее Республиканский) центр”, членами которого были многие политические лидеры (например, конституционные демократы – Милюков, Гучков), и “Совещание общественных деятелей” (Струве, Родзянко, Трубецкой), не говоря уже о “Союзе офицеров армии и флота”, созданном генералом Алексеевым и состоявшем, действительно, из представителей большинства частей Русской армии (в том числе членами последнего были генералы Деникин, Эрдели, Лукомский, Романовский, Марков, полковник Кутепов, Краснов и многие другие – их имена нам известны по Гражданской войне). Таким образом, всего за полгода Корнилов получил огромную социальную и материальную поддержку, стал кандидатом в диктаторы, а русский народ, еще в феврале выступивший единым фронтом против агонизирующего самодержавия, всего за полгода (к августу это противостояние уже окончательно оформилось и вылилось в корниловский мятеж) превратился в два народа в одной нации, непримиримо ненавидевших друг друга.
Через неделю после завершения Государственного совещания, которое состоялось 12-15 августа в Москве в Большом театре, 22 августа начались тайные переговоры Л.Г.Корнилова и А.Ф.Керенского. Они проходили 5 дней (22-26 августа) через посредника – бывшего депутата IV Государственной думы и обер-прокурора Синода в первых двух составах Временного правительства В.Н.Львова.
Хотя потом были пререкания, кто первым их начал и правильно ли передал одному слова другого, суть дела от этого не меняется. В ходе переговоров А.Ф.Керенскому сначала обещали пост министра юстиции, потом – пост заместителя премьера. Развязка была близка.
 

2. Мятеж и его разгром

 
В связи с угрозой большевистского переворота в Петрограде Корнилов по согласованию с Керенским 25 августа двинул к столице конный корпус генерала А.Крымова и другие войска. Но тут Керенский, получавший через посредников разноречивую информацию о намерениях верховного главнокомандующего, дрогнул, испугавшись за свою власть. Утром 27-го он направил в Ставку телеграмму о смещении Корнилова с его поста и дал указание остановить войска, двигавшиеся к Петрограду. В ответ Корнилов сделал по радио заявление: «Временное правительство под давлением большевистского большинства Советов действует в полном согласии с планами германского генерального штаба, ...убивает армию и потрясает страну внутри» и далее: «Тяжёлое сознание неминуемой гибели страны повелевает мне в эти грозные минуты призвать всех русских людей к спасению умирающей Родины... Я, генерал Корнилов – сын казака-крестьянина, заявляю всем и каждому, что мне лично ничего не надо, кроме сохранения Великой России, и клянусь довести народ – путём победы над врагом – до Учредительного Собрания, на котором он сам решит свои судьбы и выберет уклад своей новой государственной жизни". Одновременно обнародовал обращение к железнодорожникам, где требовал "безусловного выполнения" его распоряжений о перевозке войск генерала Крымова в Петроград и предупреждал, что в случае неисполнения "будет карать беспощадно". Корнилов направил телеграмму донскому атаману А.М. Каледину, чтобы тот поддержал начавшееся выступление. В Киев послал курьера к генералу А.М. Драгомирову с предложением взять власть в городе в свои руки. Главнокомандующему Западным фронтом генералу П.С. Балуеву предписал занять кавказскими частями станции Орша и Витебск, чтобы не допустить переброски войск с фронта для защиты Временного правительства. Всё это стало известно правительству, и Корнилов был объявлен мятежником.
План захвата Петрограда войсками Крымова провалился, действиями Советов Белоруссии Ставка была отрезана от фронтов, 29 августа Исполком Юго-Западного фронта арестовал своего главнокомандующего Деникина, одновременно армейские курсанты всех армий этого фронта арестовали своих командармов. Были арестованы и другие сторонники Корнилова на фронте и в ряде городов страны. В Москве по приказу командующего МВО А.И. Верховского был сформирован экспедиционный корпус для похода на Могилёв. 30 августа (12 сентября) продвижение корпуса Крымова было остановлено. Генерал А.М.Крымов один прибыл на автомобиле в Петроград и явился к Керенскому. Содержание их громкого разговора осталось тайной, потому что после него Крымов застрелился. Лавр Георгиевич был в отчаянии, лишь поддержка ближайших соратников, жены и мысль о тысячах офицеров, верящих в него, удержали Корнилова от самоубийства.


25
 

III. Последние годы жизни Л.Г. Корнилова

1. После мятежа

 
Под влиянием событий августа 1917 произошло резкое размежевание в обществе, усилились крайние фланги политического спектра. Социалистические партии получили серьезнейшее доказательство правоты своих оценок буржуазии, кадетов, командного состава действующей армии. В стране резко возросло влияние Советов, а в них большевиков, которые под предлогом повторения контрреволюционных выступлений поставили в повестку дня вопрос о переходе всей власти к Советам. Упал авторитет Временного правительства и лично Керенского, которого открыто обвиняли в пособничестве мятежному генералу. Сторонники установления военной диктатуры окончательно утвердились во мнении о необходимости вооруженной борьбы с анархией в стране и отказа от идеи Учредительного собрания, всеобщих выборов, большинства политических свобод. Вполне возможно, что газета московских промышленников «Утро России» даже не отдавала себе полного отчета в справедливости своей характеристики положения в стране, поместив 29 августа редакционную статью со словами «Гражданская война началась».
2 сентября вновь назначенный начальник штаба верховного главнокомандующего генерал М.Алексеев, вполне сочувствовавший "мятежникам", вынужден был объявить Корнилову об аресте. Он направил его с другими арестованными в Быховскую тюрьму, где обеспечил им безопасность. Вместе с бывшим верховным главнокомандующим в Быхове оказались генералы Деникин, Лукомский, Романовский, Эрдели, Ванновский, Марков. Менее чем через два месяца Временное правительство, предавшее своих военачальников, будет низложено большевиками и само окажется в роли арестованного.
Один из быховских узников - генерал Романовский - говорил: "Могут расстрелять Корнилова, отправить на каторгу его соучастников, но "корниловщина" в России не погибнет, так как "корниловщина" - это любовь к Родине, желание спасти Россию, а эти высокие побуждения не забросать никакой грязью, не втоптать никаким ненавистникам России".
После прихода к власти большевиков угроза расправы над арестованными генералами каждый день нарастала. Накануне прибытия в Быхов красногвардейских отрядов исполнявший должность главковерха генерал Н.Духовин отдал распоряжение об освобождении Корнилова и его сподвижников. В ночь на 19 ноября они покинули Быхов и попытались пробиться на Дон во главе небольшого отряда, который был разбит. Переодевшись в солдатскую шинель, Корнилов 6 декабря добрался до Новочеркасска. На следующий день прибывшие в Могилев революционные матросы в присутствии нового главковерха Крыленко растерзали Духонина и надругались над его телом.
 

2. Корнилов во время "Ледяного похода". 1918 год

 
Вместе с Алексеевым и Деникиным Корнилов участвовал в формировании Добровольческой армии, о создании которой было объявлено 27 декабря. Вошёл в триумвират, возглавлявший Донской гражданский совет, от имени которого в конце декабря была выпущена политическая декларация. Её основная цель - создание "временной сильной верховной власти из государственно-мыслящих людей", которая должна восстановить "права граждан", "свободу слова и печати", "свободу промышленности и торговли" и осуществить денационализацию промути, прекратить раздел и передел земли до разрешения земельного вопроса Учредительным Собранием, создать армию без выборных должностей, добиться созыва Учредительного Собрания. Развитие событий на Дону, повлекшее за собой победу Советов и гибель атамана Каледина, вынудило Добровольческую армию в феврале 1918 г. двинуться в Кубанский край.
«Ледяной поход» продолжался с 9 февраля (выход из Ростова) по 2 мая 1918 г. (возвращение в Задонье). В эти месяцы проявились героизм, самопожертвование добровольцев, высокая сила духа. И все же главная задача не была выполнена, а с сугубо военной точки зрения поход выглядит неудачным. Вместо опоры на Екатеринодар и создания нового центра антибольшевистского сопротивления на Кубани – неудачный штурм города и отход в степи. Вместо пополнений – огромные потери, гибель лучших бойцов. Вместо отдыха и подготовки к новым сражениям – бесконечные бои, тяжелые переходы, страшное напряжение. Исполнение плана Корнилова (уход в зимовники, прорыв к Астрахани) обещало больше успеха. Впрочем, к моменту совета в Ольгинской Екатеринодар еще находился под контролем кубанского правительства и «Ледяной поход» представлялся не столько боевым походом, сколько простым переходом с пассивно-недружелюбного Дона на Кубань, казавшуюся надежной союзницей.
В «Ледяном походе» Корнилов проявил лучшие качества военачальника. Постоянно был рядом с войсками, лично руководил каждым боем, не оставлял без внимания раненых. Добровольцы, и прежде в большинстве верившие Корнилову, во время похода безоговорочно признали его вождем зарождавшегося Белого движения. «Ты веришь в себя и в свое дело, и эта сила веры заставляет нас верить в тебя, а это творит чудеса», – описывал их настроения Хаджиев. «С тобой не страшно и мы преодолеем все препятствия, как бы они не были трудны!» Несмотря на малочисленность, Добровольческая армия постоянно проявляла инициативу, маневрировала, не давая возможности противнику собраться с силами, сбивала Красную гвардию с занимаемых позиций. Корнилов применял обходы, охваты кубанских станиц, превращенных красногвардейцами в укрепленные пункты. 4 марта, в станице Кореновской, за полсотни верст до кубанской столицы, Корнилов получил известие о падении Екатеринодара. Вернуться назад, в зимовники, было поздно, красные вели неотступное преследование. Армия оказалась «между двух огней». Оставался один путь – на Екатеринодар.
Корнилов решил использовать хотя бы небольшую возможность дать армии отдых и пополнения. Обманув ожидания красного командования, он не пошел сразу на город, а 6 марта неожиданно повернул армию, перейдя Кубань близ станицы Усть-Лабинской. Пройдя с боями через Некрасовскую и Филипповскую, армия вышла в предгорья Кавказа, в Адыгею. Здесь 14 марта в ауле Шенджи Добровольческая армия соединилась с отступившим от Екате-ринодара трехтысячным кубанским правительственным отрядом. После тяжелейшего перехода армия повернула к кубанской столице. 17 марта в Ново-Дмитриевской после долгих споров добровольческое командование и кубанское правительство пришли к соглашению: весь правительственный отряд поступил в «полное подчинение» Корнилову при сохранении самостоятельности политических структур. В целом это его устраивало, так как не ограничивало власть командующего, а напротив, давало ему возможность объединить казаков и добровольцев.
Вторично форсировав Кубань у Елизаветинской, 28 марта Корнилов начал штурм Екатеринодара, надеясь быстро взять город: не раз уже бывало, когда красногвардейцы не выдерживали первых ударов и отступали. Но сопротивление красных неожиданно оказалось упорным. И хотя к вечеру 28-го были заняты городские предместья, развить успех не удалось. 29 марта Корнилов предпринял две атаки, но они были отбиты с большими потерями. В ночь на 30 марта атаки продолжались, но также были отбиты. В самом начале боя 30 марта был убит Неженцев. Корнилов потерял близкого, преданного человека.
И все-таки он потребовал продолжить атаки. Вечером 30 марта, в домике фермы Кубанского экономического общества, где расположился его штаб, состоялся военный совет. Настроение было подавленное: выяснилось, что части сильно потрепаны и перемешаны, понесли значительные потери, особенно в командном составе. Кубанские казаки из состава пополнений расходятся по своим станицам, заметна утечка добровольцев, чего раньше не было. Между тем большевики, несмотря на большие потери, получают подкрепления.[3]
Резервы закончились. Но город нужно было взять любой ценой. Отступать было некуда. Рассеявшись по кубанским степям, армия повторила бы судьбу ударных батальонов Манакина и Текинского полка, уничтоженных порознь. Как вспоминал Богаевский, командир Партизанского полка, «штурм Екатеринодара был предрешен Корниловым», а совет собрался «не затем, чтобы узнать мнение по этому вопросу, а чтобы внушить нам мысль о неизбежности этого штурма». Несмотря на то, что все начальники считали эту попытку обреченной на неудачу, Корнилов назначил штурм на утро 1 апреля. Сутки давались войскам на отдых.
 

3. Смерть и похороны генерала Корнилова

 
Ночь на 31 марта Корнилов не спал. По свидетельству Хаджиева, Великий Бояр выглядел изможденным: «Глаза его были неестественно открыты и блестели на желтом от усталости лице. Мне показалось, что я вижу на лице Верховного предсмертную пыль. Я постарался отогнать эту мысль».
В 6 часов утра Корнилов прощался с Неженцевым. Долго смотрел в лицо покойного. Затем вернулся в дом, принял доклады Богаевского и Деникина, наметил по карте места завтрашней атаки. В 7 часов 20 минут роковая граната ударила в стену фермы, где находилась комната генерала, и, пробив ее, разорвалась. Взрывной волной Корнилова ударило о стенку печи, напротив которой он сидел, а сверху рухнуло несколько балок перекрытия. Тяжелых осколочных ранений не было, но удар оказался смертельным. Через 10 минут, не приходя в сознание, он скончался.
Смерть вождя потрясла армию, дух войск упал, бойцы потеряли веру в успех. В такой ситуации продолжать штурм было невозможно. Новый командующий, Деникин, отдал приказ об отступлении.
2 апреля у немецкой колонии Гначбау состоялись похороны Корнилова и Неженцева. Хоронили скрытно, в поле, в полукилометре от колонии. Место захоронения не было объявлено, но окрестные жители видели, как «кадеты золото прячут». Занявшие колонию красные раскопали могилу, вывезли тело Корнилова в Екатеринодар и, после глумлений и издевательств, публично сожгли его.
О том, что большевики уничтожили тело, в Добровольческой армии не знали. После взятия Екатеринодара 6 августа 1918 г. было назначено торжественное перезахоронение Корнилова в усыпальнице кафедрального собора. Однако раскопки обнаружили лишь гроб Неженцева. Проведенное расследование выявило страшную правду. Таисия Владимировна, приехавшая на похороны супруга, обвинила Деникина и Алексеева в том, что тело погибшего не вывезли вместе с армией, и отказалась присутствовать на панихиде. Горе вдовы было очень тяжелым; она скончалась 20 сентября 1918 года. Ее похоронили рядом с фермой, где оборвалась жизнь
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.