На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти готовые бесплатные и платные работы или заказать написание уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов по самым низким ценам. Добавив заявку на написание требуемой для вас работы, вы узнаете реальную стоимость ее выполнения.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Быстрая помощь студентам

 

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Первые политические объединения у восточных славян

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 17.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 19. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?Содержание:
Введение………………………………………………………………………….3
1. Первые политические объединения у восточных славян…………………..4
2. Формирование сословного слоя, и межсословные отношения……………15
3. Образование древнерусского государства, государственный механизм…20
Заключение………………………………………………………………….…...29
Список литературы………………………………………………………….…..30
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Введение
 
До настоящего времени ученые всех стран с полной уверенностью не могут сказать, как на самом деле происходило становление Древнерусского государства, спор между ними будет длиться ещё долго, так как в данный момент мало подтверждений для однозначной теории его образования, вся древнерусская история построена на основании “Повести временных лет”.  Из-за этого возникло и продолжает возникать множество различных теорий относительно подлинной российской истории.
Традиционно историю Древнерусского государства отечественные историки делят на три периода:
I период (IX –середина X в.) - формирование государства, правление первых  Киевских князей (Олега, Игоря, Святослава);
II период ( вторая половина X – первая половина XI в.)-эпоха расцвета Киевской Руси, ее наивысшего могущества, правление Владимира Красное Солнышко и Ярослава Мудрого;
III период (вторая половина XI - начало XII в.) – время территориально-политической раздробленности.
В этой работе я рассмотрю факторы, обусловившие образование Древнерусского государства, предпосылки и этапы его развития; различные теории о возникновении Древнерусского государства и его историческое значение.
 
 
 
 
 
 
 
 
1. Первые политические объединения у восточных славян
 
Кроме Антского союза источники позволяют предполагать существование некогда (в VI—VII вв.) какого-то политического объединения славян в районе Прикарпатья. Речь идет об известии, записанном арабским энциклопедистом ал-Масуди (ум. 956 г .), который, в свою очередь, пользовался сочинением побывавшего в византийском плену за сто лет до этого араба ал-Джарми. Тот написал специальный труд о славянах, основанный на сведениях, собранных им во время многолетнего пребывания в Византии. В частности, ал-Джарми (в передаче ал-Масуди) пишет о том, что некогда, т.е. задолго до его времени, у славян существовало единое политическое объединение, которое он называет Валинана. Прежде ученые, как правило, связывали это объединение со славянами-волынянами, жившими в северо-восточном Прикарпатье (современная северо-западная Украина). Однако несколько десятилетий назад возобладала точка зрения, высказанная польскими учеными, согласно которой Валинана — это город Волин в Поморье. Не учитывалось, что Волина в IX в., а тем более раньше, еще не существовало, а потому логичнее вернуться к старой гипотезе, по которой речь идет именно о части территории нынешней Украины. Наличие здесь какого-то (очевидно, недолговременного) союза славянских племен вполне допустимо, имея в виду само географическое положение этой области — на перепутье к тем маршрутам, что вели славян на восток. Волынь — очевидно, можно отнести и к областям, как говорим, исконного расселения славян, и здесь как раз где-то в VI в. могло сложиться объединение, о котором знали в Византии еще в первой половине IX в., когда там находился ал-Джарми. Возможно, что Валинана погибла как раз в результате аварского нашествия еще до крушения Антского союза. Существование славянского союза в Прикарпатье допускали многие крупные историки (например, B.C. Ключевский, М. Грушевский и др.).
Все эти ранние известия о славянах VI—VII вв. во многом неясны и не поддаются точной географической и хронологической идентификации. Более точную и достоверную картину дает лишь древнерусская летопись, известия которой дополняются византийскими, арабскими и другими иностранными источниками. К сожалению, летописные известия были записаны не ранее XI в., т.е. уже в период, когда память о первоначальных славянских объединениях начинала стираться, поскольку все славянское население осознавало себя как русичи, русские. Тем не менее, этим известиям мы можем доверять.
Еще недавно полагали, что в делении византийскими писателями славян в VI в. на склавинов и антов можно видеть реальное разделение славянского мира на восточный и западный. Ныне большинство специалистов полагают, что о делении славян на три большие группы — семьи восточных, западных и южных — можно говорить лишь с VIII в. Вероятно, эту датировку можно несколько удревнить, распространив ее с некоторыми оговорками и на VII в., но не раньше
Картина же расселения восточных славян, зафиксированная в «Повести временных лет» (ПВЛ), может быть отнесена к VIII—IX вв., преимущественно к последнему столетию Другие источники, так называемый Баварский географ и Константин Багрянородный, дополняют эту картину также для IX—первой половины X в. «Баварский географ» первой половины IX в. Восточную Европу знает плохо, фиксируя в самой общей форме такие народы, как русы, хазары, а также некоторые южно-восточнославянские племена. Константин Багрянородный (40-е годы X в.) более детален, но он отнюдь не ставил целью нарисовать этническую карту Руси своего времени, а лишь отмечал наименования ряда групп восточных славян, подчиненных русам.
Заметим, что древляне, северяне и т.д. в ПВЛ племенами не именуются, хотя в современных переводах термин «племя» нередко фигурирует. Ряд ученых уже давно сделали вывод, что в древнерусской летописи речь идет не о племена но о союзах племен. Такое мнение подкреплялось и больше территорией таких «племен», как северяне, кривичи и др. Нет термина «племя» или подобного ему и в списках слав5 Константина Багрянородного, который ведет речь о славянах-древлянах, северянах и т.д. Вместе с тем перед нами еще несомненно, объединения догосударственного или предгосударственного порядка, скорее всего именно союзы близкородственных племен. В этих союзах, уже занимавших определенную, четко фиксируемую территорию, налицо переходные черты к политическому объединению типа раннеклассового общества. В этом плане древляне, поляне и т.д., по-видимому, идентичны таким германским «племенам», как франки, саксы, бавары и т.д., которые на деле представляли же союзы племен, хотя и сохранили наименование одного (господствующего) племени.
«Повесть временных лет» называет следующие восточнославянские объединения: поляне, северяне, древляне, радимичи, вятичи, кривичи (из которых западные имели и особое название — полочане), словене ильменские, дреговичи, волыняне (бужане или дулебы), белые хорваты, тиверцы и уличи. Из них уличей и тиверцев во времена составления летописи (XI в.) уже не существовало, хотя они фигурируют в событиях первой половины X в. Очевидно, уличи и тиверцы были разгромлены печенегами в период усиления последних во второй половине X в. В то же время, согласно ПВЛ, тиверцы и уличи некогда были весьма многочисленны, а поскольку они обитали в низовьях Днестра, т.е. на границах с Византией, из них происходили толковины-переводчики (с греческого языка). Попытаемся представить карту расселения отдельных групп восточных славян, преимущественно по данным ПВЛ. Летописец считал, что пришли они в Восточную Европу с Дуная, «где теперь Угорская земля и Венгерская», но прежде славян называли норики. Это весьма загадочное место летописи, не расшифрованное до сих пор. Более того, как правило, толкователи ПВЛ вообще его обходят и начинают вести речь с обитания славян на Среднем и Нижнем Дунае и во Фракии. Между тем Норик — это название римской провинции, приблизительно соответствующей современной территории Австрии, где предки славян вполне могли обитать (равно как в других, более северных районах) до их расселения в указанных придунайских странах.
Вернемся, однако, к теории дунайской «прародины». Таковой эти страны не являлись, но в то же время летописец, очевидно, на основании комплекса своих знаний (византийских известий, славянских преданий) ведал, что славяне на территорию Восточной Европы пришли именно из этих областей. Сопоставляя с известиями о ранних славянах византийских писателей VI в., можно заключить, что основной поток славян на восток шел из карпатских и прикарпатских областей, и в этом рациональное зерно данного указания ПВЛ. В то же время автор летописи отмечает, что два восточнославянских «племени», радимичи и вятичи, пришли от ляхов, т.е. с запада. А современные лингвисты, изучая древнейшие пласты новгородского диалекта древнерусского языка, заключают, что он во многом подобен наречиям прибалтийских славян.
Наконец, северяне по летописи пришли в район их расселения не с запада, из-за Днепра, а с севера (от кривичей или славян ильменских?). Летописец ничего не говорит о том, откуда пришли кривичи, дреговичи, древляне, поляне и тем более волыняне, белые хорваты. Видимо, для него их поселение в соответствующих пределах происходило столь давно, что он не имел об этом никакого представления. И действительно, волыняне, дреговичи, несомненно, обитали на древнейшей территории праславян, а поляне, древляне и, вероятно, кривичи и словене ильменские пришли в свои места в очень далекие от времени жизни летописца времена. А вот северяне, вятичи и радимичи заняли районы своего обитания позже и осталась какая-то память об их туда эмиграции. Доказано, что область обитания северян, по данным археологии, еще в VIII и даже X в. не была чисто славянской и там жили остатки иранцев, постепенно славянизируемых. Районы же современной Восточной Белоруссии и прилегающие территории России, вплоть до Калужской и Тульской областей, сохранили остатки балтской топонимики, что доказывает обитание там некогда балтов, затем также слившихся со славянами. Труднее всего с областью славян ильменских или новгородских. Рядом с ними, в районе Пскова, обитали кривичи, и, очевидно, отрывать эти группы славян друг от друга оснований нет. Однако массовый приход в область Приильменья славян через районы сплошного балтского населения с запада вряд ли мог иметь место. Так что можно предположить, что ильменские славяне — это ответвление кривичей, возможно, совместно с какими-то более западными группами славян, прошедшими через кривичские территории (как могли пройти вятичи и радимичи через подобные массивы кривичей и дреговичей) и продвинувшиеся на северо-восток, где они сохранили за собой общее название «славяне» (словене), подобно тому, как это же имя уцелело и на других окраинах «славянского» мира (словенцы, словаки).
Сам термин «славяне» до сих пор удовлетворительно не объяснен. Возможно, он связан со «словом», и так наши предки могли себя именовать в отличие от иных народов, речь которых они не понимали (немцы). С таким явлением мы встречаемся не только в славянском мире. Известно, что арабы в VII—VIII вв. называли все прочие народы, не понимавшие их языка, аджамами, т.е. неарабами, буквально немыми, бессловесными (немцами). Позже такой термин стал применяться исключительно к иранцам. Сравните использование «немец» в русском языке. Любопытно, что согласно Прокопию Кесарийскому (VI в.), весьма эрудированному писателю славяне назывались прежде спорами, а у Иордана фигурирует какой-то народ сполы, с которым воевали готы. Расшифровать эти понятия невозможно при нашем состоянии знаний, но, очевидно, термин «славяне» возник не сразу и не вдруг стал общеупотребительным. Возможно, древнейшее название было все-таки венеды: именно так именовали славян их древнейшие соседи с запада — германцы и, кажется восточные балты. Но так могла называться и часть предков славян, тогда как другие могли носить иные наименования. И только позже (V—VI вв.?) утвердилось общее название «славяне» (словене).
Но вернемся к расселению славян в Восточной Европе. Для древнерусского летописца важнейшей группой их были поляне, в чьей земле находилась столица Древней Руси — Киев. Обитали они, согласно летописи, по Среднему Днепру. Сколько-нибудь точно их территория не обозначена, отчего среди современных ученых на сей счет существуют разные точки зрения. Если внимательно изучить летописные данные о полянах, то на правобережье Днепра их территория не была обширна и располагалась от реки Тетерева на севере до реки Стугны южнее Киева или до реки Рось на юге. Дело в том, что пространство между Стугной и Росью во второй половине X—первой половине XI в. нередко находилось под властью печенегов, а позже здесь киевские князья селили подвластных им кочевников (тюрков, берендеев, черных клобуков), спасавшихся от своих же сородичей половцев. Однако сам термин «поляне» предполагает, что эти славяне некогда жили в полях, т.е. явно где-то южнее. Поэтому можно полагать, что поляне прежде занимали и значительную территорию (очевидно, по правому берегу Днепра и южнее Роси) и лишь потом были оттеснены мадьярами или печенегами на север. Скорее всего, речь должна идти о мадьярах, которые в первой половине IX в. по совету хазар продвинулись на запад от Днепра, о чем речь пойдет ниже. Известно, что мадьяры не только проходили около Киева, как отмечает ПВЛ, но какое-то время располагались в его районе, о чем есть свидетельства в венгерских преданиях, да и в местной топонимике (Угорская гора. Ольмин двор).
Но поляне, очевидно, уже рано обжили и часть левобережья Днепра, какую — сказать трудно, возможно, почти до Чернигова. Следовательно, они контролировали район, весьма значимый для торговли (слияние Десны с Днепром).
За Днепром, на северо-восток от полян, обитали северяне, одно из самых обширных восточнославянских объединений. Жили они, согласно летописи, по рекам Десне, Сейму и Суле, т.е. приблизительно в пределах Черниговской, Сумской, Полтавской, Курской и Белгородской областей. Вдоль притока Днепра Сожа обитали радимичи, по верхней Оке вятичи. Севернее радимичей были расположены земли другого большого «племени» кривичей, которые делились на восточных и западных. Последние жили по реке Полота и именовались еще и полочане (очевидно, это разделение относительно позднее). Поселения кривичей на восток доходили до нынешней Московской области, где смыкались с вятичскими.
Небольшая группа кривичей жила в районе Пскова. Ее соседями являлись словене ильменские или новгородские, жившие вокруг озера Ильмень и на севере до реки Невы и Ладожского озера.
Большую часть нынешней Белоруссии занимали дреговичи («болотные люди»). С запада от полян жили древляне («лесные люди»), а за ними еще одно из трех крупнейших восточнославянских «племен» — волыняне, которых называли бужане (от реки Буга) или дулебы.
В современной восточной Галиции жили так называемые белые хорваты, ответвление большой группы славян, сложившейся еще до четкого разделения последних на восточных, западных и южных. В ходе славянских расселений большая часть хорватов обосновалась на севере Балканского полуострова, но первоначально места их обитания были, вероятно, в Прикарпатье. Об этом пишет Константин Багрянородный, прямо указывая, что хорваты, ныне живущие в Далмации, происходят от хорватов, обитающих за страной венгров. И, наконец, по Днестру жили тиверцы и уличи, которых прежде (т.е., очевидно, до второй половины X в.) было множество, а города их, по словам летописца, сохранились и в его время. Впрочем, то были, очевидно, города, унаследованные славянами от предшествующего населения, скорее всего фракийского, о чем говорят их названия, упомянутые Константином Багрянородным.
Итак, территория, занятая славянскими племенами, по ПВЛ, обнимала приблизительно большую часть современной западной Украины, некоторых областей восточной (Черниговской, частично Полтавской, Сумской). Территорию большей части нынешней Белоруссии и ряда областей России (Курской, Брянской, Белгородской, Орловской, Калужской, частично Тульской, Московской, Новгородской, Тверской, Псковской). Уже это опровергает тезис польских и украинских националистических историков, будто восточные славяне раннего времени — предки украинцев и белорусов, а великорусы - ославянившиеся финны. В действительности на протяжении X—XI вв. шло движение славян на северо-востоке с ассимиляцией и ряда финских племен. Древний летописец отмечает, что на Белоозере сидела весь, на Ростовском озере — меря, по нижней Оке — мурома и т.д. Ко времени первого летописца значительная часть этих финнов слилась со славянами, другие — ославянились в XII в., но на севере финское, а кое-где и балтское население сохранялось еще довольно долго, лишь постепенно теряя свое этническое лицо.
В то же время происходили определенные изменения и на юге. Уже отмечено, что исчезли уличи и тиверцы. Менялась граница со степью южнее Киева. Наконец, за Днепром славяне довольно прочно освоили часть нынешней Полтавской области и другие регионы. Сюда, очевидно, шла полянская и северянская колонизация.
Уже упоминалось, что в VIII в. славяне достигли Дона, а во второй половине X в. после походов Святослава и Тамани, где они жили вместе с адыгами. В XI и особенно в XII в. с приходом половцев здешние поселения славян либо исчезли, либо значительно сократились, однако часть существовала вплоть до монгольского нашествия.
Селились славяне и в Крыму, где они известны еще в XV в., в период турецкого завоевания.
Как мы уже видели, ранние восточнославянские объединения носили либо старые племенные названия, аналогичные сохранившимся и в иных районах расселения славян (кривичи, хорваты, дулебы, северяне), либо получили новые имена, чаще всего связанные с характером занимаемой территории (дреговичи, поляне, древляне) или с реками, вдоль которых они расселились (бужане, полочане). Отдельные группы восточных славян связывались с их легендарными предками (вятичи — с Вятко, радимичи — с Радимом). На всех окраинах расселения славян они проживали совместно с другими этносами, по-разному с ними соотносившимися. На юге это были остатки иранцев, а также угров, и вновь пришедшие тюрки. На севере — разные финские племена, особенно тесно связанные со славянами политически еще в IX в. На северо-западе такими соседями являлись балты, славяне, и соседние им иные этносы взаимно влияли друг на друга. Пожалуй, особенно большое воздействие на славян оказали древние насельники нашего юга — иранцы.
Вспомним, что именно иранцы несколько столетий играли ведущую роль в цивилизациях юга нашей страны. Поэтому неудивительно, что слившиеся с ними славяне, передав им язык, одновременно получили в наследство немало хозяйственных навыков, элементов материальной и даже духовной культуры. Немало заимствований из иранских языков вошло еще в праславянский язык, так как соседями праславян на юго-востоке были скифы и сарматы. Еще больше таких заимствований наблюдается в восточнославянском (древнерусском языке) и его потомках — украинском, русском и белорусском языках.
По-видимому, от иранцев пришло к славянам (вероятно, еще праславянам) слово «бог», что в иранских языках означало «господин», «владыка». От этого же слова производные «богатый» и др. К иранцам, вопреки распространенному мнению, восходят такие термины, как «тархан» и «богатырь». В скифских наречиях тархан — судья. От скифов это слово взяли тюрки, а уже от них — восточные славяне (русские). Термин «богатырь» вовсе не восходит к тюркско-монгольскому багатур (батыр). Он в форме «багатар» засвидетельствован грузинскими источниками у алан (ясов, осетин) в X— XI вв. Эти ос-богатары являлись высшей прослойкой осетинской знати.
К иранским языкам восходит термин «боярин» (что-то вроде друга, ближнего бога, т.е. господина). Возможно, к иранскому «гарда» идет древнерусский термин «гридень» (иранское «гарда» — «раб», «слуга»), хотя есть и иные суждения на сей счет.
Наконец, слово «хата», существующее в украинском языке и южно-великорусских наречиях, — это иранское «катай» (дом).
Можно привести и другие примеры (собака, топор и т.д.). Но, пожалуй, наиболее примечательно иранское наследие в области славянской и особенно восточнославянской языческой религии. Из языческих богов, упомянутых летописью, иранскими являются Хоре (бог солнца), Симаргл (священная птица, неоднократно фигурирующая и в иранском эпосе, записанном великим Фирдоуси в «Шах-наме» — Симург), вероятно, Стрибог. Читая «Слово о полку Игореве», неоднократно встречаем некоего таинственного Дива, очевидно, почитаемого и нашими предками. Между тем, у иранцев дивы, дайвы — это темные божества, от которых многое зависело в жизни людей. Впрочем, сохранные производные от него в русском и украинском языках (дивный, дывытись и т.д.) могут навести и на иные толкования смысла «дива» У восточных славян.
Знаменитый Вий Н.В. Гоголя — это мрачное существо подземного царства Вайу у иранцев, заимствованное от них славянами и сохранившееся в украинском фольклоре еще в XIX в., и т.д.
Еще больше сходства являют памятники материальной культуры, особенно Украины и южнорусских областей, население которых и представляет продукт слияния иранцев со славянами.
Все это доказывает, что восточные славяне — наследники местного иранского населения древности, которое в массе своей никогда не исчезало, подвергшись славянизации. Разумеется, есть следы и балтско-славянского синтеза, тем более что первоначально балты и славяне составляли единую этническую общность еще тогда, когда индо-иранцы от них отделились. Например, знаменитый Перун, которому поклонялась княжеская дружина в Древней Руси, имеет аналогию в балтском Перкуне. Впрочем, это, очевидно, даже не общее славяно-балтское божество, но более древнее индоевропейское, поскольку аналогию ему можно найти у древних хеттов.
На первый взгляд, кажется странным отсутствие сколько-нибудь сильного влияния на северную ветвь даже восточного славянства финнов, с которыми славяне смешивались в ходе колонизации северо-востока Руси. Очевидно, дело в том, что финны этих районов находились, в отличие от иранцев, на гораздо более низком уровне социально-культурного развития, нежели славяне, и уже по этой причине следы финской лексики в древнерусском языке незначительны, если не отсутствуют вообще. К тому же необходимо иметь в виду, что финское население севера было крайне редким (в отличие от юга) и проще ассимилировалось славянами, оставив, разумеется, определенные черты в быту северных русских, вероятно, музыке, танцах.
Словом, все данные говорят за то, что в процессе движения славян на восток происходило их слияние с разноплеменным местным населением, в результате чего и вырабатывались те черты (в языке, антропологическом типе, материальной культуре), что отличают восточных славян от западных и южных. Уже в ту пору намечались и определенные различия между юго-западными частями восточнославянского мира, северными и северо-восточными, и западными, которые позже, в определенных специфических условиях XIII—XVI вв., привели к распаду единой древнерусской народности на три самостоятельных.
Однако искать отдельных предков для русских, украинцев и белорусов уже в эпоху Древней Руси, а тем более раньше, как это сейчас пытаются делать националистически настроенные истоки, нет никаких оснований. Например, северяне стали предками и русских, и украинцев, а кривичи и радимичи — единые пращуры русских и белорусов. Да и в более позднее время отмечаются переливы населения из разных областей Древней Руси, никак не связанные с обособленностью в ту пору ее отдельных частей.
 
 
2. Формирование сословного слоя, и межсословные отношения
 
Процесс этот начался еще во времена Киевского государства и завершился во второй половине XVII в. Что же представляют собой сословный строй и, в частности сословия? Каково отличие понятия сословия от понятия класс? Без уяснения этих категорий трудно понять сущность формирования сословного строя. Сословия - это такие большие социальные группы (или слои населения), которые отличаются от других социальных групп по своему передаваемому по наследству правовому статусу (т.е. совокупности прав и обязанностей). Что же касается общественных классов, то это тоже большие социальные группы, но они отличаются друг от друга по другим, не юридическим, а социально- экономическим критериям, а именно: по своему отношению к собственности, месту в общественном производстве и способам присвоения общественного прибавочного продукта. Сословие и класс могут совмещаться (совпадать). Так крестьянство выступает как сословие, но это одновременно и класс. А могут и не совпадать, к примеру, дворянство и духовенство по своим социально- экономическим характеристикам принадлежат к единому феодальному классу. И дворяне, и церковь владели землей и крепостными на феодальном праве. Но по своему правовому статусу это два разные сословия. Что же касается городского (посадского) сословия, то с течением времени уже в XIX веке из этого единого сословия вырастают и формируются два разных общественных класса - буржуазия и рабочий класс, а также разночинная интеллигенция. По сравнению с кастами, где принцип наследования абсолютен, в сословии наследственный принцип соблюдается не столь жестко. Членство в нем может быть куплено за деньги, даровано верховной властью и т.д. Вместе с тем сословия отличаются от таких корпораций, принадлежность к которым является результатом личных достижений индивида (на экзаменах, военной службе и т.д.). Признаком сословия является также наличие у его членов определённых внешних символов их сословной принадлежности - особых украшений, знаков различия, предметов одежды, причёсок. Складывается также специфическая сословная мораль. Формирование сословий, в конечном счете, было обусловлено разделением общественного труда. С течением времени каждое сословие "отгородилось" от других своими особыми правами, привилегиями повинностями и обязанностями. Применительно к периодизации сословий в России в указанный период (XV- XVII вв.) можно отметить следующее. Большинство авторов не выделяют здесь жестко каких-либо периодов, считая, что изменения проистекали достаточно медленно. Тем не менее, указы конца XVI в., приведшие к окончательному закабалению крепостного крестьянства (царский указ от 24 ноября 1597 г., повелевавший разыскивать и возвращать прежним владельцам всех беглых и насильственно вывезенных крестьян, указ от 1 февраля 1597 г., лишавший кабальных холопов юридической возможности возвращать себе личную свободу до смерти господина и т.д.), позволяют условно выделять здесь ранний (XV – XVI вв.) и поздний (XVII в.) периоды. 2. Феодалы – господствующий класс общества. Среди всех классов и сословий господствующее место безусловно принадлежало феодалам.
Поэтому учреждение Московской патриархии являлось как бы завершающим актом, утверждавшим суверенитет Русского централизованного государства. Поместный собор и патриарх являлись не только высшими органами духовного суда, но их акты были источниками церковного (канонического) законодательства. Церковному суду подлежало все духовенство и зависимое от церкви население, кроме дел об измене, “душегубстве, татьбе и разбое с поличным”. По ряду дел (например, преступления против нравственности, разводы и т.п.) церковному суду подлежали и все светские люди. Православная церковь фактически осуществляла идеологическую функцию государства, являлась носителем государственной идеологии, поэтому государство всячески поддерживало церковь и материально, и политически, и законодательно. Не случайно во всех судебниках. Соборном Уложении 1649 г. преступления против церкви стояли на первом месте, а уклонения от официальных церковных догм (“ереси” - своеобразное диссидентство тех времен), совращение в иную религию государство сурово наказывало. Но в то же время цари ревниво оберегали свою власть от вмешательства церкви. В XVII веке власти продолжали курс своих предшественников на ограничение церковного землевладения. Уложение 1649 года, например, запретило духовенству приобретать новые земли. «Посадское строение» середины столетия лишило его многих белых слобод и дворов в Москве и других городах, приносивших немалые доходы. Ограничивались привилегии церкви в делах суда и управления. Сохранил их только патриарх. По тому же Уложению суд и управление в церковных и монастырских владениях передали специально созданному учреждению — Монастырскому приказу во главе с царскими (не патриаршими!) окольничими и дьяками. Но церковь не сдавала свои позиции — в 60-е и 70-е годы она добилась лишения Монастырского приказа судебных функций, а затем его упразднения. 3. Феодально-зависимое население Крестьянство в XV-XVI вв. постепенно консолидировалось в единое сословие. Так как крестьяне составляли подавляющее большинство населения, то их чаще всего называли “христианами” (отсюда - крестьяне). Крестьяне, жившие на государственных землях, назывались “черными” или “черносошными”. Черные крестьяне жили общинами (“мир” или “волость”) и несли повинности в пользу государства. Дела общины управлялись сходом и выборным старостой. С середины XVI в. в связи с развитием барщинного хозяйства и товарно-денежных отношений происходит общее увеличение повинностей. Именно в это время появляется денежная рента. Феодалы усиливают и внеэкономическое принуждение, стремятся закабалить, закрепостить крестьян. Переходы крестьян являлись формой классового протеста. Они превращались в массовые побеги. Феодалы требовали от правительства их ограничения. Тяготы многолетней Ливонской войны, ломка боярского землевладения и насаждение дворянских поместий, набеги татар, эпидемии привели к массовому разорению крестьян. В отличие от феодалов, особенно дворянства, положение крестьян и холопов в XVII столетии существенно ухудшилось. В 1581 г. был издан указ о “заповедных летах”, который запрещал крестьянские переходы и в “Юрьев день”. В 1592 г. проведена была перепись земли и живущих на ней крестьян. “Писцовые книги” стали считаться основанием для прикрепления крестьян к земле.
То же происходило на транспорте, речном и гужевом. Развитие ремесленного производства, его профессиональной, территориальной специализации вносит большое оживление в хозяйственную жизнь городов, торговые связи между ними и их округами. Именно к XVII веку относится начало концентрации местных рынков, складывания на их основе всероссийского рынка. Гости и другие богатые купцы появлялись со своими товарами во всех концах страны и за ее рубежами. В годы Смуты и после нее они не раз ссужали власти деньгами. Правительство созывало совещания с участием купцов для решения насущных хозяйственных, финансовых проблем. Они же становились депутатами земских соборов. Им поручали сбор налогов и пошлин — таможенных, кабацких, соляной и прочих. Царь Михаил освободил гостей и торговых людей Гостиной и Суконной сотен, числом более 325 человек, от посадского тягла, постоя, уплаты мыта и мостовщины (проездных пошлин). А судить их с семьями могли в это время только царь и его казначей, а не приказы и воеводы. По поручению властей купцы торговали указными казенными товарами, то есть реализовывали монополию государства в этой области, возглавляли казенные предприятия, таможни, кабаки. Имели право торговать с зарубежными странами. Наконец, что очень характерно для феодального строя, могли владеть вотчинами. Купцы стремились приблизиться к дворянству, вступить в его ряды. Активизация торгово-ремесленной, промышленной жизни городов не могла не отразиться на посадских жителях. Их представители, прежде всего из числа посадской верхушки, выполняли важные поручения правительства, заседали в земских соборах. Все посадские люди отстаивали в челобитных, в ходе судебных разбирательств, городских восстаний свои общесословные права и в первую очередь — на занятие ремеслами и торговлей. Многие посадские тяглецы из черных слобод и сотен, чтобы «избыть тягло», а оно при царе Михаиле стало для них бедствием, «закладывались» к крупным феодалам — владельцам «беломестных» слобод и дворов, становились феодально-зависимыми от них людьми, работали на них: занимались ремеслом и торговлей как раньше, но тягла уже не несли. Феодалы таким путем увеличивали доходы. Казна не страдала, страдали оставшиеся в общине посадские люди: они должны были, по принципу круговой поруки, вносить прежнюю сумму податей, теперь и за «закладчиков». Так что возрастали объем тягла, давившего на них, и конкуренция в ремесленных и торговых занятиях со стороны «беломестцев». Посадские люди на земских соборах, в челобитных требовали вернуть закладчиков, всех людей, занимающихся ремеслом и торговлей, в посадские общины, к посадскому тяглу. Но власти, защищая интересы феодалов, не внимали подобным просьбам, тянули время, ограничивались полумерами. Например, заставляли беломестцев перенести свои дворы с посадской земли в «белые» слободы и дворы, организовали одно время Сыскной приказ и т.д. Накапливавшееся недовольство посада прорвалось в конце концов и привело к решению проблемы «беломестцев»» Это произошло в ходе посадской реформы 1649—1652 годов. А тридцать лет спустя, при проведении налоговой реформы 1678—1681 годов, посадские люди добились некоторого снижения налоговых ставок. Все эти уступки посадскому миру отразили ту более активную роль, которую торгово-ремесленное население стало играть в XVII веке в экономической и политической жизни страны.
 
 
 
 
 
3. Образование древнерусского государства, государственный механизм
 
Момент возникновения Древнерусского государства нельзя датироватоь с достаточной точностью. Очевидно, имело место постепенное перерастание тех политических образований, о которых говорилось выше, в феодальное государство восточных славян – Древнерусское Киевское государство Большинство историков сходятся на том, что возникновение Древнерусского государства следует относить к IX в.
В IX в. восточнославянские государства, в первую очередь Киевское и Новгородское (эти названия уже вытесняют старые Куявию и Славию), все более интенсивно втягиваются в международную торговлю, проходившую по водному пути «из варяг в греки». Этот путь, пролегавший по землям нескольких восточнославянских народов, способствовал их сближению.
Как зарождалась древнерусская государственность? «Повесть временных лет» сообщает, что поначалу южные славянские племена платили дань хазарам а северные – варягам, что последние прогнали варягов, но потом передумали и призвали варяжских князей. Такое решение было вызвано тем, что славяне передрались между собой и решили для установления мира и порядка обратиться к иноземным князьям, видя в них арбитров для улаживания возникших споров. Тут-то летописец и произнес знаменитую фразу: «Земля наша велика и обильна, а наряда (порядка) в ней нет. Да поидете княжит и володети нами». Варяжские князья якобы сначала не соглашались, по потом приняли приглашение. Три варяжских князя пришли на Русь и в 862 г. сели на престолы: Рюрик – в Новгороде, Трувор – в Изборске (недалеко от Пскова), Синеус – в Белоозере. Это событие и принято считать отправным в истории отечественной государственности.
Сами по себе свидетельства летописного свода не вызывают возражений, но в XVIII в. немецкие историки, работавшие в Российской Академии наук, истолковали их таким образом, чтобы доказать законность господства немецкого дворянства при тогдашнем российском императорском дворе, более того –обосновать неспособность русского народа к созидательной государственной жизни как в прошлом, так и в настоящем, его «хроническую» политическую и культурную отсталость.
В России против норманнской теории происхождения отечественной государственности всегда, начиная с ее появления, выступали патриотические силы. Первым ее критиком был М.В. Ломоносов. Впоследствии к нему присоединились не только многие русские ученые, но и историки других славянских стран. Главн
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.