На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Обстоятельства военно-мобилизационной и реквизиционной системы в Советской республике в годы гражданской войны. Существование черного рынка, спекуляции, натурализация экономики как неотъемлемые элементы и признаки военно-коммунистической экономики.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: История. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


«Военный коммунизм»

Не менее глубокий след, чем события на фронтах гражданской войны, оставило в народной памяти положение внутри самой Советской республики, которое постепенно складывается в систему «военного» или «осадного» коммунизма.
Раньше в советской литературе говорилось, что политика военного коммунизма была вынужденной. Однако факты свидетельствуют, что военно-мобилизационная и реквизиционная система в Советской республике в годы гражданской войны выросла на сплетении множества обстоятельств. Революционные преобразования и импровизации большевиков, создание и расширение новой армии, милитаризация экономики, наложенные на состояние российского общества, сошлись в одном временном пространстве, взаимообусловились и сложились в невиданную в истории систему, получившую название «военный коммунизм».
Распад товарно-денежных отношений, рынка, натурализация хозяйства, постоянная угроза голода в столицах и промышленных центрах, вели к постоянному ухудшению жизни в стране, нарастанию социального противоборства, разочарованию в идеалах и ценностях революции. Факторами, которые способствовали нагнетанию обстановки, стали разгон Учредительного собрания и заключение унизительного Брестского мира, больно ударившего по национальным чувствам российского обывателя.
Обстановка военного коммунизма нашла отражение в состоянии общественного мнения, в письмах и откликах людей, принадлежавших к разным общественным группам. Письма шли в различные органы и организации, созданные большевиками, на имя вождей революции, с кем олицетворялась новая власть. Реальные проблемы жизни страны так или иначе проникали в деловую и частную переписку. На протяжении многих лет утверждалось, что в письмах трудящихся к Ленину (о других лидерах обычно не говорилось) проявлялись лишь искренняя любовь и безграничное доверие народа к вождю и созданной им партии. Очевидно, что это было далеко не так. Прежде всего, необходимо учесть сложный и пестрый состав российского социума, который по разному реагировал на приход к власти большевиков и их революционные преобразования. В архивах Российской Федерации хранится немало документов, свидетельствующих о резком обострении ситуации в 1918 г., которое люди напрямую связывали с революцией и вменяли в вину большевистскому режиму. В бывшем Центральном партийном архиве, ныне РЦХИДНИ, имеется довольно большой комплекс «антисоветских» писем, в которых нашло отражение как неприятие советского режима и негативное отношение к Ленину и другим большевистским вождям, так и сомнения, колебания, разочарование в революции. Эти письма были отфильтрованы, хранились отдельно в особых папках, оставаясь практически недоступными для исследователей. Специфической чертой этих писем была анонимность. Чаще всего они приходили без подписи или под вымышленными именами. Наше внимание привлекло письмо на имя Ленина одного молодого человека от 25 ноября 1918 г., которое приводится с небольшими сокращениями.
Я не умудрен житейским опытом. Мне всего двадцать три года, но мне кажется, что я способен здраво воспринимать и логически разбираться во всем происходящем. И вот, иногда, глядя на унылые или искаженные злобой окружающие лица, кажется, что или всех охватила какая-то эпидемия безумия, или же я сам с ума сошел. Пройдите по улицам и Вы не увидите ни одного улыбающегося лица. Все ходят угрюмыми, подавленными. Это тогда-то, когда яркое солнце социализма, казалось, должно вернуть всех к радости бытия. Где же кроется причина этой злой иронии судьбы? Не думайте, что это Вас я считаю корнем зла. Наоборот, я преклоняюсь перед Вами, как перед человеком, пламенно верящим в свою идею, а там, где есть искренность, я готов простить все; я считаю Вас человеком громадной эрудиции, но человек всегда остается человеком, существом слабым и легко заблуждающимся. Меня все время удивляет одно: Вы от нас, простых рядовых граждан, точно ограждены какой-то ширмой. Вы недосягаемы для нас на своем Парнасе - в Кремле. Даже в печати Вы не выступаете, и редко-редко появится заметка, что Вы выступили на каком-нибудь митинге для рабочих. Только для рабочих, ну а что же делать другим гражданам? А ведь, насколько мне известно еще из уроков в средней школе, рабочие в общей массе населения России составляют не такой уж большой процент. Если бы Вы только видели всю бездну горя, отчаяния, людской злобы и слез, которые сейчас затопили нашу несчастную Россию, Вы бы отказались от социализма. Мне кажется, что как раз этот кошмар и закрыт от Ваших глаз толстыми кремлевскими стенами. В тиши кабинета за работой и среди шума собраний Вы далеки от этого серого ужаса.
Все в мире происходит путем эволюции, и природа жестоко мстит за несвоевременные дерзания. Таким дерзанием, правда смелым и гордым дерзанием, кажется мне Ваша попытка насаждения социализма у нас, именно у нас, в России. Несчастный русский народ десятками лет при царизме только дурачили и спаивали водкой, а под влиянием этого еще не выветрившегося хмельного угара, даже светлые идеи социализма принимают форму пьяных бредней... Грубость, бездарный произвол являются теперь у нас господствующими элементами. Русский человек представлен сейчас с самой неприглядной своей стороны. Дана широкая возможность для разгула самых низких страстей и сведения личных счетов и, взгляните, разве не использована эта возможность. Те, что раньше с пеной у рта кричали «Бей жидов», теперь с неменьшим энтузиазмом кричат «Бей буржуев» и смеют уверять, что они убежденные коммунисты. Их взгляд на мораль слишком примитивен, и потому посягнуть на любое право человека и даже на самое святое - право на жизнь не представляет затруднений. Ведь право на жизнь под солнцем имеет всякий человек, а со страниц «Известий» и из уст ораторов-коммунистов все время раздается вопль: «Смерть буржуазии! Да здравствует пролетариат!» Все время пестрят слова «стереть с лица земли, раздавить, уничтожить» и т.п. Но укажите мне, Бога ради, ту границу, где кончается буржуй и начинается пролетарий. Границы этой нет, и ее немыслимо провести. В таком случае, что же делать с той, промежуточной, группой, которую не отнесешь ни к буржуазии, так как у людей этой группы нет ни капитала, ни недвижимости и, что зарабатывают, то и проживают, ни к пролетариату, так как внешне жизнь его имеет довольно сносный вид. Эти люди невольно занимают положение между молотом и наковальней. [...] Вы можете заметить мне, что, мол, все это одни рассуждения, а в действительности козлом отпущения служит лишь крупная буржуазия, но, увы, есть налицо уже факты, говорящие о том, что промежуточная группа страдает наравне с буржуями. [...] Я считаю безумием передавать почти неограниченные полномочия в руки людей, у которых слабо работают задерживающие [сдерживающие] центры и у которых к тому же разжигают классовую ненависть, понимаемую ими довольно своеобразно. Я не противник диктатуры пролетариата, но пролетариата сознательного, организованного... А власть в руках людей бессознательных, или даже малосознательных, тоже, что оружие в руках сумасшедших. [... ]
В заключение должен сказать несколько слов о себе лично, дабы Вы имели некоторое представление об авторе этого письма. Я не принадлежу к классу буржуазии; родился и вырос в такой семье, где постоянно приходилось думать о завтрашнем дне и где личный труд был единственным источником существования. Являюсь убежденным противником всякой партийности и равно не сочувствую как монархистам, так и анархистам; считаю, что партийность порождает раздоры и препятствует главной задаче человечества - мирному строительству жизни. [... ]
РЦХИДНИ. Ф.5. Оп.1. Д.1501. Л.34-38(об). Подлинник. Рукопись.
Содержание письма интересно с точки зрения восприятия революции глазами представителя интеллигенции, причисляемой к средним слоям, той интеллигенции, которая не находилась в гуще политической борьбы, но в результате проводимой большевиками «политики ликвидации эксплуататорских классов» действительно оказалась «между молотом и наковальней». Ее положение, незавидное и до революции, в Советской России еще более осложнилось. Хотелось бы надеяться, что молодому, несомненно, образованному и склонному к анализу человеку нашлось место в жизни и при новом строе, хотя эксцессы революционного времени, безусловно, навсегда запечатлелись в его памяти.
Примерно о том же говорит короткое письмо Ленину, от женщины, проработавшей 15 лет в ведомстве народного образования и считавшей себя «пролетарием умственного труда», написанное 19 декабря 1918 г.: «Никогда еще не было в России такого произвола, гнета и бесправия... Едва ли надо тащить людей в то светлое царство, от которого они отказываются. Рай под угрозой расстрела».
Вместе с тем, как представляется, большинство рядовой российской интеллигенции и полуинтеллигенции (инженеры, врачи, учителя и т.д.), все же сумело приспособиться к новому режиму, а многие даже были воодушевлены теми грандиозными целями, которые выдвигали большевики. На огромных просторах России, особенно «в глубинке» продолжали работать тысячи и тысячи таких людей, видевших своей задачей служение своему народу. Это призвание, конкретное дело, спасло интеллигенцию от моральной гибели и в общем-то спасло большевистский режим. Эта «старая интеллигенция», переживая и далее нелегкую свою судьбу, стала переходным «мостиком» к формированию новой интеллигенции из рабочих и крестьян.
Однако мы далеки от идеализации «средних слоев» российского общества. Их состав был достаточно аморфным, включая довольно пестрый конгломерат городских обывателей, мелких служащих, священнослужителей, монахов и монахинь и т.п. Люди в целом грамотные, нередко образованные, они, по большей части, враждебно относились к новой власти. Большинство писем антисоветского содержания, видимо, исходило из этой среды.
Многие из них практически полностью состоят из грубых обвинений Ленина и большевиков в «шпионстве» в пользу Германии, где за обращениями типа «герр Ленин» и «прислужник Вильгельма» следует поток порой просто площадной брани или послания типа: «Сердечное спасибо за мир, хлеб и волю, а все-таки ты б... порядочная...» Чаще всего письма представляли собой реакцию на те или иные мероприятия властей, выраставшую до полного неприятия писавшими личности революционного вождя, ненависти к созданному им режиму. Кстати, получать оскорбительные и злые письма - удел практически каждого известного деятеля. Поскольку они представляют определенный подспудный пласт общественного сознания, было бы, наверное, не совсем правильно полностью их игнорировать: они все-таки добавляют кое-что нетрадиционное в понимание эпохи, во взаимоотношения «вождей» и «масс», придают истории многоцветность.
Большое число писем на имя Ленина представляют собой доносы. Феномен «доносительства» лежал в традициях массового сознания еще с дореволюционных времен. Лихолетье революции и гражданской войны добавило к нему новые стимулы: выжить любой ценой, выжить, даже сдав приятеля, соседа, родственника, выжить, оказавшись поближе к власти, неважно какой, авось, повезет и окажешься «пригретым солнцем». Такие письма, как правило, - способ сведения личных счетов, где политическая подоплека служит лишь средством: «Т.Ленин. В доме 53 Дубовицким кв.3 по Шаболовке живет гражданка Мария Филипповна Клюева. Очень много распространяет печальные вести, она говорит, что у нас Ленин такой негодяй, только мучит народ и говорит - кого убивают, а его должно быть и не убьют. Его надо уничтожить. Она еще много чего говорит. Обратите внимание на эту женщину.» Тут же продолжение доноса: «Т.Ленин. Хотя сделали обыск у Клюевой и у ней ничего не нашли, но эта женщина вам грозит, оружия у нее нету, но таких женщин надо арестовывать... Она вас очень критикует».
Отдельные послания такого рода позволяют усомниться в умственной полноценности их авторов. Письма к «вождям» вообще часто пишут люди, чьи эмоции выходят за пределы некой обычной нормы. К тому же массовые психические отклонения - обычный спутник бурного и неустойчивого времени. Из широкого круга писем подобного содержания мы выбрали одно, подписанное якобы неким товарищем председателя Орловского Совета Алхимовым. Под «товарищем председателя» в те годы обычно имелся в виду его заместитель. Но, скорее всего, письмо было написано монахиней упоминаемого в нем монастыря. На документе имеются отметки: направить копии в ЧК, Комиссариаты внутренних дел и юстиции.
Председателю Верховного Совета Народных Комиссаров
Владимиру Ленину
[от]
Товарища Председателя Орловского Совета
Извещаю Вас о событиях в Орловской губернии 24-го июня: в Орловский женский монастырь из какой-то воинской красноармейской части явился солдат отбирать последнюю лошадь, в монастыре монахинь 900 человек, которые живут личным трудом: сапожным и портняжными ремеслами, золотошвейством, разведением цветов и пр., лошадь им необходима для подвозки дров, хлеба, воды и пр., когда явился красноармеец без всякого документа, монахини ударили в набат, собрался народ и красноармейца убили камнями за воротами монастыря, явились члены Совета арестовали монастырь, не пропускают никого в храм монастыря к богослужению. Народ во всех губерниях, а в Орловской особенно, крайне недоволен советской властью за притеснение и глумление над религией. Недоволен и тем, что в милиции, советах и др. организациях очень много поляков, эстонцев, латышей и евреев. На первое июля в Орле с организованной и вооруженной группой железнодорожников готовится поголовное истребление евреев и немедленное изгнание поляков, латышей и др. народностей. В Москву из Орла посланы тайные агенты с поручением убить доступными способами Ленина, Троцкого и Мирбаха. Все ясно поняли, что вместо свободы все стали бесправными рабами какого-то безличного государства, всем эта свобода переела шею, все стонут от этой свободы, так как это свобода насилия, выгодная для бесстыдных негодяев. 90% ждет как манны небесной царя и предвкушают блаженство как они будут резать большевиков и держать в клетках Ленина и Троцкого, кормя их сеном, а потом кормя их трупами собак. Если будет попытка взять урожай хлеба на учет, то весь хлеб будет пожжен в копнах, так как все видят в этом унижение личности и полное бесправие. Вас Ленин считают бессовестным, наглым и жестоким тираном. Николая в сравнении с Вами считают ангелом, Троцкого - как жида-парха считают предателем. Нахальство членов совета и красноармейцев довело всех до белого каления. По городу Орлу члены совета ездят с головокружительной быстротой и ежедневно давят автомобилями человек по 6-7, да по 2-3 лошади, да редкий день бывает, чтобы не разбили автомобилем трамвайного вагона и при этом не изувечили бы человек 3-10. От всеобщего военного обучения все отказались, говоря, что они прошлый год заставляли целоваться с немцами и проповедовали миндальничанье, а теперь заставляют убивать своих братьев малороссов за то, что те дадут нам хлеба и порядка, а иные говорят, что надо взять оружие, сорганизоваться, а потом вырезать всех большевиков, замучить Ленина и Троцкого и возвести царя. Товарищ Ленин! Покуда не поздно, уходите, не насилуйте народ, ведь иначе вас и нас всех растерзают зубами, раздавят массой и все сопротивление, все оружие ваше будет тщетно. Необходимо уступить желанию народа, нужно иметь хоть каплю человечности, ведь и так изрядно потерзали народ и выпили почти всю кровь. Комиссарами ведь бывшие писари, денщики и все глупые, грубые и гордые мальчишки. Все дело расшатано. Вступление немцев готовятся встречать с крестными ходами, с хлебом-солью, а за притеснение религии все растерзали бы вас всех в куски, если бы вы попались народу, вас любят только бывшие охранники-каторжники. Народ ужасно голодает, получает 1/4 фунта овсяного хлеба, больше похожего на свиное месиво, горького, ядовитого. Дети мрут, как мухи, немедленно надо для блага народа и собственного благополучия распустить советы и вам с Троцким скрыться, пора вам и честь знать, поцарствовали, все распылили. Народ голодает, члены советов, красноармейцы, матросы ведут разгульную жизнь и обжорствуют с блядями. Деторождение сведено до минимума, а разврат процветает, венерическая и сифилис прогрессируют. Послушайте доброго совета. Во избежание резни дайте немедленно по телеграфу распоряжение немедленно снять арест с орловского женского Введенского монастыря и возвратить отнятых пару лошадей и двуколку, иначе очень худо будет, никакая сила не предотвратит резни.
Ленин! Умоляем Тебя - Владыко насилия, бесправия и поругания человеков - и тобою рожденного растлителя России Троцкого, уясните нам, кто вы именно? Подлые ли ставленники Вильгельма, предатели, ведущие окружным путем к монархизму и уже достигшие цели, или глупые идиоты, дегенераты, мечтающие растлить государство; убить культуру, основать пастушескую идиллию, блаженство (Диогеновское) в бочке, так это и без вас было ясно. Так впрочем шпионы ли вы или дегенераты, идиоты, то и другое неутешительно, радости мало, но дело вот в чем: вы то уедете и б.м. [быть может]Вильгельм даст вам пенсию и пр., а нас всех передавит как мышей, завели вы нас в трясину, подлые вы людишки. Посланных из Орла агентов убить Вас бойтесь, т.к. они члены губернского исполкома и поехали из мести убить Вас.
28 июня 1918 г.
РЦХИДНИ. Ф.5. Оп.1. Д.1501. Л.20-21(об). Подлинник. Рукопись.
Истерическое, полное нелепых преувеличений и угроз, это письмо тем не менее содержит определенный момент исторической рефлексии, отражая постепенно разгорающийся конфликт между новой властью и церковью. В содержании сквозит свойственный обывательскому сознанию антисемитизм, ненависть к инородцам, с которыми иногда ассоциировалась новая власть. Звучит трактовка большевиков как предателей и германских шпионов. Пожалуй, более или менее достоверным фактом в письме можно считать попытку реквизиции для общественных нужд подводы с лошадью, убийство красноармейца и наложенный затем арест на монастырь. Подобные конфликты были нередкими. В частности, в 1919 г., как сообщалось в одном из писем того времени, была подвергнута аресту Троице-Сергиева лавра, так как высказывалось подозрение в участии монахов в заговоре Национального центра: «Лавру прикрыли, богослужения нет, богомольцев не пускают. Лавру караулят красноармейцы. У всех ворот стоит вой и плач».
Большинство жителей России были верующими. Столкновение нового революционного сознания с религиозным было неизбежным. Что из этого вышло, нам еще предстоит увидеть. В новых идеях, которые несли в массы большевики, смешались благородные порывы, элементы наскока на безграмотность, налет на религию, на церкви и монастыри. В городе и деревне проводились массовые агитационные кампании, театральные постановки, проникнутые революционным духом, где главными врагами народа выступали «буржуй», «поп» и «кулак». «У нас открылись два кинематографа, два клуба, два сада, не считая старых, и в нашей деревушке это большое счастье», - сообщалось в одном из писем со ст. Бологое Новгородской губернии в июне 1919 г. В другом письме из Ельца Орловской губернии говорилось: «... переименовали все учебные заведения в трудовые школы, а дети с января [1919 г.] бьют баклуши: педагоги не подготовлены к этому новшеству». В Вятке была произведена мобилизация всех интеллигентских сил города для вечерних занятий с неграмотными. Один из деревенских авторов из Курской губернии сообщал, что «... комиссар приносит книжки, раздает их грамотным, а неграмотных собирает вокруг себя и читает или рассказывает... о значении коммунистического хозяйства. Как его строить и какая от этого бывает польза.» Шли из разных мест сообщения об организации коммун, « некоторые деревни согласились, другие против».
В годы гражданской войны в Советской России было создано около 17 тыс. коммун и других коллективных хозяйств. В те годы они стали элементом новой жизни. Опыт существования коммун в первые годы после революции, безусловно, наложил отпечаток на последующий период советской истории, сказался на отношении к массовой коллективизации деревни. Большое впечатление в обществе оставили коммунистические субботники. Однако старые традиции и нормы зачастую оказывались сильнее. Так, в д. Павлюхи Тверской губернии похороны большевика без отпевания вызвали всеобщее возмущение народа.
Военный коммунизм предусматривал превращение Советской республики в военный лагерь. Красноармеец - «человек с ружьем» стал непременным атрибутом каждодневной жизни не только на фронте, но и в тылу. За годы гражданской войны численность Красной Армии возросла с 300 тыс. до 5.5 млн. человек. Естественно, что такие огромные людские конгломераты впитывали в себя самые разношерстные элементы с разными взлядами и настроениями, не исключая крайне враждебных по отношению к новой власти. Этим отчасти объясняются поражения Красной Армии на фронтах гражданской войны, частые случаи измены. Об этом же говорит одно из антисоветских писем Ленину от 25 декабря 1918 г., которое полностью приводится ниже.
Здравствуй великий предводитель Российского пролетариата тов.Ленин. Знаешь ли ты, сидя в своем гнезде в московском Кремле, окруженный зубчатыми стенами, ведает ли твое умное чело как поживает твой подвластный народ.
Знаешь ли ты, что говорит твой свободный народ. Он говорит: «Господи, доколе ты будешь немилосерден за наши великие прегрешения, смилуйся и помилуй». Он говорит: «Вот настало времечко, поневоле вспоминаешь старую власть, нам при ней жилось хорошо, а теперь нам дали свободу да такую свободу: нас называют свободными Гражданами, берут у нас последнюю лошадь, корову, последний кусок хлеба и ты ни слова не говори за свой пот, за свои слезы, а если сказал, тут тебе и пуля в лоб и спроса нет, жаловаться некому. На сходку придет, много не говори, держи язык за зубами, на то свобода. Теперь мои слова к тебе кровожадный зверь. Ты вторгся в ряды революции и не дал собраться учредительному собранию. Ты обманул народ, обещая ему полную свободу, землю. Ты говорил: «Долой тюрьмы, долой расстрелы, долой солдатство, пусть будут наемные обеспеченные». Кругом ты обещал золотые горы и райское житье, но где все это. Народ почувствовал революцию, ему вздохнулось легко, ему разрешили собираться, говорить про что угодно, не боясь ничего, но вот явился ты, Кровопийца, и что же, ты отнял у народа свободу и теперь лицемеришь под словом свобода вместо того чтобы из тюрьм настроить школ, они полны невинными жертвами; вместо того чтоб запретить расстрелы, ты устроил террор и 10-ки сотен народа беспощадно расстреливаются ежедневно; ты остановил промышленность, этим сделал голодных рабочих, разул и раздел народ, запретил вольную торговлю и народ сидит без всего, сидит без рубашки, без сапог, нет гвоздя, ни железа из чего сделать плуг, о[б]тянуть колеса, нет дров, керосину, нет всего. Помни что ты отнял свободу у народа и пьешь кровь последней капли, что осталось от 4-х летней войны.
Ты мобилизуешь войска, но помни, что ни один мобилизованный солдат не идет добровольно, его заставляет идти пуля наемного Каторжанина Красноармейца. Но час расправы близок народ тайком готовит свое оружие и с нетерпением ждет белых, чтоб ы вместе с ними вешать всех кровопийц советской власти.
Крепись, исчадие ада, тебя проклинает весь народ. Твой Красноармейский доброволец, записавшийся ради куска хлеба
Долой самозванцы да здравствует президент да здравствует свободная Россия да здравствует Америка и Вилсон
РЦХИДНИ. Ф.5. Оп.1. Д.1500. Л.31-32(об). Подлинник. Рукопись.
В письмах этого времени содержится много сведений о дезертирстве, об уклонении от призыва в Красную Армию, получивших широкий размах среди уставшего от войны населения. «Везли нас не заперши, много ушло домой». «С 17 июня [1919 г.] я стал защитником революции, от которой стараюсь удрать куда-нибудь подальше, вроде зеленой армии». По оценкам, в период гражданской войны в рядах дезертиров числилось до 1 млн. человек, которые наводнили города и села, дестабилизируя общественную жизнь и вызывая крутые и решительные меры против них со стороны советской власти. Дезертиры составляли костяк преступных банд и укрывающихся в лесах отрядов («зеленых»). Вот, например, сообщения от июня-июля 1919 г. из Владимирской губернии: «Юрьев зеленой армией из дезертиров взят, и Совет разогнали, далее продвигаются к Иваново-Вознесенску...», «Дезертиров развелось очень много, и у них есть свои штаты и управления... Расклеивают прокламации: Да здравствуют зеленовцы, да здравствует Учредительное собрание», «... Несколько сел и деревень явились утром и начали громить советские учреждения [в г.Юрьеве-Польском]. Потом на артиллерийском и оружейном складах забрали все винтовки, и по всему городу началась стрельба... Потом из Александрова и Иванова приехали красноармейцы и разогнали». Аналогичные сообщения шли из Ярославской, Тверской, Нижегородской, Симбирской и других губерний: «После твоей отправки [в Красную Армию] у нас был бунт. Крестьяне сошли с ума: с вилами, топорами пошли гнать, целую неделю безобразничали, но многих арестовали. Буржуйчики радовались, но приехали красноармейцы и всех разогнали. Зеленой армии жертвовали хлеб, масло, яйца и все что надо. Надавали лошадей, откуда что взялось...», «У нас было восстание в Даниловском у[езде] против Советов. Пострадало много невинных благодаря этим несчастным зеленым бандитам.» «... У нас была междоусобная война. Две волости открыли стрельбу по красноармейцам, которые ездили и искали дезертиров». «Было большое восстание, которое разыгралось в 10 верстах от станции Кувшиновка в 85 верстах от Торжка. Около 8000 дезертиров под предводительством царского генерала и золотопогонника, командира бывшего л[ейб]-гвардейского Семеновского полка полковника Назимова захватили несколько волостей и мобилизовали все крестьянское население от 18 до 50 лет, а также и женщин, но более или менее сознательные крестьяне, которые не хотели идти с ними, были расстреляны на местах. У крестьян отбирали все, как например, хлеб, творог, молоко и скотину». «В деревне стало жить нельзя, неизвестные отряды грабят по ночам и днем». На Украине действия зеленых банд обычно сопровождались истреблением еврейского населения. «8 июля в Новоградволынске появилась банда постанцев под предводительством Соколовского и устроила бойню; убили всех советских работников и мирных жителей более 1000 человек; больше всего пострадало, конечно, еврейское население...» «По дороге на Коростень мы перебили всех евреев, за дорогу около 500 человек. В Жлобине убили комиссара ЧК и всех обезоружили.»
Однако самое большое число документов о положении внутри Советской республики свидетельствует о неимоверно трудных материальных условиях существования. Большинство писем - это сплошной вопль об отсутствии продуктов питания, о голоде, болезнях, смертях. Военный коммунизм отложился в сознании народа как время невероятных лишений и испытаний. Как только в последующие годы советской власти происходило ухудшение жизни, а таких случаев было немало, в памяти сразу вставал образ военного коммунизма. Материальное положение было главным фактором недовольства новой властью. Даже среди рабочего класса, который считался социальной опорой нового режима, под влиянием нужды и бедствий стали проявляться признаки недовольства, приобретавшие иногда неожиданные формы. Один рабочий обратился к Ленину, назвав его «другом», так как слово «товарищ» ему «опротивело». Другой писал следующее: «Т.Ленин. Что ты с нами сделал, на тебя мы надеялись, тебе мы доверили правление страны и остались без куска хлеба на улице. Лучше бы пристрелили...» А вот анонимное письмо Троцкому и Ленину от имени рабочих петроградских заводов, полученное в ноябре 1918 г.
Товарищи Троцкий и Ленин
Мы все пролетарии петроградских фабрик и заводов от вас отделяемся. Но отделяемся потому, что ваша власть нас очень давит до бессилия. Мы все единогласно стояли за советскую власть, пока ее не испытали. Но когда посмотрели порядки советской власти, то проклинаем советскую власть и того, кто ею командует.
Но за что проклинаем, я объясню все причины:
У нас Красная армия грабит с живого и мертвого, не разбираясь с тем, что есть ли у вас капитал для пропитания своего семейства или нет - они с тем не разбираются, а только дай ему, что ему нужно, а не дашь, то на месте стреляют и ложно доказывают, что он не признавал советской власти.
Грабят на железной дороге всех проезших. Кто получит эти несчастные рубли и поедет купить для своего семейства хлеба - обратно возвращается без денег и без хлеба. Ведь товарищи Троцкий и Ленин вы сами знаете, по сколько нам дают в Петрограде хлеба на едока: рабочий тем сыт не будет. Хоть и дорого, но так или иначе, а у спекулянта купить надо.
Товарищи, просим вас как своих советских властителей, что[бы]разрешить всем петроградским рабочим свободный проезд до станции Торопино за покупкой хлеба, сахара и всех продуктов: у нас в Петрограде плотят 55 руб. за фун[т].
Еще товарищи раз просим не отказать в тех прозбах и надеемся на вас что вы не откажете - дадите свободный провоз.
Товарищи, нам [вам] нужно интирисоваться тем, что немец и северная Армия* нас кормит из мешков. Товарищи, когда дадите свободный провоз, то в больших голодающих городах будет все дешевле.
Немец пропущает хлеб из-за границы, а Красная Гвардия грабит.
Товарищи, изполните нашу прозбу.
РЦХИДНИ. Ф.5. Оп.1. Д.1501. Л.28-29(об). Подлинник. Рукопись.
В письме идет речь о таком распространенном в годы военного коммунизма явлении как «мешочничество», ставшее одним из способов выживания людей, которому власти объявили беспощадную борьбу, конфискуя без всякой компенсации продукты у «промышляющего» населения. Между тем продовольственная диктатура большевиков, введенная весной 1918 г., не могла обеспечить даже необходимый прожиточный минимум. Рабочие Красного Питера пускались, как говорят, «во все тяжкие», чтобы поддержать свои семьи, несмотря на противодействие властей и беспощадные меры, направленные на борьбу со спекуляцией. Как говорилось в одном из писем, «рабочие Путиловского завода хлопочут, чтобы на время закрыли все заводы и отпустили за продуктами». Занимаясь этим и другими побочными «промыслами» - изготовлением зажигалок и других кустарных предметов, «пролетарии» в сущности переставали быть рабочими, превращаясь в деклассированные элементы.
Существование «черного рынка» и спекуляции стало неотъемлемым элементом военно-коммунистической экономики наряду с ее натурализацией, скудными пайками и денежными выплатами, которые под воздействием инфляции постоянно обесценивались. Советские историки утверждали, что частная торговля в годы гражданской войны почти отсутствовала, была сведена к минимуму. Действительно, если смотреть по декретам, попытки запрета были, всякие поползновения в этом роде рассматривались как спекуляция. Реальная же действительность с неудовлетворенным мелкоторговым спросом была совершенно иная. Всеобщая конфискационная политика, введенная в середине 1919 г., породила огромный размах злоупотреблений и хищений. Под предлогом «военной спешности» можно было брать все без всякой компенсации. Лечить недуг решили полным запрещением частной торговли. Но иногда приходилось закрывать глаза на ее существование. Борьба со спекуляцией в годы военного коммунизма являла собой пример дилетантства в экономике. Широкое хождение в те годы имела частушка:
Ленин Троцкому сказал: « Пойдем, Троцкий, на базар. Купим кобылу карею, Накормим пролетарию.»
Политика военного коммунизма рождала устойчивое представление о возможности быстрого и упрощенного способа решения возникающих проблем, иллюзию о подчиненности законов экономики волевым решениям и о действенности административно-командного нажима. Казарменно-уравнительный принцип справедливости, присущий военному коммунизму, отнюдь не остался бесследным, возымел свое действие и отложился в массовом сознании. Об этом говорит письмо на имя Ленина неизвестной женщины из г. Сумы от 25 марта 1920 г., обнаруженное нами в фонде Наркомпрода:
Уважаемый товарищ Ленин!
Преклоняясь перед Вашим гениальным умом и деятельностью, прошу Вас дать мне разъяснение, мне маленькому человеку, что значит запрещение вольной продажи, когда существуют базары? Мне кажется, что раз запрещена вольная продажа, то и базаров не должно существовать. На мой взгляд, вот почему: раз вольная продажа запрещена, значит продукты должны все без исключения получать в продовольственных отделах, а так вот какая получается картина: в продовольственных отделах нет ничего, а если что и случится, то, чтоб получить, надо бросать дом на произвол судьбы и становиться в очередь с 4-х часов утра. Особенно этот кризис ощущается в г. Сумах, где абсолютно ничего нет, а на базарах по сумасшедшим дорогим ценам есть все, и торговцы, пользуясь запретом вольной продажи, берут за продукты, что хотят. Бедный трудящийся пролетарий идет голодный на базар, постоит, посмотрит и идет дальше в продовольственный отдел, авось там что-нибудь получу, но увы! - там нет ничего, и он с болью на душе идет домой, где его встречает голодная и холодная семья, состоящая из 6-7 душ детей и жены. А богатый человек - он не идет в продовольственный отдел стоять в очередь, а идет на базар и покупает все. Ему то что? У него есть деньги, и он еще занимается спекуляцией, и его дома встречает семья веселая и радостная, потому что она сыта. Какая же это борьба уважаемый товарищ Ленин за пролетариат, когда трудящиеся умирают от голода, холода и тифа? Что же делать бедному пролетарию? Или итти честно за Советскую власть или итти спекулировать, против чего борется Советская власть, а спекульнуть надо, потому что есть хочется. Конечно, надо итти купить по одной цене, а продать по другой, т.е. содрать, как говорят, шкуру с другого бедняка, которому тоже есть хочется. Я понимаю, что в Советской России вольная продажа не допустима, но это ведь можно обождать, потому что народ еще не приспособился, а когда он поймет, что значит Советская власть, тогда можно и вольную продажу запретить. Мне кажется, что если бы не было базаров, то и в продовольственных отделах было бы больше, а вот почему: крестьянин бы скорее повез, а не захотел бы добровольно, можно взять и реквизиции, а теперь что он лучше повезет на базар и продаст по какой хочет цене. Он, как только услышит, что будет реквизиция, все на базар везет, а так у него все будет дома. На мой взгляд кажется, раз базары есть, то это и есть вольная продажа, только на бумаге пишется, что вольная продажа запрещена, а торговкам это и на руку - дороже брать будут, а если будет вольная продажа, то и продуктов больше будет и дешевле, и народ сыт будет. Или надо устраивать продовольственные отделы, приказать, чтобы лучше работали, а не так делали спустя рукава, как это и делается. Толкучка - это другое дело, без нее невозможно, потому кто будет покупать вещи, которые несешь на базар и продаешь последние свои крохи на кусок хлеба, так как жалованья, получаемого нашими мужьями, еще хватает на хлеб, но надо и еще что-нибудь купить. Вы мне простите, и я чистосердечно извиняюсь, что в данную минуту я Вас отрываю от дела и прошу разъяснения, но я лично, как пролетариат, и меня это очень касается, а также, я думаю, и других, таких, как я. Прошу Вас не отказать в моей просьбе и дать ответ в Сумской газете. Адреса точного не указываю, потому что по получении от Вас ответа я Вам еще напишу кое-что, чего и Вы не знаете и что Вам будет интересно знать, и тогд а напишу точно свой адрес.
Искренне уважающая Вас
О.М.
РГАЭ. Ф.1943. Оп.1. Д.693. Л.26-27(об). Подлинник. Рукопись.
Встает вопрос, почему продовольственная ситуация в Советской России оказалась столь трудной и безысходной? Ведь на территориях, занятых белыми, положение выглядело значительно лучше. Конечно, это в громадной мере было вызвано объективными обстоятельствами: войной, милитаризацией всей народнохозяйственной жизни, нарушением системы разделения труда и обмена. Хлебные районы на какой-то период были отрезаны от республики, однако и после их освобождения ситуация мало менялась. Значит, трудности коренились также в самой экономической системе военного коммунизма. Управление хозяйством строилось на нагромождении огромного числа учреждений, сокращенные названия которых порою напоминали слова из какого-то «птичьего» или инопланетного языка и в чьи задачи входило подчинение всего и вся нуждам фронта.
Поначалу большинство таких учреждений создавалось в традициях революционного времени на основах коллегиальности и широкого представительства различных органов и организаций. Однако постепенно в них усиливается тенденция к персонификации, личной ответственности, средоточению власти в руках одного человека: комиссара или специального уполномоченного. Только чрезвычайных комиссаров к концу гражданской войны было около 7.5 тыс. Они были наделены правами и и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.