На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Историк и философ, антрополог и экономист, психолог и физиолог. Исторические взгляды Б.Ф. Поршнева. Наука о человечестве Б.Ф. Поршнева. Общество, культура, религия в исторических построениях Б.Ф. Поршнева. Наука об общественном человеке.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: История. Добавлен: 05.02.2007. Сдан: 2007. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


30
Содержание

Введение …………………………………………………………………………. 3
Глава 1. Исторические взгляды Б. Ф. Поршнева ……………………………… 6
Глава 2. Наука о человечестве Б. Ф. Поршнева ……………………………… 16
Глава 3. Общество, культура, религия в исторических построениях Б. Ф. Поршнева ……………………………………………………………………….. 21
Заключение ……………………………………………………………………... 25
Список источников и литературы …………………………………………….. 26
Примечания …………………………………………………………………….. 28
Приложение …………………………………………………………………….. 31
Введение

Имя профессора Бориса Федоровича Поршнева хорошо известно ученому миру и в нашей стране, и за рубежом. Историк и философ, антрополог и экономист, психолог и физиолог - круг его интересов поистине необозрим.
Универсализм Поршнева совершенно беспрецедентен для науки XX века по своим масштабам. Век специализаций, дробления, появления и выделения новых наук не может привести много имен энциклопедических знаний и всеобъемлющих интересов. Поэтому нам кажется интересным обратиться к фигуре Б. Ф. Поршнева, который с высоты (и ширины) своих разнообразных знаний делал мог делать обобщающие выводы о развитии человечества.
Углубление ученого в узкую отрасль, несомненно, позволяет ему добиться высочайших результатов в своем поле деятельности. Однако замечено, что многие открытия делаются на стыке наук. Кроме того, обобщения глобального масштаба требуют широты сфер деятельности. Поэтому «распыление» ученого по различным сферам знания имеет свои преимущества.
Обобщения знатока ряда дисциплин могут привести к великим открытиям - а могут остаться непонятыми современниками. Так случилось, к примеру, с Л. Н. Гумилевым. Точно в такой же ситуации, пожалуй, оказался и Б. Ф. Поршнев, с той лишь разницей, что наследие Л. Н. Гумилева признано и у него нашлось немало продолжателей дела, а вот многие выводы Б. Ф. Поршнева до сих пор остаются лишь достоянием «истории науки». (Кстати, как будет показано ниже, Б. Ф. Поршнев совершенно на основании иных данных, чем Л. Н. Гумилев, используя иные методы, приходит порой к тем же выводам - например, в отношении распространения двух потоков агрессии - крестоносцев и татаро-монгол - в XIII веке и, в связи с этим, историческом выборе Руси).
Нам кажется интересным и важным более подробно остановиться на научной деятельности этого незаурядного человека, тем более что постепенно многое из того, над чем он работал, признается наукой. Уже никого не удивит такая дисциплина, как историческая психология, оформляется как отдельная наука т. н. человековедение - наука, комплексно изучающая человека со всех точек зрения - от антропологической до философской и социальной.
Цель данной работы - проанализировать взгляды Б. Ф. Поршнева, определить его вклад в историческую науку.
Задачи таковы:
1) изучить и проанализировать основные сочинения Б. Ф. Поршнева;
2) определить новаторские выводы ученого.
В работе мы опирались на сочинения Б. Ф. Поршнева. Конечно, все их охватить не было возможности, ведь перу ученого принадлежит более 200 научных работ. Прежде всего надо назвать такие монографии, как «Народные восстания во Франции перед Фрондой (1623--1648)» Поршнев Б. Ф. Народные восстания во Франции перед Фрондой (1623--1648). М., 1948. (вышедшая в 1948 г., она была удостоена Государственной премии в 1950 г.), «Очерк политической экономии феодализма» (1956), Поршнев Б. Ф. Очерк политической экономии феодализма. М., 1956. «Феодализм и народные массы» (1964), Поршнев Б. Ф. Феодализм и народные массы. М., 1964. «Социальная психология и история» (1966), Поршнев Б. Ф. Социальная психология и история. М., 1966. «Франция, Английская революция и европейская политика в середине XVII в.» (1970) Поршнев Б. Ф. Франция, Английская революция и европейская политика в середине XVII в. М., 1970. и многие другие. Полный список использованной в данном реферате трудов Б. Ф. Поршнева приводится в конце работы.
Кроме того, большое значение имеют те немногочисленные статьи, которые были написаны о Б. Ф. Поршневе, в частности, предисловие Н. Момджян и С. А. Токарева в книге Б. Ф. Поршнева «О начале человеческой истории. Проблемы палеопсихологии» Момджян Н. и Токарев С. А. Предисловие // Поршнева Б. Ф. О начале человеческой истории. Проблемы палеопсихологии. М., 1974. С. 2 - 11. и статья О. Т. Вите «Б. Ф. Поршнев: опыт создания синтетической науки об общественном человеке и человеческом обществе» в журнале «Полития». Вите О. Т. Б. Ф. Поршнев: опыт создания синтетической науки об общественном человеке и человеческом обществе // Полития. 1998. №3.
В статье Н. Момджян и С. А. Токарева высоко оценивается общий вклад Б. Ф. Поршнева в науку, прежде всего историческую, однако его обобщающие выводы о развитии человечества, философо-антропологические и историко-психологические наблюдения осторожно характеризуют как, несомненно, весьма спорные, но интересные: «В интересной и весьма ценной работе Б. Ф. Поршнева имеется немало спорных положений. Читатель с самого начала должен быть готов к критическому восприятию оригинального исследования. Как это нередко бывает в научном творчестве, автор, увлекшись новой и очень важной гипотезой, проявляет порой склонность к чрезмерной абсолютизации той или иной идеи, к превращению ее в исходную, решающую в понимании рассматриваемого круга вопросов… Делая такое предупреждение, мы твердо уверены в том, что все сказанное Б. Ф. Поршневым, несомненно, принесет пользу науке, заставив ученых пересмотреть, перепроверить, а может быть, вооружившись новыми данными, опровергнуть выдвигаемые им гипотезы». Момджян Н. и Токарев С. А. Указ. соч. С. 5.
Зато О. Т. Вите более подробно рассматривает вклад Б. Ф. Поршнева в развитие науки именно в «спорных» работах, высоко оценивая передовые наблюдения ученого.
Глава 1. Исторические взгляды Б. Ф. Поршнева

Б. Ф. Поршнев (1905 - 1972) родился в Ленинграде, окончил факультет общественных наук МГУ и аспирантуру Института истории PАНИОН. В 1940 г. он защитил докторскую диссертацию по истории, а в 1966 г. - докторскую диссертацию по философии. С 1943 г. Б. Ф. Поршнев работал в Институте истории АН СССР (с 1968 г. - Институт всеобщей истории) старшим научным сотрудником, заведующим сектором новой истории, а затем сектором истории развития общественной мысли. Наряду с научной деятельностью Б. Ф. Поршнев вел большую педагогическую и научно-редакционную работу.
Обширные исследования Б. Ф. Поршнева в области истории сочетались с разработкой проблем антропологии, философии и социальной психологии и были направлены на разработку комплексного подхода к изучению человека в общественно-историческом процессе. Работы Б. Ф. Поршнева были переведены на многие иностранные языки. Он имел звание почетного доктора Клермон-Ферранского университета.
Выше уже говорилось, что исследования Бориса Поршнева затрагивали едва ли не все направления общественных наук, а также некоторые смежные направления наук естественных. Исследования во всех этих областях рассматривались Поршневым в качестве тесно связанных друг с другом аспектов становления единой синтетической науки - «об общественном человеке или человеческом обществе». Универсализм Поршнева совершенно беспрецедентен для науки XX в. по своим масштабам и одновременно предполагает опору на самые точные эмпирические факты в соответствии с самыми строгими научными критериями, сформированными в этом веке.
В одну из статей, посвященных так называемому «снежному человеку», Поршнев включил краткий автобиографический очерк. В нем он пишет, что с молодости стремился получить образование во многих различных областях знаний. Многостороннее образование помогало, пишет Поршнев, работая в отдельных областях науки «видеть то, что не надлежит видеть», что другие не замечали.
По своим убеждениям Б. Ф. Поршнев являлся марксистом, причем, по мнению О. Т. Вите - ортодоксальным, сознательным, последовательным и убежденным, но при этом антидогматическим марксистом. Вите О. Т. Указ. соч. Он брал на себя смелость самостоятельно, не дожидаясь санкции Политбюро, решать, что является марксизмом, не отказывался от своих взглядов под влиянием политической конъюнктуры или смены научных пристрастий новых идеологических начальников, по отношению к которым он допускал разве что стилистические уступки. Поэтому он так и не смог сделать научную карьеру, адекватную масштабам своей творческой личности, так и не увидел опубликованным главный труд жизни: подготовленный в 1968 г. набор книги «О начале человеческой истории» был рассыпан.
Вместе с тем, марксизм не был в его исследованиях шелухой, которую теперь, после крушения власти КПСС, можно легко отбросить. Марксизм присутствует в его исследованиях как ключевая научная парадигма, как фундамент, как универсальная методология. Вне марксизма, по мнению О. Т. Вите, научное наследие Поршнева рассыпается, т. е. с его точки зрения теряет самое ценное - общую связь, целостность. Там же.
История - одна из немногих наук, где Поршнев пользуется безусловным авторитетом и уважением большинства специалистов, даже несогласных с ним по многим конкретным вопросам.
Важным вкладом Б. Ф. Поршнева в историческую науку является обоснование им единства исторического процесса одновременно в синхроническом и диахроническом плане.
Синхроническое единство он доказал на целом ряде специальных исследований, обнаруживавших связь событий, происходивших в одно время в различных странах, которые, как многим историкам казалось, даже не слишком подозревали о существовании друг друга. Единство истории в диахроническом плане тогда было отстаивать существенно проще, чем сегодня (марксизм, формационная теория). Однако одно дело абстрактно провозглашать верность формационному подходу, обеспечивающему единство поступательного развития человечества, другое - продемонстрировать конкретные механизмы такого единства.
Поршнев исследовал две связанные проблемы (или трудности). Во-первых, роль классовой борьбы и социальных революций, как механизмов поступательного развития человечества. Во-вторых, особенности тех синхронических связей, которые позволяют говорить о переходе именно человечества, а не изолированных стран.
Наиболее обстоятельно Поршнев изложил эволюцию связей, объединявших человечество в единое целое, в докладе «Мыслима ли история одной страны?». Поршнев Б. Ф. Мыслима ли история одной страны? // Историческая наука и некоторые проблемы современности. Статьи и обсуждения. М., 1969.
С. 310. (Сегодня трудно представить себе смелость заявленной темы, однако стоит лишь вспомнить о фоне, на котором она была высказана - фундаментального идеологического постулата о построения социализма «в одной, отдельно взятой стране»).
В этом докладе Поршнев выделяет «три вида связей между человеческими общностями»: «Первый вид состоит преимущественно во взаимном обособлении от соседей. История, начиная с первобытности, была всемирной преимущественно в этом, негативном смысле: культура и быт любого племени развивались путем противопоставления своего чужому. Каждая популяция не только при возможности отселялась от соседей, но главным образом ввиду невозможности отселиться обособлялась всем - начиная от говора и утвари. Каждая знала, конечно, лишь своих ближайших соседей, но культурно-этнические контрасты с соседями создавали всеобщую сеть, ибо ни одна из них, конечно, не жила в изоляции… Второй вид всемирно-исторической связи развивается как своего рода антитеза предыдущему. Во всем этом многообразии локальных культур можно ли найти общий знаменатель? Да, таковым оказывается война. Качественные различия войной переводятся на количественный язык: кто кого, кто сильнее... Войны или политическое равновесие между государствами становятся надолго важным выражением мировой истории… Однако задолго до нового времени возникает и тенденция третьего вида: добраться до любых отдаленнейших точек мировой системы, разузнать, завязать с ними прямые отношения... Начиная с эпохи великих географических открытий международная торговля (она же международный грабеж) начинает интенсивно конструировать этот третий вид взаимосвязи мировой истории. Первые два сохраняются и развиваются дальше, но третий вид как бы отрицает их: это связь не цепная, а постепенно возникающая связь всех стран со всеми. Торговля влечет за собой рост всех видов коммуникации и информации, обмен товарами порождает тот или иной обмен людьми. В этом смысле - прямой всеобщей связи - история становится всемирной только с эпохи капитализма». Там же. С. 310 - 311.
Остановимся на результатах синхронических исследований Б. Ф. Поршнева, связанных с тремя хронологическими точками: XVII в. (Тридцатилетняя война), XIII в. (Ледовое побоище) и эпоха расцвета рабовладельческого строя.
Тридцатилетняя война исследовалась Поршневым на протяжении многих лет. Результаты этой работы отражены во множестве публикаций, в том числе в фундаментальной трилогии, из которой только третий том вышел при его жизни, а второй - не вышел вовсе. Поршнев Б. Ф. Франция, Английская революция и европейская политика в середине XVII века. М., 1970; Поршнев Б. Ф. Тридцатилетняя война и вступление в нее Швеции и Московского государства. М., 1976.
Эта фундаментальная трилогия была для Поршнева опытом исторического исследования специально выбранного «синхронического среза», толщиной в несколько десятков лет и охватывающего - в идеале - все пространство человеческой эйкумены.
Стержнем исследований событий Тридцатилетней войны был тщательный и скрупулезный анализ синхронического взаимодействия различных стран, связь их внешней и внутренней политики, причем не только стран Европы, но отчасти и Азии. Среди прочего, Поршневым были предложены и специальные инструменты - графические схемы, демонстрирующие структуру «геополитических» межстрановых связей и динамику этой структуры. Поршнев Б.Ф. Франция, Английская революция и европейская политика… С. 39 - 40.
Именно анализ синхронических связей позволил Поршневу «увидеть» (и доказать), что знаменитый «блиц-криг» Густава-Адольфав значительной мере финансировался Московским государством, тогда как прежде многие считали, что в Московии даже не подозревали о войне, идущей в Европе. Финансирование осуществлялось по простой и хорошо знакомой многим сегодняшним российским предпринимателям схеме, которую на современном экономическом жаргоне следовало бы назвать «эксклюзивной либерализацией внешней торговли»: шведы получили право закупать в Московском государстве зерно по внутренним ценам, вывозить его затем через Архангельск для продажи на Амстердамской бирже уже по европейским ценам. Поршнев Б. Ф. Тридцатилетняя война… С. 202 - 229.
В результате к 1631 г. Густаву-Адольфу удалось развернуть крупные военные силы в Германии и уже осенью этого года осуществить стремительный бросок в глубь ее территории. Дальше однако все застопорилось и в конечном счете успех Густава-Адольфа был сведен на нет. Одним из важнейших факторов такого исхода (хотя и не единственным) послужила последовательность обусловливающих друг друга событий, ради обнаружения которых (этих последовательностей) Поршнев, собственно, и предлагал заняться исследованиями «синхронических срезов»: под давлением нарастающего 2социального недовольства» Московское государство сокращает субсидии Швеции (эмиссионное финансирование государственных расходов тогда не практиковалось), а также прекращает войну с Польшей. В результате у Густава-Адольфа одновременно сокращаются ресурсы и появляется серьезный противник, освободившийся от «восточных» проблем.
На примере событий, кульминацией которых стало Ледовое побоище, Поршнев показал не только синхроническую связь происходящего в это время на всем евразийском пространстве, но и значение тех событий для диахронически единого исторического пути вовлеченных в эту синхроничекую связь стран и народов: «Империя Чингизидов, давившая на Русь с востока, из Азии, и империя Гогенштауфенов, грозившая ей с запада, из Европы, - …обе эти завоевательные империи, возникшие почти одновременно… были не чем иным, как рецидивами варварских государств в XIII веке. Не случайно основатель одной из этих империй, Чингисхан, объявил себя наследником императоров древнего рабовладельческого Китая, а основатель другой, Фридрих Барбаросса, воображал себя прямым преемником императоров рабовладельческого Рима. Обе империи были не чем иным, как попытками свернуть со столбовой дороги истории, отказаться от трудностей феодальной перестройки общества и, повернувшись лицом к невозвратному прошлому, опереться на обломки древних рабовладельческих порядков, на неразмытые остатки прошлого, тормозившие феодальный прогресс». Поршнев Б.Ф. Ледовое побоище и всемирная история // Истфак МГУ. Доклады и сообщения. М., 1947. Вып. 5.
Поршнев подробно анализирует «поразительное сходство исторических судеб этих двух реакционных империй», двух «исторических близнецов», которым удались «огромные завоевания»: «В конце 30-х - начале 40-х годов XIII века Русь оказалась зажатой с запада и с востока между двумя завоевательными империями, с гигантской силой распространявшимися навстречу друг другу». Проанализировав многочисленные прямые и косвенные свидетельства позиций «“двух хищников» по отношению друг к другу, Поршнев приходит к выводу: «Если б Русь оказалась раздавленной и границы двух империй сошлись бы на ее опустошенной территории… можно уверенно предположить, что оба хищника не вступили бы в борьбу друг с другом, - по крайней мере, сразу, - а, взаимно прощупав силы, полюбовно поделили бы мир между собой».
Поскольку Русь не могла дать одновременный отпор обеим империям, «Александр Невский сделал выбор: нанести удар по западному агрессору и пойти на компромисс с восточным». И такой выбор, по мысли Поршнева, имел глубочайшие «диахронические» последствия для всего человечества. Хотя Тевтонский орден и сохранился после Ледового побоища, его значение как «железного кулака», с которым приходилось считаться всем европейским странам, резко упало. Не прошло и 20 лет, как «гигантская завоевательная держава Гогенштауфенов перестала существовать». Рецидив разрушительной и агрессивной варварской государственности перестал тормозить развитие Европы по пути «феодального прогресса». Там же.
Напротив, в Азии ликвидация подобного рецидива была растянута еще на два века: «Русь принуждена была не только допустить сохранение необъятной и мертвящей монгольской империи, но и сама стать, хотя бы в известной мере, ее составной частью. Только такой ценой могло быть куплено в том момент движение вперед остальной части человечества». Там же. Итак, делает вывод Б., Ф. Поршнев, «до XIII века всеобщая история не может “констатировать безусловной отсталости общественного строя Востока по сравнению с Западом или вообще кардинального несходства исторических судеб Востока и Запада. Только с XIII века это явление выступает на исторической сцене. Европа быстро идет вперед. Азия погружается в застой. Нельзя не объяснить этого разной судьбой двух реакционных империй, до того развивавшихся с такой удивительной симметрией. Выбор, сделанный Александром Невским, хотя сам детерминированный, в огромной степени в свою очередь детерминировал расхождение путей Запада и Востока». Там же. Таким образом в знаменитую фразу «Русь спасла Европу от монголов» необходимо внести, с точки зрения Поршнева, важное уточнение: прежде всего, от собственных, европейских «монголов».
Поршнев также предложил решительно пересмотреть содержание понятия «рабовладельческое общество». Поршнев Б.Ф. Феодализм и народные массы. М., 1964. Он показал, что рабовладельческое общество как внутренне связанный социальный организм, как единое развивающееся целое не может быть сведено к рабовладельческому государству. Слишком много связей и противоречий, которые безусловно являются сугубо внутренними для системы классической рабовладельческой экономики, не могут быть обнаружены внутри границ государства.
Ссылаясь на работы советского историка А. Мальчевского, Поршнев пишет: «Процесс воспроизводства в античном рабовладельческом обществе оказывается невозможным без регулярных и грандиозных по своим масштабам захватов «извне», причем захватов не только продуктов труда других народов, но прежде всего части самих этих народов, становящихся внутри рабовладельческого государства основной производительной силой, основным производящим классом». Этими особенностями рабовладельческая система отличается от феодальной и наиболее ярко - от буржуазной: в последних «основной производящий класс» вполне «уживается» внутри государственных границ. Поршнев подчеркивает, что описанная им специфика рабовладельческого общества может быть обнаружена по всему миру: «Великие рабовладельческие державы древнего Ирана, древней Индии, древнего Китая, эллинических государств Азии были окружены такими же океанами бьющихся об их берега варварских народов, то оборонявшихся, то нападавших, выражавших не в меньшей мере, чем на Западе нечто отнюдь не «внешнее», а внутренний антагонизм древнего мира как поляризованного целого. Чем глубже становилась эта поляризация, чем отчетливее она материализовалась в форме всяческих «китайских стен» и «римских валов», тем неизбежнее приближался час прорыва». Там же. С. 512.
Тем самым, приближался час «феодального синтеза», того революционного процесса диффузии двух половин или полюсов рабовладельческого целого, из которого вырастет уже феодальное общество.
По мнению О. Т. Вите, Поршнев не мог не понимать, что излагаемая концепция эволюции рабовладельческой формации и ее революционной трансформации в феодальную, автоматически ставит под сомнение один из официальных предметов «советской гордости»: отечественная история не знала рабства. Ведь характер связи Киевской Руси с Восточно-римской империей, с Византией, очевидно, укладывается в общую логику: Русь действительно не была рабовладельческим государством, поскольку была источником пополнения рабов для такого государства в рамках единого социального организма.
Поэтому Поршнев ограничился предельно осторожным рассуждением на эту тему: «Но ведь отнюдь не лишено объективных оснований и отнюдь не обидно ни для западноевропейских стран, ни для России, что Киевская Русь стоит к Восточно-Римской империи примерно в таком же историческом отношении, как Франкское государство - к Западной Римской империи». Там же. С. 513.
Существенен вклад Б. Ф. Поршнева в экономику, точнее сказать, историческую экономику. Б. Ф. Поршнев написал одно из первых исследований по политической экономии феодализма. Поршнев Б. Ф. К вопросу об основном экономическом законе феодализма // Вопросы истории. М., 1953. № 6; Поршнев Б.Ф. Очерк политической экономии феодализма. М., 1956. Она и до сих пор остается чуть ли не единственн и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.