На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


контрольная работа История экономических учений. Неоклассики

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 12.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 15. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Оглавление
Введение 3
Предпосылки формирования неоклассического направления 6
Гипотеза  о рациональных ожиданиях 9
Интерпретация кривой Филлипса 11
Равновесный подход Р.Лукаса к теории цикла 15
Макроэкономическая  модель «новых классиков» и влияние  денежной политики на экономику 17
Теория предложения 20
Экономика предложения. Теоретические основы концепции. 21
Теории безработицы  и инфляции 24
Особенности концепции экономического роста 27
Налоговая реформа  в теории предложения. Кривая Лаффера. 28
Заключение 32
Литература 37
 
 


Введение

Период 70-х гг. явился, по образному выражению английской экономистки Дж. Робинсон, временем «второго кризиса экономической  теории» Запада в XX в. Имелось в  виду, что первый кризис в годы «Великой депрессии» поразил прежде всего  неоклассическое направление, концепции  невмешательства государства в  экономическую жизнь общества. Этап 70-х гг. был трудным для всех школ и направлений. Но когда говорят о «втором кризисе» экономической теории, подразумевают в первую очередь кризис кейнсианства, или концепций государственного воздействия на экономику через совокупный спрос.
Каковы же причины завершения «века кейнсианства» в экономической  теории Запада?
Главной из них, безусловно, явилось общее ухудшение хозяйственной  конъюнктуры в 70-х-начале 80-хгг. В 1973—1975 гг. западному миру довелось пережить самый тяжелый за весь послевоенный период циклический спад. В начале следующего десятилетия экономику  наиболее развитых стран поразил  еще один циклический кризис 1980—1982 гг. По глубине падения основных макроэкономических показателей эти  спады значительно уступали «великому  кризису» 1929—1933 гг., но намного превосходили все послевоенные рецессии. Между  тем инструментарий неокейнсйанства (теории экономического роста, концепции  цикла и антициклического регулирования  и др.) был связан с поддержанием устойчивого динамического равновесия и нацелен, в частности, против отрицательных  последствий циклических колебаний.
Возрождение глубоких кризисных  спадов означало несомненную дискредитацию  указанного инструментария.
Еще одна причина состоит, как представляется, в теоретических  слабостях кейнсианства, связанных  с невозможностью найти эффективное  противоядие галопирующей инфляции. Всплеск роста цен на Западе непосредственно  был спровоцирован «нефтяным  шоком» 1973 г., то есть многократным увеличением  мировых цен на нефть в связи  с известным решением государств — членов ОПЕК. Но основы ускоренного  инфляционного процесса закладывались  еще раньше. Многие экономисты видели их истоки в практике дефицитного  финансирования, проводимой в течение длительного времени правительствами ряда стран (в США, например, «кейнсианскими» администрациями Дж. Кеннеди, Л. Джонсона), а также манипулирования ценами со стороны монополий.
Политика дефицитного  финансирования, составленная по рекомендациям  кейнсианцев, была нацелена на стимулирование экономического роста за счет увеличения расходов государственного бюджета. Неизбежный бюджетный дефицит рекомендовалось  покрывать путем государственных  займов. В конечном итоге, как хорошо понимали кейнсианцы, это должно было привести к инфляции. Но последнюю  они предполагали, во-первых, держать  под контролем и, во-вторых, —  использовать в качестве дополнительного  генератора эффективного спроса (в  условиях инфляционного роста цен, пусть небольшого, все стремятся  обратить свои сбережения в реальное потребление или инвестиции). Какое-то время подобная политика была результативной; однако уже в середине 70-х гг. инфляция окончательно вышла из-под контроля, что дало противникам кейнсианцев  хороший повод обвинить их в игнорировании  инфляционной опасности, в незнании законов денежного сектора экономики, пренебрежении монетарными факторами развития и т.д.
Дополнительной причиной кризиса кейнсианства оказалась  неспособность его приверженцев объяснить явление стагфляции, то есть сочетание циклического спада  и высокой безработицы — с  одной стороны, и инфляции — с  другой. Стагфляция, едва обозначившись  в конце 60-х гг., в следующее  десятилетие сделалась постоянным обрамлением кризисных процессов (до указанного рубежа перепроизводство товаров в кризисные годы сопровождалось общим падением цен).
Для большинства кейнсианских теоретиков интерпретация соотношения  инфляции и безработицы строилась  в соответствии с кривой Филлипса: экономика сталкивается одновременно с тем и с другим злом, причем одно из них можно уменьшить только за счет другого. На деле в 70-е гг. цены росли одновременное безработицей, и, следовательно, имело место единовременное повышение, как безработицы, так и инфляции. В итоге скомпрометированным оказался не только стратегический, но и тактический инструментарий кейнсианства.
Неудачи теорий экономической  динамики и антициклического регулирования, обвинения в провоцировании инфляции, в неумении объяснить и найти  лекарство от стагфляции, кризисов мирового капиталистического хозяйства  — любого из этих негативных факторов хватило бы, чтобы подорвать авторитет  самой влиятельной теории. Но в  истории кейнсианства все эти  отрицательные факторы в 70-е гг. действовали одновременно, многократно  усиливая друг друга. В итоге, кейнсианство утратило роль ведущего направления экономической теории Запада и вынуждено было перейти на вторые позиции. Вопрос о том, кто займет теоретический Олимп решался недолго. Еще в рамках «кейнсианского века» (с конца 50-х гг.) в США развернулся процесс возрождения неоклассической теории — так называемое «неоклассическое контрнаступление»; В 70-е гг. неоклассики, ведомые Чикагской школой М. Фридмена, умело воспользовались проявившимися слабостями кейнсианской теории и начали активно теснить кейнсианцев в экспертных советах при правительствах. При этом они развернули активную пропаганду идей «свободного предпринимательства» и приобрели огромное влияние в академических кругах. Когда в 1979г. на выборах в Великобритании победили консерваторы во главе с М.Тэтчер, в качестве главного советника эксперта британского правительства был приглашен именно - М.Фридмен. Из консервативных экономистов — сторонников максимальной свободы частного бизнеса и невмешательства в экономическую жизнь государства – был составлен советнический административный аппарат Р. Рейгана (президент США с 1980 г). Неоклассическая (монетаристская) рецептура быстро распространилась и в других странах Запада.
Рубеж 1979-1980 гг, когда неоклассическое направление получило, так сказать, официальное правительственное признание, и следует, видимо, считать временем реванша неоклассики.
Последующий период 80-х гг. принято именовать «Экспансией неоконсерватизма». Неоконсерватизм — понятие более широкое, чем неоклассика, он составляет общую мировоззренческую платформу современного неоклассического направления1.
Идейными предшественниками  неоклассического направления в  первой половине XX столетия являлись лондонская школа в Англии, школа свободного предпринимательства в США, экономический либерализм во Франции, неолиберализм в Германии и др.
Либерализм выделяет индивидуума и его свободу (прежде всего — экономическую) в качестве основных ценностей общества. Внутри национальных хозяйственных систем либералам более всего импонирует принцип laisser faire, сводящий к минимуму экономическую роль государства, а по внешнеэкономической сфере — принципы свободной торговли, плавающих валют, беспрепятственного перелива из страны в страну труда, капитала и других ресурсов.
В ряде стран, особенно в США, либерализм нередко ассоциируется с курсом Ф. Рузвельта, Дж. Кеннеди и других президентов-демократов, то есть со стремлением к большему равенству и всеобщему «благосостоянию», а следовательно, — с усилением экономической роли государства. Между тем, как показал М.Фридмен в книге «Капитализм и свобода» (1962), последняя интерпретация лишает понятие «либерализм» его первоначального смысла. Общефилософская концепция либерализма наиболее полно воплощается в трудах экономистов-неоклассиков (монетаристов, сэплайсайдеров, представителей новой классической школы). Однако, как показывает анализ западной экономической теории, в настоящее время можно быть либералом (т.е. сторонником конкурентного капитализма, невмешательства государства в экономическую жизнь) и одновременно находиться в оппозиции по многим положениям неоклассического направления. Примером может служить теоретическое наследие Ф.Хайека, который, будучи крайним либералом и консерватором, тем не менее довольно критично настроен к неоклассическим постулатам. Ф. Хайек, в частности, отвергает не только макроэкономику (с его точки зрения, макроэкономические величины — не более чем статистические функции), но и эконометрика и вообще применение математики в экономическом анализе. По его мнению, информация, доступная для выражения в логико-вербальной форме, составляет очень небольшую часть экономических знаний. Большая часть заключена в неявном личностном знании индивидуумов, не поддающемся формализации. По этой причине Ф. Хайек, да и вся неоавстрийская школа в целом, весьма скептически относятся к математизированным, абстрактным моделям, составляющим основу современной неоклассики.
Неоклассическое направление  представляет из себя макроэкономическую концепцию, построенную на основе и в соответствии с неоклассической микроэкономической моделью. В области практики «новая классика» выступила с позиций, близких монетаризму, довела до логического конца идею об ограниченности воздействия денежной политики на экономику, заявив, что подобная политика практически не имеет шансов на успех.
О важности для современной  экономической теории идей «новой классики»  свидетельствует присуждение в  1995 г. Нобелевской премии по экономике одному из основателей этого направления профессору Чикагского университета Роберту Лукасу2.
 


Предпосылки формирования неоклассического направления

В истории экономической  мысли легко прослеживаются два  противоположных подхода к процессу формирования ожиданий хозяйствующего субъекта; Первый из них является прямым следствием маржиналистской революции XX в. Как известно, маржиналисты видели свою сверхзадачу в создании универсальной  высокоабстрактной теоретической  системы, пригодной для любого места  и времени.
Главным, чем, с точки зрения маржиналистов, характеризуется поведение  субъекта рыночной экономики, будь то индивидум или фирма, является рациональность, под которой понимается оптимальность  образа действий. В стремлении к  максимизации полезности экономические  агенты взвешивают издержки и выгоды каждого шага и выстраивают наилучшую  линию поведения. Данное положение  лежит в основе всех фундаментальных  теорий маржинализма. Однако представляется вполне очевидным, что выбор оптимальной  стратегии невозможен без знания будущих издержек, изменений в  ценах, грядущих технологических нововведений и т.п.; столь же понятно, что в  реальной жизни полной информацией  о будущем хозяйствующая единица  не обладает. Тем не менее, дабы сохранить  постулат рациональности (оптимальности), маржиналисты не нашли другого выхода, как принять теоретическое допущение  об абсолютном знании будущего хозяйствующим  субъектом.
В этом отношении особенно показательна система общего экономического равновесия Л. Вальраса. Набор цен  в ней устанавливается в процессе tatonnement — движения наощупь, которое направляется и контролируется неким воображаемым аукционистом, не допускающим отклонения от равновесия и гарантирующим мгновенность ценовой корректировки. Это и превращает вальрасовскую схему в «мгновенный снимок» равновесного состояния, где нет временного измерения. Здесь проблема финансирования ожиданий решается просто: действительная и ожидаемая величины совпадают по определению.
Реакцией  на откровенную нереалистичность этого допущения  стало формирование другого подхода  к вопросу об ожиданиях. В соответствии с  ним экономическая  жизнь полна риска  и неопределенности. И если риск возможно хотя бы приблизительно оценить, то неопределенность в принципе никакой рациональной калькуляции не поддается. Поэтому люди не знают будущего, им свойственно ошибаться и их ожидания оправдываются только случайно.
Подобный  взгляд встречается  в работах многих экономистов различных  направлений. Например, разделение ожиданий на ex ante (исходных расчетов на будущее) и ex post (оценки после завершения рассматриваемого периода) послужило отправным пунктом в исследовании неравновесных ситуаций у Г. Мюрдаля, а апелляция к «рассеянности» информации в экономике стала одним из наиболее весомых аргументов в критике государственного регулирования у Ф. фон Хайека. Но чаще всего включение в анализ фактора неопределенности связывают с именем Дж.М. Кейнса.
В «Общей теории» им действительно  была сделана попытка  отбросить традиционный постулат определенности. Согласно Кейнсу, экономические  агенты ведут себя совершенно иначе, нежели воображаемый homoeconomicus маржиналистов. Будучи не в состоянии  предсказать будущее, они сплошь и рядом  действуют не столько  в соответствии с  расчетом, сколько  под влиянием интуиции, азарта, самопроизвольного  оптимизма и т.п., — словом, тех  иррациональных мотивов, которые Кейнс  определил как  animal spirits («жизнедеятельное начало», «жизненные силы», «животное чутье»). Сам автор «Общей теории» считал этот момент главным в своих расхождениях с неоклассиками.
 Познавательная ограниченность обоих подоходов для многих была очевидна с самого начала. В первом присутствует рациональность, но отсутствует неопределенность, а во втором есть неопределенность, однако рациональность исчезает. Между тем, оба эти принципа в равной мере необходимы для построения логически связной и эмпирически содержательной теории.
В экономической  науке неоднократно предпринимались  попытки найти  компромисс между  рациональностью  и неопределенностью. Обычно ученые шли  по пути ограничений  и уточнений допущения  о рациональности, стремясь «развести» это понятие с  понятием оптимальности. Так, концепция выявленных предпочтений П. Самуэльсона  основывается на том, что вместо оптимального человек осуществляет просто некий последовательный непротиворечивый выбор, а в соответствии с идеей ограниченной рациональности Г. Саймона  люди находят первый удовлетворительный для них вариант  поведения и следуют  ему, прекращая дальнейшие поиски наилучшего решения. Однако всякий раз  выяснялось, что большинство  маржиналистских  теорий повисают в  воздухе, лишившись  опоры в виде постулата  рациональности в  его традиционном смысле как оптимальности  поведения3.
Вместе с тем более  естественно ожидать, что люди осознают связь между тем или иным состоянием экономики и последующими действиями правительства и способны предвидеть как эти действия, так и их последствия, а следовательно, приспособиться к  ним, что часто и делают, даже упреждая эти действия.
Признать этот факт экономистов  побудили проблемы, с которыми экономисты столкнулись как в области  теории, так и практики в 70-е годы в связи с так называемой стагфляцией. Именно тогда вопрос об экономической  политике из плоскости отдельных  мероприятий и их эффективности  был переведен в плоскость  правил, которыми политика руководствуется. «Новые классики» первыми занялись теоретическим осмыслением этой проблемы. Полученные ими выводы отвечали неоклассической традиции в ее наиболее последовательной и жесткой форме.
Суть этих выводов состоит  в том, что, когда экономика достигает  состояния естественной нормы безработицы, усилия, направленные на уменьшение безработицы, нейтрализуются экономическими агентами, которые предвидят проводимые мероприятия. Любые попытки методами фискальной или денежной политики стабилизировать  выпуск или занятость на уровне выше или ниже естественной нормы являются неэффективными и не могут привести к изменению реальных величин  ни в долгосрочном, ни в краткосрочном  плане. Иными словами, не существует выбора между инфляцией и безработицей даже в краткосрочном плане (как  краткосрочная кривая предложения, так и кривая Филлипса вертикальна). Хотя подобный подход справедливо связывается  с монетаризмом, «новая классика»  отходит от основного направления  монетаризма, прежде всего фридменовского, допускавшего для короткого периода  отклонение выпуска и безработицы  от естественной нормы под воздействием политики регулирования спроса. Новая классическая макроэкономика имеет целью показать бесплодность кейнсианской политики регулирования спроса и предлагает перенести акцент на анализ предложения.
В чисто теоретическом  плане «новая классика» представляет собой модифицированный вариант  модели Вальраса. Модификация, о которой идет речь, касается представлений о равновесии и о поведении экономических субъектов в условиях неопределенности.
В моделях «новых классиков» предполагается следующее:
    экономические субъекты рациональны в том смысле, что они стремятся обеспечить оптимум своих целевых функций, ориентируясь при этом не только на текущие, но и на возможное в будущем состояние рынка;
    в системе отсутствует совершенное предвидение — субъекты не знают, какая ситуация сложится на рынке в результате их действий, и поэтому вынуждены ориентироваться на собственные прогнозы;
    прогнозы строятся на базе всей доступной и существенной для субъектов информации;
    ожидания субъектов рациональны в том смысле, что они получены при оптимальном (с точки зрения критерия максимизации) использовании информации;
    равновесие трактуется не как результат, одномоментное состояние, а как процесс выравнивания спроса и предложения.
Эти предпосылки позволили  «новым классикам» обобщить равновесный  подход Вальраса — придать равновесной  модели динамический характер и на основе новых представлений о  поведении субъектов создать  микротеорию, объясняющую важнейшие  макроэкономические явления — цикл и инфляцию.
С точки зрения «новых классиков», в основе модели Вальраса лежит предпосылка  о совершенном знании всех субъектов, или об отсутствии неопределенности. Смысл этой предпосылки состоит  в предположении, что индивиды обладают всей информацией, необходимой им для  принятия «правильных» - соответствующих  равновесию решений, т.е. что субъективные представления соответствуют объективным  фактам.
В модели Вальраса вся информация заключена в ценах, причем в ценах  равновесия. Отклонения в системе  от равновесия могут быть лишь следствием различного рода «несовершенств» (от неполноты  информации до негибкости цен и задержек в реакции людей на внешние  возмущения).
В противоречии между целью  — объяснить причины инфляции и безработицы, которые понимаются как явления неравновесия, и инструментарием  — равновесными моделями оптимального поведения — «новые классики»  видят главный методологический порок современной теории. Возможность  избавиться от него они связывают  с рассмотрением макроэкономических явлений как равновесных процессов  и с распространением принципа рациональности поведения субъектов на область  формирования ожиданий и использования  информации. Последнее нашло свое выражение в гипотезе о рациональных ожиданиях, которая стала центральным  моментом концепции «новых классиков»4.

Гипотеза о рациональных ожиданиях

Школа рациональных ожиданий сформировалась в США. Ее сторонники поставили своей  целью разработать собственную  теорию динамического равновесия в  соответствии с принципами оптимального поведения хозяйственных агентов, которая ответила бы на вопрос о  причинах и степени колебаний  основных экономических показателей  включая выпуск, масштабы занятости, цены, заработную плату. Авторы теории исходят из того, что в макроэкономическом анализе особая роль принадлежит  субъективным ожиданиям и прогнозам  участников хозяйственного процесса. Возникла идея разработки новой равновесной  модели, опирающейся на данный фактор. По словам Т. Саржента, "ключевым элементом  новой классической макроэкономики является приверженность к общему равновесию и оптимизированному стратегическому поведению».
Теория  рациональных ожиданий означает, по существу, в более широком плане возрождение  неоклассических принципов, базирующихся на методологических посылках теории общего равновесия Л. Вальраса, учениях  А. Маршалла и Дж. Кларка, трудах К. Векселя, И. Фишера, Ф. Хайкера.
Первую  попытку разработки общего принципа формирования субъективных прогнозов  экономических агентов предпринял американский экономист Ф. Кейтан, но он не вышел за рамки гипотезы адаптивных ожиданий широко применяемой монетаристами. Ограниченность ее механизма в том, что экономические агенты регулируют свои действия в принятии экономических решений в зависимости только от прошлого опыта и информации. Иными словами, прогнозы будущих значений экономических параметров определяются здесь только на основе их прошлой траектории. Теоретики новой классики исходят из того, что концепция адаптивных ожиданий, составляющая основу монетаристской модели поведения хозяйственных агентов на рынке, не обеспечивает возможности полного учета роста цен. Это неизбежно влечет за собой ошибки в прогнозах и отрицательно сказывается на результате хозяйственной деятельности. Гипотеза адаптивных ожиданий в силу ограниченности своей информационной базы не соответствует неоклассическому принципу оптимального поведения субъекта на рынке5.
В начале 60-х годов американский экономист  Дж. Мут ввел в экономический оборот понятие "рациональные ожидания". Гипотеза о рациональных ожиданиях была сформулирована в трех статьях, написанных на рубеже 50—60-х годов. Классической стала написанная в 1959 г. и опубликованная в 1961 г. статья «Рациональные ожидания и теория движения цен» .
Важными для формирования «новой классики»  были также статья Р. Лукаса и Л. Рэппинга, предложившая равновесную модель рынка  труда, статья Р. Лукаса и Э. Прескотта, в которой впервые использовалась гипотеза рациональных ожиданий при  исследовании поведения инвесторов, и статья Р. Лукаса и Л. Рэппинга, в которой эта гипотеза применялась  при моделировании последствий  денежной политики.
Мут в своих статьях стремился  построить непротиворечивую модель цены для ситуации неопределенности, когда поведение субъектов зависит  от ожиданий. И в этом смысле можно  говорить, что он рассуждал в русле  традиции, заложенной К. Викселлем и  Дж. Хиксом.
Мут поставил вопрос о том, насколько  непротиворечивыми являются исходные предположения моделей, которые  в конечном счете отражают представления  о поведении индивидов, и предположения  об их поведении, которые представлены функциями ожиданий. Он высказал мысль, что внутренняя логика модели нарушается, если функции ожиданий задаются извне, а не определяются самой моделью. Если модель непротиворечива, то ожидания индивидов должны соответствовать, т.е. в среднем быть равными, прогнозам, полученным на основании модели. Формально  это означает, что субъективные ожидания равны математическому ожиданию соответствующей переменной модели, или экономические субъекты действуют так, как если бы они знали модель. Эта формулировка, данная Мутом, известна как гипотеза о рациональных ожиданиях в сильной форме.
Чтобы продемонстрировать суть противоречия, возникающего при «внешнем» задании  функции ожиданий, Мут обратился  к так называемой паутинообразной  модели. Он рассматривал рынок одного товара. По предположению, изменение  спроса относительно равновесного значения в момент t () есть функция отклонения текущей цены от равновесия (), т.е.
 где b - коэффициент  (b > 0).
Предложение () зависит от ожидаемой на данный момент цены () и от случайной величины, распределенной по нормальному закону (), т.е.
, где c - коэффициент (c>0),
причем  по определению математическое ожидание случайной величины равно нулю, т.е. = 0.
Условие равновесия предполагает ,
В противоположность этой формулировке гипотеза в слабой форме утверждает, что рациональные субъекты оптимально используют имеющуюся в системе  информацию, которая относится к  прогнозируемой переменной, и процесс  формирования ожиданий в принципе не отличается от любой деятельности, направленной на оптимизацию целевой  функции. Гипотеза в слабой форме  не требует того, чтобы все субъекты давали одинаковые прогнозы для одних  и тех же переменных, а предполагает, что субъекты более или менее  одинаково быстро строят прогнозы.
 или
Чтобы «закрыть» модель, необходимо определить, как формируются ожидания. В простейшем случае это может быть сделано  следующим образом:,. В этом случае .Это означает, что независимо от того, считают ли производители, что за высокими ценами сегодня последуют высокие цены завтра, тот, кто строит модель, знает, что высокие цены сменятся низкими. Это означает, что, зная модель, люди могут получить дополнительную выгоду, и неясно, почему, если подобная ситуация повторяется, производители, поведение которых считается рациональным, не понимают этого.
Очевидно, что введенные подобным образом  ожидания не являются рациональными  в смысле Мута.
Если  вводится предпосылка о рациональных ожиданиях, т.е. , можно получить . В общем случае это равенство выполняется при . Это означает, что если производители исходят из рациональных ожиданий, то рыночные цены будут отклоняться от равновесных случайным образом, и ни у кого не будет возможности эксплуатировать недоступное другим знание.
Рациональные  ожидания, как можно видеть, выводятся  из модели в целом и как бы вбирают  в себя всю информацию, в ней  заключенную. При этом проблема психологических  характеристик поведения субъектов  вообще не встает.
С помощью гипотезы о рациональных ожиданиях Мут предполагал решить еще одну проблему, имеющую непосредственное отношение к макроэкономическому  моделированию.
В самом общем виде эконометрическая модель представляет систему уравнений, устанавливающих связь между  эндогенными, экзогенными и случайными переменными. Эконометрическая задача состоит в получении оценок параметров модели, что даст возможность использовать полученные уравнения для имитации мероприятий экономической политики. Разумеется, все это имеет смысл  лишь в том случае, если параметры  уравнений стабильны, т.е. «не реагируют» на изменение экзогенных переменных, отражающих соответствующие мероприятия экономической политики. Это касается так называемых структурных моделей, которые отражают структуру взаимосвязей в экономике и позволяют проследить последовательность воздействия на систему изменений экзогенных переменных. Модели в приведенной форме, как уже отмечалось, представляют результат взаимодействия переменных, отраженных структурной моделью.
Оценки  параметров, полученные с помощью  приведенной и структурной моделей, эквивалентны только в том случае, если между параметрами моделей  существует взаимно однозначное  соответствие. Однако это условие  в общем случае не выполняется.
Вполне  вероятна ситуация, когда изменения  экзогенных переменных влияют на вид  некоторых функций структурной  модели, и в этом случае использование  соответствующей приведенной формы  ведет к ошибкам в прогнозе. Наиболее характерный пример подобной ситуации — это воздействие изменений  в политике (они отражаются экзогенными  переменными) на зависимость между  ожидаемыми в настоящем и имевшими место в прошлом значениями переменной (такова ситуация в случае со сдвигаемыми  кривыми Филлипса).
Концепция рациональных ожиданий Мута позволила  найти выход из подобного положения  и сформулировать условие, когда  «качество» приведенных моделей  не уступает качеству структурных моделей. Это условие заключается в  том, что ожидания должны выводиться из модели в целом, иными словами, они должны быть рациональными по Муту.
Кроме решения чисто логических и математических проблем, о которых говорилось выше, гипотеза Мута позволяет по-новому подойти к объяснению таких макроэкономических явлений, как цикл и инфляция6.

 Интерпретация кривой Филлипса

В 1958 г. английский экономист А. Филлипс на основе статистических данных по экономике Великобритании в периоде 1891 по 1957 г. сделал вывод о наличии жесткой обратной зависимости между приростом денежной заработной платы и размерами безработицы. Исследования на материале других стран дали схожие результаты, что позволяло думать об универсальном характере выявленного соотношения. Позже кривая Филлипса была преобразована в зависимость между безработицей и инфляцией. Чем выше безработица, тем меньше прирост денежной заработной платы, тем ниже темп роста цен; и наоборот, чем ниже безработица, тем выше прирост денежной заработной платы, тем выше темп роста цен.

Установленная Филлипсом связь стала настоящим  подарком для кейнианства. Дело в  том, что 60-е гг. ознаменовались нарастанием  инфляционных тенденций во всей зоне развитого капитализма. Это выявило  один из наиболее серьезных пробелов в кейнсианской концепции, сосредоточившей основные усилия на повышении уровня занятости и, посуществу, оставившей без внимания проблему ценовой стабильности. Кривая Филлипса предоставила кейнсианцам хороший аналитический инструмент для построения собственной концепции инфляции.
Они рассуждали примерно следующим образом. Основная причина безработицы состоит  в негибкости денежной заработной платы. Нежелание профсоюзов, являющихся монополистами, пойти на снижение заработной платы  не позволяет цене на труд опуститься до равновесного уровня полной занятости. Причем, правительство, как полагали кейнсианцы, способно держать под  контролем как инфляцию, так и  уровень занятости. Используя кривую Филлипса, оно не допускает ни слишком большой безработицы, ни слишком высоких темпов роста цен, устанавливая между ними некое терпимое состояние.
Такая трактовка не удовлетворила  монетаристов, видевших в инфляции главную  угрозу экономике. Кейнсианской интерпретации кривой Филлипса М. Фридмен  противопоставил  идею естественного  уровня безработицы, который определяется не денежными, а реальными  факторами, прежде всего  существующей в обществе технологией. По Фридмену, рабочие лишены денежной «иллюзии». Профсоюзы  и предприниматели  на самом деле договариваются не о номинальной, как считают кейнсианцы, а о реальной заработной плате, то есть с учетом инфляции. Поэтому  рост цен не может увеличивать занятость, его следствием становится лишь требование со стороны рабочих дальнейшего повышения заработной платы. Значит, кривая Филлипса превращается в вертикальную прямую, характеризующую рост цен при естественном уровне безработицы.
Однако  оставалось непонятным, почему количество безработных  подвержено изменениям, вместо того чтобы  находиться на постоянном, естественном уровне. Для объяснения этого  феномена монетаристы  обратились к категории  ожиданий.
М. Фридмен выдвинул так называемую гипотезу адаптивных ожиданий. В соответствии с  ней ожидания основываются на прошлом опыте, но при этом постоянно  проверяются и  корректируются в  ходе экономической  деятельности. Поэтому  хозяйствующий субъект  может ошибаться  на коротком отрезке  времени, но в длительной перспективе его  предположения точны, а действия стабильны.
Эта концепция снимала  противоречие между  идеей естественного  уровня безработицы  и фактом непостоянства  объема занятости. Действительно, при вступлении в  договорные отношения  с администрацией рабочие, не зная точно  реального размера  будущей инфляции, ориентируются на ее ожидаемые масштабы. Ожидания формируются  по принципу «завтра  будет примерно то же самое, что сегодня  и вчера». Однако привычный ход  событий нередко  нарушается и прогнозы оправдываются не всегда. Поскольку  темпы роста цен  и политику правительства  часто не удается  предугадать, то временно создается обманчивое впечатление повышения  реальной заработной платы, ведущее к  падению размера  безработицы ниже естественного уровня. Следовательно, в  длительной перспективе, когда ожидаемые  и действительные величины совпадают (рано или поздно рабочие  осознают, что возросла только денежная, а  не реальная заработная плата), кривая Филлипса вырождается в  вертикальную прямую; однако на коротком отрезке времени  она существует и  может использоваться государством в целях  стабилизации экономики.
  После продолжительной дискуссии по поводу соотношения роста цен и занятости экономисты пришли к согласию в том, что: 1) краткосрочная кривая Филлипса существует либо в силу негибкости заработной платы и «денежной иллюзии», как считали кейнсианцы, либо в силу медленного приспособления ожиданий к меняющейся действительности; 2) она представляет собой феномен неравновесия, встречающийся на пути движения экономики к состоянию полной занятости или естественного уровня безработицы; 3) государство на коротких отрезках времени может манипулировать выявленной Филлипсом зависимостью с целью установления контроля за темпом инфляции и уровнем занятости.
Однако  вскоре сдержанный оптимизм в отношении возможностей государственного регулирования  сменился полной растерянностью в результате событий 70—80-х  гг., когда повышение  темпов роста цен  сопровождалось падением уровня занятости, а  правительство было бессильно что-либо изменить. Именно в  этот момент в дебаты включилась школа  рациональных ожиданий.
Первое, что сделали новые  классики, это было критика используемых кейнсианцами и монетаристами схем формирования ожиданий. Обе они, утверждает школа рациональных ожиданий, противоречат постулату оптимальности и недооценивают действительно присущую человеку способности вести себя разумно. В наибольшей степени данная претензия относится, конечно же, к концепции «денежной иллюзий» (люди не настолько глупы, чтобы каждый раз делать одни и те же ошибки, принимая номинальные величины за реальные), однако она касается и гипотезы адаптивных ожиданий. Строить прогнозы по модели Фридмена допустимо лишь в условиях ценовой стабильности. Тогда действительно «завтра будет примерно то же самое, что сегодня и вчера», но как только инфляция вырывается из-под контроля, адаптивные ожидания превращаются в форму нерационального поведения. Привыкнув жить в условиях резких ценовых скачков, люди формируют ожидания уже не только на базе прошлого опыта, но и на основе своих экономических познаний и представлений о будущей политике государства. В отличие от адаптивных ожиданий, которые иногда называют «ожиданиями, повернутыми назад», рациональные ожидания являются «ожиданиями, устремлёнными вперед».
Применение  гипотезы рациональных ожиданий к анализу  соотношения безработицы  и инфляции естественным образом ведет  новых классиков  к выводу о несостоятельности  как кейнсианской, так и монётаристской интерпретаций кривой Филлипса.
Если  ожидания рациональны, рассуждают они, то положения  о негибкости денежной заработной платы  и «денежной иллюзии», на которых держится кейнсианская версия кривой Филлипса, отпадают сами собой. Ведь не желать идти на понижение  заработной платы  в условиях безработицы, равно как и  систематически смешивать  номинальные и  реальные величины, значит действовать  во вред себе, что  противоречит не только постулату оптимальности, но и просто здравому смыслу. Значит, ничто  не препятствует автоматическому  выравниванию спроса и предложения. Устойчивое равновесие — нормальное состояние экономики.
Тезис о равновесии школа  рациональных ожиданий формулирует настолько  жестко, что даже тот ограниченный компромисс с кейнсианством  в трактовке краткосрочной  кривой Филлипса, на который пошли  монетаристы, оказывается для ее представителей не приемлем. По Фридмену, использование взаимосвязи между безработицей и инфляцией возможно на отрезке времени, в течение которого экономический агент осознает ошибочность своих ожиданий. Но стоит заменить «повернутые назад» адаптивные ожидания на «устремленные вперед» ожидания рациональные, как станет ясно, что хозяйствующий субъект еще до принятия решения знает о мероприятиях правительства и готов к ним. Да и не надо быть нобелевским лауреатом, чтобы ожидать жесткой кредитно-денежной политики в момент бума и расширения денежной массы в период спада; об этом любому обывателю говорит его повседневный опыт. Отдельные люди, разумеется, время от времени ошибаются, но в среднем систематических ошибок они не делают. Следовательно, и безработица в среднем совпадает с естественным уровнем, а кривая Филлипса изначально представляет собой вертикальную прямую.
Государство не в силах контролировать соотношение безработицы  и инфляции не только в длительной перспективе, как утверждали кейнсианцы, но даже на коротком отрезке времени, как полагали монетаристы. Отсюда следует главный вывод новой классической теории: «Правильное понимание того, как формируются ожидания, ведет к заключению, что краткосрочная стабилизирующая политика несостоятельна».
Важнейшим шагом на пути к  этому тезису стало  для школы рациональных ожиданий восстановление докейнсианских представлений  о взаимодействии реального и денежного  секторов экономики. Процесс этого  восстановления можно  проиллюстрировать  с помощью следующих  четырех диаграмм совокупного спроса (AD) и совокупного  предложения (AS).
 
 
В докейнсианские времена  большинство экономистов  исходило из нейтральности  денег. Сдвиг совокупного  спроса от AD1 до АD2 вел всего лишь к изменению масштаба цен (рис. 1). Общепризнанным вкладом Кейнса является анализ денежного и реального секторов во взаимодействии. В кейнсианских моделях смещение совокупного спроса от AD1 к AD2 меняет уже не только уровень цен, но и масштаб производства (рис. 2). В монетаристской концепции совокупное предложение также отзывается на изменение совокупного спроса. Однако эта реакция носит временный характер и в долгосрочной перспективе экономика приходит к естественному уровню производства, характеризующемуся прямой AS2 (рис. 3). Наконец, у новых классиков с заменой адаптивных ожиданий рациональными изменение совокупного спроса от AD1 до AD2 и изменение совокупного предложения от AS1, до AS2 происходят одномоментно. В результате реальный объем производства в новой классической теории (рис. 4), как и в теориях докейнсианских классиков (рис. 1), остается неизменным; Такая ситуация возможна лишь при традиционных классических допущениях совершенной конкуренции, абсолютной гибкости цен и равновесии, которые считались безнадежно устаревшими со времен кейнсианской революции.
Реставрация докейнсианской картины  экономики поставила  перед новыми классиками непростую задачу в области теории цикла. Ведь до последнего времени большинство  экономистов сходились  на том, что циклы  возникают в результате колебаний совокупного  спроса при наличии  кейнсианских условий  совокупного предложения. Теперь же следовало  объяснить причину  циклических колебаний  объема производства и занятости, когда  ничто не препятствует достижению равновесия7.
 


Равновесный подход Р.Лукаса к теории цикла

У новых классиков есть два варианта ответа на вопрос об источнике циклических  колебаний, оба не нуждаются в  кейнсианских допущениях об отсутствии свободной конкуренции и негибкости цен. Первый получил название теории несовершенной информации, а второй известен как теория реального бизнес-цикла.
Основу  новой теории цикла Лукаса составляют три компонента: особая функция предложения — в число ее аргументов был включен показатель инфляции, что отражало специфическое представление о поведении людей на рынке рабочей силы; предпосылка о несовершенстве информации и гипотеза о рациональных ожиданиях.
В модели Лукаса функция совокупного  предложения задается как функция  прошлого уровня производства, объема капитала в прошлом и настоящем, атакже изменения цен. Иными словами, здесь речь идет о влиянии инфляции на величину производства, а не наоборот, о влиянии объема производства (уровня занятости) на темп роста цен, как  это имеет место в зависимости  от типа кривой Филлипса.
Эта функция отражает представления  «новых классиков» о рынке труда. Они исходят из следующих предпосылок:
реальная  заработная плата равна предельному  продукту труда;
предложение труда есть функция реальной заработной платы с учетом ее возможных изменений  в будущем, и эта функция отражает межвременные предпочтения людей относительно времени, посвященного труду и досугу.
Конечно, последнее предположение весьма спорно с точки зрения реального  опыта. Более того, оно является, по существу, признанием безработицы  исключительно результатом добровольного  выбора, т.е. отрицанием факта вынужденной  безработицы в принципе. Однако Лукас  объяснял необходимость введения этого  предположения удобством «работы» с моделью, а не степенью его реалистичностью.
Предпосылка о несовершенстве информации в каком-то смысле является отходом от строгой  вальрасианской парадигмы, которая, как  известно, предполагает совершенное  знание экономическими субъектами равновесных  цен. И хотя в силе остается вальрасианское предположение о том, что относительные  цены управляют миром экономикой в этом смысле можно говорить, что  переменные модели можно трактовать как задание в реальном времени), введение предпосылки о несовершенстве информации позволяет разграничить абсолютные и относительные цены и признать самостоятельное значение первых, что означает существенную модификацию вальрасианского видения  мира.
Суть  предположения о несовершенной  информации состоит в том, что  признается неодинаковое знание людей  относительно динамики цен в зависимости  от степени «соприкосновения» индивидов  с соответствующим товаром. Утверждается, что люди лучше осведомлены о  ценах на товары, которые они производят и продают, чем о ценах на товары, которые они покупают. Эту идею в более общей форме сформулировал Р. Бэрроу: «Некоторые типы локальной информации поступают к ним быстрее, чем некоторые виды глобальной информации, например, цены на других рынках». Известной иллюстрацией подобного положения является «островная модель» Фелпса, которая показывает, что, когда информация неполна, возникает возможность «временно принимать рост абсолютных цен за повышение относительной цены на товар, который субъекты данного рынка предлагают, что побуждает увеличивать предложение данного товара по сравнению с запланированным ранее уровнем». Очевидно, что после того, как люди осознают свои ошибки, они соответствующим образом изменят объем предложения товаров и ресурсов. Таким образом, объясняется зависимость производства от ожиданий инфляции, о чем говорилось выше.
Степень изменения совокупного предложения  в ответ на изменения цен зависит, как считают «новые классики», оттого, насколько устойчивой считают субъекты наметившуюся тенденцию роста цен. Если, например, работники рассматривают увеличение заработной платы как временное явление, они могут увеличить предложение труда с тем, чтобы потом, когда она вновь понизится, больше времени отвести досугу. Если повышение заработной платы рассматривается как постоянное, изменения в поведении вряд ли произойдут. Напротив, предприниматели скорее будут реагировать на те изменения, которые они считают постоянными.
В целом же в зависимости от характера  оценок последствия неожиданных  изменений цен для экономики  в целом будут различны, и эти  различия проявляются в изменении  предложения труда, запасов готовой  продукции, капиталовложений.
Если  в модель вводится предпосылка о  рациональных ожиданиях, то тем самым  предполагается, что возможны лишь временные ошибки в оценке характера  наблюдаемых возмущений, и цены, которые устанавливаются на рынке, и те, которые прогнозируют субъекты, в среднем совпадают. Однако, будучи несистематическими, ошибки субъектов, тем не менее, способны порождать  колебательный процесс, также как  и действия, направленные на исправление  этих ошибок. В итоге возникает  колебательный процесс, причем этот процесс никак не связан с недостаточной  гибкостью цен или заработной платы8.
В 70-е гг. идея Лукаса вызвала большой  интерес прежде всего тем, что, не изменяя классическому равновесному подходу, давала объяснение факту воздействия  изменений в денежной сфере на реальный сектор. Однако довольно скоро  выявилась внутренняя противоречивость этой концепции. Возникал вопрос: логично  ли допускать в ходе критики государственного регулирования, что фермер или рабочий  в состоянии предвидеть направление  политики правительства, но при построении собственной теории цикла предполагать, что товаропроизводитель не в  силах отличить общий подъем цен  от роста спроса на конкретный товар?
Логические  погрешности теории несовершенной информации выдвинули на первый план другое объяснение — концепцию реального  бизнес-цикла. В соответствии с ней источник циклических колебаний  лежит в реальном секторе экономики. Это может быть технический прогресс, организационные  нововведения, рост государственных  расходов и т.п.
Здесь, разумеется, мало нового: важность подобного  рода факторов признается всеми, в том числе и кейнсианцами. Однако новые классики принципиально иначе представляют себе передаточный механизм, посредством которого первоначальный импульс распространяется в экономике. Если для кейнсианцев таковым является совокупный спрос, то в новой классической теории его роль выполняет межвременное замещение досуга и труда.
В каждый конкретный момент рациональный хозяйствующий  субъект принимает  решение о том, сколько работать и отдыхать сегодня, а сколько—завтра. Его решение зависит, во-первых, от соотношения  сегодняшних (w1) и завтрашних (w2) ставок заработной платы и, во-вторых, от процента (r), поскольку заработанные сегодня деньги завтра превращаются в (1+r)w1. Работа сегодня тем предпочтительнее, чем выше процент и сегодняшняя ставка заработной платы по сравнению с завтрашней: (1+r)w1/w2.
Предположим теперь, что с началом  войны резко возрос объем государственных  закупок. В соответствии с кейнсианской логикой  госзакупки расширят совокупный спрос; в  ответ возрастут  объем производства и, следовательно, уровень  занятости. Но, по логике новых классиков, увеличение государственных  закупок так повысит  процент, что сделает  работу в настоящем  более привлекательной; возрастет уровень  занятости, а значит и объем производств.
Теория  реального бизнес-цикла  выглядит убедительно  и соответствует  общему ходу рассуждения  школы рациональных ожиданий. Однако у  скептиков накопилось достаточно вопросов относительно ее реалистичности. В частности, правда ли, что такое явление, как вынужденная безработица, отсутствует; действительно ли цены гибки; неужели реальный сектор абсолютно нечувствителен к изменению массы денег в обращении; наконец, насколько адекватно отображена главная причина циклических колебаний — изменения в технологии? По-видимому, они должны быть как положительными, за которыми следует подъем, так и отрицательными, вызывающими спад. Если технического регресса не наблюдается, то спад остается без объяснения, а теория — незавершенной. Если же под регрессом в производстве понимать неблагоприятные последствия климатических изменений или вызванный политикой ОПЕК нефтяной кризис, то насколько универсальны подобные явления и до какой степени они способны объяснить, например, Великую депрессию? Существуют и многие другие вопросы, на которые теоретикам реального бизнес-цикла еще предстоит ответить.9

Макроэкономическая  модель «новых классиков» и влияние  денежной политики на экономику

Существуют  несколько вариантов макроэкономической модели «новых классиков». Но для всех них характерны следующие моменты:
      микроэкономические зависимости непосредственно переносятся на макроуровень;
      функции совокупного спроса и предложения прямо зависят от ошибок прогнозов субъектов;
      ожидания рациональны;
      экономическая политика отражается в модели либо уравнением предложения денег, либо с помощью экзогенных переменных, непосредственно включенных в число переменных функций спроса и предложения.
В функции предложения денег выделяется регулярная составляющая, отражающая «денежное правило», и случайная. «Денежное правило» предполагает, что  масса денег изменяется таким  образом, чтобы минимизировать отклонения системы от «естественного» состояния, и потому является функцией прошлых значений денежной массы и объема капитала, определяющего потенциальные производственные возможности системы.
В качестве примера можно рассмотреть  упрощенную модель Саржента (все переменные заданы как темпы прироста).
(1)
(2)
(3)
(4)
(5)
где — объем производства в реальном выражении, — общий уровень цен, — масса денег в момент времени t, — ставка процента; — экзогенная переменная; — коэффициенты; — независимые случайные величины, распределенные по нормальному закону; — характеристика «нормальных» производственных возможностей системы; — субъективные ожидания цен в момент t—1 относительно их значения в момент t; — математическое ожидание цен в момент t.
Уравнение (1) — совокупного предложения  — показывает, что отклонение предложения  от «нормального» уровня обусловлено  ошибками субъективных ожиданий цен.
Уравнение совокупного спроса (2) отражает, что  отклонения спроса от «нормального»  уровня зависит от изменения реальной ставки процента, ожидаемых цен и  от экзогенной переменной.
Уравнение спроса на деньги (3) устанавливает зависимость  спроса на деньги от цен, объема производства, процента и случайной величины.
Уравнение предложения денег (4) распадается  на две составляющие: регулярную, полученную из условия минимизации отклонений у от к, и определяющую зависимость  т от экзогенных переменных и прошлых  значений денежной массы, и случайную.
Уравнение (5) задает условие рациональности ожиданий.
Задача  формулируется так: найти функцию, связывающую отклонение текущего уровня выпуска от его «нормального»  уровня () с экзогенными переменными модели. Схематично процесс поиска решения можно представить следующим образом. Сначала цены выражаются как функция математического ожидания цен, денежной массы, экзогенных переменных и случайных величин. Затем цены выражаются как функция прошлых и текущих значений денежной массы, экзогенных и случайных переменных. Далее показывается, что ошибки прогнозов цен, построенные с учетом всей информации о динамике денежной массы и экзогенных переменных, есть функция случайной величины, т.е..
Принимая  во внимание уравнение (1), получаем, что  отклонение системы от «нормального»  уровня производства зависит лишь от случайной величины, а не от регулярной составляющей денежной массы. Иными словами, регулярная денежная политика не влияет на реальное состояние экономики. Таков основной практический вывод «новой классики».
Сначала «новые классики» не затрагивали  вопросов экономической политики и  ее эффективности. Однако в 70-е годы стали появляться статьи, посвященные  этим вопросам, и «новые классики»  оказались в центре дискуссии  по проблемам экономической политики.
Что касается воздействия неожиданных  изменений денежной массы, то здесь  они не сказали ничего нового. Идея о том, что такие изменения  могут повлиять на реальное состояние  в экономике, соответствует позиции  Фридмена. Принципиальный вопрос состоит  в том, можно ли и если можно, то как выработать правило, позволяющее, исходя из наблюдаемых значений экономических  показателей, задавать такие значения «управляемых переменных», например, предложения  денег, которые могли бы вызвать  желательное изменение уровня производства?
«Новые  классики» отрицательно отвечают на этот вопрос: деньги оказывают воздействие  на производство только в той мере, в какой рост общего уровня цен  воспринимается как повышение относительных  цен. Именно потому, что речь идет о  правиле, т.е. о систематической реакции  правительства на изменение экономических  показателей, делается вывод о невозможности  подобной ситуации. Денежная политика может оказывать воздействие  лишь на общий уровень цен.
Достижение  стабильности цен, по мнению «новых классиков», предполагает следование всеми признанному  и строго выполняемому политиками правилу  низких и стабильных темпов роста  денежной массы, отвечающих долговременным тенденциям роста производства. И  в этом смысле позиция «новых классиков» аналогична позиции Фридмена. Их новаторство  состоит в том, что они исключают  возможность воздействия денежной массы на производство в краткосрочном  периоде и, более того, в принципе не доверяют политике воздействия на спрос. Кроме того, они ставят вопрос о влиянии степени доверия  людей к правительству на эффективность  политики.
«Новые  классики» полагают, что если правительство, пользующееся доверием людей, провозглашает  курс на стабилизацию цен и не поддается  искушению временно отойти от избранного курса, чтобы, например, повысить уровень  занятости (особенно велик соблазн  сделать это перед выборами), то поставленная цель достигается быстрее.
Но  если правительство поддается искушению  отказаться от провозглашенного курса  ради скорейшего достижения каких- либо иных целей - и оно может добиться этого, так как люди не ожидают  подобных действий, - доверие оказывается  подорванным. Возвращение к стратегической линии будет сопряжено с большими трудностями, так как люди будут  исходить уже из того, что истинные цели правительства отличаются от провозглашаемых.
Отрицая эффективность политики «точной  настройки» в духе кейнсианства, а  также любой политики, реагирующей  на текущую ситуацию и воздействующей на спрос, «новые классики» допускают  целесообразность политики, влияющей на институциональную структуру, главным  образом направленной на уменьшение «трения». И в этом отношении их позиция весьма близка к позиции  неортодоксального монетариста  Д. Лейдлера.
Пика  своего влияния «новая классика»  достигла в начале 80-х годов. Но уже  к середине 80-х годов появились  работы, поставившие под сомнение универсальность предложенного  подхода.
Кейнсианцы  справедливо отметили, что «Новые классики» рассуждали в рамках модели Вальраса, которая исключает какие-либо неценовые сигналы, что плохо  согласуется с реальным поведением людей. Если же признать, что даже в  условиях гибкости цен люди реагируют  не только на ценовые сигналы, то общая  картина экономики существенно  отличается как от вальрасианской, так и от той, которая нарисована «новыми классиками».
На  уровне эмпирического анализа было накоплено немало свидетельств того, что последствия систематических  и ожидаемых изменений в экономической  политике не сводятся к изменению  исключительно номинальных величин, а затрагивают реальные переменные. Существование долговременных контрактов, издержек, связанных с поиском  информации и реакцией на нее, и целый  ряд других, очевидных в реальной жизни, но игнорируемых в моделях  «новых классиков» обстоятельств оставляет  поле для дальнейших дискуссий.
Так, были получены свидетельства того, что фискальная политика способна повлиять на «нормальный» уровень производства, а через него на функции спроса и предложения труда и, следовательно, на объем текущего производства. Было установлено, что фискальная политика может стимулировать инфляцию не через канал совокупного спроса, а воздействуя на предложение  труда.
Критическому  рассмотрению была подвергнута идея сдвигов в технологии как источника  циклических колебаний, а также  предпосылка о высокой норме  замещения между трудом и досугом, которая лежит в основе модели цикла Лукаса и в конечном счете  позволяет говорить о добровольном характере безработицы.
Был поставлен вопрос и о правдоподобности гипотезы о рациональных ожиданиях.
Гипотеза  в сильной форме, как ее и предложил  Мут, была сформулирована по принципу «как если бы», т.е. неявно предполагала, что люди формулируют однотипные прогнозы, что, разумеется, делает эту  гипотезу весьма уязвимой перед лицом  критики. Однако именно в этом случае имеется серьезный контраргумент: гипотеза Мута скорее является формальной конструкцией типа «как, если бы», которая  призвана решить логические проблемы, чем предпосылкой, основанной на опыте  или претендующей на эмпирическую достоверность. И следовательно, ее можно оценивать  лишь с позиций логики. Подобную проверку данная гипотеза и вся концепция  «новых классиков» выдерживает. Вопрос же о применимости ее выводов на практике делает однозначную оценку этой концепции весьма проблематичной10.
Так при анализе американским экономистом М. Ловеллом результатов одного из обследований краткосрочных ожиданий предпринимателей, проведенного министерством торговли США, выяснилось, что полученные данные свидетельствуют скорее против этой теории, чем подтверждают ее. Они, по существу, показали невозможность полного использования экономическими агентами имеющейся информации. Такой вывод подтверждает практика уточнения официальных предварительных оценок ВНП и других экономических показателей. Она свидетельствует о наличии систематических отклонений, связанных с нереальностью условий рациональности М. Ловелл считает, что в рамках гипотезы рациональных ожиданий нельзя решить проблему построения реальных прогнозов11.

Теория предложения

 
Теория  предложения (supply-side economics) сформировалась в 70-е гг. усилиями главным образом  экономистов США. Ее сторонники, так  называемые сэплайсайдеры, представляют неоконсервативное течение, неоклассическую  экономическую теорию.
В разработке и распространении теории большая роль принадлежит Американскому  институту предпринимательства, являющемуся, по словам И. Стоуна, "вашингтонской  фабрикой мысли, которую, пожалуй, можно  считать ведущим источником консервативных идей".
По  содержанию теория предложения представляет собой довольно аморфное образование. У нее нет собственной, ясно сформулированных методологической и идейной платформ, четкой характеристики предмета, признанных лидеров.
Авторы  теории предложения используют концепции  различных школ, включая английскую, американскую, западногерманскую. Их теоретические  источники восходят к работам  Ф. Найта, Г. Саймонса, Л. Мизеса, В. Ойкена. Ведущими авторитетами для них являются Ф. Хайек, М. Фридмен, У. Бернc, М. Уэйденбаум, Г. Стайн. Большое влияние на формирование экономической концепции предложения оказала работа Ф. Хайека "Новые исследования в области философии, политики и истории идей" (1978), а также монетарная теория М. Фридмена. Отсюда прежде всего были восприняты основные оценки современного состояния капиталистической экономики, толкования причин её неустойчивости, негативное отношение к сложившейся на основе кейнсианства практике государственного регулирования. Основателями теории экономики предложения явились американские экономисты А. Лаффер, Р. Мандель, М. Фелдстайн, Дж. Гилдер, М. Эванс и другие. Приверженцами этой концепции и ее внедрения в экономическую практику выступили экономисты-практики, тесно связанные с администрацией США12.
Наиболее  характерными чертами этой теории была широко продекларированная ориентация на отказ от чрезмерного вмешательства государства в экономику и возвращение к принципам laissez-faire; в идеологической области на первое место были выдвинуты традиционалистские моральные ценности: семья, личная ответственность, трудолюбие, бережливость, законопослушание и т.д.
70-е  и 80-е гг. отмечены  усилением влияния  сэплайсайдеров как  на развитие мировой  экономической мысли,  так и на принципы  формирования экономической  политики ряда  ведущих западных стран. В частности, в США их рекомендации стали сердцевиной эксперимента администрации Р. Рейгана в области экономической политики.
Главная причина довольно высокого авторитета теории предложения  состоит в том, что ее сторонники сумели дать достаточно убедительные ответы на вопросы, поставленные хозяйственной практикой, выработать конструктивные варианты решения  многих проблем экономики  Запада 70-х гг. Речь идет об утрате контроля над инфляцией, переплетении ее с растущей безработицей, длительном замедлении экономического роста, характерных в  то время для некоторых  развитых стран. Тогда  же обнаружились явные  признаки кризиса  системы государственного регулирования экономики, опирающейся на принципы кейнсианства, в частности  ее неспособность  действенно помочь эффективному освоению достижений технологического этапа  НТР. Неоконсерваторы  не только дали в  целом реалистическое объяснение этих явлений, они обосновали предложения, касающиеся реорганизации  экономической политики, остро поставив вопрос о необходимости  серьезной трансформации  всего хозяйственного механизма современной  экономики.
Практически все разделы теории предложения строятся на основе одной и  той же концептуальной схемы. Сначала рассматриваются механизмы возникновения экономических проблем (неуправляемой инфляции, высокой безработицы, низкой динамики воспроизводства и т.п.), причем в качестве ведущих выступают силы, деформирующие рыночные процессы и снижающие эффективность использования факторов производства (государство, осуществляющее неправильную экономическую политику, профсоюзы, чья деятельность выходит за разумные пределы, и др.). Анализ таких механизмов ведется доказательно, с привлечением результатов обширных эконометрических исследований. После этого указанные механизмы как бы разворачиваются в обратную сторону, объясняя, каким образом следует преобразовать, например, систему государственного регулирования с тем, чтобы более полно мобилизовать рыночный потенциал экономики, повысить эффективность производства, добиться удовлетворительного решения острых народнохозяйственных проблем.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.