На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


дипломная работа Система договоров по Гражданскому праву Российской Федерации

Информация:

Тип работы: дипломная работа. Добавлен: 22.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 8. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?2
 
Институт правоведения
 
 
 
ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ
РАБОТА
по специальности 030501 «Юриспруденция»
на тему
«Система договоров по Гражданскому праву Российской Федерации»
                  
 
                                    Студент:
6 курс, заочная форма обучения,                                                      специальность: Гражданско –правовая.
                                                        Научный руководитель:
 
 
 
 
 
СОДЕРЖАНИЕ
 
Введение……………………………………………………………………………………….3
Глава 1. Понятие гражданско-правового договора и его
место в гражданском праве…………………………………………………………………...6
1.  Понятие гражданско-правового договора………………………….……………………..6
2. Воля и волеизъявление в гражданско-правовом договоре…………………………...14
3. Толкование гражданско-правовых договоров………………………………………….23
Глава 2. Систематизация и классификация гражданско-правовых договоров…………………………………………………………………..…………………30

 

1. Понятие и значение системы гражданских договоров…………………………………30

2. Критерии формирования системы гражданских договоров…………………………...35

3. Классификация гражданско-правовых договоров………………….…………………...42
Заключение…………………………………………………………………………………..56
Список использованной литературы………………………….……………………………59
Приложения………………………………………………………………………………….63
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
ВВЕДЕНИЕ
 
Актуальность темы исследования. Развитие различных форм общения между людьми выдвинуло потребность в предоставлении им возможности по согласованной сторонами воле использовать предложенные законодателем или самим создать правовые модели. Такими моделями и стали договоры (контракты).
Еще в XIX веке идей относительно перспектив развития гражданского права состояла в том, что договор занимает девять десятых действующих кодексов, а когда-нибудь ему будут посвящены в кодексах все статьи от первой до последней»[1].
В нашей стране вплоть до недавнего времени основная масса договоров - те, которые связывали между собой главных участников тогдашнего экономического оборота - государственные, а также кооперативные и иные общественные организации, - заключались во исполнение или для исполнения плановых актов. Воля контрагентов в таких договорах складывалась под прямым или косвенным влиянием исходящих от государственных органов заданий.
Тем самым договор утрачивал свой основной, конституирующий признак: он лишь с большой долей условности мог считаться результатом достигнутого контрагентами согласия. Иного и быть не могло, если учесть, что плановый акт предопределял в виде общего правила, какие именно организации, о чем, когда и в каком объеме должны были заключать договоры на передачу товаров, выполнение работ или оказание услуг.
Тенденция к повышению роли договоров, характерная для всего современного гражданского права, стала проявляться в последние годы во все возрастающем объеме и в современной России. Эта тенденция в первую очередь связана с коренной перестройкой экономической системы страны. Ключевое   значение   для   такой   перестройки   имело   признание   частной собственности и постепенное занятие ею командных высот в экономике, сужение до необходимых пределов государственного регулирования хозяйственной сферы, установление свободы выбора контрагентов и реализация других основ гражданского нового законодательства, о которых идет речь в п.1 ст.1 Гражданского кодекса РФ 1994-1995 гг. (далее по тексту - ГКРФ).
ГК РФ не только провозгласил «свободу договоров», но и создал определенную систему гражданско-правовых договоров, которая, кроме всего прочего, помогает реализовывать провозглашенные принципы демократического государства.
Признание со стороны ГК РФ возросшей значимости договоров нашло свое формальное выражение в том, что только во второй его части из общего числа 656 статей, регулирующих отдельные виды обязательств, около 600 посвящено отдельным видам договоров. Уже одно это примерно втрое превосходит набор «специальных» договорных статей в Гражданском кодексе 1964 года и в Гражданском кодексе 1922 года.
В настоящее время в нашей стране, как и во всех государствах с рыночной экономикой, договор является наиболее распространенным видом сделок и основным способом экономического взаимодействия хозяйствующих субъектов друг с другом ввиду чего совершенно очевидно, что договорные отношения также как и, например, институт частной собственности является одним из оснований, на которых строится экономическая система современного цивилизованного общества в целом. Это и обуславливает наличие строгой системы договоров в гражданском праве.
Таким образом, изучение сущности гражданско-правовых договоров и их системы весьма актуально и полезно как с теоретической, так и в не меньшей степени и с практической точки зрения.
Круг источников. Теоретической основой работы являются труды таких известных ученых как: О. Н. Садиков, М. И. Брагинский, В. В. Витрянский, И. Б. Новицкий, В. А. Тархов, А. П. Сергеев, Ю. К. Толстой,     Л. В. Щенникова, В. В. Меркулов.
Работа выполнена на основании действующего законодательства Российской Федерации.
При написании также использовано законодательство и литература зарубежных стран.
Цели и задачи исследования. Основная цель исследования состоит в комплексном изучении и анализе гражданско-правовых договоров и их системы. Во исполнение данной цели ставятся следующие задачи:
-        анализ    нормативно-правовых   документов,    касающихся    гражданско-правового договора с целью определения понятия гражданско-правового договора;
-        анализ содержания и конструкции гражданско-правового договора;
-        анализ оснований для систематизации гражданско-правовых договоров;
-        определение и анализ системы и классификации гражданско-правовых договоров.
Предметом исследования являются общественные отношения, возникающие при реализации и систематизации гражданско-правовых договоров.
Методологическая основа и методы исследования. Для решения поставленных в исследовании вопросов были использованы такие частные методы как: историко-правовой, что означает рассмотрение института договора и общественных отношений, возникающих при реализации гражданско-правового договора с точки зрения его становления и развития; сравнительно-правовой, который выражается в сопоставлении анализа правовых норм, регулирующих рассмотрение правоотношений; статистический - представлен рассмотрением конкретной судебной практики; логический, в том числе индуктивный и дедуктивный методы, метод анализа и синтеза; технико-юридический, заключающийся в толковании норм права.
Структура выпускной квалификационной работы определена кругом исследуемых вопросов, ее целями и задачами. Работа состоит из введения, двух глав, объединяющих шесть параграфов, заключения, библиографии.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Глава 1. ПОНЯТИЕ ГРАЖДАНСКО –ПРАВОВОГО ДОГОВОРА И ЕГО МЕСТО В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ
         1.  ПОНЯТИЕ ГРАЖДАНСКО –ПРАВОВОГО ДОГОВОРА
Применение договоров на протяжении уже нескольких тысяч лет объясняется помимо прочего тем, что речь идет о гибкой правовой форме, в которую могут облекаться различные по характеру общественные отношения. Основное назначение договора сводится к регулированию в рамках закона поведения людей путем указания на пределы их возможного и должного поведения, а равно последствия нарушения соответствующих требований[2].
«В свое время по поводу относительной значимости закона и договора были высказаны три точки зрения. Сторонники «волевой теории» полагали, что договор как волевой акт контрагентов - первоисточник, а закон лишь восполняет или ограничивает их волю. Те, кто представлял теорию приоритета закона, исходили из того, что договор обладает лишь производным от закона правовым эффектом. Наконец, сторонники третьей, «эмпирической теории» считали, что воля сторон сознательно направлена лишь на определенный экономический эффект; при этом последствия договора мыслятся как такие средства для его осуществления, о которых стороны могут и не иметь и, более того, действительно часто не имеют ясного представления»[3].
Регулирующая роль договора сближает его с законом и нормативными актами. Условия договора отличаются от правовой нормы главным образом двумя принципиальными особенностями. Первая связана с происхождением правил поведения: договор выражает волю сторон, а правовой акт - волю издавшего его органа. Вторая различает пределы действия того и другого правила поведения: договор непосредственно рассчитан на регулирование поведения только его сторон - для тех, кто не является сторонами, он может создать права, но не обязанности; в то же время правовой или иной нормативный акт порождает в принципе общее для всех и каждого правило (любое ограничение круга лиц, на которых распространяется нормативный акт, им же определяется). Отмеченные две особенности отличают именно гражданско-правовой договор. В договоре, в котором указанные особенности отсутствуют, имеются в виду различные виды публично-правовых договоров, - грань, отграничивающая его от нормативного акта, стирается. И все же во всех случаях в публичном договоре в конечном счете определяющее значение имеет воля сторон[4].
Договор служит идеальной формой активности участников гражданского оборота. Важно подчеркнуть, что, несмотря на изменение его социально-экономического содержания, в ходе истории общества сама по себе конструкция договора как порождение юридической техники остается в своей основе весьма устойчивой.
С течением времени вместе с развитием системы общественных отношений, опосредствуемых договорами, расширился состав возможных участников: наряду с физическими лицами (гражданами) в этой роли стали выступать коллективные образования, признанные самостоятельными субъектами гражданского права - юридическими лицами. Все более многообразными становились предусмотренные в законодательстве типы договоров, усложнялись комбинации элементов, используемых при конструировании договорного правоотношения, и др. а договоры остаются договорами.
Конструкция договора применяется в различных отраслях права: международном, публичном, административном и др., и все же наиболее широко используется она в гражданском праве.
Для выяснения вопроса: «Что такое договор?» сначала обратимся к первоисточнику, т.е. к римскому частному праву.
«Термин «договор» (Contractus) происходит от глагола contrahere, что означает «стягивать». Соответственно термин contractus в известной мере адекватен понятию правоотношения как такового. И только после разделения оснований возникновения обязательств на договоры и деликты contractus стал рассматриваться как снабженное иском conventio (соглашение) в отличие от такого же соглашения, лишенного защиты (pactum)»[5].
Римские юристы не выработали общего понятия «сделки»; они знали только отдельные конкретные договоры.
Римская договорная система являлась своеобразной и сложной в том отношении, что она различала два вида договоров: контракты и пакты. Тот и другой вид договоров имел свои существенные особенности.
К контрактам в классическом римском праве относились договоры, признанные цивильным правом и снабженные исковой защитой. К числу контрактов относился только определенный (исчерпывающий) круг договоров. Вне пределов установленного круга контрактов за сторонами не признавалось права практиковать какие - либо новые, не предусмотренные законом контракты. В противоположность контрактам пакты представляли собой неформальные соглашения самого разнообразного содержания. По общему правилу, пакты не пользовались исковой защитой. С течением времени некоторые из этих неформальных соглашений все таки получили исковую защиту.
«Даже на высшей ступени развития римское право не пришло к признанию того, что всякое законное соглашение сторон об установлении какого - либо обязательства само по себе имеет юридическую силу»[6].
Существовавший в римском праве взгляд на договоры (contractus) позволял рассматривать их с трех точек зрения: как основание возникновения правоотношения, как само правоотношение, возникшее из этого основания, и, наконец, как форму, которую соответствующее правоотношение принимает.
Указанное многозначное представление о договоре с определенными изменениями практически реализовано в ГК РФ и в гражданских кодексах других стран.
Так, в ст. 1101 французского ГК договором признается соглашение, посредством которого одно лицо или несколько лиц обязываются перед другим лицом или перед несколькими другими лицами дать что-либо, сделать что-либо или не делать чего-либо.
«В ст. 1528 Свода законов гражданских (т. X. Ч. I) подчеркивалось, что «договор составляется по взаимному согласию договаривающихся лиц. Предметом его могут быть или имущества, или действия, цель его должна быть не противна законам, благочинию, общественному порядку».
Единообразный Торговый кодекс США считает договором «правовое обязательство в целом, вытекающее из соглашения сторон в соответствии с настоящим Законом и иными подлежащими применению нормами права». Здесь же (ст. 1-201) приводится определение «соглашения»: «...фактически совершенная сделка сторон, наличие которой вытекает из их заявлений или иных обстоятельств...»[7].
«Гражданский кодекс Нидерландов признает, что договором является «многосторонняя сделка, в которой одна или несколько сторон принимают на себя обязательства по отношению одной или нескольких других сторон» (ст. 213 Книги 6).
Одно из немногих исключений составляет Германское гражданское уложение в том смысле, что оно оперирует понятием «договор» как раз и навсегда данным и не нуждающимся в разъяснении. По сути, первое упоминание о договоре содержится в ст. 126, посвященной письменной фор­ме, установленной законом (до этого в ст. 108 о договоре идет речь в связи с определением границ дееспособности несовершеннолетних)»[8].
Любопытное разъяснение смысла слова «договор» содержится в Словаре В.И. Даля. Договор, указано в нем, - это «уговор, взаимное соглашение». «На деловом языке, - отмечается там же, - договором называются предварительные условия или частное обязательство, а совершенное на законном основании - контрактом, условия его -кондициями; сдачу крепости на договоре называют капитуляциями»[9].
В советской и постсоветской юридической литературе приведенное многопонятийное представление о договоре также весьма разработано. Признавая договор соглашением двух или нескольких лиц о возникновении, изменении или прекращении гражданских правоотношений, вместе с тем следует отметить, что иногда под договором понимается самое обязательство, возникающее из такого соглашения, а в некоторых случаях этот термин обозначает документ, фиксирующий акт возникновения обязательства по воле всех его участников, или договор как юридический факт служит основанием возникновения договора как правоотношения или договорного правоотношения. Договор как юридический факт и как правоотношение - это самостоятельные аспекты договора, различные стороны в его развитии. Аналогично можно высказаться, что под договором понимают и юридический факт, лежащий в основе обязательства, и само договорное обязательство, и документ, в котором закреплен факт установления обязательственного правоотношения.
Вместе с тем договор часто понимается только как сделка. Но сведение договора только к сделке едва ли верно. Сделка представляет собой действие, направленное на установление, изменение, прекращение прав или обязанностей (ст. 153 ГК). Договор не только устанавливает права и обя­занности, но и предусматривает совершение субъектами предметных действий, содержание которых закрепляется в соглашении. «Договор определяет, что конкретно должно быть   сделано   и   какие   юридические
требования предъявляются сторонами к совершению действий. Следовательно, роль и функции договора значительно шире, нежели у традиционно понимаемой сделки»[10].
Договор в его первом значении - основания возникновения прав и обязанностей - составляет ступень в классификации юридических фактов. Соответственно он должен отвечать основополагающим, признакам этих последних (имеется в виду способность порождать права и обязанности). С указанной точки зрения договор может быть поставлен в один ряд с односторонними сделками, с деликтами, административными актами, юридическими поступками и др.
Договоры относятся к той разновидности юридических фактов, которая именуется сделками, а значит, представляют собой действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение иди прекращение гражданских прав и обязанностей (Приложение 1).
Среди других сделок договор выделяется только одним признаком: он представляет собой двух- или многостороннюю сделку, т.е. соглашение двух или более лиц. В этом качестве договор противостоит односторонним сделкам, примерами которых могут быть, в частности, и эмиссия ценных бумаг, и завещание, и разнарядка покупателя или поставщика. Все эти сделки относятся к числу односторонних, поскольку для их совершения в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашением сторон необходимо и достаточно выражения воли одной стороны (п. 2 ст. 154 ГК).
В статье 420 ГК РФ можно видеть «достаточно традиционное
определение договора как соглашения двух или нескольких лиц об
установлении,     изменении   либо  прекращении              гражданских  прав   и обязанностей.
Это определение корреспондирует нормам о сделках.
Действительно, согласно статьям 153, 154 договорами являются
двусторонние  или  многосторонние   сделки.   Всякий              договор - это гражданско-правовая     сделка,     ибо     всякая     сделка              устанавливает, прекращает или изменяет гражданские права и обязанности. Отсюда
понятно положение пункта 2 статьи 420 о том, что в договорах
применяются правила о двусторонних сделках, включенных в главу 9
Гражданского кодекса. Содержание договора - это конкретные правовые
обязанности сторон. Практически смысл любого договора заключается в том, что стороны определяют для себя конкретные правовые обязанности, но  не  всякие  правовые  обязанности              могут  составлять содержание гражданско-правового договора. Здесь нужно подчеркнуть, что эти права и обязанности должны соответствовать общим принципам гражданского законодательства, гражданско-правового регулирования, изложенным в статьях 1 и 2 Кодекса. Главный из этих принципов: стороны договора обладают автономной волей, имущественно независимы и самостоятельны. Права и обязанности, которые формулируются с соблюдением указанных принципов, - это есть гражданские права и обязанности, составляющие содержание договора, или гражданско-правовое обязательство.              Если говорить о гражданско-правовом обязательстве, возникающем из договора, то мы можем воспользоваться общей формулой, то есть понятием обязательства, изложенным в статье 307 Гражданского кодекса.              Подход к понятию договора, к содержанию договора в принципе остается традиционным для нашего российского гражданского законодательства все последние десятилетия»[11].
«В римском праве представление о договоре как об основании возникновения, изменения или прекращения правоотношений включало два его непременных признака: во-первых, соглашение (conventio, consensus) и, во-вторых, особое основание соглашения в виде определенной цели (causa)»[12]. Договор, как и всякая сознательная перемена имущественных правоотношений, всегда совершается с известной юридической целью. Эта    цель, для которой договор служит средством, и есть материальное его основание. Она определяет юридический характер договора. Основание договора может состоять в намерении сделать дарение или принять на себя обязанность за действие другого, или обеспечить существующее обязательство, вообще в желании достигнуть какой-либо юридической цели. Без этого желания и мотива нельзя представить серьезной воли вступить в обязательство. С другой стороны, договор не имеет никакой силы, если в основании его лежит цель, запрещенная законом, например дарение между супругами.
Договоры в качестве основания возникновения прав и обязанностей («договоры-сделки») занимают неодинаковое положение в действующих в разных странах гражданских кодексах. В одних из них нормы, регулирующие соглашение, с одной стороны, и основание его возникновения - «договор-сделку» - с другой, включены в разделы, посвященные договорам как таковым. В других на договоры распространяются общие нормы Кодекса о сделках с тем, что в разделе, посвященном положениям о договоре, на долю договоров-сделок остаются лишь правила, которые определяют порядок формирования необходимого согласия сторон[13].
Для всестороннего ознакомления с его сущностью договор должен быть изучен и как юридический факт, и как правоотношение. Попытки определить содержание договора указанием как на его условия, так и на вытекающие из него права и обязанности ошибочны и объясняются смешением договора как юридического факта с самим договорным обязательством.
Всякий раз, когда стороны заключают договор, они должны согласовать его условия, которые определяют права и обязанности контрагентов. Однако, наряду с этим, в силу заключенного ими договора они оказываются связанными также правами и обязанностями, которые предусмотрены  в  законе.  В  частности,   имеются  в  виду такие  права и обязанности, которые предусмотрены нормами, включенными в общую часть ГК, в общую часть обязательственного права, в главы, посвященные соот­ветствующему договору.
Например, у продавца и покупателя есть право требовать от контрагента, нарушившего свое обязательство, полного возмещения причиненных убытков (ст. 393 ГК). Покупатель, не исполнивший обязанность по оплате, помимо цены товара, должен также платить проценты, а равно возмещать понесенные убытки, не покрытые процентами (ст. 395 ГК). Точно так же с указанного момента - заключения договора -контрагенты оказываются связанными правами и обязанностями, которые включены в главу, посвященную купле-продаже (гл. 30 ГК).
Вместе с тем с помощью договора в ряде случаев установлены определенные границы обязательности закона.
Так, п. 3 ст. 1085 ГК, предусмотрев общий порядок подсчета объема и размера возмещения вреда, причиненного повреждением здоровья, вместе с тем допускает его увеличение договором. Более общая норма на этот счет содержится в ст. 1064 (п. 1) ГК. Имеется в виду, что как законом, так и договором может быть установлена обязанность причинителя выплатить потерпевшему компенсацию сверх возмещения вреда[14].
В заключение следует отметить, что договор в его качестве сделки порождает определенные права и обязанности сторон. Однако подлинное содержание юридической связи сторон этим не исчерпывается. Безусловным элементом служит весь массив императивных гражданско-правовых норм. К этому следует добавить, что при отсутствии других указаний в конкретном договоре стороны признаются согласившимися подчинить свои отношения нормам диспозитивным, а также квазинормативным регуляторам в виде деловых обыкновений, сложившейся между сторонами практики.
«В определении договоров, отдавая дань теории приоритета закона, закон можно называть «отцом договора», но не забывая конечно, что «мать договора» - соглашение. Именно соглашение порождает все возможные последствия    в    договоре,     включая    применение    и    нормативных    и квазинормативных регуляторов»[15].
Обобщая вышесказанное, можно сказать, что однозначного определения договора не существует, разные источники предлагают разные трактовки смысла договора. Но при изучении российского гражданского права необходимо руководствоваться трактовкой, указанной в ГК РФ «договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей».
            
 
 
 
 
 
 
 
2. ВОЛЯ И ВОЛЕИЗЪЯВЛЕНИЕ В ГРАЖДАНСКО – ПРАВОВОМ ДОГОВОРЕ
«Договор-сделка определяет содержание правоотношения, порожденного волей заключивших его сторон. Отмеченная особенность договора выражает родовой признак сделок, отличающий их от таких юридических фактов, как причинение вреда другому лицу, неосновательное обогащение, ненормативные акты государственных органов и органов местного самоуправления и др. Указанное отличие объединяет двух(много)сторонние сделки с односторонними.
Всякий раз, когда говорят о сделке и ее разновидности - договоре, имеют в виду два формирующих сделку элемента: волю и волеизъявление. Зачастую «указывается на безусловную преднамеренность волевого действия, что вряд ли правильно, так как волевое действие может оказаться не только преднамеренным, но и импульсивным. Однако для сделок характерна именно преднамеренность, обдуманность действий. Сначала воля на совершение сделки вызревает изнутри, а затем уже выражается во вне»[16]. Одна из основных связанных с этим проблем имеет отношение к определению относительной значимости каждого из указанных элементов. Отмеченная проблема приобретает большое значение не только при толковании договора, но и применительно к другим вопросам, и, прежде всего, связанным с основаниями признания сделок (договоров) недействительными, а равно с широко используемой практикой заключения договоров через представителей.
Если попытаться установить, что важнее - воля или волеизъявление, то с чисто логической точки зрения возможны строго определенные варианты решения. При ответе на вопрос: «Что важнее - воля или волеизъявление?» возможны три основных варианта:
- во всех случаях, когда воля распознаваема, а ее подлинный смысл может быть впоследствии установлен, при возникновении спора нужно считаться именно с волей;
-        волеизъявление   «важнее»,   так   как,   если   воля   не   была   надлежащим
образом проявлена, нельзя судить о ее содержании;
-        нейтральная позиция.
По всей видимости, основу сделок составляет действительно воля. Именно она создает сделку, и поэтому-то сделка считается волевым актом. «Волю можно определить как психическое регулирование поведения, заключающегося в детерминированном и мотивированном желании достижения поставленной цели, в выборе решения, разработке путей, средств и применения усилий для их осуществления. Воля может стать известной другим лицам только при доведении ее до их сведения путем внешнего выражения, волеизъявления»[17]. В силу отмеченной причины возникновения сделки, определение ее смысла, установление добровольности и др. должны связываться по общему правилу именно с волей.
Указанное обстоятельство проявляется особенно наглядно при признании недействительными мнимых и притворных сделок. В первом случае воли вообще нет (сделка совершается лишь для вида, без намерения создать соответствующее ей правовое последствие), а во втором - подлинная воля скрыта ее фикцией (сделка совершена с целью прикрыть другую). Соответственно и мнимая сделка с ее пороками воли и притворная, при которой волеизъявление не соответствует подлинной воле, недействительна (ст. 170 ГК).
Точно так же законодатель (ст. 171, 172, 175, 176, 177 ГК) считает достаточным основанием признания сделки недействительной пороки воли, вызванные такими причинами, как недостижение установленного возраста (сделка, совершенная несовершеннолетним), состояние здоровья (психическое расстройство), злоупотребление спиртными напитками или наркотическими средствами, нахождение лица в момент совершения сделки в таком состоянии, при котором оно не способно понимать значение своих действий или руководить ими, и др.
Однако «законодатель вынужден учитывать результат, который может привести к признанию примата воли по отношению к волеизъявлению. Когда говорят о том, что гражданский оборот есть совокупность сделок, то имеют в виду все же совокупность волеизъявлений.
Соответственно, основной принцип договорного права - свобода договоров представляет собой именно свободу выражения воли, т.е. свободу волеизъявления. Наконец, применительно к любой отрасли права понятие противозаконности (противоправности) относится к поведению лица и его действиям. Если законодатель что-либо запрещает, дозволяет или обязывает, он имеет в виду именно волеизъявление. Всегда, когда лицо действует, не вступая в коллизию с законом, для правоприменительных органов в виде общего принципа безразлична его воля: соблюдало ли лицо закон, например, потому, что хотело так поступить, или сделало это, «скрепя сердце», вопреки тому, что хотелось сделать»[18].
И только при противоправных действиях, если возникает вопрос об ответственности лица, в том числе и за неисполнение или ненадлежащее исполнение договорных обязательств, а сама ответственность сторон строится на началах вины, суду необходимо определить, действовало ли лицо умышленно или неосторожно, либо имел место случай (casus). Только тогда оценке подвергается воля.
Наконец, важно подчеркнуть, что традиционное представление о сделке, которое нашло отражение во всех Гражданских кодексах РФ (РСФСР), в том числе и в ныне действующем (ст. 153), сводится все же к указанию: «Сделка - это действие», т.е. результат воли, или, иначе, волеизъявление.
Для гражданского оборота вопрос о волеизъявлении имеет особое значение.  Дело  в том, что его участники судят о  воле  потенциального контрагента именно по волеизъявлению и с этим сообразуют собственные действия. Следовательно, если суд ставит впереди волеизъявления волю, эта его исходная позиция может привести к опасной для оборота неопределенности: всякий раз, заключив договор, до полного его прекращения сторона должна опасаться поступления от контрагента требования признать договор недействительным, ссылаясь на то, что «сделал не то, что хотел (хотел и мог сделать)».
В новом Гражданском кодексе значение волеизъявления усилено. Это обстоятельство отражено в ряде его новелл.
Так, в частности, изменились правила о сделках, совершенных за пределами правоспособности юридического лица (ст. 173 ГК). Если ранее такие сделки были ничтожными, то отныне ничтожными по указанному основанию могут признаваться лишь сделки, совершенные некоммерческими организациями, а из числа коммерческих - унитарными предприятиями и организациями иных видов, указанных в законе.
Кроме того, оспоримыми (не ничтожными!) признаются сделки, совершенные юридическим лицом в противоречии с целями деятельности, определенно ограниченными в его учредительных документах, а равно юридическими лицами, не полу­чившими, вопреки закону, лицензию на занятие соответствующей деятельностью. ГК в интересах гражданского оборота допускает использование такого основания признания договора недействительным только в случаях, когда доказано, что контрагент знал или заведомо должен был знать об указанных ограничениях правоспособности.
И все же, перечисленные случаи, при которых оценке подвергается волеизъявление, отнюдь не означают его примата по отношению к воле. Такого примата не может существовать, ибо следствие не может быть поставлено впереди причины. «Все дело в том, что презумпция - сделка соответствует воле, в виде общего правила оспоримая, в отдельных случаях превращается в неоспоримую, т.е. такую, оспаривание которой по мотиву порока воли не допускается. При этом решающее значение имеет теперь не столько то, может ли суд установить подлинность воли, а принципиально иное: мог ли судить о воле стороны в момент заключения договора ее контрагент»[19].
Для наглядности можно выделить три основные группы случаев, в которых волеизъявление стороны или сторон может не соответствовать их воле:
1)         стороны   сознательно   заключают   договор,   не   соответствующий   их подлинным намерениям;
2)         одна из сторон вступает в договор, не соответствующий ее подлинной воле, под воздействием недобросовестного контрагента;
3)                стороны или одна их них вступают в договор вследствие заблуждения.
Любое решение законодателя в пользу или воли, или волеизъявления по самой сущности своей представляет способ защиты соответствующей стороны в договоре - либо той, чья воля порочна, либо ее контрагента и тем самым оборота.
Общий принцип - о защите сделки (договора), совершенной с пороками воли стороны, в ряде случае формализован в законе.
Наиболее убедительная в этом смысле ситуация складывается при заключении договора под влиянием существенного заблуждения. Статья 178 ГК, как и ее предшественница ст. 57 ГК 1964г., сознательно пренебрегает тем, мог ли или должен был принимать во внимание контрагент, что сторона совершает сделку, заблуждаясь в ее природе, в тождестве или в качестве ее предмета. Более того, если будет доказано, что контрагент об этом заблуждении стороны знал, есть основание для применения ст. 179 ГК (имеется в виду «обман»).
Правда, ст. 178 ГК стала более гибкой по сравнению со ст. 57 ГК РСФСР 1964 г. Теперь суду предоставлена возможность пренебречь ссылкой стороны на имевшее место ее заблуждение: если в ГК 1964г. использовалась формула «сделка... признается недействительной», то в ГК говорится о том, что по указанному обстоятельству «сделка... может быть признана судом недействительной». Хотя, конечно, не исключено, что и по-нынешнему ГК существенное заблуждение окажется достаточным основанием для признания договора недействительным. Вместе с тем налицо явная уступка интересам оборота (обязательность признания договора недействительным по требованию стороны превратилась в возможность).
Вопросы воли и волеизъявления в договоре (сделке) непосредственно связаны с представительством - правоотношением, которое возникает между представляемым и представителем и имеет целью осуществление первым сделки (сделок) от имени и в интересах второго. Представительство предполагает, что необходимые действия совершает представитель, а их последствия несет представляемый. Еще одна особенность представительства - то, что речь идет именно о юридических (не фактиче­ских!) действиях. По той и другой причине в роли представителя должен непременно выступать наделенный необходимой дееспособностью гражданин либо юридическое лицо[20].
Представитель осуществляет свои действия в рамках полномочий, которыми его наделил представляемый, включая и заключение договора, его исполнение, а равно расторжение. В этой связи по общему правилу в роли представляемого также выступает либо юридическое лицо, либо дееспособный гражданин, т.е. те, кто способен своими действиями создать правоотношение, которым является представительство. Однако последнее правило знает и исключение, когда представляемым выступает гражданин, не обладающий дееспособностью. В указанном случае имеет место возникновение правоотношения из закона и соответственно вместо недееспособного содержание полномочий представителя определяет сам закон.    Однако    и    при   таком    варианте    представительство    продолжает оставаться   правоотношением,   в   котором   представляемому   противостоит представитель.
«Поскольку представитель выступает от имени представляемого, его действиями сразу же и непосредственно создаются права и обязанности у представляемого. Тем самым, складывается определенная фикция: у представляемого возникают такие последствия чужих действий, как будто бы сделка (договор) была совершена им самим».
Принципиальная схема представительства состоит в том, что одно лицо своей волей определяет полномочия, а другое - собственной волей создает договор.
Воля представителя, не отличаясь в этом смысле от воли представляемого, направлена на заключение соответствующего договора. По указанной причине если имеет место, например, существенное заблуждение представителя, то, какими бы широкими ни были его полномочия, суды все равно должны признать заключенный им договор недействительным[21].
Так, например, если представитель считал, что он приобретает кирпичный дом, а в действительности приобрел деревянный и только обложенный кирпичом, сделка признается недействительной даже тогда, когда выданной представителем доверенностью будет поручено купить дом без уточнения материала, из которого он сделан[22].
Важен вопрос о том, чья воля учитывается при совершении сделки с помощью представителя. Противопоставляя представителя, призванного совершать юридические действия, посланцу, совершающему действия фактические, справедливо отметить, что, в конечном счете смысл представительства состоит в том, что представитель сам совершает юридические действия от имени представляемого, при этом проявляет свою волю, которая признается волей самого лица представляемого.
Во всех случаях, когда речь идет о действиях представителя, имеются в виду две разные сделки. Одна, конечная, совершается представителем (купля-продажа, аренда, подряд и т. п.), другая выражается в наделении представителя полномочиями. Эта последняя - односторонняя по своей природе сделка, а значит, и пороки воли в ней учитываются исключительно применительно к представляемому.
По указанной причине следует учитывать пороки воли и представляемого, и представителя. Правда, последствия пороков, о которых идет речь, различны. Пороки воли представителя превращают основную сделку в недействительную с указанными на этот счет в главе ГК последствиями. Пороки воли представляемого влекут за собой невозможность возникновения договора между представляемым и третьим лицом. Однако это не всегда препятствует тому, чтобы основная сделка была признана действительной. В подобном случае вступает в действие п. 1 ст. 183 ГК: при отсутствии полномочий у представителя «сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица».
При оценке юридической силы этой последней нормы следует исходить из необходимости ограничительного ее толкования применительно к случаям заключения договоров. Имеется в виду, что соответствующие последствия - договор признается заключенным с представителем -наступают только при наличии согласия третьего лица. Согласие стать контрагентом представителя не равнозначно согласию стать контрагентом представляемого.
При участии в договоре юридического лица соответствующие действия могут совершать его органы и выступающие на основе доверенности представители. В отличие от ГК  1964г., который в ст. 66 допустил подписание доверенности, помимо руководителей, также упомянутым в учредительном документе лицами только для кооперативных и общественных организаций (доверенность от имени государственной организации мог выдавать лишь ее руководитель), новый Кодекс (п. 5 ст. 185) устанавливает, как правило, для всех юридических лиц единый режим: доверенность от любого из них может быть выдана как руководителем, так и иным лицом, которое уполномочено учредительными документами.
Отсутствие полномочий у представителя традиционно признается исцелимым. Имеется в виду возможность для представляемого одобрить действия представителя, и тогда наступают последствия, которые возникли бы при наличии у представителя полномочий на момент совершения сделки. Речь идет о п. 2 ст. 183 ГК, в силу которого, последующее одобрение сделки представляемым создает, изменяет и прекращает для него гражданские права и обязанности по данной сделке с момента ее совершения[23].
ГК теперь специально выделяет ситуацию, при которой сделка была совершена лицом, имевшим полномочия от того, кто ими наделять в действительности не мог в силу договора с третьим лицом (например, арендатор помещения, который в силу заключенного им договора аренды не вправе был заключать договоры субаренды, не мог выдавать кому-либо доверенность (на заключение сделки субаренды) или в силу учредительного акта (например, генеральный директор при отсутствии общего решения собрания участников общества с ограниченной ответственностью выдал от имени общества поручительство, хотя такое решение в силу устава общества являлось обязательным).
Одна из особенностей ст. 174 ГК состоит в том, что она не делает различий между способами выражения полномочий и соответственно распространяется не только на полномочия, выраженные в доверенности, но и на те, которые могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершена сделка (например, при совершении сделки с продавцом магазина), или даже определены в законе.
Статья 174 ГК ставит предусмотренное в ней последствие -недействительность сделки в зависимость от того, знало ли третье лицо об имевших место ограничениях полномочий представителя или по крайней мере должно было об этом знать. Тем самым она переносит риск совершения сделки без полномочий на представляемого. Такое решение, несомненно, соответствует интересам устойчивости оборота. В приведенной статье проявилась общая для нового ГК тенденция к защите интересов оборота и в этой связи к устойчивости заключенных договоров.
Так, например, Высшим арбитражным судом РФ при рассмотрении иска ЗАО «Интерхимпром» к ООО «Мирком» о взыскании с последнего пеней в связи с нарушением сроков предварительной оплаты товара по договору поставки, суд признал существенными обстоятельства предъявленные ООО «Мирком»: сведения о лицах, якобы представляющих интересы ЗАО «Интерхимпром» в действительности никак не связаны с указанным обществом.
Проверив обоснованность доводов, выяснилось, что представленные ЗАО «Интерхимпром» документы, являющиеся основанием иска, а именно: договор поставки с приложениями, финансовые документы, доверенности на предоставление интересов ЗАО «Интерхимпром» - подписаны неизвестным лицом и не могут рассматриваться в качестве доказательств, имеющих отношение к данной организации. Неизвестны также полномочия лица, подписавшего исковое заявление от имени ЗАО «Интерхимпром».
Поскольку оспариваемые судебные акты нарушают единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ постановил, что они подлежат отмене (Постановление от 15.03.05г. №12804/03)[24].
Точно так же допускается оспаривание сделки по мотивам «знал или должен был знать» п. 2 ст. 189 ГК (знал или должен был знать, что доверенность утратила сипу) или ст. 173 ГК (знал или должен был знать, что контрагент - юридическое лицо вышло за пределы «установленной для него специальной правоспособности»).
Редакция указанной статьи (174 ГК) позволяет сделать вывод, что сам законодатель презюмирует: вторая сторона об ограничении полномочий не знала и не должна была знать. Следовательно, бремя доказывания возлагается на представляемого.
С вопросами о соотношении воли и волеизъявления связан и такой аспект: как могут быть наделены полномочиями руководители филиала и представительства? В течение длительного времени судебные органы допускали определенную альтернативу: основанием для представительства могли служить либо доверенность, либо прямое указание на этот счет в положении о соответствующем обособленном подразделении юридического лица. Теперь позиция судебных органов изменилась. Постановлением Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 6/8 от 1 июля 1996 г. предусмотрено, в полном соответствии с п. 3 ст. 55 ГК, что непременным основанием полномочий руководителя филиала и представительства должна быть именно доверенность. «Соответствующие полномочия, - подчеркнуто в постановлении, - должны быть удостоверены доверенностью и не могут основываться лишь на указаниях, содержащихся в учредительных документах юридического лица, положении о филиале (представительстве)   и   т.п.,   либо   явствовать   из   обстановки,   в   которой действует руководитель»[25].
В результате следует прийти к выводу, что «нельзя присоединиться ни к теории воли, ни к теории волеизъявления». По этой причине, думается, наиболее обоснованна точка зрения, что сделка представляет собой единство субъективного элемента - воли и объективного элемента - изъявления воли. Вероятно, было бы неправильным также утверждать, что закон не отдает предпочтения ни внутренней воле, ни волеизъявлению, а исходит из их единства. Вернее всего закон колеблется, но всегда признает приоритет то того, то другого элемента сделки (договора). Пример - толкование сделки.
 
 
             3. ТОЛКОВАНИЕ ГРАЖДАНСКО – ПРАВОВЫХ ДОГОВОРОВ
Данный параграф включен в дипломную работу по причине того, что толкование договора очень тесно связано с самим понятием гражданско-правового договора  и  системы гражданско-правовых договоров, так как без такого понимания ни о каком корректном толковании и речи быть не может. Поэтому используемые при толковании договоров приемы и правила основываются на изучении сущности договора и позволяют, в свою очередь, легче понять сам договор как таковой.
«Общение людей осуществляется при помощи языка. Язык - орудие для выражения мыслей. Поэтому первый способ волеизъявления - это словесное волеизъявление. Оно может быть двух видов: устное, когда субъект произносит определенные слова и в них выражает свою мысль, свою волю, письменное, когда слова не произносятся, а записываются на бумаге, эта бумага передается другому лицу или лицам, и те, прочитав ее, составляют представление о воле лица, письменно выразившего свою мысль. Представление о воле лица, устно или письменно выразившего свою мысль, в большинстве случаев соответствует действительности. Однако встречаются случаи,  когда мысль  выражена  неудачно,  неясно,  поэтому требуется  ее
толкование»[26].
«Буквальное значение слов и выражений - это тот смысл, который обычно имеют эти слова и выражения в используемом при заключении договора языке. Отсюда следует, что необходимым инструментом на этой стадии толкования может оказаться словарь русского языка»[27].
Потребность в толковании договора возникает в связи с неполнотой или недостаточной ясностью отдельных его условий, оспаривавшем его наличия, а также смысла используемых в нем понятий или его правовой природы. Суд прибегает к такому толкованию тогда, когда между сторонами возникает спор относительно сущности договора и отдельных его элементов.
ГК 1922г. и ГК 1964г. не содержали норм, посвященных толкованию договора. Впервые такие нормы появились в Основах гражданского законодательства 1991 г. (ст. 59) и были впоследствии воспроизведены в ст. 431 ГК: «При толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.
Если правила, содержащиеся в части первой настоящей статьи, не
позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена
действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом
принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая
предшествующие     договору              переговоры     и     переписку,     практику,
установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи делового оборота, последующее поведение сторон».
При оценке смысла указанных норм следует иметь в виду, что в за­конодательстве разных стран и в разное время существовали прямо противоположные исходные позиции. Одни из них опирались на «теорию воли», а другие - на «теорию волеизъявления». Суть расхождений состояла в определении того, чему следует отдавать предпочтение при несовпадении воли и волеизъявления: тому ли, что написано в договоре или высказано сторонами при определении его условий, либо тому, что стороны в действительности имели в виду, выражая устно или письменно свое понимание соответствующих действий, и прежде всего оферты или акцепта.
Различия между выводами, вытекающими из указанных исходных позиций, можно выразить на примере договора, отдельные условия которого оказались в него включенными одной из сторон по ошибке, иначе говоря, поступившей не так, как хотела.
С точки зрения теории воли соответствующие условия договора признаются несуществующими и приниматься во внимание судом, рассматривавшим дело, не должны. Если же за основу будет принята «теория волеизъявления», то суду придется пренебречь имевшей место ошибкой и никаких сомнений в действительности условий, о которых идет речь, у него возникать не должно. Суть последней теории выражается в поговорке: «Слово не воробей, вылетит - не поймаешь».
Если применить к указанным двум теориям общее положение о защищаемых правовых интересах, нетрудно установить, что «теория воли» направлена в соответствии с ее исходными положениями на защиту интересов слабой стороны (той, которая ошибалась), а теория «волеизъявления» - контрагента ошибающейся стороны (в более широком смысле - интересов оборота). Становясь на позиции той или иной теории и защищая соответственно интересы определенной стороны в договоре, законодатель делает это, естественно, исключительно за счет контрагента. Весьма характерной является в этом смысле ст. 431 ГК. Она последовательно выражает положения теории волеизъявления[28].
Такой вывод можно сделать уже из первой, ключевой ее нормы: «При толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений». Однако следует иметь в виду, что и приведенная, и все другие нормы включенные в ст. 431 ГК, применяются только к действительному по закону договору, т.е. при отсутствии предусмотренных в законе оснований признания его ничтожным или оспоримым (в последнем случае имеется в виду отсутствие заявления стороны об оспаривании сделки по одному из указанных в законе обстоятельств). Если же будет возбужден спор по поводу факта ничтожности договора или по поводу оспаривания заключенного договора, то в подобных случаях суд учитывает в равной мере пороки как волеизъявления, так и воли стороны (примерами могут служить мнимые и притворные сделки и наравне с ними сделки, заключенные под влиянием существенного заблуждения, обмана, насилия, угрозы или стечения тяжелых обстоятельств). Следуя ст. 431 ГК, необходимо признать, что при толковании договора отклониться от буквального значения содержащихся в нем слов и выражений можно только в случае их неясности.
Тогда буквальное значение устанавливается путем сопоставления соответствующего условия с другими, а равно смыслом договора в целом. Таким образом, целью толкования договора, опять-таки является установление того, что в нем в действительности выражено. Отсюда следует, что и приведенные дополнения целиком укладываются в рамки теории волеизъявления. В данном случае создается отличное от того, которое имеет место при толковании закона, положение: приоритет отдается не тому, что имелось в виду, а тому, что было сказано. Статья 431 ГК (ее вторая часть) представляет собой запасной вариант при толковании. К нему обращаются только в случае, если, воспользовавшись указанным в ч. 1 той же статьи способом, все же не удается определить содержание договора или, что тоже самое, результат изъявления воли. Тогда возникает проблема установления подлинной воли. При этом важно подчеркнуть, что речь идет о подлинной воле не каждой из сторон, а «общей воли», устанавливаемой с учетом цели договора.
Часть 2 ст. 431 ГК отнюдь не означает признания примата воли стороны по отношению к волеизъявлению. В качестве иллюстрации можно сослаться на такой пример. В договоре было недостаточно ясно сформулировано одно из условий, и соответственно представление о нем сторон разошлось. И тогда возникла необходимость определить, представлению какой из них следует отдать предпочтение. Последовательное применение теории воли могло бы означать, что приоритетом пользуется то, как представляла себе соответствующее условие сторона, которая его сформулировала. Однако, даже руководствуясь обоими пунктами ст. 431 ГК, следует прийти к иному выводу: преимуществом обладает представление контрагента стороны, сформулировавшей неясное условие.
Значит, решение может быть вынесено в пользу стороны, сформулировавшей условие, лишь в одном случае: если будет доказано, что условие в действительности являлось ясным и однозначно понимаемым. Эту последнюю ситуацию характеризует то, что лицо, требующее учитывать его собственную волю, не может считаться заслуживающим особой правовой защиты, поскольку оно заключило договор, не убедившись в однозначности использования содержащихся в нем слов и выражений.
Для установления цели договора, как предусмотрено ст. 431 ГК, необходимо принимать во внимание все «соответствующие обстоятельства». Их круг законодатель не ограничивает. Имеется в виду, что указанные в этой статье обстоятельства - предшествующие заключению договора переговоры и переписка, практика, установившаяся во взаимных отношениях сторон, обычаи делового оборота, последующее поведение сторон - все это составляет только примерный перечень[29].
При применении перечня, о котором идет речь, надлежит учитывать, что «переговоры» означают устное выражение воли, а потому, очевидно, могут использоваться лишь в случае, когда не требуется обязательной письменной формы договора под страхом недействительности. Такое условие, как «переписка», предполагает зафиксированные в любом виде на бумаге позиции сторон, из которых можно судить об их воле. Под «практикой, установившейся во взаимных отношениях сторон», подразумевается оценка обстоятельств, которая позволяет сделать вывод о том, как понимали то или иное условие стороны в других, ранее связывающих их договорах. Понятие «обычаи делового оборота» употреблено в том смысле, какой ему придает ст. 5 ГК. Наконец, «последующее поведение» сторон означает различного рода действия (воздержание от действий), из которых можно сделать определенные выводы. Например, отгрузка товаров после истечения указанного в договоре срока и их оплата второй стороной дают основание сделать вывод, что контрагенты, очевидно, сочли договор продленным на неопределенный срок.
Примером не охваченных перечнем обстоятельств, которые могут быть использованы при толковании договоров, служат условия, содержащиеся, в частности, в соглашении о намерениях. Совершенно очевидно, что и они подпадают под признаки «соответствующих обстоятельств», о которых идет речь в ст. 431 ГК.
Для толкования договора ключевое значение имеет установление его правовой природы, от которой зависит в конечном счете весь комплекс вопросов, связанных с взаимоотношением сторон. Для установления природы договоров, а также более частных, связанных, с этим вопросов суду приходится уяснить смысл осуществленного стороной волеизъявления и его соотношение с волей.
В подтверждение может быть приведен ряд рассмотренных Высшим Арбитражным Судом РФ в порядке надзора дел. Так, был предъявлен иск о признании недействительными заключенных музыкальным обществом и малым коммерческим предприятием договора аренды и дополнительного соглашения, а также о возврате сторон в первоначальное положение. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ отменил ранее вынесенные судебные решения. При этом интерес представляют мотивы его постановления: «Не определена судом правовая природа договора и дейст­вительная воля сторон, т.е. не установлено, на достижение какого результата направлена сделка, без чего невозможно решить, в чем заключается возврат сторон в прежнее состояние»[30].
При рассмотрении иска ЗАО «Предприятие по реконструкции и эксплуатации тепловых сетей» к Комитету по управлению городским имуществом Санкт-Петербурга о применении последствий недействительности ничтожной сделки к договору аренды земельного участка, заключенному между комитетом и заводом, было установлено, что на спорном земельном участке находятся тепловые сети, железнодорожные пути и мастерские. По мнению предприятия, они являются объектами недвижимости и находятся у предприятия на праве собственности. Однако предприятие   не    предоставило    доказательств    наличия    у    него    права собственности на указанные объекты. Учитывая изложенное, Президиум постановил оставить иск без удовлетворения, т. к. договор аренды земельного участка не нарушает прав и интересов предприятия (Постановление от 15.02.05г. № 13631/04)[31].
При изучении судебной практики, становится очевидно, при выделении определенных вопросов, суд в первую очередь придает значение буквальному смыслу договора.
Вместе с тем, руководствуясь ст. 421 ГК, суд, в конечном счете, иногда приходит к необходимости оценить особо волю сторон.
Так, малое предприятие обратилось к ТОО с требованием о поставке предусмотренного договором количества масла и взыскании определенной суммы в виде штрафа за недопоставку. В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ содержится указание на то, что в договоре мены, заключенном между сторонами, истец не указал отгрузочных реквизитов грузополучателя. Одновременно с договором между сторонами был заключен и договор хранения той же партии масла. С учетом приведенных обстоятельств, а также факта заключения истцом договора с третьей организацией Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ признал, что у истца в действительности не было намерения получить товар.
Редакция ст. 431 ГК отличается о той, которая включена в ст. 8 Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров. Прежде всего, обращает на себя внимание, что норма, которая непосредственно посвящена толкованию договоров, в Конвенции отсутствует. Вместо этого в ней помещено общее положение, посвященное «толкованию заявления и иного поведения стороны».
Так, в ст. 8 Конвенции предусмотрено, что заявления и иное поведение стороны должны толковаться в соответствии с ее намерением, если другая сторона знала или не могла не знать, каково было это намерение.
В конце следует добавить, что «толкование договора может быть произведено и самими его сторонами, но в случае спора между ними о действительном смысле отдельных положений или договора в целом, толкование дается судом при разрешении спора»[32].
В итоге проведенного краткого исследования вопроса толкования договора, становится очевидно, что данный аспект практической юридической деятельности очень тесно переплетен с теоретическими вопросами исследования воли и волеизъявления в договоре, что является доказательством того, что глубокое понимание сути юридических явлений весьма полезно не только для чисто научных, но и для правоприменительных целей.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Глава 2. СИСТЕМАТИЗАЦИЯ И КЛАССИФИКАЦИЯ             
ГРАЖДАНСКО – ПРАВОВЫХ ДОГОВОРОВ

 

            1. ПОНЯТИЕ И ЗНАЧЕНИЕ СИСТЕМЫ ГРАЖДАНСКИХ ДОГОВОРОВ

В философской литературе система определяется как целостное множество взаимосвязанных элементов. Соответственно, исследование того или иного объекта как системы предполагает, во-первых, наличие множества элементов, рассматриваемых в качестве единиц анализа; во-вторых, взаимосвязанность этих элементов с обязательным присутствием системообразующих связей, обеспечивающих целостность системы; в-третьих, иерархичность строения, выражающуюся в понимании данной системы как элемента системы более высокого уровня[33].
Любая наука на определенном этапе своего развития приходит к необходимости систематизации накопленных знаний. Системность знания, т.е. его достаточно жесткая организованность по определенным правилам, всегда выступает как существенный признак науки[34].
Построение знаний по системным принципам способствует глубокому познанию объективной сущности окружающего мира. Правильно выстроенная система вскрывает наиболее значимые сходства и различия между входящими в нее элементами и, как следствие, способствует тому, чтобы наши представления об окружающем мире в наибольшей степени соответствовали его истинному содержанию[35].
Все сказанное в полной мере относится к формированию системы гражданских договоров.
Формирование системы гражданских договоров (как системы определенной группы правоотношений) способствует решению следующих задач.
Во-первых, системный подход служит достижению правотворческой цели, под которой понимается создание эффективного законодательства. Эффективность правового регулирования непосредственно зависит от того, насколько верно выявлены признаки правоотношения, обусловливающие необходимость определенного правового регулирования, и насколько адекватно они отражены в нормах права. При этом каждый из системообразующих признаков выполняет двойную функцию. С одной стороны, он позволяет разделить по разным группам договоры, требующие различной правовой регламентации. С другой стороны, он позволяет объединить в одной группе договоры, к которым в силу наличия у них общего признака применимо унифицированное регулирование[36].
Системообразующие признаки договорных отношений разнообразны. Они могут дополнять друг друга. И потому возникает вопрос о сочетании правового регулирования, обусловленного различными системными признаками, который должен разрешаться в законодательстве с учетом принципов формирования системы договоров.
Построенная на объективных признаках система договорного права значительно облегчает понимание не только буквы закона, но и оказывает существенную помощь в формировании правовых суждений относительно существа самого закона, в уяснении того порядка, к которому стремится законодатель[37].
Таким образом, научно обоснованная система договоров необходима прежде всего для того, чтобы выявить специфику тех или иных договорных отношений и выработать правовую регламентацию, адекватную регулируемым отношениям.
Правотворческое значение формирования системы договоров выражается также в создании основы для надлежащей кодификации законодательства. Кодификация, построенная на научно-обоснованной системе права, позволяет достигнуть не только экономии правового регулирования, но и того, что имеет гораздо большее значение - необходимого единства самого регулирования[38]. Системный подход в исследовании правового материала "определяет (указывает) пределы действия каждого элемента системы (каждой нормы) и взаимодействие и взаимозависимость элементов системы (отдельных норм). Именно такая систематизация является кодификацией в подлинном смысле этого термина...[39]. Кодификация законодательства есть внешнее отражение и закрепление в нормативно-правовых актах объективно существующей системы права.
Четкие представления об объективно существующей правовой системе позволяют совершенствовать законодательство и, в частности, кодифицировать его в нужном направлении, избегая ошибок.
Для эффективного применения гражданского законодательства к конкретному договору последний необходимо правильно квалифицировать. Правильно квалифицировать договор - значит, применить к нему на основе выделения в нем системных признаков те нормы права, которые созданы для регулирования именно данных договоров. Правоприменительная квалификация верна лишь в том случае, когда она совпадает с квалификацией правотворческой.
Предметом гражданского права являются отношения собственности в их статике и динамике (имущественные отношения), не осложненные и не измененные другим видом общественных отношений, а также неимущественные отношения, которые в силу определенного сходства с отношениями собственности требуют тех же правовых приемов, что и имущественные отношения[40].
Имущественные правоотношения, возникающие на основании договоров, могут быть только обязательственными. Не всякое обязательство является договором, но любой договор представляет собой обязательство. Поэтому к договорам применимо унифицированное законодательство об обязательствах (п. 3 ст. 420 ГК). В частности, договорное правоотношение может во многих юридических элементах совпадать с отношением деликтным, в силу чего к ним применимы единые нормы[41].
Дальнейшую классификацию обязательств обычно проводят по признаку юридического факта, лежащего в основе возникновения обязательства.
Так, обязательства могут возникать в результате событий и действий. Разница между ними заключается в том, что события, в отличие от действий, происходят независимо от воли человека. Договорные обязательства возникают в результате действий. Поэтому к договорам применимы те правовые нормы об обязательствах из действий, которые не зависят от специфики различных действий, порождающих обязательства.
Действия делятся на правомерные и неправомерные. Договоры относятся к правомерным действиям, вследствие чего к ним могут применяться унифицированные нормы о правомерных действиях как таковых.
Правомерные действия делятся на юридические поступки и юридические акты. Юридический поступок  - это такое действие, которое порождает гражданско-правовые последствия независимо от воли человека, совершившего это действие (например, обязательство из находки потерянной вещи). Юридический акт - это действие, которое порождает соответствующие юридические последствия лишь тогда, когда оно совершено со специальным намерением вызвать эти последствия[42]. Договоры принадлежат к числу юридических актов, что делает возможным применение к ним унифицированных норм о юридических актах.
Юридические акты могут быть двух видов: административные акты и сделки. Согласно ст. 153 ГК сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Договор представляет собой вид сделки. Поэтому к нему могут применяться те правила о сделках, которые не зависят от особенностей конкретных видов сделок. В п. 2 ст. 420 ГК сказано, что к договорам применяются правила о двух- и многосторонних сделках, предусмотренные гл. 9 ГК ("Сделки").
Таким образом, последовательно-системное рассмотрение гражданских договоров как сделок, юридических актов, действий, обязательств, имущественных отношений и, наконец, гражданских правоотношений, позволяет создать на каждом системном уровне унифицированное регулирование, применимое ко всем гражданским договорам. Необходимо лишь реализовать те возможности, которые предоставляет системный подход. Кстати, в современном гражданском законодательстве различных стран уделяется большое внимание выработке унифицированных норм, применимых к договорам в силу их принадлежности к более общим, родовым юридическим категориям (сделкам, обязательствам и т.д.). Так, в Германском гражданском уложении и в Гражданском кодексе Нидерландов установлен в необходимых пределах единый режим для всех сделок, включая договоры[43].
Договор - разновидность сделок. "...Договор - это не всякая, а лишь такая сделка, которая совершается совпадающими волеизъявлениями двух или нескольких сторон (двух- или многосторонняя сделка)[44]. В юридической литературе акцентируется внимание на том, что договор - это общий волевой акт сторон[45]. Следовательно, в основе различий между договорным правоотношением и другими гражданскими обязательствами (в том числе и односторонними сделками) лежит специфика юридического факта, порождающего обязательство. Особенности договора как юридического факта обусловливают существенную специфику регламентации договорных правоотношений. Эта специфика может быть родовой, т.е. присущей всем гражданским договорам. Она объединяет их и отличает от иных обязательств. Данные особенности правового механизма сформулированы в первой части ГК как общие положения о договоре. Родовая специфика договоров конкретизирована применительно к особенностям тех или иных видов договорных правоотношений во второй части ГК[46].
Договорное правоотношение, отличаясь от иных обязательств по специфике юридического факта, может иметь с ними существенные общие черты, влияющие на правовое регулирование. В связи с этим возникает вопрос о месте системы гражданских договоров в системе обязательств: должна ли система договоров формироваться как самостоятельная система правоотношений (как подсистема сделок, обязательств) на основе собственных системных признаков или же, учитывая наличие нормообразующих факторов, предопределяющих единое регулирование той или иной группы договорных и недоговорных правоотношений, основное нормообразующее значение должна иметь система обязательств, а специфику договорной формы возникновения обязательства следует рассматривать лишь как основание для уточнения правового регулирования родового обязательства, выделенного по конкретному системному признаку.
Думается, при ответе на этот вопрос целесообразно учитывать следующее.
Действительно, имеются системные признаки, которые находятся над особенностями юридических фактов, порождающих обязательства (договоры, односторонние сделки, деликты и т.д.). Это позволяет объединять в одной классификации, проведенной по таким признакам, различные виды договоров и иные (недоговорные) обязательства. Так, О.С. Иоффе, основываясь на комплексном экономическом и правовом критерии, выделил в одной классификации наряду с обязательствами по возмездной реализации имущества, возмездной передаче имущества в пользование, производству работ и другими договорными обязательствами, также обязательства, возникающие из односторонних правомерных действий, и охранительные обязательства. Данная закономерность имеет нормообразующее значение. Она позволяет сформулировать унифицированное правовое регулирование, применимое к любым обязательствам определенной группы, выделенной по такому признаку, независимо от специфики юридических фактов. На это обратил внимание М.И. Брагинский: "Если договор-сделка отличается по своей природе рядом конституирующих признаков от других оснований возникновения обязательств, то правоотношение, порожденное разнообразными договорами, может совпадать во всех своих элементах... с тем, которое порождалось иным указанным в законе основанием. В недавний период примером могли служить поставки, в одних случаях возникавшие из договора, а в других - независимо от воли сторон, непосредственно из планового акта или иного административного акта. Однако и в настоящее время такая конкуренция двух различных оснований возникновения одного и того же по характеру правоотношения возможна. Это, однако, не исключает вторичного уточнения правового механизма в зависимости от особенностей юридических фактов.
Данный аспект формирования системы обязательств, безусловно, заслуживает тщательного исследования.
В то же время критерии формирования системы договоров, т.е. признаки договорных правоотношений, обусловливающие особенности регламентации тех или иных типов (видов) договоров, во многом предопределяются общеволевой спецификой договора как юридического факта. Поэтому в том случае, когда системный признак, служащий основой для классификации любых обязательств, используется для классификации договорных правоотношений, на него накладывается общеволевая специфика договора. К примеру, системный признак направленности договорных обязательств характеризуется определенными особенностями по сравнению с родовым признаком направленности обязательства.
В связи с этим целесообразно формировать систему гражданских договоров на основе сугубо договорных системных признаков и последовательно рассматривать ее в качестве элемента более общих правовых систем-сделок, правомерных действий, обязательств и т.д.

           2. КРИТЕРИИ ФОРМИРОВАНИЯ СИСТЕМЫ ГРАЖДАНСКИХ ДОГОВОРОВ

Система гражданских договоров может изучаться в различных аспектах. Соответственно, критерии формирования системы предопределяются тем, в каком аспекте и с какой целью она исследуется.
Так, в юридической науке большое значение всегда придавалось классификации договоров по таким признакам, которые характеризуют внешнюю сторону правового регулирования (договоры реальные и консенсуальные, односторонние и взаимные, и т.д.). Подобные классификации имеют большое значение. Они направлены на изучение правового механизма как такового, способствуя исследованию того, какими юридическими средствами могут решаться задачи адекватного отражения в нормах права тех или иных особенностей общественных отношений. Анализ системы договоров в данном аспекте представляет собой изучение юридического языка, посредством которого описывается сущность общественных отношений.
В то же время, большую научную и практическую ценность, на наш взгляд, имеет исследование системы договоров в правотворческом и правоприменительном аспектах, подразумевающих познание объективных закономерностей юридической регламентации общественных отношений. Система договоров должна содержать четкий ответ на вопрос о том, чем обусловлены правовые особенности того или иного типа (вида) договора и почему он по своей регламентация отличается от иных договоров. Для решения этой задачи система договоров должна строиться и, соответственно, анализироваться на основе тех признаков, которые предопределяют правовое регулирование.
Система договоров есть правовая система. Это означает, что входящие в нее договоры объединяются и разделяются по юридическим признакам. Договоры, имеющие общее правовое регулирование, объединяются в одну классификационную группу, а договоры, обладающие юридическими различиями, разводятся по разным группам. Необходимо лишь учитывать, что для глубокого познания системы договоров необходимо исследование тех материальных (экономических) признаков, которые обусловливают элементы юридического механизма[47].
Итак, по каким критериям должна формироваться научно-обоснованная система гражданских договоров?
Во-первых, поскольку система гражданских договоров - это система определенной группы обязательственных отношений, в качестве системных признаков должны рассматриваться особенности самих общественных отношений. В конечном счете причины юридических особенностей определенных видов договоров следует искать в свойствах соответствующих экономических явлений[48]. "...Каждый вид обязательств обладает своей спецификой, обусловленной характером лежащих в их основе реальных общественных отношений...[49].
Во-вторых, системными могут быть не любые признаки общественных отношений, а лишь такие, которые значимы для права, т.е. предопределяют их регламентацию. "Дифференциация общественных отношений (это в полной мере относится и к построению системы договоров) имеет непосредственное значение для права, если она обусловливает различия в самой правовой форме отношений. Именно поэтому изучение дифференциации общественных отношений безотносительно к особенностям правовой формы ничего для познания системы права дать не может[50]. Право регулирует общественные отношения посредством своего механизма, включающего в себя содержание договора (права и обязанности сторон), субъектный состав участников, объекты обязательства, форму, условия и порядок заключения, изменения и прекращения договора, ответственность сторон и т.д. Если какая-либо особенность общественных отношений находит отражение в норме права, влияет на указанные выше элементы правового механизма, следовательно, эта особенность значима для права и может рассматриваться в качестве системного признака. Установление особой цивилистической категории оправданно только в случае признания за ней особого правового режима, ибо именно в правовом режиме выражается то практическое значение, которое заложено в законодательной конструкции того или иного института[51].
Таким образом, критериями формирования системы гражданских договоров являются значимые для права признаки общественных отношений.
При определении того, какие признаки общественных отношений могут быть значимыми для права, необходимо исходить из принципа "открытого перечня". В качестве системного должен рассматриваться любой признак, если он влияет на правовое регулирование. При этом не имеет значения, какую черту обязательства он характеризует. Поскольку отношения экономического оборота постоянно развиваются, расширяется и круг системных признаков. Гражданское право должно способствовать развитию общественных отношений или хотя бы не тормозить их естественного развития отставанием правовых форм. Юридическая наука должна стремиться к познанию все новых и новых системных признаков, правовое отражение которых повышает эффективность экономических отношений. Догматический подход, ориентирующий на ограничение круга нормообразующих критериев какими-либо формальными рамками, крайне нежелателен. Имущественные отношения "определяются самой жизнью и ее экономическими условиями: право (закон) стремится только сознать и обнять эти условия, обеспечить правилом свободное действие здравого экономического начала жизни...[52].
В юридической литературе большое внимание всегда уделялось вопросу о том, экономические или юридические факторы лежат в основе построения договорной системы. Одни авторы исходили из того, что договоры следует классифицировать по экономическим признакам; другие предпринимали попытки использовать в основе классификации сугубо юридические факторы; третьи отмечали, что "система обязательств, полностью соответствующая задаче их надлежащего изучения, может быть построена лишь на основе использования комбинированного классификационного критерия, соединяющего экономические и соответствующие юридические признаки.
Вторая точка зрения в наиболее развернутом виде сформулирована М.В. Гордоном: "Когда мы пробуем определить договорные отношения по тому экономическому отношению, на котором они строятся, мы слишком упрощенно понимаем связь экономики и правовой надстройки. Мы в этом случае совершенно напрасно пытаемся характеризовать правовые последствия по первопричине, которая лишь в отдаленной степени определяет собой правовой результат. Вот почему более удачными оказываются поиски правовых критериев для классификации договоров. Правовые критерии связывают договорные отношения с характеристикой того волевого акта, который совершили стороны на основе ранее возникших экономических отношений. Правовая характеристика определяет особенности отношений после того, как они прошли через волю и сознание людей. Договор характеризуется здесь уже как акт юридический, а не как простое следствие экономических отношений. Правовой характер договора определяется именно тем, что стороны нашли в нем выход для наиболее рационального осуществления пожеланий, избрали совершенно определенный путь для удовлетворения своих потребностей... Только правовая характеристика договора, как волевого выражения экономических отношений и потребностей, может служить основанием для определения существенных признаков договора. До тех пор, пока мы остаемся для определения договора на почве чисто экономической, еще не знаем самого существенного для договора, а именно того способа разрешения правовыми путями экономической задачи, которая перед сторонами стояла. Вот почему следует говорить о правовых результатах, появившихся вследствие того, что стороны избрали один из доступных им путей разрешения экономической задачи[53].
Таким образом, система договоров, предложенная М.В. Гордоном, основывается "на юридических признаках, которые... отражают экономическую сущность тех общественных отношений, которые лежат в основе соответствующих договоров[54].
Авторы, обосновывающие идею использования не только экономических, но и юридических системных признаков, исходят из следующего. Во-первых, классификация договоров не может быть "осуществлена без использования каких бы то ни было экономических критериев, на основе одних лишь юридических признаков соответствующих отношений. Во-вторых, экономические и юридические признаки необходимо рассматривать в неразрывном единстве.
На наш взгляд, разделение экономических и правовых признаков в контексте формирования системы гражданских договоров имеет весьма относительное значение. Главным для выявления системных факторов должно быть определение сути явления, обусловливающего правовое регулирование. А какие это признаки - экономические или юридические, вопрос второстепенный.
Если же анализировать системные признаки в аспекте их природы (экономической или юридической), то целесообразно учитывать следующее.
Во-первых, юридическая регламентация может предопределяться исключительно экономическим признаком. Таковым, к примеру, является экономическое неравенство контрагентов, обусловившее специфику регулирования публичных договоров, договоров присоединения, договоров проката, банковского вклада и ряда других.
Во-вторых, системным фактором может быть сугубо юридический признак. Поэтому для правильного понимания закона всегда надо стремиться к тому, чтобы разобраться, почему законодатель создал самостоятельный правовой институт на базе юридического признака. Если в данном аспекте анализировать договоры поручения и комиссии, то можно заметить, что в основе разделения этих договоров лежит признак степени доверия между сторонами и правовые нормы данных договорных институтов отражают именно различную степень доверия между доверителем (комитентом) и поверенным (комиссионером).
В-третьих, подавляющее большинство системных признаков являются одновременно и экономическими, и юридическими. Экономический признак, характеризующий само общественное отношение, естественно, приобретает правовую форму, если общественное отношение является правоотношением. Иными словами, экономическая и юридическая характеристика одного и того же системного признака есть "две стороны одной медали". Поэтому "очень часто нелегко провести четкую грань между признаками юридическими и признаками экономическими.
Поэтому при выявлении системных факторов, формирующих систему гражданских договоров, необходимо исходить из того, что таковыми могут быть любые признаки (как экономические, так и юридические), обусловливающие правовое регулирование[55].
Важ
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.