На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Диплом Характеристика семантики зооморфизмов. Функционирование зооморфизмов в германских языках. Функционирование зооморфизмов во фразеологии английского языка. Функционирование зооморфизмов в славянских языках. Зооморфизмы в русском, белорусском языках.

Информация:

Тип работы: Диплом. Предмет: Ин. языки. Добавлен: 31.08.2008. Сдан: 2008. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


8
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………….….…3
ГЛАВА I Общая характеристика семантики зооморфизмов………….....7
1. 1. Общие закономерности образования фразеологического
значения………………………………………………………………….…....7
1. 2. Особенности семантики фразеологических единиц
с зоонимами………………………………………………………………....14
1. 3. Классификация зооморфизмов…………………………………….....20
ГЛАВА II Функционирование зооморфизмов в германских
языках…………………………………………………………………….….23
2. 1. Функционирование зооморфизмов во фразеологии
английского языка…………………………………………………….........23
2. 2. Функционирование зооморфизмов в немецком языке……………..31
ГЛАВА III Функционирование зооморфизмов в славянских
языках………………………………………………………………………..35
3. 1. Зооморфизмы в русском языке………………………………………35
3. 2. Зооморфизмы в белорусском языке…………..……………………...44
ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………..…49
ЛИТЕРАТУРА…………………………………………………………..…..53
ПРИЛОЖЕНИЕ…………………………………………………………..…58
ВВЕДЕНИЕ
Работа посвящена анализу функционирования зооморфизмов во фразеологии английского, немецкого, русского и белорусского языков.
Цель данной работы - выявление и описание способов, при помощи которых проявляется национально-культурное своеобразие языковой личности во фразеологических единицах, пословицах, поговорках и текстах с зооморфическим компонентом. Для достижения данной цели необходимо решение следующих задач:
1) выявить и описать общие закономерности образования фразеологического значения;
2) исследовать особенности механизмов создания фразеологических единиц с зоонимами в английском, немецком, русском и белорусском языках;
3) выявить особенности видения себя и себе подобных, а также наиболее универсальные и этноспецифические качества человека, эксплицируемые в языке посредством языковых зооморфических метафор, символов, пословиц, поговорок и фразеологических единиц с зооморфическим компонентом;
4) исследовать функционирование зооморфизмов в художественной литературе.
Актуальность избранной темы определяется потребностями изучения различных способов выражения культурных ценностей, проблемы национально-культурных приращений зооморфизмов, фоновых знаний и культурных ассоциаций носителей языка и культуры.
Объектом исследования являются 655 номинативных и номинативно-коммуникативных фразеологических единиц с зоонимами и их вариантов, имеющих, в основном, структуру словосочетания. Анализируемое число фразеологизмов было получено в результате сплошной выборки из 15 словарей на английском, немецком, русском и белорусском языках. Количество отобранных единиц анализа - 215 на английском языке, 140 на немецком языке, 150 на русском языке, 150 на белорусском языке.
Зооморфизмы изучались такими лингвистами, как Кунин Александр Владимирович, Виноградов Виктор Владимирович, Смирницкий Александр Иванович и др. Все вышеуказанные авторы-исследователи изучали эту группу слов, уделяя внимание особенностям их функционирования в системе языка. Настоящая же работа исследует их функционирование не только в системе языка, но и в художественном тексте.
Практическая значимость исследования заключается в том, что его результаты могут быть использованы при проведении семинаров и спецкурсов по лексикологии, фразеологии, при написании курсовых работ, в практике преподавания языка.
В словарном составе каждого языка существуют особые экспрессивно-оценочные единицы, являющиеся средствами вторичной номинации. Содержанием этих вторичных форм являются не сами факты объективного опыта, но отношение к ним носителей языка.
Известно, что зоологические номены употребляются не только в прямых, но и в переносных значениях, например, для эмоционально-оценочной характеристики людей в разговорной речи разных языков. Зооморфизмы могут использоваться и для характеристики неживых объектов через свойства живых («биоморфизация» неживой природы). Кроме того, живые объекты могут характеризоваться через свойства неживых объектов («дебиологизация» живых объектов). Все эти приёмы направлены на создание образной речи и заслуживают специального рассмотрения.
Особая родовидовая сверхобщность зоосемия, включающая в свой состав зооморфизмы, единицы фразеологии с зооморфическим компонентом, может быть рассмотрена в качестве экспонента культурного знания, через который осуществляется взаимодействие языковой и культурной семантики.
Образ человека является важным фрагментом языковой картины мира, и попытка создания концепта «человек» на материале фразеологических единиц с зооморфическим компонентом позволяет выделить универсальные и этноспецифические признаки в видении мира и отражении его фрагментов.
Совпадения, расхождения и специфика употребления зооморфизмов для характеристики человека свидетельствуют о том, что языковая картина мира при её объективности и целостности является интерпретацией отображения мира, при чём специфичной для каждого языка.
Тематическая организация зооморфической фразеологии, отразившаяся в создании словаря зооморфизмов, демонстрирует сходство и различия отражения в четырёх культурах таких фрагментов языковой картины мира, как внутренние и внешние свойства человека, его поведение, универсальные жизненные ситуации: отношение к труду, к системе вышестоящий-нижестояший, к проблеме выбора и предпочтений, к понятиям лень, безделье, ложь, преувеличение, опыт.
Национально-культурный компонент зооморфической фразеологии свидетельствует о важности для национальной языковой картины мира следующих понятий: обычаи и традиции для русского языка, сельский уклад жизни для белорусского языка, политика, бизнес, национальные традиции для английского языка, образование и культура для немецкого языка.
Основанием для выбора языков нашего анализа послужил тот факт, что в них чётко просматривается разделение на общие, универсальные и этноспецифические способы представления языковой картины мира с помощью зооморфизмов. В выбранных языках имеется несколько общих стержней, вокруг которых накапливаются сходные смыслы и проявляются отличия в видении мира. Сопоставление материала данных языков интересно в плане выявления общих этимологических источников в зооморфической фразеологии, а также анализа причин этноспецифических расхождений в представлении национальной картины мира анималистическими средствами.
Национально-культурная специфика зависит во многом от того, какие фрагменты человеческого опыта были лексически зафиксированы и какой степенью детализации представлены данные фрагменты в том или ином языке в виде целостных приоритетов, образов и символов, заложенных в текстах малых фольклорных жанров.
При анализе систем ассоциаций, коннотаций, которые связаны у носителей каждого из названных языков с представлением о данном животном в проекции на человека, мы опирались в основном на лексикографически закреплённые данные, содержащиеся в толковых, фразеологических, лингвострановедческих словарях. Такого рода единицы анализа показывают уже сформированную языковую картину. Причём такая картина может отражать ассоциации, коннотации, относящиеся к последним нескольким десяткам или сотням лет. Современные тенденции, а также динамику и изменения в системе приращённых смыслов у зооморфизмов выявляет лингвистический эксперимент, показавший современные тенденции в использовании зоометафор у носителей языка. Параллелизм и расхождение в оценочных зооморфических символах свидетельствует о том, что метафора работает не столько по законам логики, сколько по часто не формулируемым правилам ассоциативного мышления, являющегося специфичным для каждой нации, культуры. Это в итоге и мотивирует расхождения в семантическом развитии зооморфизмов в сравниваемых языках.
ГЛАВА I ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СЕМАНТИКИ ЗООМОРФИЗМОВ

1. 1. ОБЩИЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ ОБРАЗОВАНИЯ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАЧЕНИЯ
Становление фразеологии как самостоятельной лингвистической дисциплины тесно связано с определением фразеологических единиц как объекта исследования. Учёными давно были подмечены такие особенности фразеологических единиц, как благозвучие, определённая ритмическая организация, сопровождаемая аллитерацией - повторением одинаковых (или сходных) звуков или звукосочетаний - обычно в начале слов, составляющих фразеологические сочетания (напр., with might and main - «изо всей силы; со всей решимостью», thick and thieves - «спаянные крепкой дружбой, закадычные друзья», bright as a button - «чистенький, нарядный», dog days - «самые жаркие дни года»). Многие из них построены с помощью стилистических приёмов, содержат в себе контраст, сравнение, метафору, и являются образными, стилистически маркированными выражениями (напр., fair as a lily - «прекрасный как лилия», great cry and little wool - «шуму много, а толку мало», a big fish in a little pond «местный туз, заправила», ships that pass in the night - «мимолётные встречи» и т. д.). Благодаря этим свойствам фразеологические единицы используются как яркие выразительные языковые средства в стилистических целях. Но, несмотря на всю их значимость, указанные выше характеристики не становятся, тем не менее, для фразеологических единиц диагностирующими, позволяющими отличать их от свободных словосочетаний, с одной стороны, и от сложных слов - с другой. В качестве таковых выступают идиоматичность фразеологических единиц, устойчивость, или стабильность, и эквивалентность слову.
Идиоматичность - это семантическая характеристика фразеологических единиц, и заключается она в невыводимости значения целого языкового образования, из совокупности значений входящих в него частей. Фразеологические единицы, несмотря на свою структурную раздельноофоомленность и соответствие структурных моделей построения грамматическим моделям свободных словосочетаний и предложений, отличаются от последних семантической целостностью, своеобразием значения целого по сравнению со значениями составляющих частей, которое возникает как результат их полного или частичного переосмысления. Таковы, например, carry the guns - «быть хорошо подготовленным, достаточно квалифицированным», be off one's nut - «спятить, рехнуться, свихнуться», at sea - «в полном недоумении, в растерянности» и многие другие. Связь между значением фразеологических единиц и буквальным значением их компонентов в силу различного рода причин нарушилась, фразеологические единицы приобрели свойство немотивированности и тот особый тип значения, который учёные предлагают назвать фразеологическим значением. Собственные лексические значения компонентов фразеологизмов ослаблены, они как бы сходят на задний план и подчиняются общему значению фразеологической единицы, которая становится единицей с тесной семантической связью её компонентов, обусловливающей в конечном итоге семантическую цельность всего фразеологизма. Следствием «потери» лексических значений фразеологической единицы может явиться её омонимия свободному словосочетанию, в котором те же слова, вступающие во взаимодействие, сохраняют свои лексические значения. Ср.: let the cat out of the bag или let the cat out «проболтаться, выдать секрет» и «выпустить кошку», a bird in the bush «обманчивая мечта, химера» и birds in the bush «птицы в кустах», a fighting cock «забияка, драчун (о людях) » и a fighting cock «бойцовый петух» и др.
Соединение слов, составляющих фразеологическую единицу, закреплено языковым обычаем, традицией и не допускает или же допускает в весьма ограниченной степени переменчивость его состава. Устойчивость фразеологической единицы многоаспектна. Она предполагает устойчивость употребления, т.е. использование фразеологической единицы не тем или иным автором, а всем языковым коллективом. Возникая как индивидуальные образования, фразеологические единицы становятся общественным достоянием. Фразеологическая единица устойчива также по своему лексическому составу и своему значению. Слова - компоненты фразеологических единиц или полностью незаменяемы (напр., a blue print - «намётка, проект»), или варьируются в незначительной степени, причём слова-заменители всегда ограничены узким кругом (напр., as cunning (sly) as a fox «хитрый, как лиса», give smb the kick (mitten, push, sack) - «уволить, дать расчёт», give smb the fidgets (the jumps) - «действовать на нервы кому-либо, раздражать кого-либо»). Устойчивость фразеологических единиц проявляется также в устойчивости морфологических форм компонентов. Существительные, например, во многих фразеологизмах употребляются только в форме единственного (chase the wild goose «гнаться за недостижимым», put one's finger on smth - «выяснить, определить, попасть в точку») или только в форме множественного числа (in high places - «в высших сферах», small potatoes - «пустяки, мелочи»), или же в форме притяжательного падежа (a gentleman's agreement -«джентльменское соглашение», a dog's age - «долгое время, целая вечность», butcher's bill - «список погибших на войне»). Стабильность порядка слов фразеологических единиц, изменения которого возможны лишь в пределах нормативных структурных изменений, например залоговые изменения многих глагольных фразеологизмов, позволяет говорить об их синтаксической устойчивости. Все аспекты устойчивости тесно взаимосвязаны и образуют в своей совокупности коэффициент минимальной устойчивости фразеологических единиц, не свойственный слову и свободным словосочетаниям. Первым свойственна значительно более высокая степень устойчивости, чем вторым.
Идиоматичность и устойчивость сближают фразеологическую единицу со словом. Поскольку фразеологическая единица включается в речь именно как целая единица и функционирует в речи как одно целое слово, она оказывается известным «эквивалентом слова». Эквивалентность фразеологической единицы слову (её уподобление слову) состоит в том, что фразеологической единице присущи два характерных признака типичного слова: семантическая цельность и существование как готовой единицы в языке, её воспроизводимость в речи. Уподобление фразеологической единицы слову проходит также по линии общности синтаксических функций, вследствие чего возможна в определённых контекстах замена фразеологического словосочетания словом (напр., the eye of day - «поэт. дневное светило, солнце» - the sun) [40, 203 - 207].
Отмечено, что многие фразеологизмы возникают и существуют в языке как оценочные характеристики лиц, предметов, явлений, действий и т.д. Употребление в речи таких фразеологизмов определяется правилом - «редко да метко». Частое повторение одного и того же фразеологизма-характеристики в речевом отрезке стирает его образность, снижает силу оценочности, притупляет остроту и меткость характеристики, и потому, как свидетельствуют о том наблюдения, оно избегается. Следовательно, частота употребления, как одно из условий проявления семантического сжатия, во многих фразеологизмах устраняется, что, несомненно, благоприятствует повышению степени сопротивляемости фразеологизмов этому процессу.
Возможность или невозможность семантического сжатия фразеологизма, а при возможности сжатия и «выбор» компонента, конденсирующего семантику фразеологизма, - всё это связано как с особенностями лексико-грамматической структуры фразеологизма, так и с потенциальными лексико-семантическими способностями слова-компонента, вбирающего в себя значение всего фразеологизма. Известно, например, что в русском языке почти любое из названий представителей животного мира (домашних животных, диких зверей, птиц, насекомых и др.) может быть использовано как оценочная характеристика человека (медведь, лиса, осёл, обезьяна, паук, тюлень, петух и т.д.), и потому далеко не все фразеологизмы, включающие в качестве компонента такое название, легко и свободно «редуцируются» в слово, хотя препятствий со стороны мотивированности нет: белая ворона - «человек, резко выделяющийся чем-либо среди окружающих его людей, отличающийся чем-либо, не похожий на них» и ворона - «о нерасторопном, неловком и рассеянном человеке»; мокрая курица - 1. «о человеке, имеющем жалкий вид», 2. «о безвольном, бесхарактерном человеке» и курица - «о человеке недалёкого ума, неширокого кругозора, ограниченных интересов»; заблудшая овца (овечка) - «человек, сбившийся с правильного жизненного пути» и овца - «о робком, безответном человеке»; буриданов осёл - «крайне нерешительный человек, колеблющийся в выборе между двумя равноценными решениями и т.п.» и осёл - «о глупом, тупом, упрямом человеке». Сможет ли существительное взять на себя данную смысловую нагрузку, - это зависит не только от характера семантики фразеологизма и соответствующей этому характеру смысловой функции его, но и от его способности или неспособности иметь переключаемое значение и выполнять соответствующую смысловую функцию, а также от того, имеет ли уже слово подобное по характеру лексическое значение или нет [9, 241 - 242].
Наряду с устойчивыми сочетаниями существует множество пословиц и поговорок. Под пословицами обычно понимают афористически сжатые изречения с назидательным смыслом в ритмически организованной форме. [Кунин]. Пословица всегда является предложением. Она преследует дидактическую цель (поучать, предостерегать и т. п.). В отличие от фразеологических единиц других типов, пословицы часто бывают сложными предложениями: в гостях хорошо, а дома лучше; жизнь прожить - не поле перейти; как аукнется, так и откликнется; не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня; не ошибается тот, кто ничего не делает. Поговорки, также как и пословицы, являются предложениями. Но у этих разрядов фразеологизмов имеются существенные различия в функциональном плане, т. к. поговоркам не свойственна директивная, назидательно-оценочная функция: аппетит приходит во время еды; в ногах правды нет; внешность обманчива; от судьбы не уйдёшь и др.
Для пословиц характерна устойчивость лексемного состава и неизменяемость порядка лексем, связанная с синтаксической обусловленностью и широким использованием выразительных средств.
Источники происхождения фразеологических единиц весьма разнообразны. Во многих из них отражаются традиции, обычаи и поверья народов, различные реалии и факты истории. Многие фразеологизмы - литературного происхождения. Литературные произведения становятся важнейшим источником заимствованных фразеологизмов. Среди них как наиболее значимые следует назвать Библию, античную мифологию и литературу. Библейское происхождение имеют, например, фразеологизмы to cast pearls before swine «метать бисер перед свиньями», cherish as the apple of one's eye - «беречь как зеницу ока», to everything there is a season - «всему своё время», the Promised Land - «земля обетованная» и многие другие. Сказки различных народов и авторов - также один из источников заимствованных фразеологизмов: аn ugly duckling «гадкий утёнок» (из сказки Андерсена о гадком утёнке) и др.
Фразеологизмы библейского происхождения, из античной мифологии, из греческой и римской литературы имеют место в английском, немецком, русском, белорусском и других языках, представляя собой кальки с их прототипов. Ср., например, англ. A Trojan horse; нем. Der Trojanische Pferd; рус. Троянский конь; бел. Траянскi конь; англ., Man is a wolf to a man; нем., Der Mensch ist dem Menschen ein Wolf; рус., Человек человеку волк; бел., Чалавек чалавеку воyк.
Во фразообразовании огромную роль играет человеческий фактор, так как подавляющее большинство фразеологизмов связано с человеком, с разнообразными сферами его деятельности. Кроме того, человек стремится наделить человеческими чертами объекты внешнего мира, в том числе и неодушевлённые. Способность человека к отражению объективной действительности является необходимым условием возникновения и функционирования языка, поскольку в основе коммуникации лежит потребность сообщить нечто о вещах, находящихся, как правило, за пределами языка. При этом важно подчеркнуть, что эффективное общение предполагает более или менее сходное отражение и понимание объективной реальности.
Фразеологизмы - высоко информативные единицы языка; они не могут рассматриваться как «украшения» или «излишества». Фразеологизмы - одна из языковых универсалий, так как нет языков без фразеологизмов. Устойчивость употребления - это показатель того, что фразеологизм является единицей языка, общественным достоянием в данном языковом коллективе, а не индивидуальным оборотом, употреблённым тем или иным автором. Использование фразеологизма не носит характера цитирования, и всегда связано с фразеологической абстракцией. Потенциальный фразеологизм может стать единицей языка только в том случае, если он перестанет быть «частной собственностью» и станет «общественной собственностью», т.е. регулярно воспроизводимым образованием в речи всего населения или части его, получая, таким образом, социальную апробацию [19, 46 - 47].
1. 2. ОСОБЕННОСТИ СЕМАНТИКИ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ С ЗООНИМАМИ
В корпусе экспрессивно-оценочной лексики можно выделить единицы, образованные путём метафорического переноса на основе названия животного - зоонима и служащие для образной характеристики человека. Зоологические номены, употребляемые в прямых значениях, называют «зоосемизиами», а употребляемые в переносных значениях (применительно к характеристике человека) - «зооморфизмами» [5, 49].
Зооморфизмы, как и вся оценочная лексика любого языка, способствуют выражению чувств, реакций, эмоциональной жизни человека в целом, формируя и обозначая ценностную картину мира: оценку предметов по этическим и эстетическим нормам данного языкового коллектива (хороший - плохой, красивый - некрасивый и т. п.). Предикативно-характеризующий семантический вариант включает в себя в качестве основы номинативный, к которому добавляется ещё значение (сема) характеристики, что усложняет структуру варианта и вносит в неё качественное изменение. В то же время лингвистическая специфика этого значения проявляется в том, что содержание характеристики обусловлено не столько качествами реального внелингвистического объекта (в случае зоонима - животного), сколько качествами, которые приписываются этому объекту коллективным языковым сознанием. Язык регистрирует, закрепляет эти качества как свойственные денотату (объекту, как он отражён в языке), что позволяет регулярно использовать название объекта как эталон определённых качеств [23, 27 - 28].
Для эмоционально-оценочной характеристики человека в разговорной речи употребляются сравнения и метафоры, основанные на установлении подобия между представителями разных классов (человек - животное) и привносящие таким образом в высказывание элемент образности.
Отнесённость образа к предмету является такой, что никакого другого содержания, кроме того, которое присуще предмету и его роли в жизни отражающего существа, у образа нет. Знак и образ отличаются по признаку наличия либо отсутствия подобия с объектом. Знак произволен, что элементарно доказывается существованием различных слов для именования одного и того же предмета в разных языках. Образ изоморфен, сходен с изображаемым им предметом.
Гносеологическое сходство (адекватность) образа и предмета состоит в следующем: 1) в соответствии качественной характеристики образа (и его элементов) природе оригинала (и его элементов); 2) в соответствии структуры образа структуре оригинала; 3) в соответствии количественных характеристик образа и оригинала; 4) в семантическом отношении, которое отличает психическое отражение (как собственно отражение) от отражения в неживой природе. Материальными носителями речевого образа являются языковые единицы, понимаемые как единство знака и значения.
Однако сами языковые единицы - слова, словосочетания - образностью не обладают. Их отношение к явлениям объективной действительности носит знаковый характер. Образными могут быть индивидуальные, невоспроизводимые выражения, адекватно отражающие объект. Например, слово заяц не обладает образностью само по себе. Но это же слово, произнесённое в конкретных обстоятельствах, может создать образ. Называя зайцем трусливого человека, мы уже не просто имеем дело со словесным знаком. Говоря: Заяц!, - мы в свёрнутой и образной форме выражаем суждение (этот человек труслив; заяц труслив, следовательно, этот человек подобен зайцу).
Иногда внешний признак является второстепенным, служит как бы формальной основой образного выражения, а скрытый, имплицитный признак является более существенным с точки зрения смысла. Однако доминирующей темой образа является сопоставление. Речевая образность возникает на пересечении двух систем: эстетической, надъязыковой (художественный вымысел) и лингвистической (языковое оформление). Семантика речевой образности, следовательно, включает в себя два вида отражения: 1) отражение действительности посредством слова; 2) отражение действительности художественными средствами.
Слово, употреблённое в переносном смысле, обычно отражает отвлечённое понятие вне зависимости от этимологически исходного значения. Например, слово волк может не обозначать конкретного волка во плоти, а выражать сумму качеств, справедливо или несправедливо приписываемых этому животному.
Рассматривая примеры: 1) По улице бежала собака, 2) Я этой собаке не верю, мы можем сказать, что в примере 1 значение знака совпадает со смыслом. В примере 2 значение не совпадает со смыслом. Значение слова остаётся прежним («собака»), а смысловую структуру слова можно обозначить как «человек + пейоративная коннотативная сема». Такое употребление квалифицируется как образное [25, 50 - 54].
Зооморфизмы, используемые для эмоционально-оценочной характеристики людей, давно уже привлекают внимание исследователей, поскольку животные с незапамятных времён играют важную роль в хозяйственно-экономической жизни и традициях носителей языка, и повадки животных легко переносятся на человека.
Появление у зоонимов антропоцентрических приращённых смыслов, включение зооморфизмов в состав фразеологии свидетельствует о субъективном признании языковой личностью значимости животных в общей интерпретационной картине мира, что определяется традиционной моделью переноса качеств животных на человека и наоборот.
В основе универсальных приращённых смыслов зооморфической фразеологии лежит общий этимологический источник (Библия, древнегреческие и латинские тексты, басни Эзопа), появление этноспецифических приращений у зооморфизмов зависит от неповторимого исторического опыта каждого этноса, а также свидетельствует о появлении неформулируемых правил ассоциативного мышления у каждого этноса.
Животные по своей природе ближе к человеку и больше втянуты им в мир своих преобразований, больше связаны с историческим развитием цивилизации. Культовые изображения животных - древнейшее проявление творчества человека. Культ животных - первая грань, которую человек провёл между собой и миром природы, признавая ещё её господство, но, уже не отождествляя себя с ней. И как бы впоследствии ни снижалась роль животных в духовной культуре, анимализм всегда остаётся тем смыслообразующим фоном, на котором формируются языковые и культовые стереотипы [24, 128].
В системе языка названия животных образуют особое семантическое поле - зоонимы. Зоонимы могут функционировать в качестве самостоятельных лексических единиц, могут они также входить в состав различных фразеологических сращений, идиом, пословиц, поговорок, где они могут функционировать в качестве человекозначащих или вещезначащих метафор: мышиная возня, ход конём, собаку съесть в чём-либо и др. В большинстве случаев выражения с зоонимами утратили свою мотивацию и относятся к идиомам: подложить кому-либо свинью - «устроить кому-либо гадость» (рус.), и т.д.
Зооморфизмы могут встречаться как в виде отдельных лексем - рус.: ворона, осёл, медведь, орёл; англ.: bear, bull, pig, fox - , так и в качестве компонентов зоофразеологических единиц, таких как, например: рус.: кот в мешке, (бежать) как крысы с корабля, подсадная утка, собака на сене, телячьи нежности, бедный как церковная мышь, козёл отпущения, волк в овечьей шкуре; бел.: мядзвежая паслуга, ката y мяшку купiць; англ.: as blind as a bat, like a bear with a sore head, play cat and mouse, white elephant, a big frog in a little pond; нем.: die Katze im Sack kaufen, melkende Kuh, Hundemude.
Часто употребляются сравнения и метафоры, основанные на подобии между животным и человеком. Сравнения могут быть подразделены на логические (необразные) и образные, которые, в свою очередь, включают в себя сравнения-словосочетания с формальными элементами like, as, as if, например: like a bull in a china shop, crazy like a fox, quiet as a mouse, и сравнения-сложные слова с элементами -like, -shaped, -looking, употребляемые как эпитеты, например, monkey-looking.
В метафоре подобию придаётся вид тождества. Здесь имеет место явление вторичной номинации, которая заключается в непрямом отображении внеязыкового объекта, опосредуемого предшествующим значением слова, те или иные признаки которого играют роль внутренней формы, переходя в новое смысловое содержание, т.е. использование уже имеющихся в языке номинативных средств в новой для них функции называния. В результате переноса вторичной номинации между вариантами расчленённого наименования устанавливаются семантические отношения, характерные для определённой группы метафорических сдвигов, основанных на перераспределении семантических признаков. Примером подобного переосмысления может служить зоосемизм hog - «боров» применительно к эмоционально-оценочной характеристике человека - «эгоист», «нахал». Мотивированными при формировании этого коллоквиального зооморфизма являются семы, выражающие приписываемые данному животному качества: «неблагодарность», «бесцеремонность». Семантические преобразования здесь сопровождаются замещением архисемы «животное» архисемой «человек».
Образность зооморфных сравнений и метафор, отбор релевантных признаков, создающих образ, и ориентация на адресата - учёт его способностей понять сравнение и метафору не только интеллектуально, но и, оценивая обозначаемое и образ, лежащие в их основе, эмоционально воспринимать этот образ и соотносить его со шкалой эмотивно-положительных или отрицательных реакций, детерминированных национально-культурными понятиями, делают их конвенциальными.
Потенциально для зооморфного наименования человека может использоваться любое животное, однако практически круг животных сужается до более или менее обозримого их количества, главным образом тех, с которыми человек - применительно к среде его обитания - знаком достаточно хорошо. В качестве заглавных ключевых слов могут использоваться существительные - имена животных: animal, ant, bee, cow, horse и т.п. В свою очередь, животные могут подразделяться на домашних и диких, а также экзотических. Следует отметить, что на базе именно таких имён существительных образуется большинство зооморфных штампов, широко употребляющихся в разговорной речи. Можно выделять как укрупнённые группы зоосемизмов: «птицы», «насекомые», «животные», так и группы более дробные, вплоть до конкретных зоосемизмов: жаворонок, свинья и т.п.
Одни и те же животные могут играть неодинаковую роль в жизни разных этносов и оцениваться ими по-разному. Так, «енот» для нас малоизвестное животное, и на базе зоосемизма «енот» в русском языке не возникло никаких зооморфизмов. Для американцев енот хорошо знакомое животное, и на базе зоосемизма racoon и его сокращённого варианта coon в американском варианте английского языка возникли зооморфизмы «old coon - хитрец, пройдоха», «gone coon - конченый, пропащий человек». В русском языке бывалого, опытного моряка называют «морским волком», а в английском языке - sea-dog [21, 25 - 45].
Сопоставим теперь функционирование зоонимов одинаковой семантики во фразеологических единицах русского и английского языков. Так, зооним «свинья» имеет негативную окраску в обоих языках, о чём свидетельствуют следующие ряды фразеологизмов в русском и английском языках: рус.: подкладывать кому-либо свинью - «подстраивать кому-либо неприятности»; как свинья в апельсинах - «совершенно не понимать суть проблемы»; свинья под дубом - «о глупом, неблагодарном человеке»; грязный как свинья - «очень грязный»; свинский - «хамский»; англ.: pig - «о грязном, неряшливом человеке»; a bush pig - «некрасивая и неприятная женщина»; to pig out - «чревоугодничать»; a pig head - «человек, который неохотно идёт на компромисс»; to make a pig of oneself - «о чревоугодии».
1. 3. КЛАССИФИКАЦИЯ ЗООМОРФИЗМОВ
В общем пласте зооморфизмов и фразеологических единиц с зооморфным компонентом можно выделить три группы. Критерием данной классификации служит степень сходства - различия в представлении языковой картины мира.
Единицы первой группы передают универсальные для всех языков смыслы с помощью одинаковых зооморфических образов. Единицы этой группы подразделяются по этимологии на библеизмы; устойчивые выражения, пришедшие из латинских и древнегреческих текстов; заимствования из басен Эзопа.
В качестве английских зоофразеологизмов, в основе которых лежат библейские сюжеты, можно привести такие как: the lion's mouth - «опасное место», the golden calf - «власть денег», the fatted calf - «обильное угощение», a dead dog - «ненужная, бесполезная вещь».
В русском и белорусском языках библеизмами являются, к примеру, следующие устойчивые выражения: рус.: козёл отпущения, Валаамова ослица, живая собака лучше мёртвого льва; бел.: сыпаць бiсер перад свiннямi, аблудная авечка.
Совпадения анималистических образов в разных языках может также проявляться в результате заимствования высказываний из латинских и древнегреческих текстов. В силу того, что доступ к культурному наследию древности имели различные народы, данные культурологические единицы прижились в каждом из анализируемых языков. Например, рус.: рыба тухнет с головы, Авгиевы конюшни, собака на сене; англ.: a Trojan horse, a dog in the manger; нем.: der Lowenteil, wei?er Rabe.
Вторая группа - это единицы, представляющие сходные сюжеты при помощи неодинаковых зооморфических образов. Среди них выделяются такие смысловые пласты, как отношение к труду, к проблеме жизненных предпочтений, а также представление таких понятий, как лень - безделье, ложь - фантазия и т.д.
Этноспецифичность проявляется в использовании неодинаковых зооморфических образов при совпадении сюжетов и смыслов (например, в лексико-семантической группе `лень - безделье' можно выделить рус.: считать ворон, гонять собак, англ.: to shoe the goose, lizard «дармоед, тунеядец»).
В таком универсальном пласте картины мира, как «жизненные приоритеты» различные зооморфические образы передают мысль о большей ценности малого, нреального по сравнению с большим, но недоступным. Ср., например, рус.: лучше синица в руках, чем журавль в небе; англ.: a bird in the hand is worth two in the bush.
Третья группа единиц выражает уникальные, национально-специфические смыслы. Национально-культурная семантика отражается во фразеологических единицах, этимологически восходящих к прецедентным текстам, среди которых приоритет принадлежит в русской лингвокультуре басням И. А. Крылова - попрыгунья-стрекоза, слона-то я и не приметил; а также произведениям Н. В. Гоголя - борзыми щенками брать, М. Е. Салтыкова-Щедрина - премудрый пескарь, карась-идеалист, орёл-меценат, в английской - художественным произведениям таких авторов, как Шекспир - very like a whale! «так я вам и поверил, ну конечно! как бы не так!»; scotch the snake not kill it «временно обезвредить врага»; Л. Кэрролл - as mad as a March hare «сумасшедший, спятивший».
Национальная специфика зооморфных единиц проявляется в различных приоритетах человеческой деятельности, свойств характера, предпочитаемых или осуждаемых личностных качеств мужчин и женщин в различных лингвокультурах, а также в том, что одному и тому же животному говорящими на различных языках, могут приписываться различные человеческие качества, или же различные животные могут быть «носителями» одного и того же качества.
Источниками национально-специфических особенностей зооморфных единиц могут служить различия животного мира, особенностей жизненного уклада, характера трудовой деятельности, системы ценностей, исторических условий формирования языка определённого этноса и т.п [5, 50 - 52].
ГЛАВА II ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЗООМОРФИЗМОВ В ГЕРМАНСКИХ ЯЗЫКАХ

2. 1. ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЗООМОРФИЗМОВ ВО ФРАЗЕОЛОГИИ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА
Фразеологизмы в английском языке в своём большинстве являются исконно английскими оборотами, авторы которых неизвестны. Исконно английские зооморфные фразеологизмы связаны с традициями, обычаями и поверьями английского народа, а также с реалиями, преданиями, историческими фактами, например, halcyon days - «спокойные, мирные дни, спокойное время» (по древнему преданию, зимородок выводит птенцов в гнезде, плавающем по морю, в период зимнего солнцестояния, и в этот период, около двух недель, море бывает совершенно спокойным); white elephant - «обременительное или разорительное имущество, подарок, от которого не знаешь, как избавиться, обуза» (происхождение связано с легендой о том, что король Сиама, желая разорить кого-либо из своих подданных, дарил ему священного белого слона, содержание которого обходилось очень дорого); a black sheep - «паршивая овца, позор в семье» (по старому поверью, чёрная овца отмечена печатью дьявола); as well be hanged for a sheep as a lamb - «если суждено быть повешенным за овцу, то почему бы не украсть заодно и ягнёнка» (отголосок старого английского закона, по которому кража овцы каралась смертной казнью через повешение); an unlicked cub - «зелёный, желторотый юнец, молоко на губах не обсохло» (оборот связан со средневековым поверьем, по которому медвежата родятся бесформенными и медведица, облизывая их, придаёт им должный вид) [19, 212 - 215].
Зооморфизмы в различных языках описывают внешность, характер и стиль поведения, профессиональную деятельность человека, его отношение к противоположному полу, семье, детям. Английский язык показывает человека как индивидуальность, личность, акцентируя такие положительные качества, как состязательность, самостоятельность, осуждая мошенничество и недобросовестность, например, tiger - «опасный противник, сильный игрок»; a lone wolf - «человек, действующий в одиночку»; barracuda - «эгоистичный, нечестный делец, хищник»; shark - «шулер, мошенник, вымогатель; таможенный чиновник; карманник»; weasel - «проныра, скользкий тип, подхалим»; stalking horse - «подставное лицо, ширма».
В британской культуре человек чаще характеризуется по сфере его профессиональной деятельности, поэтому в английском языке много зооморфизмов среди слов профессионального жаргона, описывающих политическую и деловую деятельность человека: bull - «спекулянт, играющий на повышение»; bear - «биржевой маклер, играющий на понижение»; stag - «биржевой спекулянт ценными бумагами, покупающий акции распродающейся компании, с намерением их затем перепродать»; lame duck - означает политика, чей срок пребывания на избранном посту подходит к концу; poodle - «прихвостень (о партии, человеке, заискивающем перед власть держащими); человек, который хочет зависеть от или принадлежать к какой-либо властной структуре»; a fat cat - «богатый и привилегированный человек». Профессиональная деятельность женщин представляется с помощью следующих зооморфизмов: canary - «певичка»; bunny girl - «официантка в ночном клубе, одетая в специальный костюм кролика: ушки и короткий пушистый хвостик».
Особенный взгляд на мир проявляется в английском языке в виде маркировки исторических личностей с помощью зооморфизмов: the Hog - Ричард III, the Lion Heart - Ричард Львиное Сердце, the Swan of Avon - Шекспир.
Национально-культурные особенности (критичность и педантичность англичан) выражаются в таких зооморфизмах, как if wishes were horses, beggars would ride - «будь желания лошадьми, нищие ездили бы верхом»; pigs might fly - «бывает, что коровы летают»; if the sky falls, we'll catch larks - «если бы да кабы».
Существуют также зооморфические образы для обозначения преувеличения чьего-либо влияния, важности, небывалых рассказов, баек, нереальной временной картины: to have the wolf in the stomach - «быть голодным как волк»; cock and bull story - «невероятная история, рассказанная с целью обмануть кого-либо»; shoot (throw) the bull - «нести околесицу, молоть вздор»; no room to swing a cat - «яблоку негде упасть»; enough to make a cat laugh - «и мёртвого может рассмешить; очень смешно»; shaggy-dog story - «длинный анекдот с абсурдным окончанием».
Английской культуре не свойственно ограничивать права человека, личность ценится как цельная, независимая, например, bring your own bears - «делайте, что хотите, я вас не боюсь», to be a bear for punishment - «не бояться наказания, идти напролом, не взирая на авторитеты».
На примере зоометафор, показывающих взаимоотношения женщины с мужчиной, выделяются модели их поведения. Английский язык подчёркивает прямой сексуальный аспект, рассматривая мужчину как производителя и потребителя: horse - «активный самец»; wolf - «бабник, волокита, сердцеед; мужчина, имеющий напряжённую сексуальную жизнь», jolly dog - «бабник, дамский угодник, весельчак». Женщина показана в основном как мать, жена: tigress - «свирепая женщина (особенно защищающая своих детей)». Таким образом, подтверждается предположение о влиянии промышленного, демократического строя, городского стиля жизни в Англии на специфику представлений о мужчине и женщине.
На английский язык колоссальное влияние оказали переводы Библии. В течение столетий Библия была наиболее читаемой и цитируемой в Англии книгой; не только отдельные слова, но и целые идиоматические выражения вошли в английский язык со страниц Библии. Библейские фразеологические единицы являются полностью ассимилированными и заимствованными. Среди них много и зооморфных фразеологических единиц: can the leopard change his spots? - «разве может барс сменить свою пятнистую шкуру?» (ср. горбатого могила исправит); cast pearls before swine - «метать бисер перед свиньями»; a wolf in sheep's clothing - «волк в овечьей шкуре».
Соответствующий фразеологизм библейского прототипа может создаваться в результате переосмысления его, например, оборот kill the fatted calf в притче о блудном сыне употребляется в буквальном значении «заклать упитанного тельца». Позднее этот оборот приобрёл новое значение угостить лучшим, что есть дома. Некоторые фразеологические единицы восходят к библейскому сюжету, в котором упоминается лишь один компонент фразеологизма. Например, фразеологическая единица a fly in the ointment - ложка дёгтя в бочке мёда основана на следующем библейском иносказании: Dead flies cause the ointment of the apothecary to send forth a stinking savour, so doth a little folly him that is in reputation for wisdom and honour.
Фразеологизмы библейского происхождения не являются застывшими цитатами, не допускающими никаких изменений. В современном английском языке многие из них обрастают вариантами, подвергаются различным видам обновления, от них могут образовываться производные. Некоторые библейские идиомы имеют зоо-эквиваленты, что свидетельствует об исторической долговременности: as patient as Job = as patient as an ox - `о терпимости'; as poor as Lazarus = as poor as a church mouse - `о нужде'; as wise as Solomon = as wise as an owl - `о мудрости'.
Большое число английских зооморфизмов связано с античной мифологией, историей и литературой. Многие из этих фразеологизмов носят интернациональный характер, так как встречаются в ряде языков. К античной мифологии восходят, например, следующие обороты: Man is a wolf to a man (Plautus) - «человек человеку волк (Плавт)». Выражением, связанным с троянской войной, является the Trojan Horse - «троянский конь, скрытая опасность».
Ряд выражений восходит к басням Эзопа и другим греческим сказкам и басням: kill the goose that laid (lays) the golden eggs - «убить курицу, несущую золотые яйца»; cry wolf too often (тж. cry wolf) - «поднимать ложную тревогу» (из басни о пастухе, который развлекался тем, что обманывал людей, крича «Волк! Волк!»); the lion's share - «львиная доля»; cherish (nourish или warm) a viper in one's bosom - «пригреть змею на груди»; an ass in lion's skin - «осёл в львиной шкуре»; a fly on the wheel - «человек, преувеличивающий своё участие в каком-либо деле» (выражение взято из басни Эзопа «Дилижанс и муха»); the mountain has brought forth a mouse - «гора родила мышь»; a dog in the manger - «собака на сене».
Некоторые фразеологизмы восходят к произведениям древнеримских писателей: a snake in the grass - «змея подколодная, коварный, скрытый враг».
Существуют также фразеологические единицы, заимствованные из различных языков. Многие английские фразеологизмы заимствованы из французского языка: Buridan's ass - «буриданов осёл» (о человеке, не решающемся сделать выбор между двумя равноценными предметами, равносильными решениями и т.п.) (фр. l'ane de Buridan. Французскому философу XIV в. Буридану приписывается рассказ об осле, умершем от голода, так как он не решался сделать выбор между двумя одинаковыми охапками сена. Этот рассказ был якобы приведён Буриданом в качестве примера в рассуждениях о свободе воли. К этому же рассказу восходит зооморфизм an ass (или a donkey) between two bundles of hay). С басней Лафонтена «Le Singe et le Chat» - «Обезьяна и кот» - связано выражение make a cat's paw of smb. - «сделать кого-либо своим послушным орудием». В приведённых примерах английские обороты являются полными кальками с французского. Однако в некоторых случаях возможны те или иные изменения.
Фразеологические заимствования из немецкого языка немногочисленны. И во многих случаях совпадение английских и немецких фразеологизмов отнюдь не означает, что английский оборот является переводом с немецкого. Скорее, наоборот, так как английская литература оказала большое влияние на развитие немецкой литературы. К подобным оборотам относятся следующие: go to the dogs - «гибнуть, разоряться, разваливаться» (нем. vor die Hunde gehen); let the cat out of the bag - «проболтаться, выдать секрет» (нем. die Katze aus dem Sack lassen. Позднее также let the cat out).
В английском языке встречаются заимствования и из других языков:
- из датского языка: an ugly duckling - «гадкий утёнок» (человек, несправедливо оцененный ниже своих достоинств, проявляющихся неожиданно для окружающих; по заглавию сказки Г. Х. Андерсена о гадком утёнке, который вырос и стал прекрасным лебедем).
- из итальянского языка: every dog is a lion at home - «всяк кулик в своём болоте велик» (итал. ogni cane e leone a casa sua - «каждая собака - лев у себя дома»).
Следует проявлять большую осторожность при установлении факта заимствования того или иного оборота, так как параллельное существование в различных языках одних и тех же по значению и образности выражений может не иметь никакого отношения к заимствованию, а объясняется общностью общественно-политических условий жизни народов, говорящих на этих языках, общностью обычаев, традиций, элементов народной мудрости. Так, английский зооморфизм get on one's high horse (тж. ride the high horse) - «высокомерно держаться, важничать» взят из военного языка; это выражение возникло в связи с тем, что феодалы, обычно сражавшиеся верхом, презрительно относились к пехоте, состоявшей из простолюдинов. Нет оснований утверждать, что английский фразеологизм является переводом немецкого sich auf hohe Pferd setzen или французского monter sur ses grands chevaux. Выражения возникли независимо друг от друга в сходных условиях европейского феодализма.
Многие зооморфизмы совпадают в нескольких языках без какого-либо заимствования, например, англ. a bird of passage, рус. перелётная птица, фр. oiseau de passage, нем. Zugvogel.
Источники заимствования того или иного оборота не всегда удаётся установить с достаточной точностью. Так, пословица a close mouth catches no flies - «слово - серебро, молчание - золото» является переводом итальянской пословицы in bocca serrata mai non entro mosca или испанской пословицы en boca cerrada no entran moscas [20, 224 - 242].
Особый интерес представляют так называемые «образные сравнения», большинство из которых не совпадают в разных языках. То, что представители одной культуры выделяют и подчёркивают одни свойства животных, а представители другой культуры - другие свойства, нередко объясняется «мифологическим контекстом»: свойства, которыми наделены животные в сказках, мифах, легендах, былинах одной культуры закреплены в сознании носителей данной культуры, и тот или иной признак впоследствии ассоциируется с конкретным животным. Кроме того, существуют также и параллельные варианты идиом сравнения одинакового смысла, но без зоонима: as cold as a frog = as cold as charity = as cold as stone; as dumb as fish = as dumb as statue.
Благодаря своей образности зооним может придавать всей идиоме сравнения определённую эмоциональную окраску: as fat as a pig, as sly as a fox, as poor as a church mouse, as greedy as a dog (pig), as happy as a lark, as harmless as a dove (kitten), as quiet as a lamb, as silly as a sheep, as brave as a lion, as free as a bird, as blind as a bat.
Языковая интерпретация определённого образа (лексемы) может иметь широкую вариативность. Например, сова (owl), согласно представлениям англоязычного индивида, может символизировать такие понятия: as solemn as an owl - «торжественный, пышный, надутый, ирон. глубокомысленный»; as stupid as an owl - «глупый»; as drunk as an owl - «вдребезги пьяный»; as blind as an owl - «совершенно слепой». Такая полифункциональность компонента, особенно характерная для английского языка, может свидетельствовать о стремлении фразеологической системы к относительной стабильности компонентной номенклатуры [34, 51] Многие писатели обогатили английскую фразеологию своим словотворчеством. Среди них в первую очередь следует назвать Уильяма Шекспира, Редьярда Киплинга, Льюиса Кэрролла.
Уильям Шекспир: very like a whale! - «так я вам и поверил! Ну, конечно! Как бы не так!».
Редьярд Киплинг: the tail wags the dog - «хвост виляет собакой, подчинённый командует начальником» («The Conundrum of the Workshops»).
Льюис Кэрролл: grin like a Cheshire cat - «ухмыляться, улыбаться во весь рот», (as) mad as a March hare - «не в своём уме, спятивший, совсем ума лишился» («Alice in Wonderland»).
2. 2. ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЗООМОРФИЗМОВ В НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ
В немецком языке также существуют зооморфические образы, общие для всех языков. Это устойчивые выражения, перешедшие из Библии, латинских и древнегреческих текстов, заимствования из басен Эзопа.
Для зооморфических единиц библейского происхожденеия характерно сопоставление с неким эталоном, уподобление человека определённому образу: Sundenbock - «козёл отпущения, человек, на которого все перекладывают ответственность и вину». Библейские анималистические фразеологизмы создают яркую картину морально-нравственных качеств человека, например, неблагодарности: Perlen vor die Saue werfen - «метать бисер перед свиньями», закрепляют универсальную образность за определёнными зоонимами: Bileams Eselin - «Валаамова ослица», ein Wolf in Schafspelz (Schafskleid) - «волк в овечьей шкуре», ein verlorenes Schaf - «заблудшая овца», das goldene Kalb - «златой телец», die listige Schlange - «Змий-искуситель», die Bocke von den Schafen scheiden - «отделить овец от козлищ (годное от негодного)».
Одним из возможных способов совпадения анималистических образов в немецком языке с другими языками является полное заимствование высказываний из древних текстов, например, Гомера. В силу того, что доступ к культурному наследию древности имел и немецкий народ, данные культурологические единицы прижились в этом языке: Augiasstall (aus der griechischen Mythologie) - «Авгиевы конюшни; греческая мифология», Wei?er Rabe (Juvenal, Satiren) - «белая ворона; Ювенал, Сатиры», aus einer Mucke einen Elefanten machen - «из мухи делать слона (античная поговорка)», der Trojanische Pferd - «Троянский конь; Гомер, Одиссея», der Mensch ist dem Menschen ein Wolf - «человек человеку волк; Плавт, Ослы».
В заимствованиях из басен Эзопа также наблюдается общность представления базовых фрагментов картины мира. Выделяются номинации людей, а также их действий и некоторых общих ситуаций. Образная система басен Эзопа повлияла на развитие анималистической фразеологии немецкого языка: eine Schlange an seinem Busen naren - «змею на груди отогреть», der Lowenteil - «львиная доля».
Наряду с подобными устойчивыми словосочетаниями с явно ощутимым переносным значением, в немецком языке существует множество пословиц и поговорок с зоокомпонентом, которые являются результатом наблюдений за объективной реальностью: Bar bleibt Bar, fahrt man ihn auch ubers Meer - «как волка ни корми, он всё в лес глядит [букв. медведь останется медведем, хоть увези его за море]», solange der Esel tragt, ist er dem Muller wert - «осёл нужен мельнику, пока его вьючить можно», wenn dem Esel zu wohl ist, geht er aufs Eis tanzen - «кому слишком везёт, от голову теряет», begossene Hunde furchten das Wasser - «пуганая ворона куста боится», Hunde, die viel bellen, bei?en nicht - «брехливые собаки не кусаются; не бойся собаки брехливой, бойся молчаливой», gebruhte Katze scheut auch kaltes Wasser - «обжёгшись на молоке, будешь дуть и на воду», der Katze Scherz, der Mause Tod - «кошке игрушки, а мышке слёзки». Поговорки: den Bock zum Gartner machen (или setzen) - «пустить козла в огород», ein raudiges Schaff steckt die ganze Herde an - «паршивая овца всё стадо портит», bei Nacht sind alle Katzen grau - «ночью все кошки серы», die Ratten verlassen das sinkende Schiff - «крысы бегут с тонущего корабля» [41, 25 - 37].
Немецкие зооморфизмы очень разнообразны по своему содержанию и охватывают все стороны жизни немецкого народа.
В них нелестная оценка даётся богачам: auf den Hund bringen - «разорить, довести до нищеты кого-либо», dicke Mause haben (Pferdchen im Stall haben) - «иметь деньжонки», Pferdearbeit und Spatzen futter - «тяжёлый труд за ничтожное вознаграждение [букв. лошадиный труд и воробьиная пища]»; высмеиваются дураки: ein Esel in der Lowenhaut - «осёл в львиной шкуре (о глупце, напускающем на себя важный вид)», er findet der Esel nicht, auf dem er sitzt - «он не видит у себя под носом», die Katze im Sack kaufen - «купить кота в мешке, приобрести что-либо за глаза, без предварительной проверки», als Esel geboren, als Esel gestorben - «ослом родился, ослом и умер», den Esel kennt man an den Ohren, an der Rede den Toren - «осла узнаешь по ушам, а дурака по речам»; осуждается пьянство: einen Affen (sitzen) haben - «быть пьяным», sich einen Affen kaufen - «подвыпить, хлебнуть лишнего, напиться, нализаться, наклюкаться», seinem Affen zucker geben - «предаться безудержному веселью», wei?e Mause sehen - «галлюцинировать спьяна»; критикуются лентяи, лодыри, хвастуны: einen Baren aufbinden - «рассказывать небылицы, обманывать, надувать кого-либо», auf der Barenhaut liegen - «бездельничать [ср. русск. лежать на печи]», den Hund hinken lassen - «отлынивать, уклоняться от чего-либо, прибегать к увёрткам, уловкам», auf hohem Pferd sitzen - «хвастаться, важничать, задирать нос». Когда немец желает подчеркнуть резкое несоответствие кого-либо какому-либо делу, то он говорит: er pa?t dazu wie der Esel zum Lauten schlagen - «он годится для этого, как осёл для игры на лютне», или was tut der Esel mit der Sackpfeife? - «пришей кобыле хвост (о чём-либо несуразном, абсурдном)», es pa?t wie dem Ochsen ein Sattel - «идёт как корове седло». Пословицы учат бережливости, трудолюбию: arbeiten wie ein Pferd - «работать как лошадь», wer zwei Hasen hetzt, fangt keinen - «за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь». Многие из них содержат положительную оценку: der Stier bei den Hornen fassen - «взять быка за рога», auf das richtige Pferd setzen - «сделать верную ставку», hier liegt der Hase im Pfeffer - «вот где собака зарыта!».
В современном немецком языке имеется значительное число зооморфизмов с компаративным значением: arm wie eine Kirchenmaus - «бедный как церковная мышь», plump wie ein Bar - «неуклюж как медведь», schlafen wie ein Bar - «спать непробудным сном», er schuttet's ab wie der Hund den Regen - «ему как с гуся вода».
Животные являются носителями определённых качеств, и семантические изменения ведут к переносу имён и развитию вторичных значений. Зооморфизмы в немецком языке - это одна из универсальных тенденций метафоризации, в результате которой осуществляется перенос наименований животных для обозначения людей. Так, обезьяна в немецкой фразеологии олицетворяет ловкость: mit affenartiger Geschicklichkeit - «с ловкостью обезьяны», безумство: einen Affen an jemandem gefressen haben - «быть без ума от кого-либо», Affenwesen - «обезьяньи повадки»; волк - жестокость, опыт, дурные намерения: ein Wolf im Schafpelz - «волк в овечьей шкуре», mit den Wolfen mu? man heulen - «с волками жить - по-волчьи выть», der Wolf stirbt in seiner Haut - «как волка ни корми, он всё в лес смотрит»; осёл - глупость: unsers Herrgott's Esel - «олух царя небесного»; лиса - хитрость: schlauer Fuchs - «старая лиса, хитрый лис», den Fuchs anziehen (fuchsschwanzeln) - «лисой вертеться, прикидываться», es ist ein dummer Fuchs, der nur ein Loch wei? - «худа та мышь, которая только одну лазейку знает», Fuchse mu? man mit Fuchsen fangen - «старую лису не травят молодыми собаками»; заяц - проворство: der Ochs will den Hasen erlaufen! - «бык захотел зайца обогнать», Rufe nicht „Hase!“, bis du ihn im Sacke hast - «не говори «гоп» пока не перепрыгнешь», бык - упрямство: er ist stiernackig - «он упёрся как бык», свинья - подлость, нечистоплотность: Schwein - «неряха; подлый человек», Schweinerei - «свинство».
Таким образом, можно сделать следующий вывод: в немецкой культуре при помощи зооморфизмов осуждаются либо поощряются те же качества, что и в других культурах, хотя набор качеств, с которыми ассоциируется определённый зооним, различен в разных языках.
ГЛАВА III ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЗООМОРФИЗМОВ В СЛАВЯНСКИХ ЯЗЫКАХ

3. 1. ЗООМОРФИЗМЫ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Зоофразеологизмы в русском языке являются прямым отображением этнокультурных условий, в которых формировался лексический фонд этого языка. Зооморфизмы, как и другие образно-выразительные фразеологические единицы, придают речи особую яркость, красочность. Это достигается тем, что в их построении удачно использованы самые разнообразные средства образной выразительности: переносное, метафорическое значение, сравнение, гипербола, аллитерация и т. д.
Зооморфизмы выражают оценку состояния лица, оценку действий и манеры поведения лица, некоторые черты внешнего облика человека получают свою эмоциональную оценку в системе анималистической метафорики: мокрая курица - «человек нелепого и жалкого внешнего вида», драная кошка - «женщина исключительной худобы, крайне измождённая», слон в посудной лавке - «человек исключительно неповоротливый, неуклюжий», змея в корсете - «человек исключительно тоненький, худенький». Образы всех перечисленных выше зооморфизмов не только собственно метафорические, но в значительной степени и гиперболические (реально даже самое невесомое и тоненькое создание всё-таки полнее змеи в корсете) [2, 140 - 141].
Создание отношений сопоставления сем и коммуникаций (компаративной лиги) преследует оценочно-характеристические цели. Одна сема сопоставляется с другой (оценочно-характеристической) в рамках одного предложения или в пределах одного словосочетания (члена предложения). Идея этого сопоставления выражается с помощью специального слова-индикатора (сравнительного слова), которое обычно бывает представлено союзом (как будто, словно), является языковым выражением этой связи: человек без родины (первая сема) что соловей без песни (вторая сема, оценочно-характеристическая), мать при детках что птица в клетке. Сопоставление идёт чаще всего по какому-либо свойству или действию, которое является общим или сходным для двух предметов, отражённых в двух семах. В этом случае в состав сравнения включается специальное слово (прилагательное или глагол), которое является языковым выражением этой связи: он голоден как волк, он поёт как курский соловей.
Существует также комплекс компаративов с константным компонентом «нужен»: нужен как собаке пятая нога, нужен как рыбе зонтик, нужен как слону перчатки, нужен как мартышке книжки (предмет в сочетании с реально несовместимым с ним предметом [11, 135].
Устойчивые сравнения как средства изобразительности разделяются на два основных типа: 1) сравнения позитивной оценки и 2) сравнения негативной оценки. Рассмотрим их последовательно. Сравнения позитивной оценки делятся на два разряда: 1) поэтические сравнения и 2) живописующие компаративы.
1. Поэтические сравнения (наглядно-образная основа даёт поэтический рисунок, с наибольшей полнотой и отчётливостью выражающий ту особенность, которая заинтересовала нас в объекте мысли): плывёт как лебедь белая.
2. Живописующие сравнения (наглядно-образная основа даёт яркий, живописный образ, наглядный и впечатляющий, вызывающий логически чёткое представление о какой-то особенности сравниваемого объекта): воет как волк на морозе, крутится как белка в колесе, плавает как рыба в воде.
Второй крупный функционально-изобразительный тип составляет устойчивые сравнения с экспрессией отрицательного отношения к чему-либо или кому-либо. К ним относятся зооморфизмы с различной оценочно-характеристической окрашенностью: неодобрительно-обличительные, иронические, сатирические. В них наглядно-образная основа помогает создать отрицательное, неодобрительное или резко осуждающее отношение к объекту сравнения: грязен как свинья, любит как собака палку, труслив как заяц, зверем смотреть, надулся как мышь на крупу. Наглядно-образная основа может давать экспрессивный образ, используемый в сатирических целях: устойчив как корова на льду, говорит, как лошадь хомут тащит, разговорчив как устрица.
Зооморфизмам русского языка присуще оценочное значение, т. е. положительная или отрицательная характеристика лица или предмета со стороны его устойчивых, постоянных свойств, а не случайных и временных.
Таким образом, сопоставление с животными даёт большой ряд изобразительных эффектов, создаёт целую серию образно-выразительных средств, которые в отличие от индивидуально-авторских сравнений не только характеризуются общеупотребительностью, определённой частотностью использования, воспроизводимостью, но и не уступают им в чёткости, выразительности образа, в эмоционально-экспрессивных достоинствах.
Зоометафоры демонстрируют, что к положительно оцениваемым личностным качествам мужчины русская культура относит силу, храбрость, смекалку, молодость: бык, орёл, сокол; брови соболиные, очи соколиные, сам орёл, а к отрицательным, кроме отсутствия вышеназванных, считают невоспитанность, грубость, безынициативность: медведь, свинья, козёл, рыба. Отношения мужчины к женщине в русском языке рассматриваются и как поэтически-возвышенные, восходящие к фольклорной традиции (селезень, утица), и как приземлено-бытовые (жеребец `половозрелый, сексуально активный'; кот `похотливый, сластолюбивый'; козёл `похотливый'; сильный негативный оттенок несёт зоовокатив кобель `мужчина, охотящийся за каждой юбкой').
В русском языке много метафор с компонентом-зоонимом. Например, мы говорим «пустить красного петуха» вместо «поджечь». Такие зооморфизмы образованы в результате переносного употребления словосочетаний и очень многочисленны и разнообразны в русском языке, например: птица невысокого полёта, подложить свинью, гора родила мышь, лошадь - человеку крылья, свинья в ермолке, синяя птица, белая ворона, вольная птица, гусь лапчатый, канцелярская к и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.