На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Теория государственной власти: методология, традиции и современное состояние. Различные концепции теорий власти. Современная теория власти в свете теоретико-методологических исследований. Формально-нормативное регулирование отношений.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Правоведение. Добавлен: 23.11.2006. Сдан: 2006. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


29
Работа на тему:
Современные теории власти
Содержание
    Введение 3
    1. Теория государственной власти: методология, традиции и современное состояние 5
    2. Различные концепции теорий власти 13
    3. Современная теория власти в свете теоретико-методологических исследований 19
    Заключение 29
    Список литературы 31

Введение

При рассмотрении существующих ныне концепций власти, прежде всего, бросается в глаза их многочисленность и разнообразие. Для Томаса Гоббса, например, власть - это средство достичь Блага в будущем, и сама жизнь есть вечное и неустанное стремление к власти, прекращающееся лишь со смертью. Розин В.М. Юридическое мышление. Алматы, 2000 С. 191

Спустя два века Александр Гамильтон задал риторический вопрос: "Что есть власть, как не способность или дар что-либо совершить?". В начале нынешнего века Макс Вебер определял власть как возможность индивида осуществить свою волю вопреки сопротивлению других. Розин В.М. Юридическое мышление. Алматы, 2000 С. 202

В середине века Г. Лассуэлл и А. Каплан рассматривали применение власти как акты, воздействующие на кого-то или предопределяющие другие действия. Р. Даль считал, что власть дает возможность одному человеку заставить другого делать то, что он по своей воле не сделал бы.

В то же время Х. Арендт полагала, что власть вовсе не принадлежит одному отдельному человеку, а только группе людей, действующих совместно: "Власть, - писала она, - означает способность человека не столько действовать самому, сколько взаимодействовать с другими людьми. Власть не является собственностью одного индивида - она принадлежит группе до тех пор, пока эта группа действует согласованно". Королёв С. А. Бесконечное пространство: гео- и социографические образы власти в России. М., 1997 С. 93

С. Лукс, отвергая это суждение как "своеобразную идиосинкразию" автора по отношению к власти, утверждает, что в основе всех определений власти лежит примитивное представление: некий А тем или иным образом воздействует на В. Все же, как полагает П. Моррисс, власть - не просто способ воздействия на кого-то или на что-то, а действие как процесс, направленный на изменение. О том же говорит и А. Гидденс: обладание властью означает способность менять порядок вещей. Королёв С. А. Бесконечное пространство: гео- и социографические образы власти в России. М., 1997 С. 123

Как видим, концепции власти многообразны и отличаются друг от друга. Столь высокая степень различия привела некоторых современных политологов к выводу: по поводу содержания понятия власти не существует единого мнения; оно является "сущностно оспариваемым".

Но почему это так? Да просто потому, что власть включает в себя понятие о "способности" и "возможности". А обладание властью равносильно тому, что от кого-то или от чего-то зависят результаты или последствия совершенных действий, которые повлияют на существование и интересы людей и обстоятельств.

Совсем иное дело - политические деятели или группы. Они обладают целым набором специфических человеческих сил или возможностей: убеждать, приводить доводы, рефлексировать, общаться, предвидеть результаты действий и мер, оценивать последствия и изменять поведение в зависимости от такой оценки. В этом и состоит уникальность "власти" в человеческом обществе: концепция власти рассматривается сточки зрения морали. Именно эти человеческие возможности и силы становятся основой того, что мы придаем моральный и политический смысл понятию и теорий власти, которые мы рассмотрим в этой работе.

1. Теория государственной власти: методология, традиции и современное состояние

Сложность, недосказанность и неопределенность, как государственной власти, так и власти в целом на настоящий момент бесспорна. На первый взгляд ясное и интуитивно понятное социальное явление раскрывает свою бездну при глубоком её изучении. Не смотря на то, что власть рассматривается в любой науке так или иначе связанной с обществом, она до сих пор остаётся не распутанным «клубком», перемешавшим в себе массы социальных значений и понятий. Очевидно, что забыть, обойти это явление в исследовательской практике невозможно, ибо власть является опорой всех социальных отношений.

Оттолкнёмся от позиции Ж.П. Сартра, который утверждал, что на основе социального договора можно рассматриваемому объекту придать свойство знака и, следовательно, что взгляд исследователя будет «… скользить вдоль, не затрагивая сущности», Новгородцев П.И. Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве. СПб., 2000 С. 228

обращая внимание лишь на созданное, символическое значение этого объекта. Как видится, главный фокус при рассмотрении власти, как раз и заключается в том, что в исследовательской практике, особенно в отечественной, идёт диалог между различными концептами власти, где её eidos анализируется, выявляется и разворачивается сквозь призму последних. Это порождает определённую двойственность, с одной стороны исследовательский взор либо проходит насквозь различных дефиниций и следует далее к анализу сущности этого социального явления. С другой стороны захватывает исследователя и удерживает его в реальности созданного знака и тем самым, воспринимая его как объект, отправляясь от последнего в анализе властных отношений. Так, например, П. Бурдье описывает такое явление посредством термина - «габитус», который представляет собой систему диспозиций, порождающую и структурирующую практику социального агента и его представления. В этом контексте взгляд ученного, как «микроскоп», всегда настроен по принципам и в области привилегированной социальной позиции интеллектуала. Более того, ограничение на познавательное пространство накладывает так же обстановка и контекст социального запроса на тот или иной вид интеллектуальной деятельности, а так же то, что проблема власти всегда погружалось предельно идеологизированное и политизированное поле. В силу этого, не бесспорно, можно утверждать, что любое знание не может быть полностью нейтральным или полностью объективным, поскольку является коммуникативным продуктом определенной исторической эпохи. Следовательно, знание и соответственно парадигма истинности манифестируется и поддерживается конкретным политическим и социальным временем. Новгородцев П.И. Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве. СПб., 2000 С. 119

В свете этого, вполне естественным представляется необходимость изучении власти, в ее современном измерении, через выявление и анализ исторического генезиса различных дискурсов власти. Так же следует обратить внимание на условия и социальный контекст, которые способствовали становлению определённой модальности властных отношений и конфигурации социальных институтов в том или ином социальном поле. В свою очередь социальные поля, в совокупности, образует определённый культурный текст эпохи, внутри которого «считывается», развивается и изменяется сама властная практика, которая обуславливается главным образом через языковые структуры, различные дискурсивные диспозиции, создавая определённый социально-политический театр, где только в его рамках каждое действо может быть понято и интерпретировано. Обращаясь к современным принципам исследования властного дискурса, весьма интересно остановится на точке зрения Фуко и Бурдье, которых в противовес традиционному принципу мышления, больше интересует не сам субъект как элемент определённой структуры, а условия и практики, обуславливающие действие и мышление субъекта. Как правило, при традиционном подходе исследователь встает в объективную позицию, интерпретируя и комментируя субъекта как частицу структуры, абстрагируя его от социального действия и лишая, на уровне обобщенного анализа, познавательной активности и роли случайных отклонений в его деятельности. Обращая своё внимание на это познавательное ограничение структурного подхода, субъект у Фуко или социальный агент у Бурдье, выступает как сознательно действующий в рамках определенного дискурса или социального поля, подчиняясь конкретным правилам и социальным стратегиям. Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М., 1999 С. 253

Такая социальная диспозиция субъекта в конкретном поле ментальной структуры, позволяет классифицировать и продуцировать определенные виды практик, помогает ориентироваться в том или ином дискурсе, адекватно реагировать на события, ограниченно вписываться в их ход и конструировать собственные практики, а также в зависимости от занимаемой позиции влиять на существующую стратегию. Эта включённость в дискурс, с одной стороны, способствует процессу социализации, а, с другой, создает возможность для эффективного действования и принятия решений.

Таким образом, акцент в этих исследованиях смещается с анализа структур, объективных закономерностей её изменения и положения субъекта в ней, в сторону условий и практик, порождаемых и наполняющих конкретным содержание эту структуру. Здесь ставится вопрос о том, как совокупность позиций в социальном поле конструируется практиками и что делает эту позицию в данном поле независящим от конкретного субъекта. Добавим что, с этой точки зрения важным видится следующее утверждение Мишеля Фуко, которое он высказывает в статье «Субъект и власть»: «понять власть, это значит, атаковать не столько те или иные институты власти, группы, элиту или класс, но скорее технику, формы власти… следует отказаться от использования методов научной или административной инквизиции, которые обнаруживают кто, есть кто, но не отвечают на вопрос, почему этот “кто”, стал тем, кого можно идентифицировать в качестве субъекта». Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М., 1999 С. 214

Таким образом, вполне ясным кажется то, что каждый властный дискурс играет далеко не первичную роль в конкретных властных отношениях, в которых содержательно проявляется государственная власть, а вторичную. Так как дискурс, хотя и управляет, и создаёт определенную интенцию в понимании сущности власти, сам же является порождением, продуктом эпохи и поэтому его истинность всегда в национальных и исторических кавычках. Совершенно справедливо пишет Фуко, что «… любая наука появляется в точно определённых условиях, с её историческими возможностями, областью собственного опыта и структурой своей рациональности. Она формирует конкретное apriori, которое можно теперь сделать очевидным».

Опираясь на эти общие представления можно предложить некоторые принципы в соответствии, с которыми следует анализировать власть, и которых мы постараемся придерживаться в ходе нашего рассмотрения проблем касающихся теории государственной власти.

Во-первых, Новгородцев П.И. Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве. СПб., 2000 С. 319

необходимо выявить значение, ценность и понимание власти в различных исторических эпохах. Это предполагает рассмотрение не столько созданных в то или иное время концепций, сколько того практического опыта и того исторического контекста, которые сформировали определённые представления об этом социальном феномене, как разворачивались социальные отношения, и какую роль в них играла власть.

Во-вторых, следует уяснить смысл и структуру государственно-властного опыта, а так же обратить внимание на историю учреждений, в которых проявлялись её организационные усилия.

В-третьих, важно увидеть нечто общее, неизменное, скажем некий стержень, который пронизывал каждый исторический отрезок времени, образующий инвариантные закономерности конструирования и функционирования различных социальных полей.

В-четвертых, рассмотреть основные традиции, которые оказали существенное влияние на современную теорию власти, равно как и систему знаний циркулирующих в обществе, являясь фундаментом для понимания и легитимации власти.

И, наконец, в-пятых, нужно указать на современные особенности государственной власти, сделать анализ стратегий и тех глобальных социальных практик, направленных на сохранение или трансформацию сложившийся социально-политической структуры.

Первый интерес к власти, её сущности и социальной значимости и, соответственно, к её научному рассмотрению и объяснению появляется еще в Древней Греции, Индии и Китае. Вероятно, благодаря их высокому социальному развитию, а так же изменению условий жизнедеятельности возникает потребность в понимании и объяснении, как самой власти, так и сложившихся властных практик. Важно так же подчеркнуть, что как в Древней Греции, так и в Древнем Китае и Индии при всёй общности и существующих различиях взглядов на власть речь в основном шла о власти государственной, а самому феномену власти уделялось или малое значение, или не уделялось вообще. Это объясняется, в первую очередь, обстановкой и контекстом социального запроса на тот или иной вид интеллектуальной деятельности. Так, например, сложившаяся властная теория и органично связанные с ней социальные практики акцентировали внимание и очерчивали направления развития античной мысли на создание таких механизмов, которые были бы способны обеспечить политико-правовую гарантию античной демократии и устойчивость политической организации общества. Керимов Д.А. Методология права: предмет, функции, проблемы философии права. М., 2001 С. 93

Как правило, власть понималась в древний период как определённое средство достижения гармонии, идеального государства, политической стабильности и устойчивости или для преодоления социального хаоса. В силу этого власть должна была отвечать потребностям в регулировании общественных отношений, а это привело к развитию теории государственного управления, описывающей рациональное взаимодействие между носителями власти и объектами управления. Власть всегда приписывалась четко определённому субъекту. В основе концепций и трактатов различных мыслителей лежала «забота» о том, кто должен быть сувереном, обладающим единой властью, как его воспитать и каким образом он ею должен распоряжаться. Происхождение власти в большинстве случаев объяснялось или божественной природой или уже договорной теорией. Несомненный интерес вызывает и то, что у некоторых мыслителей древности власть понимается и как «синергетический» механизм, структурирующий хаос социальной жизни. Особого внимания заслуживает так же и то, что, в основном, древнегреческие философы, «… называя свои работы “Политик” или “Политика”, в центре внимания выдвигали не политику так токовую, а власть. Кстати говоря, политику они и понимали как власть».

Проблема связи верховной власти с обществом и поддержание её легитимности решалось в данную эпоху совсем другими способами нежели, например, в Древней Греции, где эту функцию осуществляло Народное собрание в малых городах-государствах. Как представляется, для того, чтобы обеспечить «дух власти» в каждом уголке больших по территории средневековых государств проблема легитимности власти решалось совсем по-другому и возможно более объёмными и трудными способами: для того чтобы поддерживать свое право на власть необходимо было постоянное публичное проявление мощи и могущества власти. Оно проявлялось в первую очередь в грандиозных ритуалах, символах, публичных казнях, громких военных победах и т.п. Другим механизмом связи и легитимации действий власти выступала церковь, которая посредством своей разветвленной сети - могла поддержать государственную власть или наоборот нивелировать её значение дискредитировать её лидеров. С этих позиций естественным кажется наделение власти некой сверх рациональной, божественной сущностью, ибо проявление власти чаще всего связывалось с божьей волей, и потому не нуждалось ни в каком оправдании и обосновании.

Сегодня можно смело утверждать, что интерес к сущности власти к принципам властных отношений, как характеристики политических отношений, возникает всегда в период кризиса и переустройства общественной системы. Керимов Д.А. Методология права: предмет, функции, проблемы философии права. М., 2001 С. 126

Такой интерес вызван тем, что властные отношения выступают, как сложный механизм самоорганизации системы и упорядочения социальных отношений, модальность которых зависит в первую очередь, как уже отмечалось, от системы знаний артикулированных в тех или иных языковых нормах, текстах, т.е. в различных дискурсах. Так на исходе XX в., равно как и в его начале происходил и по сей день, происходит поиск теоретико-методологических опор для построения основных стратегий власти. Поэтому, в свете этого будет важно, далее рассмотреть наиболее влиятельные традиции в понимании и интерпретации власти, которые оказывают непосредственное воздействие на современность.

Весь массив идей касающихся власти возникающих в том или ином дискурсе, можно смело разделить на два типа по характеру выделяемых в них социальных отношений. В первую очередь, это наиболее традиционная, разработанная и распространенная идея определения власти как отношение субъект - объект. В целом, наше внимание уже удерживалось в рамках данной идеи, и можно было заметить, что она уходит корнями в глубокую древность и поэтому насчитывает множество властных теорий, развёртывающие свои дефиниции власти с опорой на данную схему отношений. Не претендуя на всеохватность, выделим следующие традиции: волевая, структурно-функциональная, формально-управленческая и бихевиоризм. Так, волевое понимание власти является традиционным для немецкой мысли. Власть у Гегеля, Маркса, Фихте, Шопенгауэра, Ницше и Вебера рассматривается как потенциальная способность или возможность навязывание своей воли субъекта власти - объекту. Отметим, для примера, что у Ницше - власть есть воля и способность к самоутверждению. Мордовцев А. Ю. Национальный правовой менталитет. Введение в проблему. Ростов н/Д., 2002 С. 394

У Маркса - это воля господствующего класса, у Вебера - это способность, возможность проводить внутри общественных отношений волю субъекта, вопреки сопротивлению, посредством различных механизмов и техники.

2. Различные концепции теорий власти

В рамках структурно-функционального подхода власть рассматривается как посредник в системе общественных отношений и более того, она принадлежит не отдельным индивидам, а есть достояние коллектива. Власть здесь выступает как интегрирующий и регулирующий фактор. Функцией, которой является мобилизация общественных сил для достижения той или иной социально-значимой цели. Продолжая развивать эту идею, Д. Истон акцентирует внимание на способности власти принимать значимые для общества решения, привнося и поддерживая определённые ценности. Новгородцев П.И. Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве. СПб., 2000 С. 328

В формально-управленческом подходе власть, как механизм управления и организации, впервые получает свою легитимность и легальность в правовом дискурсе. В данном случае власть выступает, по большому счету, как власть государственная, которая содержательно раскрывается в возможности и способности доминирующего воздействия управляемого субъекта на управляемый объект. С этих позиций власть есть правовая организация социума, а механизм власти представляет государственно-правовое управление различными видами деятельности. Последний имеет сложную иерархическую структуру, которая пронизывает каждое социальное поле, беря свои ресурсы в «единении народа», где формальный субъект власти - граждане, передают свои властные полномочия официальному агенту - государству.

Так второму типу идей власти свойственно понимание её как отношения между субъектами. Развенчивая мифичность объекта, авторы, придерживающиеся этой идеи, утверждают, что власть, это социальное взаимодействие субъектов, которые с тех или иных позиций влияют на её модальность, стратегии, знания и режимы функционирования. Что касается объекта, то это лишь специально созданные техники, с помощью которых один субъект усиливает свою власть благодаря к всё более полному сведению позиции другого субъекта - к позиции объекта. В основном эта традиция представлена двумя направлениями. Первое, коммуникативное, где власть определяется, как вид тотального общения, которое в силу этого не может являться чей-то собственностью. Власть - служит организации согласованных общественных действий, опирающихся, прежде всего, на преобладание публичного интереса над частным. Хабермас считает, что власть является механизмом опосредованного возникновения противоречий между публичной и приватной сферой жизни, обеспечивая при этом воспроизводство естественных каналов коммуникации и взаимодействия между политическими субъектами.

Ко второму направлению можно отнести концепцию М. Фуко Обращаясь к рассмотрению сущности власти, он отходит от традиционного понимания, как воздействие субъекта на объект по средствам различных механизмов, ресурсов и т.п. С этих позиций, власть у Фуко рассматривается не как совокупность институтов и аппаратов, а, прежде всего, как множественность отношений силы имманентных области, где они осуществляются и формируются. В свете этого, власть понимается не как достояние, которое можно приобрести и использовать, а наоборот - как определённый комплекс стратегических действий с присущими им знаниями, технологиями и техниками. Таким образом, власть не имеет своей собственной экзистенции, она не произвольна и не живёт сама по себе, где каждый может её захватить, удерживать и обладать ею, нет, она рождается в недрах социальной деятельности, существует в виде мышления, действий, мнений и поведения. Сообразно такому пониманию, власть выступает как социальное действие, которое инструментализирует волю группы по отношению к определённой значимой цели. Подорога В.А. Власть и познание (археологический поиск М. Фуко) // Власть. Очерки современной политической философии Запада. М., 1989 С. 394

Сложность и многогранность современной социальной организации требует от исследователя комплексного рассмотрения проблем, он должен осветить её во всех проявлениях и связях. Сугубо прикладные и частные методы анализа больше не могут способствовать получению целостной картины реальности. Без преувеличения можно сказать, что такая системность и комплексность захватила ни одну современную теорию. Так, например, даже такие теории как постструктурализм и постмодернизм, вокруг которых разворачиваются основные дискуссии и которые обвиняют в не системности, не фундаментальности и не упорядоченности, по большому счёту, напротив пронизаны системным пафосом.

Поэтому, основываясь на этих аспектах реальности власть, следует рассматривать как некоторую системную целостность, но в свою очередь, разделённую на различные властные зоны. В социальном пространство они вписаны не иерархическим порядком, а переплетаются и оказывают взаимовлияние друг на друга. В силу этого, как отмечает Ж. Делёз, власть не пирамидальна, а сегментирована и линейна, она осуществляется посредством смешанности, а не через высоту и даль. Королёв С. А. Бесконечное пространство: гео- и социографические образы власти в России. М., 1997 С. 173

Так каждое дисциплинарное пространство независимо друг от друга по своей технике, ритуалам и тактическим целям, в тоже время они смежные и решают одну и туже задачу, функционируют по одной стратегии - «воспитанию послушных и экономически эффективных тел». Каждое поле власти имеют отличительную структуру позиций и систему отношений силы, свои правила и режимы функционировании, свои ресурсы и технологии осуществления и легитимации власти. Очевидно, что власть в том или ином социальном поле скорее является регулятором общественных отношений, как ритуализированный механизм социального общения и поддержания модели сосуществования, чем какой-либо инструмент или вещь. Она выступает как своего рода синергетический принцип самоорганизации человеческой деятельности. Более того, то или иное поле не в состоянии захватить или подчинить другое, т.к. нуждается в его существование, как политика, например, нуждается в экономике, в тоже время экономика нуждается в политике. Кроме этого каждое поле конструирует свое пространство игры, со своими ограничениями и возможностями, в них локализованы целое множество отношений силы приводящих ее в постоянное движение. Таким образом, каждая часть системы постоянно флуктуирует, изменяется, влияет и открывается сама внешнему воздействию.

Осуществляя переход от теории власти непосредственно к теории государственной власти, следует развести, с методологических позиций, политическую и государственную власть. Отметим, вслед за Ч. Меррием, то, что современное политическое пространство представлено двумя «полюсами» общественной жизни, в первую очередь это государственная власть, с другой стороны, это неофициальное влияние различных, в большинстве случаев, консолидированных субъектов Такое сосуществование в политическом пространстве наряду с официальным центром власти многих других полюсов сил и соответствующих им зон влияния, было обозначено ещё в трудах Макиавелли, Гоббса, Локка, Руссо и др. В свете этого политическую власть можно обозначить как посто и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.