На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


творческая работа Лиризм в прозе Зайцева

Информация:

Тип работы: творческая работа. Добавлен: 18.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 8. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?Лирическое в прозе зайцева
 
одно из проявлений божественной воли, для Антона - понятие приземленное, бытовое - брак, семья. Машура черпала силы в своей вере в Бога, Антон во всем полагался только на себя. Только поняв Христофорова, Машура осознала, чего не достает ей в отношениях с Антоном.
 
Таким образом, Христофоров, являясь выразителем жизненной концепции писателя, оказывает существенное влияние на других героев (провоцирует внутренний конфликт, который необходим для развития лирической линии сюжета). Для одних он разрешается благополучно (духовное возрождение Машуры и Анны Дмитриевны), другим сулит неизбежную гибель. Герои, которые не устремлены к жизненному идеалу, выраженному в повести в образе голубой звезды, для Б.Зайцева не имеют будущего. Идеал художника заключается в вере в Бога, в любви к ближнему и к миру вообще. Все, что не соответствует этому, выпадает из его концепции бытия. Гибнет Никодимов, решивший, что невозможно изменить свою жизнь; умирает Ретизанов, не сумевший порвать с собственными иллюзиями. Души этих героев оказались нежизнеспособными для окружающей действительности, их переживания шли вразрез с чувствами и мыслями главного героя и автора.
 
Идея христианской любви, всепрощения и веры в Бога становится доминирующей и сюжетообразующей в «Голубой звезде»; ее раскрытию подчинена и композиционная организация произведения. Лиризм в повествовании возникает в связи с тем, что изображаемое втянуто в круг авторских ассоциаций, которые включаются в ход сиюминутных раздумий писателя, наполняя их обобщающим смыслом: «Это была голубая Дева. Она наполняла собою мир, проникала дыханием стебелек зеленей, атомы воздуха. Была близка и бесконечна, видима и неуловима. В сердце своем соединяла все облики земных любвей, все прелести и печали, все мгновенное, летучее -и вечное. В ее божественном лице была всегдашняя надежда. И всегдашняя безнадежность» (1, 407). Герой Б.Зайцева не нашел истины, и потому наряду
 
с ощущением блаженства ему присуще и осознание своего одиночества, «тайного горя».
 
Многоплановость сюжета «Голубой звезды» связана не только с развитием бытового и лирического планов произведения. Основная идея, выраженная в образе голубой звезды, эволюционирует, проходя через сознания ряда персонажей повести (Христофорова, Машуры, Анны Дмитриевны, Ретизанова). Субъекты речи в совокупности воплощают один объект и один субъект сознания, являются отражением внутреннего мира писателя. Таким образом, в лирической линии сюжета повести слились несколько «ролевых» сюжетов, связанных с вызреванием и разрешением внутренних конфликтов, изменением мировоззрений персонажей, реализованных через образ-переживание голубой звезды.
 
Компоновка материала (повторы, варьирование мотивов, лейтмотивов) и образов, ассоциативное развитие лирического сюжета, кольцевая композиция связаны с носителем авторской идеи - Христофоровым. Вместе с символическим образом - Вегой он является композиционным центром повести «Голубая звезда». Писатель остается верен себе, выстраивая произведение таким образом, чтобы показать эволюцию собственных идей: от ассоциативных раздумий и переживаний, связанных с судьбами конкретных людей к широким обобщениям. Размышления Б.Зайцева над законами жизни, преломленные в сознании Христофорова, вырастают до философских суждений не к концу произведения, как это бывает обычно, а в процессе эволюции конкретного героя. Завершая осмысление персонажа и его судьбы, художник приходит к заключению о тайном, нереализованном потенциале человека, о его подспудном стремлении к очищающему идеалу в жизни, который близок и самому писателю.
 
Важным элементом лирической прозы является пейзаж. Он служит средством создания поэтической атмосферы, настраивает читателя на определенную эмоциональную волну. Пейзаж зачастую вытесняет и заменяет действие. Через пейзаж лирический герой приобщается к действительности, испытывает состояние слитности с природой. В лирической прозе меняются не только функции пейзажа, но и самые принципы его организации. «Чисто лирическое произведение, - писал В.Белинский, - представляет собою как бы картину, между тем как в нем главное дело не самая картина, а чувство, которое она возбуждает в нас» . Автор в таком произведении стремится не к полноте характеристики самих явлений, а к передаче производимого ими впечатления. «Эпическая поэзия, - писал В.Белинский, - употребляет образы и картины для выражения образов и картин, в природе находящихся; лирическая поэзия употребляет образы и картины для выражения безобразного и бесформенного чувства, составляющего внутреннюю сущность человеческой природы»34.
 
Традиционно выделяемые функции пейзажа в литературе (изобразительная, сюжетообразующая, композиционная и др.) не отражают того значения, которое он обретает в лирической прозе Б.Зайцева. Картины природы у писателя - не фон для развития событийной линии, заметно ослабленной в произведениях, а основа авторского понимания мира и человека. Их художественные особенности свидетельствуют, что у автора нет собственно пейзажных зарисовок как особых фрагментов сюжета, играющих роль в формировании композиции. Эстетическое впечатление от картин окружающей природы не отделяется от авторского отражения действительности. Природные символы у писателя одновременно являются и символами, проясняющими его позицию.
 
Прежде всего отметим особое понимание писателем природы, ее роли в жизни человека. Во взаимосвязи всего живого художник видит особый смысл. Его письмо обогащено емкостью метафор, параллелизмов, контрастностью, цветовой и звуковой образностью. В ранних зарисовках Б.Зайцева природа дана в мгновенных состояниях. Причем ее изображение не просто сопоставлено, а сращено с самочувствием героя или с состоянием автора. Отсюда - новый тип антропоморфизма, распространенного на окружающее: в восприятии автора - все в душе персонажа и вокруг него изменчиво, подвижно. Картины природы конкретны, язык гибок и реалистически точен. Писатель словно прорезает ткань лирического повествования антиэстетическими, почти до натурализма резкими деталями в рассказе «Волки»: «На снегу валялись ободранные клочья, пятна крови чуточку дымились, но очень скоро поземка замела все, и из снега торчала только голова с оскаленной мордой и закушенным языком; тусклый тупой глаз замерзал и обращался в ледышку» (Зайцев, 1989, 21). А во «Мгле» вместе с «острым и вкусным» запахом снега приходят запахи табака, сапог и «овчины моего полушубка». Приметы среднерусского пейзажа переданы с реалистической ясностью, но подчинены законам импрессионизма. В этом сочетании мы видим «пограничное» художественное явление с превалированием импрессионистического начала. Постоянная изменчивость пейзажа позволяет понять мысль Б.Зайцева. Природа, по его мнению, живет по законам, которые мудрее людского бытия. И человеку, чтобы осознать масштаб собственной жизни, необходимо соизмерять ее с естественным природоустройством.
 
У Б.Зайцева предметы и вещные детали не исчезают и не теряют своей конкретности. Они как бы погружены в подвижный поток переливов цветовой воздушной среды. «Точно по странному, бесконечному, от века существующему морю плывет наша призрачная скорлупа», - сказано во «Мгле». Эта метафора выражает суть художественного метода писателя. Для
 
него игра света не имеет самодовлеющего значения. Она подчинена созданию определенного психологического настроения. И в «Волках», и во «Мгле» зимний пейзаж тревожен, печален и мрачен, в нем как бы воплощено вечное противостояние жизни и смерти. Именно эта чувственная предметность усиливает ощущение зыбкости происходящего.
 
Б.Михайловский считал, что конкретный зимний пейзаж, волчья стая, преследуемая охотниками, и ее гибель одновременно существуют в рассказе в конкретно-реальном и отвлеченно-метафорическом планах. Причем второй план важнее, он ирреален, подчинен не логике событий, а безличным законам вечности35. Возникает своеобразная «живопись настроения», метафорой которого становится тоскливый пейзаж. Природа враждебна волкам. Белый цвет - это цвет смерти, считает «самый высокий и худой, с длинной мордой и перекошенными от ужаса глазами» (Зайцев, 1989, 19). Сквозными рефренами здесь выступают звенья опорных образов: поле - снег
 
- небо. За ними символическое противостояние Вечности, сковывающей холодом и снегом, подчиняющей себе Землю. Здесь пантеизм писателя приобретает почти мистический оттенок.
 
В рассказе значимы не только волки, дрожащие от холода и одиночества. За их мучениями презрительно наблюдают небо и снежная равнина. Импрессионистически передан этот тусклый, призрачный взгляд Вечности: «За облаками взошла на небо луна, и в одном месте на нем мутнело желтое неживое пятно, ползшее навстречу облакам; отсвет его падал на снега и поля, и что-то призрачное и болезненное было в этом жидком молочном полусвете» (Зайцев, 1989, 19-20).
 
Обращает на себя внимание безжизненность окружающей среды -мутный свет луны отражается призрачным жидким полусветом. И сама луна
 
- неживое пятно. При полной конкретности зрительных образов передано двуцветное противостояние - черные точки волков и белое безмолвие Вечности. Реалистическая графика преображается в сумеречную размытость
 
цвета. У Б.Зайцева нет декоративных сравнений, свойственных, например, поэзии К.Бальмонта. Резким контрастом к почти аскетической поэтике рассказа звучит эпиграф из Ф.Гейне: «Там рощи шумны, фиалки сини...».
 
Если мертвенно-снежная белизна является лейтмотивом «Волков», то более сложная цветовая гамма возникает в рассказе «Мгла». Здесь усиливается мотив «текучего» человеческого сознания в раздумьях о жизни и смерти. Пейзаж как бы сливается с этим состоянием, становится центром новеллы. Эмоциональное переживание, идущее от бессознательного импульса к более осмысленному психологическому процессу, вызывает определенное настроение. В его развитии важны полутона. Рассказ начинается зарождением дня в сумеречном хаосе. Точно передано ощущение смены ночи и утра. Еще горит свеча, но уже видны «чуть сереющие прямоугольники окон» (Зайцев, 1989, 22). Далее полуночная мгла будет смягчаться от свинцово-серой к синевато-сизой гамме. Однако зимний холод не исчезнет: «...как-то суровы и угрюмо пронизывающи всегда эти утренние, зимние полупотемки» (Зайцев, 1989, 22).
 
Пейзаж становится метафорой не только настроения, но и состояния героя, его перехода от ночного, «затемненного» сознания к свету дня. Сквозь размытость эпитетов рождается мотив таинства космоса, а затем и смутной мысли о нем. Лирический герой размышляет о старом псе Добыче, который в мире природы ближе к его истокам. Он и герой, о котором А.Г.Горнфельд сказал, что: «и в человеческой душе не больше ясности» , несут с собой смерть живому. Охота изображается резкими и краткими фразами с логическим ударением на экспрессивных глаголах («гоню серенького», «жду», «бежит рысцой»). Ее суета и азарт резко контрастируют с беспредельностью небесного горизонта, за которым вечное небо: «И равно меня, собак и волка охватил этот далекий, неясно маячащий горизонт». «Все вокруг молчало, но имело иронический вид» (Зайцев, 1989, 23, 24).
 
Символическое истолкование пейзажа, одновременно реального и призрачного, можно найти и в рассказе «Тихие зори». Особое значение здесь имеет ритм, тонко переданное ощущение тишины, в которой растворяется объемность деревьев, кустов, домов. Пейзаж становится невесомым, и с этой полупрозрачной средой гармонирует состояние героя. По мысли М.Морозова, Б.Зайцев «в описаниях природы и человека достигает действительно нечто новое, поразительно сильное... Та же поразительная слитность разрозненных штрихов, в силу которой картина встает, как бы сразу отлитая или вызванная к жизни мгновенным лучом...» .
 
Писателя неоднократно сравнивали с И.Левитаном и М.Нестеровым. Б.Зайцева объединяет с ними ощущение русского пейзажа, данного через призму авторского настроения и обобщенного до субъективного символа. В этом он продолжает традиции А.Чехова и И.Бунина, пейзажные зарисовки которых близки творчеству русских живописцев-передвижников -И.Левитану («Март», «Озеро. Русь»), В.Серову («Девочка с персиками», «Девушка, освещенная солнцем»). Последних называют создателями «пейзажей-настроений», потому что их работам присущи богатство поэтических ассоциаций, мажорность, раскрытие тончайших состояний природы. Еще А.Эфрос говорил о сходстве настроений пьес А.Чехова левитановским пейзажам, особенно поздним его вещам, которые проникнуты «мажорно-минорным лиризмом» . Пейзаж А.Чехова поэтизирует и возвышает обыденную жизнь действующих лиц, которые одушевляют природу, усадебный пейзаж - сад, парк. В свою очередь и пейзажи И.Левитана отличаются полнотой лирического высказывания, чувством становления русской природы, движущейся с утра к вечеру, с весны к осени. Еще И.Анненский заметил: «Для Чехова жизнь в самых уродливых, самых кошмарных своих проявлениях претворялась в нечто не только красиво-
 
элегическое, но и левитановско-успокоительное» .
 
Интересны и наблюдения М.Горького, заметившего общность И.Бунина и И.Левитана. Пейзажная живопись художника проникнута мыслью о том, что человеческая жизнь должна быть прекрасна, как жизнь природы. И.Бунин, как и И.Левитан, сумел понять задушевность, скромную красоту русской природы. Печать грусти, задумчивости, тревожных раздумий о судьбе человека, будущего страны лежит на пейзажах двух этих художников.
 
У И.Бунина природа - проекция души, вбирающей в себя все окружающее. Его человек открывается и познает себя через природу, которая изображается в ее чувственном восприятии. Отсюда сопряженность картин природы у писателя с раздумьями о судьбах русского народа и национальном характере. И.Бунин заметил, что А.Чехов любил сравнивать природу с бытовыми предметами: «Вся природа похожа на одну очень большую, забытую богом и людьми, усадьбу»40. Для самого же писателя она была храмом. Поэтому его картины природы ближе к тургеневским.
 
Все вышесказанное дает нам право говорить о близости пейзажей Б.Зайцева картинам природы И.Бунина. Например, импрессионистические приемы изображения пейзажа в ранней прозе обоих писателей схожи. Время не дробится на отдельные моменты, становится непрерывным. Этот эффект текучести достигается с помощью приема «растянутого мгновения». Стихия лирического героя или рассказчика подчиняет и растворяет предметный мир через одушевление предметов и явлений природы.
 
Живописность прозы Б.Зайцева проявляется в разнообразии цветовой гаммы, характеризующей эмоциональный фон каждой миниатюры художника: «Волки» выдержаны в бело-свинцовой, «Миф» - в золотистой, «Черные ветры» - в красно-черной тональностях. М.Морозов выделял еще «восхитительную, необычайно нежную, какой-то печалью и грустью проникнутую музыкальность речи, музыкальность, не снившуюся реалистам»41. Она связана с общим эмоциональным настроем, вызывается сменой сквозных образов. Эти эмоции и музыкальное настроение зачастую
 
«размыты», лишены четких контуров. Отсюда поэзия прозы художника, покоряющая читателя. Этому сопутствует фрагментарность синтаксиса и распад описания на ряд небольших предложений. Оттенки настроения часто передаются в своеобразной «окраске» переживания. Исследователь Н.Коробка заметила, что «изящество, воздушность, лиризм Зайцева гораздо важнее чувствовать, чем понимать»42. Но только А.Горнфельд различает традиционно-реалистическую манеру и новый зайцевский стиль, тяготеющий к импрессионизму43.
 
Таким образом, в ранней прозе Б.Зайцева пейзаж зачастую вытесняет и заменяет собой действие, поясняет и расшифровывает авторское миропонимание. Природа дана в ее мгновенных состояниях. Причем ее изображение сращено с состоянием автора настолько, что их раздельное восприятие невозможно. В этой особенности утверждается общность человека и мира. Отсюда - новый тип антропоморфизма, распространенного на окружающее: все, что происходит в душе человека и вокруг него, изменчиво и подвижно.
 
В 1910-е годы наступает реалистический период в творчестве художника, но и он перенасыщен лирикой. Попытки противостоять неумолимой судьбе сменяются у его персонажа принятием ее тягот; само лицо героя напоминает теперь кроткий лик страдальца. Импрессионистическая цветопись не исчезает совсем, но подчиняется иному психологическому настрою, появляется «святочная» интонация повествования. Зайцевская деревня в рассказах этих лет несколько напоминает бунинскую - расстояние между барином и мужиком укорочено изображением обедневших дворянских усадеб. Но у него нет бунинского критицизма, конкретности и точности в изображении быта.
 
С особым волнением художник говорит о родной красоте, об избушках, похожих на «толпу сбившихся путников», о полосе неспелого овса, прохваченной васильками - «букет Божьего сада в смиренной русской
 
стране». Как подлинный поэт он свидетельствует о радости и печали самого отношения к русской старине. Он пишет о том, что деревня имеет над ним незримую власть. Для него полны необъяснимой прелести равнины и бедный их суглинок. И звезды на небе даруют мир, посылают поэтическое очарование.
 
В красоте русской природы заключена, по мнению автора, большая правда о его родине. В одном из рассказов он произносит слова о том, что «русская природа имеет таинственную и глубокую связь с лицом и душой русской женщины» (1, 256). Поэтому рисунок русского пейзажа в передаче автором тонок, верен и прекрасен. Правда, подчас появляется идилличность, слащавость, перенасыщенность образами, которые губят реалистическое описание, хотя автор и мастерски передает ощущение запахов и звуков: «Могучий дождь душит землю и радостно соединяется с ней, быстро мокнут люди, набрасывают на себя рогожи, прячутся под телеги; с лошадей льет; живой пар идет от них. В черных тучах наверху обнажается огненная змея, слепящий удар разрывает воздух; издалека, с почерневшей земли исходит сладкий запах; трава слабеет под грозой, млеет. Через полчаса тучи уже нет; облака, грудами в золотистом свете, курятся и текут. Алмазные капли прорезывают сверху вниз воздух, и божественная радуга висит на небе. Дома, у забора, жемчужно-белый жасмин цветет растрепанными шапками, и к отцу Крониду плывет душный запах» (1, 75).
 
Приведенный отрывок перенасыщен метафорическими эпитетами («золотистый свет», «алмазные капли», «божественная радуга», «жасмин цветет растрепанными шапками»); олицетворениями («трава слабеет под грозой, млеет»; «облака... курятся и текут»); метафорами, построенными на олицетворении («могучий дождь душит землю и радостно соединяется с ней», «в черных тучах наверху обнажается огненная змея»).
 
Поэтическое восприятие мира природы очевидно в рассказе «Полковник Розов». Здесь воздух писатель называет «ромом неба». По тональности он
 
близок рассказу А.Куприна, поэтизирующему добрый нрав и чистоту помыслов «маленького человека». Однако А.Куприну свойственны большая степень индивидуализации, бытовая и жизненная конкретность.
 
Постепенно от импрессионизма, отмеченного высоким мастерством, Б.Зайцев переходит к созерцательности камерного реализма в произведениях 1910-х годов. Импрессионизм частично «растворился» в реалистической поэтике пейзажа, фиксации мимолетного настроения. Реже он предстает в цветописи, символизирующей состояние человеческой души. В.Львов-Рогачевский отмечал, что уже ранний рассказ «Миф» был написан в золотых тонах, а «Черные ветры» - в темных тонах с оттенками. У Б.Зайцева этот прием соединен с передачей световоздушной среды. В его рассказах 1910-х годов пейзаж был очерчен бегло, но зримо намечены фигуры основных героев. Все это свидетельствует о появлении реалистических тенденций. Вместе с тем импрессионизм Б.Зайцева приобретает обобщенный, почти символический оттенок. При кажущейся бесхитростности за ним стоят силы вечности и мироздания. Пейзаж, с одной стороны, передает красоту природы, а с другой - оттеняет мимолетность человеческой жизни, печаль несбывшихся желаний. Отсюда воздушность, хрупкая акварельность зарисовок писателя.
 
Таким образом, пейзаж у Б.Зайцева служит одним из средств перевода бытового плана в бытийный. Если у А.Чехова «...природа часто выступает в его произведениях как символ прекрасной жизни» , то Б.Зайцев ратует за гармоничное существование человека и природы. В этом заключен его жизненный идеал. В описаниях природы он прибегает к традиционному приему - одушевлению явлений: «...от облаков, курившихся на горах, веяло тишиной, спокойным, важным. «Живите, заблуждайтесь, страдайте, - как бы говорили они, - мы плывем, под нами благоухают леса, мы даем этот сырой, туманный вечер, когда в горах жутко и сиротливей селения по склонам. Мы плывем и таем, мы жизнь, настоящая, вечная жизнь» (1, 197). Писатель
 
признает равновеликое значение человека и природы. В обращении к ней как к живой душе проявляется своеобразие мировидения автора и, в частности, его пантеизм.
 
Б.Зайцев взял за образец жизнь Иисуса Христа и стремится найти подобие небесной жизни на земле, заключающейся в гармоничном существовании людей в мире природы. Поэтому для характеристики своих героев он находит параллели в природе. Наталья Николаевна из романа «Золотой узор» воспринимается им как молодая, полная жизни, цветущая яблонька. Многовековая сосна, уходящая корнями глубоко в землю, ассоциируется с христианской культурой и традициями, являющимися опорой и условием праведной жизни человека. В образе голубой звезды автор воплотил понятие красоты, вбирающей в себя два равновеликих начала: красоту земную, выражением которой является женщина, и красоту небесную, ассоциирующуюся с сиянием звезд и глубиной пространства, в которых воплотился блеск платонической любви. Таким образом, в Веге отражено авторское понимание красоты как любви, способной объединить небо и землю.
 
В произведениях Б.Зайцева пейзаж играет и особую композиционную роль. Природа реагирует на события как своеобразный «рассказчик», выражает авторское мнение, состояния персонажей. «Легкое» пространство произведений писателя соответствует человечности окружающей природы. Все в нем связано не только физически, но и эмоционально, нравственно. Эмоциональность как бы присуща самим событиям и природе: «...она [Машура] спустилась в сад. Росла тут трава, кое-где цветы, какие кому вздумается. Такие же и дорожки: будто их никто не делал, пролегли они, как Бог на душу положит. За садом канава в березах, а там луга. Машура вышла в них. Было росисто. Над Москвой-рекой стоял туман, деревня смутно темнела. Там наигрывали на гармонике. Машура не знала, хорошо ей сейчас или плохо. Новое место, новые луга, усадьба, неизвестные ели высятся там,
 
 
 
 
 
 
Введение...3-25
 
Глава 1. Авторская позиция в повествовании Б.Зайцева...26-78
 
Глава 2. Роль мотивов и символических образов
 
в лирической прозе Б.Зайцева...79-123
 
Глава 3. Сюжет и композиция как формы выражения
 
авторского сознания...'...124-192
 
Заключение...193-202
 
Примечания...203-211
 
Список использованной литературы...212-226
Лиризм в прозе введение
 
Литература конца XIX - начала XX века отмечена активизацией лирической стихии. Эта особенность явилась своеобразной реакцией на антихудожественные тенденции времени; она выражала стремление писателей защитить гуманистические ценности и значимость личности. Лирическое отражение действительности стало для ряда писателей основным принципом организации произведений. В числе них и оригинальный русский прозаик Б.Зайцев.
 
Имя художника лишь в последнее десятилетие вошло в учебники по истории русской литературы XX века. На Западе же Б.Зайцев за долгие годы подвижнического служения литературе снискал заслуженное признание. В своем творчестве ему удалось соединить классические традиции XIX века с новыми явлениями XX века (импрессионизмом, модернизмом).
 
Рубеж веков характеризуется взаимодействием реалистического и модернистского направлений, ориентированных на западную литературу J конца XIX века (Э.Верхарн, М.Метерлинк, А.Рембо). Б.Зайцев становится одним из немногих, чье творчество испытало влияние, с одной стороны, поэзии символистов (А.Блок), с другой, - прозы Л.Андреева, И.Бунина и в особенности А.Чехова. Уже первый сборник рассказов «Тихие зори» (1906) вызвал интерес и неоднозначные отклики современников. Так, В.Брюсов писал: «Рассказы Б.Зайцева, связанные исключительно общностью настроения, - это лирика в прозе, и, как всегда в лирике, вся их жизненная сила - в верности выражений, в ясности образов»1. Жесткая и точная рецензия В.Брюсова прощала недостатки стиля и предсказывала будущего мастера лирической прозы: «... вправе мы будем ждать от него прекрасных образцов лирической прозы, которой еще так мало в русской литературе» .
 
Заметная тяга к реализму позволила дореволюционной критике отнести Б.Зайцева к так называемым «неореалистам». Этот термин ввел в оборот В.Топорков в рецензии на первый сборник писателя. Под ним понималось «сосуществование в прозе двух равнозначных реальностей - поверхностной стороны явлений и скрытого за ней Нечто»3. В дальнейшем и другие критики говорили о неореализме прозаика, подразумевая реализм, прошедший через искус модернизма и освободившийся благодаря этому от тяжеловесности и приземленное™4. Иногда метод писателя характеризуется как новый -углубленный и утонченный - реализм5.
 
Творческая индивидуальность писателя вызвала единодушие в оценках и характеристиках. А.Блок обратил внимание на особенности мышления художника: «Борис Зайцев открывает пленительные страны своего лирического сознания» . К оценке его рассказов поэт возвращался не один раз в статьях «О реалистах» и «Литературные итоги 1907 года», опубликованных в «Золотом руне» . К.Чуковский назвал его
 
о
 
«восхитительным поэтом» . Общность взглядов критиков обнаружилась и в анализе произведений Б.Зайцева. В.Брюсов назвал первые его рассказы
 
9 Т- А "Ю
 
«лирикой в прозе» , Г.Адамович отметил в них «поэтический колорит» , а Ю.Айхенвальд - «прекрасные в своей тихости печальные, хрустальные, лирические слова Бориса Зайцева»11.
 
Ключевым понятием при характеристике его первого сборника стало слово «космос», причем большинство критиков восприняло «к о с м и з м» прозы писателя как недостаток (З.Гиппиус , К.Чуковский ). Наиболее отчетливо эту особенность писателя сформулировал А.Горнфельд . В тоже время все рецензенты отмечали самобытность молодого автора. «Своим» у Б.Зайцева было чувство мистического слияния человеческого и природного миров, благодаря которому человек осознает себя частью созидающего духа, разлитого во Вселенной.
 
Русский период творчества стал определяющим в жизни художника. Прозаик был хорошо известен культурной интеллигенции начала XX века. О его произведениях писали критические статьи (Н.Коробка, М.Морозов, А.Горнфельд, Ю.Соболев, П.Коган, К.Чуковский, Ю.Айхенвальд), ему посвящали разделы в учебниках по русской литературе XX века. В 1916-1919 годы в Москве вышло семитомное Собрание сочинений Б.Зайцева. Отзывы о творчестве писателя были различными: от восторженных откликовь до упрощенной трактовки некоторых образов16.
 
Дооктябрьская проза Б.Зайцева отличается бесспорным единством. Анализ ее эволюции дан в литературном портрете, написанном Ю.Соболевым, и в монографическом очерке Н.Коробки. По мнению первого, Б.Зайцев очень быстро нашел свой собственный тон, манеру и стиль. Современники Б.Зайцева, как и он сам, характеризуют особенность его прозы в целом как лиризм. А.Горнфельд назвал произведения писателя «лирикой космоса». Для критика субъективность автора несомненна. Н.Коробка в ряду основных черт писателя выделила изящество, воздушность, лиризм, но вместе с тем некоторую бледность и анемичность. А Г.Адамович заметил: «Внимания к миру у него нет. Творческой жадности нет. Поэтому его книги -несомненно поэзия, но едва ли литература. <...> Его книги - дневники, полуисповедь» .
 
Мироощущение Б.Зайцева пронизано мистическим пантеизмом. С интуитивным постижением бытия связаны особенности его манеры. Это прежде всего импрессионизм, восходящий и к поэзии русского символизма, и к реалистической прозе.
 
Развитие духовного мира писателя приводит к существенным изменениям в сознании художника. В автобиографической заметке «О себе» он отмечал: «Владимир Соловьев... пробивал пантеистическое одеяние моей юности и давал толчок к вере. <...> Вместо раннего пантеизма начинают проступать мотивы религиозные... в христианском духе», но полные еще
 
I «молодой восторженности, некоторого прекраснодушия и наивности»18.
 
Философия Вл.Соловьева оказалась первым источником веры, «водителем» по духовному миру не только для Б.Зайцева, но и для целого поколения19. С нее начался подъем писателя на новую ступень духовного развития.
 
«Просветленный оптимизм» и «оправдание жизни» Б. Зайцева подверглись серьезному испытанию в годы революции, но не были утрачены, поскольку имели уже прочную мировоззренческую основу. В это время окончательно сформировалась православная направленность художника. В эпоху смут и социальных катаклизмов писатель ищет спасения в вечном и непреходящем - в религии и искусстве. Резкий перелом в развитии Б.Зайцева произошел уже после революции: «Страдания и потрясения, ею вызванные,
 
¦ не во мне одном вызвали религиозный подъем. Удивительного в этом нет.
 
Хаосу, крови и безобразию противостоит гармония и свет Евангелия, Церкви»20. Писатель ищет в реальности то, что «трогает и очищает» \ Для него жизнь - чудесный дар, но одновременно и ежедневный поиск гармоничного существования человека в окружающем мире.
 
По натуре своей Б.Зайцев чужд экзальтации; он скорее склонен к благоговению перед окружающим миром. Для него неразрывность прекрасного и непреходящего стоит в центре эстетического и духовного восприятия жизни. Своим мировоззренческим позициям он находил опору в
 
'р традициях русской классики, правда, субъективно понятых. П.Коган
 
отмечает, что для этого писателя жизнь и смерть не взаимоисключающие понятия, а два составных элемента человеческого существования, являющегося источником, в первую очередь, радости22.
 
Мировосприятие Б.Зайцева окончательно сформировалось в эмиграции. Оно отражено в беллетризованных житиях, книгах паломничеств и публицистике. Нельзя сказать, что писатель был здесь оригинален: русское зарубежье вызвало взлет религиозно-философской мысли во всех областях -богословии, литературе, филологии. Но Б.Зайцев занял свое место в этом
 
потоке. Критика неоднократно называла автобиографизм важнейшим качеством его прозы и связывала это с ярко выраженным лирическим началом. Язык его произведений просто и верно передает самые интимные переживания художника. Поэтому его рассказы и называют «маленькими поэмами в прозе».
 
Научное осмысление творчества Б.Зайцева в отечественном литературоведении осложнено тем, что прижизненные издания писателя, выходившие в Париже, Лондоне, Берлине, Праге, труднодоступны или недоступны вовсе. Архив, находящийся в основной своей части за рубежом (документы и рукописи, хранящиеся в частных коллекциях), также недоступен для изучения. Поэтому сегодня мы не имеем полного исследования наследия писателя, а также критического материала, оставленного соотечественниками за рубежом.
 
С конца 1980-х годов в России стали публиковать работы о литературе русской эмиграции. 1990-е годы были отмечены повышенным интересом к ней и изданием многих книг23. В этот период вышла и справочно-биографическая литература, содержащая обширную информацию о писателе.
 
В то же время фундаменталь
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.