На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Правовые изменения в статусе лиц

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 17.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 4. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


1

Понятие права.

  Обозначению общего понятия права- во всем множестве предполагаемых оттенков и соотношений —служило латинское слово jus, имеющее древнейшее, еще индоарийское происхождение. В исходном, филологическом значении этого слова (посредством чего выражается и общее духовное представление национальной культуры о той или иной категории) отсутствует какое-либо сопряжение с представлением о справедливом, подобно тому как в аналогичное русское слово «право» имманентно вошло понятие «правоты», «правды». Изначальное представление о праве в римском юридическом обиходе было лишено оттенка морального долженствования, право полагается только как надындивидуальная данность — и это воплотилось во всей системе категорий, связываемых с общим понятием права.
  Понятие права, jus, имело чисто социальную наполненность. В этом отношении римляне противопоставляли fas как установление божественного происхождения и jus как установление человеческого общежития. Первое представляет собой род священного, единожды и навсегда в неизменном виде установленного права, переданного людям в виде общих заветов для неукоснительного следования, не подверженного сомнению и лукавому истолкованию, гарантированного Божественным возмездием; благодетельность предначертаний и требований fas следует из презумпции его неумолимой гуманности. Fas определяет собою как бы внешние рамки существования общины (святость гостеприимства, соблюдение междуобщинных и международных договоров, статус главы рода или общины), и санкцией за его нарушения следует изгнание из общины или «предание воле богов». Jus — это внутреннее право общины, формируется оно общественным согласием без всякого участия высших сил, и его обязательность основывается либо на целесообразности следования предписанному, либо на властной принудительности. Fas lex divina, jus lex humana est.
  Этимология  слова jus, которая бы позволила точнее характеризовать понятие о праве, краеугольное для римской юридической культуры, не ясна. Ближайшие сопоставления, которые принято делать, сводятся к аналогиям c jussum (приказ, повеление) и с именем верховного божества римского языческого пантеона Jupiter; и в первом и во втором случае единственной характеристикой исходного понятия о праве становится властная обязательность, опирающаяся на подчинение силе.
  Понятие права в римской юридической  культуре имело много разных сопряжений. Правом могли обозначаться правила  общежития в отличие от нравов и обычаев. Право могло означать определенное общественное или государственное состояние — в отличие от бесправия. Наконец, право могло сливаться с более общим понятием правопорядка вообще. Тем же словом могла обозначаться совокупность норм, отличающаяся по своему источнику: право божественное — право человеческое; по своему формальному характеру: право писаное — право неписаное; по историческому значению: право новое — право древнее. Jus обозначало и субъективное право: право кого-либо на выражение воли, на завещание, на вещь, или даже более узко — на отказ от опекуна. Несмотря на множественность своих значений, для того чтобы быть рассматриваемым в качестве юридического права, т.е. функционирующего в сфере регулирования юридических отношений, помимо властной принудительности, право должно отвечать некоторым основным критериям.
  Право может иметь субъективное происхождение, но не субъективное, чисто индивидуальное содержание. В нем должна присутствовать общечеловеческая целесообразность: «Права установлены не для единой персоны, но для общего значения». Затем, право должно предоставлять своего рода меру общественного согласия относительно тех или иных вопросов общежития: «Все право введено соглашением, или установлено необходимостью, или закреплено обычаем». Это, следуя римскому классическому юристу Модестину, своего рода общественные источники права, и наличие конкретного происхождения (из определенного и принятого традицией источника) является необходимой чертой для него. Наконец позднейшее историческое воздействие на понимание права античной философии стоицизма включила в содержание права ценностные представления: «Предписания права суть следующие: честно жить не оскорблять другого, воздавать каждому должное».
  Главным критерием собственно юридического права (в отличие от отвлеченных  понятий - естественное право, божественное право кулачное право и т. п.) является его выраженность в конкретных юридических нормах, представляющих как форму существования права так и преобладающий вид его жизненного применения в юридической практике

(I.2.3) Система римского  права.

  Система римского права, не будучи разработанной  и установленной единовременно, а сложившаяся в ходе длительной традиции юридической практики и  разработок юриспруденции, отличается от отраслевого (или иного) подразделения правовых систем современности. Главным квалифицирующим признаком классификации институтов и в целом системы римского права явилось деление на право публичное и право частное (jus publicum — jus privatum). Согласно основополагающему определению, «публичное право есть то, которое рассматривает состояние римского государства, частное — то, которое посвящено интересам отдельных лиц».
  Подробной и законченной дифференциации этих двух областей права в римской  юридической культуре не сложилось, и подразделение носило условно-категориальный характер. Так, римский юрист-классик  Ульпиан в качестве поясняющего  примера отмечал, что «публичное право есть то, что обращено к положению Рима, к святыням, жрецам, магистратам... частное же право относится к пользе отдельных лиц». Спецификация сформировалась только в области правозащиты и источников права, признаваемых для данной сферы допустимым. Публичное право, отражая интересы римского народа, подлежало правовой охране от имени римского народа и исключительно с его санкции. Традиционно поэтому в эту область включались принципы и институты, которые современная правовая культура относит к государственному, административному, уголовному, финансовому праву, регулированию священно-культовых вопросов, общим началам судебного процесса (с существенными изъятиями), наконец, международному праву. В область римского частного права вошли такие институты и принципы, которые позднее стали относиться к гражданскому материальному и процессуальному праву, частично к сфере уголовного права и процесса (поскольку там шла речь об охране личности гражданина от личностных же посягательств). Частное право, подразумевалось, отражало интересы индивидуума и не могло охраняться помимо желания и интересов отдельного лица. Свои источники право черпало не только в общегосударственных установлениях, но и в воле частных лиц; в традиции римского права сформировалось признание поэтому частных соглашений в этой области как имеющих силу общеправовых установлений.
  Взаимоотношения требований публичного и частного права  также были отрегулированы условно. Категорично признавалось, что «публичное право нельзя менять частными соглашениями», однако в строгом смысле это означало лишь, что вопросы, признанные предметами регулирования публичного права, не могут регулироваться соглашениями частных лиц, и вовсе не требовало, чтобы сделки частного характера следовали установлениям государства (например, соглашение двух лиц о порядке деятельности судебных органов или форме сбора налогов в городе изначально не могло иметь никаких юридических последствий, в том числе и для самих этих двух лиц, будучи примитивной тратой времени и юридических навыков). Вместе с тем подразумевалось, что требования публичного права не вмешиваются в установления, традиционно считающиеся сферой частного права, и что публичное право только создает правовые условия и должные гарантии реализации индивидуально-свободного поведения. Основными постулатами всех требований частного права полагались такие, что «никто не понуждается действовать против своих желаний» и что «кто пользуется своим правом, никому не вредит». Соответственно, индивидуальная автономия составляла признанный предел вмешательству публичного права в эту область.
  Вторую  важнейшую особенность римского права, особенно классического периода, представляет отсутствие столь привычной современной правовой культуре четкости разделения на материальное и процессуальное право. Более того: римское право, главным образом частное, это имманентно исковое право; признание собственно правомочия субъекта в отношении ли вещи, в отношении совершения какого-то значимого юридического действия в римском праве означало, что наличествуют точно определенные и установленные формы правовых требований — и что не может быть не охраняемых и не гарантируемых прав. Неразрывность материального содержания права и его судебно-процессуального обеспечения была не только итогом чисто исторических особенностей становления и развития римского права, начинающегося с порядка фиксации юридических действий в обычае или законе. Эта неразрывность лежала в основе всей римской правовой культуры (возможно, это было еще одно выражение ее преимущественного индивидуализма), в свою очередь налагая отпечаток и на содержание институтов и принципов собственно материального права, не позволяя им обрести полную самостоятельность.
2 Значение и роль  римского ЧП. динамичность его развития. рецепция римского права
  Формирование  и развитие римского права как  целостной и единой правовой системы распадается на две самостоятельные — как по своим закономерностям, так и по своему значению для сложения принципов и институтов римского права — эпохи. Первая эпоха — это становление и развитие римского права в рамках государственности Древнего Рима и в связи с общей античной культурой (VIII в. до н.э.— V в.н.э.). Вторая эпоха — это восприятие исторической традиции римского права другими народами в рамках собственной государственности в интересах ли непосредственной юридической практики, в целях ли юридической науки и образования (с VI в. н.э. по настоящее время). Хотя именно на вторую эпоху приходится содержательный и формальный расцвет римского права, античное римское право, право Древнего Рима, принято квалифицировать как классическое римское право, представляющее образец догматической конструкции и понимания различных институтов.

(I.3.1) Развитие римского  права в эпоху  Древнего Рима.

  Существует несколько научных периодизаций римского права античной эпохи. В западноевропейской юридической науке распространенной стала, после трудов английского историка Э. Гиббона и немецкого романиста Г. Гуго, деление этой эпохи на четыре периода, принимая во внимание значение в тот или другой период источников права (от обычного права к кодификационному) или развитие римской юриспруденции. В российской романистике утвердилась впервые разработанная К.Д. Неволиным (сер. XIX в.) трехзвенная периодизация истории права в связи с историей римского государства: царский, республиканский, императорский периоды. В современной романистике общераспространенным стало подразделение античной эпохи римского права на 4 периода, но с другими содержательными различиями периодов. Принципиального значения для квалификации собственно римского права эти различия в периодизации не имеют, поскольку в любом случае намечают только самые общие и условные этапы исторических изменений.
  Первый  период (VIII в. — III в. до н.э.) характеризуется как период начального формирования римского права. Все его принципы и институты подчинены традиции медленно ломающегося в социальном смысле патриархально-общинного строя, право существует только в рамках патриархальной римской общины, для членов общины и ради сохранения ее ценностей и вместе с тем привилегий, оно неразрывно с юридической практикой жрецов-понтификов, пронизано сакральным, и потому формально-консервативным началам. В этот период отмечается становление главных видов источников римского права, переход от обычного права к государственному законодательству и основанной на нем постоянной судебной практике. В V в. до н. э. была осуществлена первая кодификация римского права в виде записи-издания знаменитых Законов XII Таблиц, которые на долгие века стали отправными для всех областей римского права. Римское право в этот период представляет явно выраженное привилегированное право — т.н. квиритское право, которое не только отделяет членов римской общины от не римлян, но и носит сословный характер даже внутри Рима. Квиритское право консервировало патриархальное строение семьи с безусловным господством домовладыки, в его рамках не было развитого права собственности и всего того, что закономерно обуславливает обращение такой собственности; отношения гражданства заканчивались на пороге римского дома и определяли только военно-общественную и религиозную деятельность узкого круга глав родов и семей в традициях, восходящих еще к временам военной демократии и власти вождей — царей.
  Второй  период (III в. — II в. до н. э.) — переходный, предклассический. Предпосылкой правового движения стала социальная унификация римской общины, стирание принципиальных граней между патрицианством и плебеями. В этот период происходит закрепление в традиции начал деятельности всех институтов римской государственности и судебной системы, наряду с общенародным государственным законодательством определяющую для движения права роль стало играть судейское и магистратское правотворчество, практически разорвавшее связи с понтификальной юриспруденцией и религиозным толкованием. На место строго формальной юридической практики приходит концепция утверждения справедливости, что позволяет делать судебное правоприменение более современным, учитывающим усложнение гражданской жизни и новых коллизий. Формируется система и практика гарантирующих исков, которые включают в себя конкретные требования с подразумением пока собственно материального права. На требования права начинают оказывать существенное влияние греческая философия и греческие правовые доктрины. К этому же периоду относится и начало будущей знаменитой традиции римской юриспруденции и связанной с нею частной практики, судебного красноречия.
  Третий  период (I в. до н. э. — III в. н. э.) — классический для всей эпохи античного римского права. В условиях длительного социального кризиса Древнего Рима (I в. до н. э. — нач. I в. н. э.), распада республиканских установлений и утверждения монархии происходит формирование принципов публичного права как права, выражающего суверенитет римского народа, а затем переосмысление с их точки зрения нового монархического строя. Одновременно складывается уголовное право в современном смысле с вполне самостоятельными объектами правовой охраны и принципами применения. В условиях расширения Римской империи и конструирования под нее социальных опор формируется общий правовой статус свободного гражданина, оперирующего самым широким спектром неформально толкуемых, основанных на стремлении к правовой справедливости и равенству в рамках гражданско-правовых отношений институтов собственности, владения, видов дозволенных и охраняемых правом сделок, правовых требований и т.д. К этому времени относится расцвет римской юридической науки и судебной юриспруденции (деятельность М.Т. Цицерона), причем в науке  формируется уже существенно различающиеся течения мысли, и варианты правопонимания оказывают воздействие на общий ход юридической практики. Наконец, в идейно-философском смысле наука и юридическая практика испытывают мощное воздействие философии стоицизма, и это отражается даже в обновляемом понимании принципов и институтов частного права.
  Четвертый период (IV — V вв. н. э.) — время начинающейся трансформации римского права из правовой системы, приспособленной только к нуждам античного общества и специфической государственности, в систему, пригодную для других социальных и политических условий. Развитие императорского законодательства и его преимущественное значение меняет круг источников права и их сопоставительную значимость; преобладающей формой права и источником норм стал закон, что в свою очередь приводило к несомненному огосударствлению права. Судебный процесс также становится неразделим с государственным администрированием. В этих условиях реальным историческим фактором стала целостная правовая политика власти, преобразующая (ввиду собственных интересов и разумения) начала и институты права. Римское право, в главнейших своих источниках, неоднократно кодифицируется, на основе чего формируется новое отношение к норме права как безусловно обязательному правовому требованию не только по смыслу, но и по букве; в известных оговорках возрождается на новом уровне юридический формализм. Приспосабливая старые дефиниции к новым правовым условиям, юридическая наука и практика деформирует многие каноны и институты классического права; но одновременно с этим же достигается перспективное для движения мировой культуры права абстрагирование догматического содержания институтов и правоположений. Наконец, в это время начинается новое идейно-философское влияние на римское право и его каноны — влияние христианства, заставившее переосмыслить многие общие начала и постулаты прежнего права, но зато обеспечившее посредством этого его приспособление к новой исторической жизни.
. РОЛЬ РИМСКОГО  ПРАВА В ИСТОРИИ  ПРАВА. ЕГО ЗНАЧЕНИЕ  ДЛЯ СОВРЕМЕННОГО  ЮРИСТА
1. Когда-то римское  право называли «писаным разумом» (ratio scripta). Разумеется, современное частное право ушло далеко вперед в регламентации сложнейшей сферы имущественных отношений, особенно торгового (коммерческого) оборота. Однако и многие новейшие юридические конструкции, как из кирпичиков, складываются из основных, элементарных понятий и категорий, разработанных именно в римском праве. С этой точки зрения римское частное право продолжает оставаться основой для изучения гражданского и торгового законодательства и базой для подготовки квалифицированных юристов.
2. Значение римского  права определяется его огромным влиянием не только на последующее развитие права, но и на развитие культуры в целом.
Римское право  характеризуется непревзойденной  по точности разработкой всех существенных правовых отношений простых товаровладельцев (покупатель и продавец, кредитор и должник, договор, обязательство и т.д.).
Ф.Энгельс говорил  даже, что «римское право является настолько классическим юридическим выражением жизненных условий и конфликтов общества, в котором господствует чистая частная собственность, что все позднейшие законодательства не могли внести в него никаких существенных улучшений»'.
Эти особенности  римского права способствовали тому, что, когда развивающаяся промышленность и торговля средневековой Европы потребовали более совершенной правовой надстройки, когда феодальные нормы обычного права перестали удовлетворять требованиям жизни, произошел интереснейший процесс — рецепция римского права.
Войдя через  рецепцию в практику средневековых  государств, римское право пропитало собой затем и последующие кодификации гражданского права.
3. Соками римского  права пропитана и теория гражданского права. Поэтому изучить достаточно глубоко гражданское право, не зная права римского, невозможно. Ряд терминов и понятий, укоренившихся в юридической теории и практике (например, реституция, виндикация, универсальное преемство, наследственная трансмиссия и т.д.), могут быть наилучшим образом усвоены лишь при изучении их у самого истока образования. Конечно, в ряде случаев современное гражданское право успешно обходится без заимствования терминов, возникших в римском праве (например, в Гражданском кодексе Российской Федерации вместо римского термина «цессия права» употреблен без всякого ущерба для дела термин «уступка права»). Но во многих правовых системах рим-
' Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. С. 412. 14
ские термины  и понятия сохраняются, и потому юристу необходимо отчетливо понимать их смысл.
4. Далее, римское  право, отличающееся четкостью  определений, вообще хорошей юридической  техникой, может помочь современному  юристу в приобретении навыков четко отграничивать и формулировать юридические категории.
Овладение же юридической  техникой необходимо и для законотворческой работы, и для правильного применения закона. Законы должны излагаться не только понятным для всякого языком, но, кроме того, так, чтобы редакция закона, его текст вполне соответствовали тому, что законодатель хотел выразить. Необходимо, чтобы формулировки закона охватили все те отношения, которые законодатель желал урегулировать, но в то же время, чтобы редакция закона не давала повода применять его к таким отношениям, на которые законодатель не имел в виду распространять его действие. Закон есть общая норма, а общее должно охватить все богатство отдельного. Реализация всех этих требований, предъявляемых законодателю, предполагает владение высокой юридической техникой.
Равным образом  и применяющий закон, делающий из общих норм выводы для отдельных  конкретных случаев жизни, также должен обладать развитой юридической техникой. Юристу, применяющему закон, необходимо уметь проанализировать и общую норму закона, и фактический состав конкретного жизненного случая и в конечном итоге сделать правильный вывод.
Римское право, отличающееся точностью и чеканностью формулировок, представляет собой блестящий образец такого подхода.
Рецепция  Римского Права - заимствование римского права рядом западноевропейских стран, начиная с XII и особенно в XV-XVI вв. Рецепция Римского Права привела к тому, что в одних из этих стран римское частное право стало действующим, а в других - значительно повлияло на содержание национального гражданского права. Такая исключительная роль римского частного права объясняется тем, что римское право было наиболее совершенной формой права, основанного на частной собственности.Распад феодальных производственных отношений и растущая мощь городской буржуазии придали особое значение регулированию обязательственных, договорных отношений. Римское право давало готовые формулы для юридического выражения производственных связей развивающегося товарного хозяйства. Крайне важно было также то, что оно выступало в качестве общего права для континентальной Западной Европы в противовес партикуляризму обычного права, имевшего значительные различия в отдельных феодальных землях и городах. Поэтому Рецепция Римского Права создавала единую правовую основу для развития европейской торговли.Вторая причина Рецепция Римского Права заключалась в том, что короли, находя в этом праве государственно-правовые положения, обосновывавшие их претензии на абсолютную и неограниченную власть, использовали их в своей борьбе с церковью и с феодальными сеньорами.Изучение римского права начинается уже с XI в. Большую роль в этом деле сыграл Болонский университет, при котором была создана школа глоссаторов-комментаторов римского права. Во Франции уже в XII-XIII вв. римское право преподавалось в университетах. Расцвет в его изучении приходится на XVI в., когда появилась так называемая "историческая школа", пытавшаяся давать объяснение отдельных институтов римского права на основе тех общих данных истории, которыми она могла располагать.В Германии с усилением княжеской власти путем Рецепция Римского Права осуществлялся процесс создания общего права. В XV- XVI вв. издаются учебники, справочники, юридические словари, способствовавшие распространению римского права. Германские императоры покровительствовали римскому праву, так как они настаивали на своей преемственности с римскими императорами и охотно применяли к себе все положения о власти последних. Таким образом, в XVI в. римское право сделалось основным источником норм права, особенно гражданского, во всех германских судах. Положения римского права играли роль общего для всех земель.Рецепция Римского Права в какой-то мере коснулась и Англии. В качестве составного элемента она в английское общее право не вошла, но оказала большое влияние на развитие юридических доктрин личного и вещного права, на правовой режим движимых вещей и т.п.Многие нормы римского частного права были воспроизведены в ныне действующих гражданских кодексах, например во французском (1804) и германском (1896). Под влиянием западноевропейских стран идеи и принципы римского частного права в XIX в. были восприняты сначала правовой наукой, а затем и законодательством России.В результате многовекового процесса Рецепция Римского Права на всем Европейском континенте сформировалось относительно однородное правовое пространство, получившее название континентальной правовой системы.
Рецепция  римского права это восприятие (заимствование) его положений правовыми системами других государств более позднего периода. Рецепция выражает собой преемственность в праве. Рецепция римского частного права больше всего видна в формировании германской и французской правовых систем, заметна она и в российской правовой системе. Во Франции и Германии наблюдалась прямая рецепция, то есть заимствование правовых решений из положений римского права.  
В России прямой рецепции не было, а воспринимались главным образом идеи римского частного права. Однако и в России, в ГК РФ, заметна рецепция римского частного права. Вот несколько примеров. Условия ответственности и освобождения от нее (вина, случай, непреодолимая сила).  
Степени ограничения дееспособности имеют три возрастные  
категории. Институт эмансипации (ст. 27 ГК) — освобождение  
от опеки родителей или попечителя. Опека над умалишенным  
(ст. 29) и попечительство над расточителем (ст. 30). Контроль 
административных органов за деятельностью опекунов и попечителей (ст. 34). Институт товарищества (статьи 66 — 86) аналогичен римскому. Деление вещей (статьи 128-^-135), ипотека, сервитуты (статьи 131, 216). Институт приобретения по давности (ст. 234), оккупация, переработка, клад (статьи 220, 221, 233) Земельные сервитуты (статьи 274 — 276). Основания возникновения обязательств (ст. 307). Обеспечение исполнения обязательств (ст. 329). Классификация и понятие договоров. Обязательства из деликтов и неосновательного обогащения (статьи 1064 — 1109). В действующем законодательстве в основном принят юспшнианов порядок призвания к наследству по закону. Рецепция касается также целого ряда принципов и положений процессуального права.1 
3. Рецепция римского права объясняется тем, что именно в Древнем Риме были впервые сформулированы основные понятия и положения права; разработана стройная и логически выверенная система регулирования как вещных, так и обязательственных правоотношений; существовала высокая юридическая техника законов и эдиктов; имелась обширная юридическая практика и т. д.
 

3 характеристика jus civile как древнейшей системы римского ЧП
На основе законов XII таблиц развивается в дальнейшем система норм национально-римских, применяемых только к римским  гражданам (cives Romani), в форме обыкновенного  гражданского процесса (legis actiones). Эта  система норм и называется jus civile или jus Quiritium.
Развитие цивильного права совершается при этом следующими двумя путями: во-первых, путем практического  толкования законов XII таблиц (interpretatio), а во-вторых, путем дальнейшего  законодательства.
Первое (и еще  довольно значительное) время после  издания законов XII таблиц развитие права совершается почти исключительно  путем interpretatio. Всякий, даже очень совершенный с редакционной стороны, закон при своем применении к конкретным случаям и к конкретным вопросам жизни нуждается в детальном истолковании своего истинного смысла. Далее, во всяком, даже современном, кодексе встречаются неясности и пробелы; в таком случае приходится решать по аналогии с другими нормами или на основании общего духа законов. Если роль толкования велика и в современной юридической жизни, то она еще больше в эпохи ранние, обладающие неполными, несовершенными и почти всегда казуистическими кодексами. А таким именно кодексом и были XII таблиц. Лицам, в руках которых находилось применение этих законов, приходилось сплошь и рядом производить очень сложную умственную работу, чтобы подвести тот или другой конкретный случай под то или иное постановление XII таблиц, выраженное по большей части неполно и казуистично. При этом жизнь не ждала; условия изменялись, изменялись и потребности, и воззрения. Толкование права не могло оставаться глухим к этим изменениям, и под влиянием их оно нередко начинало цепляться за ту или другую букву закона, за то или другое умолчание его, чтобы провести в жизнь, под видом смысла закона, то, что являлось при изменившихся условиях желательным, хотя бы самый закон имел совершенно иной смысл. Этим и объясняются многие выводы древнеримских interpretatio, которые кажутся с точки зрения логики натяжками и даже крючкотворством и примеров которых мы найдем впоследствии немало в истории гражданского права.
Лицами, в руках  которых сосредоточивалось в  древнейшее время знание и толкование права, были понтифики. Их связь с  различными отношениями гражданского права и с древнеримским гражданским  процессом была очерчена выше. Благодаря  этой разносторонней, но всегда влиятельной  связи, в течение всей первой половины республики понтифики являлись исключительными  творцами описанной interpretatio. Вышколенные  долговременной традицией в казуистике сакрального права, они перенесли  свою способность анализировать  и расчленять и в область светских отношений и несомненно наложили свой логический отпечаток на весь характер древнеримской интерпретации. Не являясь в историческое время ни магистратами, ни судьями, от которых непосредственно зависело решение спорного дела, понтифики, тем не менее, сохранили все значение сведущей в вопросах права корпорации, от которой всегда могли получить компетентный совет и частные люди, и судьи; говоря иначе, понтифики являлись первыми юристами и первыми комментаторами права. А строгий формализм древнего права и процесса, каравший малейшее упущение в форме и букве, делал их помощь почти во всех юридических положениях (при заключении сделки, постановке процесса и т. д.) необходимой.
Накоплявшаяся в течение многих поколений интерпретационная  традиция отлагалась постепенно в понтификальных записях – commentarii pontificum, которые  являлись таким образом зародышем юридической литературы. Но эти комментарии, равно как и другие дела коллегии, были закрыты для непосвященных ("jus civile reconditum in penetralibus pontificum" - "цивильное право сокрыто в святилищах понтификов"). Заботясь о сохранении своего влияния (а, может быть, и связанных с ним материальных выгод), понтифики ревниво оберегали эту тайну. С другой стороны, особенно с большим развитием оборота и деловых сношений, эта постоянная зависимость от понтификов создавала серьезные неудобства для деловых людей. Все настойчивее и настойчивее ощущалась потребность эмансипироваться от этих последних остатков жреческого влияния, секуляризировать эту последнюю область, еще остававшуюся в их руках.
И действительно, предание рассказывает нам, что приблизительно за 300 лет до Р. Х. (к тому же времени  относится и допущение плебеев  в коллегию понтификов – lex Qgulnia) некий  Кн. Флавий, сын вольноотпущенника  и писец известного демократического реформатора Аппия Клавдия Цека, похитил и обнародовал книгу  об исках и исковых формулах (legis actiones), которая и получила от его  имени название Jus Flavianum. Он же вслед за тем обнародовал и календарь, то есть расписание dies fasti и nefasti ("праздничных и будних дней" - в праздничные дни запрещалось отправление судопроизводства). За это благодарный народ избрал его в 304 г. в эдилы.
Несомненно, что  в изложенном рассказе действительность изукрашена. Как бы то ни было, но опубликование  наиболее практической части из понтификальных записей имело большое значение: оно, с одной стороны, уничтожило юридическую монополию жрецов, а  с другой стороны, дало толчок светскому  изучению права и повело к появлению  светской юриспруденции.
Рядом с развитием  цивильного права путем interpretatio идет и прямая законодательная деятельность народа. Период республики есть вообще эпоха оживленного законодательства, хотя большинство изданных в это  время законов касается публичного права и лишь сравнительно меньшая  часть посвящена регулированию  тех или иных отношений гражданского права. С отдельными законами этого  рода мы познакомимся впоследствии (в  истории гражданского права); здесь  же рассмотрим лишь общие формы республиканского законодательства.
Нормальным органом  законодательной власти в этом периоде  являются, как известно, народные собрания; поэтому и нормальной формой закона является lex, то есть постановление  комиций, а со времени lex Hortensia (закон  Гортензия; 287 г. до н. э.) – и plebiscitum.
Инициатива закона может исходить только от магистрата, имеющего jus cum popolo agindi (право обращения  к народу). Проект закона должен быть его инициатором-магистратом выставлен  на форум для всеобщего ознакомления, по крайней мере, за trinundinum (то есть за три недельных базарных дня, точнее – за 24 дня) до предполагаемого голосования. Это технически называется promulgare legem или regationem. В течение этого времени  проект уже не может быть изменен; в предупреждение тайных изменений (быть может, в последнюю минуту) lex Licinia Junia 62 г. предписала, чтобы одновременно с выставлением закона на форум копия  его представлялась в aerarium. В промежуток магистрат может созывать contiones для  разъяснения законопроекта и  для агитации в пользу его принятия. Убедившись в невозможности провести проект, магистрат может взять  его обратно. В день собрания проект еще раз читается перед народом, причем магистрат обращается к народу с обычной формулой "velitis jubeatis Quirites ut…" ("постановите и одобрите Квириты, чтобы…"). По внесении rogatio без всяких дебатов приступают к  голосованию, причем со времени lex Papiria tabellaria голосование производится посредством  опускания табличек.
Ввиду того, что  законопроекты могли быть приняты  или отвергнуты без всяких поправок и только целиком, возможны были случаи вплетения в законопроект статей разнородного содержания – в расчете  на то, что предложения безусловно желательные заставят принять и предложения сомнительные. Такие законы называются legеs saturae (например, legеs Licniae Sextiae, lex Aquilia). Этот порядок вещей, конечно, ненормальный, был отменен законом Caecilia Didia 98 г. ("ne quid per saturam ferretur" - Saturam – смесь, смешение; ne quid per saturam ferretur – "дабы ничто не вносилось [в качестве законопроекта] вперемежку").
Принятый таким  порядком закон становился уже eo ipso jussus populi ("приказ народа") и тотчас же вступал в действие; какой-либо публикации закона не требовалось, но обыкновенно он записывался на деревянной или медной доске и выставлялся  на форуме, что технически называлось legem figere; сверх того, копия закона сдавалась на хранение в архив.
В своей редакции закон имеет обыкновенно три  существенные части: а) praescriptio – наименование магистрата, внесшего законопроект и  дающего этим свое имя самому закону; дата принявшего закон народного  собрания и название центурии или  трибы, подававшей голос первою; b) rogatio – то есть самый текст закона, и c) sanctio – указание тех последствий, которые повлечет за собой неисполнение закона.
По характеру  этой sanctio законы обычно разделяются  на следующие категории: а) если никаких  последствий закон не устанавливает, если, таким образом, sanctio отсутствует, то мы имеем lex imperfecta; b) если на случай нарушения  предписания (например, формы того или  иного юридического акта) самый акт  объявляется ничтожным, то мы будем  иметь lex perfecta, и с) если акт сохраняет  свою силу, но лишь назначается штраф  за нарушение закона, то закон будет lex minus quam perfecta.
Кроме закона, как  постановления народного собрания, мы встречаем еще в источниках ссылки и на некоторые senatusconsulta этого  периода, как на нечто, установившее ту или другую норму.
Ввиду того, что  сенат в период республики законодательной  власти не имел, эти senatusconsulta понимают, как инструкции сената магистратам, обладавшим юрисдикцией, причем предписания  инструкции приводились в действие властью этих последних. Как бы то ни было, но появление подобных senatusconsulta является показателем растущего  влияния сената и предвещает ту роль, которую он будет играть в следующий  период.
От legеs в настоящем смысле (leges rogatae) надо отличать так называемые leges datae. Под этим именем разумеются специальные права и привилегии, даваемые отдельным общинам римскими магистратами – полководцами при покорении известной территории. Но магистраты не имели законодательной власти, и такие постановления даются ими как бы по поручению народа и от имени последнего.
От всей обширной законодательной деятельности этого  периода в подлинном виде дошло  до нас только очень немногое, да и то лишь в отрывках – в виде случайно найденных обломков досок  с текстом закона, надписей и т. п. Важнейшими из этих остатков являются следующие:
1) Так называемая tabula Bantina, куски бронзовой доски,  найденные в 1790 г. на месте  древнего городка Бантия в  Лукании; они содержат отрывки  закона из времени Гракхов  о взятках (repetundae) на латинском  (одна сторона) и оскском (другая  сторона) языках.
2) 11 кусков медной  доски, найденные еще в XVI в.  и содержащие отрывки других  законов: на одной стороне –  lex repetundarum, вероятно – lex Acilia repetundarum (закон о взятках), из эпохи  Гракхов (Братья Гракхи – видные  политические деятели II до н.  э. Они стремились провести  серию законов, направленных на  земельный передел и изъятие  у крупных землевладельцев излишков  земли, занятой ими из общественного  фонда, с целью наделения ею безземельных крестьян. Они погибли, так и не сумев достигнуть своей цели.), а на другой стороне – lex agraria (аграрный закон), вероятно – lex Thoria agraria того же времени.
3) Отрывок из lex Cornelia (Суллы) de XX quaestoribus, найденный  также еще в XVI в. в Риме под развалинами храма Сатурна. Lex Cornelia de XX quaestoribus – этот закон увеличил количество квесторов до 20 человек и являлся частью программы правовой реформы, предпринятой Луцием Корнелием Суллой в 82 г. до н. э. для оздоровления римской государственной жизни. Этот комплекс мероприятий получил в историографии название "сулланская конституция" и проводился с позиций усиления олигархической государственности с целью ограничения демократических институтов, рассматривавшихся Суллой в качестве причины общественного кризиса. Сулла впервые в римской истории был провозглашен диктатором на неопределенный срок, и его диктатура стала провозвестницей последующей замены республиканского строя монархическим.
Но бесконечно больше мы знаем о законодательстве республиканской эпохи из сообщений  различных римских писателей.
4  jus gentium
К описанным  правовым системам - jus civile и jus honorarium - в период республики присоединяется еще третья система - jus gentium, по своей юридической природе, впрочем, почти равная jus honorarium, но отличная от него по сфере своего действия.
Как jus civile, так  и jus honorarium простирались только на римских  граждан, на cives Romani. Но во второй половине республики, когда Рим делается центром  всемирной торговли, туда стекаются  массы неграждан, перегринов. Завязываются разнообразные деловые отношения  с этими перегринами и между  этими перегринами. Вместе с этим возникает потребность нормировать  эти отношения. И вот римляне  создают для них особую магистратуру - praetor peregrinus. Он так же, как и praetor urbanus, при вступлении в должность издает эдикт, в котором определяет правила своей юрисдикции, и этот эдикт делается основой особого гражданского правопорядка, действующего для отношений римлян с перегринами и перегринов между собой. Нормы этого правопорядка заимствуются из общих обычаев международного торгового оборота, то есть из обычаев, слагающихся в торговле, в которой принимают участие деловые люди разных стран и национальностей. Таким образом, по своему материальному содержанию это есть право общенародное, почему римляне и называют его jus gentium[299].
Предназначенное первоначально только для сношений перегринов, jus gentium, отличавшееся большею  свободой и гибкостью, приобрело  мало-помалу большое влияние и  на собственно римское право. Многие положения его перешли потом - то путем обычая или закона, то путем преторского эдикта - в оборот между самими римскими гражданами, вытеснив институты специфически римские. Jus gentium было лабораторией, в которой перерабатывались разнообразные нормы различных народов античного мира, сталкивавшиеся между собой на международном рынке, в одно интернациональное целое, для того, чтобы затем переработать и самое римское право в духе той же интернациональности.
Когда впоследствии (после закона Каракаллы[300]) все жители Римской империи были наделены правами гражданства и вследствие этого перегрины, как таковые, исчезли, вместе с ними исчезла и надобность в особой системе jus gentium. Но к тому времени указанная задача была уже выполнена, ибо уже все материальное содержание этой системы было перенесено в чисто римское право.
Но, кроме этого  положительного значения, jus gentium имеет  у римских юристов еще иной смысл. Уже самое происхождение jus gentium должно было наводить римских юристов  на мысль, что существует некоторое  общее для всех народов право, состоящее из правил, признаваемых одинаково всеми, например, родство, почитание родителей, реакция против причиненного зла и т.д. Совокупность этих общепризнаваемых норм они также называли jus gentium, независимо от их реального действия in concreto.
Задаваясь, далее, вопросом о происхождении такой  общности известных правил у различных  народов, они полагали, что причиной ее является самая природа человека, а иногда даже природа всех животных ("quod natura omnia animalia docuit"). С этой точки  зрения, они называли такое право, диктуемое самой природой, естественным правом или jus naturale. Оно есть, по определению  Цицерона, некоторое вечное право - "aeternum quiddam, quod universum mundum regeret imperandi prohiben-dique sapientia"[301], закон, который рождается "simul cum mente divina" и есть "ratio recta summi Jovis"[302].
Само собою разумеется, что jus gentium в только что указанном втором значении и jus naturale являются не какой-либо новой положительной системой норм наравне с jus civile, jus honorarium и jus gentium в обороте перегринов, а лишь первыми попытками юридической мысли в области философии права.
Наконец, нередко  в качестве источника права римские  юристы приводят aequitas, справедливость. Римское понятие об aequitas пытаются иногда определить как принцип равенства  всех перед законом[303]. Несомненно, эта идея входит в понятие aequitas, но не одна она. Как и наше понятие справедливости, римская aequitas представляла из себя нечто охватывающее в одних общих скобках принципы разнообразного характера - принципы морали, социальной политики и т.д. Но точно так же, как и наша справедливость, римская aequitas не являлась источником права в положительном смысле, наравне с законом, обычаем или преторским эдиктом.
5 значение  преторского  права.
В 367 г. до н.э. учреждаются  должности двух магистратов: претора (urbanis — городского) и курульного эдила. Первый имел полномочия по судебным делам, субъектами которых были римские  граждане, он был высшим должностным  лицом (после консула, однако не починялся  ему, ибо магистраты не вмешивались  в дела друг друга) и, обладая правом imperium, созывал народные собрания, представлял  законопроекты, издавал эдикты и  интердикты, имевшие обязательную силу. Второй магистрат осуществлял надзор за рынками. Оба магистрата сыграли  выдающуюся роль в развитии римского права. Особенно велики заслуги преторов, поэтому созданная этими двумя  магистратами система права, противостоящая цивильному праву, именуется преторским правом. Эдикт издавался претором при вступлении в должность; в  качестве программы его деятельности и действовал до окончания им полномочий (1 год). Такой эдикт называется постоянным, в отличие от эдикта для конкретного  случая. Поскольку вновь вступивший в должность претор сохранял нормы  прежнего эдикта, соответствовавшие  жизненным условиям, со временем сложился определенный их массив, переходящий  из эдикта в эдикт, а в случае необходимости  он дополнял эдикт новыми нормами. Первоначально  деятельность преторов сводится к проведению в жизнь принципов цивильного права посредством восполнения  его пробелов. Лишь впоследствии усложняющийся  оборот привел преторов к необходимости  радикального корректирования цивильного права. Разумеется, претор, да и никто  другой, не был наделен правом изменять или отменять источники цивильного права: законы и сенатусконсульты, кроме самих органов, их издававших. Но в соответствии со своим должностным положением он мог разрешить конкретную правовую ситуацию вопреки норме цивильного права, существование которой как бы не замечалось. Затем эта рассмотренная претором ситуация включалась в эдикт, сначала в постоянную, а затем — и в переходящую часть. В результате норма цивильного права становилась «мертвой», не «работала» или, как говорили, превращалась в «голое право». Несоблюдение формальностей, установленных квиритским правом (действий, сопровождающих акт манципации)» делает недействительным передачу собственности покупатель не становится цивильным собственником вещи, он беззащитен от действий третьих лиц», а также от действий продавца по истребованию вещи назад. Если продавец обратится в суд с соответствующим иском, то в традиционном понимании иск будет удовлетворен, ибо квиритское право — на стороне истца. Но претор, чутко реагируя на новые тенденции в обществе, соответствующей формулой откажет продавцу в иске и тем самым создаст новый способ приобретения права собственности — традицию, которой мы пользуемся и ныне. Покупатель, не ставший цивильным собственником вследствие несоблюдения формальностей, становится обладателем вещи и находится под защитой преторского эдикта. Соответствующая же норма квиритского права превращается в «голое право». Сделка, совершенная под влиянием обмана или угрозы, по цивильному праву была действительной. Претор, исходя из принципа справедливости, признает такую сделку ничтожной, что закрепляется соответствующим образом на будущее. Так преторский эдикт, утверждая средства защиты насущных интересов, вопреки цивильному праву, создавал новые нормы права, новые термины и понятия, новые институты. Имея в виду мобильность преторского права, немедленно реагировавшего на запросы жизни, Марциан назвал его «живым голосом цивильного права». Четко обозначился путь решения правовых проблем, возникших вследствие несоответствия средств цивильного права темпам экономического развития Римского государства. Но предстояло решать и проблему, вызревшую из другой особенности - цивильного права: его узко национального действия, охватывавшего только отношения между римскими гражданами. Рим, став центром мировой торговли, значительно расширил деловое пространство. В торговый оборот оказались втянутыми многие народы, на которых цивильное право не распространялось. Выход был найден в учреждении в 242 г. до н. э. новой магистратуры: претора (иностранцев), получившего такие же полномочия, какие имел городской претор, с той разницей, что юрисдикция претора распространялась на" отношения между иностранцами, а также между иностранцами и римлянами.
Выдающаяся  роль претора иностранцев состоит в создании им новой правовой системы — jus gentium (права народов), имевшей решающее значение в развитии римского права. Массив этой системы сложился из общих норм и принципов международного торгового оборота, в котором участвовали представители различных наций, высококультурных народов древности: греков, финикиян, египтян, евреев и др. Но право народов не было иностранным правом, оно было римским. Нормы источников различного национального и территориального происхождения перерабатывались на римской социальной почве римским претором иностранцев в тесном взаимодействии с римским городским претором. Содействовал этому и новый порядок судопроизводства — формулярный процесс, возникший вначале в практике иностранного претора, как полагают, в середине II в. до н. э. и воспринятый впоследствии городским претором. Предоставление претору возможности самому формулировать юридическую суть спора сторон (в отличие от легисакционного процесса, в котором эта обязанность лежала на сторонах) привело к появлению и утверждению гибких средств судебной защиты, приспособленных к разрешению тончайших правовых ситуаций. Благодаря указанному взаимодействию преторов, многие положения права народов были восприняты цивильным правом, а отдельные положения последнего воспроизводились в эдикте. «Что же относится к праву народов, то должно быть признаваемо и цивильным», — писал Цицерон. Городской претор, проводя в жизнь принципы и институты права народов, способствовал слиянию цивильного права и права народов, поглощению первым" "последнего. Под влиянием jus gentium сформировались «новые типы договоров, которые, в отличие от цивильного права, строились на основе простого соглашения сторон, независимо от каких-либо торжественных обрядов и вообще формальностей. Описанное влияние права народов было взаимным, так как институты права народов быстро поглощались цивильным правом, и одновременно шел процесс включения (и усовершенствования) старых цивильных норм в право народов. Так, старые цивильные сделки, письменные обязательства и погашения обязательств, стали распространяться на иностранцев и на провинции». В отмеченном процессе важнейшее место принадлежит утвержденному сенатом «постоянному эдикту» юриста Юлиана (129 г.), которым преторское право было кодифицировано (по некоторым сведениям, кодифицированы были оба преторских эдикта — городского и иностранного, а также эдикты курульных эдилов и правителей провинций). Тем самым преторскии эдикт, хотя обнародовался как и прежде ежегодно, стал неизменным, стереотипным. Дополнения к нему теперь мог делать только император. С этого времени (период правления Адриана) наблюдается значительное влияние на развитие права императорского законодательства, занявшего место оригинального правотворчества претора, самостоятельность и независимость которого не соответствовала новым политическим тенденциям. Развитие преторского права, проложившего путь праву народов, фактически прекратилось, но основная работа преторов к этому времени была уже сделана. Тем не менее текст «постоянного эдикта» и комментарии к нему юристов сохраняли значение источника права еще несколько столетий, а в VI в. комментарии к эдикту были включены в Дигесты. Поскольку цивильное право является национальным, то некоторые специфические его черты и формальное различие между ним и правом народов сохранились. Это различие все более утрачивало свое значение, а после издания эдикта Каракаллы в 212 г., предоставившего римское гражданство всему свободному населению империи, отпала необходимость в самой правовой системе. Восприятие цивильным правом основного содержания права народов имело своим следствием возникновение универсальной правовой системы — римского классического права, вобравшего в себя все нормы, наиболее соответствовавшие функционированию общества развитого производства товаров и товарооборота.  

6 обычай и закон  как источники  римского права

(I.4.1) Обычное право.

  Обычное право представляет объективно исходный исторически источник любого правового регламентирования в самостоятельно развивающемся обществе, если не становиться на позицию признания боговдохновенности государственных и политических установлений. Для обычного права не характерна выраженность его требований в скрупулезно точных постановлениях. Поэтому нормы, вытекающие из обычного права — особые по содержанию и по характеру; главным образом это принципиальные предписания границ или типа дозволенного правового поведения. Закономерно вставал вопрос о критериях допустимости и применимости такой регуляции при помощи обычного права, и римская юридическая традиция выработала определенные указания по этому поводу.
  Обычаи (mores) могут играть двоякую роль: во-первых, они заменяют указания других более определенных источников права, прежде всего законов; во-вторых, обычаи свидетельствуют о способе применения законов и других источников права в юридической практике — и это второе значение обычаев не исчезает даже при полном переходе к чисто государственному нормированию права.
  Обычаи  признавались источником права в том случае если отсутствуют конкретные требования, выраженные в других формах: «В тех делах, в которых мы не пользуемся писаными законами, нужно соблюдать то, что указано нравами и обычаями». В этой ситуации требование обычая безусловно обязательно и равнозначно другому определенному указанию на содержание правового требования: «Укоренившийся обычай заслуженно применяется как закон и это есть право, о котором говорится что оно установлено нравами». Однако не всякий обычай мог признаваться имеющим правовую силу Обычай не должен был противоречить закону подразумевая, что он его дополняет и своего рода «оживляет»; безусловным считалось, что обычай не в силах отменять указание закона. Для своего признания в качестве правового требования, т.е. дающего основание для защиты судом, обычай должен отвечать некоторым дополнительным критериям: (1) он должен выражать продолжительную правовую практику, во всяком случае в пределах жизни более одного поколения; (2) он должен выражать однообразную практику — причем безразлично действия или бездействия; (3) он должен воплощать неотложную и разумную потребность в правовом именно регулировании ситуации, те далеко не все обыкновения даже коммерческого оборота могут составить правовое требование обычая (например, не создают такового обыкновение «давать на чай», разные принятые формы отчетности, обычаи делать подарки и т.п.). Наконец, специфику правового применения обычая составляло то, что ссылающийся на обычай должен сам доказывать факт его наличия, обычай не презюмировался в суде, а доказывался.
  Важную  особенность римского правового  обычая составила особенно в классическом праве, неразрывность понимания обычая с нравами (что выражалось даже в терминологии). Предписания обычая — это «молчаливое согласие народа, подтвержденное древними нравами». В силу этого обычаи носил черты религиозного правила, опирающегося на авторитет жреческого толкования; в языческую пору глашатаем обычая нередко становилось обращение к оракулу, что само по себе подчиняло вытекающие из него правовые требования религиозной традиции. В христианскую эпоху аналогичный характер стали носить ссылки на Священное писание и евангелический канон.

(I.4.2) Законы.

  Главным воплощением писаного права римская  правовая культура считала законы — leges. Для признания правового предписания в качестве закона необходимо было, чтобы он исходил от имеющего соответствующие полномочия органа, т.е. так или иначе воплощал весь римский народ, и чтобы он был надлежащим образом обнародован: тайный правовой акт не мог иметь верховной юридической силы.*
  * Детальнее о публично-правовой  конструкции закона см. 11.3.
 
  Сохранились полулегендарные сведения о законах, издававшихся от имени римского народа первыми царями — Нумой Помпилием, Сервием Туллием и др. Однако самым принципиальным моментом в становлении римского законодательства стало издание в середине V в. до н.э. (в итоге длительного социально политического и религиозного кризиса римской общины, сопровождавшегося борьбой плебейских масс с жреческой и патрицианской аристократией) Законов XII Таблиц — свода, по словам римского историка Тита Ливия, даже спустя несколько веков признаваемого за «источник всего публичного и частного права».
  Отсутствие  подробного писаного права приводило  к тому, что источником знания права  были жрецы-понтифики, должности которых  занимались традиционно патрицианством. В 462 г. до н.э. плебейский трибун Терентилий Арса в целях защиты социальных интересов непривилегированной части римской общины внес предложение о назначении комиссии для опубликования законов. После нескольких лет проволочек и, по-видимому, саботажа жреческой верхушки было решено прибегнуть в деле законодательства к чрезвычайным мерам: прекращалась деятельность всех должностных лиц и органов власти, были избраны десять специально уполномоченных лиц для обнародования законов. Сохранилось также предание, что комиссия (или децемвиры) совершила поездку в Грецию для общего знакомства с тамошними законами. В 451/450 г. до н.э. были опубликованы первые десять таблиц — записей права и юридических обычаев. После нового возмущения, вызванного обвинениями децемвиров в утайке ряда правоположении, в 450/449 гг. были опубликованы еще две таблицы законов, главным образом касавшихся разграничения прав граждан внутри римской общины. Законы были выставлены для обсуждения народом (по обычаю — на деревянных выбеленных досках), утверждены народным собранием и приняты в качестве главнейшего свода права. Несколько позднее законы были запечатлены в виде своеобразного памятника — двух (трех?) медных многогранных колонн, выставленных на римском форуме, но погибших, по-видимому, около века спустя во время галльского вторжения.
  Подлинный и полный текст Законов XII Таблиц неизвестен, в традиции римского права существует несколько более или менее убедительных попыток их реконструкции и систематизации на основании цитат из других римских юридических источников классической эпохи. Значение подлинных признано за примерно 140 правоположениями, систематизируемыми по разделам: О вызове в суд (Табл. I), О вершении исков (Табл. II), О долговом рабстве (Табл. III), О порядке манципации при сделках (Табл. IV), О завещании и семейных делах (Табл. V), О пользовании земельным участком (Табл. VI), О воровстве (Табл. VII), О личном оскорблении-обиде (Табл. VIII), Об уголовных наказаниях (Табл. IX), О порядке похорон и церемоний (Табл. X), О публичных делах в городе (Табл. XI), О неиспрашивании привилегий (Табл. XII). Многие правоположения древних законов были малопонятны уже в век Цицерона, но во всяком случае они охватили все важнейшие сферы юридической практики. По словам того же Цицерона, «для всякого, кто ищет основ и источников права, одна небольшая книжица законов Двенадцати таблиц весом своего авторитета и объемом пользы воистину превосходит все библиотеки философов».
    7 Эдикты магистратов  и преторов. Их  роль в развитии  рп 
             Одной из  форм правообразования, специфичной  именно для римского права,  являются  эдикты магистратов. Термин “эдикт” происходит от слова dico  (говорю) и в соответствии с этим первоначально обозначал устное объявление магистрата по тому или иному вопросу. С течением времени эдикт получил специальное значение программного объявления, какое по установившейся практике делали республиканские магистры при вступлении в должность. Юрист Гай писал,  что особенно важное значение имели эдикты:
1) преторов (как городского, ведавшего гражданской  юрисдикцией в отношениях между римскими гражданами, так и иностранного, ведавшего гражданской юрисдикцией по спорам между иностранцами, а так же между римскими гражданами) и (соответственно в провинциях) правителей провинций.
2) курульных  эдилов, ведавших гражданской юрисдикцией  по торговым делам (в провинциях  – соответственно квесторов).
В своих  эдиктах, обязательных для издававших их магистратов, эти последние объявляли, какие правила будут лежать в основе их деятельности, в каких случаях будут даваться иски,  в каких нет и т.д. Эдикт, содержавший  подобного рода годовую программу деятельности магистрата, называли постоянным в отличие от разовых объявлений по отдельным случайным поводам. Формально эдикт был обязателен только для того магистрата, которым он был издан, и, следовательно, только на тот год, в течение которого магистрат находился у власти (отсюда принадлежащее Цицерону название эдикта lex annua, закон на год). Однако фактически те пункты эдикта, которые оказывались удачным выражением интересов господствующего класса, повторялись и в эдикте вновь избранного магистрата и приобретали устойчивое значение (часть эдикта данного магистрата, переходившая в эдикты его преемников. Примерно с III в. до н.э. в Риме получила довольно заметное развитие торговля с другими италийскими общинами; затем стали развиваться торговые связи и с неиталийскими странами. В то же время шел процесс сосредоточения земельной собственности в руках крупных землевладельцев, интересы которых оказывались иногда в противоречии с интересами рабовладельцев-коммерсантов, хотя при этом и землевладельцы и купцы были одинаково заинтересованы в сохранении рабовладельческого строя. Общественные отношения, таким образом, значительно усложнились, вследствие чего старые неподвижные и весьма ограниченные количественно нормы цивильного права перестали удовлетворять запросам жизни. Новые потребности стали получать удовлетворение, в частности, при помощи эдиктов магистратов, в особенности преторского эдикта. Осуществляя руководство гражданским процессом, претор стал отказывать. В иске при таких обстоятельствах, когда по цивильному праву должна была бы быть предоставлена защита, и, наоборот, давать иск в случаях, не предусмотренных в цивильном праве. Таким путем преодолевались трудности, возникавшие вследствие несоответствия старых норм цивильного права новому укладу общественных отношений. Праву придавался прогрессивный характер, хотя формально не отменялись исконные нормы, к которым консервативные римляне относились с особым почтением. Однако в качестве руководителя судебной деятельности претор мог придать норме цивилизованного права практическое значение или, наоборот, лишить силы то или иное положение цивильного права. Например, претор мог при известных условиях защитить не собственника как собственника (и тем самым оставить без защиты того, кто был собственником по цивильному праву), но он не мог не собственника превратить в собственника. Источник и объяснение этого противоречивого положения надо искать в особенностях римского государственного права: закон не может исходить от магистрата, закон выражает волю народа; магистрат же в силу принадлежащей ему особой власти, именуемой руководит деятельностью суда и в этом порядке дает судебную защиту новым общественным отношениям, нуждавшимся в защите и заслуживавшим ее. Подобного рода правотворческая деятельность судебных магистратов развивалась постепенно. Сначала претор не посягал на авторитет и силу цивильного права и только помогал их  осуществлению, подкрепляя общественные отношения, урегулированные цивильным правом, также и своими исками. По выражению юриста Папиниана, претор в этих случаях действовал, помогал применению цивильного права. Претор не имел права отменять нормы цивильного права и не делал этого. Цивильный наследник не объявлялся утратившим свое право; он оставался номинально наследником, но так как преторский эдикт обеспечивал защиту другому лицу («преторскому» наследнику), у цивильного наследника оставалось только одно имя наследника, голое право, в том смысле голое, что оно не было снабжено, покрыто исковой защитой. Таким образом, преторский эдикт, не отменяя формально норм цивильного права, указывал пути для признания новых отношений и этим становился формой правообразования. Давая средства защиты вопреки цивильному праву, преторский эдикт создавал новые нормы права. Юрист Марциан называет преторское право живым голосом цивильного права именно в том смысле, что преторский эдикт быстро откликался на новые запросы жизни и их удовлетворял. В результате такой правотворческой деятельности преторов, курульных эдилов, правителей провинций сложилась новая система норм, получившая название ius honorarium (от слова honores, почетные должности, т.е. право магистратское) или i ius praetorium — преторское право, так как наибольшее значение в этой правотворческой деятельности имел именно преторский эдикт. Та особенность правотворчества преторов (и других названных выше магистратов), что они, не имея законодательной власти, тем не менее создавали в порядке руководства судебной деятельностью новые нормы и институты права, вытеснявшие старые цивильные нормы и институты, получила яркое выражение в терминологии римских юристов. Применительно к институтам цивильного права употреблялся термин legitimus (законный), не употреблявшийся в отношении институтов преторского права, а иногда даже противопоставлявшийся им; например, legitima hereditas, наследование по цивильному праву, в противоположность наследованию по преторскому эдикту (bonorum possessio); indicium legitimum — судебное разбирательство на основе цивильного права, в противоположность гражданскому процессу на основе власти (imperium) претора; actus legitimi — акты цивильного права и т.д. Применительно к отношениям, Регулируемым преторским эдиктом, употребляли, например, выражение iustae causae (справедливые, достаточные основания) , но никогда не встречается выражение legitimae causae  и т.д. Классические юристы термином ius обозначали только законы и древние обычаи. Лишь в период абсолютной монархии термин legitimus приобрел значение родового понятия, в связи с чем при кодификации Юстиниана была произведена в текстах классических юристов подстановка этого термина, где сами классические юристы употребляли другие выражения; так, независимо от происхождения института (цивильный или преторский) употребляли термины legitimum tempus (законный срок — для приобретения права собственности по давности владения; для получения in integrum. restitutio, восстановления прежнего состояния), legitimae usurae (законные проценты) и т.д.  
Эдикты претора 
Эдикты магистратов — это один из источников римского права. При вступлении в должность магистрат издавал эдикт, в котором объявлял программу своей деятельности, обязательную для него на время его службы. Большое значение играли эдикты преторов, которые содержали указания, при каких обстоятельствах будет даваться судебная защита. Эдикты преторов стали источником образования системы преторского права. Это связано с тем, что в период с III в. до н. э. в Риме активно развиваются общественные отношения. Поэтому существующее в данное время право во многом отставало от времени, и тогда особую ценность приобретали эдикты, именно они заполняли все пробелы в праве. Праву придавался прогрессивный характер, хотя формально существовали устаревшие нормы, но ни претор, ни другие магистраты не могли отменить или изменить закон. Процесс изменения устаревшего права развивался постепенно. И в результате эдикт претора стал включать такие пункты, которые были направлены на изменение закона. 
В эпоху принципата за преторами по-прежнему сохранялось право издавать эдикты, эдикт ставился наравне с цивильным правом. Но независимое положение преторов и самостоятельное осуществление ими власти больше не согласовывалось с новыми формами государственного устройства. Преторы не могли вступать в конфликт с императорской властью. Подчиненные сенату преторы потеряли всякую инициативу. Под сильным влиянием императоров сенат предписывал преторам проводить свои постановления, в результате преторы послушно предоставляли специальные иски. Нововведений было мало, новое добавлялось только по предложениям сената или особо влиятельных юристов. Усиление императорской юрисдикции было направлено на содействие преторскому формулярному процессу, который номинально остался неприкосновенным.

8 деятельность юристов  и ее влияние  на развитие римского  права
1. В произведениях  Цицерона формы деятельности  римских юристов характеризуются  терминами respondere, cavere, agere, а также scribere. Термином respondere обозначается консультационная работа римских юристов — дача гражданам, обращавшимся к юристам, советов по возбуждавшим сомнение вопросам: cavere — ограждение интересов данного гражданина при совершении сделок также путем совета не включать какое-либо невыгодное условие и
' См. работу: Lenel О. Edictum perpetuum, 1883; французское издание (в 2 т.), L'edit perpetuel, 1901—1903 (в дальнейшем эта работа переиздавалась на немецком языке).
т.п., для этой цели юрист часто составлял формуляр договора, писал другие деловые документы (эта форма деятельности обозначалась и термином scribere — писать); наконец, agere обозначало руководить процессуальными действиями сторон (но не вести дело в качестве адвоката).
2. Юристами в  древнейшую эпоху были жрецы  (пон-тифы), составлявшие как бы  особую касту, представители которой  толковали закон (interpretatio), причем не посвящали массы в свои юридические тайны. По преданию, некий Флавий (писец демократического реформатора Ап-пия Клавдия) похитил и обнародовал собрание формуляров или трафаретов исковых производств (legis actiones), a также календарь, содержавший указание, в какие дни можно вести судебные дела. Предание говорит об издании Флавием даже отдельного юридического сборника, получившего (по его имени) название ius Ravianum. Критики-историки ставят под сомнение существование этого сборника (во всяком случае, до нас он не дошел). На полсто-летие позже первый консул из плебеев — Тиберий Корун-каний сделал свои консультации публичными. Юриспруденция перестала составлять монополию и тайну жрецов и оказалась доступной и светским лицам. Большинство римских юристов принадлежали к господствующему классу общества. Юристы занимали (в прошлом или в настоящем) высокое служебное положение. Римские юристы благодаря как этому внешнему обстоятельству, так и выдающемуся качеству их консультаций имели большой авторитет и влияние. Не имея, разумеется, законодательной власти, римские юристы тем не менее своей консультационной практикой непосредственно влияли на развитие права авторитетом своих научно-практических заключений (auctoritas iurisprudentium, авторитет юристов). Придавая своими толкованиями закона определенный смысл отдельным нормам, юристы в своей практике фактически создавали нормы, приобретавшие затем авторитетность, граничившую с обязательностью.
Деятельность  юристов, по существу имевшая назначение помогать применению действующих норм права,
фактически получила значение самостоятельной формы  правообразования.
3. Правотворческий  характер деятельности юристов  получил в эпоху принципата (первые  три века н.э.) и формальное  признание. Надо заметить, что  в этот период римская юриспруденция  достигла особого расцвета (это  эпоха классических юристов, классического  права).
Несмотря на переход к монархии (в форме  так называемого принципата), юриспруденция не только не утрачивает своего противоречивого характера, но деятельность некоторых юристов приобретает даже еще большее значение. Господствующий класс и его представитель — принцепс — хотят иметь в юристах, принадлежавших, как правило, к тому же классу, свою опору. Они ждут и действительно получают от юристов помощь в укреплении путем применения права существующего рабовладельческого строя, в разрешении повседневно возникавших трудных коллизий ввиду все обострявшихся классовых противоречий, в выработке новых правовых форм, которые соответствовали бы потребностям развивавшейся экономической жизни.
Принцепсы были заинтересованы в сохранении исконного авторитета юристов, так как юристы в большинстве случаев проводили их политику. Желая сделать юриста непосредственным орудием своей политики, прин-цепсы, начиная с Августа, стали предоставлять наиболее выдающимся юристам особое право давать официальные консультации (ius publice respondendi). Заключения юристов, наделенных этим правом, приобрели на практике обязательное значение для судьи: эти заключения стали опираться на авторитет принцепса, предоставившего ius respondendi (давалось ex auctoritate principis). Правотвор-чество юристов получило, таким образом, официальное признание.
Сила римских  юристов, творчество которых сохранило свое значение в течение многих веков, заключалось в неразрывной связи науки и практики. Они творили право на почве разрешения конкретных жизненных казусов, с которыми приходили к ним и граждане, и представители государственной власти. Свои юридические конструкции римские юристы строили в соответствии с запросами жизни.
Для характеристики деятельности римских юристов показательны,   например,   следующие   афоризмы:
D.50.17.1, Paulus: non ex regula ius sumatur sed ex iure quod est regula fiat (не следует, исходя из общего, отвлеченного правила, черпать, создавать конкретное право; наоборот, нужно, основываясь на существующем, живом праве, строить общую форму); D.I.3.24, Celsus: incivile est nisi tota lege perspecta una aliqua particula eius proposita iudicare vel respondere (неправильно давать ответы, консультации или решать дело, не имея в виду всего закона, а принимая во внимание только какую-нибудь его часть).
Также в тесной связи с практикой римские  юристы обучали молодых людей, желавших посвятить себя юридической деятельности. Молодые юристы, с одной стороны, слушали теоретический курс права (эта форма обучения обозначалась словом instituere, почему учебники права назывались Институциями), а с другой стороны, присутствовали при консультациях, даваемых их учителями (это называлось instruere).
4. Из числа  республиканских юристов следует  назвать: Секста Элия Пэта Ката (II в. до н.э.), которому принадлежит сборник, охватывавший законы, толкование их и описание форм процесса, Марка Манилия, Юния Брута и Публия Муция Сцеволу, о которых юрист Помпоний говорит, что они ius civile fundaverunt, основали гражданское право (D.I.2.2.39), Квинта Муция Сцеволу (I в. до н.э.), Аквилия Галла, Цицерона.
К началу классического  периода относится деятельность двух таких выдающихся юристов, как бы связывающих республиканскую юриспруденцию с классическим периодом, как Лабеон и Капитон. От них ведут свое начало две школы юристов: прокульянская (названная по имени Прокула, ученика Лабеона) и сабиньянская (по имени Сабина, ученика Капитона).
Кроме названных  классических юристов, нужно выделить следующих: двух Цельзов (Цельза-отца и Цельза-сына; последний отличался смелыми юридическими конструкциями); Юлиана (редактора Edictum perpetuum. см. выше, § 3, п. 8); Помпония (от которого до нас дошли сведения по истории римской юриспруденции); Гая — автора элементарного учебника римского права — Институций. Наиболее знаменитые классические юристы (конца II—III в. н.э.) — Папиниан, Павел, Ульпиан.
Существует твердо укоренившийся традиционный взгляд, что с переходом к абсолютной монархии развитие римской юриспруденции  утрачивает творческий характер.
Новейшие исследования в области источниковедения дают основания для более осторожного  суждения о состоянии юридической литературы с конца III в. и до V в. Конечно, такого высокого творчества, каким отличались работы Папиниана, Павла, Ульпиана, римские юристы этого времени не проявляли; однако при Диоклециане и Константине, например, появился ряд ценных работ, с успехом приспосабливавших высказывания классиков к новым социально-экономическим условиям, удовлетворявшим новые потребности. Но эти работы были или анонимными, или ввиду исключительного авторитета классических юристов приписывались последним. Так, уже давно поставлена под сомнение принадлежность «Сентенций» Павла этому классическому юристу; в настоящее время можно считать установленным, что это произведение представляло собой позднейшую переработку сочинений нескольких классических юристов, в том числе и Павла. Равным образом так называемая Epitome Ульпиана представляет, по всей вероятности, сокращение и переработку некоторых положений Гая, Ульпиана и Модестина, произведенную в IV в. н.э.
Несомненно, однако, что начиная с IV в. имели место известный упадок деятельности юристов и снижение ее творческого характера. Юристов используют уже не в качестве творцов права, а на должностях императорских чиновников. Показателем упадка является, между прочим, закон (первой половины V в.) о цитировании юри-
стов: вместо былого творческого решения возникающих  в жизни вопросов теперь применяют  механические ссылки на выдающихся юристов, мнения которых признаны по этому закону обязательными. К ним относились Гай, Папиниан, Павел, Ульпиан и Модестин, а также те юристы, на которых ссылались эти пять юристов (при расхождении мнений названных юристов предписывалось руководствоваться мнением большинства из них, а при равенстве голосов — придерживаться мнения Папиниана).
5. Научно-литературные  произведения римских юристов (дошедшие до нас лишь в незначительной части, и то в копиях) можно разделить на следующие категории.
Во-первых, произведения, посвященные разработке цивильного права (в противоположность преторскому). Так как в этих произведениях юристы обыкновенно придерживаются плана, принятого Сабином в его сочинении «О гражданском праве», то эта первая группа произведений юристов носит название «libri ad Sabinum» (такого рода произведения принадлежали Помпонию, Павлу, Ульпиану и др.).
Вторую группу сочинений составляют комментарии  к преторскому эдикту (libri ad edictum), написанные Ла-беоном, Гаем, Павлом, Ульпианом и др.
В третью группу можно отнести дигесты, объединявшие цивильное и преторское право, этим объясняется название «дигесты», т.е. собранное (дигесты римских юристов не следует смешивать с Дигестами — одной из частей Юстиниановой кодификации, см. § 5, п. 4).
Четвертую группу составляют учебники. Это — институции; из них наибольшей популярностью пользовались Институции Гая (дошедшие до нас почти полностью, хотя в копии, составленной примерно на 300 лет позже написания этого произведения); далее, сборники правил (regulae), мнений (sententiae); наиболее известные — приписываемые Павлу.
Пятую группу образуют сборники казусов под заглавием «Вопросы» (Цельза, Помпония и др.), «Ответы» (Папиниана) и пр. Наконец, римскими юристами было написано много монографий по специальным вопросам.
 
 
9 защита гражданских  прав и ее формы  в древнем риме
Римскому понятию права - ius - соответствует как смысл правовой нормы, правового порядка, так; и представление о праве, принадлежащем отдельному лицу в силу предписаний общего права. Осуществление права состоит в совершении лицом действий, служащих для удовлетворения его положительных интересов (uti, frui), защищаемых правом, и Б противодействии нарушению этих прав (imperare, vetare). 
Каждый может пользоваться своим частным правом или отказываться от него. При осуществлении субъектом своих полномочий объективное право указывает ему на необходимость соблюдать границы своего права. Эти границы Гаи очерчивает в двух текстах. В одном, становясь на точку зрения полноты использования прав, он говорит: NULLUS VIDETUR DOLO FACERE, QUI IURE SUO UTITUR (Никто не считается поступающим злоумышленно, если он пользуется принадлежащим ему правом). 
В другом он указывает ,что это осуществление права должно находить границу в собственном разумном интересе управомоченного лица MALE ENIM N0STRO lURE UTI NON DEBEMUS;QUA RATIONE ET PRO-DIG INTERDICITUR BONORUM SUORUM ADM IN I STRATI 0. (Мы не должны дурно пользоваться этим правом; на этом основании расточителям воспрещается управление их имуществом. ) 
В виде исключения иногда (если того требовали серьезные интересы других лиц), устанавливалась возможность принудить субъекта к использованию своего права. Закон указывает на необходимость осуществлять некоторые частные права осмотрительно (civi liter mo-do) ,чтобы не вредить другому праву и руководиться для этого воззрением o6opOTa(civiliter facere). 
Но общее воспрещение злоупотреблять правом с единственной целью вредить другим римлянам было неизвестно. Значительность чужого интереса не влияла при определении границы для осуществления права. Состояние крайней необходимости могло приводить иногда к нанесению кем-либо повреждений чужому имуществу .Потерпевший не получал в этом случае иска на возмещение.

2
 Первоначально защита частных прав осуществлялась заинтересованным лицом путем расправы с нарушителем права. Только постепенно от самоуправства переходят к защите прав через посредство органов государства как организованного аппарата господствующего класса.
Переход от частной  саморасправы к государственному суду происходил постепенно; посредствующими  этапами явились: система регламентации  частной расправы путем установления определенного порядка применения насилия к обидчику; далее, система  выкупов (добровольных, а затем обязательных); наконец, передача дела защиты прав органам  государства. 
Однако в развитом римском праве еще сохранились некоторые следы первоначальной эпохи саморасправы. 
Самозащита, т.е. самоуправное отражение насилия, угрожающего нарушением права, являлась дозволенной: «Vimvi repellere licet», «насилие дозволяется отражать силой» (D. 43. 16.1. 27) ?, таким образом, предупреждать нарушение права. При нарушении права запрещается применять силу для его восстановления, другими словами, самоуправно восстанавливать нарушенное право запрещалось (самопомощь допускалась за редкими исключениями, например, если непринятие немедленно необходимых мер могло повести к значительным потерям; или если должник пытался сбежать от кредитора, кредитору  дозволялось его догнать и силой заставить уплатить долг (D.42.8.10.16).

  За  недозволенное самоуправство применялись неблагоприятные последствия: по декрету Марка Аврелия кредитор, захвативший вещи должника для удовлетворения своего права требования, должен эти вещи вернуть; вместе  с тем он утрачивает свое право требования (D.4.2.13). Другим законом (конца IV в.н.э.) установлено, что лицо, насильственно захватившее свою вещь у фактического владельца, лишается права собственности на эту вещь и должно ее вернуть тому, у кого она находилась во владении, а если выяснится, что в действительности захватчик и не имел на данную вещь права собственности, он должен был не только вернуть вещь, но и уплатить ее стоимость лицу, у которого вещь . была захвачена (С.8.4.7).
    Другой закон содержал соответствующее  распоряжение в отношении лиц,  которые, под предлогом права  собственности, самовольно отнимали  у другого лица какую-нибудь вещь. Они обязаны были вернуть ее назад и, если при этом оказывалось, что захвативший в действительности не был собственником, то он был обязан заплатить еще стоимость вещи
  Развитое  право предполагало, что насильственные действия могли предприниматься заинтересованными лицами в своих интересах лишь в чрезвычайных случаях, как состояние необходимой обороны, когда самоуправство было лишь средством защиты против неправомерного нападения, направленного против лица или его имущества (например, насильственное удаление с земельного участка, D. 43.16.1. 28). По этому поводу Ульпиан повторяет записанное еще Кассием правило vim vi repellere licet — насилие дозволено отражать силой, и добавляет, что оно приравнивается к предписаниям естественного права — naturae comparatur. Далее, еще XII таблицами было дозволено убийство на месте застигнутого вора; в классическом нраве оно рассматривается как необходимая оборона, но наказуется при превышении границ такой обороны.
Si quis noctu furem occiderit, non dubitamus, quin lege Aquilia [non] tenebitur: si autem cum posset adprehendere, maluit occidere, magis est ut iniuria fecisse videatur, ergo etiam lege Cornelia tenebitur (Coll. 7. 3. 3). - Если кто-нибудь убьет ночью вора, то мы не сомневаемся, что [не] будет отвечать по закону Аквилия; если же он предпочел убить его, когда мог только задержать, есть больше основании считать его поступившим неправомерно. Следовательно, он будет ответствен также по закону Корнелия [преступление насилия — crimen vis].
  Против  нападений, направленных на отнятие  вещей, допускается   не  только защита, но и самоуправное возвращение их.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.