На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Диплом Место грамматики конструкций в научной лингвистике. Грамматика конструкций: истоки и теоретическое обоснование. Грамматика Ч. Филлмора и А. Голдберга. Сопоставительный анализ предлогов в конструкциях вынужденного движения в русском и английском языках.

Информация:

Тип работы: Диплом. Предмет: Ин. языки. Добавлен: 30.10.2008. Сдан: 2008. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


4
Оглавление

Введение...................................................................................................................3
Глава 1. Место грамматики конструкций в научной лингвистике....................6
1.1. Грамматика конструкций: истоки и теоретическое обоснование.............................................................................................................6
1.2. Грамматика Ч. Филлмора..............................................................................14
1.3. Грамматика А. Голдберг...............................................................................28
Глава 2. Сопоставительный анализ предлогов в конструкциях вынужденного движения в русском и английском языках.........................................................34
2.1. Роль предлога в англоязычных конструкциях............................................34
2.2. Роль предлога в русском языке.....................................................................53
2.3. Анализ предлогов в русских и английских грамматических конструкциях вынужденного движения......................................................................................61
Заключение...........................................................................................................102
Список литературы..............................................................................................104
Введение

Актуальность темы исследования обусловлена необходимостью определения соответствующей ниши в системе конструкций английского языка для смыслосодержащих схем особого класса, в частности, конструкции каузации движения и результативной конструкции, представляющих причинно-следственные отношения и являющихся языковыми построениями закрытого типа с жесткой предикатно-аргументной структурой и стабильными семантико-синтаксическими параметрами.
Следующим фактором, определяющим актуальность данной темы, является необходимость углубленного исследования аспектов взаимодействия семантики конструкции и предиката в рамках когнитивного подхода, а также экстериоризации механизмов корреляции семантики предиката и аргументов, что позволит в значительной степени объяснить семантическое оформление плана выражения. Наконец, актуальность данной диссертации заключается в том, что в силу ориентированности конструкций на типы предикатов, а не на конкретный вершинный глагол, возникает необходимость построения глагольно-ориентированной модели анализа, что, в свою очередь, при подключении когнитивного аппарата, дает возможность выделить и систематизировать типы предикатов, семантически адекватно функционирующих в данных конструкциях.
Научная новизна исследования состоит в том, что в ней впервые описываются синтаксические конструкции с позиций когнитивной семантики, что позволяет несколько иначе взглянуть на организацию семантико-синтаксического интерфейса высказываний, а также открывает новые возможности для систематизации лексического наполнения данных структур и выявления внутренних механизмов, обусловливающих модификацию их предикатов.
Объектом исследования являются конструкции каузации движения и результативные конструкции в русском и английском языке, а также классы предикатов, семантически адекватно функционирующие в данных смыслосодержащих схемах.
Целью исследования является выявление и анализ репрезентативных инвариантов конструкции каузации движения и результативной конструкции в системе языка, экстериоризация механизмов корреляции семантики глагола и аргументов данных конструкций.
Для реализации поставленной цели было необходимо решить следующие задачи:
- установить и систематизировать репрезентативные инварианты конструкции каузации движения и результативной конструкции;
- выявить лексико-семантическое строение предикатов, функционирующих в данных конструкциях;
- идентифицировать элементы смысла, подающиеся в конструкции на импликативном уровне;
- определить роль контекста в формировании смысла высказываний, построенных на базе конструкции каузации движения и результативной конструкции;
- раскрыть полную структуру события, кодируемого конструкцией, и описать факторы, обусловливающие формирование семантически адекватного высказывания на фоне неадекватного лексического наполнения конструкции;
- объяснить характер семантических связей предиката и аргументов конструкции.
Для решения поставленных задач использованы следующие методы и приемы:
- метод словарной дефиниции - для установления семантической структуры глагольных предикатов конструкций;
- метод предикатно-аргументного анализа - для выявления особенностей функционирования предлогов в конструкциях данного типа;
- прагматический - для выявления аспектов, обусловливающих семантическую адекватность высказываний, сформированных на базе конструкций;
- дистрибутивно-позиционный - для выявления микротекстовых контекстов
функционирования конструкций;
- контекстуальный - для определения роли контекста и фиксации случаев контекстуальной зависимости конструкций;
- метод концептуального анализа - для восстановления структуры каузативного события;
- количественный - для осуществления статистического анализа репрезентативных инвариантов конструкций и систематизации классов предикатов, семантически и концептуально соотносимых с данными структурами.
Практическая ценность работы определяется тем, что ее основные положения имеют выход в практику преподавания языка, поскольку позволяют по-новому интерпретировать некоторые аспекты семантики и структуры предложений, порожденных матрицей конструкции каузации движения и результативной конструкции. Кроме того, выводы и результаты данной работы могут использоваться в теоретических курсах грамматики, лексикологии и стилистики английского языка, а также в курсе теории перевода.
Материалом исследования послужили художественные произведения английских и американских авторов, периодические издания Time, Newsweek, Reader's Digest общим объемом 11000 страниц, а также данные из Британского Национального Корпуса, Корпуса Бирмингемского Университета, Корпуса Мичиганского Университета.
Глава 1. Место грамматики конструкций в научной лингвистике

1.1. Грамматика конструкций: истоки и теоретическое
обоснование
Сама логика развития грамматических исследований, а в особенности в области когнитивной лингвистики, заставляет синтаксистов и морфологов обращаться в поисках тех или иных конкретных решений к семантической классификации лексики. В этой связи в рамках традиционного трансформационного синтаксиса возникло особое направление лексико-грамматических исследований, которое демонстрирует чрезвычайно сильную зависимость преобразований синтаксических структур от их лексического наполнения. В каком-то смысле продолжением той же идеи является грамматика конструкций Ч.Филлмора (Fillmore, Kay 1992), в которой акцент делается не столько даже на описании семантики определенных (синтаксических) конструкций, сколько на подробном анализе лексико-семантических ограничений, касающихся заполнения всех возможных «мест» в каждой такой конструкции. Так как понятие «конструкции» является фундаментом всей нашей работы, то в этой главе мы постараемся представить основные этапы эволюционирования понятия «конструкция» в общей парадигме лингвистического анализа, начиная с наиболее классических, традиционных трактовок и заканчивая в некотором смысле новаторскими взглядами на конструкцию, высказанными представителями конструкционных грамматик (Fillmore 1990, 1992; Kay 1992,1997; Goldberg 1995, etc.).
Такой подход позволит нам ввести и использовать в работе термин «конструкция» в новом понимании, возникшем на базе теорий когнитивной лингвистики, которые будут рассмотрены в обзорной части нашей работы. Мы также проследим, какие исследования послужили предпосылкой к возникновению теории грамматики конструкций, продуктом которой и является новое понимание конструкции как структурной единицы языка со своей собственной семантикой.
Учитывая определенную нетривиальность некоторых положений грамматики конструкций немаловажной представляется оценка семантической структуры глагола, глагольных категорий, сочетаемостных потенций глагола, связанных с понятием переходности/непереходности и каузативности, а также зависимости всех вышеперечисленных факторов от модели конструкции, в которую он интегрируется.
Понятие «конструкции» неспроста занимает одно из центральных мест в лингвистической теории, и такая теоретическая значимость вполне оправдана и подтверждена временем. Конструкция всегда была неотъемлемым элементом традиционного лингвистического анализа, использовавшегося учеными в качестве базисной структурной единицы для исследования грамматического строя предложения. На ранних этапах развития трансформационной грамматики (Chomsky 1957, 1965), однако, произошла некоторая переоценка данного понятия, но конструкция сохранила свой центральный статус; и в рамках грамматик структуры непосредственных составляющих (к ним мы причисляем и трансформационные, и порождающие грамматики) под конструкцией понимается структура фраз (группы слов: именная группа и пр.), формирующих предложение.
Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что теория грамматики конструкций явным образом отталкивается от принятых традиций, и, прежде всего, от синтаксиса Хомского, что не помешало ему впоследствии «отменить» конструкции, признав их epiphenomenal - вьшодящимися из общих правил (Chomsky 1981: 92).
Существуют два основных типа синтаксических единиц, попадающих под определение «конструкция»: (1) словосочетание (в отечественной традиции), или именная группа и т.п. (понимание, привитое российской школе трансформационными грамматиками Хомского), и (2) предложение, которые «при любом толковании выступают в плане синтаксиса как грамматически оформленные построения, т.е. как грамматические структуры» (Иванова, Бурлакова, Почепцов 1981: 100).
Синтаксические конструкции именных или глагольных групп не входят в круг нашего исследования, и поэтому термин «конструкция» в данной работе будет пониматься исключительно как «конструкция простого предложения». Такая трактовка «конструкции» отнюдь не противоречит постулатам структурных грамматик, так как «предложение в них понимается как конструкция самого высокого уровня, составляющими которой являются все остальные конструкции, порождаемые грамматикой (S=C -> NP(c) +VP(c))>> (Лайонз 1978:230).
Следует также оговориться, что наличие предикативно связанных грамматических субъекта и предиката многие исследователи считают обязательным свойством предложения. Эти члены предложения квалифицируются как главные, поскольку они формируют предикативную основу предложения, его «конструктивный минимум» (Сусов 2000). Но в конструктивный минимум некоторые исследователи включают, кроме подлежащего и сказуемого, также дополнение, т.е. помимо субъекта и предиката в суждение или высказывание включается еще и объект. В конструкциях с безобъектными, непереходными (в широком смысле) глаголами отсутствует позиция дополнения (иначе выражаясь, она представлена нулём).
Итак, каждое предложение - это определенная синтаксическая конструкция. «Конструкция в таком обозначении предложения - это утратившая свою образность мертвая метафора, но идея, лежащая в основе такого наименования, отражает некоторые действительно существующие особенности явления. Обращаясь вновь к метафорическому смыслу выражения, можно указать, что, подобно любой другой конструкции, у предложения есть несущий структурный каркас...» (Иванова, Бурлакова, Почепцов 1981:207).
Определение конструкции как «синтаксического каркаса» предложения, который может демонтироваться на составляющие его более мелкие структурные блоки (именная/ глагольная группа, фраза или словосочетание), способные заменять друг друга, порождая практически неисчислимые синтагматические построения в соответствии с принципами линеаризации определенной языковой системы, является «лейтмотивом» большинства работ по проблемам грамматического строя языка в отечественной лингвистике (Адмони 1958, 1964; Апресян 1985; Блох 1984,2000; Бондарко 1984,2001; Бурлакова 1984; Власова 1980; Дмитриева 1975; Долинина 1981; Иофик 1972, 1975; Иртеньева, Барсова, Блох, Шапкин 1969; Колшанский 1965; Мельчук 1974, 1975,1985, 1991; Милых 1979; Мухин 1975, 1987; Назарова 1971; Недялков 1983; Падучева 1974, 1992; Петунина 1981; Почепцов 1971, 1976; Слюсарева 1981; Сусов 1975,1980, 2000; Тестелец 2001; Хвесина 1983; Шведова 1960,1969; Шлейвис 1976; Штеллинг 1996).
Безусловно, способ подачи данного чрезвычайно важного понятия в лингвистике может варьироваться, но суть его остается та же: «... под конструкцией предложения понимается семиотическая сущность, имеющая означаемое (план содержания) и означающее (план выражения). Элементы плана выражения описываются через их форму, позицию (формальные свойства) и через способность задавать форму, позицию и референцию других, относящихся к этому же уровню элементов (функциональные свойства). Свойства элементов плана выражения суммируются в категориях «подлежащее», «прямое дополнение», «обстоятельство» и т.д.» (Полинская 1989: 112).
Одним из замечательных свойств языка является пластичность и подвижность его системы по отношению к нуждам и задачам речевого общения. В лексике это качество проявляется в возможностях образования новых слов и употребления в переносных значениях существующих в широком диапазоне возможностей сочетания лексических смыслов слов. В синтаксисе - в возможности построения из большого, но количественно ограниченного инвентаря слов и на основе количественно небольшого (сравнительно со словарем/лексиконом) набора грамматических правил практически неограниченного числа бесконечно разнообразных предложений. Но если в сторону увеличения размера и состава предложения структурные пределы могут быть достаточно широкими, то противоположно направленная процедура свертывания четко ограничена. Таким пределом и определяется элементарное предложение. Минимальная по составу, простейшая по грамматическому строению и содержанию «монопредикативная» структура (Дмитриева 1975: 82) будет соответствовать понятию структурной схемы предложения. Конструкция, построенная по структурной схеме с эксплицитной реализацией компонентов структурной схемы (и только их), называется элементарным предложением или клаузой. Вот как прокомментировал термин «клауза» Я.Г. Тестелец: «Клаузой называется любая группа, в том числе и не предикативная, вершиной которой является глагол, а при отсутствии полнозначного глагола - связка или грамматический элемент, играющий роль связки. Термин «клауза» точно соответствует английскому "clause", то же понятие в лингвистической литературе на русском языке называют элементарным предложением или предикацией. Предложение представляет собой финитную клаузу» (Тестелец 2001: 256). Приведем некоторые структурные схемы и предложения, соответствующие этим схемам, выделяемые в английском языке отечественными лингвистами:
Структурные схемы Элементарные предложения.
1. Подлежащее - сказуемое-глагол ненаправленного действия - Pages rustle. (действ, залог) (S. Bedford);
2. Подлежащее - сказуемое-глагол беспред ложно-объектной направленности Мог was enjoying the port. (действ, залог) - прямое дополнение объекта;
3. Подлежащее - сказуемое-глагол, требующее Tve taught him that' два беспредложных дополнения: дополнения (J. Galsworthy) адресата и дополнения объекта (действ, залог): - беспредложное дополнение адресата - бес- предложное дополнение объекта;
4. Подлежащее - сказуемое-глагол временной The judge is in the chair. направленности (действ, залог) - обстоятельство времени; (S. Bedford)
5. Подлежащее - сказуемое-глагол временной That was long ago. направленности (действ, залог) - обстоятельство времени; (P. Abrahams)
6. Подлежащее - сказуемое-глагол беспредложно-объектной направленности They had been seized. (страдат. залог). (H.G. Wells)
Набор структурных схем, специфичный для каждого языка, составляет исходную базу для построения реальных предложений как фактов речи.
Конструкции, представляющие интерес для нашего исследования, являются конструкциями простого предложения. Согласно данным о типах простой, или малой, клаузы, зафиксированных в современной грамматике английского языка, выделяют всего семь основных типов конструкций простого предложения (Здесь и далее используется традиционная нотация, предложенная Дж. Гринбергом (Greenberg 1963), где S - подлежащее, или первый синтаксический актант, О -дополнение, V - сказуемое и т.д. Обозначения, введенные Дж. Гринбергом, не раз подвергались критике, причем основное возражение состояло в том, что Гринберг смешивает члены предложения и части речи. Такая критика справедлива, поэтому нелишне заметить, что S, О, V используются именно как условные обозначения; менять их нежелательно, поскольку они уже вошли в традицию.):
(1) S+V:I/ yawned;
(2) S+V+O: V opened/ the door;
(3) S+V+C:I/am/ready;
(4) S+V+A: I / went / to London;
(5) S+V+O+O: I / gave / him / a pen;
(6) S+V+O+C: I / got / my shoes / wet;
(7) S+V+O+A: I / put / the box / on the floor. (Crystal 1995:221)
В грамматике Longman (1997: 384) представлены в общей сложности девять основных моделей конструкций, выведенных с учетом валентностных характеристик английского глагола, на базе которых возможно построить высказывание, «вкладывая» лексические единицы в соответствующие им ячейки, составляющие структуру модели:
(1) SV - непереходная модель типа Субъект- Глагольный Предикат;
(2) SVA - копулятивная модель предложения с обязательным адвербиальным элементом;
(3) SV + А - непереходная модель предложения с опцией для адверба;
(4) SVOd - однопереходная модель с именной группой в качестве объекта (od);
(5) SVPS - копулятивная модель с именной группой, содержащей прилагательное или существительное (Ps);
(6) SVOiOd -- двупереходная модель, содержащая прямое (Od) и косвенное дополнение (Oi);
(7) SVOdPo - модель сложного переходного предложения, содержащая именную фразу с прилагательным или существительным в качестве предикативного объекта (OdPo);
(8) SV + complement clause - модель с комплементарной клаузой, следующей за глаголом;
(9) SVO + complement clause - переходная модель, включающая объект и комплементарную клаузу, следующую за глаголом.
Развернутый типологический набор конструкций, который дает нам динамика синтаксических процессов языке, варьируется от наиболее прототипических, синтаксически полных, базисных, иерархически «высоких», а также более широких по значению конструкций (эндоцентрическая, экзоцентрическая, переходная конструкция, непереходная конструкция, активная, аккузативная, эргативная, каузативная конструкция) до более мелких, частных случаев, но в то же время и обогащенных дополнительными признаками (многозначные конструкции, конструкции с объективным преджативным определением, конструкции типа "Yes... but..", абсолютные конструкции, присоединительные конструкции, сравнительные конструкции, объектно-предикативные и субъектно-предикативные конструкции, сложные конструкции, конструкции с десемантизированным существительным thing, инфинитивная конструкция с вводным it, соединительные конструкции с присоюзным уточнением, конструкция for + N, конструкция с вторичной предикацией, конструкции с фразовыми глаголами и т.п.). Исследования по конструкциям такого плана отражены в многочисленных работах отечественных синтаксистов (Аринштейн 1985; Басова 1970; Бородович, Головачева 1984; Бурлакова 1984; Варшавская 1979; Варшавская, Кузьмина 1980; Дегтярь 1980; Мацелите 1978; Мельчук 1991; Морозова 1981; Недялков 1983; Прохорова 1995, 2000; Разлогова 1988; Сергеев 1988; Сердюкова 1974; Сильницкий 1974; Сорокин 1984; Туголукова 1974; Тураева, Биренбаум 1986; Успенская 1984; Хвесина 1983; Чистоедова 1971).
Однако, возвращаясь к базисным монопредикативным конструкциям современного английского языка, необходимо особо выделить, что для большинства людей, говорящих на английском языке, конструкция типа субъект + глагольный предикат + прямой объект (SVO) будет видеться как наиболее прототипическая структура английского предложения, например: Lisa wrecked her bike; The fire damaged the bedroom; Bob washed the dishes; Eugene read a novel; The baby likes those cookies, etc.
Как отмечает И.П. Сусов, «аспект синтаксической структуры членится на такие аспекты как конструющонно-синтаксический, характеризующий состав и связи конструктивных элементов предложения, и линейно-синтаксический, характеризующий порядок расположения конструктивных элементов относительно друг друга» (Сусов 1975: 63). Эмпирически установлено, что шесть логически возможных типов порядка слов или инвариантов конструкций простого предложения, включающего субъект, предикат (глагольный) и объект, неравномерно распределены в языках мира: SOV, SVO, VSO, VOS, OSV, OVS. Инвариант конструкции со способом линеаризации ее элементов SVO преобладает примерно в половине языков мира, в том числе, и в английском.
1.2. Грамматика Ч. Филлмора
ФИЛЛМОР, ЧАРЛЗ (Fillmore, Charles J.) (р. 1929), американский лингвист. Родился в Сент-Поле (шт. Миннесота). Учился в Миннесотском университете, в течение пяти лет работал в Японии. В 1961 защитил в Мичиганском университете докторскую диссертацию по фонологическим теориям, однако в дальнейшем занимался синтаксисом, лексической семантикой и лингвистической прагматикой. С 1961 по 1970 - в университете штата Огайо; в 1970-1971 - в Центре перспективных исследований по поведенческим наукам (CASBS) в Станфорде; с 1971 в Калифорнийском университете в Беркли, в настоящее время заслуженный профессор в отставке и руководитель долгосрочной программы по компьютерной лексикографии FrameNet. Член Американской академии гуманитарных и точных наук с 1984; президент Американского лингвистического общества в 1990; почетный доктор Чикагского университета с 2000[11, с. 21].
Несмотря на скромный объем публикаций Филлмора (это в основном статьи), их влияние на развитие названных выше областей лингвистики исключительно велико. С его именем непосредственно связаны три крупных исследовательских программы: падежная грамматика (case grammar), фреймовая семантика (frame semantics) и конструкционная грамматика (construction grammar). Первая из них была инициирована большой статьей Филлмора Дело о падеже (The Case for Case, 1968, рус. пер. 1980). Частично использовавшая аппарат трансформационной грамматики, в русле которой была выполнена первая получившая известность работа Филлмора Конструкции с косвенным дополнением в английском языке и порядок применения трансформаций (1962), и одновременно учитывающая идеи европейской лингвистики в лице прежде всего Л.Теньера, эта статья, с одной стороны, реабилитировала традиционное понятие падежа, практически отброшенное в раннем генеративизме, а с другой стороны, ввела обнаружившее большую объяснительную силу представление о глубинных, или семантических падежах (или семантических ролях - таких, как агенс, пациенс или адресат) и о процессах перехода от них к поверхностным синтаксическим конструкциям и/или морфологически выраженным падежам. Идеи падежной грамматики оказали большое влияние на развитие синтаксической типологии; другой областью исследований, в которой они были востребованы, стал искусственный интеллект, где был создан целый ряд метаязыков падежного типа. Сам Филлмор в последующие годы принимал участие в исследованиях по лингвистическим аспектам искусственного интеллекта и работе Международного института информатике (International Computer Science Institute) в Беркли[11, с. 32].
Начиная с 1970-х годов интересы Филлмора переместились в направлении лексической семантики, фразеологии и прагматики. В 1971 им были прочитаны и в 1975 опубликованы лекции по дейксису (расширенное и переработанное издание - 1997). В статьях начала 1980-х годов была предложена концепция фреймовой семантики, представлявшая собой адаптацию для нужд лексической семантики понятия фрейма - структуры для представления знаний, предложенной в искусственном интеллекте М.Минским в 1975. Использование понятия фрейма позволяет описывать, каким образом понимание языковых выражений определяется человеческими знаниями о тех ситуациях, которые этими выражениями описываются: так, мы по-разному понимаем относительное расположения сидящих в выражениях кот на стене и муха на стене, обозначаемое предлогом на. Синтезом идей падежной грамматики, фреймовой семантики и взглядов на роль в языке фразеологических формул стала концепция конструкционной грамматики, разрабатываемая и преподаваемая Филлмором в 1990-х годах совместно с П.Кеем (р. 1934). Конструкционная грамматика постулирует в качестве главной единицы языка комплексную грамматическую конструкцию, своего рода грамматический фрейм, в котором представлена одновременно лексическая, грамматическая, синтаксическая и семантическая информация. Работа над монографией по конструкционной грамматике остается незавершенной (существуют лишь ксерокопированные материалы для студентов), хотя некоторыми учениками Филлмора и Кея уже изданы книги, развивающие их идеи.
В 1990-х годы Филлмор заинтересовался идеями корпусной лингвистики. Совместно с Д.Журавским Филлмор возглавляет долгосрочную (1997-2003) программу FrameNet, направленную на создание большого компьютерного словаря лексических единиц и грамматических конструкций во фреймовом представлении и последующего обеспечения к нему доступа в онлайновом режиме[27, с. 19].
Ч. Филлмор стремится очистить падежи от всяких дополнительных наслоений, обусловленных несемантическими функциями именных членов предложения, и, прежде всего коммуникативными функциями "позиционных" падежей (именительного и винительного). Так называемые "позиционные" падежи не имеют прямого семантико-грамматического содержания. Исходный для всей парадигмы падеж, именительный, является прежде всего носителем чисто коммуникативной функции "темы", выделяющей тот аргумент, который стоит в центре внимания говорящего и определяет собой построение данного фрагмента речевого текста. Функция темы в принципе не зависит от валентных свойств предиката, и, соответственно, ее может выполнять любой аргумент любого предиката. Нейтральность этой функции по отношению к семантике предложения и делает возможным присутствие ее в любом предложении и функционирование члена предложения, наделенного этой семантически нейтральной функцией, в качестве точки отсчета для другого позиционного падежа - винительного. Падеж объекта, винительный, может так же, как именительный, выражаться позиционно, занимая вторую позицию в предложении. При этом, однако, требуется дополнительное условие: свою функцию (или функции, если их много) винительный падеж может выполнять только при переходном глаголе. Следующий за именительным другой немаркированный (беспризначный) падеж оказывается винительным в силу одной лишь им занимаемой позиции. Как и функция "темы", функция "прямого объекта" не является сама, по своей сущности, семантической. К функции темы она прямого отношения не имеет и связана с нею постольку, поскольку выражающий тему член предложения занимает в нем первое место и является отсчетной точкой при выделении формально немаркированной формы прямого объекта.
Принципиальная асемантичность формы "субъекта" (вернее, "темы") предполагает акт ее семантической интерпретации в предложении. Этот акт опирается на особое семантическое правило, фиксирующее предпочтительное (преференциальное) отношение данного поливалентного глагола к одному из своих аргументов, который обладает преимущественной способностью функционировать в качестве субъекта при данном глаголе. Что же касается остальных аргументов, то они могут выступать в роли субъекта при данном глаголе, если последний получает особую форму, сигнализирующую об изменении глагольной интенции (интенциональности). Скрытое в каждом глаголе свойство интенциональности помогает семантической интерпретации формы субъекта. Интерпретация эта осуществляется легче, если правило интерпретации заранее обобщено: для предлогов действия оно гласит, что форма подлежащего при нулевой интенциональности глагола выражает действующее лицо[34, с. 13].
Стремление Филлмора обнаружить глубинные падежи в их собственно семантической функции вполне оправдано. Некоторые предвзятости мешают ему, однако, последовательно провести свое намерение. Филлмор, например, обнаруживает свой инструменталис и в таких фразах, как Ключ открыл дверь. Но глагол открывать предполагает три валентности - агенса, объект открывания и инструменталис. При этом интенционально глагол направлен на форму подлежащего, что позволяет ему выражать только агенс, т.е. действующее лицо или существо. Поскольку ключ не отвечает этим условиям, то это слово не может стоять в форме подлежащего. Если вопреки сказанному мы все же решимся на такую фразу, то она получит семантический сдвиг в сторону одушевленного ключа (Волшебный ключ прыгнул в скважину, щелкнул и открыл дверь) либо в сторону осложнения значения новым оттенком приспособленности (ср.: Этот ключ не открывает двери, нужно подобрать другой, где открывать означает "быть пригодным, подходить"). Во втором случае фраза Ключ открыл дверь означала бы "Этот ключ подошел".
Филлмор приводит и третью фразу, в которой ключ трактуется как глубинный инструменталис: John used the key to open the door (ср. еще в [1] четвертый вариант: John used the key to open the door with). Фразы последнего типа требуют, как замечает Циммерман, пояснения относительного того, как соотносятся между собой глаголы use и open и каков статус конструкции to open the door в целостном предложении. Ответить на этот вопрос можно следующим образом. Глагол use "употребить, пустить в ход" и т.п. является "строевым" (в смысле Щербы) глаголом, выражающим эксплицитно общую идею использования или, что то же, употребления орудия, без указания на тип орудия и характер предполагаемого данным орудием действия. Именно поэтому такой глагол предполагает либо контекст, уточняющий характер употребления, либо глагольное дополнение, указывающее на характер действия, в целях достижения которого было использовано данное орудие. Глагольное дополнение цели может быть более или менее эксплицитным. Ср.: воспользоваться ключом, чтобы (with) открыть дверь[34, с. 22].
Филлмор переносит в глубинный падеж то, что функционально не относится к глубинным падежам. О глубинных (семантико-синтаксических) падежах имеет смысл говорить только применительно к функциям, специфирующим отношения именного аргумента к предикату определенного типа. Между тем именная форма, обычно используемая для выражения отношения определенного именного аргумента к предикату, в некоторых случаях может быть использована для другой цели. В примере Ключ открыл дверь она используется, как мы видели, либо для стилистических целей персонификации (искусственного подведения инструмента под категорию лица), либо в целях выражения категории пригодности (соответствия или несоответствия инструмента своему назначению). Приводимые Филлмором примеры доказывают, таким образом, обратное тому, что он собирался доказать, именно то, что данному глаголу присуща определенная типовая валентностная схема его развертывания в предложение. Так, открывать имеет следующую схему: "действующее лицо - объект воздействия - инструмент". Принципиальное отсутствие действующего лица в схеме означает, что действие подчиняется иной схеме и, следовательно, не совпадает по значению с тождественным по названию глаголом с иной типовой схемой. Это значит, другими словами, что различия типовой схемы (или схемы валентности) могут служить средством разрешения полисемии, снятия ее. В приведенном выше примере Ключ открыл дверь постановка имени орудия на место действующего лица и, следовательно, отсутствие аргумента действующего лица является средством метафоризации имени орудия и его персонификации, совмещения в орудийном имени свойств, как орудия, так и лица, что возможно только в сказке, мифе и т.п. В данном случае мы имеем дело не только с персонификацией артефакта со специальным орудийным значением, но также с переосмыслением глагольного действия, которое мыслится теперь уже не как пространственное перемещение ключа, его вторичное воздействие на замок под первичным воздействием человека и его руки. (Ср. еще: Он открыл дверь, в случае незапертой двери, где действие не требует орудия).
Недостаток концепции Филлмора заключается, следовательно, в том, что он не учитывает роли валентностной схемы и ее возможного влияния на значение аргумента, вследствие которого оно может претерпеть существенный семантический сдвиг. Другой недостаток концепции Филлмора состоит в том, что, придавая ведущее значение семантике имен в плане определения их падежной роли, Филлмор упускает из виду зависимость не только данного "падежа", но и предложения в целом от валентностной схемы глагольного значения. Для Филлмора ключ во всех трех приведенных выше фразах одинаково выполняет функцию инструменталиса, хотя более обоснованным представляется мнение, в соответствии с которым приведенные фразы не совпадают по значению и, следовательно, ключ выполняет различные функции в этих фразах. Собственно функцию инструменталиса ключ выполняет только во фразе Джон открыл дверь ключом. Во фразе Ключ открыл дверь первое слово выполняет комбинированную функцию, орудия и агенса, что указывает на смещение значения предиката и, соответственно, его валентностной схемы. В третьем предложении ключ выполняет функцию, сходную с его функцией в первом предложении. Но есть и разница, обусловленная различием в значении предлогов открывать и использовать, употребить и т.п. Эта разница проявляется в их валентностных схемах. Поскольку глагол использовать выражает идею употребления орудия в самом общем виде, то он открывает "гнездо" для членов предложения, уточняющих характер и содержание действия, ради достижения которого взялись за орудие. Глагол употребления в силу своей абстрактности допускает в принципе сочетание с именем любого орудия, тогда как глаголы типа открывать, или пахать, или писать могут сочетаться лишь с именами орудий неопределенного рода. Именно в силу таких своих особенностей глагол употреблять менее "полон" и недостаточно характеризует выполняемое с помощью данного орудия действие, ср. обстоятельство цели при таких глаголах. Можно сказать Он воспользовался своим ножом, чтобы откупорить бутылку, но вряд ли Он писал своим пером, чтобы...[22, с. 35].
Филлмор оспаривает принятую Хомским в "Аспектах" релевантность синтаксических функций в глубинной структуре и рассматривает различие субъекта, объекта и адвербиальных определений как явления поверхностной структуры. Он пишет: "В их глубинной структуре пропозициональные ядра предложений во всех языках состоят из V и одного или больше NP, каждая из которых имеет независимое падежное отношение к P (и, следовательно, к V).
Выделение одного из падежных словосочетаний, непосредственно подчиненных Р в качестве субъекта, совершается с помощью соответствующих трансформаций, которые "нейтрализуют" падежное значение и определяют морфологическую форму глагола, например, его пассивизацию или рефлексивизацию". Ср.: Шум детей разбудил деда и Дед проснулся от шума детей. Эти синонимические предложения содержат причинную связь, которую никак невозможно рассматривать как совместную конституэнту предлогов проснуться и разбудить. Каузальная связь является скорее вышестоящим предикатом (ein ubergeordnetes Pradikat) с двумя пропозициями в качестве аргументов [1, с. 66].
Здесь, думается, мы имеет новую аналогию к процессу повышения одного из аргументов в ранг субъекта. Процесс повышения аргумента в субъекты зависит от роли данного аргумента в построении текста, от того, является ли данный аргумент темой или нет. В случае каузальной связи имеет место нечто аналогичное. И здесь словесное выражение каузальной связи зависит от того, аргумент какой пропозиции, - причинной или следственной, - является темой. Если причинная пропозиция становится темой, имеет место номинализация пропозиции (дети шумели -> шум детей), предикатом становится каузальный глагол (разбудить) в функции непроизвольного и неличного возбудителя состояния, а аргумент причинной пропозиции становится объектом (т.е. носителем вторичного состояния). Если же темой предложения становится вторая пропозиция, то ее аргумент становится темой поверхностного предложения, предикатом поверхностного предложения выступает глагол, выражающий непроизвольный переход от первичного состояния во второе, а причинная пропозиция подвергается номинализации, ее предикат превращается в имя действия, ее аргумент становится атрибутом (отпредикативным), характеризующим данное имя, а вся именная группа выступает в "падежной функции" причины.
Имея дело с причинными предложениями данного типа, важно выделить следующие этапы трансформации: на первом этапе устанавливается причинная связь между двумя пропозициями, из которых одна в результате трансформации выявляется как источник и, следовательно, как причина в комбинированной пропозиции, а другая пропозиция тем самым как следствие из другой. После установления причинной связи между ядерными пропозициями и определения одной из ядерных пропозиций как причинной, а другой как следственной, начинается процесс преобразования обеих пропозиций с целью построения на их базе одного поверхностного предложения. Первым шагом на этом пути является отбор субъекта для поверхностного предложения. В соответствии с темой речевого фрагмента, в который включается формируемое поверхностное предложение, отбирается одно из ядерных предложений в качестве тематического. Если тематическим предложением окажется следственное предложение, состоящее из одновалентного предиката действия, то такое предикат преобразуется в имя действия, а его единственный аргумент в атрибут имени действия. Следующий шаг состоит в том, что имя действия, ограниченное атрибутом, преобразуется в субъект формируемого предложения и т.д. Таким образом, исходным моментом процесса порождения причинного предложения является отношение причинности / следствия, устанавливаемое между двумя пропозициями. Это предикат более высокого уровня, характеризующий два события в их внутренних взаимоотношениях, и Филлмор прав, определяя это отношение между событиями как своего рода предикат, перекрывающий данные события и сливающий их в одно событие более глубокого уровня.
Схему построения поверхностного предложения можно назвать конфигурационной. Филлмор пишет: "Преимуществом категориальной трактовки падежей является то, что именные сочетания (NP), преобразованные в субъект и объект, могут рассматриваться как утратившие свое "изначальное" отношение к предложению..." [1, с. 68].
Филлмор в одном из вариантов своей теории глубинных падежей выделяет инструменталис в качестве особого глубинного падежа, иллюстрированного предложением Ключ открыл дверь. Он несомненно прав, утверждая отличие такого инструменталиса от падежа деятеля в предложении Джон открыл дверь. Но ближе этого различия он не касается. Между тем сформулировать разницу между этими падежами не так уж легко. Конечно, Джон открыл дверь это не то, что Ключ открыл дверь, но и не то, что Джон открыл дверь ключом. В последнем предложении Джон - это агенс, ключом - это инструменталис, а открыл - глагол действия. Но чем же тогда отличается слово ключом в этом предложении от слова ключ в предложении Ключ открыл дверь и как различить функции глагола открыл в одном и другом случаях?
Как мне представляется, в предложении Ключ открыл дверь не инструменталис, а глагол открыл не просто глагол действия. Ср.: Возвращаясь домой, я обнаружил вдруг, что потерял входной ключ. Обойдя соседей, я пытался подобрать подходящий ключ. В одной квартире я подобрал похожий по виду ключ и, представь себе, ключ открыл дверь. Здесь "открыл дверь" означает: "ключ оказался способным открывать мою дверь", или, точнее, "ключ подошел к моему замку". Фраза Ключ открыл дверь ближайшим образом означает здесь: "ключ соответствовал замку в моей двери". Анализируемое предложение, таким образом, выражает здесь, что найденный ключ и замок составляют единое целое, что найденный ключ - это аналог или дубликат моего ключа, что это, в сущности, ключ для моего замка. "Ключ" здесь не инструменталис, а деталь данного устройства, необходимо соответствующая замку по форме и размеру. Фраза Ключ открыл дверь выражает здесь событие, представляющее интерес не как таковое, а как экземплификация факта соответствия ключа данному замку. Следовательно, семантико-синтаксический анализ фразы должен производиться на базе текста. В приведенном тексте отчетливо видно, что тематизация слова ключ не случайна. Если говорящий предпочел сказать Ключ открыл дверь вместо Джон открыл дверь ключом, то для этого у него были основания. В произнесенной фразе скрывается мысль: "В принципе ключ этот мог бы и не открыть двери, так как это был не обычный ключ от этого замка, которым я всегда пользуюсь, а случайно лишь по внешнему виду подобранный ключ". Дело, таким образом, заключалось в том, подойдет ли ключ к замку или нет. Оказалось, что подошел. Итак, все дело в ключе, и сообщается именно этот факт, а не то, что Джон открыл дверь. Произнесенная фраза, собственно говоря, является заключением о соотношении данного ключа с дверным замком, заключением, основанном на житейском эксперименте. Фраза Джон открыл дверь этим ключом была бы уместна в случае, если бы другие также пытались открыть дверь этим ключом, но в силу их физической слабости или неумелости не сумели этого сделать.
Значит ли сказанное, что семантико-синтаксический анализ предложения и отдельных его членов, глубинных падежей и т.п. должен производиться на основе текста? Такой вывод представляется несколько упрощенным. Думается, что в данном случае дело не в особом глубинном падеже и какой-то специфической функции аргумента, а в чем-то другом, - именно, в контекстуальной функции предложения. Предложение подводит здесь итог маленькому житейскому эксперименту, который должен установить, подходит ли случайно подобранный ключ к дверному замку. Только этот факт оно и выражает. Это суждение об определенном ключе и его отношении к вполне определенному замку[24, с. 12].
Этот небольшой пример позволяет высказать некоторые соображения о структуре текста. Всякий текст состоит из ряда предложений, каждое из которых отражает определенное событие. Далеко не всякое событие, предполагаемое данным текстом, находит в нем свое отражение. Границы событий в реальной действительности текучи, и при построении текста мы ограничиваемся выделением лишь существенных точек в цепи событий, не стремясь к подробному выявлению малейших звеньев. Так, в предложении Джон открыл дверь может содержаться имплицитно и мысль "Джон отпер ключом замок и открыл дверь", а за предложением Джон отпер ключом замок может скрываться и тот факт, что Джон до того порылся в кармане своего пиджака и вытащил ключ и т.д. Рассказчик обычно проходит мимо многих подробностей, представляющихся ему незначительными и несущественными с точки зрения хода повествования. Изложение, следовательно, отличается эластичностью и в известных границах может ужиматься либо растягиваться. Умелый отбор узловых точек и соотносительно определение степени развернутости изложения определяют во многом речевые качества говорящего. Все это не остается без последствий для внутреннего строя отдельных предложений.
Необычное построение предложения Ключ отпер дверь является следствием "возмущающего влияния" структуры текста на предложение. Здесь, как выяснено выше, все дело в свойствах ключа и его отношении к замку. Именно поэтому реальный субъект, лицо, действующее ключом и отпирающее замок, может специально не упоминаться и даже не восстанавливаться из контекста. Синонимом такого предложения может быть предложение Ключ подошел к замку и с фигурой toto pro parte Ключ подошел к двери. В этом суть высказывания, которое может быть сформулировано разными путями.
Для грамматического анализа структуры предложения все это имеет немаловажное значение, но, как думается мне, не должно автоматически вести к конструированию все новых и новых глубинных падежей, как у Филлмора.
Рассмотренное предложение Ключ открыл дверь содержит подлежащее ключ при глаголе действия открывать. Глагол действия предполагает агенс, которым может быть только человек или активное существо. Поскольку в данном предложении в роли подлежащего выступает орудие или деталь устройства, то мы имеем перед собой случай нарушения правила. Все это показывает, что перед нами аномалия, нарушение правила. Но, нарушая господствующее в языке правило, такая аномалия сама по себе узаконена в языке в виде вторичного, подчиненного первому правила. Отклонение от основного правила становится здесь показателем того, что структура предложения претерпела существенные изменения и что функции аргументов соответственно сдвинуты.
Однако говорить в этих случаях о каком-то новом "падеже" или "роли", как это делает Филлмор, не приходится. Мы имеем теперь дело с возникновением конструкции, синтаксического оборота, который своей необычностью, нарушением нормы свидетельствует о том, что в содержании предложения имел место сдвиг, что предложение в целом выражает теперь факт соответствия детали устройства ее функции. Речь, таким образом, идет здесь не о новой синтаксической функции определенного члена предложения, а о значении целостной синтаксической конструкции[24, с. 17].
Среди глубинных падежей Филлмора есть особый "падеж" - инструменталис, иллюстрируемый субъектом фразы The key opened the door. Рассмотрение этого примера приводит нас к выводу о том, что субъект, по мысли Филлмора, не является глубинным падежом и что определяющим в плане теории глубинных падежей является специфическая роль орудия в данной фразе. Но как определить эту роль? Она действительно специфична, но Филлмор, как мне представляется, не раскрывает или недостаточно четко эксплицирует эту роль. Экспликация этой глубинно-семантической функции, как мне представляется, может быть достигнута следующим путем. Конечно, предложение Ключ открыл дверь лишь в формальном плане дублирует предложение Ваня открыл дверь. В глубинно-семантическом плане речь идет о предложениях, которые либо по-разному выражают одну и ту же пропозицию, либо две разные пропозиции. В основе этих предложений может скрываться либо сложный предикат "с помощью ключа отпереть дверь и открыть ее", либо же предикат "открыть незапертую дверь". Когда мы говорим Ваня ключом открыл дверь, то пресуппозицией является не только то, что дверь была закрыта, но также и то, что дверь была заперта на ключ. Эксплицитно такая пресуппозиция может быть развернута с помощью ряда предикатов "отпирать" и "открывать": Ваня сначала вставил ключ в замочную скважину, повернул ключ несколько раз (требуемое число раз) и затем открыл дверь. Такая экспликация показывает, что отпирание является в данном случае лишь предварительной фазой открывания двери и что отпирание запертой двери является пресуппозицией открывания [для целей коммуникации (сообщения) это подразумевается]. Фаза несущественна, она может остаться не эксплицированной. Не эксплицированной может остаться и фраза открывания. Ср.: Ваня отпер дверь и вошел в квартиру, где пропущена фраза открывания двери.
Действие открывания запертой двери в целом предполагает ряд предикатов (вставить ключ в замочную скважину, поворачивать ключ, вытаскивать ключ из замка, поворачивать двери на 45 и более градусов, закрывать двери за собой и т.п.). В качестве аргументов таких предикатов здесь выступают (или могут выступать) ключ, замок (и отдельно замочная скважина), лицо, открывающее дверь, и т.п. В зависимости от степени экспликации сообщение может обнаруживать различные степени развернутости или соответственно свернутости. При этом актуальными могут оказаться различные моменты или звенья в содержании информации. Предложение Ключ открыл дверь выделяет определенную фазу в процессе открывания запертой двери, а именно фазу отпирания. Для того чтобы выделить эту фазу из процесса открывания, нужны особые основания, а именно актуальность этой фазы с точки зрения дальнейшего повествования. Актуализация этих моментов может быть вызвана тем, что, скажем, агенс вдруг обнаруживает отсутствие необходимого ключа, берет наугад другой ключ из связи и (о, счастье) неожиданно обнаруживает, что новый ключ открывает (т.е., точнее, способен отпирать замок). Фраза Ключ открыл дверь в данном смысле означает "ключ подошел к замку" и, в сущности, непосредственно выражает лишь удачное для его обладателя свойство ключа и, точнее, реализацию этого свойства[24, с. 22].
Какую же "роль" выполняет слово ключ во фразе Ключ отпер (открыл) дверь? Это не просто роль инструмента, способствующего воздействию агенса на объект воздействия. Это несколько более сложная и более тонкая роль, подразумевающая соответствие детали, приводящей механизм в определенное состояние, данному механизму. Под "ключом" здесь имеется в виду не просто инструмент, а специальный инструмент, приуроченный не просто к механизму, а к данному индивидуальному механизму и способный изменить состояние механизма в заданном отношении, ср.: ключ для того, чтобы завести часть (заводной ключ); ключ, чтобы подтянуть коньки и т.п. Предикат при таком "инструменталисе" содержит в себе момент индивидуального соответствия данного ключа индивидуальному экземпляру механизма, а также пресуппозиции определенных механических "состояний", подразумеваемых в подвергающемся воздействию механизме. Из пресуппозиции о соответствии такого ключа определенным экземплярам механического устройства вытекает наличие в таком предикате семы "подходить" - "не подходить". Ср.: Ключ не открывает замка; Ключ не от этого замка; Это именно требуемый ключ и т.д. 1.3. Грамматика А. Голдберг
Глагол при употреблении в различных контекстах может быть связан с различными участниками ситуации. Так, глагол kick 'ударил» пнуть' в следующих примерах представляет восемь различных схем взаимодействия с участниками[21, с. 112].
1. John kicked the wall.
Джон ударил стену
Джон ударил ногой в стену.
2. John kicked Bob black and blue.
Джон бил Боба черный и синий
Джон избил Боба до синяков.
3. John kicked the football into the stadium,
Джон ударил футбольный мяч стадион
Джон отбил футбольный мяч на площадку.
4. John kicked at the football.
Джон ударил по футбольному мячу.
5. John kicked his foot against the chair.
Джон ударил его ногой по стулу
Джон ударил ногой по стулу.
6. John kicked Bob the football.
Джон ударил Бобу футбольный.мяч
Джон перебросил футбольный мяч Бобу.
7. The horse kicks. лошадь брыкается Лошадь брыкается.
8. John kicked his way out of the operating room.
Джон пинал его путь вне операционной комнаты
Джон протолкался из операционной.
С точки зрения глаголоцентристской теории следовало бы признать существование восьми различных предлогов kick (kick], kick2 ... kicks) с различными моделями управления. Ср. аналогичным образом ведет себя русский глагол ударить в следующих примерах:
1. Джон ударил Боба в глаз.
2. Джон ударил Боба клюшкой.
3. Джон ударил по воротам.
4. Джон ударил кулаком по столу.
5. Джон ударил Боба клюшкой по голове.
6. А в это время с того берега ударили танки.
7. Джон ударил сапогом в дверь.
8. Джон ударил его промеж глаз.
9. Джон ударил в барабан, и т.п.
Понятно, что достаточно странно постулировать несколько различных предлогов только из-за разницы в модели управления, притом, что во всем списке примеров у глагола сохраняется общий семантический компонент. В рамках теории грамматики конструкций эти примеры рассматриваются как конструкции, и дополнительные актанты, приобретаемые глаголом, рассматриваются как привносимые данной конструкцией.
В работе А. Голдберг [Goldberg 1995] подробно рассмотрены четыре конструкции английского языка. Она называет их «конструкция вынужденного движения», «дитранзитивная конструкция», «результативная конструкция» и «конструкция интранзитивного движения». Далее приведены примеры употребления данных конструкций. (примеры из Goldberg [1995]) конструкция вынужденного движения:
(138) Sam helped him into the car.
Сэм помог ему в машину
Сэм помог ему [сесть] в машину
дитранзитивная конструкция
(139) Pat faxed Bill the letter.
Пат послала по факсу Биллу письмо
Пат послала Биллу письмо по факсу.
результативная конструкция:
(140) She kissed him unconscious.
она поцеловала его бессознательный
Доел. Она поцеловала его до бессознательного состояния.
конструкция интранзитивного движения
(141) The fly buzzed the room,
муха жужжала комнату
Доел. Муха вжужжала в комнату
А. Голдберг указывает, что примеры как (138)-(141) трудно трактовать с точки зрения глаголоцентристской теории, так как данные глаголы (help, fax,..., kiss, buzz) не имеют соответствующих актантов. В рамках грамматики конструкций данные примеры рассматриваются как конструкции, в которых актанты, например, результат действия р результативной конструкции или -место в интранзитивнои конструкции, являются актантами данных конструкций.
Глаголы в различных консепциях могут приобретать нестандартные для семантики данного глагола актанты. Ср. примеры: (примеры из Goldberg [1995]):
(142) Pat sneezed the napkui off the table.
Пат чихнула салфетку от стола
Доел. Пат счихнула салфетку со стола.
(143) She baked him a cake.
она испекла ему пирог. Она испекла ему пирог.
(144) Dan talked himself blue in the face
Дэн говорил себя синий в лице
Доел. Дэн говорил до посинения.
В теории-грамматики конструкций эти примеры рассматриваются как конструкции, в рамках которых глагол приобретает актанты, реализующиеся в данной конструкции. Например, для объяснения примера (142) необходимо наличие информации о том, что чихание - это процесс, который включает в себя выдыхание воздуха с некоторой силой. Это свойство данного действия позволяет нам использовать глагол sneeze чихать в конструкции вынужденного движения, семантика которой описывается как 'X заставляет Y передвигаться из/в Z'. То есть значение глагола в примере (142) необходимо описывать как Х заставляет Y передвигаться из Z путем чихания. Эта семантика возникает при взаимодействии глагола sneeze и конструкции вынужденного движения.
Аналогичным образом, глагол bake 'печь' не имеет актанта, позволяющего присоединить бенефицианта, но в дитранзитивнои конструкции, описывающейся как X каузирует Y иметь Z', может приобрести соответствующий актант. Такими образом значение глагола bake 'печь',- употребленного в дитранзитивнои конструкции следует описывать как Х заставляет Y-a иметь Z путем выпекания'.
Конструкцию употребленную ;в примере (144) Голдберг называет результативной и приписывает ей семантику 'X заставляет Y стать Z'. Таким образом, глагол talk 'говорить' в рамках данной конструкции следует описывать как 'X заставляет Y стать Z путем говорения'.
Голдберг предлагает следующий вариант представления конструкции[21, с. 78]:
Дитранзитивная конструкция
Sem CAUSE-RECEIVE гее pat
Syn PRED V SUBJ OBJ OBJ2
При описании конструкции мы описываем также условия, накладываемые на все части конструкции. Некоторые глаголы являются более прототипическими для каждой из конструкции, например, для дитранзитивной конструкции обычными являются глаголы feed 'кормить',give 'давать', которые обычно и описываются как трехвалентные. Но другие глаголы, семантика которых позволяет им быть употребленными в данной конструкции, также могут быть в ней употреблены, и будут в таком предложении, как и трехвалентные глаголы, соотноситься с тремя участниками ситуации. Как указывает А. Голдберг, для употребления в дитранзитивной конструкции необходимо, чтобы агенс контролировал данное действие. Т.е. практически все глаголы с контролируемым агенсом могут употребляться в дитранзитивной конструкции.
Возможно другое взаимодействие между ролями, предусматриваемыми семантической структурой глагола, и ролями, предусматриваемыми структурой конструкции. При взаимодействии глагола и конструкции происходит сложное взаимодействие между ролями, предполагаемыми в семантике глагола и ролями предполагаемыми в семантике конструкции, как в конструкции No _ing occured количество ролей зависит от употребленного глагола.(примеры из Goldberg [1995]):
(145) No sneezing occured.
Ни одного чихания случилось
Никто не чихнул. (один участник)
(146) No kicking occured. .
НИ ОДНОГО удара не случилось
Никто ни по чему не ударил. (два участника)
(147) No giving occured.
НИ ОДНОГО давания
Никто никому ничего не дал. (три участника)
Многие исследователи указывали, что для правильного описания синтаксического -взаимодействия языковых единиц, во многих случаях необходимо учитывать лексические свойства элементов. (примеры из Goldberg [1995]):
(12) Sam carefully broke trie eggs into the bowl,
Сэм аккуратно paзбил яйца в миску
Сэм аккуратно разбил яйца в миску.
(13) Sam unintentionally broke the eggs onto the floor.
Сэм непреднамеренно paбил яйца на пол
Доел. Сэм случайно разбил яйца на пол.
(14) This room was slept in by George Washington.
Эта комната была спать при Джордж Вашингтон
В этой комнате спал Джордж Вашингтон.
(15) This room was slegi in by Mary.
Эта комната была спать в при Мэри
В этой комнате спала Мэри.
Примеры (12)-(15) невозможно объяснить исходя только из семантики глагола. Так, в примерах (12)-(13), внешне схожие предложения представляют собой совершенно различные конструкции, в первой из которых возможно употребление глагола break - разбивать', а во второй - нет. В примерах (14)-(15), напротив, представлена одна конструкция, однако, данная конструкция накладывает условия на объект. В примере (14) Джордж Вашингтон удовлетворяет данным требованиям, а в примере (15) Мэри не удовлетворяет им. Для объяснения таких примеров нужно учитывать свойства всей конструкции в целом и взаимодействие свойств отдельных элементов с требованиями предъявляемыми конструкцией. При взаимодействии глагола с конструкцией выбирается то подзначение данного глагола, которое соответствует условиям данной конструкции. См. примеры:
(16) Bill loaded the truck onto the ship.
Билл погрузил грузовик на корабль
Билл погрузил грузовик на корабль.
(17) Bill loaded the truck with bricks.
Билл загрузил грузовик с кирпичами
Билл загрузил грузовик кирпичами.
В примерах (16)-(17) глагол load 'грузить' приобретает свое окончательное значение только в рамках употребляемой конструкции. В рамках одной из конструкций грузовик осмысляется как объект погрузки, в другой как контейнер для погрузки. Таким образом, в некоторых случаях описание при помощи конструкций делает анализ языковых единиц более экономичным. Некоторые единицы невозможно грамотно описать, не пользуясь аппаратом грамматики конструкций.
Глава 2. Сопоставительный анализ предлогов в конструкциях вынужденного движения в русском и английском языках
2.1. Роль предлога в англоязычных конструкциях
Предлог - это служебное слово, выражающее отношение существительного или местоимения к другим словам в предложении. Эти отношения бывают: пространственные, временные, причинные, целевые и др. В русском языке они выражаются с помощью падежных окончаний или падежных окончаний в сочетании с предлогами. В английском языке, в отличие от русского, существительные не имеют падежей (за исключением притяжательного) и значения падежных отношений между словами передаются только предлогами. Предлоги, как и все служебные слова, не могут употребляться самостоятельно. Предлоги не являются членами предложения и не изменяются[45, с. 13].
Большинство английских предлогов многозначны и могут выражать самые различные отношения, которые конкретизируются и уточняются лишь в контексте высказывания. Например:
He's brought a letter for you.
Он принес письмо для тебя.
He's been here for two weeks.
Он находится здесь в течение двух недель.
Did they pay you for the work?
Они заплатили тебе за работу?
They went out for a walk.
Они пошли на прогулку.
There is a man waiting for you.
Тебя ждет какой-то человек.
Часто употребление того или другого предлога зависит лишь от предшествующего ему глагола. Так, например, после глагола to laugh - смеяться употребляется лишь предлог at: to laugh at - смеяться над. Некоторые глаголы, употребляемые с определенными предлогами, образуют устойчивые сочетания, передающие разные отношения. Например:
to look at - смотреть на
to look after - присматривать за, заботиться о
to look for - искать, кого-л., что-л.
Многие предлоги совпадают по форме с наречиями. Отличить их можно по роли, которую они играют в предложении. Предлоги выражают отношения между существительными (или местоимениями) и другими словами, являются служебными, а не самостоятельными словами. Наречия же определяют глагол, являются самостоятельными словами и несут на себе ударение:
He sat behind me.
Он сидел позади меня. (предлог)
They were walking behind.
Они шли сзади. (наречие)
Примечание: В английском языке есть глагольная форма, отсутствующая в русском языке. Это герундий - неличная форма глагола с характерным ing-окончанием. Она обладает свойствами и глагола и существительного. Поэтому в рассматриваемой конструкции: предлог + существительное/местоимение она может занимать место существительного, например: Герундий в единственной простой форме - Indefinite Gerund Active:
Thank you for helping me. Благодарю вас за помощь мне. (= за то, что помогли)
Герундий в страдательном залоге - Indefinite Gerund Passive:
I can rely on being invited to the party.
Я могу рассчитывать на приглашение на вечеринку. (= на то, что меня пригласят)
Такие предложения встречаются, конечно, гораздо реже, чем конструкция с существительным или местоимением.
По своей форме предлоги делятся на следующие группы[45, с. 17]:
1) Простые предлоги, например: in в, через; to к, в; at за, у, в; by около; with с
2) Сложные предлоги, образованные путем словосложения, например: into в; inside внутри; before перед; behind за; upon на; throughout через
3) Составные (или групповые) предлоги, которые представляют собой сочетание существительного, прилагательного, причастия или наречия с простым предлогом или союзом, объединенные единым значением. Например: as far as до; as for что касается; because of из-за; in case of в случае; in front of перед
Обычно предлог стоит перед тем словом, к которому он относится (существительным, местоимением), а если оно имеет определение (одно или несколько), то предлог ставится перед ними:
They work at a factory.
Они работают на фабрике.
They work at a large new factory.
Они работают на большой новой фабрике.
Однако в ряде случаев предлог может стоять не перед тем словом, к которому он относится, а в конце предложения. При переводе на русский язык предлог занимает свое обычное место. Это бывает[45, с. 22]:
1. В вопросах. В специальных вопросах, начинающихся с вопросительных местоимений what что, who (whom) кто, which который, наречия where где, куда. Предлог может стоять либо в начале вопроса (редко, в официально речи), либо в конце вопроса (обычно, разговорная речь).
What bus will you go by? = By what bus will you go? На каком автобусе вы поедете?
What are they talking about? = About what are you talking? О чем они разговаривают?
Who(m) have you sent for? = For whom have you sent? За кем вы послали?

What street do you live in?
На какой улице ты живешь?
What direction should I go in?
В каком направлении мне идти?
Who are you speaking to?
С кем вы разговариваете?
Which hotel did he stay at?
В какой гостинице он остановился?
2. В придаточных определительных предложениях.
The house which he lives in is very big.= The house in which he lives is very big. Дом, в котором он живет, очень большой.

I know who he is looking for.
Я знаю, кого он ищет.
The little cottage, which I was telling you about was already sold.
Небольшой коттедж, о котором я тебе рассказывал, уже продан.
3. В пассивных конструкциях с глаголом-сказуемым в страдательном залоге. Если предлог стоит после глагола в страдательном залоге (а после предлога не следует слово, к которому он относится), то этот предлог относится к подлежащему данного предложения.
He was laughed at.
Над ним смеялись.
The doctor was sent for.
За доктором послали.
This novel is much spoken about.
Об этом романе много говорят.
He was taken good care of.
О нем хорошо заботились.
4. Такие предлоги встречаются в конце инфинитивного оборота, употребленного в функции определения.
They have no place to live in.
У них нет места, где жить.
I'll give you the money to go back with.
Я дам вам денег на обратную дорогу.
Некоторые предлоги в определенных ситуациях выполняют чисто грамматическую функцию, выражая отношения, передаваемые в русском языке косвенными падежами без предлогов. В этом случае сам предлог отдельно не переводится, а сочетание предлог + существительное переводится русским существительным в соответствующем падеже. Например:
А) of (кого? чего?) родительный падеж. Предлог of, стоящий между двумя существительными, передает грамматические отношения, выраженные в русском языке родительным падежом (кого? чего?):
He showed us the plan of the port.
Он показал нам план (чего?) порта.
The roof of the house is painted green.
Крыша (чего?) дома выкрашена в зеленый цвет.
He is a teacher of the English language.
Он - учитель (чего?) английского языка.
to (кому? чему?) дательный падеж
Предлог to перед существительным в функции дополнения передает отношения, выражаемые в русском языке дательным падежом (кому? чему?), обозначая лицо, к которому обращено действие:
He showed the plan to the workers.
Он показал план (кому?) рабочим.
He explained the rule to the student.
Он объяснил правило (кому?) студенту.
The book belongs to me.
Книга принадлежит (кому?) мне.
Б) by (кем? чем?) творительный падеж. Предлог by после глагола в страдательном залоге и перед существительным, обозначающим действующий предмет или действ. лицо, передает отношения, выражаемые в русском языке творительным падежом (кем? чем?):
The letter was signed by the director.
Письмо было подписано (кем?) директором.
The magazine was bought by Tom.
Журнал был куплен (кем?) Томом.
В) with (кем? чем?) творительный падеж. Предлог with перед существительным, обозначающим орудие действия или предмет, используемый при совершении действия, передает отношения, выражаемые в русском языке творительным падежом (кем? чем?):
The letter was written with a pencil.
Письмо было написано (чем?) карандашом.
He cut the paper with a knife.
Он резал бумагу (чем?) ножом.
Каждый из приведенных предлогов может также употребляться, кроме грамматического, с самостоятельным лексическим значением и переводиться на русский язык. Существует и обратное явление: в английском предложении предлог может отсутствовать, а при переводе на русский язык он обязателен, например:
We entered the room.
Мы вошли в комнату.
Предлоги места отвечают на вопрос: где? (находится объект в пространстве относительно других объектов)[40, с. 56].
above - над; выше
across - через; поперек; на той стороне
against - напротив; около
among - между, среди
at - у, возле, около; в, на
before - перед
behind - за, позади
below - под, ниже
beside - рядом с, около, возле
between - между, среди
beyond - за, по ту сторону
by - у, около, рядом с
in - в, на
in front of - впереди, напротив
inside - внутри, в
near - возле, у, около, вблизи
on - на
outside - вне, за пределами
over - над; свыше; на той стороне
round/(around амер.) - вокруг, кругом
under - под, ниже
 
Предлоги противоположного значения:
before перед - behind позади, за;
above над, выше - below под, ниже;
over над - under под

The picture is on the desk.
Картина лежит на столе.
The picture is under the desk.
Картина лежит под столом.
The picture is over the desk.
Картина висит над столом.
The picture is in the desk.
Картина лежит в столе.
1. Нахождение вблизи указанного места или объекта):
а) at the wall/door/window/house/car у стены/двери/окна/дома/машины;
б) at/on the corner на углу, at the bus stop/crossroads/end of the road/street/entrance на автобусной остановке/перекрестке/в конце улицы, дороги/у входа;
в) at the top of the page наверху/вверху страницы, at the top/bottom наверху/внизу

He stopped at the door.
Он остановился у/около двери.
The shop is at the end of the street.
Магазин (находится) в конце улицы.
Jane is waiting for you at the bus stop.
Джейн ждет тебя на автобусной остановке.
2. Пребывание в каком-либо месте, учреждении, организации, на каком-либо событии, т.е. где совершается какое-либо действие:
at the theater/cinema/museum/swimming-pool/library/office/factory/party в театре/кино/ музее/плавательном бассейне/библиотеке/офисе/на заводе/вечеринке;
at/или in my friend's house/Mike's house дома (в доме) у моих друзей/у Майка в доме

I'll see him at the lecture/lesson/meeting.
Я увижу его на лекции/уроке/собрании.
3. Со словами, обозначающими занятие, деятельность или состояние (без артикля the):
at home/work/school/university/college/church/table/war дома/на работе/в школе/университете/колледже/церкви/за столом (быть в процессе еды или привычной работы)/на войне или в сост. войны.
4. При обозначении адреса с номером дома: at 35 Maple Avenue в номере/(в доме номер) 35 на Мейпл авеню
in [In] в, на
1. Нахождение в регионе, местности, стране, городе, (в небольшом городе, поселке in или at):
in the north/east на севере/востоке;
in Europe/Spain/London в Европе/Испании/ Лондоне;
in the South of France/British Isles на Юге Франции/Британских островах;
in the country за городом, in (the) town в городе (встреч. с the и без), in/at a/the village в поселке/деревне, in Oxford Street на Оксфорд Стриит (с указан. номера дома - at), in/on the street на улице (встреч. оба варианта).
They live in the U.S.A.
Они живут в США.
He found a coin in the street.
Он нашел монету на улице.
2. Нахождение где-либо, внутри чего-либо:
а) in the wood/park/garden/yard/tree в лесу/парке/саду/во дворе/на дереве; in the sky в/на небе; in the water/sea/river/lake в воде/море/реке/озере;
б) in the office в офисе (внутри помещения, а не в значении - на работе), in the house/ room/kitchen/garage/lift (elevator) в доме/комнате/кухне/гараже/лифте;
в) in the car/helicopter/boat в машине/вертолете/лодке; in the front/back of a car впереди/сзади в машине;
г) in the glass/bottle/box/bag/pocket/cup в стакане/бутылке/коробке/сумке/кармане/чшке; in my pocket/wallet в моем кармане/бумажнике;
д) in the photo/picture/mirror/newspaper на фотографии/картине/в зеркале/газете;
е) in bed в кровати, постели; in hospital/prison в больнице/тюрьме;
ж) in the armchair в кресле, (Но: on the chair на стуле)
The pen is in the box.
Ручка (находится) в коробке.
There is nobody in the room.
В комнате никого нет.
on [On] на
1. Указание поверхности (горизонтальной, вертикальной, любой), где сверху что-либо, или кто-либо находится:
а) on the snow/ice/grass/sea/ground на снегу/льду/траве/море/земле;
б) on the coast/beach/bridge/A34 road на побережье/пляже/мосту/дороге, шоссе А34;
в) on the bench/roof/wall/floor/ceiling/carpet на скамье/крыше/стене/полу/потолке/ковре;
г) on the shelf/table/bed/sofa/chair на полке/столе/кровати/диване/стуле;
д) on the head/back/shoulder/palm на голове/спине/плече/ладони;
е) on the ground/first/second… floor на первом/втором/третьемэтаже;
ж) on the page 7 на странице 7; on the map на карте; on the menu в меню
The book is on the table.
Книга на столе.
The map is on the wall.
Карта на стене.
We were sitting on the grass.
Мы сидели на траве.
I live on the 7th floor at 21 Oxford Street in London.
Я живу на восьмом этаже в (доме) 21 по Оксфорд Стриит в Лондоне
2. То же самое при указании поверхности, куда направлено действие:
He fell on the floor.
Он упал на пол.
Put the book on the table.
Положи книгу на стол.
3. Некоторые стандартные выражения с предлогом on:
а) путешествовать, передвигаться (на чем?): on the plane/train/ship/bus/bike/horse на самолете/поезде/корабле/автобусе/мотоцикле/лошади. Но: in the car/in my car/ in Tom's car в машине/в моей машине/в машине Тома;
б) путешествовать, передвигаться (каким способом/образом?): by plane/by air самолетом/по воздуху, by boat/ship/by sea лодкой/пароходом/морем, by train/by rail поездом/по ж/д (по рельсам), by car/bus/by road машиной/автобусом/по дороге/шоссе;
в) on the radio/television по радио/телевизору;
г) on the front/back of a letter/paper на лицевой/обратной стороне письма/документа;
д) on the left/right слева/справа; on the way (to) по дороге, по пути (к); on the farm на ферме; on foot пешком; on holiday в отпуске; on sale в продаже; on business по делу
Предлоги направления движения отвечают на вопрос: куда? (движется объект в пространстве относительно других объектов).
across - через; поперек
along - вдоль, по
down - вниз, с; вдоль по
for - в, к
from - с, от, из
into - в
out - за (движение наружу)
out of - из (движение изнутри)
over - через; над
round/(around амер.) - вокруг, кругом
through - через; сквозь
to - к, в, на
toward(s) - к, по направлению к
up - вверх по; вдоль по
Предлоги противоположного значения:
down вниз - up вверх;
from с, от, из - to к, в, на;
into в ( внутрь) - out (of) из (изнутри)
down [daun] вниз по, с; дальше по, вдоль (по)
Главное, что нужно помнить об этом предлоге: down это не только вниз, но и вдоль по. Например: down the stairs - вниз по лестнице/по ступенькам, down the hall - вдоль по коридору, down the street может быть, скорее всего, вдоль по улице, или, вниз по улице, если улица наклонна, и переводить надо в зависимости от контекста[44, с. 60].
1. Со значением: вниз (по), с, (противоположен предлогу up):
He went down the stairs.
Он спустился вниз по лестнице.
2. Со значением: по, вдоль (по), дальше по):
He walked down the corridor.
Он пошел по коридору.
They lived down the street.
Они живут дальше по этой улице.
 
into ['Intq] в (вовнутрь)
Направление внутрь (куда?), все, что движется внутрь какого-то объема:
а) into the room/hall/kitchen/garage/house/car в комнату/холл/кухню/гараж/дом/машину;
б) into the box/bag/pocket/glass/cup/plate в коробку/сумку/карман/стакан/чашку/тарелку;в) into the water/river/lake в воду/реку/озеро;
г) into the wood/park/yard/garden в лес/парк/двор/сад

She came into the room.
Она вошла в комнату.
He put the book into the bag.
Он положил книгу в портфель.
to [tu(:), tq] к, на, в
1. Действие/движение направлено в сторону предмета или лица - куда?, (противоположен предлогу from от):
а) to the wall/door/window/house/car/fence к стене/двери/окну/дому/машине/изгороди;
б) to the wood/lake к лесу/озеру;
в) to the north/south/east/west на север/юг/восток/запад, к северу/югу…;
г) fly to America/Moscow лететь в Америку/Москву; come to England прибыть в Англию; return to Italy вернуться в Италию;
д) to bed - в кровать, постель;
е) в выражениях: to the end - до конца, to the right (left) - направо (налево).
Let's go to the river.
Давайте пойдем на речку.
I'm going to the south.
Я направляюсь/еду на юг.
2. По направлению к учреждению, заведению, организации, на какое-л. событие и т.д.: to the theater/cinema/museum/library/office/station/the party в театр/кино/музей/ библиотеку/офис/на станцию/на вечеринку т.п.
He came to the meeting at 5 o'clock.
Он пришел на собрание в пять часов.
I'm going to the cinema.
Я иду в кино.
3. Со словами, обозначающими занятие, деятельность или состояние без артикля the:
to work на работу, to school в школу (учиться, а не чинить крышу здания), to church в церковь;
а слово home дом в данном случае употребляется вообще без предлога и без артикля:
I'm going home. Я иду домой.
Предлоги времени 

after - после; через
at - в
before - до, перед
between - между
by - к; не позднее, чем; до
during - в течение, во время, за период
for - в течение; на
from - с, от
from… to (till) - с, от… до
in - в; через, за, в течение
on - в, по
since - с, с тех пор как
till / until - до, вплоть до до тех пор пока
towards - к
 Предлоги противоположного значения[44, с. 66]:
before до, перед - after после, через

at [xt, qt] в
- при указании определенного момента времени
а) at four o'clock в четыре часа, at 7 o'clock в семь часов, at 10.30am в 10:30;
б) at midnight/noon/sunrise/sunset/dawn в полночь/полдень/на восходе/закате/рассвете; лишь at nigh - ночью, (также и in the night);
в) at lunch/dinner (time) во время ленча/обеда, at tea-time за чаем, во время чая;
г) at Christmas/Easter в Рождество/Пасху; at the end of the month/January/film/concert в конце месяца/января/фильма/концерта;
д) at present - в настоящее время; at the moment - сейчас, в данный момент; at the same time в то же время; at this/that time в это время; at the age of 20 в возрасте 20 лет; at the beginning (of) - в начале (чего-л.); at the end - в конце; at first - сперва, сначала.
He left the house at noon.
Он вышел из дома в полдень.
The classes begin at 9 o'clock.
Занятия начинаются в 9 часов.
He is having breakfast at this moment.
Он завтракает в этот момент.
Примечание: at в выражении At what time…? обычно опускается:
What time do you usually start work? В котором часу ты обычно начинаешь работать?

in [In] в, через, за, в течение
- при указании отрезка времени
1. С частями суток, неделями, месяцами, временами года, годами, веками:
а) in the morning/afternoon/evening утром, днем, вечером, а in the night /at night ночью (встреч. и то, и другое); in the evenings по вечерам/вечерами;
б) in January/February/April/May в январе/феврале/апреле/мае;
в) in (the) winter/spring/summer/autumn зимой/весной/летом/осенью (с the о конкретном отрезке времени - встреч. чаще, без the в общем/абстрактном смысле);
г) in 2005 в 2005 году; in the 1990s в 1990-х годах, in the 80s в 80-х годах; in the 20th century - в XX веке/столетии, in the next century в следующем веке; in the Easter/Christmas holiday(s) в Пасхальные/Рождественские каникулы; in the past/future в прошлом/будущем.
He woke too often in the night.
Он просыпался слишком часто ночью.
I'll go there in June.
Я поеду туда в июне.
He was born in 1984.
Он родился в 1984 году.
2. Что-либо произойдет через некоторое время: in a few minutes/an hour/two hours/ two days/a month/a year через несколько минут/час/два часа/два дня/месяц/год.
I'll be ready in an hour.
Я буду готов через час.
He will return in a week.
Он вернется через неделю.
I'll finish school in a year.
Я окончу школу через год.
Но при указании конкретного дня (даты) вместо предлога in употребляется предлог on, например:
on the morning (evening, afternoon) of the 25th утром (вечером, днем) двадцать пятого

on [On] в, по
- с названиями дней недели и датами
а) on Sanday/Monday в воскресенье/понедельник, on Tuesdays по вторникам, on Wednesday morning/Thursday afternoon/Friday evening/Saturday night в среду утром/четверг днем/пятницу вечером/субботу ночью;
б) on the 1st of September 1 сентября (предлог не переводится); on the 15th of May - 15-го мая; on 6 March 6-го марта; on 25 Dec. 2004 25-го декабря 2004 года; on July 30th 30-го июля; on December 25 - 25-го декабря;
в) on Christmas Day/Independence Day в Рождество/День независимости (4 июля США); on the/(my) birthday в день (моего) рождения; on my day off в мой выходной день; on weekend в/на уик-энд; on weekends по выходным; on that day в тот день; on arrival по прибытии.
He will come on Sunday.
Он придет в воскресенье.
I have an English lesson on Monday.
У меня урок английского в понедельник.
They arrived on the first of June.
Они приехали первого июня.
Одновременность событий - по, во время: on my way home по пути домой; on a trip во время поездки.
Последовательность событий - по, после (часто в сочетании с герундием): On coming home I began to work. По приходе домой, я начал работать.
Предлоги времени не употребляются[41, с. 12]:
а) в выражениях со словами next следующий и last прошлый:
He's coming back next Tuesday. (not on next Tuesday) Он вернется в следующий вторник.
I went to London last June. (not in last June) Я ездил в Лондон в прошлом июне.
б) в выражениях с this этот (и иногда с that тот/этот):
We'll call you this evening. (not in this evening) Мы позвоним тебе сегодня вечером.
в) перед tomorrow завтра, yesterday вчера, the day after tomorrow послезавтра, the day before yesterday позавчера:
I've got to get up very early tomorrow morning.
Я должен/Мне нужно встать очень рано завтра утром.
г) перед one однажды/один, any любой, each каждый, every каждый, some какой-нибудь, all весь:
You can come any day.
Ты можешь прийти в любой день.
We meet every Sunday.
Мы встречаемся каждое воскресенье.
Время суток
at 3 o'clock - в 3 часа
by 3 o'clock - к 3 часам
for 3 hours - за 3 часа (в течение 3-х часов)
since 3 o'clock - с 3 часов
till 3 o'clock - до 3 часов
in 3 hours - через 3 часa
from 3 to 4 o'clock - с 3 до 4 часов
Обучение правильному употреблению служебных языковых единиц (в частности, предлогов и послелогов) составляет одну из лингвометодических трудностей в процессе преподавания грамматики английского языка как иностранного. Во многом это, вероятно, обусловлено тем, что преподаватель, как правило, ориентируется на описание ситуаций (а их может быть бесчисленное множество), в контексте которых правомерно использование того или иного предлога/послелога. Между тем, в данных языковых единицах, как это убедительно показано во многих когнитивно ориентированных исследованиях, фиксируются определенные познавательные процессы, знания человека об обозначаемом объекте действительности[11, с. 25].
Как показывают когнитивно ориентированные исследования, довольно часто "выбор того или иного предлога связан с чувственной системой отсчета, отправной точкой которой является местоположение наблюдателя" (Кравченко 1996:33). Иначе говоря, предлогам свойственно функционирование в качестве индексальных (указательных) знаков. Например, высказывание типа There is a racket in front of the ball описывает ситуацию, когда наблюдатель стоит лицом к обоим пространственно локализованным объектам (так называемая перспектива vis-a-vis), причем первый из названных объектов (a racket) находится ближе к наблюдателю, чем второй (the ball) (Vater 1991:51ff). Чувственный опыт субъекта восприятия, предопределяемый его местоположением в пространстве, является значимым фактором практически при любом пространственном употреблении предложного сочетания in front of. Как отмечает Р. Лангакер (Langacker 1983:130), высказывание типа I was about to take the picture of the house when a blimp landed right in front of it возможно и в случаях, когда объект (a blimp) оказывается позади здания (объективная ситуация), но при этом наблюдатель должен находиться в том же месте и воспринимать здание по фронтальной оси (субъективный фактор). При употреблении предлога behind, довольно часто выступающего в качестве антонима предложного сочетания in front of, высказывание содержит информацию о том, что ориентируемый объект находится - опять-таки, с точки зрения субъекта восприятия - с обратной стороны другого объекта: Right behind the hill is Estate Margarita (Маляр 2000:287 и сл.). Аналогичным образом, употребление предлога at в ряде пространственных контекстов предполагает, по наблюдениям А. Херсковиц (Herskovits 1988:292), что та или иная ситуация описывается как бы при взгляде издалека (a remote viewpoint of the situation). Так, высказывание типа Jean is at the park звучит естественно тогда, когда говорящий располагает косвенными сведениями о предмете сообщения; если же он находится в той же пространственной области (the park), что и субъект высказывания (Jean), то использование предлога at становится некорректным, и для описания той же пространственной ситуации потребуется предлог in: Jean is in the park (ibid.). Аналогичную роль играет указание на перцептивно-пространственную оценку ситуации со стороны говорящего/наблюдателя при альтернативном использовании предложений Jim is at the supermarket и Jim is in the supermarket (ibid., p.279).
Индексальная функция предлогов и послелогов не ограничивается фиксацией того или иного пространственного местоположения наблюдателя. В значениях данных языковых единиц зачастую содержится указание на конкретную перцептивную область, активное состояние которой обусловливает особенности пространственной категоризации. Как показывает, например, исследование С. Линднер (2000), употребление различного рода пространственных послелогов нередко связано со своего рода очерчиванием границ сферы чувственного восприятия того или иного лица. Так, послелог out в предложениях типа The stars/The sun finally came out; A white design stands out on a black background; Speak out! указывает на изменение состояния из скрытого в доступное для наблюдения, а также из неслышного в слышимое (там же, с. 64). Сходным образом иногда употребляется послелог in, который в предложениях типа The vision faded in and out before his eyes; Tune in the channel and tune out the static указывает на перемещение в зону перцептивной доступности (там же, с. 69). В некоторых случаях, как свидетельствует анализируемый С. Линднер языковой материал, использование того или иного послелога может быть связано с имплицитным указанием на определенную часть тела человека. Например, послелог out в предложении He reached out to grab it содержит в себе имплицитную отсылку к пространственной точке отсчета, в качестве которой выступает центральная ось тела при взгляде сверху (там же, с. 62).
Анализ многочисленных глагольных конструкций с послелогами, свидетельствующих о своеобразной параметризации человека как линейного физического тела, приводится в диссертационном исследовании А.В. Кравченко (1987). В частности, на материале индексальных конструкций с глаголами зрительного восприятия автор показывает, что точкой отсчета пространственных отношений, обозначаемых рядом послелогов, являются органы зрения человека, или плоскость направления взгляда, совпадающая в канонических условиях восприятия (при вертикальном положении субъекта) с горизонталью. Соответственно, объекты восприятия, расположенные выше этой условной плоскости, будут характеризоваться пространственным отношением up, а объекты, расположенные ниже этой плоскости, - пространственным отношением down: He reared his head back and looked up at the monument; He was staring down at his injured finger; и т.д. (там же, с. 43 и сл.).
Индексальные функции знаков не сводятся к двум упомянутым формам пространственного указания - на репрезентируемый объект и на точку отсчета, в качестве которой выступает субъект восприятия либо одна из его функциональных подсистем. Как отмечает Ч. Пирс (2000:85), "некоторые индексы суть более или менее конкретные указания на то, что должен делать воспринимающий, чтобы через прямой опыт или каким-либо иным путем связать себя с подразумеваемой вещью".
Реализация предписывающей функции индексальных знаков, о которой говорит Ч. Пирс, происходит - на перцептивно-ментальном уровне - в результате формирования различного рода сенсомоторных программ. По мнению М. Мерло-Понти, указанные программы (или проекты, как их называет автор) "поляризуют мир и словно по волшебству вызывают появление…тысячи знаков, которые направляют действие, как указатели в музее направляют посетителя" (Мерло-Понти 1999:154). О том, что определенные элементы сенсомоторных программ человека могут находить свое непосредственное воплощение в индексальной функции такого языкового знака, как предлог, свидетельствует следующее наблюдение М. Мерло-Понти: ""Когда я говорю, что объект на столе, я всегда мысленно перемещаю себя в стол или в объект и приписываю им некую категорию, в принципе соответствующую связи моего тела и внешних объектов. Лишенное этой антропологической добавки слово "на" уже не отличается от слова "под" или выражения "рядом с…" (там же, с.141). Как показывают данные психолингвистических исследований (см. напр. Clark H., Clark E. 1977:502-504), ассоциация определенных сенсомоторных программ и употребления предлогов прослеживается уже в речевом онтогенезе. Впоследствии эта ассоциация преобразуется в более или менее устойчивую взаимосвязь, закрепляясь в практике речевого общения, нередко сопровождаемого жестами (ср. Allott 2001).
Выполняемая предлогами индексальная функция предписания тесно взаимосвязана (а иногда практически сливается) с функцией иконической репрезентации определенных когнитивных состояний человека. Речь идет о широком понимании иконичности, предполагающем "не только визуальное изображение, но и регулярное сходство между структурой языка…и внеязыковой структурой (в качестве которой могут выступать моторная либо визуальная организация)" (Allott 1995). Собственно изобразительный аспект в значении предлогов был в свое время отмечен в работе Дж. Лайонза (Lyons 1977:700-701), где говорится о том, что употребление предлога through в предложении Gwyneth is through the kitchen, равным образом, как и наречия away в предложении The church is three miles away, связано с обозначением своего рода "визуального путешествия" (visual journey) от точки отсчета/наблюдения к объекту восприятия, или конечной цели пути. Во многом сходная интерпретация предложных локативных выражений дается (правда, в несколько иных терминах) в некоторых когнитивных исследованиях (см. напр. Langacker 1988; Talmy 1983).
Иконичность в смысле "изображения" определенных ментально-перцептивных состояний человека проявляется в тех случаях, когда в качестве значимых факторов при выборе служебных языковых единиц выступают такие когнитивные параметры, как распределение внимания, соотношение фона и фигуры (т.е. неподвижного и движущегося объектов соответственно), выбор перспективы, степень детализации воспринимаемого и т.д. Об этих факторах речь идет - на материале анализа многочисленных предложных конструкций - в работах Л. Талми, Р. Лангакера, А. Херсковиц, С. Линднер и др.
Как свидетельствуют результаты исследований служебных языковых единиц, проводимых в рамках когнитивной парадигмы, данные языковые единицы используются в процессе речевой коммуникации в первую очередь как индексальные и иконические знаки. Это, в свою очередь, дает основания предположить, что употребление английских предлогов и послелогов "по правилам" (т.е. в качестве символических языковых знаков) органически вытекает из их индексальных и иконических функций. Сам по себе механизм варьирования языковых единиц в диапазоне собственно знаковых модальностей ("икона-индекс-символ") мог бы составить отдельный предмет исследования. Здесь представляется необходимым отметить, что при переходе языковой единицы от реализации одной знаковой функции к другой немаловажную роль играют процессы инференции (см. напр. Кубрякова 1999), индукции и дедукции как основные ментальные операции, обеспечивающие эффективное взаимодействие человека с окружающей средой.
2.2. Роль предлога в русском языке
Предлог -- это служебная часть речи, которая служит для связи существительного, местоимения и числительного с другими словами в словосочетании. Предлоги могут обозначать отношения между действием и объектом (смотреть на небо), объектом и объектом (лодка с парусом), признаком и объектом (готовый на самопожертвование). Предлоги не изменяются, не являются самостоятельными членами предложения[12, с. 44].
При синтаксическом разборе существуют разные приемы работы с предлогами. Во-первых, предлоги могут быть никак не выделены. Во-вторых, предлоги могут быть подчеркнуты вместе с присоединяемым словом в качестве единой предложно-падежной группы, выражающей единое значение. Такой подход представлен в комплексах 1 и 2 (в комплексе 1 предлог при этом еще обводят в квадратик). Комплекс 3 распоряжается предлогами неоднозначно: в одних примерах он не выделен вовсе, в других -- подчеркнут вместе с существительным; есть даже случаи подчеркивания предлога вместе с прилагательным, определением в конструкциях типа у лесной опушки; последнее недопустимо.
Предлоги употребляются либо с одним падежом (например, несмотря на -- с В. п., от и у -- с Р. п.), либо с несколькими падежами (например, за -- с В. п. и Т. п., на и в -- с В. п. и П. п., по -- с Д. п. и В. п., с -- с Р. п., В. п. и Т. п.). По образованию предлоги могут быть разделены на
1) непроизводные (первообразные) -- не связаны по происхождению с другими частями речи, например, без, при, с, от, из-за;
2) производные (непервообразные), то есть такие, которые связаны по происхождению с другими частями речи:
а) наречные: вблизи, вокруг, напротив, вдоль;
б) отыменные: ввиду, в виде, в течение, за счет, по поводу;
в) отглагольные: благодаря, включая, исключая, начиная, спустя.
По строению предлоги могут быть разделены на
1) простые (пишущиеся без пробела): вокруг, благодаря, около, вследствие;
2) составные (пишущиеся с пробелом): в течение, в продолжение, за исключением, во время, в связи с, в зависимости от, по направлению к.
Предлоги могут выражать следующие значения:
1) объектное: рассказать о себе, тоска по родине,
2) пространственное: жить в Москве / под Москвой / около метро 3) временное: прийти к вечеру, работать до / после обеда, прийти через день,
4) причинное: не прийти из-за / вследствие / по / ввиду болезни,
5) целевое: жить ради детей, подарить на память, сделать для друга,
6) сравнительное: величиной с кулак, пойти в мать,
7) образа действия: читать без выражения, есть с аппетитом,
8) определительное: лодка с парусом, юбка в клетку, пальто на пуху.
Вопрос о разрядах предлогов по значению затронут лишь в комплексе 2, причем таких разрядов в нем выделено 6: не выделяется определительное и сравнительное значение, а объектное значение названо дополнительным.
Предлоги стоят либо перед существительным, либо перед определением (определениями), относящимся к этому существительному, если определение предшествует существительному: в красивом платье. Лишь некоторые предлоги употребляются также и после существительного: ради чего и чего ради.
Необходимо отличать предлоги от других частей речи. Слова вокруг, накануне, возле могут быть как предлогами, так и наречиями. Если эти слова употреблены с последующим местоимением или существительным, это предлоги: Вокруг сада был высокий забор, Накануне отъезда настроение было тревожное; если эти слова употреблены без последующего местоимения или существительного, это наречия: Вокруг была непроходимая чаща, Еще накануне я чувствовал себя хорошо. Имеется также ряд сочетаний, образованных из предлога и существительного или наречия, которые могут выступать в роли предлогов, например: в отличие от, согласно с, вдоль по.
Предлоги в течение, в продолжение, вследствие следует отличать от существительных с предлогом в течении, в продолжении, в следствии, ср.:
В продолжение своего доказательства хочу сказать следующее (предлог).
В продолжении романа автор развивает только одну из сюжетных линий первой части (существительное).
Предлог несмотря на надо отличать от деепричастия, ср.:
Несмотря на дождь, мы пошли в кино.
Не смотря на отца, он встал из-за стола.
Предлог разбирается по следующей схеме:
1. Предлог.
2. Грамматические признаки:
-- неизменяемый,
-- непроизводный / производный,
-- простой / составной,
-- с чем употреблен.
В комплексе 2 предлагается также указывать разряд предлога по значению.
Образец разбора:
Он, заложив руки назад, быстро ходит по комнате из угла в угол, глядя вперед себя, и задумчиво покачивал головой. (Л. Н. Толстой)
по -- предлог, неизменяемый, непроизводный, простой, употреблен с существительным в Д. п.
из -- предлог, неизменяемый, непроизводный, простой, употреблен с существительным в Р. п.
в -- предлог, неизменяемый, непроизводный, простой, употреблен с существительным в В. п.
вперед -- предлог, неизменяемый, производный, простой, употреблен с местоимением в Р. п.
По мере развития падежной системы, сопровождавшегося одновременным поэтапным развитием переходности и ее видов -- 1) винительного -- «делать что-либо», 2) дательного -- «делать что-л. кому-л.» и 3) творительного -- «делать что-либо кому-либо, чем-л.», -- в результате возрастания роли именных форм осуществлялось постепенное формирование современного облика простого двусоставного распространенного предложения.
Параллельно с этим в семантике косвенных падежей закреплялось различие форм воздействия агенса (инициатора действия) на включенные в причинно-следственные связи, обусловленное тем, на что именно, т. е. на какую конкретно зону, или, точнее сказать, сферу объекта направлено это воздействие[22, с. 36].
Ранее уже говорилось, что при взаимодействии с каким-либо объектом действительности (вне зависимости от того, живое ли это существо или вещь), действие субъекта направляется и -- как принято говорить -- прямо переходит на сам объект, его физическое тело, на то, что он «есть». Оказывая непосредственное воздействие на эту «часть» объекта, интерпретируемую нами как сферу «быть» -- внутреннее «пространство» объекта, субъект-агенс сообщает ему определенную форму бытия, т. е. актуальное состояние. В результате объект либо порождается -- «начинает быть в том или ином виде» (напр., строить дом, думать думу, родить дочь), либо преобразуется -- «начинает быть каким-либо другим» (напр., резать хлеб, белить потолок, лечить пациента), либо воспринимается -- «начинает быть для органов чувств» (напр., чувствовать запах, слушать музыку, увидеть брата) и т. п.
При взаимодействии же с таким объектом действительности, как бенефициант, который изначально, как и агенс-субъект, является лицом, действие субъекта направлено и переходит не собственно на объект. Побуждая объект-бенефициант адекватно реагировать на свои действия, субъект-агенс тем самым управляет его поведением.
Наконец, в случае взаимодействия агенса с фациенсом, объектом его тоже непосредственного воздействия оказывается либо совершаемое этим участником действие (напр., персонал гостиницы обслуживает клиентов, а вот что делать, чтобы это делалось, и как делать, чтобы это делалось эффективно, -- обязанность и прерогатива тех, кто им управляет), либо функция, которую фациенс выполняет или предназначен выполнять (напр., нож служит и чаще всего используется для того, чтобы резать, колоть, рубить и т. п., а лифт -- поднимать грузы и людей и т. д.). Иными словами, действие агенса направлено и прямо переходит на то, что фациенс «делает».
В свете того, что номинативным смыслом типичного русского сообщения является образ развивающегося события как системы согласованных и взаимоувязанных действий всех его участников, как их совокупное причинно-следственное взаимодействие, становятся понятными основания закрепления специфики каждого из видов воздействия субъекта на объект в семантике рассмотренных нами косвенных падежей. Любой объект (вещь или лицо) может быть подвергнут любому из названных видов воздействия со стороны субъекта, это различные связи агенса с пациенсом, бенефициантом и фациенсом, равно как и соответствующие им виды переходности[38, с. 41].
Три различных вида его связи с объектом воздействия направлены:
1) на внутреннюю сферу объекта -- его сферу «быть». Воздействие субъекта на эту сферу объекта значит, что в данном событии объект является пациенсом и между ними установлена однозначная связь (причина -- следствие). Средство выражения состояния «пациенс» -- В. п. без предлога;
2) на внешнюю сферу объекта, или его сферу «иметь». Это -- событие, в котором объект играет роль бенефицианта, а между ним и субъектом установлена вероятностная связь (причина -- мера); средство выражения состояния «бенефициант» -- Д. п. без предлога;
3) если в событии объекту отводится роль фациенса, то действие агенса направляется на сферу объекта «делать»; между субъектом и объектом при этом устанавливается корреляционная связь (причина -- условие); средство выражения состояния «фациенс» -- Т. п. без предлога.
Однако если та или иная связь между событием субъекта и событием объекта оказывается разорванной либо нереализованной, вследствие чего воздействие субъекта на объект не осуществляется, но сами эти события пересекаются в одной точке пространства в одно и то же время, то на смену связям «приходит» другой вид «обусловленности существования явлений» -- отношения, понимаемые обычно как зависимость свойств материального объекта от внешних условий (здесь: влияния на объект свойств окружающей среды) и окрестностных условий (наличия одного объекта в окрестностях другого и, как следствие этого, влияния свойств первого на свойства второго).
Нетрудно заметить, что понятия названных видов условий могут быть обобщены в одно, более конкретное понятие, нежели понятие отношений вообще, а именно понятие отношений в пространстве, поскольку свойства объектов и их состав рассматриваются как поставленные в «зависимость» от взаимного расположения самих объектов, к которым может быть причислена и среда, в которой находится объект[49, с. 11].
И если категория связи как взаимодействия объектов обрела формальное выражение в виде категории переходности (параллельное развитие предлогов типа «делать» и таких падежей, как И. п., В. п., Д. п. и Т. п.), то осознание, во-первых, зависимости свойств объекта или события от внешних условий, во-вторых, факта взаимовлияния объектов или событий как следствия одновременного их пребывания в одной точке пространства, а также, в-третьих, специфики отношения между объектами или событиями было объективировано развитием в языке особой части речи -- предлога и появлением на уровне формального синтаксиса аналитических предложно-падежных сочетаний, называющих различного рода обстоятельства и вошедших в состав простого предложения как его второстепенные члены.
С этой точки зрения предлог может быть сопоставлен с глаголом, поскольку является для воспринимающего языковым знаком. Поясним сказанное прежде на примерах:
1) руки в перчатках -- перчатки на руках, звезды на небе -- небо в звездах, лампа над столом -- стол под лампой, чашка на блюдце -- блюдце под чашкой, брат с сестрой -- сестра с братом, брат у сестры -- сестра у брата, я за вами -- вы передо мной, облака на небе -- небо за облаками, выход на двор/во двор -- вход со двора, пирог к чаю -- чай к порогу и т. п.
Очевидно, что обращения такого рода легко осуществляются с объектами, более или менее равными по величине и значению. Вполне корректны, но в любом случае не тождественны по смыслу, и такие замены, как брат в пальто -- пальто на брате; чашка с блюдцем -- блюдце с чашкой.
Предлог, таким образом, можно рассматривать как словесный аналог математического знака отношения. Теперь ж мы можем обратиться к предлогу, предложно-падежным сочетаниям, местному (предложному) падежу и интерпретации их функций. Например:
1) Брат идет в театр -- распространение действия агенса (его движение) ограничивается сферой «быть», называемой морфемой В. п.;
2) Брат идет к директору -- распространение действия агенса (его движение) ограничивается сферой «иметь» бенефицианта, называемой морфемой Д. п.;
3) Его отец идет / ходит с тростью -- фациенс, называемый словоформой Т. п., совместным бытием с агенсом «делает» возможным, обусловливает главное событие, в результате чего агенс «делает» -- идет.
Аналогично:
4) мальчик с пальчик -- мальчик есть то, что есть пальчик (он таков, каков пальчик);
5) фильм по роману N -- фильм есть то, что имеет в себе роман N (фильм содержит то, что содержит роман) и т. д.
Субъект, как и всякое живое существо, действуя сообразно с условиями, выбирая и даже формируя их в виде «второй природы» (своей сферы «иметь»), не может не испытывать на себе влияния объективно существующей внешней среды, трактуемой нами как внешние условия события и деятельности субъекта.
Ясно также и то, что если какое-либо событие происходит вне пределов акта коммуникации (места диалога), то оно должно быть актуализировано через описание того пространства, где оно разворачивалось. При этом, естественно, данное пространство осмысливается не умозрительно, а как конкретный объект, являющийся «фоном» для этого события.
Все это, по-видимому, и приводит к развитию особой формы имени, называющей такого специфического, «прилегающего» к событию и не включающегося в причинно-следственные взаимодействия с агенсом участника, роль которого в событии, с этой точки зрения, активна минимально и, по сути дела, сводится к тем функциям, которые по отношению к событию выполняет определенная внешняя среда. Иначе говоря, внешняя среда лишь соотносится с событием, но не является «прямой» причиной его следствия. Например: При температуре (внешней среды) 100 градусов вода кипит; При нем на эту тему лучше не говорить; На занятиях не болтают; По приезде (в Москву) непременно позвоните мне; О падежах можно говорить бесконечно и т. п.[28, с. 34]
Такое осмысление специфики отношений неизбежно должно было привести к тому, что роль вмещающего в себя событие объекта стала оформляться не только особой падежной формой, но и начиная с XIII в. исключительно в ее сочетании с предлогом.
Таким образом, объективный характер влияния внешних условий на агенс и инициированное им событие обрели в языке специализированное морфологическое средство -- местный, или предложный, падеж, грамматическим значением которого являетс и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.