На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


дипломная работа Особенности изображения духовно-эмоционального мира человека в повестях А.И.Куприна

Информация:

Тип работы: дипломная работа. Добавлен: 16.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 7. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Содержание
Введение……………………………………………………………………………..4
Глава 1. Особенности изображения духовно-эмоционального мира человека в повестях А.И.Куприна - «Молох», «Олеся», «Поединок»
    1.1. С болью за человека: повесть «Молох» А.И.Куприна………………….....10
    1.2. Отражение социально-этических проблем народа и интеллигенции в повести «Молох»……………………………………………………………….25
    1.3. Характерные черты духовно-эмоционального мира героев повести «Молох»………………………………………………………………………...30
    1.4. Раскрытие противоречий в характере главного  героя повести-Боброва.39
    1.5. Значение реалистического изображения действительности в группировке образов…………………………………………………………………………..42
Глава 2. Воплощение нравственного идеала в повести А.И.Куприна «Олеся»
2.1. Открытие Куприным истинной поэтичности в простых людях…………….47
2.2. Автобиографичность повести «Олеся»……………………………………….52
2.3. Роль пейзажа в раскрытии эмоционально-духовного мира главной
героини……………………………………………………………………………....58
Глава 3. Изображение кризиса армии как кризиса  русской жизни в повести А.И.Куприна «Поединок»
3.1. Своеобразие конфликта в повести «Поединок»: личность в армейской
среде………………………………………………………………………………....67
3.2. Безнравственность и бездуховность  армейской среды……………………..76
3.3. Жёны офицеров  в повести «Поединок» - олицетворение крайнего духовного обнищания………………………………………………………………79
3.4. Нравственная и мировоззренческая  ориентация главных героев повести - Романова и Назанского……………………………………………………………..81
Заключение…...……………………………………………………………………..87
Список используемой литературы……………………………………………...…90 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение
       Один из самых популярных писателей дореволюционной  России, деливший славу с М.Горьким и Леонидом Андреевым, Куприн в восприятии читателя был, прежде всего, талантливым реалистом-бытовиком, критиковавшим  тёмные стороны русской действительности. Однако, в отличие от Бунина, написавшего едва ли не самые значительные произведения в эмиграции, Куприн пережил в эти годы тяжелый творческий кризис.
       После кратковременного ареста писателя органами петроградской Чрезвычайной комиссии (ЧЕКА) за написание статьи в защиту великого князя Михаила Александровича (июль 1918 года) и неудачной попытки сотрудничества с большевистским руководством, отказавшим Куприну в издании беспартийной газеты «Земля», он принимает сторону белых и становится редактором военной газеты генерала Н.Н.Юденича «Приднепровский край». Вместе с остатками разгромленной на северо-западе Добровольческой армии  Куприн через Нарву и Ревель (ныне Талмин) оказывается в Тельсингфорсе (Хельсинки). Отсюда, по приглашению Бунина,  он выезжает в Париж. Первые годы после революции появлялись статьи  Куприна, чернящие советскую выставку в Париже, Г.Уэлса за его книгу  «Россия во мгле» и т.д. [30,с.50].
       Разумеется, всеобщее признание и слава пришли к Александру Ивановичу Куприну не сразу. Его писательская судьба была столь же трудной, как и почти у каждого истинного художника. Начал он в 1889 году с рассказов, довольно слабых, порою подражательных, несвободных от мелодраматизма, сюжетных положений и книжной искусственности языка и стиля («Последний дебют», «Лунной ночью», «Ужас», «Безумие» и др.). Правда, и в некоторых самых ранних вещах Куприна обнаруживалось его несомненное мастерство повествователя-новеллиста, знание им жизни и человеческой души. То были рассказы из хорошо знакомого ему военного быта («Дознание»,  «Ночлег»,  «Ночная смена»,  «Поход» и другие), а также рассказы о трагической судьбе людей «дна», городской бедноты, работников цирка и актеров  («Пиратка», «Лидочка», «Пережитая слава» и т.д.).
       Всероссийскую известность принесла Куприну знаменитая повесть «Молох» (1896), которая по справедливости признается одним из выдающихся художественных произведений критического реализма в России конца XIX века. Повесть эта была событийным явлением, как в тогдашней русской литературе, так и в общественной жизни страны. Дело тут  не только в страстном антикапиталистическом  пафосе «Молоха», в его обличительной силе, направленной против основ  буржуазного общества.  Куприн здесь впервые в истории русского реалистического искусства с глубоким сочувствием и большим художественным мастерством показал массовое рабочее движение. И хотя эта борьба выглядит в повести еще неорганизованной, стихийной, автора «Молоха» нельзя упрекнуть в отступлении от исторической и, значит, художественной правды. Куприн проник в суть коренных социальных противоречий эпохи, дал яркие картины современной ему буржуазной действительности, глубоко обнажил ложь и лицемерие господствующих классов, противопоставив им народные низы и демократическую интеллигенцию, воплощением которой выступает в повести гуманист и правдоискатель  инженер Бобров. Всестороннее изображение жизни, создание выразительных характеров, тонкость психологического рисунка, языковое мастерство - все это свидетельство того, что «Молох» был несомненной победой реализма в творчестве молодого писателя.
       Буржуазная цивилизация развращает  человека, коверкает его душу, а подлинные нравственные ценности человечества нерушимо и прочно хранятся только в социальных низах, в народе. Так можно приблизительно сформулировать художественную мысль повести «Олеся».
       Заглавная героиня повести - выступает у Куприна как образ глубоко народный. Куприн щедро одаряет свою любимую героиню такими качествами, которые заставляют нас видеть в ней олицетворение лучших моральных свойств и черт «простого» человека, воплощение величия, гордости и красоты человеческой. Красота Олеси -  не столько в её  внешней, физической очаровательности, сколько в гармонической цельности  её человеческой личности, в нравственной чистоте всего её девичьего облика, в гордой независимости характера, предельной искренности, свободе и непосредственности в любви, в поступках, в каждом её слове и движении. Она всегда и во всем естественна и проста.  Куприн несколько романтизировал свою героиню: порою, она кажется девушкой из легенды, существом поэтически-сказочным, как волшебна и сказочна в своей красоте окружающая Олесю полесская природа - с её горячим буйством красок, лесным гомоном, вечным, неумолчным кипением жизни, с её первозданной, дикой, бессмертной красотою. Олеся является одним из наиболее лирически-возвышенных женских образов в ранней прозе Куприна и в русской литературе конца XIX века [18,с.3-5].
       Важной вехой в жизни Куприна стало знакомство в 1902 году с М.Горьким. Посвящение Горькому стояло на первой странице повести Куприна «Поединок», вышедшей в мае 1905 года в VI сборнике «Знание». Окончив повесть, Куприн писал М.Горькому: « Всё смелое и буйное в моей повести принадлежит вам» [с.385]. Повесть уходит корнями в предшествующее творчество писателя, но в ней качественно новое осмысление жизни русской армии. Из зарисовок быта захолустного гарнизона в «Поединке» вырастает огромное социальное обобщение. Повесть воспринималась как картина разложения, которым поражена не только российская военная машина, но страна в целом, вся её государственная система.  «Поединок» - повесть о кризисе, охватившей самые разные сферы русской жизни. Всеобщая ненависть, разъедающая армию, - это отражение вражды, охватившей всю царскую Россию: вражды наций, классов. Знаменательным обобщением предстает тщедушная фигурка левофлангового солдата Хлебникова: подобно тому, как все отношения в полку построены на дисциплине насилия, лишь при помощи грубой силы держится, в стране власть, враждебная миллионам «этих серых Хлебниковых».
       Главным из обвинений против царской армии, высказанных в «Поединке», оказывается гибель подпоручика Георгия Ромашова. Ромашов напоминает героя «Молоха» инженера Боброва, но его характер психологически сложнее. Куприн рисует Ромашова с сочувствием и симпатией, но от его образа неотделима и авторская ирония. История Ромашова, внешне связанная с армией, - не просто история молодого офицера. Скорее, это история молодого человека, переживающего то, что Куприн называет «периодом созревания души». Подобно толстовским героям, Ромашов нравственно вырастает, обретает ответы на крайне важные для него вопросы. Но в том, к каким  конкретно ответам приходит Ромашов, он наименее оригинален. Ромашов обращается к философским учениям Л.Толстого и Ф.Ницше. Чисто толстовским путем приходит он к выводам о ненужности армии: ему открывается неестественность того, что раньше казалось естественным. И выход ему видится по-толстовски утопическим: стоит всему человечеству сказать «не хочу!» - и сейчас же война станет немыслимой, армия отомрет.
       Рядом с этим противоположные по своей направленности ницшанские идеи о презрении к толпе, о замене любви к человечеству «божественной любовью к самому себе»: незадолго до своей гибели Ромашов с удивлением прислушивается к ним в горячечном монологе Назанского. Но важнее другое - сам разрыв Ромашова с окружающим, понимание того, что у каждого из солдат -  свое «я». Для него наметились совсем новые связи с миром. Заглавие повести имеет такое же обобщающее значение, как и её основной конфликт. На протяжении всей повести идет поединок между молодым человеком, который возрождается для нового, и разнообразными силами старого. Не о поединке чести пишет Куприн, а об убийственной дуэли. Окончательный предательский удар нанесен Ромашову в любви. Та ницшеанская проповедь пренебрежения к слабым, ненависти к чувству жалости, которая звучала в монологах Назанского, практически осуществлявшаяся  Шурочкой. Презирая окружающую среду и её мораль, сама она оказывается её неотъемлемой частью. Так символически завершается сюжет повети: против человека, начавшего расправлять крылья, старый мир бросает все силы [33,с.385-386].
       Литературовед И.А.Питляр утверждал, что повесть «Поединок» - явление большого реалистического искусства, в котором беспощадно правдивое изображение «ужаса и скуки военной жизни сочеталось с большой достоверностью в раскрытии психологии человека, его духовного развития, переживающего серьёзный нравственный перелом, в изображении ломки сознания высвобождающегося из пут уродливых кастовых предрассудков» [32,с.148]. О чем будем говорить дальше и в повести «Молох».
       В последних главах говорится о вскрытии духовного и нравственного убожества вершителей промышленного прогресса, призрачность их упований на безнаказанное потребление незаслуженных, неоплаченных интеллектуально и морально жизненных благ. О своих правах на человеческое существование заговорили ранее безмолвные рабочие.
       Главный герой повести - инженер Бобров, издерганный, израненный душевно и физически, нашел для себя спасение в наркотике. Это был не выход, а проявление растерянности, усталости воли и духа. Основным, главным в Боброве является иное - нравственная чистота, совесть.
       Тревожащая и негодующая повесть Куприна - страстное обращение к чувствам людей. Высоконравственная личность - залог социальной стабильности.
       Повесть «Олеся» - одно из самых вдохновенных повествований Куприна о любви, человеке и жизни. Романтика настоящей любви сочетается с жестокими нравами перебродских крестьян. Куприн впервые так полно и многоцветно захватывает жизнь, заставляя её безыскусно поворачиваться разными гранями. Любовь, сложности в жизни во всех повестях Куприна неотделима от ритма эпохи, от дыхания времени, что и составляет проблематичность в духовно-эмоциональном мире героев.
       Отсюда и актуальность изучения особенностей духовно-эмоционального мира человека в повестях Куприна «Молох», «Олеся», «Поединок».
       Объект исследования: особенности изображения духовно-эмоционального мира человека в повестях А.И. Куприна.
       В данной работе предмет исследования - раскрытие особенностей характеров героев, их духовно-эмоционального мира,  изображенных в повестях.
       Цель исследования: - проанализировать особенности изображения духовно-эмоционального мира человека в повестях А.И.Куприна в контексте со временем написания повестей и оценки их современниками.
       Данная цель предусматривает решение следующих задач:
      Системно проанализировать литературоведческую, методическую и художественную литературу по творчеству А.Куприна и провести анализ изученного материала;
      Определить особенности его мировоззрения, взгляды на жизнь, которые отражены в повестях «Молох», «Олеся», «Поединок»;
      Осмыслить и сопоставить специфичность общего и разного в изображении духовно-эмоционального мира героев повестей;
      Проанализировать авторскую позицию в отношении к своим героям;
    Научная новизна - в данном исследовании предпринята попытка собрать и систематизировать материал по теме, которая до сих пор не изучена и проанализировать её с позиции современной литературы.
    Методы исследования - описательно-практические:
      раскрыть характерные особенности духовно-эмоционального мира человека в повестях А.И.Куприна «Молох», «Олеся», «Поединок»;
      показать на примерах  как сам автор раскрывает внутренний мир героев;
      обосновать воспитательное значение литературного наследия А.И.Куприна - писателя - реалиста, оставившего нам - своим потомкам и наследникам десятки предельно правдивых, искренних, поэтичных произведений, вызванных к жизни его глубокой и преданной любовью к народу и отчизне, верностью идеалам социальной свободы, равенства, счастья людей на земле.
    Практическое значение работы: теоретические положения и практический материал могут быть использованы в курсах лекций по русской литературе XIX-начала XX века, а также при прохождении студентами педагогической практики в школе на уроках по русской литературе в старших классах. 
     
     
     
     
     
     
     

Глава 1. Особенности изображения духовно-эмоционального мира человека в повестях А.И.Куприна.
    1.1. С болью за человека: повесть «Молох» А.И.Куприна.
       Самобытный представитель психологического направления в русском реализме, тяготевший к традициям Толстого и Чехова, Александр Иванович Куприн, может быть, энергичнее и уж, вне сомнения, эмоциональнее, чем писатели, его учителя и современники, ставил в своих зрелых произведениях проблемы «самостоянья человека», личности, тяжбы её с групповыми, кастовыми образом мыслей, моралью, психологией. Основные герои этапных в его творческой эволюции произведений - «Молох», «Олеси», «Поединка» - личности. Они не только очень болезненно реагируют на деформирующее давление окружающей из социальной среды, её ценностных ориентаций, но и - каждый по-своему - протестуют против них, а иногда и ищут возможности достойной человека реализации своих духовно-нравственных потенций. Писателя привлекают натуры самобытные, выламывающиеся из привычного, налаженного, казалось бы, хода жизни, сложности и тонкости их душевной организации, эмоционального мира, естественное в человеке. И поэтому-то, как проницательно заметил известный критик С.Чупринин, этапные - упомянутые и другие - произведения Куприна, которые явились на белый свет как события литературы , возмущающие общественное спокойствие и благонравие, возбуждающие разноречивые толки, дискуссии в печати, порою даже скандалы… ныне воспринимаются, как неоспоримо обязательное и нравственно образцовое событие подросткового и юношеского чтения (выделено С.Чуприниным - В.Л.) [40,с.5].
       Началом проникновения в художественный мир писателя, осознания его творческой индивидуальности может стать анализ повети «Молох». Опубликованная в 1896 году в столичном журнале народнической ориентации «Русское богатство», эта повесть принесла Куприну всероссийскую известность.
       История создания повести, её проблематика, сюжет, персонажи, стиль в основном освещены в исследованиях В.Афанасьева, А.Волкова, Л.Крутиковой, Ф.Кулешова, С.Чупринина [40]. Но оценки позиции писателя, преобладающие в монографиях, изданных даже в недавнем прошлом, устарели и уже не соотносятся с ценностными ориентациями, определяющими процесс духовного очищения и возрождения в наши дни. В обстоятельнейшем труде Ф.Кулешова можно прочесть: «Молох» не указывает герою и читателю верного выхода из создавшегося положения, не дает единственно правильного, с нашей точки зрения, ответа на кардинальный вопрос эпохи…» И еще: « повесть Куприна будила ненависть к эксплуататорам…объективно подтверждала правоту революционных марксистов, звавших к объединению рабочих и борьбе против буржуазии и самодержавия. Этим  определяется общественная значимость «Молоха» для своего времени и для наших дней…»[15,с.139-140].
       Не этим…Значимость «Молоха» для своего и будущего - нашего тоже - времен в том, что Куприн в этом произведении ярко и убедительно показал - любое дело (в основе фабулы повести капиталистическая индустриализация России, промышленный прогресс), если инициаторы и организаторы его не пренебрегают общечеловеческими ценностями, совестью прежде всего, не только разрушает и губит человека, на какой бы ступени общественной иерархии он ни стоял, но и - по той же причине - это дело малоперспективно, обречено.  В определяющих оценках промышленного прогресса, на своих ранних стадиях попирающего нравственные нормы, Куприн следовал гуманистической традиции мировой и русской литературы. Достаточно хотя бы бегло ознакомится с трактатом Л.Толстого «Так что же нам  делать?», изданном в 1889 году, чтобы убедится в этом.
       До наших дней в русской литературе не затухает традиция - измерять суть всех социальных процессов, претендующих на статус прогрессивных, судьбой отдельной человеческой личности. Задорно и негодующе прозвучал в своё время афоризм поэта-шестидесятника Андрея Вознесенского: «все прогрессы - реакционны, если рушится человек» [поэма «Оза»,1964; 36,с.652]. И уже совсем недавно великий писатель современности А.Солженицин, обеспокоенный издержками посткоммунистического возрождения в странах СНГ, напомнил с телеэкрана: «совесть выше экономики».
       Эту ведущую в гуманизме русской литературы идею при известной зависимости от писателей, предшественников и современников своих, неровности стиля Куприн воплотил в «Молохе» по-своему, во многом оригинально.
       Действие в повести длится не более 15 дней - начинается за день до приезда на металлургический завод на юге Украины с двухнедельной инспекцией председателя и двух членов правления акционерной кампании и завершается накануне их бегства в Петербург. Важнейшие события в сюжете: растущая неудовлетворенность инженера Андрея Ильича Боброва, одного из организаторов металлургического производства, своей деятельностью; увлечения героя Ниной Зиненко, его надежды спастись от невзгод жизни в личном счастье; производственные сцены; диалог-спор Боброва с Гольдбергом о сути капиталистического промышленного прогресса; встреча служащими завода главного акционера Квашнина; молебен по поводу закладки строительства новой домны; пикник, устроенный Квашниным для служащих завода; объявление о предстоящей свадьбе инженера Свежевского и Нины Зиненко; две обрамляющие пикник массовые сцены. В первой из них женщины, матери и жены рабочих, «сидячей забастовкой», во второй сами рабочие разрушительной акцией - поджогом склада на заводе - заявляют о правах на лучшую жизнь.
       За две недели Бобров окончательно убедился в цинизме и аморальности тех, кто активно осуществлял капиталистическую индустриализацию, осмыслил эту индустриализацию как драму вовлеченных в неё наемных работников, более того - как подспудную драму самих хозяев. Муки больной совести Боброва, одного из организаторов производства сплелись в один теснейший узел с драмой личной. Квашнин, раболепствующие перед ним, точнее, его тугим кошельком, разбили мечту Боброва о личном счастье, надежду на ответную любовь Нины Зиненко. Вспыхнувший в сердце девушки огонек симпатии к Андрею Ильичу погашен холодным расчетом матери героини отдать дочь любовницей одному из столпов общества, богачу-выскочке с тремястами тысячами рублей годового дохода - Квашнину.
       Одна из проблем повести - драма честного, искреннего, благородного человека, личности в условиях капитализирующихся общественных отношений. Личная драма героя показана как органическая часть драмы массовой, всеобщей - ломки, разрушения, порабощения человека материальным расчетом, завистью, ненавистью, карьеризмом, варварской эксплуатацией…
       Праву человека на честную и материально обеспеченную жизнь, на разумную реализацию мускульных и интеллектуальных потенций, наконец, на личное счастье противодействуют групповая мораль и бытовая практика новоявленных хозяев жизни, состоятельных буржуа и их обслуги, цель которых - обогащение любой ценой. Так можно определить конфликт повести…
       Выдвинув на первый план фигуру Боброва, совестливого интеллигента, Куприн решил несколько задач. Во-первых, подключился к гуманистической традиции русской литературы, где со времен Радищева излюблен герой, уязвленный страданиями ближних. Во-вторых, персонаж-аналитик исключительно тонкой душевной организации, с непосредственной мгновенной реакцией на самые минимальные отклонения от общечеловеческих норм поведения, усугублял силу эмоционального противодействия этике новых хозяев России. Почти все, что происходит в сюжете, сфокусировано на образ Боброва. Поэтому так важно выявить богатство средств художественной характеристики персонажа, а, следовательно, и издержек промышленного прогресса - социальных, бытовых, этических, психологических.
       Бобров противопоставлен тем своим коллегам, которые глядели на жизнь «с самой несложной, веселой и практической точки зрения». У него свой «склад» ума, привычки и вкусы. Изучая «характерный» портрет персонажа, вникая в детали этого портрета, нельзя не заметить, что, овладевая мастерством изображения диалектики души человека, Куприн не только «воспроизводит» открытия Л. Толстого, но и находит возможности углубления в суверенный мир личности. Купринское в персонаже - предпочтение стихии натуры, биологическому, врожденному в человеке. Куприн усугубил то, что уже наметилось в человековедении А.Пушкина и Л.Толстого. Различие темпераментов Татьяны и Ольги Лариных - у первого, Андрея Болконского, Пьера Безухова - у второго, например.
       В художественной характеристике Боброва на первом плане - натура, темперамент, свой способ мироощущения. У героя «нежная, почти женственная натура», которая жестоко страдала от грубых прикосновений действительности…». «Он сам себя сравнивал… с человеком, с которого заживо содрали кожу». В нем чувствовалась нервная, порывистая сила». Большой белый прекрасный лоб, глубина зрачков, «строгое, пристальное, и точно аскетическое выражение» глаз, тонкие, нервные губы - все это обнаруживало в герое незаурядность ума и чувства, отмечено печатью неповторимости.
       В своеобразии реакции яркой личности на грубые прикосновения суровой действительности, а это проявлено уже в первых абзацах повести - её грустном, тоскливом, пессимистическом запеве - эмоциональный ключ произведения. Боброва раздражает рев заводского гудка: «Мутный рассвет дождливого августовского дня придавал ему оттенок тоски и угрозы». В этом реве - угроза всему живому, естественному, Серость, тусклость, исчезновение естественного спектра красок в пейзаже, который герой наблюдает из окна: небольшое квадратное озеро окружают ветлы с «низкими голыми стволами и серой зеленью». На листьях ветел серебристая седина, трава блеклая.  «Серо и неясно, точно в тумане», вырисовывались дома деревушки, лес, осеннее поле… Картина символична. Увядание природы, утрата естественных, напоминающих о полноте и многообразии жизни красок листвой, полем, домами деревни по художественной логике соотносятся с духовно-эмоциональным миром персонажей. Они, за редкими исключениями, тоже бесцветны, тусклы. Такими большинство персонажей видит Бобров, а вместе с ним и читатель.
       Тускл и зловреден инженер Свежевский - «с его всегда немного согнутой фигурой - не то крадущейся, не то кланяющейся, - с его вечным хихиканьем и потиранием холодных, мокрых  рук». Суть этого персонажа, который « очень не нравился Боброву», почти полностью раскрыта во второй главе.
       Духовно убоги и серы члены большого семейства Зиненко. Анализируя групповой портрет его, крупными мазками, нарисованный в третьей главе, можно понять, почему « в этой семье Боброва недолюбливали», и он «возвращался он Зиненок с головной болью».
       Глава семейства - «гигант», «ленивый и добродушный» только с виду, в сущности же «пронырливый и каверзный». Он грубо и приятно льстил начальству, ябедничая на сослуживцев. С подчиненными - деспотичен. Фальшь этого заведующего заводским складом и в бестактности в спорах, и в неумении взять верную ноту в хоровом пении. Достойная пара ему и супруга, под башмаком у которой он был, - «женщина маленького роста, болезненная и жеманная, с крошечными серыми глазками, до смешного близко поставленными к переносью».
       У каждой из пяти дочерей Зиненко свое амплуа. Бета, носившая пенсне, - пик «интеллектуальности» Зиненок. В спорах по «классическим» домашним темам (образчик: «Кто выше: Лермонтов или Пушкин?») «Бету выдвигали вперед, как боевого слона». Мака - «сама простота», «ангельский характер». Шурочка « избрала специальностью игру в дурачки со всеми холостыми инженерами по очереди». «Феноменальный ребенок», четырнадцатилетняя Кася, превзошедшая сестер «могучей рельефностью форм», - приманка, завлекавшая в дом молодых мужчин, совершенно лишенных «по отдаленности от города женского общества».
       Нине, «общей любимице, избалованному, но прелестному ребенку», в тайных замыслах матери отведена роль «благодетельницы» семьи. Постоянные заботы мадам Зиненко - не опростоволоситься бы с продажей этого товара: внешней привлекательности дочери.
       Чем же вызваны симпатия и нежные чувства Боброва  к Нине, его требовательная забота о ней? Внешним несходством героини с сестрами: «Нина была выродком среди сестер с их массивными фигурами и грубоватыми, вульгарными лицами». Портрет Нины, увиденный глазами влюбленного,  проникнут все же едкой иронией по адресу матери, которая только одна «могла бы удовлетворительно объяснить, откуда у Ниночки взялась эта нежная, хрупкая фигурка, эти почти аристократические руки, хорошенькое смугловатое личико, все в родинках, маленькие розовые уши и пышные, тонкие, слегка вьющиеся волосы».
       Портрет осложнен намеком на связанный с тайной рождения дочери дальний расчет, на порочность матери.
       Бобров стремится спасти красоту, которая - по логике художественной мысли повести - интенсивно обесцвечивается, блекнет: облагородить эту красоту духовностью, развить в Нине личность. После примитивного отзыва героини о женихе знакомой - «шатен и служит в акцизе» - Андрей Ильич произносит вдохновенный монолог в защиту личности: «Подумайте: сколько в жизни встречается нам интересных, талантливых и умных людей. Неужели все это только «шатены» и «акцизные чиновники»? Посмотрите, с каким жадным любопытством наблюдают жизнь крестьянские дети и как они метки в своих суждениях…».
       В оценке любознательности крестьянских детей Куприн явно перекликается с Толстым.
       В личной жизни, мечтая о гармоничной семье, Бобров склонен даже к компромиссу, готов отказаться от «неутомимой потребности копаться в каждом чувстве, в каждом своем и чужом помышлении». И в самом деле, «чего же еще нужно от женщины, от жены, если в ней столько нежности, кротости, изящества и внимания». Образчик, лелеемый в мечтах героя гармонии во взаимоотношениях влюбленных и супругов: «Тихая ночь, близость любимой девушки, милые незатейливые речи, минутная вспышка гнева и потом внезапная ласка - господи! Разве не в этом вся прелесть существования».
       Здесь и высокая духовность героя, и душевный такт, способность понять другую душу, как свою и признание права человека на собственное мироощущение на инакомыслие. Но подсознательно, особенно после эпизода, когда Нина почти в забытьи шепчет сумму годового дохода Квашнина, Бобров догадывается: Нина «тоже сумеет себя продать».
       Доверяя интеллекту и эмоциональной искренности, чистоте помыслов Боброва, читатель его внутренним взором воспринимает потускнение жизни, утрату чувства человеческого достоинства, совести, растления душ в персонажах, представляющих административную и инженерно-техническую обслугу комбината. Основной причиной деформации личности в людях своего круга, а главное - нищенства массы рабочих являются, по мнению героя ложно понятые инициаторами и организаторами индустриального производства его смысл и цели - борьба за существование, нажива. В первой главе «страшной и захватывающей картиной» трудового дня на металлургическом предприятии следует публицистическое заключение: «Тысячи людей - инженеров, каменщиков, механиков, плотников, слесарей, землекопов, столяров и кузнецов - собрались сюда с разных концов земли, чтобы повинуясь железному закону борьбы за существование, отдать свои силы, здоровье, ум и энергию за один только шаг вперед промышленного прогресса».
       Особой впечатляющей силы гуманистический пафос произведения, претензии героя и автора к промышленному прогрессу, осуществляемому капиталистами, достигают в пятой главе - в диалоге-споре Боброва и доктора Гольдберга. Рассудительный,  уравновешенный Гольдберг в оправдание промышленного прогресса выдвигает ряд аргументов. Они как в репликах самого доктора, так и в гневных филиппиках-опровержениях Боброва, который с порога отвергает какую бы то ни было защиту этого прогресса. Аргументы Гольдберга: обеспечение работой бывших крестьян, выходцев из разоряющейся пореформенной деревни («сколько ртов вы кормите и скольким рукам даете работу»), появление машин, облегчающих труд человека («веялки, сеялки, рельсопрокатки»), индустриализация быта («телеграф, телефон, стодвадцативерстные поезда»), предвосхищения телевидения («скоро мы будем видеть друг друга по проволоке на расстоянии сотен и тысяч верст»), развитие школьного дела, элементарного медицинского обслуживания населения, хотя и без должной квалификации врачей, при отсутствии качественных…
       Для совестливого Боброва главная мера оценки процесса индустриализации - человек. Как воздействует этот процесс на судьбу конкретного человека, подавляет или развивает в нем личность, улучшает ли нравы? Поэтому и призрачны для Боброва перечисленные Гольдбергом «благодеяния» промышленного прогресса. Самое страшное его следствие - «рушится человек» (А.Вознесенский). Разрушается человек физически: «работа в рудниках, шахтах, на металлических заводах и на больших фабриках сокращает жизнь рабочего приблизительно на целую четверть». Физическое разрушение человека усугубляют несчастные случаи, непосильный труд, дурные болезни, пьянство, «чудовищные условия прозябания в < …> проклятых бараках и землянках». И особенно - варварская эксплуатация: «рабочий отдает предпринимателю три месяца своей жизни в год, неделю -  в месяц или <…> шесть часов в день (курсив А.Куприна - В.Л.).
       На изображенном в повести заводе, по статистике Боброва, - «двое суток работы пожирают целого человека». Возникшая на основе статистических выкладок - предприятие в двое суток поглощает одну условную человеческую жизнь - метафора вырастает до образа-символа огромного обозначающего значения - Молоха.
       Необходимо обратить внимание на происхождение и смысл этого образа в мировой культуре. В примечаниях к первому тому даже последнего Собрания сочинений А.Куприна суть образа объяснена не совсем верно: «Молох - бог солнца, огня и войны в древней Финикии, Карфагене и др.: в его честь на жертвеннике сжигались дети» [27,с.512].
       Более точная информация в энциклопедии «Мифы народов мира»: только «до середины 20 века считалось (на основании Библии), что Молох … почитавшееся в Палестине, Финикии и Карфагене божество…» [30.с.169]. Недавно немецкий семитолог О.Эйсвельдт выдвинул предположение, что Молох - «обозначение самого ритуала жертвенного сжигания животных или людей, позже принятое за имя божества» [30,с.169]. В Иудее этот языческий обряд, который обычно совершался в долине Хинном к югу от Иерусалима, возле солнечных ворот, был упразднен царем Иосией около 622 года до новой эры. В Финикии же и Карфагене обряд просуществовал до конца первого тысячелетия до новой эры [27,с.169].
       Итак, Молох - это обряд и идол языческого, точнее, дохристианского периода истории человечества. Образ Молоха в мировой культуре - символ, художественное обобщение актов особой жестокости по отношению к человеку: Молох наживы, эксплуатации, войны, классовой борьбы и т.п.
       В повести символика Молоха многозначна. В этом художественном символе сконденсировано эмоциональное неприятие Бобровым металлургического производства, нравственное противостояние героя бесчеловечным условиям труда, бессовестной эксплуатации рабочих на этом производстве: «Вот он - Молох, требующий теплой человеческой крови! - кричал Бобров, простирая в окно свою тонкую руку. - О, конечно, здесь прогресс, машинный труд, успехи культуры… Но подумайте же, ради Бога, - двадцать лет! Двадцать лет человеческой жизни в сутки!»
       У этого символа и более глубокое содержание - языческая, варварская, антигуманная суть промышленного прогресса в целом, процесса индустриализации на его первых стадиях. Даже кристально честный Бобров только потому, что служит на капиталистическом предприятии, склонен относится к себе как к невольному жрецу языческого идола. Процитированный выше монолог завершается покаянным надрывом героя: «Клянусь… бывают минуты, когда я чувствую себя убийцей…»
       Образ кровожадного Молоха ассоциативно и непосредственно в сюжете связан с персоной Квашнина. Эскиз образа этого главного в повести жреца Молоха дан во второй главе. Вот как характеризует Квашнина его подобострастный почитатель Свежевский. Портрет: «так толст, что у него руки на животе не сходятся… огромного живота, рыжий, и голос, как труба иерихонская» [21,с.102]. В сравнении голоса с трубой иерихонской - намек на страшную, разрушительную силу подобных Квашнину. Согласно Библии, стены палестинского города Иерусалима рухнули от звуков труб завоевателей. Квашнин - деляга, по Свежевскому, «умница», пронырлив: «во всех акционерных обществах состоит членом правления». Хапуга: «получает двести тысяч всего только за семь заседаний в год!» Плут и ловкач: «самый сомнительный годовой отчет он так доложит, что акционерам черное белым покажется». В делах - профан, «столько же понимает, сколько в санскритском языке». Зато умеет показать себя: «берет прямо апломбом». Хам к зависимым от него. Посетителей принимает, сидя голым «в ванне по самое горло, только голова его рыжая над водою сияет, - и слушает». Плотояден, обжора. Аморален, развратник. Свежевский повествует о том, как Квашнин «добывает» наложниц. Как в воду глядит. В сюжете повести Свежевский  - очередной «посредник» между Квашниным и его новой жертвой Ниной Зиненко. Через посредничество и карьеру сделает.
       Характеристика Квашнина, эскизно намеченная в рассказе Свежевского, развернута и углублена в последующих главах. Сцена приезда и встречи Квашнина  служащими завода на станции Иванково следует за диалогом-спором Боброва и Гольдберга о сути промышленного прогресса - Молоха. Идолу подобен Квашнин, играющий роль важной персоны на виду у подобострастно ждущей его «приземлении» толпы служащих: «Квашнин… стоял за стеклянной стеной, возвышаясь своей массивной фигурой над теснящейся около вагона группой, с широко расставленными ногами, брезгливой миной на лице, похожий на японского идола грубой работы».
       В этом эпизоде Боброва больше всего печалит нравственное растление человека - пресмыкательство большинства своих сослуживцев перед деньги и власть имущим: «Что же заставляет всех этих людей так униженно вилять хвостом перед человеком, который даже и не взглянет на них никогда внимательно?» Эгоистический интерес руководит сослуживцами Боброва, как и их идолом Квашниным, который почти беспрепятственно - хозяин, патрон - может удовлетворить все прихоти своей порочной натуры. Характерная деталь - Квашнин, увидев в толпе возле служебного вагона Нину, бесцеремонно перебивает доклад Шелковникова вопросом «Кто эта девочка?» Карьеристские устремления инженерно-технической обслуги завода помогут патрону заиметь очередную наложницу.
       Кульминация сюжета в последних главах повети. Разбиты мечты Боброва о личном счастье. До конца вскрыты духовное и нравственное убожество вершителей промышленного прогресса, призрачность их упований на безнаказанное потребление не заслуженных, не оплаченных интеллектуально и морально жизненных благ. О своих правах на человеческое существование заговорили ранее безмолвные рабочие.
       Амбициозные претензии, апломб удачливого хозяина, восходящей на небосклоне российской жизни «звезды» с едкой иронией выявлены в самовосхваляющей речи Квашнина на помпезном пикнике, им же и субтидированном с целью благовидной маскировки своих грязных планов. Основные пункты самовосхваления: капиталисты - «соль земли», им «принадлежит будущее»; они «опутали весь земной шар сетью железных дорог», сокровища недр земли превратили в «пушки, паровозы, мосты, рельсы и колоссальные машины»; силой своего «гения» привели в движение тысячемиллионные капиталы. Целая нация только строительный материал «для того, чтобы из нее вылепить два или три десятка избранников».
       Определенные достижения промышленного прогресса, плоды интеллекта ученых и трудовой энергии миллионов наемных рабочих, инженеров и техников самонадеянный Квашнин склонен отнести на счет малой кучки себе подобных бизнесменов и свой, в первую очередь. В его речи сквозит неприкрытое презрение к массе, народу, целой нации, Наглый, порочный, потерявший стыд и совесть делец буржуазного толка - логика развития характера - стал человеконенавистником. В жертвенник Квашнина и подобных ему брошены миллионы человеческих жизней.
       Физические и нравственные издержки участия народной массы в промышленном прогрессе выявлены не только в монологах Боброва и косвенно - Квашнина, но и в ряде массовых сцен. Проясняют позицию писателя три сцены: молебна по поводу закладки фундамента шестой домны (седьмая глава), «происшествия трагикомического свойства» - собрания женщин, жен, матерей, сестер рабочих, на вокзале железнодорожной станции перед отправлением экстренного поезда с участниками пикника (десятая глава), наконец, стихийной разрушительной реакции, по словам Квашнина, «беспорядков на заводе» (последняя глава).
       В первой сцене рабочие («их было до трех тысяч человек»), узнав «набольшего» хозяина, Квашнина, «тотчас же, как один человек, поснимали шапки». Безропотная покорность рабочих хозяину, своей судьбе - обманчивы. Боброву в общей молитве рабочих почудилось «что-то стихийное и могучее и в то ж время что-то детское и трогательное». Автор и его герой искренне сострадают и сочувствуют «этим большим детям, с мужественными и большими сердцами, этим смиренным воинам, ежедневно выходящим из своих промозглых, настуженных землянок на привычный подвиг терпения и отваги».
       Терпение рабочих Куприн приравнивает к подвигу. Симтоматичен троп: рабочие - «большие дети». Дети наивны, непосредственны, малоопытны, восприимчивы к опыту старших, в данном контексте - хозяев. Писатель как бы сомневается в том, - найдут ли рабочие верную линию поведения в конфликте, окажутся ли мудрее своих поработителей?
       Жалобы рабочих на свою горькую долю, возмущение мерзкими бытовыми условиями впечатляюще выявлены во второй сцене. В адресованных Квашнину репликах женщин («Загнали нас на зиму в бараки, а них нешто можно жить-то??...Пишшу варить негде…Мужики наши цельный день на работе…Иззябши…намокши…Придут домой - обсушиться негде») - первая попытка придавленного терпеливого народа заявить хозяину о своих правах на лучшую судьбу.
       Сцена стихийного мятежа рабочих, поджога на заводе изображена на фоне того пейзажа, который в экспозиции произведения был окрашен в тусклые, серые, пронизанные тоской и унынием тона. Теперь краски и сама картина иные: «Красное зарево пожара ярким и грозным блеском отражалось в бурой воде большого четырехугольного пруда. Высокая плотина этого пруда сплошь, без просветов, была покрыта огромной черной толпой, которая медленно продвигалась вперед и, казалось, кишела».
       В этой сцене, которая появилась только в окончательной реакции повести 1903 года, по мнению Ф.Кулешова, «уже ясно оттенена грандиозность рабочего бунта и его многочисленность, подчеркнута огромная могучая сила вскипевшей гневом человеческой массы» [15,с.137].
       Но оправдывал ли Куприн «рабочий бунт»? Видел ли в нем путь к лучшей доле народа, общественной гармонии, возрождению человека?
       Ответ на эти вопросы можно найти и в цветовом колорите повести, расширяющем и углубляющем смысловые значения образа-символа Молоха. Эмоционально насыщены, содержательны краски завода, воспринимаемые Бобровым и Гольдбергом ночью (пятая глава). Круговращение цвета (голубоватые и зеленые серные огни - кровавый фон - красное колеблющееся зарево - дымовая туча, то белая, то грязно-серая, то «местами желтоватого цвета железной ржавчины» - яркие снопы горящего газа - буря пламени и копоти - пурпур раскаленного железа - «голубоватый мертвый блеск» электрических огней) наглядно, зримо ассоциируется со страшным языческим обрядом. Эта ассоциация усилена и эпитетами («грозные оттенки», «завод страшно выступал из мрака», «мертвенный блеск»), и метафорами (развесистые пасти великанов-труб» и др.), и сравнениями (огонь коксовой печи - «точно огромный красный глаз»), наконец, импрессионическими деталями портрета Боброва, лицо которого на фоне ночного завода «приняло… зловещий медный оттенок, в глазах блестели яркие красные блики».
       В стилевом решении сцены рабочего бунта сохранены зловещие тон и колорит описания Молоха-завода. Бунтующая масса страшна и грозна. Наивно мстя своему обидчику, на разрушающее воздействие Молоха капиталистической индустриализации она способна ответить не менее страшными акциями. В повести изображены начальные звенья этого разрушения. Рабочие жгут, уничтожают содеянное своими руками. Первой жертвой неуправляемого народного гнева стал тот, кто больше всех был обеспокоен страданиями рабочих, сам Бобров. Предвосхищение более страшных разрушений в деталях художественной характеристики бунтарей: «необычайный - смутный и зловещий - гул, похожий на рев отдаленного моря, доносился от этой страшной, густой сжатой на этом пространстве массы». Теперь уже известно, к каким последствиям привела разжавшаяся пружина не обеспеченного высокой культурой, совестью массового народного сознания. Наглый Молох капитализма, начавший свою историю с разрушения человеческой личности, готовил предпосылки для всеобщего разрушения.
       История знает два способа разрешения конфликта, художественно воплощенного в повести. Один из них - социалистический поворот 1917 года. Однако, как справедливо заметил философ, «героическое стремление освободить мир от эксплуатации человека человеком, от всех форм несправедливости, насилия и обмана породило уникальный общественный строй, но не обеспечило принципиально нового качества, ни материального, ни духовного творчества. Выявилась призрачность надежд на решительное очищение нравов, поскольку корни зла оказались более многообразными и глубокими, чем виделось издали. По ряду существенных параметров реальному социализму не удалось доказать своего превосходства над другими общественными системами» [36,с.319].
       В большинстве промышленно развитых стран капитализм оказался гибким, учел после октября 1917 года и особенно второй мировой войны возможные последствия своей человекоразрушительной практики, стремился и стремится так или иначе гуманизировать взаимоотношения хозяев и наемных работников. Поэтому и добился заметных успехов в социальной и гуманитарной сферах.
       Герой Куприна, отмеченный, как и положительные герои Л.Толстого, «чистотой нравственного чувства», не только резко осуждает и органически не принимает человеконенавистническую мораль хозяев-капиталистов и их верных слуг, вседозволенность ради корысти, карьеры, но и не может оправдать стихию народной мести хозяевам, найти в ней позитивное содержание, пусть она обусловлена нечеловеческими условиями труда и быта рабочих. Эта месть - своеобразное проявление практики кровожадного Молоха капитализма.
       Не только нравственное чувство, совесть, но и сама профессия Боброва - инженер, организатор производства, созидатель - противостоят разрушительным процессам, исходящим от обеих сторон. Не этим ли - с хозяевами не может разорвать отношения, ибо остается без дела как специалист, к рабочим не может примкнуть, разделить их разрушительную месть - определена раздвоенность сознания героя? Его «острая тоска и отчаянная беспредметная злоба» усугублены тем, что Квашнин отнял надежду на личное счастье. Чувство мстительной злобы ослепило героя только на миг.  Мысли о самоубийстве, убийстве Квашнина, как и попытка взорвать паровые котлы, - следствие аффекта, возникшего у рефлектирующего героя в силу упомянутых ранее обстоятельств. Бобров укоряет себя в слабости, в том, что не способен на разрушительные действия. Но эти действия ни что иное, как подражание бесчеловечной практике самозабвенных поклонников Молоха наживы и мести. Пересилили все же голос ума и совести: «Ведь все это смешно, и завтра ты не посмеешь даже признаться, что ночью хотел взорвать паровые котлы».
       Издерганный, израненный душевно и физически герой спасение для себя нашел в наркотике. Это не выход, а проявление растерянности, усталости воли и духа. Основным, главным в Боброве является иное - нравственная чистота, совесть.  Он не способен мстить, нести зло другим, даже своим врагам [29,с.77-89].
       Таким образом, тревожащая и негодующая повесть Куприна - страстное обращение к чувствам добрым читателя. Совесть выше материального расчета, голой экономической выгоды. Высоконравственная личность, совесть граждан во всех сферах деятельности - залог социальной стабильности. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

    1.2. Отражение социально-этических проблем народа и интеллигенции в повести «Молох»
       Уже в семидесятые годы образовалась «литература, поющая об «уме, предприимчивости и энергии буржуазии». Собственно, мотивы такого прославления объективно содержались уже в творчестве Гончарова (образы Штольца и Тушина). Но откровенным апологетом капитализма явился П. Боборыкин.
       Апологетические в отношении  буржуазии романы Боборыкина изображали «благополучие» ее быта, вводили в область интимных переживаний предпринимателей и дельцов, но не проникали вглубь социальной природы капитализма в России. Романы Боборыкина, как и вообще писания буржуазных литераторов второй половины XIX века, принадлежат к тому сорту беллетристики, авторы которой усердно слагали восторженные хвалы буржуазии.
       Боборыкинской апологии капитализма противостояла в то время повесть Куприна «Молох».
       Названную повесть Куприн писал летом и осенью 1896 года, в печати же она впервые появилась в декабре этого года. В ней с демократических и гуманистических позиций давалось художественной освещение ряда таких острых проблем современности, как противоречия между трудом и капиталом, технический прогресс и трагедия личности в буржуазном обществе, интеллигенция и капитализм, народ и интеллигенция, положение рабочего класса, мораль, семья и быт в мире собственников.
       Обращение к этим социальным и этическим проблемам было закономерным в демократическом творчестве Куприна и в литературной практике множества передовых писателей конца XIX - начала XX века. Откликаясь на запросы жизни, правдиво показывая некоторые характерные, типические явления русской действительности конца прошлого столетия, Куприн предстал в «Молохе» как подлинный художник критического реализма, верный традициям классиков с их остро развитым чувством социальной справедливости, неизменной отзывчивостью к судьбе угнетенных, требовательной, суровой любовью  к народу, осуждением насилий и страстным протестом против эксплуатации, с их идеалом гуманности и общественной свободы.
       «Молох» композиционно построен на резком противопоставлении и столкновении гуманного правдоискателя-интеллигента Боброва и промышленника - миллионера Квашнина, выступающего как очеловеченный образ капитализма. На стороне первого историческая правда, симпатии автора и глубокое сочувствие читателя, но человек этот одинок и бессилен; в распоряжении второго - фактическая власть и могущество, достигнутые насилием и грабежом, ложью и обманом. Силы борющихся несоизмеримы, неравенство средств борьбы очевидно, но тем ярче вспышки ненависти Боброва к Квашнину, тем острее конфликт между ними. Борьба Боброва против Квашнина и буржуазного общественного строя является пружиной сюжета, движущей его развитие и определяющей композицию повести Куприна. Социальный конфликт осложнен в повести любовной интригой, тесным и противоречивым переплетением личных судеб и интимных отношений между главными действующими лицами, резким несходством их характеров, идеалов, стремлений.
       Как психологический тип Бобров родствен и Аларину из повести «Впотьмах», и Козловскому из рассказа «Дознание», впрочем, больше первому, чем второму. Он весь разъедаем рефлексией, парализующей его волю и сковывающей действия, ему свойственна мгновенная нервная возбудимость и какая-то болезненная раздражительность, близкая к истерии, в его душе быстро совершается переход от восторга к унынию, от кратковременной жизнерадостности к всегдашнему скептицизму, доходящему до отчаяния. Бобров наделен «нежной, почти женской натурой», обладающей необычайно чуткой и быстрой реакцией на всякие прикосновения действительности. В первопечатном варианте «Молоха» содержалось авторское указание на то, что у Боброва была наследственная предрасположенность к психическим заболеваниям. [19,с.133].
       Бобров, как и Аларин и Козловский, как и вообще люди подобного психического склада, был очень слабовольным, бесхарактерным. Он, как известно, стал инженером только по настоянию матери, хотя у него было намерение оставить институт еще на третьем курсе, потому что по свойствам своего ума, по своим привычкам и вкусам  - это он понимал - «ему лучше всего было посвятить себя кабинетным занятиям, профессорской деятельности или сельскому хозяйству. [21,с.6]. Даже в сфере интимных чувств он оказывается каким-то до странности нерешительным, робким, колеблющимся. Так, он не решается на прямое объяснение с Ниной Зиненко, которую любил искренне.
       Эти свойства характера Боброва - неврастеничность и отсутствие сильной воли - как бы просвечиваются сквозь внешние портретные детали: Бобров довольно худ, у него большой белый лоб, расширенные и притом неодинаковой величины зрачки, нервные, тонкие, слегка скривленные, несимметричные, но не злые губы, жидкие, беловатые усы и борода, движения его всегда нервны и порывисты. Они накладывают свой отпечаток на строй и форму его речи, всегда возбужденно-горячей, страстной, неровной по интонации, порою истерично-крикливой. Короче: все роднит Боброва с неврастеничными и слабыми людьми переходной эпохи от восьмидесятых к девяностым годам. Поэтому прав критик А.Скабичевский, назвавший таких людей «больными героями больной литературы и писавший в январе 1897 года о том, что «куда бы вы не взглянули в современной нам беллетристике, писатели самых разнородных школ и направлений, старые и молодые, все подряд рисуют нам один и тот же тип бесхарактерного неврастеника и безвольного психопата, а порою и совсем мономана как главного героя нашего прекрасного времени».[18,с.134].
       Но это только одна сторона личности Боброва.  Герой «Молоха» значителен и ценен не чертами своего сходства  с типом «неврастеника и безвольного психопата», а наличием остро развитого в нем социального чувства. В своем духовном росте, в политическом развитии Бобров стоит неизмеримо выше бездумного Аларина, и он ушел гораздо дальше Козловского и многих  безвольных чеховских и купринских героев в своем протесте против несправедливого социального строя вообще, против капиталистического общества в частности. Бобров представляет ту часть русской интеллигенции конца прошлого века, которая, осознав бесчеловечие капитализма, не хочет больше служить буржуазии в ущерб интересам народных масс и переходит ан сторону тех, кому враждебен капитал.
       Нельзя сказать, что такой интеллигент являл собою массовидный, широко распространенный социальный тип пореформенной русской жизни. Скорее наоборот. В литературе до Куприна мы чаще всего встречаем интеллигента состоящего в добровольном союзе и в тесной дружбе с капиталом.
       Куприн поставил своего героя-интеллигента в отношения вражды к буржуазному обществу. Уже после непродолжительной службы на металлургическом заводе в качестве инженера Бобров неожиданно для самого  себя очутился «лицом к лицу  с убеждением во вредности того дела, которому он служил». Он досадует на самого себя за то, что вынужден работать ради наживы горстки промышленников и акционеров, что благодаря его трудам «сотня французских лавочников-рантье и десяток ловких русских пройдох со временем положат в карман миллионы». Другой цели и другого смысла не было в том труде, на подготовку к которому он убил лучшую половину своей жизни.
       Конечно, можно было бы посоветовать Боброву бросить ненавистную службу и заняться другим делом, разумным и полезным. Но в этом-то и состоит его тяжелая драма, что он не способен на решительные и смелые практические шаги. Но сам это понимает, но сознание своей беспомощности не дает ему успокоения, а только усугубляет душевный разлад. Отвращение к собственной службе постепенно перерастает в ненависть к капиталистическому машинному производству, к техническому прогрессу, который ускоряет темп всей человеческой жизни и превращает людей в неврастеников, сумасшедших, переутомленных самоубийц.
       К чести Боброва надо сказать, что он озабочен не самим собою, не своими нервами и здоровьем, а судьбою тысячи рабочих, и не только тех, с которыми он ежедневно видится и общается на своем заводе, но и вообще заводских пролетариев, всех людей, очутившихся в цепях капиталистического рабства. Его сильно удручает сознание, что рабочие живут в ужасающе скверных бытовых условиях - в холодных бараках, выстроенных из щепок, в тесноте и грязи, без врачебного надзора, тифозные больные в одном помещении со здоровыми, что вызывает огромную смертность, особенно среди детей. [18,с.135]. Тяжел труд рабочих, благодаря которому предприниматели кладут себе в карман миллионы, в то время как рабочие обречены на голодную жизнь без сколько-нибудь сносного заработка.
       Сам трудовой процесс, в который вовлечены тысячи заводских рабочих, возбуждает в Боброве одновременно и чувства гордости за людей, и ноющую боль и обиду за них. С одной стороны, коллективный человеческий труд восхищает Боброва, покоряет его своей всесокрушающей мощью и созидательной силой. Бобров зачарованно глядит на величественную, прекрасную картину могучего людского труда на строительстве доменных печей.
       Чувства безотчетного восхищения, возникающие в Боброве, когда он видит эту полную звуков, движения и красок картину труда, особенно оттенены были в журнальном тексте повести. Там говорилось, что «это была колоссальная и захватывающая картина», перед которой «в одинаковом изумлении остановились бы и поэт, и философ». [18,с.136].
       Таким образом, эти светлые и яркие описания, дышащие поэтическим гимном труду человека, неожиданно сменяются горестным философским раздумьем Боброва и автора над смыслом и целью того, что делают здесь люди: «Тысячи людей - инженеров, каменщиков, механиков, плотников, слесарей, землекопов, столяров и кузнецов - собрались сюда с разных концов земли, чтобы, повинуясь железному закону борьбы за существование, отдать свои силы, здоровье, ум и энергию за один только шаг вперед промышленного прогресса». В заключительных словах слышится уже горечь, глухое негодование, возмущение против той слепой силы, что поработила человека, сковала его, сделала его труд подневольным, постылым. 
 
 
 
 
 
 
 

    1.3.  Характерные черты духовно-эмоционального мира героев повести «Молох».
       Вызванные зрелищем труда радостные чувства Боброва омрачены сознанием того, что человек труда подвергнут ежедневной физической пытке. Весь ужас капиталистической каторги Бобров до боли остро воспринимает, наблюдая за рабочими не на дальнем расстоянии, а вблизи, например, в рельсопрокатном цехе, в те часы, когда тела рабочих «обжигал жар раскаленных железных масс, а из широких дверей дул пронзительный осенний ветер». Это был сущий ад. В такие минуты Бобров с его обнаженными нервами как будто сам испытывал часть их физических страданий, ему больно было от чужой боли, и становилось еще более стыдно «за свой выхоленый вид, и за свое тонкое белье, и за три тысячи своего годового жалованья». Сопоставляя собственные наблюдения на металлургическом заводе с фактами беззастенчивой эксплуатации на других предприятиях, Бобров приходит к страшному заключению: на капиталистическом производстве каждый рабочий «отдает предпринимателю три месяца своей жизни в год, неделю - в месяц, или, короче, шесть часов в день». Это означало, что завод, на котором служил Бобров, за двое суток убивает одного человека. Вывод, к которому Бобров пришел, ужаснул его, потряс его мягкую, нежную душу, наполнив ее негодованием, возмущением.
       И в сознании Боброва по психологическому закону ассоциации возникает образ Молоха о котором он мог читать и слышать еще в детстве. Капиталистическое производство - это и есть отвратительное библейское  чудовище, требующее крови и человеческих жертв, пожирающее людские жизни. Всплывший в памяти образ Молоха на первых порах воспринимается Бобровым как символ капитализма вообще, затем этот образ конкретизируется: сквозь него проступают очертания металлургического завода, охваченного в ночное время зловещим, кровавым заревом огней, наполненного грохотом машин. И теперь Молох для боброва - это уже не книжно-отвлеченный образ, не мифическое существо из библии, а вот тот завод, так хорошо видимый Боброву в распахнутое окно его квартиры. Уподобление завода Молоху - или Молоха заводу - особенно недвусмысленно выражено автором в прямой речи Боброва, содержащейся в первопечатном, журнальном варианте повести и несколько смягченной и видоизмененной в последующих изданиях: Лицо Боброва, освещенное блеском заводских огней, казалось суровым. Рассыпавшиеся по лбу волосы и протянутая вперед худая рука придавала его фигуре что-то библейское… И голос его звучал пронзительно и грозно…
       - Вот он - Молох, требующий теплой человеческой крови, - кричал Бобров, не изменяя своей вдохновенной позы. - Помните, как в его раскаленное брюхо ввергали детей, женщин и рабов, когда божество требовало пищи! Вот, глядите, как оно раскрыло свою ненавистную пасть… Приносите ему жертвы, поклоняйтесь вы, благодетели рода человеческого…[19,с.138].
       Но образ Молоха приобрел еще более осязаемые, зримые, реальные черты, как только Бобров лицом к лицу столкнулся с Квашниным.
       Прежде Бобров знал кое-что о Квашнине лишь понаслышке. От угодливого и болтливого Свежевского он слышал, что Квашнин ворочает всеми делами в правлении  акционерной компании, хотя с производством совершенно не знаком. Что он получает двести тысяч за семь заседаний в год. Что он необыкновенно толст и прожорлив. Что он - циник и старый развратник. Но вскоре Бобров увидел Квашнина своими глазами. У вагона поезда, в котором приехал из Петербурга Квашнин, у Боброва впервые мелькнула мысль о странном внешнем сходстве этого «рыжего чудовища» с идолом, с истуканом: Квашнин возвращался «своей массивной фигурой над теснящейся около вагона группой, с широко расставленными ногами и брезгливой миной на лице, похожий на японского идола грубой работы». Казалось, сам Молох в обличье безобразного толстяка - урода вышел из вагона, еле втиснулся в карету и послал на завод.
       Все, что разыгралось потом в Иванкове и на пикнике, еще более убеждало Боброва в полном сходстве Квашнина с языческим божеством, в тождестве их по существу. Ведь это он, Квашнин, обрекает своих рабочих на изнурительный труд, голод и вымирание. Это он с грубой бесцеремонностью обманул толпу женщин обещанием улучшить их быт, а потом сам же с наглой откровенностью сказал директору завода, что с этим народом нужно только уметь объясниться: «Вы можете обещать им все, что угодно - алюминиевые жилища, восьмичасовой рабочий день и бифштексы на завтрак, - но делайте это очень уверенно. Клянусь вам: я в четверть часа потушу одними обещаниями самую бурную народную сцену…». Это по прихоти Квашнина тратятся на пьянство и увеселения, на похоть и разврат, огромные деньги, добытые неимоверным трудом напряжением сил не одной тысячи людей.
       Квашнин покупает людей и любовь, предметы роскоши и наслаждения. И тот же Квашнин мнит себя благодетелем  человечества, двигателем прогресса, солью земли.
       Образ кровожадного, безжалостного, хищного Квашнина, разрастаясь, приобретает в воображении Боброва чудовищные размеры. Когда при свете факелов Квашнин садился в коляску, чтобы ехать на завод тушить пожар и усмирять  «взбунтовавшихся» рабочих, он поразительно напоминал Молоха: «Факел, колебавшийся над коляской, обливал массивную фигуру Василия Терентьевича зловещим, точно кровавым, дрожащим светом. Вокруг его  коляски выла от боли, страха и озлобления стиснутая со всех сторон обезумевшая толпа… У Боброва что-то стукнуло в висках. На мгновение ему показалось, что едет вовсе не Квашнин, а какое-то окровавленное, уродливое и грозное божество, вроде тех идолов восточных культов, под колесницы которых бросаются во время религиозных шествий от экстаза фанатики»[18,с.93].
       Здесь, в этом эпизоде заключительной (одиннадцатой) главы повести, два образа - Молоха и Квашнина, - прежде существовавшие  в представлении Боброва порознь, отдельно, сейчас как бы «накладываются» один на другой: первый персонифицируется в отвратительной фигуре Квашнина, второй разрастается до некоего символа, и, таким образом, они окончательно сливаются воедино, отождествляются.
       А уже в следующей сцене (попытка взорвать котлы в кочегарке) Бобров, произнося имя Молоха, имеет в виду одновременно и Квашнина и завод. Вот что он кричит в бешенстве: «Ага! Вот мы  посмотрим сейчас, вот посмотрим, рыжее, прожорливое чудовище!.. Побольше огня, немного холодной воды, и вместо ненасытного чрева тысячи осколков… А! Ты ехал сегодня в своей колеснице, а вокруг теснились твои жалкие рабы…А! Ты любишь почет.  К тебе подходят не иначе, как ползком…Тебе стоит только шевельнуть пальцем, и матери приносят на твой грязный престол своих невинных дочерей…Молох, Молох!.. Но вот сейчас мы посмотрим!» [18,с.140].
       Приведенные слова Боброва были удалены Куприным при переработке повести в 1903 году, так как они были связаны с неосуществленным замыслом автора показать взрыв котлов (в повести, как известно, нет самого эпизода взрыва). Как бы там ни было, они хорошо передают негодование интеллигента Боброва и против Квашнина, и против капиталистического машинного производства.
       Очевидно, что в попытке Боброва превратить завод « в тысячи осколков» было выражение и его личной мести Квашнину, отнявшему у него любимую девушку, купив ее за деньги.
       В истории взаимоотношений Боброва, семьи Зиненок и Квашнина особенно наглядно выявлена извращающая, растлевающая сила денег и глубокая порочность капиталистических, буржуазных, денежных отношений. Именно в этой истории мы находим еще одно подтверждение того, что буржуазия «превратила личные достоинства человека в меновую стоимость и поставила на место бесчисленных пожалованных и приобретенных свобод одну бессовестную свободу торговли» (Маркс). Деньги, буржуазные торгашеские «идеалы» того общества, к которому принадлежит семья Зиненко, в конечном счете определили поведение, воспитание и мораль Нины и ее матери.
       Часто бывая в этой буржуазно-мещанской семье, Бобров наблюдал, с какой завистью рассказывались там случаи и анекдоты из жизни миллионеров, об «исторически безумных» тратах ими денег, с жадностью, с блестящими глазами и загоревшимися лицами говорилось о чужом богатстве, которое хотелось бы сделать своим, о трестах тысячах  «чужого годового дохода». Известно, чем все это кончилось: Зиненко - мать продала свою дочку, как на торгах, с аукциона, продают красивую домашнюю вещь, способную принести покупателю известного рода наслаждение, что покупатель не слишком считается с ценою и не скупится на деньги. Молоденькая и красивая Нина Зиненко даже не пытается возразить матери против превращения ее в предмет торга. Она охотно отвергает руку человека, для которого именно в ней заключен сейчас весь смысл его личной жизни, и готова стать «камелией», содержанкой старого похабника Квашнина, поскольку это оказывается для нее выгодным. Она запродает себя с холодным расчетом, без чувств раскаяния и брезгливости, без сожаления и грусти, продается во имя обеспеченной, сытой, роскошной жизни. И только для соблюдения некоторого внешнего приличия продажа женских прелестей облекается в форму «законного бракосочетания»  Нины Зиненко с подлецом и подхалимом Свежевским, который - опять-таки за деньги - с радостью берет на себя роль ее мужа, заранее зная, что жена будет наложницей похотливого миллионера. Ведь Свежевский , раболепствующий перед теми, кто выше и богаче его, неукоснительно руководствуется эгоистическими законами мира чистогана, расчета, корысти, следуя неписанным, но несомненным принципам буржуазного общества: лесть, подлость, ложь, угодничество - все ради денег!
       Все эти «торговые операции» совершаются на глазах Боброва. Картина оподления и опошления человеческих сердец, пораженных бациллой золота, естественно, рождает в Боброве чувство омерзения, острой боли и бессильного гнева. Ему нанесена глубокая, незаживающая рана. А главным виновником его нестерпимых страданий выступает Квашнин. И Бобров до бешенства возненавидел Квашнина, в нем теперь властно заговорил голос оскорбленного самолюбия.
       Дело, разумеется , не только в личных отношениях Боброва к Квашнину. Проклятия Боброва в адрес «рыжего чудовища» были вместе с тем выражением страстного социального протеста гуманистически настроенного интеллигента против современной буржуазной действительности, которая ломает и опустошает человека, против мира, основанного на власти денег, на эксплуатации, насилии и лживой морали собственников, против владычества капитала, олицетворенного в Молохе-Квашнине, который отныне вдвойне ненавистен Боброву: и как виновник страданий тысяч людей, и как его личный враг.
       Однако бунт Боброва против Молоха-капитализма, практически выразившийся в попытке взорвать заводские паровые котлы, является анархическим бунтом одинокого и слабовольного интеллигента. Такой бунт не мог принести к положительным результатам без участия масс, без их поддержки. Увлеченный рассказом о душевных переживаниях своего героя, сосредоточив внимание на конфликте между Бобровым и Квашниным, Куприн в своей повести отвел относительно мало места показу рабочих, тоже поднявшихся против квашниных, против Молоха.
       Выступление рабочих, как оно описано в «Молохе», выглядит стихийным и в известной мере неожиданным для читателя. В самый разгар пиршества, на пикнике примчавшийся гонец сообщил Квашнину, что на заводе беспорядки, что подожжены склады и завод. Поджог и уничтожение рабочими заводского имущества должны восприниматься нами как выражение их гнева и ненависти к предпринимателям. О самом этом событии в повести говориться очень глухо, полунамеками. Вот описание рабочего «бунта» по тексту «Русского богатства»: «Скоро с горы стал виден и весь завод, окутанный молочно-розовым дымом. Сзади, точно исполинский костер, горел лесной склад. На ярком фоне огня суетливо копошилось множество маленьких, черных человеческих фигур». Ниже мы узнаем, что кто-то бросил камень в проезжающего мимо Боброва и что Бобров вскоре увидел «большую, тесную толпу рабочих, запружавшую дорогу и медленно, в молчании двигавшуюся вперед». Вот, пожалуй, и все. [21,с.95].
       Когда готовилось восстание? Кто подал о нем мысль рабочим? Как? Кто им руководит? Все это у Куприна совершенно неясно. Восстание от начала до конца выглядит стихийным: оно быстро вспыхнуло и, по-видимому, столь же быстро погасло.
       Но вправе ли мы упрекать писателя в отступлении от исторической и художественной правды, когда он подчеркивает стихийность выступления рабочих? Нет. Мысленно обращаясь к исторической действительности конца прошлого века, запечатленной Куприным, мы не должны слишком преувеличивать степень сплоченности и организованности русского рабочего класса. Конечно, рост крупного капиталистического производства в России конца XIX века в сильной степени способствовал единению рабочих и пробуждению в них понимания важности дружной, коллективной борьбы за свои гражданские права и свободы. Но, несмотря на то, что в сравнении с «бунтами» семидесятых годов рабочее движение девяностых годов сделало значительный шаг в смысле своей организованности и сознательности, все же оно и в это время оставалось «движением чисто стихийным». [21,с.143].
       Правда, устами Боброва высказана в повести мысль о том, будто рабочим свойственна молчаливая покорность: «И на кого, как не на одну только богородицу, надеяться этим большим детям с мужественными и простыми сердцами, этим смиренным воинам, ежедневно выходящим из своих промозглых настуженных землянок на привычный подвиг терпения и отваги?» [22,с.46].
       Боброва дополнил доктор Гольдберг: «Изумительный я вам скажу, народец: младенцы и герои в одно и то же время». Но Куприн видел рабочих не только младенцев, но и прежде всего героев. Он хотел показать в «Молохе» - и отчасти показал - не молчаливую, кроткую, покорную толпу рабов, а массы рабочих, делающих попытку сопротивления эксплуататорам, борьбы против них, отстаивания своих прав.
       В этом нас убеждает и тот факт, что, переделывая свою повесть в 1903 году для выпуска в журнале «Знание», Куприн внес в текст «Молоха» следующее чрезвычайно важное добавление к прежнему беглому упоминанию о бунте: «Красное зарево пожара ярким и грозным блеском отражалось в бурой воде большого четырехугольного пруда вся сплошь, без просветов, была покрыта огромной черной толпой, которая медленно продвигалась вперед и, казалось, кипела. И необычайный - смутный и зловещий - гул, похожий на гул отдаленного моря, доносился от этой страшной, густой, сжатой на узком пространстве человеческой массы». Здесь уже  ясно оттенены грандиозность рабочего бунта и его многочисленность, подчеркнута страшная сила вскипевшей гневом человеческой массы. Возможно, что это или подобное описание имелось и в рукописи, но было выброшено редакцией журнала или самим Н.Михайловским, а затем по памяти восстановлено Куприным незадолго до первой русской революции. В том же издании 1903 года Куприн сделал еще одно небольшое, но важное добавление: собеседник Боброва, доктор Гольдберг, произносит слова угрозы по адресу угнетателей народа: «Подождите, доиграются они!.. - прибавил Гольдберг сердито и погрозил кому-то в пространстве кулаком». На характере переработки «Молоха», по-видимому, сказалось влияние Горького, с которым Куприн коротко сблизился именно в эту пору.
       Разумеется, из сказанного не следует делать прямолинейного вывода, что Куприн намеревался показать революционного рабочего как положительного героя, да помешал ему в этом народник Михайловский. В купринском «Молохе» - произведении середины девяностых годов - нет и не могло быть «гордого, гр
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.