На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти готовые бесплатные и платные работы или заказать написание уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов по самым низким ценам. Добавив заявку на написание требуемой для вас работы, вы узнаете реальную стоимость ее выполнения.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Быстрая помощь студентам

 

Результат поиска


Наименование:


реферат Бытие как философская проблема

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 18.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 4. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Бытие как философская  проблема.
    Проблема бытия – важнейшая проблема философии. Антология – учение о бытии. Философия с глубокой древности билась над этой проблемой. Впервые категория бытия появилась у элиатов. При осмыслении проблем реальности люди фиксируют две части: я и не я. Мир выступает как нечто, состоящее из двух частей– я и не я – все это бытие. Категория бытия противостоит категории небытия. У элиатов бытие определяется как мышление. Бытие отождествляется иногда с сознанием. В экзестенционазизме философия отождествляется с полной свободой.
 Существует несколько подходов к трактовке бытия и небытия:
1)Небытия нет, есть только бытие.
 2)Небытие – разновидность бытия (Зенон).
3)Существует и бытие, и небытие (представители этого подхода – атомисты). По Платону бытие – мир идей, небытие – это чувстсвенный мир. Для Героклита, бытие и небытие – это две категории, перетекающие друг в друга.
4)Есть только небытие (Чанышев).
Есть такая категория -  существование, т.е. мышление, восприятие (по Беркли), возможность  быть выраженным в логических терминах. В физике существование определяется как то, что может быть описано  физическими законами. В Древнем  Китае считали, что существовать–  значит действовать. В математике существование связано с непротиворечивостью, в другом направлении матаматики существование связано с возможностью конструирования модели чего-либо. В философии жизни существование связано с волей жизни (Шопенгауэр), с волей к власти (Нитше). В экзестенциализме существование определяется через бунт, существование– напряженное внутренние переживание. В диалектико-материалистической философии существование и сущность связаны. Сущность – это качественная определенность любого явления. Для характеристики бытия очень важной является категория субстанции, которая связана с акциденцией (свойство, признак).
Для понятия  субстанции можно выделить следующие  подходы:
А. Субстанция – неизменная реальность.
Б. Субстанция – изменчивая и подвижная реальность.
 Аспекты бытия:
Вещи.
Свойства.
Отношения.
Другой важной категорией бытия  является категория материи, которая  соотносится с категорией сознания. Материя – фундаментальная философская  категория. С позиции идеализма  материя – это произвольное образование  от духовной субстанции. Для субъективного  идеализма материя – это постоянная возможность ощущения.
Существует три  концепции материи:
Субстанциональная: материя определяется через вещи. На этой позиции были первые философы (Демокрит). Они понимали материю через вещество.
Атрибутивная: материя определялась через свойства, через первичные  качества (масса, размеры) и через  субъективные свойства, т.е. через вторичные  качества (вкус, цвет).
Диалектико-материалистическая: материя  определяется через отношение с  сознанием. Представитель этой концепции  – Ленин. Материя – это философская  категория для обозначения реальности, которая существует независимо от нашего сознания и которая копируется нашими органами чувств. Это определение  устраняет противоречия между философией и наукой. Эта концепция возникла в конце 19 века вместе с прорывом научного знания. Вместе с открытием  электрона произошел крах материализма. В материю входят не только вещества, но и поля. Основными свойствами материи являются:
1)Обьективность.
2)Познаваемость.
3)Структурность.
Субстанциональность.Материя существует через дискретные материальные структуры, материи вообще не существует. Важнейшие свойства материи – это атрибуты. Главный атрибут материи – это движение. Движение – это способ существования материи.
 Важнейшие характеристики движения:
1)Всеобщность.
2)Универсальность
3)Объективность.
4)Абсолютность (нет вещей неподвижных).
5)Противоречивость (движение есть единство устойчивости и изменчивости, устойчивость относительна, а изменчивость – обсолютна).
Для Аристотеля движение было внешним  по отношению к материи. Материя  – это самодвижущаяся реальность. В нематериалистической концепции  движение понимается как проявление обьективного духа.
 Атрибуты  материи:
1)Движение существует в 3-ех формах.
2)Пространство и время.
Движение существует по трем основаниям:
а. По носителю
б. По взаимодействию.
в. По законам.
Существуют три  основные формы движения материи:
1)социальная       
2)биологическая       (носители – клетка, организм)
3)химическая            (носитель – молекула)
4)физическая            (вакуум, поля, элементарные частицы, атомы, молекулы, макротела, планеты, галактики и т.д.; на всех вышеперечисленных уровнях существуют формы взаимодействия: например, межмолекулярное взаимодействие).
Формы движения материи связаны  причинно-следственными связями, более  высокая форма основана на более  низких формах.
В философии в понимании реальности существует подход механицизм – сведение всех законов мира к принципам  маханики, трактовка более высокой реальности с позиции более низкой реальности.
Рассмотрим другие атрибуты материи  – пространство и время. Необходимо различать реальное, трицептивное и концептуальное пространство и время.
 
 
Пространство – форма бытия материи, которая характеризует ее структурность. Время – форма бытия материи, которая выражает длительность ее существования. В различных формах движения материи временные характеристики неоднозначны: социальное, биологическое, химическое и физическое пространство, время.
Впервые категорию «бытие» ввели  древнегреческие философы Парменид, Демокрит, Платон и Аристотель, которые понимали ограниченность утверждений о существовании мира «здесь» и «теперь» и стремились понять его как единство конечного и бесконечного, постоянного и меняющегося. Так, Парменид рассматривал бытие как неизменное, единое и неподвижное. Гераклит видел в нем мир, который развивается. Именно через эту категорию они определяли отношение человека к окружающему миру, но сам мир видели по разному.
Если Парменид и Гераклит понимали под бытием весь мир, то Демокрит отождествлял бытие с простыми, неделимыми частицами - атомами. Для него бытие - это основа мира, а не весь мир. Множество, богатство мира Демокрит объяснял существование бесконечного множества атомов.
Платон под бытием понимал нечто  вечное и неизменное, что может  быть понято только разумом, а в результате свел бытие к бестелесному сознанию - идее. Платон противопоставил чувственное  бытие (мир реальных вещей) чистым идеям - бытию идей.
Аристотель преодолел платоновское противопоставление чувственного бытия  и действительного бытия (бытия  идей). Он отверг учение об идеях как  сверхъестественных и самостоятельных  сущностях, которые не связаны с  бытием отдельных вещей (чувственное  бытие), и предложил различать  разные уровни бытия (от чувственно-конкретного  до всеобщего).Взгляды древнегреческих философов на проблемы бытия выявили два разных подхода: в первом случае проблема бытия ограничивалась самой природой (земной мир и космос), в другом подходе в определении содержания и сущности бытия выявилась абсолютизация знаний об объективно-чувственном мире - вечных, бестелесных идеях. Но было общее во взглядах - это разграничение бытия и небытия.
Бурное развитие науки, техники  и производства (17-18 вв.) отразилось и на понимание бытия, которое  стало рассматриваться как материальная (вещественная)
реальность, как природа, которая  противостоит человеку и осваивается  человеком в процессе его деятельности. Господство в этот период механики привело к тому, что сама природа (как бытие) трактовалась как сложная  система, в которой происходят только механические изменения.
Развитие научных знаний, расширение и обогащение духовного мира человека выявили ограниченность физикалистского представления о бытие. Прежде всего, надо отметить рационализм Декарта, который много внимания уделял гносеологическим (познавательным) отношениям человека к миру. Особенно полное развитие этот новый подход к пониманию бытия получил в немецкой классической философии (Кант, Гегель, Фихте, Шеллинг).
Так, для Канта бытие - это не способность вещей, а способ связи  человеческих понятий и суждений. У Гегеля оно совпадало с начальным  этапом развития идеального (развитие абсолютной идеи). У Фихте - создавалось  деятельностью человека. Шеллинг  видел бытие в свободной духовной деятельности человека.
Односторонность немецкой классической философии в понимании бытия, абсолютизация объективно-идеального, духовного мира человека очевидно. Но положительным моментом при этом выявилось то, что духовный мир  человека (и сам человек с его  сознанием и самосознанием) был  включен в структуру бытия. Прежняя  онтология бытия (отождествления бытия  с природой) была отвергнута и заполнена  духовным.
Эволюция представлений  о бытии.
Термин «онтология», происходящий от сочетания древнегреческих слов «онтос» (сущее) и «логос» (знание), обозначает «знание о сущем». Данное значение сохраняется до сих пор, и онтология понимается как учение о предельных, фундаментальных структурах бытия. Невозможно понять предмет онтологии, то, с чем она имеет дело, без обстоятельного изучения того, как менялось представление о бытии, его свойствах в ходе исторического развития философии. В большинстве философских течений учение о бытии хотя и включает в себя рефлексию над природным бытием, тем не менее несводимо только к нему.
Философия возникает в Древней  Греции прежде всего как метафизическое знание, направленное на познание бытия как такового. Изначально она противопоставляется эмпирическим знаниям, которые исследуют самые разнообразные конкретные проявления бытия. Выступая как беспредпосылочное знание о сущности бытия, философия тем самым претендует на роль теоретического фундамента любого знания.
Возникновение такого рода знания было обусловлено, с одной стороны, недостаточным  развитием эмпирических знаний, находящихся  в стадии становления, – а это  приводило к тому, что человек  большую часть своих представлений  о мире просто формировал в своей  голове, умозрительно, – а с другой – необходимостью решать мировоззренческие  проблемы, выходящие за пределы предметного  знания. В этом смысле философия  должна была обосновывать свое право  на построение картины мира путем  рационально-рефлексивного познания.
Достоверность знания, получаемого  умозрительным путем, должна была иметь  внешний, не зависимый ни от чего критерий. А этим критерием могло служить  лишь само бытие, которое выступало  основой всего миропонимания  человека. Это, в свою очередь, порождало  понимание бытия как такового, которое в античной философии  диктовалось, с одной стороны, необходимостью выявления устойчивых структур бытия, неких его «первокирпичиков», определяющих сущность вещей, а с другой – необходимостью осмысления взаимоотношений между вещью и мыслью об этой вещи, т. е. вопроса о соотношении бытия и мышления.
Поиски субстанциального начала бытия:
В ранней древнегреческой философии  вопрос о сущности бытия интерпретировался  как решение проблемы «из чего все состоит?». Первооснову природного бытия здесь составляют простые  начала (или группа начал) материального  мира. Правда, такая внешне бросающаяся  в глаза материальность не отождествляется  с конкретными материальными  предметами или явлениями, а представляет собой своеобразный отправной пункт  философского построения, дающий смысловой  импульс дальнейшим метафизическим размышлениям.
Так, Фалес «началом всех вещей» считал воду. Источником такого представления, полагал Аристотель, было наблюдение того факта, что все возникает  из воды и «все ею живет», «а то, из чего все возникает, – это и есть начало всего» note 92. Однако называть данную концепцию материалистической было бы большой натяжкой.
Взгляды ранних античных философов  не поддаются однозначной интерпретации. Их философия еще слишком слита  с воззрениями на природу, а понимание  природы – с божественным устройством  мира. У Фалеса материальная субстанция сама по себе пассивна, и предполагается некая сила, приводящая это начало в движение. «Началом всего он полагал  воду, а мир считал одушевленным и полным божеств» note 93. Такая онтологичеcкая предпосылка (поиск первоначала) вела к соответствующей гносеологической установке, когда все знание необходимо было в конечном счете сводить к единой основе. Поэтически Фалес это выразил следующим образом:
Много слов отнюдь не выражают мудрую мысль. Ищи одну мудрость, Выбирай  одно благо:
Так ты заткнешь бесконечноречивые языки болтунов.
Хотя субстанциональной основой  и выступает материальное начало – вода, но мир в целом к  ней несводим.
Старше всех вещей – бог, ибо  он не рожден.
Прекрасней всего – космос, ибо  он творение бога note 94.
В этот же период появляются более  абстрактные понятия о субстанциальной  основе мира, не связанные с чувственным  его восприятием. Так, Анаксимандр  вводит понятие «апейрон» для обозначения беспредельной, неопределенной, бескачественной материи, находящейся в вечном движении. Точно определить, что же такое апейрон, невозможно. Одни считали, что это нечто среднее между огнем и воздухом, другие – что это смесь земли, воды, воздуха и огня, третьи склонялись к мысли о принципиальной неопределенности апейрона. Алейрон безразличен к стихиям, а значит, и несводим к ним. Это придает ему качество именно субстанциального, а не субстратного начала. Апейрон вечен; он лежит в основе происхождения всего существующего, в том числе и самой жизни. Здесь мы впервые сталкиваемся с теоретическим обоснованием идеи субстанции – с тем, что всё порождает, все формы сущего, но само остается неизменным и несводимым ни к одному из своих конкретных проявлений.
Материализм и монизм (сведение всего  сущего к единому началу) в философии  Анаксимандра были настолько сильны, что возникновение и развитие мира он объяснял без помощи внешней  божественной силы.
Анаксимен говорит, что апейрон – это качество самой бескачественной из стихий – воздуха. Поэтому в основе всего лежит воздух – «ибо из него все рождается и в него вновь разлагается». Гераклит считал огонь первоначалом мира, а все веши у него есть лишь «обменный эквивалент огня – возникают из него путем разрежения и сгущения».
Некоторые философы основой мироздания считали не какую-нибудь одну, а несколько  стихий.
Лукреций оставил поэтическое  описание одной из таких систем:
Иль за основу всего принимают четыре стихии,
Именно: землю, огонь, дыхание воздуха, влагу.
Первым из первых средь них стоит  Эмпедокл Акрагантский.
У Эмпедокла, как отмечал Аристотель в своей «Метафизике», данные элементы «всегда сохраняются и не возникают, а в большом или малом количестве соединяются в одно или разъединяются  из одного» note 95.
Анаксагор отрицает сведение первоначал мира к каким-либо определенным стихиям, ибо, по его мнению, их бесконечное  множество. Они представляют собой  мельчайшие частицы – гомеомерии – семена вещей всех предметов и явлений окружающего мира. Эти частицы нельзя познать чувственно, но можно мыслить. Гомеомерии бесконечное множество, и они бесконечно делимы, возникают и уничтожаются путем соединения или разъединения, содержат в себе все, но в мельчайших количествах. Гомеомерии материальны, они как бы беспорядочно рассыпаны в мире. Однако они пассивны, и для их упорядочивания необходим Ум (Нус) в качестве творящей причины. «Все вещи были вперемешку, а ум пришел и упорядочил» note 96.
Своеобразной вершиной в поисках  субстанциальной основы мира в рассматриваемой  традиции выступает атомизм Левкиппа и Демокрита. Считая основой всего материальное начало (атомы), они отходят от их описания в рамках чувственно-конкретных представлений. Исторически данная атомистическая концепция возникла вслед за разработкой учения о бытии элеатами.
В основе онтологии атомистов лежит  решение вопроса о соотношении  бытия и небытия, который был  поставлен элеатами. Но здесь он трактуется на материалистической основе. Категории бытия и небытия  становятся не просто мыслимыми конструкциями, а истолковываются как физические реалии. Атомы (бытие) противопоставляются  пустоте (небытию). Признается существование  небытия как пустоты, пустого  пространства. Атом (буквально –  «неделимое») понимается как мельчайшая, непроницаемая, плотная частица, не содержащая в себе пустоты. Бытие  трактуется как совокупность бесконечного числа атомов. Пустота, в свою очередь, – это своеобразное условие всех происходящих процессов в мире, некое  вместилище, которое не оказывает  никакого влияния на бытие. Атомы  перемещаются в пустоте, разлитой в  мире повсюду как бы в виде особого  воздуха: это некие материальные первосущности, первоэлементы. Возникновение вещей есть определенная комбинация атомов, уничтожение вещей – их распад на части, а в предельной форме – на атомы. Атомы имеют внутренние, или бытийные, свойства (неделимость, плотность, вечность, неизменность и т. д.) и внешние свойства, которые выступают формой атомов. Число этих форм бесконечно, что и определяет бесконечное разнообразие явлений. Кроме того, атом обладает свойством движения, которое может быть осуществлено только в пустоте.
Перед нами раскрывается грандиозная  умозрительная картина мира, в  которой возможны возникновение и уничтожение, движение, множественность вещей. Принципы, сформулированные атомистами, носят всеобщий характер, а потому должны объяснять все явления, в том числе и не имеющие непосредственно физической природы. Так, душа – это также совокупность определенных атомов. На основе атомистического учения Демокрит объясняет природные, социальные и нравственные явления.
Подводя краткий итог изложенной линии  развития онтологических воззрений  в античной философии, можно заключить, что представители данной традиции в поисках субстанциального начала бытия выступают как натуралисты, или физики (точнее, физиологи). В  философской литературе их взгляды  иногда упрощенно трактуются как  материалистические. Последнее, конечно, не совсем верно, так как вода, огонь  или другие стихии, которые рассматривались  в качестве первоначал, были не физическими  стихиями как таковыми, а особыми  метафизическими прообразами. Вода Фалеса – это вовсе не та вода, которую мы можем пить, а огонь  Гераклита – вовсе не тот огонь, который разгорается в камине. Это – символические образы, объясняющие  первопричины вещей в такой исторической ситуации, когда их рационально-метафизический анализ в должной мере еще невозможен. Философия еще во многом органически  связана с поэзией и мифологией. Но вместе с тем сама попытка объяснения первопричин бытия как неких  сущностей придает космологии ранней античности ярко выраженную онтологическую направленность.
Проблема бытия  и мышления:
Другая линия ранней греческой  философии была связана в основном с разработкой учения о соотношении  бытия и мышления. Вариантов точек  «пересечения» бытия и мышления, как и воззрений, отрицающих данную взаимосвязь, было много (Пифагор усматривал такое совпадение в числе, Гераклит – в слове и т. д.). Наиболее обстоятельным из них было учение о бытии Парменида. Влияние Парменида на последующую философию оказалось столь значительным, что это дало основание Гегелю охарактеризовать его творчество как начало философии в собственном смысле этого слова.
Парменид вводит в философский обиход категорию «бытие», переведя метафизические рассуждения из плоскости рассмотрения физической сущности вещей в плоскость исследования их идеальной сущности. Тем самым философии придается характер предельного знания, которое может быть лишь самопознанием и самообоснованием человеческого разума. Благодаря своим всеобщим понятиям, среди которых, как считал Гегель, исторически и логически исходной является категория бытия, разум способен познавать в вещах и в самом себе то, что недоступно чувственному опыту. Бытие всегда есть, всегда существует, оно неделимо и неподвижно, оно завершено. Это не бог и не материя, и уж тем более не какой-нибудь конкретный физический субстрат. Это – нечто, становящееся доступным нашему мышлению лишь в результате умственных усилий, в процессе философствования.
Таким образом, философ ставит проблему тождества бытия и мышления, бытия  и мыслей о бытии. Сначала он разбирает  логические возможности соотношения  категорий бытия и небытия, вскрывая ряд парадоксов; он их обозначает как  «западни» на пути истины, попав  в которые разум начинает идти в неверном направлении.
Если признать небытие, то оно необходимо существует. Если это так, то бытие  и небытие оказываются тождественными, но в этом заключается видимое  противоречие. Если же бытие и небытие  не тождественны, то бытие существует, а небытие не существует. Но как тогда мыслить несуществующее? И Парменид приходит к выводу, что так мыслить нельзя. Суждение о существовании небытия (несуществующего) для него принципиально ложно. Но это, в свою очередь, порождает ряд других вопросов: откуда возникает бытие? Куда оно исчезает? Как объяснить то, что бытие может перейти в небытие? Чтобы ответить на эти вопросы, Парменид вынужден говорить о невозможности мысленного выражения небытия. Но в этом случае данная проблема переходит в иную плоскость и решается как проблема соотношения бытия и мышления.
Мышление и бытие, по Пармениду, совпадают, поэтому «мышление и бытие – одно и то же» или «одно и то же мысль о предмете и предмет мысли».
С бытием Парменид связывает реальность существования мира, которая есть одновременно и истинно сущее знание. В итоге перед нами предстает первый вариант решения одного из коренных вопросов онтологии – проблемы бытия и мышления, а значит, и познаваемости мира. При этом Парменид излагает свои взгляды так, как если бы предвидел аргументы будущих его критиков, приписывавших ему упрощенное понимание познания как простого совпадения бытия и мышления. Он различает простую тождественность истинного знания и бытия и «тождественность с различием», когда между ними нет полного совпадения. А это, в свою очередь, означает, что знание несет в себе и свойства познающего субъекта, отражающего специфику мышления последнего. Неподвижность бытия – это следствие логического рассуждения, в котором не должно быть места противоречивым утверждениям.
Полемизируя с Гераклитом, который  абсолютизировал всеобщность движения в учении о вечной изменчивости Космоса, Парменид разводит реально существующее, данное прежде всего в потоке чувственных ощущений, и мысль о существовании как таковом, т. е. о бытии. Он считает, что Космос как нечто реальное был и есть, но может как и быть в будущем, так и исчезнуть. Понятие же истинного бытия неотделимо от истинного мышления, поэтому оно несовместимо с представлениями о прошлом или будущем. Истинное содержание мысли не зависит от субъективных актов мышления, разворачивающихся во времени. Как видим, это уже собственно метафизический подход к проблеме, а не «физическое» представление, каковым по существу выступает Космос Гераклита и других представителей милетской школы.
Зенон, развивая взгляды Парменида о невозможности движения и делимости бытия, выступает не как противник диалектики, по расхожему представлению некоторых философов, а, напротив, как один из изобретателей диалектики, по выражению Аристотеля.
Сократ переводит проблему бытия  и мышления в плоскость осмысления сущности морали, полагая, что философы не должны заниматься исследованием  явлений природы. Он считает, что  истина и добро совпадают. Поэтому  если мы нечто познаем и в результате получаем о нем истинное знание, то при этом необходимо преобразуются  и наши человеческие качества. Иными  словами, человек становится качественно  иным. Если мы познаем истину о добре, благе, справедливости, то тем самым  становимся справедливыми, добрыми  и добропорядочными.
Возражения, которые выдвигались  против данного тезиса, были связаны  с тем, что существует масса примеров, когда полученные сведения о добре  не делают человека добрым. Сократ отбрасывал эти аргументы, утверждая, что полученные сведения оказывались недостоверными, как бы несубстанциальными в подлинном смысле, т. е. не приобретали характера истинного знания для конкретного человека.Добро может быть осуществлено лишь на сознательном основании, т. е. когда мы знаем соответствующие истины и можем с их помощью отличить, например, добро от зла. Конечно, люди могут совершать добрые поступки и без истинного знания о них, но в таком случае они будут носить случайный, неосознанный характер, а следовательно, не иметь глубокого морального смысла. Тем самым Сократ переводит моральную проблематику в сферу онтологии. Отсюда следует, что этические принципы заложены в самом устройстве бытия. Мышление не противопоставляется бытию, но совпадает с ним даже при интерпретации внешне субъективных моральных проблем.
В философии Платона бытие предстает  перед нами в виде двух различных, но определенным образом взаимосвязанных  миров. Первый мир – это мир  единичных предметов, воспринимаемых и познающихся человеком с  помощью чувств. Однако все богатство  бытия не сводится к нему. Есть еще  второй мир – мир подлинного бытия, представляющий собой совокупность идей, или сущностей, воплощением  которых является все многообразие мира. Процесс познания, по Платону, – это процесс интеллектуального  восхождения к истинно сущим  видам бытия, совпадающим с идеями различных уровней.
Платоновские идеи – это не просто субстанциализированные и неподвижные  родовые понятия, противостоящие текучей  чувственной действительности. Идея вещи – это ее своеобразный идеальный  принцип строения, познав который  можно сконструировать и саму вещь. Истинное бытие у Платона, как  и у Парменида, совпадает с истинным знанием. Но у него оно представляет собой процесс непрерывного созидания мира.
Платон обосновывает необходимость  метафизики как беспредпосылочного знания. Анализируя особенности математики, он приходит к выводу о недостаточности метода дедукции, на который она опирается даже внутри себя самой. Оказывается, что исходные пункты математики, из которых далее дедуктивно разворачивается обоснование, сами недостаточно обоснованы или вообще не могут быть обоснованы: в фундаменте точного знания нет обоснованных начал, а значит, это во многом лишь гипотезы, которые могут оказаться и недостоверными. Платон даже сомневается, стоит ли считать математику наукой. Должна существовать, полагает он, особая дисциплина, которая может устанавливать истинность предпосылок, опираясь на знания, находящиеся за пределами дедуктивных методов рассуждения, в более широком современном смысле – за пределами наук. Этому соответствуют и различные познавательные способности. В основе математики, по Платону, лежит способность рассуждать – рассудок (дианойа), а в основе метафизики – диалектический разум (нус или ноэзис) как дар постижения первоначал. Следовательно, философия как дисциплина и диалектика как метод выступают фундаментом, который предшествует любому знанию.
Аристотель, полемизируя с Платоном, считает, что диалектика не может  быть вершиной знания, так как она  не дает ответов на вопросы, а лишь вопрошает. Но на каких основах строится такой подход? И Аристотель приходит к выводу, что в основе беспредпосылочного знания о всеобщем и сущности должна находиться некая абсолютная предпосылка, абсолютная истина, в противном случае любое философствование может оказаться ложным.
В качестве изначального метафизического  абсолюта, по Аристотелю, выступает  бытие. Бытие – это особое понятие, которое не является родовым. Это  означает, что его нельзя подвести под более общее так же, как  и под него все остальные понятия. Поэтому, принимая тезис Парменида, отождествляющего бытие и мысль о бытии, он уточняет это положение, говоря о том, что бытие само по себе – это лишь абстракция, потенциальное, мыслимое бытие, а реально всегда существует бытие чего-то, т. е. бытие конкретных предметов. Следовательно, соотношение бытия и мышления есть соотношение конкретного предмета и мысли о данном предмете. Мир представляет собой реальное существование отдельных, материальных и духовных, предметов и явлений, бытие же – это абстракция, которая лежит в основе решения общих вопросов о мире. Бытие – это фундаментальный принцип объяснения. Оно – непреходяще, как непреходяща сама природа, а существование вещей и предметов в мире – преходяще. Бытие просто есть, существует. Всеобщность же бытия проявляется через единичное существование конкретных предметов. Это, по Аристотелю, основной закон бытия или «начало всех аксиом».
Из этого закона прямо вытекает положение Аристотеля о несовместимости  существования и несуществования предмета, а также о невозможности одновременного наличия и отсутствия у него каких-либо противоположных свойств. Данное положение имеет онтологический смысл и применимо ко всем явлениям мира. Поскольку обоснование данного положения носит чисто логический характер, то оно исследуется логикой. Поэтому, с точки зрения Аристотеля, онтология и логика – два аспекта одной и той же науки – метафизики. Здесь Аристотель намечает принцип сугубо логического подхода к проблемам метафизики и интерпретации метафизических категорий, что впоследствии будет воспринято средневековой схоластикой и получит завершенную форму в панлогизме Гегеля. Не случайно Гегель так любил не только Платона за его диалектику, но и Аристотеля за его онтологический подход к логике.
Аристотель считает, что Парменид трактует бытие слишком однозначно, а это понятие может иметь несколько смыслов, как, впрочем, и любое понятие. Бытие, с одной стороны, может означать то, что есть, т. е. множество существующих вещей, а с другой стороны, – то, чему все причастно, т. е. существование как таковое. Ошибка Парменида, приведшая его к метафизической трактовке бытия вне становления и развития, заключалась в том, что он свел бытие лишь к бытию как таковому, т. е. к существованию в чистом виде, не заметив возможности бытия вещей. По Аристотелю, бытие многозначно. Но тогда, как оно может быть предметом строгой науки? И чтобы спасти ситуацию, Аристотель вырабатывает систему некоторых положений, с помощью которых он объясняет бытие и главным из которых выступает понятие сущности, или субстанции.
Сущность можно различить по крайней мере по трем родам: это сущности, к которым сводимы конкретные чувственные вещи (физика); сущности, к которым сводимы абстракции математики; и наконец, сущности, существующие вне чувственности и абстрактности, – это сущности божественного бытия, или сверхчувственная субстанция. Вот эти три основные части и составляют философию.
Таким образом, абсолютное знание представляет собой, по Аристотелю, первоначало или  систему первоначал, в качестве которых  и выступает первая философия, или  метафизика. Начала не могут быть доказаны или выведены из чего-либо, поэтому  они и начала. В этом смысле, действительно, метафизика – это своеобразная метанаука, которая обосновывает начала не отдельных наук, а научное познание в целом, не отдельные знания, а знание как таковое, не истину физики или математики, но истину вообще. И в этом смысле рассуждения древнегреческого философа удивительно современны.
По Аристотелю, метафизика тождественна науке о бытии, или онтологии, выступая как особая наука о сверхчувственных принципах и началах бытия.
Структура философии, по Аристотелю, схематично выглядит следующим образом Первая философия, или теология (метафизика), занимается миром надприродным. Предмет философии – сверхчувственные сущности, которые неизменны, абсолютны. Именно в этом смысле философия и выступает как первая философия, т. е. идущая впереди физики.
Предмет метафизики, по Аристотелю, составляют: 1) исследование причин, первых, или высших, начал; 2) познание «бытия, поскольку оно бытие»; 3) знание о субстанции; 4) знание о боге и субстанции сверхчувственной.
Однако откуда возникает здесь  термин «теология» и в каком смысле Аристотель использует понятие бога?
Логика, или аналитика (как инструмент размышления)
Первая философия, или теология (метафизика): бытие, категории  бытия, субстанция, сверхчувственная субстанция
Теоретическая философия / Практическая философия
Физика (или онтология, или вторая философия) / Этика
Космология / Политика
Психология / Риторика
Зоология / Пойетика (риторика + поэтика) / Поэтика
Дело в том, что если мы ищем первые причины и высшие начала, то неизбежно  должны прийти к первосущности, которая носит сверхприродный характер. Бог Аристотеля – это прежде всего сверхчувственная и неподвижная сущность, и его нельзя смешивать с богом в религиозном понимании. Бог – это своеобразный перводвигатель, первопричина. Можно сказать, что это абсолютный, очищенный от конкретных свойств разум. Исследованием такого бога может заниматься только философия, что уже дает ей право на существование.
Фундаментальны  е свойства бытия
Структурная организация  бытия
Соотношение части и целого: принцип  системности
Бытие вещей, которые могут быть простыми, а могут быть и чрезвычайно  сложными по своему составу и строению, их собственная включенность в различные  природные и культурные образования  более высокого уровня – все это  с необходимостью ставило перед  онтологической мыслью важные вопросы  о соотношении целого и частей, о различных видах целостности, существующих в мире.
В философии получили развитие два  основных направления их решения. Одно из них было связано с тем, что  любой предмет, объект или явление  рассматривались как сумма составляющих их частей. Предполагалось, что сумма  частей и составляет качество целого предмета. Сторонники другого направления  исходили из того, что любой объект имеет некоторые внутренние неотъемлемые качества, которые остаются в нем  даже при отделении частей. Таким  образом, решая проблему существования  объекта, философия оперировала  категориями «часть» и «целое».
В истории философии данные альтернативные течения известны под названиями меризм (от греч. «мерос» – часть) и холизм (от греч. «холос» – целое).
Меризм исходит из того, что поскольку часть предшествует целому, то совокупность частей не порождает качественно ничего нового, кроме количественной совокупности качеств. Целое детерминируется частями. Поэтому познание объекта есть прежде всего его расчленение на более мелкие части, которые познаются относительно автономно. А уж затем из знания этих частей складывается общее представление об объекте. Такой подход к исследованию объекта получил в науке название элементаристского, основанного на методе редукции (сведения) сложного к простому.
Холизм исходит из того, что качество целого всегда превосходит сумму  качеств его частей, т. е. в целом  присутствует некий остаток, который  существует вне качеств частей, может  быть, даже существует до них. Это качество целого как такового обеспечивает единство предмета и влияет на качества отдельных  частей. Соответственно познание реализуется  как процесс познания частей на основании  знания о целом. Такой подход, при  всей его внешней привлекательности, также часто оказывался ошибочным, ибо приводил к мыслительному  конструированию указанного «остатка», который и рассматривался как  главная детерминанта системы. Но сам этот остаток часто оставался неопределенным, что приводило к спекулятивным объяснениям реальных процессов.
Антиномичность данных подходов, их аргументированность и вместе с тем ограниченность заставляли задуматься о более тесной и сложной взаимосвязи между частью и целым. В результате сложилось диалектическое понимание данной проблемы, когда обе позиции (и меризм, и холизм) в определенной степени и в определенных пределах стали дополнять друг друга, отражая разные уровни целостности объекта. В русле этой установки сформировалась программа системных исследований. Ее первоначальные элементы содержатся в трудах К. Маркса и М. Вебера. Но в явном виде системные исследования как самостоятельное направление – плод XX в.
Так, в 20-е гг. минувшего века А. А. Богданов разрабатывает учение, которое  он называет тектологией. В его рамках любой объект рассматривается с «организационной точки зрения». А. А. Богдановым впервые высказаны идеи, что законы организации носят всеобщий характер и проявляются в том или ином виде в самых разнообразных объектах. Знание этих общих законов значительно упрощает исследование объектов, если рассматривать познаваемые объекты как определенным образом организованные.
Таким образом, можно сказать, что  системный подход воплощает философский  принцип системности, который в  неявном виде всегда присутствовал  в философии. Если системный подход как общенаучный метод опирается  на знания систем реальной действительности, то философский принцип системности  преломляет проблему части и целого (в том числе и ее решение  на основе системного подхода) сквозь призму предельного философского отношения  к миру, т. е. сквозь призму онтологических, гносеологических, методологических и  мировоззренческих проблем.
Понятие целого интерпретируется через  понятие системы, которая в первом приближении понимается как упорядоченное  множество взаимосвязанных элементов. Соответственно элемент – неразложимая далее, относительно простая единица  сложных предметов и явлений. Элемент как таковой может  существовать в виде отдельного предмета, но в качестве элемента он существует только внутри системы, выполняя определенные функции. Таким образом, элемент  выступает наиболее простым образованием внутри системы, представляя ее первичный, низший уровень. Далее идет уровень  подсистемы, т. е. некой совокупности элементов, представляющей более сложное  образование, чем элемент, но менее  сложное, чем сама система.
Понятия элемента и системы уточняют традиционные философские понятия  части и целого. Однако в системе  присутствует еще одно очень важное образование, которое придает всей системе целостность и устойчивость, связывая элементы и подсистемы в  систему как таковую, создавая определенную организацию данной системы. Это  образование – структура системы. Структура может носить более  или менее упорядоченный характер. Это зависит от ее устойчивости, которая, в свою очередь, обеспечивает устойчивость всей системы. Поскольку  устойчивая и повторяющаяся связь  есть не что иное, как закон, то структура  системы есть некоторая совокупность законов, определяющих связь элементов  в системе, превращая ее в единое целое.
Принцип системности заключается  в том, что, исследуя различные объекты, мы должны подходить к ним как  к системе. Это означает прежде всего выявление в них элементов и связей между ними. При этом, изучая элемент, мы должны выделять прежде всего те его свойства, которые связаны с его функционированием в данной системе. Ведь сам по себе элемент как отдельный объект может обладать неограниченным числом свойств. В системе он проявляется как бы одной из своих сторон. Поэтому предметы могут быть элементами разных систем, включаться в разные взаимосвязи.
Структура выступает важнейшим  свойством объекта, которая, с одной  стороны, связывает его элементы в единое целое, а с другой –  заставляет эти элементы функционировать  по законам данной системы. Если человек  как элемент включен, например, в  партийную или иную общественную систему, то здесь на первый план вступает не вся совокупность его личностных свойств, а прежде всего то, что  позволяет ему активно функционировать  в качестве элемента данной системы. И все иные его личностные свойства будут затребованы лишь в той  степени, насколько они способствуют данному функционированию, обеспечивая  устойчивость и функционирование всей системы в целом. В противном  случае если человек как элемент  общественной системы нарушает ее нормальное функционирование, то он будет ею отторгнут или будет вынужден отказаться от проявления некоторых собственных качеств, мешающих данному функционированию.
Именно поэтому изменение общественной системы необходимо связано с  изменением структуры данной системы, т. е. с изменением совокупности устойчивых связей между элементами, а не просто с заменой одних элементов  на другие (например, путем кадровых перестановок), не изменяющей сути структуры. В некоторых ситуациях может  потребоваться полная замена структурных  связей, т. е. изменение системы в  целом. Все это особенно наглядно проявляется в периоды различного рода революционных перемен в  обществе. Человек, претендующий на роль реформатора, необходимо должен «ломать» структуру, организацию системы. Иначе  данные связи неизбежно заставят даже новые элементы системы (если их количество недостаточно, как чаще всего в обществе и бывает) функционировать  по-старому. Поэтому в стабильной стадии развития любой системы радикальная  ломка ее структуры нежелательна. Если система эффективна, то замена элементов в ней должна осуществляться только в случае сохранения и усиления этой эффективности.
Системный подход позволяет дать определенную типологию систем по характеру связи  между элементами. В этом случае выделяются следующие виды систем.
Суммативные – это системы, в которых элементы достаточно автономны по отношению друг к другу, а связь между ними носит случайный, преходящий характер. Иначе говоря, свойство системности здесь, безусловно, имеется, но выражено очень слабо и не оказывает существенного влияния на данный объект. Свойства такой системы почти равны сумме свойств ее элементов. Это такие неорганизованные совокупности, как, например, горсть земли, корзина яблок и т. д. В то же время при некоторых условиях связь этих суммативных систем может укрепляться, и они способны перейти на иной уровень системной организации.
Целостные системы – характеризуются тем, что здесь внутренние связи элементов дают такое системное качество, которого не существует ни у одного из входящих в систему элементов. Собственно говоря, принцип системности применяется именно к целостным системам.
Среди целостных  систем по характеру взаимодействия в них элементов можно выделить:
Неорганические системы (атомы, молекулы, Солнечная система), в которых могут быть разные варианты соотношения части и целого и взаимодействие элементов в которых осуществляется под воздействием внешних сил. Элементы такой системы могут как бы терять ряд свойств вне системы, а другие, наоборот, могут выступать как самостоятельные. Целостность таких систем определяется законом сохранения энергии. Система является тем более устойчивой, чем больше усилий надо приложить для «растаскивания» ее на отдельные элементы. В некоторых случаях, когда речь идет об элементарных системах, энергия такого растаскивания (распада) может быть сопоставима с энергией самих частиц.
Внутри неорганических систем, в  свою очередь, можно выделить системы  функциональные и нефункциональные.
Функциональные системы основаны на принципе сосуществования относительно самостоятельных частей. К данному  типу систем можно отнести различного рода машины, в которых, с одной  стороны, изъятие или поломка  одной из частей может привести к  сбою всей системы в целом. А с  другой – относительная автономность частей позволяет улучшать функционирование системы за счет замены отдельных  частей, блоков или путем введения новых программ. Это создает возможности  столь высокой степени заменяемости частей системы, что является условием повышения степени надежности и оптимизации ее работы, а на определенном уровне может привести к изменению качественного состояния системы. Последнее характерно для компьютерной техники, функционирование которой можно улучшать без остановки работы всей системы в целом.
Органические системы характеризуются  большей активностью целого по отношению  к частям. Такие системы способны к саморазвитию и самовоспроизведению, а некоторые и к самостоятельному существованию. Высокоорганизованные среди них могут создавать  свои подсистемы, которых не было в  природе. Части таких систем существуют только внутри целого, а без него перестают функционировать.
Итак, принцип системности означает такой подход к изучению объекта, когда последний рассматривается  в качестве целостной системы  и исследуется через выделение  элементов и взаимосвязей между  ними. При этом выделяются системы  причинных связей и следствий: любое  явление рассматривается как  следствие системы причин, а исследование элементов осуществляется с позиции  выявления их места и функций  в системе.
Движение как  атрибут бытия
Противоречивость движения и его  метафизическая и диалектическая трактовки
Проблемы движения (сущность движения, его познаваемость, соотношение  движения и покоя и т. д.) всегда ставились в философии очень  остро и решались весьма неоднозначно.
Представители милетской школы  и Гераклит трактовали движение как  возникновение и уничтожение  вещей, как бесконечное становление  всего сущего. Именно Гераклиту принадлежит  известное высказывание о том, что  нельзя в одну реку войти дважды, и о том, что все течет и  все изменяется. Обратив внимание на изменчивый характер бытия, философы данного направления отодвинули на второй план момент его устойчивости.
Однако именно момент неподвижности, устойчивости бытия оказался в центре противоположного учения, созданного элеатской школой (Ксенофан, Парменид, Зенон). У Парменида бытие неподвижно и едино, оно замкнуто само в себе «в пределах оков величайших».
Развивая эту идею своего учителя, Зенон разработал целую систему  доказательств того, что движения в действительности нет. Показав, что  представление о реальности движения ведет к логическим противоречиям, он сделал вывод о том, что движение не обладает истинным бытием, так как, согласно общей гносеологической позиции  элеатов, предмет, о котором мы не можем мыслить истинно (т. е. непротиворечиво), не может обладать истинным бытием.
Зенон, как уже отмечалось, доказывал, что бытие едино и неподвижно, посредством своих знаменитых апорий. Напомним их.
Первая апория: движение не может начаться, потому что движущийся предмет должен дойти до половины пути, а для этого пройти половину половины, а для этого половину половины половины и так до бесконечности («Дихотомия»).
Вторая апория («Ахиллес и черепаха») гласит, что быстрое (Ахиллес) не догонит медленное (черепаху). Ведь когда Ахиллес окажется в той точке, где была черепаха, она отойдет на такое расстояние от своего старта, на сколько скорость медленного меньше скорости быстрого, и т. д. Иными словами, Ахиллес никогда не преодолеет дистанции, отделяющей его от черепахи, она всегда будет чуть-чуть впереди него.
Третья апория («Стрела») говорит о том, что движение невозможно при допущении прерывности пространства. Чтобы преодолеть расстояние, стрела должна побывать во всех точках, из которых оно состоит. Но быть в данной точке – значит покоиться в ней, занимать в ней место. Получается, что движение есть сумма состояний покоя. «Не все, что чувственно, представляется нам реальным, существует на самом деле; но все, что истинно существует, должно подтверждаться нашим разумом, где самое главное условие – соблюдение принципа формально-логической непротиворечивости» – вот ключевая мысль элеатов, против которой бессильны любые аргументы, апеллирующие к чувственному опыту.
Свой взгляд на сущность движения представил Эмпедокл, который попытался  объединить противоположные взгляды. Он рассматривал изменчивость и устойчивость как две стороны общего процесса движения. По его мнению, мир неизменен  в своих корнях и пределах «круга времен», но изменчив на уровне вещей  и внутри «круга времен».
Своеобразный итог спорам подвел Аристотель. Он дал классификацию видов изменения, среди которых выделяется возникновение, уничтожение и собственно движение, понимаемое как осуществление сущего, переход его из возможности в  действительность. Аристотель считал, что движения вне вещей не существует. Мысленное представление движения предполагает использование категорий  места, времени и пустоты. Вечность движения Аристотель обосновывает «от  противного». Отрицание вечности движения, писал он, приводит к противоречию: движение предполагает наличие движущихся предметов, которые или возникли, или же существовали вечно и неподвижно. Но возникновение предметов есть тоже движение. Если же они покоились  вечно неподвижными, то тогда непонятно, почему они пришли в движение не раньше и не позже. Трудно объяснить  также причину покоя, а такая  причина должна быть.
Итак, движение, по Аристотелю, реализуется  внутри одной сущности и внутри одной  формы в трех отношениях – качества, количества и места, т. е. для каждой исследуемой сущности всегда имеется  данное трехчленное отношение. Количественное движение – это рост или убыль. Движение относительно места – это  перемещение, или, говоря современным  языком, пространственное перемещение, механическое движение. Качественное движение – это качественное изменение. Кроме того, всякое движение осуществляется во времени. Причем если движение в  пространстве и во времени изучает  физика, то качественные изменения  выступают предметом метафизики. Перевод исследования проблемы движения в плоскость качественного изменения  позволяет рассматривать его  в наиболее широком, философски предельном смысле по отношению к бытию в  целом, говорить об изменчивости, процессуальности бытия.
Движение само по себе противоречиво. Оно включает в себя моменты изменчивости и устойчивости, прерывности и  непрерывности. Возникает проблема возможности описания данной противоречивости на языке логики. Или, иначе говоря, проблема того, как описать диалектическую противоречивость объекта формально  непротиворечивым образом. Рассуждая  о движении или других явлениях бытия, мы должны это осуществлять на языке  понятий, т. е. строить некоторый  концептуальный каркас, который заведомо будет значительным огрублением, реального  положения дел. Последнее позволяет  нам рассуждать непротиворечиво, исходя из правил традиционной логики, но одновременно возникает проблема, как совместить онтологическую противоречивость (противоречия мира как такового) и мыслительную непротиворечивость. Или, другими словами, как логически непротиворечиво  отобразить диалектику движения, диалектику мира в целом.
В целом же метафизическое представление  о движении, сводящее его к одному из видов движения (механическому) и  абсолютизирующее какой-то один из ракурсов его видения, было исторически оправдано, хотя и значительно упрощало его  понимание.
Диалектика как противоположный  способ рационально-понятийного освоения бытия основывается на ином понимании  познания. Последнее рассматривается  как сложный процесс, в котором  субъект познания (человек) и объект познания находятся в особых взаимоотношениях. Субъект познания обладает творческой активностью, поэтому он не только и  не просто созерцает мир (хотя и такой  вариант отношения к миру возможен), но выступает как некая активная сторона данного процесса, избирательно относящаяся к миру, выбирая из него интересующие явления и предметы, превращая их в объекты познания. С этой позиции мир представляет собой изменчивый процесс. Познавая его отдельные стороны, мы должны помнить о допущенных предметных «огрублениях», понимать их ограниченность и относительность распространения  на познание бытия в целом.
Таким образом, лишь философия в  ее диалектическом варианте способна дать понимание сущности движения как  особого диалектического процесса, сочетающего в себе противоположные  компоненты: устойчивость и изменчивость, прерывность и непрерывность, единство и иерархическую соподчиненность. Движение понимается философией как  всеобщий и важнейший атрибут  мироздания, включающий в себя все  процессы изменения, которые происходят в мире, будь то природа, общество, познание или движение нашего духа. В «Философии природы» Гегель отмечал, что «точно так же как нет движения без  материи, так не существует материи  без движения».
В свою очередь, всякое изменение есть результат взаимодействия предметов, событий или явлений мира через  обмен материей, энергией и информацией. Именно это позволяет нам исследовать  многообразные виды движения через  их энергетические или информационные проявления. Для всякого объекта  существовать – означает взаимодействовать, т. е. оказывать влияние на объекты  и испытывать на себе воздействие  других. Поэтому движение – это  всеобщая форма существования бытия, которая выражает его активность, всеобщую связность и процессный характер. Не будет натяжкой сказать, что движение есть синоним мировой  космической жизни, взятой в единстве ее материально-субстратных и идеально-информационных компонентов.
Развитие и  его модели
В мире присутствуют различные типы и виды изменчивости. Самая общая  их градация может быть проведена  как разделение их на качественные и количественные. Как уже отмечалось, количественные изменения – это прежде всего процессы, связанные с перемещением тел, изменением их энергии и т. п.; качественные изменения связаны с изменением структуры самого предмета.
Такое разделение, конечно, носит относительный  характер, так как качественные и  количественные изменения взаимосвязаны  и обусловливают друг друга.
Внутри качественных изменений, в  свою очередь, можно выделить обратимые  и необратимые изменения. Примером первых являются изменения агрегатных состояний. Так, вода переходит при  соответствующих условиях в лед, и наоборот. Эти изменения исследуются  частными науками. Философию в первую очередь интересуют необратимые  качественные изменения, которые и  называются развитием.
Развитие как одну из характеристик  бытия изучает диалектика, на основании  чего ее часто определяют как учение о развитии. Истолкование бытия как  перманентно развивающегося, где  движение (изменение вообще) может  быть рассмотрено как особая форма  развития, сегодня разделяют многие ученые и философы, стоящие на позициях глобального эволюционизма.
Как атрибут бытия развитие характеризуется  рядом фундаментальных черт. Прежде всего это – всеобщность: развитие имеет место на всех уровнях бытия, хотя и носит разный качественный характер. Вместе с тем высказывается и иное мнение, согласно которому правомерно говорить о всеобщности движения, но не развития, так как не все предметы развиваются. Например, этот процесс отсутствует в неорганической природе. Однако если исходить из того, что непременным атрибутом развития являются качественные изменения, то утверждение о всеобщности развития представляется справедливым, так как подобные изменения характерны для всех уровней бытия. Иное дело, что процессы развития на разных уровнях носят различный характер и требуют самостоятельного изучения.
Развитие характеризуется также  необратимостью, которая трактуется как появление не существовавших ранее качественно новых возможностей.
Наконец, для развития характерна направленность изменений. Это означает, что развитие базируется на взаимосвязи  элементов системы, а поэтому  любые, даже кажущиеся случайными, изменения  носят взаимосвязанный характер, т. е. возникают как результат  некоторых взаимодействий и, в свою очередь, порождают другие изменения. Развитие как направленное изменение  обеспечивает преемственность между  качественными изменениями на уровне системы.
Таким образом, можно сказать, что  развитие – это упорядоченное  и закономерное, необратимое и  направленное изменение объекта, связанное  с возникновением новых тенденций  существования системы. Понятие  развития позволяет проследить источники  возникновения того или иного  явления, его генетическую связь  с другими явлениями, а значит, осуществлять прогнозы жизнедеятельности  человека, развития общества, мирового политического процесса и т. д.
С проблемой направленности развития связано понимание прогресса. Широкое  использование понятий прогресса  и целесообразности без уточнения  их значения применительно к конкретным системам есть часто не что иное, как желание человека искусственно приписать природе целесообразный характер, некритически навязать ей свои человеческие свойства. Не следует  забывать и о том, что во многих случаях оценка тех или иных изменений  как прогрессивных или же, напротив, как регрессивных есть лишь ценностная установка исследователя. Поэтому, когда пытаются выделить универсальные критерии прогрессивного развития, то такие критерии выглядят либо слишком общими, что позволяет подогнать под них любые изменения, либо, напротив, слишком узкими, описывающими лишь какие-то локальные процессы изменений. Например, для неорганической природы в качестве подобного критерия предлагается степень усложнения структуры системы, для органической природы – развертывание функциональных возможностей системы и повышение степени ее системной организации. Однако даже эти локальные критерии прогресса на самом деле слишком абстрактны для того, чтобы с их помощью можно было бы достаточно эффективно дифференцировать процессы изменений.
Относительно общества ситуация осложняется  еще и тем, что различные попытки  определения общественного прогресса  локализуются не только самой сферой исследования, но и теми теоретическими моделями, из которых исходят авторы при анализе общества. Например, с позиции марксистской социальной теории критерием прогресса выступает  способ производства, и исходя из этого выстраивается вся цепочка этапов прогрессивного развития общества, идеалом и целью которого является построение коммунизма. Однако при таком подходе возникает немало неувязок. В частности, оказывается, что построение общества на такой основе может одновременно сопровождаться жесточайшим подавлением свободы личности.
Другие концепции декларируют  в качестве критерия общественного  прогресса именно свободу личностиЧеловек склонен абсолютизировать форму своей бытийной реализации, забывая при этом, что, хотя он и является со своей человеческой точки зрения частью особого социального мира, последняя тем не менее – лишь одна из структур бытия, мира, природы. Поэтому прогресс той или иной социальной системы осуществляется в рамках природных законов, подчиняется им, и любые построения критериев прогресса могут мгновенно быть опровергнуты даже чисто природными явлениями. Являясь конечным существом, человек стремится познавать бесконечное и несоизмеримое его масштабам, неизбежно при этом подгоняя все окружающее под свои собственные измерения.
Наиболее адекватной формой объяснения развития является диалектическая концепция  развития, в основе которой лежат  два фундаментальных принципа, неразрывно связанных между собой. Это –  принцип развития, утверждающий, что  мир представляет собой развивающуюся  реальность, и принцип детерминизма, говорящий о том, что мир представляет собой упорядоченное целое, основанное на устойчивости и взаимосвязанности  основных свойств бытия. Движение и  развитие осуществляются по определенным общим законам, которые носят  объективный характер. Отрицание объективности и всеобщности таких законов неизбежно приводит к отрицанию развития природы, по которым оно осуществляется. Но поскольку выше мы обосновывали необходимость и наличие развития, то мы не можем отрицать и законы данного развития, и их неизменный всеобщий характер.
Бытие не есть некое неразличимое единство, а представляет собой скорее единство многообразных форм его  проявления.
Это своеобразное единство различий. Но единство всегда подразумевает взаимосвязь. Таким образом, сам факт того, что  мы познаем окружающий нас мир, отражает то, что он, по крайней мере, «шевелится», а следствием и одновременно условием этого выступает взаимодействие его элементов. В противном случае мы бы его не заметили и не смогли бы помыслить.
Закон отрицания  отрицания
Данный закон утверждает, что  в процессе развития каждая последующая  ступень является, с одной стороны, отрицанием предшествующей ступени (через  «снятие», отрицание каких-то свойств  и качеств), а с другой – отрицанием самого этого отрицания, так как  на новой ступени и в новом  качестве воспроизводит в изменившемся предмете некоторые свойства и качества ступени, подвергшейся отрицанию ранее. Иными словами, в любом развитии (регрессивном или прогрессивном) на любом уровне бытия всегда диалектически сочетаются моменты разрушения старой системы и моменты преемственности, т. е. сохранения свойств старой системы в рамках вновь возникшей при обогащении их новым качеством.
Закон отрицания отрицания фиксирует очень важную сторону развития – обязательное наличие в нем элементо
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.