На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Диплом Подходы к исследованию переводимости культурно-обусловленных языковых явлений. Лингвистические особенности языка повседневного общения. Проблема точности и адекватности в переводах бытовых культуронимов. Их классификация с точки зрения способов перевода.

Информация:

Тип работы: Диплом. Предмет: Ин. языки. Добавлен: 20.04.2008. Сдан: 2008. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


98

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Рязанский государственный педагогический университет им. С. А. Есенина

КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА
на тему:
«Проблема перевода бытовых реалий»
Выполнила:
Студентка 5 курса
Факультета иностранных языков
Лингвистического отделения
Солодовникова И. К.
Научный руководитель:
Доцент Я. М. Колкер
Рязань 2003 г.
СОДЕРЖАНИЕ:
1.Введение
2.Глава I. Культуронимы как переводческая проблема.
§1. Подходы к исследованию переводимости культурно-обусловленных
язык
овых явлений
§2. Лингвистические особенности языка повседневного общения

3. Глава II. . Способы перевода культуронимов, связанных с бытовыми ситуациями.

§1. Проблема точности и адекватности в переводах бытовых культуронимов
§2. Обеспечение адекватности в переводах бытовых культуронимов
§3. Классификация бытовых культур
онимов с точки зрения способов перевода
4. Глава III. Практическая часть
5. Заключение

6. Список литературы

Введение

Язык каждого народа представляет собой живой организм, неразрывно связанный с историей, культурой и социальной жизнью этого народа. Носители разных языков, общаясь, взаимодействуя друг с другом, передают культуру своего народа посредством языка, и ключевым звеном межязыкового общения выступает переводчик.
Неоспоримым является тот факт, что разные народы воспринимают мир сквозь призму своего родного языка и, следовательно, это обуславливает формирование культурно-обусловленных явлений или реалий, характерных именно для языка и такого рода явления проявляются в различных сферах деятельности человека- носителя ИЯ.
Переводчику, в свою очередь, для успешной работы необходимы не только отличные знания грамматики, фонетики, стилистики, лексики ИЯ, но фоновые знания о культуре и истории ИЯ.
Эта квалификационная работа посвящена проблеме перевода культурно-обусловленных явлений, связанных с бытовой сферой деятельности человека - носителя ИЯ. Данный пласт лексики охватывает огромное количество слов и выражений: от названий различных предметов повседневного обихода до описания различных праздников и обрядов.
Первая глава данной работы посвящена анализу исследований перводимости культурно-обусловленных явлений, которые в своё время предпринимались различными учёными. В первом параграфе Главы I мы рассмотрим точки зрения таких учёных как Вильгельм фон Гумбольдт, Лео Вайсгербер, их концепцию языковой картины мира и языковых универсалиях, гипотезу лингвистической относительности, выдвинутую Э. Сэпиром и Б. Уорфом, а также исследования современных учёных: В. Комиссарова, Л. Бархударова, Ю. Д. Апресяна и др., и на основе данных работ мы попытаемся вывести собственное определение культурно-обусловленных явлений. На основе этих исследований во втором параграфе Главы I мы охарактеризуем особенности языка повседневного общения, а именно, в чём заключается специфика данного уровня языка, какие грамматические структуры, стилистические приёмы, лексические средства выделяют язык повседневного общения из нейтрального уровня языка.
Во второй главе мы проанализируем способы перевода, обеспечиваютщие адекватность при переводе реалий ИЯ.
В первом параграфе Главы II будет рассмотрена проблема эквивалентного и адекватного перевода бытовых культуронимов. В этом параграфе мы проанализируем мнения различных учёных, как зарубежных, так и российских по проблеме эквивалентности при переводе культурно-обусловленных явлений с целью формирования собственного мнения по данной проблеме.
Опираясь на факты, приведённые в первом параграфе Главы II, во втором параграфе мы выделим основные техники перевода, обеспечивающие адекватность перевода бытовых культуронимов.
В третьем параграфе Главы II мы классифицируем реалии, обозначающие сферу языка повседневного общения относительно способов их перевода.
В Главе III на материале произведений А. Толстого, Б. Акунина и М. Твена будут проиллюстрированы способы перевода бытовых реалий с подробными комментариями.
Глава I. Культуронимы как переводческая проблема
§1. Подходы к исследованию переводимости культурно -
обусловленных языковых явлений

Язык - величайшая ценность, которой обладает человечество.
Язык - «дом бытия» и двигатель прогресса, главная сила, с помощью которой мы можем выражать наши идеи и общаться друг с другом.
С древнейших времён человека интересовали языки, их строение, взаимное влияние друг на друга.
Не для кого не секрет, что на нашей планете существует много языков, и они различаются между собой, не смотря на принадлежность тех или иных языков к общей языковой группе и к одной языковой семье. Ведь ещё в Библии рассказывается о когда-то существовавшем едином языке, который впоследствии был разделён на множество других.
А что говорить о языках, принадлежащих к разным семьям!
Но всё же люди, говорящие на разных языках, общаются между собой и именно для этого и существует профессия - переводчик, которая помогает людям понять друг друга и достичь взаимопонимания.
Но различия существуют, их нельзя отрицать или не замечать вовсе. Многие учёные-лингвисты занимались этим вопросом, проводили исследования, сравнивая языки.
Целью данного параграфа является:
-формулирование собственного определения культуронимов, или реалий, которое будет базироваться на основе определений, выведенных другими авторами;
-выявление причин, факторов, влияющих на формирование реалий в языке;
-анализ подходов различных учёных к исследованию проблемы переводимости культурно-обусловленных явлений;
- доказательство самого факта переводимости культурно-обусловленных явлений;
В первую очередь следует дать чёткое определение культуронима, или реалии, а также установить причину их появления в языке.
Многие лингвисты дают определения этого феномена.
Довольно подробно разбирает понятие культуронимов В. В. Кабакчи в своей книге «Практика англоязычной межкультурной коммуникации», а также приводит их классификацию. «Будучи универсальным средством общения, язык создаёт обозначения для всех (значимых для данного народа) элементов земной цивилизации, которые будем называть культуронимами». Кабакчи подразделяет культуронимы на три основных типа: полионимы, идионимы и ксенонимы.(3, стр.418-419).
Согласно определению, полионимы - это универсальные элементы земной цивилизации, встречающиеся во многих культурах. Полионимы могут быть различны (гетерогенны) по форме (river / река, teacher / учитель, library / библиотека, government / правительство). В других случаях мы имеем дело со словами, не только схожими (гомогенными) по значению, но и совпадающими, в той или иной степени, по форме. Это так называемые “интернационализмы”: geography / география, university / университет, army / армия, democracy / демократия.
Идионимы - это специфические элементы данной (''своей'', внутренней) культуры на языке данной культуры. Так, cowboy, prairie, House of Commons - идионимы английского языка; казак, степь, Дума, царь - идионимы русского языка.
Ксенонимы - это языковые единицы, используемые в данном языке для обозначения специфических элементов внешних культур. Так, слова Cossack, steppe, Duma, tsar/czar - это ксенонимы в рамках английского языка, в то время как ковбой, прерия, палата общин и им подобные - ксенонимы в рамках русского языка.
В нашей работе больший интерес представляют идионимы и ксенонимы. Их подробную классификацию, а также способы передачи идионимов посредством ксенонимов и других приёмов мы рассмотрим ниже.
Помимо вышеупомянутых определений культурно-обусловленных явлений, другие авторы употребляют определения, синонимичные по значению слову «культуроним», называя их реалиями.
Например, определение Е. В. Бреуса: «Реалии - это понятия, относящиеся к жизни, быту, традициям, истории, материальной и духовной культуре данного народа.» (13, стр.107).
Л. С. Бархударов называет реалиями слова, «обозначающие предметы, понятия и ситуации, не существующие в практическом опыте людей, говорящих на другом языке.» (12, стр.95). Сюда он относит слова, обозначающие разного рода предметы материальной и духовной культуры, свойственные только данному народу.
Также следует принять во внимание определение реалии, данное Т. А. Казаковой: «Реалии - именования национально-культурных объектов, характерных для исходной культуры и сравнительно мало или вовсе не известных переводящей культуре.» (22, стр.72).
А. Д. Швейцер в своей работе «Теория перевода» объясняет определение реалии таким образом: «Реалии - предметы или явления, связанные с историей, культурой, экономикой и бытом.» (24, стр.250).
Также В. Комиссаров в своей работе «A Manual of translation from English into Russian» даёт определение реалии: «Now the practicing translator most often has to resort to such techniques when he comes across some new-coined words in the source text or deals with names of objects or phenomena unknown to the TL community (the so-called “realia”) (25, стр.80).
Обобщив вышеперечисленные определения реалии или культуронима можно сделать вывод о том, что под определение реалии попадают все языковые единицы ИЯ, обозначающие специфические элементы ИЯ и не имеющие эквивалентов в ПЯ.
Говоря о проблеме перевода культурно-обусловленных явлений, следует также осветить вопрос их происхождения и формирования в том или ином языке.
В данном случае следует обратиться к таким понятиям как языковая картина мира и языковые универсалии. Так как именно они, главным образом влияют на формирование реалий в языке того или иного народа.
Многие учёные - лингвисты посвятили свои работы вышеозначенным понятиям.
Например, Вильгельм фон Гумбольдт - основоположник теоретического языкознания, в своих многочисленных работах ставит порой вопросы философского характера, чётких ответов на которые до сих пор не может дать современная лингвистика. Помимо всего прочего, Вильгельм фон Гумбольдт был основоположником сравнительной антропологии, одной из целей которой является исследование функционирования «языка в самом широком его объёме - не просто в его отношении к речи…, но и в его отношении к деятельности мышления и чувственного восприятия» (1, стр.7). В нём постепенно созревало убеждение, что ничто иное столь не способно приблизить к разгадке тайны человека и характера народов, как их языки. Руководствуясь этой идеей, Гумбольдт постепенно вырабатывает метод, посредством которого можно подойти к изначальному единству языка и мышления, а также к единству феноменов культуры, заложив тем самым лингвистический фундамент для объединения наук о культуре.
В 1801 г. в своих фрагментах монографии о басках Гумбольдт пишет: «Язык, не только понимаемый обобщённо, но и каждый в отдельности, даже самый неразвитый, заслуживает быть предметом пристального изучения… Разные языки - это не различные обозначения одного и того же предмета, а разные видения его… Путём многообразия языков непосредственно обогащается наше знание о мире и то, что нами познаётся в этом мире; одновременно расширяется для нас и диапазон человеческого существования» (VII, 601) (1, стр.9).
Из данного высказывания следует, что Гумбольдт, принимая во внимание факт существования множества языков, не отрицает того, что все языки поддаются сравнению и анализу, в ходе которого мы можем выделить универсальные понятия, существующие во всех языках, а также такие реалии, аналогов которым нет в других языках. В связи с этим выводом хочется задать вопрос о том, откуда появляются те или иные реалии? Какие факторы обуславливают их появление и дальнейшее существование в языке. Вильгельм фон Гумбольдт был не единственным в своих изысканиях.
На основе учения В. Гумбольдта о внутренней форме языка Лео Вайсгербер построил свою теорию языковой картины мира (Weltbild der Sprache). «Словарный запас конкретного языка, - писал Л.Вайсгербер. - включает в целом вместе с совокупностью языковых знаков также и совокупность понятийных мыслительных средств, которыми располагает языковое сообщество; и по мере того, как каждый носитель языка изучает этот словарь, все члены языкового сообщества овладевают этими мыслительными средствами; в этом смысле можно сказать, что возможность родного языка состоит в том, что он содержит в своих понятиях определённую картину мира и передаёт её всем членам языкового сообщества» (19, стр. 153).
Термином «картина мира» Л.Вайсгербер пользовался уже в своей программной монографии «Родной язык и формирование духа», но в ней он ещё не относил его к языку как таковому. Он указывал в ней лишь на стимулирующую роль языка по отношению к формированию у человека единой картины мира. Он писал здесь: «Язык позволяет человеку объединить весь опыт в единую картину мира и заставляет его забыть о том, как раньше, до того, как он изучил язык, он воспринимал окружающий мир» (19, стр.203).
В вышеупомянутой статье Л.Вайсгербер уже прямо вписывает картину мира в сам язык, делая её его фундаментальной принадлежностью. Но в ней картина мира пока еще инкорпорируется лишь в словарный состав языка, а не в язык в целом. В статье “Sprache” “Язык”он делает новый шаг в соединении понятия картины мира с языком, а именно - вписывает его в содержательную сторону языка в целом. “В языке конкретного сообщества, - писал Лео Вайсгербер - живёт и воздействует духовное содержание, сокровище знаний, которое по праву называют картиной мира конкретного языка” (19, стр.210).
В своей следующей работе «Die Stellung der Sprache im Aufbau Gesamtkultur» «Положение языка системе культуры» он указывал, что: «…главную предметную основу для картины мира конкретного языка создает природа: почва, географические условия, в частности, климат, мир животных и растений…» (19, стр. 221).
Научная эволюция Л.Вайсгербера в отношении к концепции языковой картины мира шла в направлении от указания на её объективно-универсальную основу к подчёркиванию её субъективно-национальной природы. Место мира в его научном сознании все больше и больше занимала точка зрения на мир. Поэтому он стал все больше и больше делать упор на «энергейтическое» определение языковой картины мира, поскольку воздействие языка на человека, с его точки зрения, в первую очередь проистекает из своеобразия его языковой картины мира, а не из универсальных ее составляющих. Перевёрнутость отношений между внешним миром и языком обнаруживается у Л.Вайсгербера в решении им вопроса о соотношении научной и языковой картин мира. Он не пошёл здесь по пути Эрнста Кассирера, который признавал власть языка над научным сознанием. Но он признавал её лишь на начальном этапе деятельности учёного, направленной на исследование того или иного предмета. Он писал: «…отправной точкой всякого теоретического познания является уже сформированный языком мир: и естествоиспытатель, и историк, и даже философ видит предметы поначалу так, как им их преподносит язык» (19, стр.250).
Позиция Л.Вайсгербера оказалась более близкой к той, которую занимал в решении этого вопроса Бенджамен Ли Уорф, хотя немецкий учёный, не был так прямолинеен, как американский.
Б. Уорф в содружестве с учёными Э Сэпиром и Г. Хойджером проводил исследования на материале языка американских индейцев (хоппи, нутка, навахо) и они выявили специфику категоризации мира индейцами, заключающуюся в преобладании глагольных форм в описании окружающей действительности, то есть в описании мира через действие. Из этого можно сделать вывод о том, что эти индейцы представляют себе мир находящимся в постоянном движении, но этому можно найти объяснение с экстралингвистической точки зрения: эти племена являются кочевыми народами, и постоянно перегоняют свой скот с одного пастбища на другое.
На основе материалов этих исследований Б. Уорф сделал следующие выводы:
''Мы расчленяем природу в направлении, подсказанном нашим языком. Мы выделяем в мире явлений те или иные категории и типы совсем не потому, что они самоочевидны; напротив, мир предстаёт перед нами как калейдоскопический поток впечатлений, который должен быть организован нашим сознанием, а это значит - в основном, языковой системой, хранящейся в нашем сознании… Мы сталкиваемся, таким образом, с новым принципом относительности, который гласит, что исходные физические явления позволяют создать картину вселенной, только при сходстве или, по крайней мере при относительности языковых систем''(21, стр. 79).
Б.Уорф выводил научную картину мира прямо из языковой, что неминуемо вело его к их отождествлению.
Из позиции Б.Уорфа следует, что между научным познанием и обыденным следует в конечном счёте поставить знак равенства, поскольку языковая картина мира отражает массовое, «народное», обыденное сознание, но именно это сознание американский исследователь и расценивал в качестве сита, через которое нужно с его точки зрения, пропускать впечатления индивидуума от внешнего мира, чтобы их упорядочить.
В решении вопроса о соотношении научной и языковой картин мира Л.Вайсгеребер не доходил до их отождествления, но вместе с тем он не мог и здесь отказаться от своей излюбленной идеи о том, что в родном языке заложена сила («энергейя»), которая самым существенным образом воздействует на человеческое сознание во всех сферах духовной культуры - в том числе и в области науки.
Если бы люди были лишены своих этнических и индивидуальных особенностей, то они сумели бы добраться до истины, а поскольку они не имеют этой возможности, то полной универсальности они никогда не смогут достичь.
С точки зрения Л.Вайсгербера, попытки людей (в том числе и учёных) освободиться от власти родного языка всегда обречены на провал. В этом состоял главный постулат его философии языка.
Анализ показывает, что в вопросе о соотношении научной и языковой картин мира Л.Вайсгербер был предшественником Б.Уорфа. Как и последний, немецкий учёный предлагал, в конечном счёте, строить научную картину мира, исходя из языковой. Но между Л.Вайсгербером и Б.Уорфом здесь имеется и различие. Если американский учёный пытался поставить науку в полное подчинение от языка, то немецкий признавал это подчинение лишь частично - только там, где научная картина мира отстает от языковой. Л.Вайсгербер всегда опирался на понимание языка как промежуточного мира (Zwischenwelt) между человеком и внешним миром.
Допускал ли Л.Вайсгербер хотя бы относительную свободу человеческого сознания от языковой картины мира? Допускал, но в её же рамках. Иначе говоря, от языковой картины мира, имеющейся в сознании, в принципе никто освободиться не может, но в рамках самой этой картины можно позволить себе некоторый «манёвр», который и делает человека индивидуальностью. Л.Вайсгербер писал: «Каждый человек располагает известной возможностью для манёвра в процессе усвоения и применения его родного языка и… он вполне способен сохранять своеобразие своей личности в этом отношении» (19, стр.253). Но своеобразие личности, о котором здесь говорит Л.Вайсгербер, всегда ограничено национальной спецификой его языковой картины мира. Вот почему француз всегда будет видеть мир из своего языкового окна, русский - из своего, китаец - из своего и т.д. Вот почему, как и Э.Сепир, Л.Вайсгербер мог сказать, что люди, говорящие на разных языках, живут в разных мирах, а вовсе не в одном и том же мире, на который навешаны лишь разные языковые ярлыки.
Реконструкция той или иной языковой картины мира осуществляется на синхронической основе, поскольку она предполагает в идеале одновременный охват всей содержательной стороны описываемого языка. При этом надо помнить, что любой язык - многоуровневое образование. Он состоит, как известно, из целого ряда подсистем, каждая из которых заключает в себе свою картину мира. Но наибольшими «мировоззренческими» возможностями обладает лексическая система языка. Вот почему вайсгерберовская концепция языковой картины мира является подчеркнуто словоцентрической. Вот почему центральное место в ней занимает категория «Worten der Welt» (вербализации или ословливания мира). Вот почему его образ языковой картины мира выглядит по преимуществу как система лексических полей.
Приоритет лексической картины мира по отношению к морфологической, синтаксической и т.п. объясняется тем, что количество лексических единиц в языке неизмеримо больше, чем других единиц. Отсюда её огромные преимущества по сравнению с иными видами языковой картины мира. Л.Вайсгербер прибегал ко многим лексическим примерам, чтобы показать мировоззренческую зависимость человека от его родного языка.
Как, например, спрашивал Л.Вайсгербер, в сознании человека формируется мир звёзд? Объективно, с его точки зрения, никаких созвездий не существует, поскольку то, что называется созвездиями, на самом деле выглядят как скопления звёзд лишь с земной точки зрения. В реальности же звёзды, которые человек произвольно объединяет в одно «созвездие», могут быть расположены друг от друга на огромных расстояниях. Тем не менее звёздный мир в его сознании выглядит как система созвездий. Но где же язык? Где его мировоззренчески-творящая сила? Она в тех наименованиях, которые имеются в родном языке индивидуума для соответственных созвездий. Именно они-то и заставляют ребёнка с детства творить в своём сознании свой мир звёзд, поскольку, усваивая эти наименования от взрослых, он вынужден перенимать и представления, связанные с ними. Но, поскольку в разных языках имеется неодинаковое число звёздных наименований, то, стало быть, у их носителей будут разные звёздные миры. Так, в греческом Л.Вайсгербер нашел лишь 48 наименований звёзд, а в китайском - 283. Вот почему у грека - свой звёздный мир, а у китайца свой.
Подобным образом дело обстоит, по Л.Вайсгерберу, и со всеми другими классификациями, которые имеются в картине мира того или иного языка. Именно они, в конечном счёте, и задают человеку ту картину мира, которая заключена в его родном языке. Эта картина мира может существенно отличаться от научной.
Всю свою жизнь Лео Вайсгербер стремился показать непреодолимую силу языковой картины мира на сознание её носителей.
Признавая высокий авторитет Лео Вайсгербера как автора весьма глубокой и тонко разработанной концепции языковой картины мира, не следует однако, полностью принимать идею её автора о том, что власть родного языка над человеком абсолютно непреодолима. Не отрицая влияния языковой картины мира на мышление, нужно, вместе с тем, указать на приоритет неязыкового (невербального) пути познания перед языковым, при котором не язык, а сам объект задает мысли то или иное направление. Не языковая картина мира в конечном счёте определяет мировоззрение человека, а сам мир, с одной стороны, и независимая от языка концептуальная точка зрения на него, с другой стороны.
Выше были рассмотрены концепции знаменитых учёных прошлого, но наука не стоит на месте - идёт постоянный процесс, она развивается. Поэтому следует в процессе работы также принять во внимание взгляды учёных современности на эту проблему. В первую очередь необходимо чётко определить само понятие языковой картины мира.
Языковая картина мира - это исторически сложившаяся в обыденном сознании данного языкового коллектива и отражённая в языке совокупность представлений о мире, определенный способ концептуализации действительности. Данное определение было сформулировано академиком Ю. Д. Апресяном и его взгляд на эту проблему выглядит следующим образом.
Каждый естественный язык отражает определенный способ восприятия и организации (=концептуализации) мира. Выражаемые в нём значения складываются в некую единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка. Свойственный данному языку способ концептуализации действительности отчасти универсален, отчасти национально специфичен, так что носители разных языков могут видеть мир немного по-разному, через призму своих языков. С другой стороны, языковая картина мира является «наивной» в том смысле, что во многих существенных отношениях она отличается от «научной» картины. При этом отраженные в языке наивные представления отнюдь не примитивны: во многих случаях они не менее сложны и интересны, чем научные. Таковы, например, представления о внутреннем мире человека, которые отражают опыт интроспекции десятков поколений на протяжении многих тысячелетий и способны служить надёжным проводником в этот мир.
Понятие языковой картины мира включает две связанные между собой, но различные идеи: 1) что картина мира, предлагаемая языком, отличается от «научной» (в этом смысле употребляется также термин «наивная картина мира»), и 2) что каждый язык «рисует» свою картину, изображающую действительность несколько иначе, чем это делают другие языки. Реконструкция языковой картины мира составляет одну из важнейших задач современной лингвистической семантики. Исследование языковой картины мира ведётся в двух направлениях, в соответствии с названными двумя составляющими этого понятия. С одной стороны, на основании системного семантического анализа лексики определённого языка производится реконструкция цельной системы представлений, отражённой в данном языке, безотносительно к тому, является она специфичной для данного языка или универсальной, отражающей «наивный» взгляд на мир в противоположность «научному». С другой стороны, исследуются отдельные характерные для данного языка (= лингвоспецифичные) концепты, обладающие двумя свойствами: они являются «ключевыми» для данной культуры (в том смысле, что дают «ключ» к её пониманию) и одновременно соответствующие слова плохо переводятся на другие языки: переводной эквивалент либо вообще отсутствует (как, например, для русских слов тоска, надрыв, авось, удаль, воля, неприкаянный, задушевность, совестно, обидно, неудобно), либо такой эквивалент в принципе имеется, но он не содержит именно тех компонентов значения, которые являются для данного слова специфичными (таковы, например, русские слова душа, судьба, счастье, справедливость, пошлость, разлука, обида, жалость, утро, собираться, добираться, как бы).
Проанализировав вышеозначенную концепцию, можно заметить, что концепция академика Ю. Д. Апресяна строится на двух ключевых теориях, выдвинутых с одной стороны, Вильгельмом фон Гумбольтдом и Лео Вайсгербером - это касается таких понятий как «научная» и «наивная» картины мира. Перекличка с этими учёными в работе Ю. Д. Апресяна очевидна. С другой стороны, он также принимает во внимание гипотезу Сэпира - Уорфа, это касается его высказываний о различиях в языковых картинах мира разных народов. Но Ю. Д. Апресян в своей концепции затрагивает и переводческие аспекты данной проблемы: «ключевые» слова, которые, по его мнению, являются специфичными для ИЯ и плохо поддаются переводу в ПЯ.
И именно в этом случае можно затронуть следующий аспект перевода - две основные группы факторов, влияющих на формирование реалий в ИЯ: лингвистические и экстралингвистические. От первого фактора зависит сам язык, его строй в целом. В современной лингвистике существуют такие понятия как аналитические и флективные языки. Их грамматические и синтаксические системы различны - это и есть главный лингвистический фактор, влияющий на появление в том или ином языке культурно-обусловленных явлений. Экстралингвистический фактор включает в себя множество различных явлений: географическое положение той или иной страны, взаимное проникновение языков друг в друга, социальный строй общества, взаимоотношения между людьми, степень экономической и политической развитости народа и многое другое. Все эти факторы напрямую воздействуют на лексический строй языка, который, в свою очередь является источником культурно-обусловленных явлений. Эти явления порождают трудности для переводчиков. Они ставят перед ними серьёзную проблему: как перевести то или иное явление и при этом сделать его максимально адекватным для понимания читателя или слушателя, носителя переводимого языка? А также как передать смысл, значение реалии при переводе.
Исследования многих учёных в сфере проблемы непереводимости языков заставили переводчиков взглянуть на эту проблему несколько по-иному, а именно учитывать то, что в межъязыковой коммуникации всё большее значение в наши дни приобретает учёт национальных особенностей общения носителей двух языков. Носители разных языков, вступающие в контакт непосредственно или при помощи переводчика, являются также и представителями разных культур.
Таким образом, исследования лингвистов Э. Сэпира и Б. Уорфа, а также Г. Хойджера заставили многих учёных и переводчиков задуматься о проблеме переводимости языков в целом, и культуронимов в частности.
Согласно данной теории, получившей название гипотеза лингвистической относительности Сэпира - Уорфа, ''когнитивные категории (классы и роды вещей) формулируются не в соответствии с реальностями естественного мира и не в соответствии с универсальными свойствами человеческого ума, а в ответ на организацию грамматических (включая лексические) системы'' (20, стр.59). И окончательным выводом этих учёных является положение о том, что языки и культуры не имеют общего мерила, и, поэтому не могут быть сравниваемы и переводимы.
Такова теория Сэпира - Уорфа и согласно её положениям и выводам теоретически работа переводчика невозможна. Но таковы ли языки на самом деле, и можно ли в процессе перевода точно и адекватно передать сам язык и различные культурно обусловленные явления?
Гипотеза Сэпира - Уорфа заинтересовала многих лингвистов и трактовалась ими по-разному.
Интересна точка зрения на эту проблему В.Н. Комиссарова: “Мы уже говорили о том, что каждый язык создаёт своеобразную “языковую картину мира”, что является одной из причин трудностей, возникающих при переводе. Структура языка, действительно, способна определять возможные пути построения сообщений, организуя определённым образом выражаемые мысли, порой навязывая говорящим обязательное употребление тех или иных форм. Но верно и то, что языковая форма высказывания не определяет однозначно содержание высказывания, выводимое на основе интерпретации значений составляющих его единиц, а служит лишь исходной базой для понимания глобального смысла. Один и тот же смысл может быть выведен из разных языковых структур, и, наоборот, одна и та же структура может служить основой для формирования и понимания различных сообщений. Таким образом, зависимость выражения мыслей от способа их языкового выражения оказывается относительной и ограниченной. Говорящие могут сознавать различие между формой высказывания и сутью дела, преодолевать навязываемые языком стереотипы.” (16, стр. 57).
Из этого следует, что В.Н. Комиссаров не отрицает целиком и полностью существования данной теории, но не согласен с её авторами в том, что люди, говорящие на разных языках и являющиеся носителями разных культур не могут нормально общаться, чётко и адекватно передавать и получать информацию.
Также интересной является точка зрения на проблему непереводимости Л.С. Бархударова, выраженная им в его работе «Язык и перевод». Он опровергал точку зрения Э. Сэпира и Б. Уорфа, а также других лингвистов, поддерживающих гипотезу лингвистической относительности; в частности тех, которые разделяли мнение о том, что существуют языки «развитые», «цивилизованные» и языки «неразвитые», «первобытные», «отсталые». По мнению Л.С. Бархударова эта точка зрения несостоятельна в лингвистическом отношении. Так как после изучения «примитивных» языков народов Африки, Австралии, Северной и Южной Америки, языковеды пришли к выводу, что все эти языки характеризуются достаточно «развитым» грамматическим строем и богатым словарным составом. И хотя во многих этих языках, например, отсутствуют такие грамматические категории, как время или число это не значит, что мышлению этих народов несвойственно само понятие времени или числа. Анализ этих языков показывает, что все они могут передавать вышеозначенные отсутствующие грамматические категории при помощи лексических средств языка.
Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что языки любого грамматического строя в состоянии выразить любую мысль и любое понятие.
Но это, по мнению Л.С. Бархударова не отрицает того, что «…При межъязыковом преобразовании (как и при всяком другом виде преобразований) неизбежны потери, то есть имеет место неполная передача значений, выражаемых текстом подлинника. Стало быть, текст перевода никогда не может быть полным и абсолютным эквивалентом текста подлинника; задача переводчика заключается в том, чтобы сделать эту эквивалентность как можно более полной, то есть добиваться сведения потерь до минимума, но требовать «стопроцентного» совпадения значений, выражаемых в тексте подлинника и в тексте перевода, было бы абсолютно нереальным.“ (12, стр.11).
“В системе значений любого языка запечатлены результаты человеческого опыта, то есть познания человеком объективно существующей действительности. По словам К. Маркса и Ф. Энгельса, «ни мысли, ни язык не образуют сами по себе особого царства…, они - только проявления действительной жизни» [К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. М., Госполитиздат, 1955, т. 3, стр. 449.] В любом языке система языковых значений отражает весь окружающий человека внешний мир, т.е. закреплён весь практический опыт коллектива, говорящего на данном языке. В той мере, в какой этот опыт одинаков у коллективов, говорящих на разных языках, одинаковы и значения, выраженные в этих языках (именно сами значения, но отнюдь не языковые единицы, выражающие эти значения). Поскольку сама реальная действительность, окружающая языковые коллективы, имеет гораздо больше общих черт, чем различий, поскольку значения разных языков совпадают в гораздо большей степени, чем они расходятся. Другое дело, что эти значения (элементарные единицы смысла или «семы») по-разному сочетаются, группируются и выражаются в разных языках; но это уже относится не к плану содержания, а к плану выражения языка.
Из вышесказанного вытекает, что наибольшие трудности в переводе возникают тогда, когда сама ситуация, описываемая в тексте ИЯ, отсутствует в опыте языкового коллектива - носителя ПЯ, иными словами, когда в исходном тексте описываются так называемые «реалии», т.е. предметы и явления, специфичные для данного народа и страны. Тем не менее, и в этих случаях трудность решения переводческой задачи отнюдь не означает её принципиальную невыполнимость. Надо иметь в виду, что любой человеческий язык (в отличие, по-видимому, от всех или почти всех других знаковых систем) устроен таким образом, что при его помощи можно описывать не только уже известные, но и совершенно новые, прежде никогда не встречавшиеся ситуации, причём неограниченное количество таких новых, прежде неизвестных ситуаций.
Таковы взгляды и мнения учёных на проблему переводимости культурно-обусловленных явлений.
По окончании данного параграфа можно сделать вывод о том, что материальная и духовная культура являются главными источниками культурно-обусловленных явлений. Хотя фактически мир одинаков для всех людей, у каждого народа существует своя картина мира. Язык народа - его зеркало. Он с максимальной точностью отражает видение мира того или иного народа, но не искажает его, а пропускает через себя, и это приводит к формированию языковых различий или реалий.
Несмотря на существование гипотезы Сэпира - Уорфа, главным положением которой является невозможность перевода с одного языка на другой из-за различного видения мира разными народами, мы можем опровергнуть её, причём опираясь на факты, главным из которых является существование переводоведения как научной дисциплины, в рамках которого существуют определённые приёмы и методы, которые помогают переводчикам точно и адекватно передавать существующие в ИЯ идионимы или реалии на ПЯ, хотя нельзя не отрицать тот факт, что при переводе реалий все-таки не всегда достигается «стопроцентное» совпадение.
В следующем параграфе подробнее будут рассмотрены особенности языка повседневного общения, а также все типы реалий, связанных с данным пластом языка.
§2. Лингвистические особенности языка повседневного общения

Любой язык может быть подразделён на стилистические уровни употребления тех или иных слов этого языка, так как смысловая окраска того или иного слова определяется его принадлежностью к определённому слою лексики. Контекстная, или тематическая, классификация слов тесно связана с определением и разграничением различных контингентов слов соответственно разным сферам применения языка: слов общелитературных, специально книжных или, наоборот, фамильярно-разговорных, жаргонных, диалектальных, поэтических, научных и технических вообще и специфических для отдельных конкретных отраслей науки и техники и т.п. Внутри тематических областей лексики важно отмечать, какие слова относятся к общелитературному образцу, какие являются специально поэтическими, какие техническими и т. п. Но язык представляет собой живую субстанцию, которая постоянно развивается с течением времени, и под его воздействием, приобретая всё новые и новые средства выражения. В связи с этим иногда бывает трудно чётко разграничить сферу употребления того или иного слова, потому что слова переходят из одной сферы в другую и могут занимать более или менее неопределённое положение, но принципиальное различение слов, принадлежащих разным сферам, необходимо, так как в противном случае система лексики данного языка будет представлена в превратном виде. Трудности, встречающиеся при такой классификации могут быть проиллюстрированы следующим примером: слова dog собака и cat кошка могут, теоретически рассуждая, рассматриваться как зоологические термины. Однако, для говорящих это уже обычные слова, употребление которых в повседневной разговорной речи и других стилях является вполне нормальным. Напротив, если взять название какого-либо вымершего животного, например, ichthyosaurus ихтиозавр, то оно выступит уже в качестве несомненного специального термина. Что касается таких слов, как elephant слон и tiger тигр, то они при такой классификации будут, по- видимому, располагаться где-то посередине между общеупотребительными словами и специальными терминами, причём точное их место будет в большей степени зависеть от степени общей культуры общества. Можно быть уверенным, например, что древнеанглийские слова со значениями тигр и слон, несомненно, принадлежали к сугубо специальной области словарного состава древнеанглийского языка и ни в какой степени не являлись общеупотребительными.
Но нас в первую очередь интересует сфера, к которой можно отнести слова, характерные для повседневного общения. В данном случае следует принять во внимание классификацию слов, выработанную Л.С. Бархударовым, которая позволит определить сферу языка повседневного общения. Он подразделяет слова согласно трём основным признакам:
1. Стилистическая характеристика слова.
2. Регистр слова.
3. Эмоциональная окраска слова.
В первом разделе Бархударов выделяет стилистические характеристики слов, и язык повседневного общения входит в обиходно-разговорную сферу, т.е. это слова, употребляемые в устной речи, в «неофициальной» ситуации, и они не употребляются, как правило, в письменной речи.
Под регистром слова Л. С. Бархударов подразумевает определённые условия или ситуацию общения, которые обуславливают выбор тех или иных языковых единиц. То есть в первую очередь здесь важен состав участников коммуникативного процесса (определённые слова могут определяться только при разговоре с близкими знакомыми, родственниками и пр., в то время как другие языковые единицы употребляются преимущественно в общении с малознакомыми людьми или стоящими выше по служебному или социальному положению.). Во-вторых, употребление того или иного слова определяется условиями, в которых протекает процесс языковой коммуникации, т.е. общаясь с друзьями или родственниками в официальной обстановке не принять говорить с ними так же как и домашней обстановке. Бархударов выделяет 5 основных регистров: 1) фамильярный (оболтус, паршивец, трескать);
2) непринуждённый (авоська, подкачать, подвыпивший); 3) нейтральный (стол, стул, человек); 4) формальный (отчислить, бракосочетание, прибытие); 5) возвышенный (стезя, вкусить, чело).
Соответственно для данной работы интерес представляют слова, относящиеся к первому, второму, а также в некоторой степени, к пятому регистру, т. к. именно эти слова входят в ту часть лексики ИЯ, которую можно назвать «безэквивалентной», хотя лексика пятого регистра и не является бытовой. Среди этих слов часто встречаются реалии. Слова, относящиеся к третьему и четвёртому регистру, имеют эквиваленты в ПЯ и, обычно, не представляют трудности для перевода.
Под эмоциональной окраской слова подразумевается эмоциональное отношение говорящего к называемому словом предмету или понятию, и это отношение, в свою очередь, может быть либо отрицательным, либо положительным, либо нейтральным. Для нашей работы важны слова с отрицательной или положительной эмоциональной окраской, так как такие слова как лизоблюд, подпевала, отребье имеющие отрицательную эмоциональную окраску, или такие слова с положительной эмоциональной окраской как пёсик, шкафик, дружочек и пр. могут быть отнесены к сфере языка повседневного общения, и представляют собой трудности для перевода.
Говоря о языке повседневного общения, в первую очередь следует обозначить сферу, которую охватывает данное понятие - язык повседневного общения. В данном случае нас в первую очередь интересует лексика, а также грамматика и, в первую очередь, синтаксис.
Язык бытового общения включает в себя огромные пласты лексики, которую условно можно разделить на три основных уровня.
- лексика, характеризующая особенности той или иной эпохи;
- лексика, характеризующая социальные отношения;
- лексика, характеризующая культурные отношения.
Вышеперечисленные уровни мы можем рассматривать как синхроническом, так и в диахроническом аспекте.
Каждый уровень требует более подробного рассмотрения.
Первый уровень включает в себя такие сферы повседневного общения как одежда, пища, предметы обихода, общение.
Второй уровень подразумевает классификацию социальных отношений, существующих в обществе. Например, дети - родители, старший - младший, начальник - подчинённый, люди, принадлежащие к высшим слоям общества - люди низкого сословия.
Третий уровень - это обычаи, традиции, национальные праздники, обряды.
Но не только лексика составляет сферу языка повседневного общения. Говоря о данном пласте языка, следует учесть также грамматику и, в первую очередь, синтаксис, с помощью которых автор может выразить сниженную окраску общения и ярко эмоциональную окрашенность, которая характерна для языка повседневного общения.
Так, например, в английском языке такие синтаксические конструкции, как эллиптические предложения (E. g. Want to go with us?), конструкция «апокойну» (E. g. There's a man wants to see you.), бессоюзные придаточные предложения условия (E. g. I see him, I'll talk to him) и пр. являются чёткими показателями фамильярного и непринуждённого регистра.
Также, следует заметить, что при переводе художественных текстов, содержащих реалии или культурно-обусловленные явления, напрямую связанные с языком повседневного общения необходимо уделить внимание не только переводческим приёмам, а также стилистическому анализу такого рода текстов.
Слово - материальная данность художественной речи. Принимая участие в создании образа синтетического, слово становится формой образа. Но при этом, являясь элементом, составной частью этого образа, оно выступает элементом, составной частью содержания, как первичный словесный образ. Через слово воплощается, и словом создаётся чувственная наглядность образа. Именно благодаря участию в создании образа художественно слово становится эстетической категорией.
С обычным словом общенародного языка происходят необыкновенные превращения, как только оно попадает в художественный текст. С одной стороны, в нём сохраняются лексические, грамматические, фонетические, валентные свойства; с другой стороны, оно приобретает качества элемента искусства.
Любое автосемантическое (полнозначное) слово развитого языка обладает, как говорил А. А. Потебня, «ближайшим» и «дальнейшим» значениями. Другими словами, слово обладает узуально закреплённой семантической структурой, объективно зарегистрированной в словаре и единой для всех носителей языка, и вместе с тем выступает как сигнал, порождающий сугубо индивидуальные ассоциации, т.е. представляет собой определённую ассоциативную структуру, разную для индивидуумов. Первая, определяющая значение слова, обозначает понятие и носит общественно осознанный и универсальный характер, вторая свидетельствует об объёме выражаемого понятия, изменяющемся в зависимости от комплекса личных свойств говорящего (образования, опыта и пр.), и поэтому носит характер индивидуальный.
Говоря о двойственной природе слова, т.е. о денотации и коннотации, которой обладает почти каждое слово, следует упомянуть понятие актуализации, выработанное представителями Пражской школы.
Актуализация - такое использование языковых средств, которое привлекает внимание само по себе и воспринимается как необычное, лишённое автоматизма, деавтоматизированное. Автоматизация языковой единицы в речи в данном случае - это использование её в одном исходном контекстуально предсказуемом значении, актуализация - приобретение ею дополнительной коннотации, т. е. нарушая предсказуемость контекстуальной реализации исходных значений, единица языка обязательно актуализируется, приобретает дополнительную ёмкость.
Актуализация потенциальных возможностей языковой единицы происходит только в условиях специально организованного контекста. Одним из наиболее распространённых принципов такой организации является принцип повторяемости.
В актуализации могут участвовать единицы всех уровней языка, хотя и с разной степенью полноты охвата, частоты и функциональной нагруженности, что в значительной мере зависит от рода и жанра художественного текста.
Современная стилистика выделяет такие понятия как узус и норма. Узус - это все возможные элементы языка в целом, а норма - лишь те элементы этого языка, которые принято употреблять в нём.
Основным источником образности служит лексический уровень. Именно слово во всём комплексе его формальных и содержательных характеристик, с его ассоциативными потенциями, способностью обозначить любые оттенки мысли и чувства оказывается наиболее лабильной единицей для передачи дополнительной информации.
Важно отметить тот факт, что в повседневном общении человек не всегда употребляет слова, относящиеся к норме языка, т. к. сам процесс повседневного общения подразумевает употребление языковых единиц со сниженной стилистической коннотацией и ярко выраженной эмоциональной окраской.
Мы можем найти в работах таких учёных как И. Р. Гальперин и И. В. Арнольд и пр. многочисленные подробные определения уровней языка, в которые можно отнести интересующий нас пласт лексики.
И. Р. Гальперин: “ ...the whole of the word stock of the English language as being divided into three main layers: the literary layer, the neutral layer and the colloquial layer.
The colloquial layer of words as qualified in most English or American dictionaries is not infrequently limited to a definite language community or confined to a special locality where it circulates.”
“The colloquial vocabulary falls into the following groups: 1. common colloquial words; 2. slang; 3. jargonisms; 4. professional words; 5. dialectal words; 6. vulgar words; 7. colloquial coinages.”(27, стр. 64-65).
Вышеуказанная классификация достаточно чётко определяет уровень языка, в который входят слова, формирующие пласт бытовой лексики и языка повседневного общения.
Но следует забывать о том, что нейтральный уровень является основным источником слов как для литературного так и для коллоквиального уровня языка, потому что этот уровень не имеет в сравнении с последними особой стилистической окраски.
Слова, относящиеся к коллоквиальному уровню, всегда имеют более яркую эмоциональную окраску, нежели чем слова других уровней, и именно из-за этого часто слова - просторечья используются в стилистических целях для усиления впечатления на читателя или слушателя.
И. В. Арнольд в своей книге «Стилистика современного английского языка» говорит о новом направлении в современной стилистике - лингвостилистка. Данное направление было сформировано французским учёным Шарлем Балли. Лингвостилистика сравнивает общенациональную норму с особыми, характерными для разных сфер общения подсистемами, называемыми функциональными стилями и диалектами и изучает элементы языка с точки зрения из способности выражать и вызывать эмоции, дополнительные ассоциации и оценку (28, стр.79).
Именно это ответвление стилистики важно при переводе художественной литературы, в которой часто встречаются культурно-обусловленные явления, связанные со сферой языка повседневного общения.
Также следует принять во внимание лексическую стилистику, которая в свою очередь изучает стилистические функции лексики и рассматривает взаимодействие прямых и переносных значений. Лексическая стилистика изучает разные составляющие контекстуальных значений слов, и в особенности их экспрессивный, эмоциональный и оценочный потенциал и их отнесённость к разным функционально-стилистическим пластам. Диалектные слова, термины, слэнг, разговорные слова и выражения, неологизмы, архаизмы, иностранные слова и т. д. изучаются с точки зрения их взаимодействия с разными условиями контекста. Выше были означены особенности языка повседневного общения на лексическом уровне, а теперь следует обратить внимание на стиль разговорной речи, который, несмотря на своё окказиональное употребление, очень часто употребляется в художественной литературе, но в то же время не следует забывать о том, что разговорная речь в том виде, в котором она представлена в литературе, не тождественна устной разговорной речи, т. к. задачи автора, его собственные замыслы и видения произведения сильно влияют на разговорную речь. Она подвергается значительным преобразованиям.
Характерные особенности разговорной речи проистекают из условий бытового общения. Речь не обдумана предварительно, в ней присутствует прямой двусторонний контакт, преобладает диалог. Используются дополнительные выразительные средства (жест, мимика, показ, интонация). Ситуация служит контекстом. Наличие обратной связи позволяет говорящему не стремиться к большей точности и полноте выражения, он знает, что если его неправильно поймут, он сразу это заметит и может дополнить иди пояснить сказанное. Это обстоятельство, а также стереотипность ситуаций позволяет обходиться меньшим по объёму словарём, употреблять многозначные слова и слова широкой семантики, а также пользоваться клише. А в синтаксисе широко использовать неполные предложения.
Не менее важную роль в художественной литературе при использования в ней языка повседневного общения играет лексическое наполнение лексики. Здесь особая роль принадлежит экспрессивной и стилистически окрашенной лексике, прежде всего стандартно- и сниженно-разговорной. Определённые её пласты используются социально или профессионально ограниченными группами говорящих, другие не имеют таких ограничений. К сниженно-разговорной лексике относятся вульгаризмы.
Но понятие вульгаризма исторически чрезвычайно изменчиво. Морально-этические нормы общества меняются, с ними меняется и представление о дозволенности и недозволенности определённых выражений. Например, ещё в начале века такие слова как damn, damned, либо заменялись эвфемизмами darn, darned, либо усекались до начальной буквы.
Принципиально неограниченный характер носит и использование в художественной литературе слэнга. Слэнг - это просторечие, границы и состав которого чрезвычайно изменчивы и непрочны. Высокая эмоциональность сленговых единиц, с одной стороны, обеспечивает их лёгкое проникновение в разговорную речь, с другой - способствует их быстрому обесцениванию и устареванию. Слэнг постоянно обновляется.
Однако в слэнге есть своё ядро, значительно меньше подверженное влиянию времени. Из его запасов и черпает художественный диалог свои основные заимствования. Введение слэнга в диалог отнюдь не означает его полного переключения только на просторечную лексику. Несколько единиц бывает достаточно для придания всему высказыванию необходимого оттенка фамильярности, грубоватости. Определённой примитивности вкусов и суждений, низкой культуры общения.
E. g. I'm the first one saw her. Out at Santa Anita. She's hanging around the track every day. I'm interested: professionally. I found out she's some jock's regular, she's living with the shrimp. [ T. Capote]. В данном отрывке общее впечатление речи малоразвитой, сниженно-разговороной создаётся целым комплексом средств: усечением синтаксических конструкций, изменением глагольного времени, а также некоторыми словами профессионального жаргона и слэнга.
В разговорном стиле принято различать три разновидности: литературно-разговорный, фамильярно-разговорный и просторечие. Два последние имеют ещё региональные особенности, а также особенности, зависящие от поля и возраста говорящего. Некоторые учёные полагают, что просторечие не может рассматриваться как стиль, поскольку стиль предполагает выбор, а пользующийся просторечием выбора не имеет и говорит так потому, что иначе говорить не умеет. В действительности дело обстоит иначе: нередко люди с одними собеседниками пользуются просторечием, а литературно-разговорным стилем с другими. Таким образом, просторечные формы ain't, he don't они употребляют не потому, что не знают других, а потому, что эти формы употребляют их друзья или знакомые. В другой обстановке они совершенно правильно пользуются формами isn't, aren't, doesn't.
Таким образом, главной особенностью функциональных стилей является всё-таки не выбор, а специфичность сферы употребления.
На основе вышеприведённых фактов мы приходим к следующему выводу: к уровню разговорного стиля относятся слова с ярко выраженной эмоциональной окраской, которые, в свою очередь создают трудности для перевода, т. к. несовпадение языковых единиц в ИЯ и ПЯ по стилистическому и коннотативному признаку и порождает трудности в процессе перевода, касающиеся правильного подбора эквивалента в ПЯ для того или иного слова, обозначающего реалию в ИЯ.
Именно язык повседневного общения характеризуется тем, что именно в нём преобладают не узуальные, а окказиональные значения слов, т. е. слово, принадлежащее, например, к нейтральному стилю приобретает в устах говорящего совершенно новое, ярко выраженное значение, часто из-за контекста, в котором оно употребляется.
Говоря об особенностях языка повседневного общения, следует, также, принять во внимание культурный фактор, влияющий на формирование этого пласта языка, так как язык народа не может развиваться и функционировать в разрыве с культурой этого народа. Именно культура определяет развитие языка, т. к. он - часть культуры и, следовательно, формирует все основные отличительные особенности языка, которые называются реалиями или культурно-обусловленными явлениями.
Так что есть культура и почему она так важна для переводчиков?
Слово культура многозначно во всех европейских языках, но всё же следует попытаться дать самое близкое значение этого слова по отношению к его антропологическому, или этнографическому смыслу.
Культура - совокупность достижений человеческого общества в производственной, общественной и духовной жизни (11, стр.12). Такое определение даёт академический словарь русского языка.
Определение слова культура в английском языке: Culture - the way of life, especially general customs and beliefs of a particular group of people at a particular time.
В свою очередь язык - зеркало культуры, в нём отражается не только реальный мир, окружающий человека, не только реальные условия его жизни, но и общественное самосознание народа, его менталитет, национальный характер, образ жизни, традиции, обычаи, мораль, система ценностей, мироощущение, видение мира.
Другими словами язык - сокровищница, кладовая, копилка культуры. Он хранит культурные ценности - в лексике, в грамматике, в идиоматике, в пословицах, поговорках, в фольклоре, в художественной литературе, в формах письменной и устной речи.
Таким образом, дети усваивают вместе с языком и обобщённый культурный опыт предшествующих поколений, т. к. при помощи языка формируется личность человека, носителя языка, формируется его видение мира, менталитет, отношение к людям.
По окончании данного параграфа мы приходим к выводу о том, что язык повседневного общения в силу своих специфических черт значительно отличается от языка литературного или поэтического и даже будучи производным от нейтрального уровня языка, он всё-таки имеет ряд особенностей, которые в свою очередь формируются под воздействием культуры данного народа. И в силу вышеозначенных факторов язык повседневного общения создаёт трудности для перевода, т.к. реалии, относящиеся к данному пласту языка, не имеют эквивалентом в ПЯ. Но для разрешения данной проблемы используются различные переводческие приёмы, обеспечивающие не столько эквивалентность, сколько адекватность такого рода культуронимов, т.к. при передаче реалий с ИЯ на ПЯ важно не сохранить форму языковой единицы, а её содержание, сделать понятным её смысл для читателя или слушателя-носителя ПЯ.
Следующий параграф будет посвящён проблеме точности и адекватности при переводе такого рода реалий.
Глава II. Способы перевода культуронимов, связанных с
бытовыми ситуациями

§1. Проблема точности и адекватности в переводах бытовых
культуронимов
Целью данного параграфа является
- определение эквивалентности;
- определение видов эквивалентности;
- демонстрация точек зрения различных учёных на проблему эквивалентности;
- выявление проблем, которые возникают в процессе перевода бытовых культуронимов.
Говоря о проблеме точности или эквивалентности в процессе перевода, в первую очередь следует дать точное определение данного понятия, т. к. в теории и практике перевода существует двоякое понимание эквивалента. Нередко под эквивалентом имеют в виду любое соответствие слову или словосочетанию подлинника в данном конкретном контексте, или, другими словами, любое правильно найденное соответствие микроединице перевода. Однако такое неконструктивное понимание эквивалентности не позволяет различать категории словарных соответствий.
«Эквивалентом следует считать постоянное равнозначное соответствие, как правило, не зависящее от контекста. Эквиваленты являются своего рода катализаторами в процессе перевода.» (26, стр.10).
Эквиваленты могут быть полными и частичными, абсолютными и относительными. Например, doctrinariarism/доктринёрство, dodder/повилика - полные эквиваленты; shadow имеет частичный эквивалент в основном значении тень, т. к. английское слово имеет побочные значения полумрак, призрак; dirty cheap/дешевле пареной репы - относительные эквиваленты, т.к. они различаются стилистической и экспрессивной окраской, а сочетание the shadows of the gods имеет абсолютный эквивалент, т.к. единственный приемлемое соответствие - сумерки богов.
Таково трактование понятия эквивалентности Я. И. Рецкером, но следует также обратиться к работам других учёных.
Например, В. Г. Гак в своей работе «Курс перевода» выделяет три вида эквивалентов: формальный эквивалент, смысловой эквивалент и ситуационный эквивалент (33, стр. 10).
Формальный эквивалент - общие значения выражаются аналогичными языковыми формами.
E. g. I will phone you tomorrow. - Я позвоню тебе завтра.
В данном случае наблюдается полное подобие слов и форм при подобии значения. Различие средств проявляется лишь в общих структурных различиях двух языков (наличие вспомогательного глагола для передачи будущего времени).
Смысловой эквивалент - одни и те же значения выражаются в двух языках различными способами.
E. g. Our science, literature and arts are overloaded with social and political problems. - Колоссальная загруженность науки, литературы и искусства общественно- политическими проблемами - характерная черта нашего времени.
Сумма элементарных значений, составляющих общий смысл обеих фраз, одинакова.
Ситуационный эквивалент - в данном случае не только языковые формы, но даже выражаемые ими элементарные значения различны в двух высказываниях, которые, однако, описывают одну и ту же ситуацию.
E. g. He is a member of the college team. - Он играет в студенческой команде.
Но проблема эквивалентности до сих пор остаётся не решенной, и ожесточённые споры ведутся и по сей день. По этому вопросу существует несколько точек зрения. Условно их можно разделить на три группы: к первой можно отнести тех учёных, которые воспринимают перевод как сугубо лингвистическую дисциплину, не принимая во внимание тот факт, что перевод это не только часть лингвистики. Вторая группа учёных считает, что в процессе перевода переводчик также сталкивается и с культурой ИЯ, и для них эквивалентность в первую очередь связана с передачей прагматических/семантических и функциональных значений текста ИЯ на ПЯ. Третья же группа воспринимает эквивалентность как удобный приём, к которому переводчики прибегают в силу привычки, а не как теоретическому явлению.
Далее мы более подробно рассмотрим вышеприведённые точки зрения разных учёных на проблему эквивалентности.
Например, Виней и Дарбельне считают, что эквивалентность в процессе перевода достигается за счёт изменения порядка слов в ПЯ. Также, они считают, что эквивалентность влияет на стиль переводимого текста, т. е. стиль оригинального текста должен быть сохранён при переводе. Эквивалентность должна быть сохранена при переводе поговорок, идиом, клише, а также ономатопии. Виней и Дарбельне признают существование «полных эквивалентов» лишь в том случае, если таковые зафиксированы в двуязычных словарях, но не все слова могут иметь эквиваленты в ПЯ, и поэтому выбор того или иного эквивалента зависит в первую очередь от переводчика, т.к. слово, зафиксированное в словаре может не подходить для использования в том или ином контексте.
Роман Якобсон изучая проблему эквивалентности, выделил три вида перевода:
- внутриязыковой (перефразирование в системе одного языка);
- межязыковой (между двумя языками);
- интерсемиотический (между двумя знаковыми системами);
В первом случае переводчик использует синонимы внутри текста ИЯ, и в данном случае, полная эквивалентность исключается.
Во втором случае Якобсон говорит о том, что, не смотря на различие между языками с грамматической точки зрения перевод вполне возможен. Проблема заключается лишь в том, чтобы найти точный эквивалент. И даже если такового не существует, переводчик может использовать дословный перевод или передать грамматические значения с помощью лексических средств и наоборот.
Из этого мы можем сделать вывод о том, что, теория Якобсона схожа с той, которую развивали Виней и Дарбельне. Основной является мысль о том, что переводчик становится «центральной фигурой», от которой зависит сам процесс перевода. То есть он сам решает, какой приём или технику применить в том или ином случае. Для переводчика не существует ограничений грамматических или лексических, главной задачей для него является подбор наиболее подходящего эквивалента.
Но существуют и другие мнения, касающиеся проблемы эквивалентности. Например, Найда различает два вида эквивалентности - формальную эквивалентность и динамическую эквивалентность. Под формальной эквивалентностью он понимает слова и фразы, полностью совпадающие в ИЯ и ПЯ, но не все слова имеют такие полные эквиваленты и, часто при переводе с ИЯ на ПЯ при полном сохранении формальных эквивалентов нарушается смысл оригинального сообщения и его получатель, говорящий на ПЯ не всегда понимает суть текста.
В случае с динамической эквивалентностью для переводчика важен смысл, а не форма. В данном случае очень часто приходится в процессе перевода изменять форму ИТ для достижения смысловой эквивалентности.
Из этих положений можно сделать вывод о том, что для Найды важнее содержание, нежели форма ИТ.
Совершенно другой точки зрения придерживается Джон Кэтфорд. Его теория перевода опирается на лингвистический аспект. В своей работе Кэтфорд выделил три основных вида перевода:
- протяжённость перевода (полный перевод/частичный перевод)
- грамматические ряды, в которых устанавливается эквивалентность (привязанный перевод /свободный перевод)
- уровни языка, участвующие в процессе перевода («микроперевод»/ «макроперевод»).
Для данной работы интерес представляет второй вид перевода, т.к. именно он напрямую связан с понятием эквивалентности. В привязанном или дословном переводе каждому слову или морфеме ИЯ должен соответствовать эквивалент в ПЯ, а в свободном переводе переводчик не привязан к словам, для него важнее смысл, и поэтому можно не ограничиваться буквальными соответствиями. Трансформации могут совершаться не только на уровне лексем, но и на уровне словосочетания, предложения, но на уровне текста Кэтфорд отрицает понятие эквивалентности, т. к. он не считает возможным адекватную передачу значений ИЯ средствами ПЯ. Вместо «перевода» он предлагает термин «передача» отрицая тем самым понятие эквивалентности как возможности воссоздания значения слова ИЯ средствами ПЯ. Но в своей работе Кэтфорд приводит пример, который полностью опровергает его теорию. E. g. I have arrived, конечно, не является полным эквивалентом русскому Я пришёл так как ни грамматические, ни лексические элементы этих предложений не совпадают. Отсутствие эквивалента, т.е. постоянного и равнозначного соответствия, отнюдь не мешает адекватной передаче содержания высказывания другим способом, а именно вариантным соответствием: я пришёл, я прилетел и даже, в определённой ситуации, я прибыл. Несовпадение отдельных лексических единиц в любых двух языках например, отсутствие в английском соответствия финской sauna баня, на которое ссылается Кэтфорд, никоим образом не исключает возможности адекватной передачи любой мысли в переводе на любой язык. Также в своей теории Кэтфорд вводит такие термины как «переводческие сдвиги», т.е. переход с одного языкового уровня на другой и из одной категории в другую. Эти «переходы» с полным основанием можно приравнять к переводческим трансформациям, независимо от приятия или неприятия теории языковых уровней, которая была подвержена справедливой критике, т.к. перевод осуществляется в сфере речи, и пользование межъязыковыми соответствиями для него не обязательно. Но Кэтфорд прибегает к уловке для оправдания своей теории говоря о том, что «обязательным условием эквивалентности перевода является отнесённость к одной и той же сущности» (35, стр.241). Если заменить неопределённую «сущность» «элементом «действительности», можно полностью согласиться с Кэтфордом. Но всё же для переводчика важно не только передать то, что сказано, но и как это сказано, и поэтому нельзя требовать от перевода полного и равноценного соответствия для каждого слова или понятия. Переводчик в первую очередь должен использовать дедуктивный метод для применения той или иной техники для передачи прагматического значения.
Существенно иной точки зрения относительно понятия эквивалентности придерживается Джулиан Хаус, которая в своей концепции перевода делает упор на ситуативный аспект перевода. Она утверждает, что ИТ и ПТ должны быть сходны в своих функциях. Хаус предлагает выявлять функцию ИТ путём определения ситуативного направления ИЯ. Если ИТ и ПТ существенно отличаются по ситуации, то они не могут быть функциональными эквивалентами друг друга, а перевод будет неудачным. Другими словами, она признаёт тот факт, что переводимый текст должен не только совпадать с исходным текстом функционально, но и обладать ситуационными эквивалентами для достижения этой функции. Также в своей теории Хаус вводит такие термины как «скрытый» и «очевидный» перевод. В случае «очевидного» получатель ПТ не определён, и поэтому в данном случае нет необходимости воссоздавать «второй оригинал», т. к. «очевидный» перевод подразумевает свою ясность, открытость. Но в случае «скрытого» перевода необходимо воссоздавать функциональный эквивалент ИТ, т.к. ИТ не имеет определённой направленности на получателей - носителей ПЯ. В качестве примера она приводит научную статью и политическое выступление. В первом случае содержание статьи не несёт в себе никаких определённых черт, характерных для культуры ИЯ, и её воздействие на читателя ПЯ будет таким же как и для читателя ИЯ, а политическая речь рассчитана на определённую группу людей - носителей ИЯ и имеет своей целью определённое воздействие на данную группу людей, но перевод данного выступления не будет иметь должного влияния на людей - носителей ПЯ, он всего лишь несёт в себе информацию для носителей ПЯ. Из вышеприведённых пример становится ясно, что во втором случае имеет место «очевидный» перевод, т.к. функции ИТ и ПТ в данном случае не совпадают.
Следует признать, что теория эквивалентности перевода Джулиан Хаус менее категоричная, нежели концепция Джона Кэтфорда, т.к. в её подтверждение Хаус приводит примеры в оригинале, использует полные тексты, и что наиболее важно, опирается на лингвистические черты обоих языков: ИЯ и ПЯ.
В свою очередь Мона Бейкер также предлагает весьма интересный подход к эквивалентному переводу. В своей работе она приводит подробный перечень условий, при которых можно определить понятие эквивалентности. Исследовав понятие эквивалентности на различных языковых уровнях, касающихся перевода, а также приняв во внимание различные аспекты перевода Мона Бейкер соединила вместе лингвистический и коммуникативный подходы к понятию эквивалентности. Таким образом, она выделяет эквивалентность
- на лексическом уровне;
- на грамматическом уровне;
- на уровне текста;
- прагматическую эквивалентность.
При переводе с одного языка на другой возникает эквивалентность на лексическом или морфологическом уровне. Бейкер признаёт, что эквивалентность на этом уровне первое, что принимает во внимание переводчик. Так как при анализе ИТ переводчик расценивает слово как отдельную изолированную единицу для того, чтобы найти «прямой» эквивалент для этого слова в ПЯ. Но следует помнить о том, что отдельное слово иногда может приобретать разные значения в разных языках, и слово следует рассматривать как более сложную единицу, нежели чем морфему. Значит, при переводе отдельного слова надо обращать внимание на ряд факторов, таких как число, род, временная категория.
Грамматическая эквивалентность относится к многообразию грамматических категорий, существующих в языках. Мона Бейкер говорит о том, что грамматические правила различны в разных языках, и это создаёт проблемы при поиске прямого соответствия в ПЯ. Другими словами, она утверждает, что различие в грамматических структурах ИЯ и ПЯ приводит к существенных изменениям при передаче информации с ИЯ на ПЯ. Эти изменения могут повлиять на решение переводчика добавить или опустить некоторую информацию в ПТ из-за того, что в ПЯ отсутствуют определённые грамматические приёмы, например, такие как число, время, вид, залог, лицо и род.
- Эквивалентность на уровне текста означает эквивалентность обоих текстов: ИЯ и ПЯ по форме и по содержанию.
- Прагматическая эквивалентность соотносится с внутренним содержанием текста. Импликация - это не то, что лежит на поверхности, а то, что подразумевается, поэтому переводчик должен выявить скрытое значение текста ИЯ для его адекватного перевода на ПЯ. Другими словами, переводчик должен воссоздать намерение, идею автора, принадлежащего к другой культуре таким образом, чтобы она стала ясной, очевидной для носителей ПЯ.
Также необходимо дать чёткое разделение понятий эквивалентности и адекватности, т.к. очень часто их считаю т синонимами, но практически это не совсем так.
Понятие эквивалентности можно объяснить как дословный перевод (на лексическом уровне), но на высших уровнях выделяют эквивалентность на уровне предложения и на уровне текста. Но такое подразделение не совсем точно, т.к. термин «текст» не исключает термина «слово», потому что слово может быть текстом, а предложение тоже можно считать тестом. Все факторы коммуникативной ситуации следует принимать во внимание, т.к. для достижения эффективного перевода эквивалентность важна не только на уровне содержания и значения, но и эффекта, т.е. прагматическая эквивалентность. Но честно говоря, эквивалентность существует лишь между равноценными понятиями в обоих языках: ИЯ и ПЯ. И в том случае, если эквивалентов для слова ИЯ не существует в ПЯ, мы можем говорить о понятии адекватности.
Некоторые учёные подразделяют процесс перевода на три основные группы:
-Полная эквивалентность. (e.g. The League of Nations - Лига Наций) - в данном случае нельзя использовать никаких синонимов, т. е. полное совпадение понятий в обоих языках.
-Аналоги. Также их называют вариантными соответствиями, т.е. перевод адекватен, но не совпадает полностью с оригиналом. (e.g. He is a public figure. - Он - общественный деятель.)
- Адекватные замены. Данное понятие относится к таким случаям перевода ,когда переводчику необходимо подобрать слово или фразу для передачи значения ИЯ, но при этом приходиться использовать такие переводческие приёмы как сужение, расширение или компенсация для достижения необходимого значения (e.g. She has beautiful legs. - У неё прекрасные ноги. - пример расширения; siblings - брат и сестра - пример сужения.).
Также эквивалентность может быть полной и нулевой, т.е. когда переводчик не находит эквивалента в ПЯ. Но иногда слово ИЯ может совпадать по значению, а по форме не совпадать. В таких случаях следует разделять нулевую эквивалентность по значению и по форме.
E. g. Can any of you translate the text? - I can. (оставшаяся часть предложения здесь пропущена).
Проанализировав приведённые выше мнения разных учёных, можно сделать вывод о том, что понятие эквивалентности до сих пор остаётся проблематичным, и лингвисты ещё не пришли к окончательному решению в её отношении. Но не смотря на все споры, нельзя отрицать сам факт эквивалентности. Данное понятие было изучено многими учёными с различных точек зрения, но одно можно утверждать со всей уверенностью - эквиваленты между языками существуют, хотя и не всегда бывают полными. Лишь некоторые слова являются полными эквивалентами, т.е. полностью совпадающие по своему референциальному значению, как правило, это слова однозначные, т.е. имеющие в обоих языках одно лексическое значение, и число таких слов относительно невелико. Сюда относятся слова, принадлежащие преимущественно к следующим лексическим группам:
1) имена собственные и географические названия, входящие в состав обоих языков, например: Гомер- Homer ,Москва - Moscow , Лондон - London и т.д.
2) научные и технические термины, например: логарифм - logarithm, водород - hydrogen, экватор - equator, протон - proton и т.д.
3) некоторые другие группы слов, близкие по семантике к указанным двум, например, названия месяцев и дней недели: март - March , понедельник - Monday, а также такие слова как тысяча - thousand, миллион - million.
Не следует, однако, считать, что все слова, принадлежащие к вышеозначенным группам, относятся к разряду полных совпадений. Очень часто, например, слова-термины являются многозначными, и в силу этого, имеют не одно, а несколько значений в другом языке, например, английский термин power имеет в физике значения (и, соответственно, русские эквиваленты): сила, мощность, энергия, а в математике, также, степень.
Названия редких или малоизвестных для данной страны животных также, обычно, являются однозначными и имеют полные соответствия, например: дикобраз - porcupine, фламинго - flamingo, в то время как названия хорошо известных животных являются не только зоологическими терминами, но и входят в общеупотребительную лексику и тем самым приобретают многозначное значение. Например, английское слово tiger имеет, кроме тигр, также значения (и, соответственно, русские эквиваленты): жестокий человек, задира, хулиган, опасный противник.
В очень редких случаях полное соответствие, то есть совпадение слов в двух языках во всём объёме их референциальных значений, встречается у многозначных слов. Так, русское лев, как и английское lion, имеют следующие значения: 1) `крупное хищное млекопитающее семейства кошачьих'; 2) `знаменитость, законодатель светских мод'; 3) `созвездие и знак Зодиака' (при написании с прописной буквы). Однако эта полнота семантического соответствия нарушается в форме множественно числа - английское lions имеет также значение `местные достопримечательности' (например, в выражениях to see, to show lions), отсутствующее в русском языке.
Понятно, что полные соответствия не представляют трудностей для переводчика, их передача не зависит от контекста и от переводчика требуется лишь твёрдое знание эквивалента.
Наиболее распространённым случаем при сопоставлении лексических единиц является частичное соответствие, при котором одному слову в ИЯ соответствует не один, а несколько семантических эквивалентов в ПЯ. Большинство слов любого языка многозначно, причём система значений слова в одном языке, как правило, не совпадает полностью с системой слов в другом языке. Среди такого рода несовпадений можно выделить несколько различных случаев. Иногда круг значений слова в ИЯ оказывается шире, чем у соответствующего в ПЯ (или наоборот). Например, русское слово характер, как и английское character имеют значения: 1) `совокупность психических особенностей человека'; 2) `твёрдая воля, упорство в достижении цели' (Он человек без характера - He has no character); 3) `свойство, качество, своеобразие чего-либо'. У английского character, кроме того, имеются значения, отсутствующие в русском характер и передаваемые в русском языке другими словами, а именно: 4) `репутация'; 5) `письменная рекомендация, характеристика'; 6) `отличительная черта, признак, качество'; 7) `фигура, личность (часто странная, оригинальная)'; 8) `литературный образ, герой, действующее лицо в пьесе'; 9) `печатный знак, буква, символ' (e.g. Chinese characters - китайские иероглифы). Такое отношение неполной эквивалентности между словами двух языков можно назвать включением. Другим распространённым случаем неполной эквивалентности является пересечение - когда оба слова - в ИЯ и в ПЯ - имеют как совпадающие, так и расходящиеся значения. Так, русское стол и английское table совпадают только в значении `предмет мебели', но расходятся в других: у русского стол есть также значения `еда', `пища', например, 'стол и квартира', 'диетический стол' и 'учреждение', отдел в канцелярии', например, 'стол находок', 'паспортный стол', которые отсутствуют у table и соответственно передаются в английском языке словами board, food, cooking, diet и office, department. С другой стороны, английское table имеет значения, отсутствующие у русского стол и передаваемые в русском языке словами: доска, плита, таблица, расписание, горное плато и некоторые другие.
Другой пример пересечения: русское слово дом совпадает с английским house в значениях `здание', `династия' (напр., дом Романовых - the House of Romanovs), но расходится в других: у русского дом есть также значение `домашний очаг, жильё', которое соответствует уже английскому слову - home, а также значение `учреждение', `предприятие', в котором оно переводится по-разному, в зависимости от того, о каком именно учреждении идёт речь: ср. детский дом - children's home или orphanage, торговый дом - (commercial) firm, исправительный дом - reformatory, игорный дом - gambling house или casino, сумасшедший дом - lunatic asylum.
Английское house также имеет целый ряд значений, отсутствующих у русского слова дом, например, `палата парламента' (the House of Commons), `театр', `аудитория, зрители', `представление, сеанс' и ряд других. Число таких примеров нетрудно увеличить.
Также интересным для анализа является другой случай частичной эквивалентности, который можно назвать недифференцированностью значения слова в одном языке сравнительно с другим. Речь идёт о том, что одному слову какого-либо языка, выражающему более широкое («недифференцированное») понятие, в другом языке могут соответствовать два или более слов, каждое из которых выражает узкое, дифференцированное, сравнительно с первым языком, понятие. Например, в русском языке существует слово рука, которому в английском соответствует два слова - arm и hand, каждое из которых обозначает более узкое понятие: arm - обозначает верхнюю конечность от плеча до кисти, а hand - кисть руки, в то время как русское рука обозначает всю верхнюю конечность человека от плеча до кончиков пальцев. Аналогичным образом обстоит дело с русским словом нога, обозначающее всю нижнюю конечность, которому в английском языке соответствуют два слова: leg `нога' за исключением ступни и foot `ступня'. Такого рода примеров в русском языке можно найти в достаточном количестве. Но бывают и обратные случаи, когда семантически недифференцированными, сравнительно с русскими, являются английские слова. Например,
stove печка
плита (кухонная)
bud почка (нераспустившиеся листья)
бутон (нераспустившиеся цветы)
crisp рассыпчатый (о печенье)
хрустящий (о снеге)
свежий (об овощах)
to wash мыть
стирать (о белье, вещах из тканей)
Существенно подчеркнуть, что в данном случае речь идёт не о многозначности слов. В указанных выше примерах слова имеют только одно значение, но объём этого значения в целом шире, нежели у их соответствий в другом языке.
При исследовании отношений между семантическими структурами знаков в разных языках могут встречаться и более сложные, чем приведённые выше, случаи смысловой недифференцированности. Рассмотрим, например, отношения между русскими словами сыр и творог и их английские соответствия cheese и cottage cheese. На первый взгляд английские слова (если отвлечься от того факта, что cheese в разговорном языке имеет и некоторые другие значения кроме `сыр') являются полными семантическими эквивалентами русских. Но на самом деле здесь имеет место более сложное соотношение: в английском языке cottage cheese - это одна из разновидностей cheese, в то время как русское творог не является (во всяком случае, в литературном языке) названием для разновидности сыра; по-русски можно сказать Это - не сыр, а творог, В продаже не было ни сыра, ни творога и пр., в то время как по-английски невозможно сказать It is not cheese but cottage cheese, neither cheese nor cottage cheese и т.п. Таким образом, английское слово cheese оказывается в целом семантически недифференцированным по сравнению с русскими сыр и творог, хотя в английском языке и существует особое словосочетание, семантически полностью соответствующее русскому творог.
Несколько иной случай семантической недифференцированности имеет место тогда, когда два слова в разных языках хотя и совпадают по своему референциальному значению, но в одном из этих языков есть также и особое слово для обозначения определённой разновидности данного понятия, а в другом языке такого слова нет. Например, русскому глаголу похищать (человека) соответствует английский kidnap, однако, когда речь идёт о похищении женщины, употребляется особый глагол abduct*. Русскому прилагательному преступный соответствует английское criminal, употребляемое для обозначения преступлений, совершаемых против человеческой жизни и имущества и не являющийся по своему характеру
политическими; в английском же языке такого особого прилагательного нет,
и русское уголовный переводится на английский при помощи того же недифференцированного criminal (ср. преступление - crime, уголовное преступление - тоже crime).
Из всего вышесказанного о семантической недифференцированности знаков одного языка по сравнению с другим, мы можем сделать вывод о том, что тот или иной язык способен обозначить то или иное понятие, для которого в другом языке существует особый знак.
*В языке современной прессы abduct применяется для обозначения похищения, вызванного политическими мотивами.
Разница состоит лишь в способе такого обозначения. Но выше мы разбирали случаи частичной эквивалентности, теперь обратимся к случаю полного отсутствия соответствия или безэквивалентной лексике. Под безэквивалентной лексикой имеются в виду лексические единицы (слова и устойчивые словосочетания) одного из языков, которые не имеют ни полных, ни частичных эквивалентов среди лексических единиц другого языка. Условно безэквивалентную лексику можно подразделить на три основные группы слов:
1) Имена собственные, географические наименования, названия учреждений, организаций, газет, журналов, марки автомобилей и пр. Например, для таких русских фамилий как Карпиков, Цыкунов, Суходольский и пр. и названия таких населённых пунктов как Гаврилово-Посад, Гавердово, Чапчачи и пр. естественно, не существует никаких эквивалентов в другом языке, в отличие от таких фамилий как Пушкин, Достоевский, Чайковский или таких географических названий как Москва, Крым, Киев, которые уже давно получили устойчивые эквиваленты в словаре Английского языка: Pushkin, Dostoevski, Tchaikovski, Moscow, the Crimea, Kiev. Аналогичным образом в романе американского писателя Дж. Апдайка “Couples” встречаются фамилии Hanema, Thorne, Appleby, Guerin, Gallagher и названия населённых пунктов Tarbox, Mather, Quogue, Bar Harbor, Millbrook, Scituate и пр., не имеющих никаких эквивалентов в словаре русского языка, в отличие от таких имён и фамилий типа John, George, Shakespeare, Dickens, Lincoln и т.д. и географические названия типа London, New York, the Thames, the Mississippi и др., которые имеют в русском языке следующие устойчивые соответствия: Джон, Джордж, Шекспир, Диккенс, Линкольн, Лондон, Нью-Йорк, Темза, Миссисипи. Но в случае с именами собственными и географическими названиями трудно провести разделительную черту между теми названиями, которые не имеют эквивалентов и теми, которые обладают устойчивыми соответствиями в ПЯ, т.к. слово, вначале не имевшее эквивалента в другом языке, может затем, при его неоднократном употреблении в художественной литературе или на страницах периодической печати, получить такое соответствие, причём установить время его появления не всегда возможно. В целом к числу безэквивалентной лексики относятся имена собственные и названия малоизвестные для носителей другого языка (учитывая, конечно, что понятие «малоизвестный» является относительным и недостаточно строгим).
2) реалии, т.е. слова, обозначающие предметы, понятия и ситуации, не существующие в практическом опыте людей, говорящих на другом языке. К данной группе относятся слова, обозначающие разного рода предметы материальной и духовной культуры, свойственные только данному народу, например, названия блюд национальной кухни (русские щи, борщ, рассольник, квас, калач, сбитень; английские muffin, haggis, pudding, butter-scotch, sandwich и пр.), видов народной одежды и обуви (русские сарафан, душегрейка, лапти, кокошник, армяк;), народных танцев (русские трепак, хоровод, гопак; английские pop-goes-the-weasel), видов устного народного творчества (русские частушка; английские limericks) и т.д. также сюда входят слова и устойчивые словосочетания, обозначающие характерные только для данной страны политические и общественные учреждения (например, русские дума, синод, красный уголок, ударник; английские primaries, caucus, lobbyist и т.п.), торговые и общественные заведения (русские дом культуры, парк культуры и отдыха, пельменная; англ./америк. drugstore, grill-room, drive-in ) и пр.
Но не всегда легко решить, в каком случае то или иное слово или словосочетание можно отнести к числу безэквивалентной лексики, обозначающей реалии, - окказиональный переводческий эквивалент может перейти в устойчивое словарное соответствие. Так, в русский язык проникли такие слова и выражения как палата общин - House of Commons, лорд хранитель печати - Lord Privy Seal, орден Подвязки - the Garter, спикер - Speaker, уикенд - week-end и многие другие лексические единицы английского происхождения, в результате чего соответствующую английскую лексику нельзя считать безэквивалентной относительно русского языка. При этом, как и у имён собственных, момент перехода окказионального соответствия в узуальное не всегда может быть с точностью определён.
3) лексические единицы, которые можно назвать случайными лакунами. По этим определением имеются в виду те единицы словаря одного из языков, которым по каким-то причинам (не всегда понятным) или соответствий в лексическом составе (в виде слов или устойчивых словосочетаний) другого языка. Например, в английском языке нет единицы, соответствующей русскому сутки, так что данное понятие приходится передавать на английском языке описательно: либо путём указания на количество часов, например, Я приеду через сутки - I will come back in twenty-four hours, либо же, если подчёркивается непрерывность, круглосуточность действия, сочетанием day and night, например, они работали четверо суток - They worked four days and nights. Подобным образом в английском языке отсутствуют словарные соответствия русским существительным кипяток, именинник, погорелец, пожарище и др. С другой стороны, в русском отсутствуют лексические соответствия английским словам glimpse, floorer, exposure (в значении `подверженность воздействию сил природы: дождя, солнца, ветра, холода') и др.
В некоторых случаях отсутствие эквивалентов такого рода лексики в одном из языков может найти себе культурно-историческое или социальное объяснение; так, существование в русском языке слова погорелец объясняется тем фактом, что пожары были частым явлением в Росси, особенно в сельской местности из-за того, что строения в основном были деревянными, в то время как Англии дома строились обычно из камня или кирпича, и такое стихийное бедствие как пожар встречалось гораздо реже, в связи с чем не было необходимости в создании специального наименования. Но в большинстве случаев найти «рациональное» объяснение отсутствию слова с определённым значением в одном языке и его наличию в другом не удаётся, и это вынуждает переводчика, как и вообще при описании разницы между двумя языками, ссылаться на «национальную самобытность» строя того или иного языка, не пытаясь определить конкретные причины наличия или отсутствия именно этой, а не иной единицы в данном языке.
В завершение данного параграфа следует подчеркнуть, что термин «безэквивалентная лексика» в общем, и «реалия» в частности, употребляется только в смысле отсутствия соответствия той или иной лексической единице в словарном составе другого языка, и было бы неправильно понимать эти термины в смысле «невозможности перевода» такого рода лексики. Как было уже неоднократно отмечено, любой язык в принципе может выразить любое понятие; отсутствие в словарном составе языка специального обозначения для какого-либо понятия в виде слова или устойчивого словосочетания не означает невозможности выразить это понятие средствами данного языка. Хотя в системе языка данный знак отсутствует, его содержание всегда можно передать в речи в конкретном тексте при помощи целого ряда средств. Безусловно, перевод реалий представляет собой определённую трудность, но эта вполне преодолима и для перевода безэквивалентных понятий выработаны определённые приёмы, обеспечивающие адекватное восприятие читателями или слушателями - носителями ПЯ.
В следующем параграфе будут более подробно рассмотрены приёмы перевода, обеспечивающие адекватность восприятия бытовых культуронимов для носителей ПЯ.
§2. Обеспечение адекватности в переводах бытовых
культуронимов

Как было сказано выше, в принципе, любой язык может выразить любое понятие другого языка, не существующее в этом языке с помощью различных средств: грамматических или лексических или даже стилистических. В предыдущем параграфе мы определили лексическую сферу ИЯ, которая представляет собой трудности для перевода. В данном параграфе мы постараемся проиллюстрировать на примерах способы перевода такого рода слов, а именно, бытовых реалий.
Несмотря на то, что в XIX веке в ходе спора о предпочтительности буквального или вольного перевода целый ряд исследователей, таких как В. фон Гумбольдт, М. Гаупт, А. Шлегель пришли к мнению, что перевод в принципе невозможен в силу ряда причин: 1) Формальные элементы разных языков не совпадают, что особенно затрудняет перевод поэзии; 2) Так как учёные рассматривали текстовое произведение как сумму языковых элементов, каждый из которых имел самостоятельное значение, считалось, что воспроизвести целостное впечатление в переводе невозможно; 3) Язык понимался как отражение «народного духа» (т.е. уникальной национальной культуры), а следовательно, не мог иметь аналогов и соответствий в языке другой нации, первые варианты решения этой проблемы появились также в XIX веке. Немецкий языковед Шлеймахер в своей работе «О различных методах перевода» (1813) говорил о том, что воспроизведение стиля автора возможно за счёт копирования особенностей языка оригинала, хотя это и может нарушить нормы переводящего языка, а учёный Вилламовиц-Мёллендорф в своей работе «Что такое перевод» (1891) попытался доказать, что «цели перевода можно достигнуть выбором таких средств, которые вызывали бы то же впечатление, что и в оригинале». Он перевёл стихотворения немецких поэтов на древнегреческий и латинский языки, где античная метрика соответствовала современным стихотворным размерам. Но с течение времени отношение зарубежных учёных к проблеме переводимости поменялось кардинальным образом: в настоящее время идея переводимости никем не отрицается, а некоторыми даже доказывается, например, Ж. Муненом. Отечественные лингвисты также поддерживают это мнение. Так, А. В. Фёдоров считает, что «непереводимыми являются лишь те элементы языка подлинника, которые представляют отклонения от общей нормы языка,… т.е. в основном диалектизмы и те слова социальных жаргонов, которые имеют ярко выраженную местную окраску», т.к. функция их как местных слов при переводе пропадает. Однако все другие «непереводимые» единицы языка - названия специфических для жизни определённого народа предметов и явлений (т. н. реалий), звукоподражания и междометия, каламбуры, национальные специфические фразеологизмы, обращения и т.п. поддаётся переводу с помощью анализа и использования определённых грамматических и лексических средств переводящего языка.
Проблема непереводимости тесно связана с понятиями полноценного и адекватного перевода. Для обеспечения такого рода перевода в первую очередь, по мнению многих учёных, необходимы фоновые знания. По А. В. Фёдорову фоновые знания - социокультурные сведения, характерные лишь для определённой нации или национальности, освоенные массой их представителей и отражённые в языке данной национальной общности. Согласно А. Н. Крюкову, “Фоновые знания - обоюдное знание реалий говорящими и слушающими, являющееся основой языкового общения… поведение человека, система его мировоззренческих взглядов, этических оценок, эстетических вкусов и… большая часть его знаний”. Фоновые знания существуют как в материальной форме, так и в виде концептов и умозаключений или в знаковых системах (в том числе и в языке). Но причина многих непониманий, связанных с межкультурной и межъязыковой коммуникацией заключается в том, что только одна сфера существования фоновых знаний, например, язык, не в состоянии в полном объёме отразить всё их богатство и многообразие. Таким образом, эффективное межъязыковое посредничество неосуществимо без запаса фоновых знаний, а проблема культурной непереводимости в итоге сводится к проблеме восполнения переводчиком определённых знаний, общеизвестных в культуре ИЯ, но отсутствующих у тех, кто воспринимает текст на ПЯ. Учёные Ю. А. Сорокин и И. Ю. Марковина называют такие пробелы в знаниях реципиентов лакунами и вводят понятие идиокультурной адаптации, т.е. наличие или отсутствие лакун в том или ином тексте, являющееся свидетельством успешности или неуспешности его натурализации в определённом культурном контексте.
Существует ряд способов элиминирования лакун (под данным понятием мы подразумеваем, также и реалии, связанные с бытовой сферой):
1. Заполнение - раскрытие смысла понятия или слова другой культуры через разного рода пояснения, комментарии, дополнения и пр.
2. Компенсация - введение в текст специфического элемента культуры реципиента. С одной стороны, при этом утрачивается национальная специфика ИТ, с другой стороны, в тексте появляются новые элементы, свойственные культуре реципиента. Существует несколько видов компенсации:
а) замена реалий исходной культуры на реалию культуры реципиента (сравнение, пояснение, ссылка на литературное произведение, хорошо знакомое носителям культуры ПЯ, цитата).
б) замена в тексте на ПЯ, которая не осознаётся читателем. Например, названия книг часто переводятся не дословно. Обычно перевод заглавия произведения совершается лишь после прочтения и анализа всего произведения. Название книги может «обезличиться» от конкретного понятия к общему, как в случае с переводом названия романа Э Хемингуэя “Movable Feast” , что буквально означает «переходящий праздник», т.е. церковный праздник, отмечающийся каждый год в разные дни (e.g. Пасха, масленица). Русскоязычному читателю этот термин практически непонятен, и хотя, большая часть семантики при установившемся переводе теряется, традиция обобщает конкретный термин в «Праздник, который всегда с тобой».
в) контекстуальная замена, т.е. перевод инокультурного элемента с опорой на сведения, полученные из контекста. Например, переводчик С. А. Колбасьев работая над детективным романом П. Рена “Bean Jeste”, озаглавил его «Похороны викинга». При этом исказился замысел автора, т.к. не только были потеряны оригинальные семы, но и исчез каламбур (фр. jeste и англ. Jest (фамилия главного героя книги) - омофоны, откуда и двоякое прочтение названия как «широкий жест» и «великодушный Джест»). С другой стороны, в переводе название приобрело новый дополнительный смысл, который поддерживается сюжетом и символикой романа (в одном из эпизодов описывается обряд погребения скандинавских рыцарей).
г) полная замена контекста. Это форма компенсации обычно используется в рекламных текстах. Например, апельсиновый сок в северных странах рекламируется как «концентрированная мощь южного солнца», а в жарких как напиток, богатый витамином С. Замена контекста используется в поэзии при передаче поэтических образов и сравнений, а также, при компенсации каламбуров и непереводимую и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.