На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Правление Николая 2

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 22.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 5. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


      СОДЕРЖАНИЕ 

Введение…………………………………………………………………………..3
      Манифест 17 октября 1905 года как документ, определивший форму правления в России в 1905-1917 гг ……………………7
      Законодательство о Государственной Думе…………………………..16
      Законодательство о Государственном Совете…………………………19
      Основные государственные законы (23 апреля 1906 года)…………..21
Заключение……………………………………………………………………….32
Список использованной литературы.………………………………………….34 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      ВВЕДЕНИЕ 

      В современной науке нет единого взгляда на российскую государственность с 1906 по 1917 гг. Главным предметом споров является определение формы правления и природы политического режима России в период конституционных реформ. Он определяется как конституционная монархия, дуалистическая монархия, октроированный (пожалованный) конституционализм, мнимый или даже лжеконституционализм. Ряд авторов вообще считает невозможным отнести российский политический режим к какой-либо развитой форме европейского конституционализма и предпочитает  говорить о нем как уникальном. Наконец, существует мнение, что российская модель конституционализма - это некоторая переходная форма, своего рода конституционный эксперимент, содержавший возможности трансформации в политические системы различного типа, но так и не реализовавший их в силу кратковременности своего существования.
      Все эти подходы отражают какую-либо одну реальную сторону российского  конституционализма, но не содержат общего ответа на вопрос, существовала ли в  России конституционная монархия и  была ли ее российская модель уникальной. Главная трудность заключается в определении особенностей конституционной формы правления.
        До настоящего времени в историко-правовой  литературе продолжается дискуссия,  можно ли рассматривать конституционную  монархию как особую и самостоятельную  форму правления  или же следует говорить о ней лишь как о переходной форме, связывающей абсолютизм и парламентаризм.
      Согласно  классическому правовому представлению, конституционализм  как форма  правления отличается от этих "чистых" форм правления. От абсолютизма - тем, что представляет собой правовое государство, которое противостоит неправовому или полицейскому государству, поскольку в нем, в отличие от последнего, с помощью законодательных норм закреплены определенные отношения между обществом и государством. По сравнению с парламентаризмом конституционализм не является принципиально иной формой государства, но представляет лишь особую форму правления. Конституционализм и парламентаризм по-разному отвечают на вопрос о характере отношений  народного представительства и правительства, законодательными и исполнительными органами власти. Конституционализм имеет место там, где правительство обладает независимостью по отношению к парламенту. Парламентаризм, напротив, означает зависимость правительства от государства.
      Для проведения разграничения с абсолютизмом важно знать, что лежит в основе конституции: соглашение или воля монарха  дарующего конституцию (так называемые октроированные конституции); является ли народное представительство свободно избранным на всеобщих выборах или оно состоит из представителей привилегированных сословий; наконец, существует в этой системе реальное равновесие властей или оно сохраняется как исключительно формальный принцип при всевластии монарха.
      Вышесказанное делает выбор данной темы актуальным.
      Цель работы – исследование консерватизма самодержавно- полицейской власти при императоре Николае II и его новаций по «обновлению монархии», трансформировавших форму самодержавия без изменения его содержание.
      В связи с целью в работе решаются следующие задачи:
      - исследуются правовые нормы, определившие  консерватизм самодержавно- полицейской власти, среди которых Манифест 17 октября 1905 г., Законодательство о Государственной Думе, Законодательство о Государственном Совете, Основные государственные законы (23 апреля 1906 года).
      Объект работы – новации по «обновлению монархии», трансформировавшие форму самодержавия без изменения его содержания.
      Предмет работы – законодательство Российской империи 1905-1917 гг.
      При написании работы использовались следующие методы:
      диалектический как основной метод познания,
      исторический,
      нормативно-правовой,
      сравнительного анализа,
      логический,
      описательный и т.д.
      Теоретическая база работы. Споры о том, стала ли Россия конституционной монархией, начались сразу же после опубликования манифеста 17 октября 1905 года. Русские юристы (М.М. Ковалевский1, С.А. Котляревский2, А.Н. Филиппов3, Ф.Ф. Кокошкин,4 Н.И. Лазаревский5, Б. Нольде6 и др.) склонны были именно так рассматривать новый политический порядок. Большинство из них считало, что законодательная власть была разделена между Царем и Думой, любой закон мог вступить в силу лишь в случае одобрения его последней.
      Для большинства из них вопрос заключался лишь в том, когда конституция появилась и обрела реальный характер. Расходясь в некоторых  юридических вопросах, русские юристы в принципе не сомневались, что Россия стала конституционно-монархическим государством. Обращает, однако, на себя внимание то, что в сочинениях конституционалистов обнаруживается явное противоречие между общей оценкой политического строя в России как ограниченной монархии и конкретным анализом реальной ситуации.
      В современной историографии отношения  либерально-конституционного движения и монархии в период первой российской революции  и последующего конституционно-монархического развития  рассматриваются, прежде всего, с точки зрения особенностей  политического процесса в период, предшествовавший первой мировой войне и революции 1917 года.
      Среди современных авторов, рассматривавших  проблему самодержавно- полицейской власти при императоре Николае II можно назвать С.А. Авакьяна7, А.Я. Авреха8, А.Н. Медушевского9, В.А. Рогова10, А.В. Скобова11, Е.Д. Черменского12.
      Теоретические вопросы монархической формы  правления исследуются в трудах Г.И. Манова13, А.В. Полякова14, П.А. Сорокина15,  Л.А. Тихомирова16, В.Е. Чиркина17 и многих других.
      Источниковой  базой работы послужил ряд правовых актов того времени, которые посвящались тем или иным аспектам организации государственной власти. В частности, Манифест 6 августа 1905 г.; Положение о выборах в Государственную думу 1905 г.; Манифест 17 октября 1905 г.; указы от 20 февраля 1906 г. «О переустройстве учреждения Государственного совета» и «Учреждении Государственной думы»; Положение о выборах в Государственную думу от 3 июня 1907 г.; Свод законов Российской империи 1906 г. и ряд других нормативных актов. 
 
 
 

1. Манифест 17 октября 1905 года как документ, определивший форму правления в России в 1905-1917 гг 

      В России необходимость перехода от абсолютизма  к правовому государству стала осознаваться еще в ХVIII в., и, особенно, XIX в., но реально эта проблема была поставлена лишь на фоне событий начала XX в, когда России, по замечанию А.Киреева, предстояла "эволюция от государства бюрократического к конституционному"18.
      Как пишет А.Н. Медушевский «в конституционной политике царской монархии этого времени четко прослеживается три основных фазы: становление монархического конституционализма; его трансформации в направлении дуалистической монархии; формирование режима личного правления монарха»19.
      На  первом этапе самодержавие стремилось сохранить в неизменном виде существующую политическую систему, придав ей новое  правовое оформление, т.е. «вполне в духе проектов "правительственного конституционализма" XIX в., суть которых состояла в дополнении самодержавия совещательными учреждениями представительного или квазипредставительного характера»20.
      Эта концепция воплотилась в пакете законов, составленных Министерством внутренних дел в первой половине 1905 г. в ответ на требования либеральной общественности.
      18 февраля 1905 г. был издан Манифест с обещанием созыва народных представителей. Рескрипт на имя министра внутренних дел А.Г. Булыгина предписывал изыскать пути для осуществления воли государя: "привлекать достойнейших, доверием народа облеченных, избранных от населения людей к участию в предварительной разработке и обсуждении законодательных предположений"21. При этом, однако, разъяснялось, что речь не идет об ограничении самодержавия и указывалось на "всю сложность и трудность проведения сего преобразования в жизнь при непременном условии сохранения незыблемости основных законов империи"22.
      Выработанный  в Министерстве внутренних дел проект поступил затем на рассмотрение особого  совещания в Петергофе под  председательством царя. В нем  участвовали министры, некоторые великие князья, члены Государственного совета и специально пригашенные лица. В результате работы совещания был обнародован ряд принципиальных документов: Манифест 6 августа 1905 г.; Учреждение Государственной думы и Положение о выборах в Государственную думу 23.
      В соответствии с данными документами  Государственная  дума рассматривалась исключительно как совещательное учреждение, по своему статусу - значительно ниже Государственного совета и правительства. Постановления Государственного совета с заключениями Думы (а в ряде случаев и без них) должны были представляться на окончательное утверждение монарха. Дума была поставлена в зависимое положение также по отношению к министрам. Избирательная система предусматривала косвенные выборы, разделение избирателей по сословным куриям и высокий имущественный ценз. Как подчеркивалось в Манифесте от 6 августа, "ныне настало время призывать выборных людей от всей земли русской к постоянному и деятельному участию в составлении законов, включив для сего в состав высших государственных учреждений особое законосовещательное установление, коему предоставляется предварительная разработка и обсуждение законодательных предположений и рассмотрение росписи государственных доходов и расходов"24.
      «Основные документы, относящиеся к булыгинской Думе, проявляют характерные черты квазиконституционной организации власти»25. В Манифесте от 6 августа подчеркивалось: "Государство Российское созидалось и крепло неразрывным  единением царя с народом. Согласие и единение царя и народа - великая нравственная сила, созидавшая Россию в течение веков, отстоявшая ее от всяких бед и напастей, является и доныне залогом ее единства, независимости и целости, материального благосостояния и развития духовного в настоящем и будущем"26. В Манифесте использовалась типичная формула монархического конституционализма - "признали мы за благо учредить Государственную Думу и утвердили положение о выборах в Думу"27. Однако в отличие от западноевропейских монархических конституций, Манифест даже формально не ограничивал прерогативы царской власти; лейтмотивом был принцип неприкосновенности "основного закона Российской империи о существе самодержавной власти".
      «Центральным положением монархической идеологии в Российской империи, начиная с петровского времени, являлась, вытекающая из доктрины естественного права идея "общего блага"»28. Она прослеживается в основном законодательстве XVIII-XIX вв. и, в частности, важнейших актах о созыве Уложенных комиссий эпохи "просвещенного абсолютизма", законодательных комиссий начала XIX в., законодательстве реформ второй половины XIX- начала XX веков29. Эту традицию продолжает и первый Манифест о созыве Думы. В соответствии с ней монарх оставлял за собой право возможных последующих изменений основного законодательства с точки зрения принципа их "соответствия потребностям времени и благу государственному"30.
      Характер монархической идеологии проявился в формуле о доверии царя к депутатам, призванным "к совместной законодательной работе с правительством", в утверждении о необходимости для них действовать "в полном согласии с прочими государственными установлениями и с властями, от нас поставленными", в самой интерпретации характера этой работы как "полезного и ревностного содействия в трудах наших" на благо единства, безопасности и величия государства.
      «"Учреждение Государственной Думы", опубликованное вместе с Манифестом и реализовавшее практически его общие положения, не дает, поэтому, оснований говорить о возникновении в России дуалистической формы правления»31. Документ этот регламентирует статус и функции Думы как представительного института при монархе. В этом смысле само название первого российского парламента - Дума, заимствованное из политической традиции самодержавного государства, во многом отвечает своему первоначальному смыслу. Структура и язык этого законодательного акта свидетельствует о стремлении максимально встроить новый институт в традиционную административную систему монархического государства. Формальный статус Думы определен уже в первой статье: "Государственная Дума учреждается для предварительной разработки и обсуждения законодательных предположений, восходящих, по силе основных законов, через Государственный Совет, к верховной самодержавной власти" (ст. I)32. В силу этого в своей деятельности Дума была полностью зависима от монархического правительства.
      Сфера компетенции Думы соответствовала ее статусу совещательного органа. Она была лишена главного атрибута законодательной власти - права законодательной инициативы. Единственное ее право в области законотворчества - возможность "возбуждать предположения об отмене или об изменении действующих и издании новых законов" (ст.54-57), но при этом оговаривалось, что "предположения эти не должны касаться начал государственного устройства, установленных законами основными" (ст.34)33. Ограничена была компетенция Думы и в области контроля над бюджетом.
      Примечательны способы разрешения конфликтов Думы и правительства, предложенные "Учреждением Государственной Думы". Эта проблема решалась в последовательном делегировании ответственности на вышестоящие уровни вплоть до императора, который оставался средоточием власти.
      В разделе о порядке производства дел в Государственной Думе речь шла о крайне сложной процедуре разрешения конфликтов, что подчеркивало безвластность Думы. Прежде всего, инициатива обсуждения тех или иных законодательных положений принадлежала не самой Думе, а представителям администрации - министрам и главноуправляющим отдельными частями администрации, а также государственным секретарям, которые были вправе с согласия думского общего собрания взять свои предложения обратно. Думские заключения рассматривались лишь как предварительная стадия обсуждения законопроекта, который передавался в Государственный совет и лишь по принятии им поступал на окончательное утверждение императора (ст.47-48)34. Отвергнут законопроект мог быть лишь подавляющим большинством двух третей в общих собраниях как Думы, так и Государственного совета, но и в этом случае он не снимался окончательно, а только передавался министрам для пересмотра, после чего он мог с соизволения монарха снова быть направлен в Думу (ст. 49)35.
      Конфликтный потенциал существовал в отношениях Думы и Государственного совета, поскольку последний был наделен большими полномочиями при рассмотрении и проведении законодательной политики. Выход из подобной ситуации должен был быть найден образуемой ими на паритетных началах согласительной комиссией, председательство (а следовательно, и доминирующая роль) в которой осуществлялось председателем Государственного совета или одного из его департаментов. В тех случаях, однако, когда заседание Думы по тем или иным причинам не могло состояться или решение не было выработано, исполнительная власть имела право внести вопрос непосредственно в Государственный совет, который "рассматривает дело без заключения Думы" (ст. 50-53)36.
      «Особенно жестко регламентировался механизм изменения законов: преследовалась цель возможно большей консервации существующих порядков. Предусматривалось, как минимум, пять основных стадий - подача депутатами заявления председателю; обсуждение вопроса в отделе Думы; принятие решения общим собранием Думы; рассмотрение и решение вопроса Государственным советом; утверждение императором. При этом на каждой из них администрация осуществляла действенный контроль»37.
      В решение проблемы соотношения властей авторы "Учреждения Государственной Думы" руководствовались не столько нормами конституционализма, сколько существующей в России практикой управления. Как исключительно законосовещательный орган, проектируемая Дума (подобно предшествующим учреждениям такого рода) не могла противостоять администрации непосредственно. Некоторый намек на разделение властей можно уловить лишь в статьях о взаимоотношениях Думы и министров, хотя и здесь речь шла исключительно о разделении функций (а не прерогатив) в рамках единой административной системы.
      Ни  о какой ответственности министров  перед Думой не шло и речи; члены  правительства не могут быть депутатами Думы, но присутствуют на ее заседаниях и следят за их ходом; они обращаются к ней лишь тогда, когда сами этого пожелают, причем могут делать это через посредников (ст. 24). В случае, если Дума признает разъяснения министров необходимыми, они должны даваться в обязательном порядке лишь при наличии мотивированного заключения о противоречий действий администрации существующему законодательству, которое , в свою очередь, предоставляет администрации неограниченную свободу действий, если она действует по воле монарха (ст. 25). "Государственной Думе, - гласит закон, - предоставляется заявлять министрам и главноуправляющим  отдельными частями, подчиненным по закону Правительствующему Сенату, о сообщении сведений и разъяснений по поводу таких, последовавших со стороны министров или главноуправляющих, а равно подведомственных им лиц и установлений, действий, коими нарушаются, по мнению Думы, существующие законоположения" (ст. 35, 58-61).
      Процедура возбуждения такого запроса крайне затруднена и сопровождается большим  числом оговорок. В случае неудовлетворительности разъяснений министра или другого  высшего должностного лица вопрос о его отстранении не ставится: дело передается в Государственный совет и в конечном счете - императору для окончательного решения. Этим закреплялось отсутствие ответственности высшей администрации перед Думой монархического государства как юридической нормы. Данные принципы последовательно проводятся и в других важнейших документах булыгинского цикла.
      Общий дух проекта проявился особенно четко в "Положении о выборах  в Государственную Думу". В  нем максимально ограничивается круг лиц, могущих участвовать в выборах или быть избранным в Думу, что достигалось рядом ограничительных критериев, многоступенчатостью выборов, высоким имущественным цензом.
      Развернувшаяся  в октябре 1905 г. всеобщая политическая забастовка стала признаком неудовлетворенности общества уступками правительства. Вторая фаза реформ - высшее достижение в области конституционных ограничений царской власти. Она приходится на время наибольшего подъема революционного движения и представляет собой вынужденную со стороны монархии меру. Речь идет о Манифесте 17 октября 1905 г. и законодательных актах, изданных в его развитие в конце 1905 - начале 1906 гг.: законе об изменении Учреждения Государственной думы, а также новом Учреждении Государственной думы (от 20 февраля 1906 г.).
      Эти законодательные акты стали правовой основой Государственной думы. Выраженная в них концепция отношений представительных учреждений и монарха по многим параметрам соответствовала той, которая лежала в основе монархического конституционализма ряда западных стран. Две палаты парламента - Государственная дума и Государственный совет - наделялись равными правами в области законодательства; они могли теоретически (в случае достижения ими единства) противостоять монарху в области контроля над бюджетом и принятия новых законов. Однако право изменять основополагающие законы, контролировать работу правительства и использовать армию было целиком выведено из сферы их компетенции и предоставлено исключительно монарху. Поэтому «говорить о введении в России на этой стадии конституционной монархии как законченной формы правления будет не вполне правомерно ввиду большого числа изъятий из законодательства в пользу монархического компонента политической системы. В лучшем случае речь могла идти только о первых элементах дуалистического порядка правления»38.
      Манифест 17 октября 1905 г. сформулировал "непреклонную волю" царя в решении следующих  вопросов:
      "1) Даровать населению незыблемые  основы гражданской свободы на  началах действительной неприкосновенности  личности, свободы совести, слова, собраний союзов.
      2) Не останавливая предназначенных  выборов в Государственную Думу, привлечь теперь же к участию  в Думе, по мере возможности,  соответствующей остающегося до  созыва Думы срока, те классы  населения, которые ныне совсем  лишены избирательных прав, предоставив за сим дальнейшее расширение избирательного права вновь установленному законодательному порядку.
       3) Установить как незыблемое правило,  чтобы никакой закон не мог  восприять силу без одобрения  Государственной Думы, и чтобы  выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий поставленных от нас властей"39.
      Эти три направления получили развитие в последующих законодательных  актах. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      Законодательство  о Государственной  Думе
 
      Расширение  избирательного права проводилось  именным указом Сенату от 11 декабря 1905 г. - "Об изменении Положения  о выборах в Государственную  Думу"40. В нем декларировалось снижение имущественного ценза, что позволяло привлечь к участию в выборах ряд новых категорий городского населения (в частности, фабричных рабочих). Ведущим институтом, наблюдающим за законностью выборов стала сама Дума.
      Изменение статуса Государственной думы и  Государственного совета в соответствии с положением Манифеста 17 октября было закреплено манифестом 20 февраля 1906 г. "Об изменении Государственного совета и о пересмотре Учреждения Государственной думы"41. В нем провозглашалось, что со времени созыва Думы и Государственного совета закон может получить юридическую силу лишь в случае их согласия. В соответствии  с этим  менялся статус и структура обоих учреждений, а также характер отношений между ними и монархической властью.
      Это свидетельствует  о движении российской политической системы в направлении двухпалатного парламента конституционных монархий, в которых «законодательная власть формально осуществлялась на дуалистической основе (двумя палатами парламента и монархом)»42. Однако, движение это имела весьма непоследовательный характер.
      Пересмотренное "Учреждение Государственной думы" по своей структуре и содержанию очень напоминает (и в значительной мере текстуально воспроизводит) предшествующий проект данного документа43. Статус Думы определяется аналогичным образом - как совещательного органа, создаваемого для "обсуждения законодательных предположений, восходящих к верховной самодержавной власти по силе основных законов" (ст.1). Некоторые изменения коснулись статуса членов Государственной думы, ее председателя и секретарей (разделы 2, 3 и 4), связанных с оформлением самостоятельности по отношению к исполнительной власти. В пересмотренном варианте документа отсутствует статья о праве Сената лишать депутатов Думы их звания или временно устранять их от участия в заседаниях. Члены Думы получают право депутатской неприкосновенности и не могут быть подвергнуты лишению свободы без предварительного согласия Думы (ст.16). Эта статья укрепляла положение депутатов, для задерживания которых ранее достаточно было решение судебной власти.
      Раздел  пятый "Учреждения Государственной думы" - "О предметах ведения Государственной Думы" - практически текстуально воспроизводит соответствующий раздел предшествующего проекта. Изменения коснулись лишь статей, позволяющих Думе ставить вопрос об изменении законов и обращаться за разъяснениями к представителям высшей администрации. В новой редакции эти положения сформулированы более определенно, - как право думы возбуждать изменения законов и обращаться с запросами к администрации (ст.32-33). Однако изменение основных законов по-прежнему остается прерогативой монарха.
      Наибольшие  изменения затронули раздел "О  порядке производства дел в Государственной  Думе", что было предпринято с  целью укрепить связь Думы с исполнительной властью. Но вместо ответственности  министров перед нею речь шла здесь о праве ее обратиться к министрам за разъяснениями, которых они, однако, могут и не давать (ст.40). Принципиальным нововведением стала процедура обсуждения принятия законов в связи с тем, что право законодательной инициативы и утверждения законопроектов было предоставлено Думе, так и Государственному совету. До этого законопроекты, инициатором которых выступала как Дума, так и Государственный совет, должны были получить одобрение последнего и лишь затем поступали на утверждение императора. Теперь Дума наделяется аналогичными правами по отношению к Государственному совету.
      В результате обе палаты осуществляют равный и в тоже время взаимный контроль над законодательством: законопроекты, не принятые одной из палат, признаются отклоненными (ст.49-50). В случае конфликтных или спорных ситуаций вопрос решается особой комиссией, образуемой из равного числа членов Думы и Государственного совета под председательством одного из членов комиссии (ст.51). Эти изменения, однако, не меняли существа дела, поскольку принятый обеими палатами законопроект, как и ранее мог стать законом лишь после утверждения его императором (ст.52). Сходным образом решаются конфликты между парламентом и министрами. Принятые Думой заявления о незаконных действиях министров передаются в Государственный совет для последующего рассмотрения императором. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      Законодательство  о Государственном  Совете
 
      В тоже время другим параллельно изданным актом - "О переустройстве Учреждения Государственного Совета" был преобразован и этот орган. Данный законодательный акт, формально изданный в дополнение к существующему положению о Государственном совете44, превращал его фактически в верховную палату парламента по образцу других конституционно-монархических государств. Он из чисто административного учреждения превращался в представительный орган, включающий в себя членов, как назначенных монархом, так и избираемых обществом на определенный срок. При этом число первых не должно было превышать число вторых (ст. 1, 2). В состав выборных членов входили представители от православного духовенства, губернских земских собраний, дворянских обществ, Академии наук и университетов,  от Совета торговли и мануфактур, Московского его отделения, местных отделений торговли и мануфактур, биржевых комитетов и купеческих управ. Документ устанавливал косвенный порядок выборов для каждой категории (через съезды выборщиков) и выдвигаемое ими число членов Государственного совета (ст. 6-8, 10). Срок их полномочий - 9 лет с обновлением трети состава каждые три года (ст. 9). Порядок заседаний, права членов и председателя были аналогичны установленным для Думы. Председатель и вице-председатель назначались ежегодно императором.
      Принципиальный  характер имели изменения порядка  прохождения законов в Государственном совете. Главным из них стало наделение его (наряду с Думой) правом утверждения или отклонения законов (ст. 11-12), равными с Думой правами по "возбуждению предположений по отмене или изменении действующих и издании новых законов", а также "в отношении запросов, обращаемых к министрам и главноуправляющим". Представители администрации, в свою очередь, имели в отношении Совета те же обязанности, что и в отношении Думы (ст.17,18). Наделение Государственного совета теми же прерогативами, что и Думы, было вполне осознанным шагом, поскольку очевидно умаляло ее роль.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.