На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти готовые бесплатные и платные работы или заказать написание уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов по самым низким ценам. Добавив заявку на написание требуемой для вас работы, вы узнаете реальную стоимость ее выполнения.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Быстрая помощь студентам

 

Результат поиска


Наименование:


контрольная работа Контрольная работа по «История и теория медиа»

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 18.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


  МИНИСТЕРСТВО  ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ
  ХАРЬКОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ 
  ИМЕНИ КАРАЗНА 

  СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ 

  Кафедра медиа-коммуникаций 
 
 

  Контрольная работа
  по  курсу «История и  теория медиа» 
 

  Выполнил:
  студент группы СКз-51 заочной формы обучения
  магистратуры  «Медиа-коммуникации»
  Коновалов Александр Евгеньевич 

  Научный руководитель:
  кандидат  философских наук, доцент
  Стеблёв Сергей Александрович 
 
 
 
 
 
 

Харьков - 2012
    Выберите правильный вариант ответа:
1– в
2 – в
3 – а
4 – а
5 – г
6 – в
7– г
8– г
9– а,б,в
10– а
11– д
12– а
13– г
14– б
15– г
16– б
17– в
18– г
19– а
20– а
    Соотнесите название работы и её автора:
    Прозрачное общество – Ваттимо Дж.
    Понимание медиа – Маклюен М.
    Структурные изменения в сфере открытости – Хабермас Ю.
    Реквием по масс-медиа – Бодрияр Ж.
    Электронно-цифровое общество – Тапскотт Д.
    Общественное мнение – Уолтер Липпман
    Азбука медиа – Норберт Больц
    Реальность масс-медиа – Луман Н.
    От Интернета к Гутенбергу – Умберто Эко
    Медиавирус – Рашкофф Д.
    Введение в медиалогию – Дебрэ Р.
    Оптические медиа – Фридрих Киттлер
    Информационная бомба – Поль Вирилио
    Галактика Интернет – Кастельс М.
    О телевидении и журналистике – Пьер Бурдье.
 
      Дайте исчерпывающий ответ:
     1. Медиалогия: концептуализация и историческая репрезентация феномена медиа (Р. Дебре).
     Медиология, по Дебрэ, это не про медиа и  тем более не про масс-медиа. Медиология - это учение о передаче традиции - любой. Религиозной, политической, культурной. Предмет ее внимания - механизмы  распространения тех или иных доктрин в обществе. «Введение в медиологию» ближе к философской публицистике, чем к строгой науке; Дебрэ пишет ярко и полемично. К сожалению, переводчик этого не заметил, предложив русскому читателю наукообразный подстрочник, где вместо «взаимодействие» обязательно пишется «трансакция». Более того, он, похоже, и не всегда понимал французский текст: так, Дебрэ пишет, что передаче традиции служат «чародеи, барды, греки и римляне, аэды, клирики, пилоты, школьные учителя, катехизаторы». Откуда в этом ряду «пилоты»? А из недочитанной словарной статьи, в которой среди прочих значений слова pilote упоминаются также и «проводник», «гид». Даже не имея под рукой оригинала, осмелюсь предложить более точный вариант: «поводырь». Но что ждать от человека, которого не передергивает от словосочетания «кадильный дым в ноздрях»? Вообще чертовски хочется переписать книгу нормальным русским языком. Тогда бы не было таких шедевров: "Миф о видимой коммуникации скрывает незримый фактор ментальностей". Добавим к этому технологически безграмотный макет издания, в результате чего полностью раскрыть книгу совершенно невозможно, а попытаетесь - она разлетится на страницы. Несомненно, это защищает ее от несанкционированного копирования - даже выписать что-то из середины книги затруднительно. Так что, в силу отмеченных обстоятельств, немногие дочитают этот труд до конца.
     А жаль. В «Медиологии» Дебрэ демонстрирует  любопытную (и очень знакомую) эволюцию левой мысли - к консерватизму  и традиционализму (себя как медиолога  он иронически называет «архео-модернистом»). Не случайно так внимательно он рассматривает распространение христианской доктрины. Главное, однако, остается - как многие левые, Дебрэ не доверяет свободному выбору индивидуума. «Не бывает линии духовного наследия без некоего корпуса ограничений - путеводной нити, ведущей через поколения и относящейся к тому или иному институту». Дебрэ убежден, что никакие технические средства не в состоянии обеспечить передачу «наиболее драгоценного для нас» - они лишь инструмент. Между тем, именно увековечивание этого «драгоценного» «позволяет коллективу образовывать себя в единое целое, проецируя себя в общее будущее». А потому нельзя оставлять передачу этих ценностей на произвол судьбы: «они требуют инициации - постепенной и с помощью хорошо подобранных слов», преобразовывая и преображая тех, кому мы передаем. Зачем вообще нужна такая передача? Объективно - чтобы общество продолжало существовать. Субъективно - «мы передаем для того, чтобы то, чем мы живем, во что верим и что мыслим, не умерло с нами».
     Здесь мы видим еще один, не менее важный аспект книги, до некоторой степени ставший ее источником - проблему времени. Дебрэ не дает покоя одна мысль: как это сделалось возможно, что всевозможные технические системы (прежде всего, системы коммуникации) распространяются в пространстве все шире, но срок их жизни все короче, тогда как культуры «образуют реальности большой продолжительности (слабо изменяясь во времени), оставаясь в существенных чертах вписанными в одну и ту же территорию (при большом разнообразии в пространстве)». Иными словами, почему при все более унифицирующихся системах коммуникации культуры не просто остаются устойчивыми и разнообразными, но проявляют тенденцию даже к большему разнообразию? Это тревожит - ведь развитие культуры Дебрэ понимает как своего рода «созревание человечества», а несогласованность между ритмами совершенствования машин и темпами созревания человечества несет угрозу стабильности общества и, в конечном счете, самому процессу передачи ценностей. Прежде чем восторгаться новыми технологиями - особенно в сфере коммуникации - задумайтесь! - призывает Дебрэ. «Такие испытанные институты, как школа, имеющие собственную целесообразность, не должны стремительно приспосабливаться к незрелым и зачастую уязвимым технологиям».
     Дебрэ настаивает на приоритете передачи перед коммуникацией, ибо передача бескорыстнее. «Если передача имеет в виду долгосрочные цивилизационные ставки, то и происходит она не в диапазоне настоящего времени». К несчастью, в современном рыночном обществе, построенном на идеях либерализма, «коммуникация стала идеологией». Это идеология отражает интересы «меньшинств-гегемонов и второстепенных лиц, играющих роль главных», ее распространяют «директора компаний, рекламисты, пиар-консультанты, специалисты по кадрам и маркетингу, радио- и тележурналисты, исследователи общественного мнения, имиджмейкеры». И она оттесняет передачу, которая с профессиональной точки зрения «касается лишь классов, имеющих отношение к познанию, техническому умению и традициям, - в школьной, академической, религиозной и военной сферах, природа коих такова, что их подозревают в корпоративизме, закоснелости и архаичности - наших антиценностях par exellence. Враждебность к ним не ослабевает. Кроме того, над этими находящимися в состоянии упадка социальными слоями - профессорами, учителями, освобожденными партийными и профсоюзными работниками, приходскими священниками и пр. зачастую господствуют деятели коммуникации», - в пример Дебрэ приводит тех деятелей системы образования, которые видят в Школе (так у автора, с большой буквы) всего лишь систему коммуникации. «Победа» коммуникации над передачей, полагает Дебрэ, чревата «деисторизацией общества», что, в свою очередь, ведет к стиранию исторической перспективы и ослаблению связей между гражданами. А «когда человек больше не принадлежит времени, наступает момент, когда он больше не будет принадлежать человечеству».
     В рассуждениях этих легко заметить созвучие тем дискуссиям о разрыве преемственности  в нашем обществе, разрыве, причиной которого стали социально-экономические  перемены 1990-х. Впрочем, такова цена любой революции - российские леваки, предшественники Дебрэ, девяносто лет назад добились того же самого и с куда большим эффектом - хотя и слышать не слышали ничего о системах коммуникации, обществе потребления и рыночной экономике. Но поскольку любые революционеры вынуждены сохранять хоть какие-то социальные институты, поневоле через некоторое время уже им приходится брать на себя осуществление передачи... Понятно, почему Дебрэ своими оппонентами видит не только либералов-рыночников, но и анархистов, отрицающих саму необходимость институций (а потому и ценность передачи).
     В работе Дебрэ немало тонких и остроумных наблюдений и замечаний (взять, скажем, корреляцию между распространением социалистических идей, изобретением ротационных машин и прокладкой трансатлантического кабеля); увы, как уже отмечалось, раскрыть книгу где-то на середине, чтобы их процитировать, решительно невозможно. Ограничусь вот этим - оно, несомненно, многим придется по душе: «Все большее количество невежд на земном шаре должно учиться у все меньшего количества экспертов все большему количеству вещей».
   Медиология  Дебрэ. Определяя объект медиологии, Р. Дебрэ отмечает, что это «технически детерминированная материальная совокупность носителей, связей и средств передачи, которые обеспечивают для каждой конкретной эпохи ее социальное существование». Анализ воззрений основных представителей школы показывает, что метод медиологии базируется на четырех основных понятиях: сообщение, медиум/средство, среда и медиация. Медиация это внутренняя особенность сообщения, заключающаяся в возможности и способности быть переданным, распространенным и сохраненным. Понятие «медиум» определяется исследователями формулой: «А служит медиумом для B, когда B происходит посредством A и практически не возможен без А». Таким образом, масс-медиа оказываются включенными в данный элемент анализа. Среда есть та система технико-технологических, а также социальных, культурных и других условий, в которых разворачивается культурная трансмиссия. Р. Дебрэ вводит также понятие «медиасфера», под которой подразумевает «мега-среду» передачи и доставки сообщений. Медиасфера в медиологическом методе выполняет функцию раскрытия процессов сохранения или исчезновения тех или иных социокультурных образований.
    Медиа как внешнее расширение человека (Маклюэн М.).
   Герберту  Маршаллу Маклюэну всегда не везло. Его  много критиковали, но, увы, именно те, кто его не понимал. В картину  мира профессуры 60-х гг. не укладывались научные теории, изложенные афористично  и парадоксально. Можно сказать, что название книги Understanding media: The extensions of man» перевели слишком узко – как «Понимая медиа: Внешнее расширение человека», хотя помимо внешнего расширения Маклюэн как раз имеет в виду и внутреннее.
   Речь  в книге идет о том, что эволюция человека как вида и существа происходит во многом под влиянием средств труда и коммуникации, потому что каждое из них дает новое расширение человеческих возможностей, модифицирует среду обитания и, как следствие, меняет также впечатления человека о себе и мире вокруг, часто самым радикальным образом. Медиа и средства труда являются «продолжением человека» постольку, поскольку в эволюции нашего вида они позволили нам сделать рывок. Они стали нашей второй природой – рукотворной, но развивающейся с неимоверной скоростью.
   У книги  как средства коммуникации не такая  уж долгая история. До того как появились  книги, были баллады – «история», преломляясь в устных преданиях, смешивала священное с обыденным. В голливудской «Трое» нет богов, но в эпосе Гомера они есть.
   Знание  жило как живая традиция. Оно не существовало без носителя. В древнегреческой  и римской традиции философ –  это прежде всего участник дискуссии, устно озвучивающий свои рассуждения, а не книжный червь. Знание было целостным, не специализированным: обычно грамотный человек разбирался и в математике, и в геометрии, и в физике, и в логике, и в литературе, и в поэзии, и в философии, не говоря уже о религии. Как пример здесь можно привести Аристотеля.
   Однако  без современной книги и гимна индивидуальности, спетого литературой человечеству, не было бы ни современных законов, ни даже многих современных понятий. Чтение как занятие есть обособление. Книги уравнивают возможности и дают шансы. Отсюда – идея о правах человека, идея о свободе высказывания – и наука.
   С другой стороны, современное книжное знание – это бесконечная специализация, комментарии на полях других комментариев. Носителями знания являются уже не люди, а листы бумаги. Знание существует вне человека, и без него оно  как бы общедоступно, но на самом деле совершенно непостижимо, потому что объяснять стало некому.
   До  распространения книгопечатания, с  которого, по сути, и началась эпоха  массового производства массовых продуктов, Церковь претендовала на эксклюзив  в общении с Богом. Распространение Библии – самой популярной книги всех времен и народов – привело к появлению протестантизма и к серии войн, которые сформировали новую географию Европы.
   Специализация – тоже следствие книжного знания – с тех пор только углубляется, сделав возможным появление узкого профессионализма и крупных научных открытий, но одновременно усложнив общение между людьми. Один думает «Вордом», другой – freebsd, а у третьего один «Эксель» на языке и крутится.
   Разумеется, протестантизм дал также новую  структуру личности, которая сильно отличается от православной или католической. Прямая связь с Богом вернула европейцам веру в возможность строительства рая на земле и подарила миру США: ведь в «подкорке» этой большой страны – комьюнити пуритан, бежавших от преследований, и «душа Америки» лежит в библейском поясе.
   Дальше  книгопечатание в сочетании с  производством товаров массового  потребления дало миру массмедиа, то есть газеты – продукт, который сначала  был элитарным, а потом стал дотироваться за счет рекламы и превратился в дешевое средство индоктринации полуобразованных масс. Это дало всплеск национализма (все стали читать про себя на своем языке и думать границами наций – откуда и приходили новости) и, как следствие, Первую мировую войну и революцию в России.
   Далее, радио усилило центростремительные  тенденции в обществе и произвело  на свет тоталитарные общества XX века, каждое из которых опиралось на информационную диктатуру – вспомнить хотя бы советское Информбюро или Министерство пропаганды Йозефа Геббельса.
   Конечно, я иду по самым «верхам» маклюэновской  мысли – не говорю о том, например, как колесо изменило отношения человека с пространством, открыв просторы и  индустрию грузового транспорта, а часы – со временем, превратив  субъективно-природный ритм ранних человеческих обществ в объективно-конвейерный поток секунд, минут и часов, которые стали
одинаковыми и  скучными, но позволили синхронизировать работу общества, обеспечив фундамент  для экономического развития.
   На  мой взгляд, самое интересное –  продолжить мысль Маклюэна, взяв за основу его работы. Маршалл Маклюэн прославился несколькими метафорами, самая известная из которых – «глобальная деревня» – описывает мир в эпоху телевидения, когда расстояния на планете схлопнулись окончательно и отголоски со всех ее уголков стали мгновенно доноситься до других окраин. Он говорил о появлении всемирной нервной системы, «расширившей» человека настолько, что сформировался единый планетарный организм.
   Сейчас, после появления и активного  развития интернета, мы можем говорить о становлении сети как коллективного разума, хранилища знаний, подобия головного мозга человека, где миллиарды частиц мгновенно образуют многообразные связи и цепочки, и о появлении новой социальной инфраструктуры, похожей на городскую, – нового обитаемого пространства, в котором происходит организация взаимодействия людей, с очевидной фрагментацией массового пространства на специализированные группы по интересам.
   По  сути, это еще один виток развития цивилизации. Потенциально весьма многообещающий, но наверняка со своими проблемами и подводными камнями. В качестве самых очевидных можно упомянуть потерю личного пространства и прайваси (о существовании которых, кстати, до появления книг никто и не догадывался) или еще большую неспособность людей, думающих на разных языках и общающихся «со своими», входить в контакт и общаться по-человечески.
    Поле масс-медиа: структура и логика (П. Бурдье).
     Телевидение и журналистика рассматриваются П. Бурдье как особые социальные пространства, связанные со специфической культурной практикой — производством и распространением информации. Действующие в определенной области практики лица или коллективы и институты являются в терминологии П. Бурдье агентами поля.
      Важнейшее в системе П. Бурдье понятие поля отражает функциональную дифференциацию общества на относительно замкнутые сферы практики: экономику, культуру, политику, религию. Поле есть исторически сложившееся пространство игры, со специфическими, свойственными только данному пространству, интересами, целями и ставками, с собственными законами функционирования. Обладание определенными, характерными для данного поля, ресурсами, которые здесь имеют ценность, которые можно инвестировать в игру и получить с них прибыль — означает обладание капиталом, придающим его владельцу силу и власть и позволяющим занять определенную позицию. Поле — это еще и сеть или конфигурация объективных связей между позициями, где последние «определены объективно во-первых наличным или потенциальным положением занимающего данную позицию агента или института в структуре распределения различных видов власти (или капитала), обладание которыми управляет доступом к специфическим прибылям, находящимся в игре в данном поле, а также во-вторых — объективными отношениями с другими позициями (господство, подчинение, гомология и пр.)» [Bourdieu P., Wacquant L. Reponses. Pour une anthropologie reflexive. – Paris: Seuil, 1992. – P. 73].
      Логика  функционирования поля конструирует из различных позиций (входящих в поле в данный момент времени и в данных условиях) некое пространство возможностей для каждого агента. Ансамбль позиций на деле есть деление поля в соответствии с логикой борьбы за различные возможности. С каждой позицией поля связана система представлений, диспозиций, интересов и особое видение деления поля. Между полем возможностей, структурой позиций и структурой продукции, производимой в данном поле, существует определенная гомология. В силу этого борьба агентов за сохранение или изменение своей позиции в поле, за трансформацию структуры поля есть в то же время борьба за сохранение или изменение структуры продукции данного поля и инструментов этого производства.
   Специфическим капиталом в поле масс-медиа несомненно является капитал известности и  признания того или иного издания, программы или журналиста как авторитетного, профессионального, объективного, честного и т.п. За обладание им идет борьба в поле, однако не один лишь этот вид капитала определяет иерархию позиций. Здесь, как и в любом другом поле, важно сочетание культурного, экономического и политического видов капитала в общем объеме и структуре имеющихся в распоряжении агента ресурсов. Влиятельность того или иного органа информации в поле СМИ определяются объемом и структурой его капиталов. Господствующие позиции в поле масс-медиа не обязательно занимает самый авторитетный в профессиональном отношении орган информации или журналист, не меньшую роль играет экономический капитал. Вместе с тем, самое «богатое» издание — не значит самое авторитетное. Незначительный тираж «Независимой газеты» не делает ее менее авторитетной, чем «Московский комсомолец». В поле масс-медиа, как и в других полях культурного производства, наблюдается два типа признания: узкое, среди равных, коллег, профессионалов и широкое или внешнее — со стороны публики, непрофессиональных потребителей. «Серьезная» пресса, соответствующая высоким профессиональным требованиям журналистики, но не отвечающая требованиям экономической рентабельности, противостоит «бульварной», выходящей большими тиражами и следующей логике максимальной прибыльности.
         Социологический анализ поля журналистики и условий  труда журналистов, будь то электронные  или печатные СМИ, показывает двойную  зависимость, в которую попадает производство информации. Оно испытывает разнонаправленные воздействия: с одной стороны, СМИ получают все большую власть в обществе, становясь, в частности, важнейшим фактором политической борьбы, а с другой, — они попадают под непрерывно растущие влияние и контроль как политики (политиков), так и экономики. Достаточно упомянуть заказные статьи, войны компромата, цензуру и давление со стороны владельцев и спонсоров. Журналисты, таким образом, постоянно испытывают политический и экономический прессинг. Причем, экономическое принуждение, действуя от лица невидимых и анонимных структур рынка, оказывает часто более губительное воздействие, нежели прямая и открытая политическая цензура, которой журналисты могут сознательно противостоять.
         Логика  культурного производства все более  подпадает под влияние логики функционирования телевидения и других средств массовой информации с их тенденцией к получению быстрой прибыли, захватом новых рынков, обращением к максимально широкому зрителю и читателю. Причем этот процесс затрагивает не только «зрелищные» области культуры, но и «высокую» литературу, художественную критику и социальную науку. Так, социология и философия больше не представляют собой области закрытые для журналистов. Они все более вторгаются в гуманитарные исследования, предлагая свое видение тех или иных профессиональных проблем, вынося свои суждения по поводу отдельных ученых и их взглядов. Более того, журналисты, желающие создать себе имидж интеллектуалов, стремятся пригласить на свою передачу ученых, организовать дискуссию и т. п. С другой стороны, многие интеллектуалы, исследователи, университетские преподаватели сами стремятся попасть на экран телевизора или на страницы газет, чтобы получить внешнюю, независимую от их профессиональной среды поддержку своим идеям.
         В последние годы своей жизни он не раз обращался к аудиовизуальным средствам для продвижения своих идей: изданы видеокассеты с записью его лекций, снято два «социологических» документальных фильма (режиссер — Пьер Карл), существуют записи радиопередач с его участием. Символическая власть средств массовой информации была очевидна для П. Бурдье. Книга «О телевидении и журналистике», раскрывающая скрытые факторы и закономерности функционирования поля масс-медиа, стала как бы попыткой освободить журналистов от безусловного подчинения установленному порядку и давлению рыночных механизмов. Ее критический запал направлен не против телевидения, но на то, чтобы сделать журналистов союзниками ученых в решении проблем современного общества.
    4.«Инфомусор» и «инфоразвлечения»: критическая школа медиа-экологии.
       «Медиаэкология — изучение медиа как среды, влияние символических систем и технологий на социальную организацию, познавательные процессы, политические и философские идеи человеческого общества». Нейл Постман.
     Хотя  официально концепт «медиаэкология»  предложил Нейл Постман в свой речи на Национальном съезде преподавателей английского языка в 1968 году, ученый признавал, что еще в начале десятилетия термин ввел Маршал МакЛюэн – в то время его талант блистал особенно ярко (книги «Галактика Гуттенберга» и «Понимание медиа» вышли в 1962 и 1964 гг.). Впрочем, другие исследователи предпочитают все же отдавать пальму первенства Постману. Как бы то ни было, в своей речи Постман определил медиаэкологию, как «учение об экосистемах» (“the study of media as environments”). Постману приходилось отстаивать свои идеи: в 1971 году он создал первую учебную программу в Нью-Йоркском университете, проложив медиаэкологии дорогу к институтализации как науки.
     Все тексты, посвященные медиаэкологии, единогласно признают существование  первого поколения исследователей – «предшественников». К началу 1970-х гг. математик Гарольд Вильям Кун (не путать с эпистемологом Томасом Куном) отнес Льюиса Мамфорда, Жака Эллюля, Зигфрида Гедиона, Ноберта Винера, Гарольда Инниса, Маршалла МакЛюэна и Ричарда Букминстера Фулера к числу «постиндустриальных пророков»  в книге The Post-Industrial Prophets: Interpretations of Technology (1971 г.) Этот список стоит дополнить другими именами, например, Эрика Хейвлока. Хотелось бы кратко обобщить наиболее заметные идеи «предшественников».
     Льюис Мамфорд. Медиаэкологи без колебаний признают работу ученого «Техника и цивилизация» (1934 г.) в качестве фундаментальной для этой науки. Всю жизнь Мамфорд разрабатывал исследовательскую, мировоззренческую, экологическую программу, основанную на трех китах:
      -урбанизация
      -массовая коммуникация 
      -технология.
     В труде «Техника и цивилизация» он создал картину технологической  эволюции, начиная с эотехнической  фазы (общество ремесленников), которая  перешла в палеотехническую (индустриальное общество, основанное на энергии паровых машин), а затем – неотехническую фазы («общество электричества»). Мамфорд провел параллель между органическими и техническими процессами, что позволяет отнести его к числу ученых-первопроходцев, впервые взглянувших на технологическую культуру в ракурсе экологии, опираясь на такие концепты как «жизнь», «выживание», «размножение» - вместо механистического подхода, оперирующего концептами «порядок», «эффективность», «энергия». «Техноорганические» идеи Мамфорда непросты и актуальны, особенно после Второй мировой войны, когда исследователь заострил проблему растущей дистанции между биологическим и технологическим в связи с ужасающими процессами механизации и индустриализации.
      Жак Эллюль. Более известный своими работами в сфере социологии, а не коммуникации, Эллюль пытался скрестить марксизм и христианскую теологию. Его обеспокоенность процессами дегуманизации дает ему право быть в числе «отцов-основателей» медиаэкологии. Исследователи медиа ссылаются на две его работы: «La technique ou l’enjeu du siecle» (1954 г.) и «Propagandes» (1962 г.). Далекий от луддитских, антитехнологических настроений, Эллюль поднял проблему замены моральных ценностей технологическими; изучая пропаганду, он пришел к выводам, что сила убеждения, которой обладают образы, выше, чем у более традиционных коммуникационных технологий, основанных на Слове (дебатах). Можно сказать, что силу слова Эллюль ценил выше, чем силу образов – позднее этот тезис обрастет негативными коннотациями. Несмотря на отдельные расхождения – Эллюль считал, что МакЛюэн слишком много внимания уделяет медиа, оставляя в стороне социальные аспекты, в то время как канадский исследователь и его коллега Уолтер Онг не соглашались, что образы вытесняют слова, а устная культура – письменную – эклектичная и междисциплинарная работа Эллюля стала важным трудом для медиаэкологов.
      Граница между «предшественниками» и  «отцами-основателями» пролегает  в том месте, где к медиа  начала применятся экологическая метафора. Однако, есть исследователи, которые по ряду хронологических, научных и дискурсивных причин находятся именно в «пограничной зоне».
     Уолтер  Онг – ключевой игрок на поле медиаэкологии, который помимо прочего, разработал концепцию «вторичной устности» - противопоставлял в своих работах устную и письменную традици, но не говорил прямо об «экологии». Так почему бы не поместить его в число «предшественников»? По двум причинам. Во-первых, несмотря на то, что наиболее важные его работы появились в печати в 1960-е гг., его opus magnum – «Orality and Literacy» вышел в 1982 году. Во-вторых, когда он писал докторскую диссертацию в Университете Сэнт-Луиса в 1940-х гг., посвященную поэзии Жерара Мэнли Хопкинса, его научным руководителем был молодой канадец по имени Маршалл МакЛюэн. Очевидно, что различить иди четко дифференцировать поколения исследователей непросто: научные дебаты представляют собой не поток дискуссий, а, скорее, семиотическую сеть, в которой постоянно и порой одновременно идут процессы заимствований, расхождений и реинтерпретаций. Наравне с Эриком Хейвлоком этот священник-иезуит – выдающийся эксперт в вопросах перехода от общества, основанного на устных традициях коммуникации, к обществу, где доминирует письменность. Полвека Онг анализировал различные аспекты этого перехода: литературный, теоретический, социальный, культурный, исторический и даже библейский. Среди его ранних работ – «The Presence of the Word» (1967 г.), «Rhetoric, Romance, and Technology» (1971 г.) и «Interfaces of the Word» (1977 г.).
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.