На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Исторические взгляды декабристов на "Историю Государства Российского" Карамзина

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 27.11.2012. Сдан: 2012. Страниц: 15. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Введение 
Основная часть 
    Исторические взгляды декабристов
    Мысли об «Истории государства Российского» 
Вывод 
Библиография 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Введение:
Декабристы, их жизнь и  деятельность и значение этого в  отечественной истории и культуре — тема, привлекавшая внимание и  ученых (историков, литературоведов), и  публицистов, общественных деятелей. Образ  поведения декабристов и лиц  их круга побуждал к творчеству и  в сферах художественной литературы, искусства. Библиография изданной в  России многообразной литературы (с  включением данных о документальных публикациях) выходила отдельными книгами. Значителен объем и написанного  эмигрантами после 1917 г. Историографическая традиция «декабристоведения» начиналась в большей степени в среде  политэмигрантов еще времени  Николая I. Тогда же отчетливо выявилось  противостояние взглядов официозных, навязываемых в России на самой вершине  власти, и публикуемого в эмиграции (сочинения Н.И. Тургенева, издания  и сочинения А.И. Герцена). Пожалуй, с этой именно темы утверждается свойственное российской общественно-исторической мысли противостояние в характеристике явлений современной (а затем  и прежней) истории в отечественных  изданиях и за пределами России. Начало положено было еще «Историей  о великом князе Московском»  А.М. Курбского, написанной эмигрантом в Польско-Литовском государстве  и распространенной в списках  позднее и в Российском государстве; в годы сталинизма подобную же задачу поставил перед собой Л.Д. Троцкий.
Самостоятельное значение имеет  и рассмотрение декабристов  в  плане историографии и истории  общественно-политического сознания. Его воздействие  на историческую мысль неизменно прослеживается.
Понимание сложности и  интереса данного вопроса, делает эту  тему острой и актуальной.
Целью данной работы, является исследование мнений и взглядов декабристов  об «Истории Государства Российского» Н.М. Карамзина
В связи с этой целью  нам предстоит решить ряд последовательных задач:
- изучить теорию и методологию  познания на основе которой  строится концепция русского  исторического процесса
- проанализировать историографические  источники и методики их исследования (осн. Записка Никиты Муравьева  "Мысли об "Истории государства  Российского" Н. М. Карамзина")
- исследовать особенности  взглядов декабристов на произведение
Объектом исследования, мы можем считать историографические источники, работы которых по прот. Отечественной истории.
Предметом исследования –  становится – концепция русского исторического процесса.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Основная часть
Исторические  взгляды декабристов
Исторические взгляды  декабристов являлись важной составной  частью их революционного мировоззрения. Живой интерес к истории - весьма приметная черта не только российской, но и европейской интеллектуальной жизни начала XIX в. Очень заметным было стремление постигнуть причины  и последствия французской революции, грозные отзвуки которой в 20-е  гг. XIX в. все еще рокотали то тут, то там. В России внимание к национальному  прошлом возросло особенно в связи  с подъемом патриотизма в период Отечественной войны 1812 г. Чтение исторических книг становилось потребностью. В  духовной жизни этой эпохи история  заняла столь видное место, какого не занимала никогда прежде.
История стала любимой  наукой всей патриотически настроенной  молодежи. А. Бестужев писал в начале 30-х гг.: "Мы живем в веке историческом". Продолжая свою мысль, он говорил: "Теперь история не в одном деле, но и  в памяти, в уме, на сердце у народов. Мы ее видим, слышим, осязаем ежеминутно; она проницает в нас всеми  чувствами" . Молодая Россия, рожденная 12-м годом, стремилась к самопознанию, пыталась осмыслить общую картину  неодолимого движения века, движения, в котором столь деятельное участие  принял русский народ.
Высокий уровень специальной  подготовки в области истории  некоторых членов тайного общества дворянских революционеров оказался в  том, что среди них были историки не только по призванию, но и по роду служебной деятельности. Помощниками "по архивной части" при военных  историках генералах Жомини и  Бутурлине состояли Н. Муравьев и  А. Корнилович. Собирал материалы  для истории казачества служивший  в Комитете по устройству Войска Донского В.Сухоруков. Историографом русского флота был Н. Бестужев, а затем  короткое время - Д. Завалишин. Наконец, П. Муханов, С. Палицын, В. Раевский преподавали  историю в военных учебных  заведениях. В числе авторов исторических книг и статей, опубликованных членами  тайного общества до 1825 г., следует  назвать также Г. Батенькова, Ф. Глинку, Н. Кутузова, П. Черевина, В. Штейнгеля. Декабристы продолжали свои исторические изыскания и на каторге, и в  ссылке. Но, к сожалению, многие замыслы  их не осуществились из-за суровых  условий жизни, недостатка книг, а  многое из написанного пропало - рукописи прятали и в случае опасности  уничтожали.
Несомненным публицистическим талантом отмечены многие мемуарные  произведения декабристов, первое из которых  появилось еще за десять лет до восстания - "Письма русского офицера" Ф.Н. Глинки, а также многие исторические очерки, из которых обратили на себя внимание А.С. Пушкина статьи А.О. Корниловича  и В.Д. Сухорукова.
Мысли о значении истории  для воспитания молодого поколения  развивали члены Союза Благоденствия  П.Д. Черевин и Н.И. Кузузов. В статье умершего за год до восстания воспитанника Московского университета Черевина отражены декабристские представления  о задачах исторического образования. В его представлении учитель  истории - образец нравственности, проповедник  и философ, ибо "кто учится истории, тот научается обязанностям человека и гражданина" и "кто посвящен в таинства истории, для того настоящего вполне постижимо - он прозревает и  будущее". Содержание этих общих  рассуждений помогает понять статья Н.И. Кутузова "О причинах благоденствия  и величия народов", в которой  были приоткрыты политические симпатии революционной молодежи 20-х гг. В  этом произведении автор особое внимание обращал на принципы политического  воспитания. По его мнению, такое  воспитание может быть успешным и  будет определять силу и прочность  общества, только если оно основано на народном духе, отечественном языке, народном благосостоянии.
Заметным событием русской  общественной мысли первой четверти XIX в. стал не только многотомный труд Н.М. Карамзина "История государства  Российского", но и критика декабристов, направленная против его концепции. Признавая большие научные достоинства  карамзинской "Истории", декабристы опровергли ее главные выводы. И  если в печати они выражали свое мнение уклончиво ("Время рассудит Карамзина как историка"), то в  записках Н.М. Муравьева "Мысли об "Истории государства Российского" Н.М. Карамзина" и М.А, Фонвизина "Обозрение  политической жизни в России", в письмах М.Ф. Орлова, в отзывах  других декабристов звучит резкое осуждение  идеологической позиции государственного историографа. По меткому слову Н.А. Вяземского, восстание 14 декабря было критикою вооруженной рукою на мнения, исповедуемые "Историей государства  Российского".
Революционеры 20-х гг. стремились найти в истории обоснование  прав и способности русского народа к самостоятельной политической жизни. В ответ на посвящение Карамзина  своего труда Александру I - "История  народа принадлежит царю" - Никита Муравьев начал свою записку словами: "История принадлежит народу". С этим девизом горячо соглашался Николай Тургенев: "История народа принадлежит народу - и никому более" .
Весьма твердо протестовал  Н.М. Муравьев против сведения прошлого народа к деятельности отдельных  великих исторических личностей. В  обзоре русских и зарубежных трудов о Суворове "Рассуждение о жизнеописаниях Суворова" в 1816 г. двадцатилетний публицист  ядовито иронизировал над заменой  военной истории биографиями  полководцев, напоминающими "восточные  повести о неимоверных подвигах и доблестях калифа Дамасинского и Багдадского".
Среди будущих декабристов  уже в 1815-1816 гг. созрела мысль о  создании истории великой эпопеи русского народа - борьбы с нашествием Наполеона. Ф. Глинка, В. Штейнгель и  другие не раз говорили о необходимости  этого исторического труда не только для описания русского военного искусства, воинских подвигов и воодушевления  народа, но также и для извлечения уроков будущими поколениями. Офицеры-дворяне, они без колебаний признали, что  именно народ явился спасителем России, что Наполеон обманулся "в уме  и духе народа", пренебрегая патриотическим настроением русских крестьян.
Значительным было влияние  на политические взгляды декабристов  новгородской традиции. "История  великого Новгорода меня также утверждала в республиканском образе мыслей", - показывал на следствии П.И. Пестель. Рылеев убеждал Батенькова, что стоит  ударить в колокол, как не изменившийся за сотни лет народ побежит  на вече.
Мысли о вольном Новгороде  будили смелые революционные мечты  у патриотов, задыхавшихся под аракчеевским гнетом. В этом причина того, что  новгородская тема была одной из самых  ярких в политической агитации декабристов. Постоянно напоминая, что и в  древности "мысль о народодержавии не чужда была России", что русские  были "на высокой степени гражданственности  и наслаждались политической свободой, что Русь осталась верна коренной славянской стихии - "общинному устройству, основанному на началах чисто  демократических", М.А. Фонвизин, Н.М. Муравьев и другие революционеры  приходили к важному выводу о  том, что многовековым существованием и процветанием вечевого Новгорода  опровергается необоснованное мнение, что русский народ не способен, подобно другим, сам распоряжаться  своими делами.
Только некоторые из декабристов  дали положительную оценку крестьянским выступлениям. Декабрист В.Д. Сухоруков  оправдывал крестьянские восстания, в  частности восстание под предводительством  С. Разина, А. Поджио уже в 60-х гг., очевидно, не без влияния демократических  идей того времени, осмелился защищать крестьянского вождя Е.Пугачева от официальных обвинений. Поджио признал  за Пугачевым право восстания  против насилия и назвал его "великой  исторической личностью, поскольку  он хотел освободить не только себя, но и миллионы собратьев". 
Многие из декабристов стали историками революционного движения 1816-1826 гг.
__________________________________________________________________
Волк С.С. Отчизны верные сыны //  
Их вечен с вольностью союз: Литературная критика и публицистика декабристов.  
М., 1983. С.5-31.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Рассмотрим, одну из самых  ярких точек зрения на «Историю Государства  Российского» Карамзина, декабриста Муравьева:
Муравьев Никита Михайлович (1795--1843) -- декабрист, публицист, автор декабристской конституции. Отец, М. Н. Муравьев, содействовал Карамзину в подготовке "Истории государства Российского". С глубокой привязанностью относясь к Карамзину (в Петербурге Карамзин подолгу жил в доме Муравьевых), Н. М. Муравьев постоянно спорил с ним. Широкое распространение в культурной среде получили его "Мысли об "Истории государства Российского" Н. М. Карамзина" (1818).
//«Мысли...»  
 …История принадлежит народам. В ней находят они верное изображение своих добродетелей и пороков, начала могущества, причины благоденствия или бедствий. Долго были мы лишены бытописателей, имея только Щербатова и Татищева1. Наконец, Н. М. Карамзин, ревнуя к отечественной славе, посвятил 12 лет постоянным, утомительным изысканиям и привел сказания простодушных летописцов наших в ясную и стройную систему. Неоцененное благодеяние! С скромностью истинного дарования говорит нам историк, что в труде сем ободряла его надежда сделать российскую историю известнее. Исполнилось желание его -- мы гораздо знакомее стали с делами предков наших. До сих пор, однако ж, никто не принял на себя лестной обязанности изъявить историку общую благодарность. Никто не обозревал со вниманием великости труда его, красоты, соразмерности и правильности частей, никто не воздал писателю хвалы, достойной его, ибо хвала без доказательств есть хвала черни.   
 Неужели творение сие не возродило многих различных суждений, вопросов, сомнений! Горе стране, где все согласны. Можно ли ожидать там успехов просвещения? Там спят силы умственные, там не дорожат истиною, которая, подобно славе, приобретается усилиями и постоянными трудами. Честь писателю, но свобода суждениям читателей. Сомнения, изложенные с приличием, могут ли быть оскорбительными?   
 Основательное обозрение истории затруднительно для одного человека; философ, законоискусник, пастырь церкви, военный должны каждый в особенности участвовать в подвиге сем. Один должен вникать в дух, в котором она написана, -- не приданы ли векам отдаленным мысли нашего века, не приписаны ли праотцам понятия, приобретенные уже внуками. Другой должен сверять ее с источниками. Третий -- разбирать суждения сочинителя о торговле, о внутреннем устройстве и так далее.   
 Пусть каждый изберет часть свою, но здесь читатель должен ожидать только изложения мыслей, возбужденных чтением сего творения, и беспорядочной смеси замечаний. Каждый имеет право судить об истории своего отечества.   
 Остановимся сперва на предисловии; в нем увидим, каким образом наш писатель обнял предмет свой и какими правилами он руководствовался. Вот его определение пользы истории: "Правители, законодатели действуют по указаниям истории... Мудрость человеческая имеет нужду в опытах, а жизнь крат-ковременна. Должно знать, как искони мятежные страсти волновали гражданское общество и какими способами благотворная власть ума обуздывала их бурное стремление, чтоб учредить порядок, согласить выгоды людей и даровать им возможное на земле счастие".   
 История представляет нам иногда, как благотворная власть ума обуздывала бурное стремление мятежных страстей. Но согласимся, что сии примеры редки. Обыкновенно страстям противятся другие же страсти -- борьба начинается, способности душевные и умственные с обеих сторон приобретают наибольшую силу; наконец, противники утомляются, злоба обоюдная истощается, познают общую выгоду, и примирение заключается благоразумною опытностью. Вообще весьма трудно малому числу людей быть выше страстей народов, к коим принадлежат они сами, быть благоразумнее века и удерживать стремление целых обществ. Слабы соображения наши противу естественного хода вещей. И тогда даже, когда мы воображаем, что действуем по собственному произволу, и тогда мы повинуемся прошедшему -- дополняем то, что сделано, делаем то, чего требует от нас общее мнение, последствие необходимое прежних действий, идем, куда влекут нас происшествия, куда порывались уже предки наши.   
 Вообще, от самых первых времен -- одни и те же явления. От времени до времени рождаются новые понятия, новые мысли. Они долго таятся, созревают, потом быстро распространяются и производят долговременные волнения, за которыми следует новый порядок вещей, новая нравственная система.   
 Какой ум может предвидеть и обнять эти явления? Какая рука может управлять их ходом? Кто дерзнет в высокомерии своем насильствами учреждать и самый порядок? Кто противостанет один общему мнению? Мудрый и добродетельный человек в таких обстоятельствах не прибегнет ни к ухищрению, ни к силе. Следуя общему движению, благая душа его будет только направлять оное уроками умеренности и справедливости. Насильственные средства и беззаконны и гибельны, ибо высшая политика и высшая нравственность -- одно и то же. К тому же существа, подверженные страстям, вправе ли гнать за оные? Страсти суть необходимая принадлежность человеческого рода и орудия промысла, не постижимого для ограниченного ума нашего. Не ими ли влекутся народы к цели всего человечества? В нравственном, равно как и в физическом мире, согласие целого основано на борении частей.   
 <...>   
 "Но и простой гражданин должен читать историю. Она мирит его с несовершенством видимого порядка вещей как с обыкновенным явлением во всех веках; утешает в государственных бедствиях, свидетельствуя, что и прежде бывали подобные, бывали еще ужаснейшие и государство не разрушалось...".   
 Конечно, несовершенство есть неразлучный товарищ всего земного, но история должна ли только мирить нас с несовершенством, должна ли погружать нас в нравственный сон квиетизма?2 В том ли состоит гражданская добродетель, которую народное бытописание воспламенять обязано? Не мир, но брань вечная должна существовать между злом и благом; добродетельные граждане должны быть в вечном союзе противу заблуждений и пороков. Не примирение наше с несовершенством, не удовлетворение суетного любопытства, не пища чувствительности, не забава праздности составляют предмет истории: она возжигает соревнование веков, пробуждает душевные силы наши и устремляет к тому совершенству, которое суждено на земле. Священными устами истории праотцы наши взывают к нам: не посрамите земли русския!   
 Несовершенство видимого порядка вещей есть, без сомнения, обыкновенное явление во всех веках, но есть различия и между несовершенствами. Кто сравнит несовершенства века Фабрициев3 или Антонинов4 с несовершенствами века Нерона5 или гнусного Элиогобала6, когда честь, жизнь и самые нравы граждан зависели от произвола развращенного отрока, когда владыки мира, римляне, уподоблялись бессмысленным тварям?   
 Преступления Тиверия7, Калигулы8, Каракаллы9, опустошавшего один город после другого, принадлежат ли к обыкновенным явлениям веков? Наконец, несовершенства воинственного, великодушного народа времен Святослава10 и Владимира11 сходствуют ли с несовершенствами времен порабощенной России, когда целый народ мог привыкнуть к губительной мысли необходимости? Еще унизительнее для нравственности народной эпоха возрождения нашего, рабская хитрость Иоанна Калиты;12 далее, холодная жестокость Иоанна III13, лицемерие Василия14 и ужасы Иоанна IV15.   
 История может ли также утешать нас в государственных бедствиях, свидетельствуя, что бывали еще ужаснейшие и государство не разрушалось. Кто поручится за будущее? Кто знает, не постигнут ли внуков наших бедствия еще ужаснее тех, кои претерпели наши деды? Государственные бедствия могут иметь последствием и разрушение самого государства. В  1797 году венециане, читая в летописях своих, как некогда они противились Камбрейскому союзу. <…>   
 Не все согласятся, чтоб междоусобия удельных князей были маловажны для разума; ими подтверждается известный стих Горация:18 Quidquid delirant Reges plectuntur Achivi {Сколько ни беснуются цари, расплачиваются аргивяне (лат.).}.   
 Сравнивая историю российскую с древнею, историк наш говорит:   
 "Толпы злодействуют, режутся за честь Афин или Спарты, как у нас за честь Мономахова19 или Олегова20 дому -- немного разности: если забудем, что сии полутигры изъяснялись языком Гомера21, имели Софокловы22 трагедии и статуи Фидиасовы23".   
 Та же почти мысль выражена в песне Игоревой: "В княжих кармолах веци человеком скратишась", с. 17.   
 Я нахожу некоторую разность. Там граждане сражались за власть, в которой они участвовали; здесь слуги дрались по прихотям господ своих. Мы не можем забыть, что полутигры Греции наслаждались всеми благами земли, свободою и славою просвещения.   
 Наш писатель говорит, что в истории красота повествования и сила есть главное! Сомневаюсь. "Знание прав ... ученость ... остроумие ... глубокомыслие ... в историке не заменяют таланта изображать действия". Бесспорно, но это не доказывает, чтоб искусство изображения было главное в истории. Можно весьма справедливо сказать, что талант повествователя не может заменить познаний учености, прилежания и глубокомыслия. Что важнее! Мне же кажется, что главное в истории есть дельность оной. Смотреть на историю единственно как на литературное произведение есть унижать оную. Мудрому историку мы простим недостаток искусства, красноречивого осудим, если он не знает основательно того, о чем повествует.   
 Следующее изречение неоспоримо: "Историку непозволительно мыслить и говорить за своих героев, которые уже давно безмолвствуют в могилах ... остается ему ... порядок, ясность, сила, живопись". Охуждая холодность Юма24, наш писатель весьма справедливо замечает, что "любовь к отечеству дает кисти" историка "жар, силу, прелесть. Где нет любви, нет и души". Согласен, но часто ли попадались Юму Алфреды25, а можно ли любить притеснителей и заклепы. Тацита одушевляло негодование26.   
 Впоследствии приступим к самой истории. Она тем любопытнее для нас, что писана, по уверению сочинителя {Смотри письмо историографа к французским переводчикам его Истории от 5 июня 1818 г., напечатанное ими на 4-й странице их объявления.}, "в народном духе и единственно для соотечественников, так что не может понравиться иноземцам, от сего характера русского, столь отличного от характера других народов!"
__________________________________________________________________
1/.Все.Мысли об "Истории  государства Российского" Н.  М. Карамзина (1818)
Впервые: Лит. наследство. М., 1954. Т. 59. Кн. I. С. 586--595 (публ., вступ. ст. и  коммент. И. Н. Медведевой). Печатается по этому изданию
1 Муравьев говорит об "Истории Российской с древнейших времен" М. М. Щербатова, вышедшей в 1770--1791 гг. и доведенной им до событий 1610 г., и "Истории Российской с самых древнейших времен" В. Н. Татищева, вышедшей в 1768--1784 гг. (после смерти историка) в трех томах и доведенной до Иоанна III (т. IV до 1577 г. еще не был известен Муравьеву). Оба историка имели в своем распоряжении далеко не все летописные источники, которыми пользовался Карамзин, и прибегали иногда к сомнительным спискам.   
 2 Квиетизм -- религиозно-этическое учение, возникшее в XVII в., проповедовавшее смирение, покорность, созерцательное, пассивное отношение к действительности, полное подчинение Божественной воле.   
 3 Фабриции -- героический род из города Алетриум, переселившийся в Рим, вероятно, в 306 г. до н. э.   
 4 Антонины -- династия римских императоров (в 96--192).   
 5 См. прим. 11    
 6 Элиогобал (Элагабал, Гелиогобал) -- императорское имя Цезарь Марк Аврелий Антоний Август (204--222), римский император (в 218--222).   
 7 Тиверий (Тиберий, 42 до н. э. -- 37 н. э.) -- римский император (с 14).   
 8 Калигула (12--41) -- римский император (с 37).   
 9 Каракалла (186--217) -- римский император (с 211).   
 10 Святослав (?--972) -- великий князь Киевский.   
 11 Владимир (?--1015) -- великий князь Киевский (с 980), сын Святослава.   
 12 Иоанн Калита (?--1340) -- князь Московский (с 1325), великий князь Владимирский (с 1328).   
 13 Иоанн III Васильевич (1440-1505) -- великий князь Московский (с 1462).   
 14 Василий III (1479--1533) -- великий князь Московский (с 1505). Завершил объединение Руси вокруг Москвы присоединением Пскова, Смоленска, Рязани.   
 15 Иоанн IV Васильевич Грозный (1530--1584) -- великий князь "всея Руси" (с 1538), первый русский царь (с 1547).   
 16 См. прим. 7 .   
 17 См. прим. 7     
 18 Гораций Квинт Гораций Флакк (65 до н. э. -- 8 до н. э.) -- римский поэт.   
 19 Мономах Владимир (1053--1125) -- князь Смоленский (с 1067), Черниговский (с 1078), Переяславский (с 1093), великий князь Киевский (с 1113).   
 20 Олег (?--912) -- первый исторически достоверный князь Киевской Руси.   
 21 Гомер -- легендарный древнегреческий эпический поэт.   
 22 Софокл (ок. 496--406 до н. э.) -- древнегреческий поэт-драматург.   
 23 Фидиас (Фидий; нач. V в. до н. э. -- ок. 432--431 до н. э.) -- древнегреческий скульптор периода высокой классики.   
 24 Юм Дэвид (1711--1776) -- английский философ, историк, экономист.   
 25 Король Англии Альфред Великий (849--901) прославился не только освобождением Англии от захватчиков, но и значительными реформами.   
 26 Муравьев разумеет отношение Тацита к тирании римского императора Домициана (51--96) и вообще тираническому правлению, пагубно повлиявшему на судьбы и нравы римлян. Исторические сочинения Тацита полны негодования против губителей Рима и восхищения перед славными героическими и гражданскими подвигами римлян.   
   
Анализирую данный текст, мы можем понять, что "Мысли..." представляют собой критический  разбор предисловия Карамзина к "Истории государства Российского". Черновики и многочисленные выписки  свидетельствуют об углубленной  работе Муравьева над начальными главами "Истории государства  Российского". Задумав критический  разбор труда Карамзина, Муравьев сначала  остановился на предисловии к  первому тому, посвященном общей  исторической идее и принципам исторического  описания. Из критики взглядов Карамзина, высказанных им в предисловии, и  составилась та вполне законченная  статья Муравьева, которая имела  распространение в списках и  пропагандировалась самим автором. Затем Муравьев начал подробный  разбор труда Карамзина в аспекте  проблемы происхождения славян. Это  продолжение было впервые опубликовано только в 1954 г. (2).   Задача исторического описания, считает Муравьев, не в том, чтобы учить мудрому примирению с несовершенной действительностью, а в пробуждении гражданских добродетелей; история - это вечная борьба между "злом и благом", в которой "добродетельные граждане" должны быть объединены против зла. Залог грядущего величия России  - в свободах дорюриковской Руси. Муравьев разошелся с Карамзиным в оценке целых периодов исторического развития России. После своего выступления в качестве критика Карамзина Муравьев как бы становится признанным выразителем исторической мысли декабристов.  __________________________________________________________________
2. (Лит. наследство. М., 1954. Т. 59. Кн. I. С. 586--595). См.: Медведева И. Н. Записка Никиты Муравьева "Мысли об "Истории государства Российского" Н. М. Карамзина" (С. 567--580).
 Однако, не все декабристы критиковали Карамзина, это был бы крайне односторонний подход, получивший широкое распространение в трудах советских ученных. Душе их было глубоко созвучно убеждение Н.М. Карамзина в том, что «история питает нравственное чувство и праведным судом своим располагает к справедливости, которая утверждает наше благо и согласие общества». Односторонни будут восприятия  к «Истории государства Российского»   негативной направленности, как например замечания Никиты Муравьева при первом чтении только что вышедших восьми томов «Истории» и известная эпиграмма юного Пушкина: «В его «Истории» изящность, простота / Доказывают нам без всякого пристрастья / Необходимость самовластья / И прелести кнута». Это некорректно в научно-методическом плане, ибо дошло немало суждений декабристов (и до декабря 1825 г., и более поздних) по прочтении IX и последующих томов с совершенно иной оценкой текста Н.М. Карамзина. Также и оценка Пушкиным весьма не одностороння,  ведь неоднократно совершенно в ином тоне он писал о Н.М. Карамзине («человеке высоком») и его «Истории». «Драгоценной для россиян памяти» Н.М. Карамзина посвятил А.С. Пушкин («гением его вдохновленный») своего «Бориса Годунова» .
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Вывод:
Декабристы возрастали в  обстановке реализации прав, дарованных Манифестом о вольности дворянства 1762 г. и закрепленных Жалованной грамотой дворянству 1785 г. (показательно, что  именно в это время создаются  в имениях усадебно-парковые ансамбли для длительного проживания главы  семейства с домочадцами!), и победоносного  утверждения России в ранге великой  европейской державы. Это — и  время литературно-философских мечтаний нравственной направленности и убеждения  в том, что «история прошлого есть поучение будущему» (как формулировал А.И. Герцен, характеризуя Н.М. Карамзина-историка). Старший современник Н.М. Карамзина  И.Ф. Гёте утверждал: «Лучшее, что дает нам история, это — возбуждаемый ею энтузиазм». Декабристы воспитаны  на чтении плутарховых биографий (о  чем сведения в следственных делах  не одного декабриста) и в размышлениях о зарубежной истории последних  столетий и особенно десятилетий. 
Ознакомившись воочию с результатами исторического развития стран Западной Европы (прежде всего в заграничных  походах), будущие декабристы склонны  были приложить свои знания и наблюдения к российской действительности, искали корни современных обстоятельств  и все более убеждались в том, что помехой на пути к прогрессу  являются крепостное право и форма  правления. Тем самым стала осознаваться цель деятельности в мирные годы у  привыкших к активным действиям  офицеров. Самый старший и с  наибольшим жизненным опытом декабрист  князь С.Г. Волконский сформулировал  ее позднее так: «Поставить Россию в  гражданственности на уровень с  Европой».
Показательно, что возбужденный впечатлениями войны и восприятием  ее в обществе молодой Никита Муравьев, человек уже тогда редкостно  образованный и ученый-мыслитель  по призванию, сразу же приступает к  описанию жизни и воинских подвигов А.В. Суворова. Все более осознавалась справедливость мысли М.В. Л
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.