На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти готовые бесплатные и платные работы или заказать написание уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов по самым низким ценам. Добавив заявку на написание требуемой для вас работы, вы узнаете реальную стоимость ее выполнения.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Быстрая помощь студентам

 

Результат поиска


Наименование:


реферат Первые политические организации в России

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 18.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 11. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Первые  политические организации  в России  

В то время как  на Западе кипели политические страсти, российские самодержцы с помощью  послушно исполнявшей их волю полицейско-бюрократической  машины, наоборот, делали все, чтобы  искусственно деполитизировать общественную жизнь страны, превратив политику, идеологию, искусство и даже историю  в монопольную собственность  императора и правительственных  канцелярий. Поистине убийственно звучал вывод французского маркиза А. де Кюстина, посетившего Россию в 1839 г.: здесь нет свободы, а значит, нет жизни.
Конечно, неверно  было бы считать, что в России вообще не было никаких демократических  традиций. Вспомним хотя бы о вечевых  народных собраниях в Новгороде  и Пскове, общинных демократических  порядках в русской деревне, казачьем самоуправлении. На сословно-представительных Земских соборах XVI – XVII вв., где обсуждались  важнейшие вопросы государственной  жизни вплоть до избрания некоторых  русских царей, правом голоса обладали не только бояре и дворяне, но и  представители городской посадской  верхушки и даже незакрепощенных крестьян. Не случайно идея созыва Земского собора была популярна в некоторых общественных кругах России вплоть до начала XX в., когда этот лозунг уступил место призывам к созыву Учредительного собрания. Однако нельзя отрицать, что самодержавная система либо уничтожила, либо сильно деформировала эти остатки былой демократии, которую пришлось воссоздавать в XX в. практически заново.
А.И.Герцен очень верно заметил однажды, что у народа, лишенного свободы, литература – это единственная трибуна, с которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести. Именно литература заменяла в России в конце XVIII – XIX вв. политические партии, хотя в условиях, когда в стране существовала жесткая цензура, такая замена, конечно же, не могла быть равноценной. Для тех же немногих смельчаков, которые отваживались открыто говорить и писать о свободе, а тем более активно бороться за нее, оставались тогда лишь две дороги – в эмиграцию или в тайные антиправительственные общества со всеми вытекавшими отсюда последствиями вплоть до Петропавловской крепости, Сибири и даже виселицы.
В подобных условиях реальная инициатива в проведении либеральных  реформ могла принадлежать в России только самой власти, руководствовавшейся, однако, не интересами народа, а великодержавными амбициями, желанием не отстать от западных соседей, а также интересами узкого слоя дворян, составлявших главную  социальную опору самодержавия и  упорно цеплявшихся за свои права  и привилегии. Вполне понятно поэтому, что так называемый “правительственный либерализм” начала XIX в., нашедший отражение в проектах М.М.Сперанского, сначала инициированных, а затем положенных под сукно Александром I, носил ограниченный и непоследовательный характер. Не решился на отмену крепостничества и следующий русский царь, Николай I, считавший, что хотя крепостное право – это явное зло, но прикоснуться к нему в тогдашней России “было бы делом еще более гибельным”.
Народ в России, по образному выражению Пушкина, в основном еще “безмолвствовал”, если не считать крестьянских волнений (в первой половине XIX в. их было около 3 тыс.), в ходе которых вопрос о  кардинальном изменении общественно-политического  строя в стране, однако, даже не ставился. Что же касается узкого слоя образованных, широко мыслящих дворян и разночинной  интеллигенции, то все их попытки  достучаться до власть имущих или поднять руку на существовавший в Российской империи порядок вещей оставались безрезультатными. Об этом свидетельствовала трагическая судьба декабристов, петрашевцев, Белинского, Герцена, Чернышевского и других передовых людей России, хотя за немногочисленными исключениями они не были сторонниками революционных потрясений и цареубийства.
Можно до бесконечности  спорить о том, готова или не готова была наша страна в XIX в. к радикальным  экономическим и общественно-политическим преобразованиям. Одни считают, что  самодержавие еще не изжило себя, а  политическая свобода принесла бы народу лишь анархию и разорение. Другие, наоборот, полагают, что именно промедление  с назревшими реформами в конце концов и погубило династию Романовых. Думается, что последние все же ближе к истине, хотя у нас нет никаких оснований идеализировать состояние тогдашнего российского общества.
Так или иначе, после бесславного для России окончания Крымской войны жизнь  заставила ее правящие “верхи”  во главе с императором Александром II пойти в 60 – 70-х годах XIX в. на проведение целой серии реформ (их часто называют великими), резко ускорившими процесс  модернизации страны. По российским меркам это был настоящий прорыв в  направлении создания основ гражданского общества. Отмена крепостного права, земская, судебная, военная и ряд  других реформ значительно продвинули Россию по пути прогресса. В стране быстрыми темпами пошел промышленный переворот, значительно ускорился  процесс урбанизации, положительные  сдвиги происходили в сельском хозяйстве, росла грамотность населения.
Вместе с тем  в России сохранялись многочисленные остатки крепостничества, сословные  привилегии, дисбаланс между различными секторами экономики. Народные массы  страдали от нищеты и бесправия. Острые формы принимал конфликт между властью  и интеллигенцией. О конституции  и парламенте по-прежнему можно было только мечтать.
                                     На рубеже веков
На рубеже XIX – XX вв. Россия была великой мировой  державой, территория которой занимала шестую часть суши земного шара, а население составляло около 130 млн. человек (в 1913 г. оно превысило 160 млн. человек), причем примерно 90% из них  жили в сельской местности. Население  России отличалось чрезвычайной пестротой  этнического (более ста наций  и народностей) и конфессионального  состава.
В Российской империи  сохранялся сословный строй, но бурно  шел процесс “переплавки” дворянства, духовенства, купечества, крестьянства, казачества, мещанства в классы и  социальные слои, характерные уже  для нового времени (буржуазия, пролетариат, крестьянство, средние городские  слои, интеллигенция). Особенно быстро рос при этом пролетариат: если к концу XIX в. индустриальный и транспортный пролетариат насчитывал около 2,5 млн. человек, то к 1913 г. его численность возросла уже до 4 млн. Общее же количество наемных рабочих, включая сельскохозяйственных, было в несколько раз больше. Для сравнения отметим, что торгово-промышленная элита российского общества в начале XX в. не превышала 5 тыс. человек.
Россия была страной резких социальных и культурных контрастов, страной крайностей. Если на одно помещичье хозяйство в  среднем приходилось 2300 десятин  земли, то на один крестьянский двор –  только 7 десятин. Поистине огромен  был вклад нашей страны в мировую  культуру, однако 80% ее населения в  конце XIX в. не знало грамоты. Русские  рабочие работали и жили в гораздо  худших условиях, чем их товарищи за рубежом, а средний заработок  у них был в 4 раза ниже, чем, например, в США. Не забудем также колоссальной разницы в уровне развития Европейской  и Азиатской России, причем на долю последней приходилось в 1913 г. лишь немногим более четверти населения  страны и меньше 10% ее сельскохозяйственной и промышленной продукции, хотя по площади  она превосходит первую в 4 раза.
Конечно, экономика  России в XIX – начале XX в. прогрессировала. Достаточно сказать, что среднегодовой  прирост валового национального  продукта на рубеже веков составлял  у нас 3,4% против 2,7% в странах Западной Европы. Россия замыкала пятерку наиболее развитых промышленных держав мира, однако по производству промышленной продукции  на душу населения она находилась где-то между Италией и Испанией, пропустив вперед (и с большим  отрывом) не только все ведущие страны, но и Австро-Венгрию, и Скандинавию.
Сельское хозяйство, и прежде всего земледелие, было основным источником дохода для трех четвертей населения России и  давало в 1913 г. чуть больше половины национального  дохода, тогда как на долю промышленности приходилось лишь 27%. По валовым сборам пяти важнейших зерновых культур  Россия прочно занимала второе место  в мире после США. Однако в аграрном секторе российской экономики преобладали  экстенсивные методы хозяйствования, крестьянство страдало от малоземелья, а резервная армия труда в деревне достигала почти 30 млн. человек. Россия остро нуждалась в эффективной переселенческой политике, хорошо организованной системе сельскохозяйственного кредита, расширении крестьянских наделов за счет казенных, удельных, церковных и главное – помещичьих земель, о которых мечтали многие поколения российских крестьян.
Гигантски раздвинув  в XVI – XIX веках свои границы, Россия тем не менее не была колониальной империей классического типа (об элементах колониализма можно говорить лишь применительно к коренным народам Сибири, Дальнего Востока и Средней Азии). В массе своей русские, составлявшие менее половины населения империи, жили хуже нерусских народов, которые, как правило, сохраняли свои национальные традиции, отношения земельной собственности, веру, язык и культуру. Русификаторские тенденции в национальных районах усилились в основном со второй половины XIX в., хотя и позже царское правительство придерживалось традиционного для мировых империй курса на сотрудничество с местными национальными элитами, входившими в российское дворянство. Однако по мере развития буржуазных отношений и роста национального самосознания в империи стали возникать национальные движения, участники которых стремились, однако, в основном лишь к территориальной или чисто культурной автономии в составе единого Российского государства.
В политическом отношении Россия в конце XIX –  начале XX веков представляла собой  монархию с неограниченным самодержавным  царем. О свободе слова, собраний, печати не было и речи. Что же касается политических партии и организаций, то они могли возникать и существовать лишь нелегально, подвергаясь всяческим  гонениям со стороны властей.
Сам Николай II –  тихий, благовоспитанный человек –  по своим интеллектуальным и человеческим качествам меньше всего подходил на роль властелина такой огромной и сложной страны, как Россия, да еще в такую переломную эпоху, эпоху войн и революций, какой  стало начало XX в. Достаточно образованный, трудолюбивый, исполненный сознанием  своего долга перед державой, он был лишен, однако, того высокого полета мысли и силы воли, которые были необходимы в сложившейся тогда экстремальной ситуации. Идеалом Николая II была допетровская Русь XVII в., совсем не похожая на “перевернувшуюся”, по образному выражению Льва Толстого, после 1861 г. и еще не обустроенную на новый лад Россию. И эта новая Россия то и дело ставила царя в тупик и приводила в отчаяние. Каждую реформу жизнь вырывала у него с боем, каждого крупного реформатора, будь то С.Ю.Витте или П.А.Столыпин, он в конце концов отторгал. Все это еще больше запутывало и без того сложную ситуацию и приближало время революционных потрясений.
Учитывая все  сказанное выше, нетрудно понять и  некоторые особенности процесса формирования политических партий в  России. Он шел с явным запозданием  по сравнению с западноевропейскими  странами и США, причем западные и  отчасти южные национальные окраины  Российской империи обгоняли в этом отношении ее центральные районы. Тон здесь задавали Финляндия и Польша. Своеобразные партийные группировки в Польше, например, оформились еще во время национальных восстаний 1830–1831 и 1863–1864 гг., а в 1890-х годах здесь возникли Социал-демократия Королевства Польского, Польская социалистическая партия, а затем и либеральная Национально-демократическая партия, В 1880–1890-х годах возникли армянские революционные партии “Гнчак” и “Дашнакцутюн”, Литовская социал-демократическая партия, Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России (Бунд).
Наконец, в 1898 г. в Минске состоялся I съезд Российской социал-демократической рабочей  партии, В нем приняли участие  всего 9 делегатов от Союзов борьбы за освобождение рабочего .класса Петербурга, Москвы, Киева, Екатеринослава, а также от Бунда и киевской “Рабочей газеты”. Однако у РСДРП еще не было в то время ни программы, ни устава, ни центральных органов. Марксистская рабочая партия находилась пока в процессе своего становления и организационного оформления, завершившегося в 1903 г. на II съезде РСДРП.
Таким образом, революционные партии закономерно  стали возникать в России раньше либеральных и консервативных. Что касается законопослушных либералов, то они предпочитали использовать земства, научные общества (типа Вольного экономического, Географического и др.), различные культурно-просветительские организации, печать. Консерваторы же долгое время вообще не чувствовали потребности в создании собственных политических организаций, поскольку на них работали вся самодержавно-бюрократическая система и ее идеологический аппарат, а также Церковь, дворянские корпоративные организации, культурно-просветительское Русское собрание (1900) и т. д. Как известно, переломным для них стал только 1905 год. В итоге не будет преувеличением сказать, что процесс партийного строительства в России был напрямую связан с ростом освободительного движения, вступившего в начале XX в. в новый и чрезвычайно важный этап своего развития. При этом большое значение имели такие факторы, как уровень социально-экономического развития страны в целом и каждого региона в отдельности, степень остроты национального вопроса, традиции борьбы с самодержавием на предыдущих исторических этапах, масштабы массовых социальных движений и прежде всего движения промышленного пролетариата, на которое в первую очередь делали теперь ставку российские марксисты.  

Взрыв многопартийности в 1905–1907 гг.  

Революция создала  в России совершенно новую политическую атмосферу. Страна словно стремилась выговориться после многовекового молчания. Ослабление цензуры, появление сотен новых  газет и журналов, созыв весной 1906 г. Государственной думы, публичное  обсуждение самых острых политических вопросов – все это способствовало стремительной политизации российского  общества и готовило благодатную  почву для образования все  новых и новых политических партий. Появившийся в разгар всероссийской  стачки царский Манифест от 17 октября 1905 г. обещал даровать россиянам “незыблемые  основы гражданской свободы на началах  действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и  союзов”. Последнее обещание можно  было истолковать как завуалированное разрешение на создание не только разного рода профессиональных и профессионально-политических союзов, которые стихийно стали возникать после начала революции, но и политических партий как таковых, хотя никакого специального закона о них ни тогда, ни позже в России принято не было.
Что касается партий революционно-социалистической ориентации, то они теперь могли хотя бы временно перейти на полулегальное положение и даже открыто выступать в 1906–1907 гг. с трибуны I и II Государственной думы. Либералов же и консерваторов к созданию партийных объединений подтолкнула именно революция. Первые хотели объединиться, чтобы противопоставить себя самодержавному режиму, с одной стороны, и отмежеваться от революционеров – с другой, вторые для того, чтобы защитить самодержавие и православие не только от революционеров и либералов, но и от колебаний самой власти, проявлявшей, по их мнению, излишнюю уступчивость по отношению к “смутьянам”.
В последние  месяцы 1905-го и в 1906 г. процессы партийного строительства проходили в России очень бурно. В октябре 1905 г. родились Конституционно-демократическая партия (кадеты) и Партия правового порядка, в ноябре – Союз русского народа и Торгово-промышленная партия, в  декабре – Партия демократических  реформ, в феврале 1906 г. прошел I съезд  Союза 17 октября (октябристов) и т. д. Происходили определенные организационные  подвижки и в уже существующих партиях. Так, весной 1906 г. объединились большевики, меньшевики, польские, литовские  и латышские социал-демократы, а  несколько позже к ним присоединился  также Бунд. У эсеров, наоборот, от основного ядра партии откололся  в 1906 г. левацкий Союз эсеров-максималистов, а с другой стороны, возникла более  умеренная Народно-социалистическая партия реформистского толка (энесы).
Если учесть, что вновь создаваемые партии не должны были проходить официальной  регистрации и создавались, по существу, явочным порядкам, удовлетворяя личные амбиции своих лидеров и тягу тех или иных социальных слоев  и национальных групп к самоидентификации  и самовыражению, то легко понять, почему процесс партийного строительства  принял в России в 1905–1907 гг. такие  необычные формы. По данным энциклопедии “Политические партии России” (1996), в период первой российской революции в стране действовало не менее 100 партий и 25 союзов, организаций и течений консервативной, либеральной и социалистической ориентации, что намного превосходило соответствующие показатели по другим странам.
Чем объяснить  эти поражающие воображение цифры? Во-первых, не будем забывать, что  Россия была многонациональной империей. Поэтому значительная часть партий и союзов имела ярко выраженную национальную окраску: так, в Царстве Польском и на Украине было по 12 партий, в  Литве – 11, Латвии – 9, Финляндии  – 8, Эстонии – 5 и т.д. Существовало также около десятка еврейских  партий и союзов, что отражало большую  активность евреев в сопротивлении  самодержавному режиму, ставившему их в особо унизительное положение  по сравнению с другими национальными  меньшинствами (“черта оседлости”, процентная норма при приеме в учебные  заведения и т.д.). Во-вторых, многие партии и союзы носили эфемерный  характер и исчезали столь же быстро, как и возникали, не оставляя даже следа в исторической памяти народа. В-третьих, существенную роль в возникновении  российской супермногопартийности играли сложная социальная структура населения России и та гипертрофированная, по сравнению с другими странами, роль, которую играла в общественно-политической жизни России интеллигенция, доминировавшая во всех без исключения политических партиях. Наконец, нельзя не учитывать и специфику той обстановки, которая сложилась в России в 1905–1907 гг. и была связана с резким переходом от полного отсутствия политической свободы к некой полусвободе, когда у многих возникало вполне объяснимое желание как-то обозначить себя в политическом пространстве, найти свою нишу, завербовать сторонников, завести печатный орган и т.д. Причем если раньше путь от скромного политического кружка или группы до оформления партии растягивался на многие годы, то в обстановке революции он занимал часто месяцы, а то и недели.
При этом самыми крупными, массовыми политическими  партиями в период первой российской революции были следующие пять; Союз русского народа, Союз 17 октября (октябристы), Конституционно-демократическая партия (кадеты), Партия социалистов-революционеров (эсеры) и Российская социал-демократическая рабочая партия, в которой были две фракции – большевики и меньшевики. Была ли в этом внешне хаотическом конгломерате партий, союзов и организаций какая-то система, внутренняя логика их взаимоотношений? Безусловно, ответ должен быть утвердительным. Прежде всего, все партии можно подразделить на общероссийские, региональные и национальные. Если говорить об их программных установках, то можно выделить партии консервативные, либеральные и социалистические. С точки зрения тактики их можно разделить на правых и левых радикалов, с одной стороны, и умеренных – с другой. В Государственной думе депутаты, открыто заявившие о своей партийной принадлежности или партийных симпатиях, образовывали правый и левый фланги и находившийся между ними “центр”, в который входили кадеты, а временами и октябристы. Иными словами, здесь все зависит от угла зрения, под которым рассматривается история политических партий, от критериев подхода к их деятельности.
С известной  долей условности можно говорить и о социальной ориентации отдельных  партий. Так, социал-демократы открыто  называли себя рабочей партией; эсеры, выступавшие от имени всего “трудового народа”, постепенно превращались преимущественно  в крестьянскую партию. Само за себя говорит и название Совета объединенного  дворянства. Связи же кадетов и  октябристов с буржуазией носили уже более сложный, во многом опосредованный характер, так же как и связи  Союза русского народа с помещиками. Так или иначе, социальные критерии при классификации политических партий нужно применять очень  осторожно и ни в коем случае их не абсолютизировать, как это делали марксисты.
Вместе с тем  следует подчеркнуть, что вплоть до 1917 г. ни одна политическая партия в  России не прошла испытания властью  и не имела опыта конструктивной государственной деятельности. Все  партии, даже самые консервативные, занимались в основном критикой правительства, причем за исключением очень короткого  периода, когда октябристы поддерживали Столыпина, в стране вообще не было правительственной партии или партий. С декабря 1905 г. действовала инструкция, запрещавшая государственным чиновникам вступать в какие бы то ни было партии, а в 1908 г. Сенат официально отказал кадетам в легализации их партийной деятельности.
По экспертным оценкам, в 1906–1907 гг. совокупная численность  всех российских политических партий не превышала 0,5% населения страны (в 1917 г. она возросла примерно до 1,5%). Крестьянская Россия и российская “глубинка” были охвачены партиями очень слабо.
Все эти многочисленные оговорки не меняют, однако, того факта, что в начале XX в. и особенно в 1905–1907 гг. политическая жизнь России вступила в совершенно новую фазу, одной из главных примет которой  была оживленная деятельность и бешеная  конкуренция различных партий, союзов и организаций.  

Феномен многопартийности современной России напоминает эффект прорвавшейся плотины: много грохота  и шума, поднявшиеся вверх брызги переливаются всеми цветами политического  и эмоционального спектра. Но падает ли этот бурлящий поток на колесо общественного  прогресса, заставляет ли его вращаться? Этот вопрос остается во многом неясным  для самих политиков, политологов, а также для обыкновенных людей, нынешних и потенциальных сторонников  тех или иных партий.
Выявить и просчитать эффективность функционирования института  многопартийности – задача сложная, многоаспектная. Она включает в себя и такой момент: в какой мере существующим партиям – оптом и в розницу – удалось вписаться в подспудно действующую логику исторического процесса, в сложившиеся в современном российском обществе реалии? Ответ на подобный вопрос неизбежно требует предварительного прояснения, насколько политические партии и движения способны сегодня оценить прошлое и настоящее, а также сформулировать видение будущего страны, оказавшейся на переломе эпох и судеб целых поколений россиян? Без этой мировоззренческой самоориентации и ориентации своих сторонников ни одна политическая партия не вправе рассчитывать на удачную политическую судьбу.
Общее число  регистрируемых и так или иначе  проявляющих себя партий и движений в стране постоянно растет. Из зарегистрированных в Министерстве юстиции РФ политических организаций насчитывается 95 партий общероссийского уровня и 155 общественно-политических объединений. Ограничимся тем, что будем обращаться к программным документам и предвыборным платформам 1993 и 1995 гг. лишь самых крупных из них.
В рамках широчайшего  политического спектра – от монархизма До ультрарадикального анархизма – целесообразно найти и прочертить осевую линию, обозначающую “центр”. Центризма в политологическом смысле в современной России пока не существует, ибо нет его социальной базы в лице количественно и социально оформившегося среднего класса. Названная же осевая линия призвана обозначить некий (в целом условный) водораздел между сторонниками стабилизации, “увековечения” (вспомним известную фразу В.Черномырдина: “Мы надолго, мы... навсегда”) ныне сложившейся социально-экономической и политической ситуации переходного типа и оппонентами, критиками этой ситуации, провозглашающими свою решимость более или менее радикально ее изменить.
Если руководствоваться  предложенным выше критерием, то в непосредственной близости к такой оси и параллельно  ей располагается политическая линия  общественного объединения “Яблоко” с его умеренно-либеральной ориентацией (сочетание рыночных механизмов с  регулирующей ролью государства  и обширными социальными программами) и с провозглашаемым статусом “демократической оппозиции” по отношению  к президенту и федеральному правительству.
Положение “Яблока” в центре политического спектра  не исключает того, что “крылья” по обе стороны данной разделительной линии явно асимметричны. Это значит, что расстояние от нее до бастиона “справа” (“Наш дом – Россия”) меньше, чем до влиятельных партий “левого” крыла (КПРФ, не говоря уже  о более радикальной Российской коммунистической рабочей партии).
Чем можно объяснить  такую асимметрию?
Во-первых, не исчерпавшей  себя тенденцией к сдвигу общественных настроений “влево” с постепенной  их радикализацией, что заставляет партию Г.Явлинского не одновекторно, зигзагообразно, но дрейфовать “вправо”, ибо изначально и перманентно Б.Ельцин для нее ближе Г.Зюганова.
Во-вторых, интересы завоевания электората по обе стороны  разделительной линии наталкиваются  на то, что сегодня у “Яблока” больше шансов привлечь на свою сторону  тех потенциальных избирателей, которые раньше голосовали за партии проправительственного толка, чем  отобрать электорат антиправительственного, прокоммунистического и патриотического  крыла. Отсюда осторожность, а порой  и размытость некоторых оценок и  формулировок программных документов умеренных либералов в плане прояснения их позиций и оценок прошлого и настоящего в развитии страны, а также прогнозов на будущее.
Тем не менее оценки нашего прошлого, советской общественной системы и причин ее краха в программных документах общественного объединения “Яблоко” выглядят наиболее сбалансированными. В его политической платформе, принятой за основу II съездом в сентябре 1995 г., этим вопросам уделяется самое пристальное внимание. Серьезный анализ с умеренно-либеральных позиций планово-директивной советской экономики содержит минимум той идеологической заданности и политической пристрастности, которой изобилуют программные документы и особенно предвыборные платформы большинства партий и движений “правее” “Яблока”. Показателен в этом отношении тезис о том, что распада СССР можно было избежать и уж во всяком случае смягчить его последствия. Этот тезис распространяется и на экономическую систему в целом, у которой были шансы на преодоление кризисных явлений без ее слома. Цели и задачи “перестройки” оцениваются как “движение в безусловно правильном направлении”, хотя оно и выявило “изначальную упрощенность и непродуманность концепции реформ”. Главную ответственность за распад СССР объединение “Яблоко” возлагает на союзное руководство, которое “почти в полном составе (кроме Президента СССР) скомпрометировало себя”, а также на российское руководство ибо “во многом под давлением России произошел отказ от разработанного и готового к подписанию Союзного Договора”.
По мере движения “вправо” от объединения “Яблоко” оценки прежней социально-экономической  системы в стране ужесточаются, доля их идеологической ориентированности  растет, а концепция безальтернативности разрушения этой системы и демонтажа СССР приобретает все более четкие формы. В “Пояснениях к программе партии "Демократический выбор России"” (председатель – Е.Гайдар) утверждается, что в советский период централизованное государство “поставило страну на грань катастрофы и обнаружило полную неспособность к самосовершенствованию”.
В обширной программе  “правофлангового реальной политики”  – общественно-политического объединения  “Наш дом – Россия” (сентябрь 1995 г.) оценка нашего исторического прошлого отсутствует, а цели, принципы и задачи формулируются, начиная с “выбора  народа, закрепленного в Конституции  России 1993 года”. Об “исторических  корнях” упоминается лишь в связи  с постановкой проблем местного самоуправления. Этот акцент подкрепляется  серией деклараций типа того, что “движение  сознательно ставит своей целью  возрождение русской нации и национального самосознания всех россиян”. Это можно понимать и так, что до появления “Нашего дома...” (по амбициозным представлениям разработчиков программы) и русская нация, и национальное самосознание ее представителей отсутствовали.
В обобщении  исторического прошлого страны в  программных документах партий, располагающихся  в политическом спектре “левее”  “Яблока”, по нарастающей идут оценки неправомерности распада СССР и  преступного характера действий радикально-либеральных сил и  их лидеров как “главных виновников насильственного слома системы”. В Программе Коммунистической партии Российской Федерации (январь 1995 г.) содержится специальный раздел “Уроки российской истории и пути выхода из кризиса”, где предпринята попытка–с позиций партии, эволюционизирующей от коммунизма к социал-демократизму, от пролетарского интернационализма к патриотизму, – оценить основные параметры советско-коммунистического этапа в развитии страны. Критически оценивая деятельность своей предшественницы – КПСС, КПРФ утверждает, что в партии существовали два крыла – мелкобуржуазное и бюрократическое, превратившееся в партию “национальной измены”, и “здоровая часть партии” – пролетарская, демократическая, патриотическая. Отрицая “крах КПСС”, ее постсоветские правопреемники видят себя наследниками “здоровой части” партии, идейно и политически противостоящей “партии измены” в лице “президентской вертикали власти”.
В отношении  к Сталину и сталинизму КПРФ в  целом придерживается линии XX съезда КПСС. Но интересы сохранения и укрепления своих рядов и разнородной  социальной базы заставляют руководство  партии маневрировать. Одно из свидетельств – введение в программу известного сталинского положения об обострении классовой борьбы, причем в весьма необычном ракурсе: “Очередным шагом, разрушающим страну, стал кровавый октябрь 1993 года. Расстрел
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.