На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Контрольная Значение впечатляющего усиления позиций Китая в мировой политике и экономике. Путь развития Китая, процесс модернизации внешней политики как важная трансформация политики Китая. Китайская трактовка тенденции к усилению многополюсности современного мира.

Информация:

Тип работы: Контрольная. Предмет: История. Добавлен: 20.05.2010. Сдан: 2010. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


2
Федеральное агентство по образованию
ГОУ ВПО Красноярский государственный педагогический университет
им. В.П. Астафьева
Исторический факультет
Кафедра всеобщей истории
Контрольная работа
по курсу Новейшая история стран Азии и Африки
на тему:
Внешняя политика КНР (вторая половина ХХ века)
Выполнил:
Студент 5 курса заочного отделения
Пустошкина Л.В.
План
Введение
Поворот к реализму (70-80гг.)
Теория и практика
Политика и экономика
Стратегическая оборона или угроза соседям?
Традиции и современность
Заключение. Специфика и универсализм курса Китая
Введение

В последние два десятилетия двадцатого века мы стали свидетелями впечатляющего усиления позиций Китая в мировой политике и экономике. Эти достижения страны представляют особый интерес, поскольку во многом связаны с проведением государством стратегии, в немалой степени альтернативной открытым и либеральным моделям, взятым на вооружение «переходными» и некоторыми развивающимися государствами.
Важным средством обеспечения национальной стратегии развития была внешняя политика КНР. Ее часто квалифицируют как консервативную. Действительно, многие основополагающие внешнеполитические принципы остаются неизменными уже 50 лет (они касаются прежде всего понимания суверенитета страны и основ взаимодействия между государствами), однако необходимо видеть и существенные перемены, ясно отличающие международный курс Китая после начала реформ в конце 70-х -начале 80-х годов от линии, проводившейся в годы «культурной революции» (1966-1975 гг.). В связи с этим стоит отметить, что международный курс Китая два десятилетия назад впервые в истории страны стал предметом научного анализа и дискуссий, а соответствующие разработки аналитиков воплощались в официальную линию. На рубеже 70 - 80-х годов в Китае создаются или возобновляют работу научно-исследовательские учреждения, занимающиеся проблемами международных отношений, в том числе: Институт современных международных отношений при Госсовете КНР; институты международных проблем в Шанхае и Пекине (МИД КНР); пекинский Институт международных стратегических исследований, связанный с министерством обороны и Генеральным штабом НОАК, а также исследовательские институты АОН КНР. В 1982-1983 гг. в целях координации внешнеполитических исследований при Госсовете КНР создается Центр исследований международных проблем во главе с Хуань Сяном. С начала 80-х годов в Китае увеличивается количество научных изданий, посвященных вопросам внешней политики КНР и международных отношений (с 1981 г. возобновляется издание журнала «Гоцзи вэньти яньцзю», начинается издание журнала «Сяньдай гоцзи гуаньси», выходившего до 1985 г. нерегулярно, а с 1986 г. - ежеквартально). Нынешняя внешняя политика КНР продолжает обновляться, хотя она в значительной своей части и строится на развитии концептуальных подходов 80-х годов. Примечательно, впрочем, что уже тогда, еще до коллапса социалистической системы и распада СССР, китайское руководство, как представляется, выработало достаточно продуктивную парадигму отношений КНР с внешним миром, вполне оправдавшую себя в драматичных обстоятельствах начала 90-х годов. Процесс модернизации внешней политики Китая в 90-е годы был постепенным, что характерно и для китайских реформ. Во многом его ход представлял собой достройку сооружения, состоявшего из проверенных временем элементов и конструкций.
Существенной особенностью китайской внешней политики остается постоянный поиск несиловых, достаточно экономичных и вместе с тем эффективных, не исключающих жесткости, решений, а также упор на индивидуальные отношения с отдельными государствами. Соответственно, немалая часть аналитической работы при подготовке тех или иных дипломатических ходов посвящается рассмотрению существующих в мире противоречий, возможности их использования в интересах страны. Китай крайне редко сам выступает с какими-либо крупными международными инициативами. Обыкновенно эта страна не торопится и с оценками мировых событий, часто занимая выжидательные или нейтральные позиции. Эволюцию китайской внешней политики в последнее двадцатилетие можно с некоторой долей схематизма представить в виде нескольких продолжающихся трансформаций и меняющихся соотношений, имея при этом в виду существенную разницу в обеспечивающей национальную независимость «статике» внешней политики и ее «динамике», ориентирующейся на поддержание процесса социально-экономического развития.
Поворот к реализму (70-80 гг.)

Уже во второй половине 70-х годов понятие «модернизация» прочно вошло в жизнь гигантской страны как главная целевая установка. Однако после декабрьского (1978 г.) пленума ЦК КПК одиннадцатого созыва серьезной ревизии были подвергнуты параметры, направления и возможные темпы этого процесса: период «урегулирования», своего рода критической инвентаризации ресурсов развития занял примерно три года (1979-1981 гг.). Прежняя программа «четырех модернизаций», закрепленная в решениях XI съезда КПК в 1977 году и предусматривавшая усиление военной и индустриальной мощи КНР в относительно сжатые сроки с помощью крупномасштабного импорта технологий и оборудования, была в значительной мере свернута, в том числе во внешнеэкономической части. Ресурсов страны при более трезвом взгляде явно не хватало на массированное обновление промышленности.
Сам факт основательного пересмотра путей реализации центральной идеи развития страны и признания необходимости серьезных экономических реформ создал важный прецедент - одновременно стало возможным критическое переосмысление других сторон государственной деятельности, в том числе внешней политики. Последняя, как известно, содержала значительный конфронтационный компонент, хотя с конца 1977 - начала 1978 гг. в КНР все чаще стали говорить и писать о возможности отсрочить начало мировой войны и добиться мирной передышки для осуществления модернизационных планов. Подчеркнем, что вплоть до начала 80-х годов речь шла именно об отсрочке, а не о принципиальной возможности предотвратить возникновение мировой войны. Внешняя политика КНР на рубеже 70-80-х гг. оставалась формально неизменной: по-прежнему декларировалась политика «единого антигегемонистского фронта», провозглашенная еще при жизни Мао Цзэдуна в середине 70-х годов. Сказывались и историческая инерция и особенности международной ситуации вокруг Китая в конце 70-х годов. В то же время в начале 80-х годов в растущей мере стали выявляться стратегические издержки курса «единого фронта». Значительно осложнилась ситуация у китайских границ: с конца 70-х годов к напряженности вдоль китайско-советской, китайско-монгольской и китайско-индийской границ прибавилась конфронтация на китайско-вьетнамской границе, ввод советских войск в соседний Афганистан, дальнейшее усиление советского военного потенциала на Дальнем Востоке и в западной части Тихого океана, а также охлаждение отношений Китая с КНДР. Идея «единого фронта» начинала терять смысл и даже превращалась в угрозу национальной безопасности. Все меньшее понимание она находила и в быстро дифференцировавшемся «третьем мире», озабоченном главным образом экономическими проблемами.
С другой стороны, к началу 80-х годов была практически достигнута важная в тактическом отношении цель нормализации отношений с США. Проведение политики «единого фронта» позволило Китаю за короткий период времени резко укрепить отношения с этой страной, сыграв на стратегических интересах Вашингтона в противостоянии Москве. В декабре 1978 г. было опубликовано совместное китайско-американское коммюнике об установлении с января 1979 г. дипломатических отношений между двумя странами, в котором США признавали правительство КНР в качестве единственного законного правительства Китая. В июле 1979 г. КНР и США подписали соглашение о торговле, которое предусматривало создание прочной долговременной основы для дальнейшего развития двусторонних торгово-экономических связей. Кроме того, между двумя странами в конце 70-х годов был подписан ряд соглашений о сотрудничестве в области науки и техники, культуры, образования, сельского хозяйства, освоения космического пространства, атомной энергетики и др.
Помимо непосредственного значения, все эти соглашения открывали Пекину дорогу к интенсификации сотрудничества с другими развитыми странами и прежде всего Японией, на которую часть китайского руководства возлагала особые надежды в осуществлении модернизации. В 1978-1980 гг. между двумя странами были подписаны соглашения о торговле, содействии культурному обмену, научном и техническом сотрудничестве, а также достигнут ряд других договоренностей. В августе 1978 г. между КНР и Японией был заключен договор о мире и дружбе. С конца 70-х годов на регулярной основе стали проводиться встречи руководителей двух стран, стабильно развивалась торговля, объем которой увеличился за период 1977-1981 гг. более чем в три раза - до четверти всего внешнеторгового оборота КНР. Дав сильный импульс развитию отношений КНР с развитыми странами, политика «единого фронта» тем не менее, не оправдала наиболее оптимистичных расчетов китайского руководства. В начале 80-х годов стало очевидно, что Вашингтон не намерен способствовать воссоединению Тайваня с материковой частью Китая в обмен на поддержание китайской стороной отношений «стратегического партнерства» с США. Более того, с приходом администрации Рейгана США активизировали связи с Тайванем - в том числе в военной области - в ущерб отношениям с КНР. Стали очевидными и ограниченные возможности внешней помощи, а также зарубежных инвестиций и кредитов в деле модернизации. Западные партнеры были готовы предоставлять Китаю крупные займы под поставки промышленного оборудования (тем более что в ходе структурной перестройки в развитых странах высвобождались значительные мощности). Однако условия кредитов были весьма жесткими, цены - высокими, а ограничения на передачу передовой технологии оставались весьма строгими. В мае 1982 г. Дэн Сяопин в беседе с руководителем Либерии выразил свое разочарование по этому поводу: «В настоящее время мы проводим политику экономической открытости, стремимся использовать иностранные капиталы и передовую технологию, что помогло бы нам в развитии экономики... Однако получить капитал и передовую технологию из развитых государств - нелегкое дело. У некоторых людей там по-прежнему на плечах головы старых колониалистов, они желают нам смерти и не хотят, чтобы мы развивались».
Поворот к реализму на рубеже 70-80-х гг. проявился и еще в одном важном пункте. Китай фактически отказался от претензий на особую роль в «третьем мире». Главные задачи развивающихся стран стали пониматься как созидательные, социально-экономические, мирохозяйственные, одновременно пекинское руководство пошло на публичное признание отсталости и бедности собственной страны. На смену призывам к борьбе с «мировым городом» или «сверхдержавами» пришли тезисы о необходимости точного выбора экономической стратегии, эффективного использования международного разделения труда, взаимной поддержки и коллективного самообеспечения. Цели продуктивного экономического взаимодействия между государствами «Юга» были, в частности, заявлены как «стратегические» в документах XII съезда КПК (1982 г.). Такое сотрудничество мыслилось еще и в качестве важной предпосылки для коллективного давления «Юга» на «Север», части общих усилий по формированию нового международного экономического порядка.
Обновление стратегических взглядов по поводу взаимодействия «Юга» и «Севера», а также более скромные самооценки имели целый ряд практических последствий, давших Китаю определенные выгоды. Внешняя политика стала значительно больше учитывать цели развития. Амбициозная программа помощи развивающимся странам, начатая в 1964 г., стала постепенно переводиться на коммерческие рельсы, к тому же Пекин сам вошел в число крупных получателей технико-экономического содействия международных финансовых институтов, подключился к работе многосторонних соглашений по сырьевым товарам, стал активным членом Азиатского и Африканского банков развития. В середине 80-х годов КНР в поддержку действий стран ОПЕК брала на себя и выполняла обязательства не увеличивать экспорт нефти.
Таким образом, в начале 80-х годов стало очевидно, что конфронтационная политика вступила в противоречие с новым, более разносторонним пониманием коренных внешнеполитических и экономических интересов КНР. Прошедший в сентябре 1982 г. XII съезд КПК зафиксировал фундаментальный сдвиг в развитии внешней политики Китая. Особое значение в этом смысле имели два вывода: о принципиальной возможности полного предотвращения новой мировой войны и необходимости строить отношения СССР и США на сбалансированной основе - при, подчеркнем, проведении независимой внешнеполитической линии.
Теория и практика

Поворот к реализму, самокритичным оценкам ситуации в стране и объективному анализу положения дел на международной арене, произошедший в китайской политике на рубеже 70-80-х гг., отнюдь не означал, как это представляют многие, простой «деполитизации», «деидеологизации», «прагматизации» и «экономизации» международного курса. Наоборот, установки на «раскрепощение сознания», развитие реалистического внутреннего и внешнего курса, выдвижение идей, «созвучных современной эпохе», а также подготовка для этого научно-исследовательской инфраструктуры стимулировали резкое оживление в области международной аналитики и теоретических разработок. Период 1984-1986 гг. отмечен выходом на поверхность первых результатов этой работы, в атмосфере дискуссий в научной и широкой печати происходит оформление ряда новых концептуальных идей, составивших каркас модернизированного подхода к основным проблемам мирового развития. Подчеркнем, что к этому времени в Китае уже вполне освободились от старой догматики, более того, немалая часть критики представляла собой уже непредвзятый разбор первых итогов открытия и реформирования страны, а также целого ряда вновь возникших догм. Характеризуя этот период, В.Я. Портяков отмечает: «Появляется устойчивая тенденция отхода от чрезмерной «экономизации» проблем модернизации, все больше внимание уделяется демографическим, социальным, экологическим аспектам модернизации, высказывается мысль о необходимости обеспечения скоординированного экономического и социального развития страны. Предпринимаются первые попытки оценить воздействие традиций Китая на процесс его модернизации».
Большее внимание экономическим задачам в обновлявшейся внешней политике КНР ни в коей мере не означало отказа от приоритетности тех ее направлений, которые были связаны с поддержанием национального суверенитета. Яркой иллюстрацией подчиненности текущих экономических целей важнейшим политическим задачам нации стала в первой половине 80-х годов деятельность Пекина по воссоединению страны (в рамках выдвинутой в начале десятилетия идеи «одно государство - две системы») и, в частности, работа в Гонконге в период переговоров с Великобританией о будущем территории (1982-1984 гг.). Характерно, что в эти годы китайские организации, несмотря на тогда еще весьма скромные валютные возможности страны, регулярно осуществляли интервенции на гонконгском рынке для поддержания там экономической конъюнктуры. Немалые силы и средства тратились на создание прочной привязки деловых кругов колонии к хозяйству КНР. Стремление к скоординированному и комплексному взгляду на внешнюю политику, тесной увязке теории и практики, политики и экономики, текущих и долгосрочных целей проявляется к середине 80-х годов в полной мере. А исключительная сложность и многообразие задач, стоявших тогда перед руководством страны, предопределили, как представляется, высокие требования к научным разработкам - как в аналитической, так и рекомендательной части.
В анализе международной ситуации между тем стало постепенно преобладать видение мира как развивающейся «многополюсности» (многополярности). Эта концепция, получив широкое распространение среди китайских политологов с середины 80-х годов, в качестве официальной точки зрения Пекина на ситуацию в мире была впервые представлена в мае 1988 г. в речи министра иностранных дел КНР Цянь Цичэня. По мнению большинства сторонников этой доктрины, тенденция к многополюсности является объективной и позитивной для Китая. Отражая стремление различных государств мира к проведению независимого политического курса на мировой арене, она ведет к демократизации международных отношений и фактически означает конец безраздельного доминирования «одной - двух сверхдержав». Рекомендательная часть концепции многополюсности сводится к необходимости поддержания между «центрами силы» отношений мирного сосуществования и взаимовыгодного сотрудничества. В соответствии с этим акцент во внешнеполитическом курсе сама КНР готова переносить с использования противоречий в системе международных отношений (как это предусматривалось «теорией трех миров» и политикой «единого фронта») на обеспечение баланса интересов всех заинтересованных сторон.
Китайская трактовка тенденции к усилению многополюсности современного мира предполагает постепенный переход от политики, основанной на классической концепции баланса сил, к построению системы международных отношений, где бы учитывалась не столько реальная мощь того или иного государства, сколько его объективные национальные интересы. В воплощении принципа многополюсности в международное право и практику китайские специалисты видели путь к такому мироустройству, в котором Пекин мог бы играть более активную роль, несмотря на отсутствие силового потенциала, сопоставимого с армиями и ВПК мировых лидеров. Помимо этого концепция фиксировала расставание с классовым подходом к внешней политике, получившим распространение в Китае в первые десятилетия народной республики. В то же время указанная доктрина сохраняла преемственность по отношению к основополагающим пяти принципам мирного сосуществования, закрепленным в Конституции 1982 г. Другим важным постулатом, лежащим в основе модернизации внешнеполитического курса и ориентированным на превращение КНР в один из политических и экономических центров мира, стала идея «комплексной государственной мощи». Ее суть в том, что в современных условиях сила государства и его влияние на международной арене определяются не только величиной военного потенциала, но и уровнем экономического, социально-культурного и научно-технического развития, а также взвешенным внешнеполитическим курсом (т.е. фактически обеспечение суверенитета и развития должны находиться в органичном единстве). «В конечном счете, - заявил на международной конференции по взаимосвязи между разоружением и развитием (1987 г.) заместитель министра иностранных дел КНР (глава внешнеполитического ведомства Китая с 1988 по 1997 гг.) Цянь Цичэнь, - обеспечение национальной независимости и государственной безопасности зависит от экономического развития, национальной мощи и активного вовлечения в борьбу за защиту регионального и международного мира, но ни в коем случае - от простого наращивания вооружений».
Другими словами, концепция «комплексной государственной мощи», как и идея многополярности, отражала стремление преобладавшей части китайского руководства, во-первых, закрепить снижение роли военного фактора в обеспечении национальной безопасности, а во-вторых, стимулировать всестороннее наращивание внутреннего экономического и научно-технического потенциала для превращения КНР в современное государство.
Политика и экономика

Если события 80-х годов и давали некоторые основания для выводов о резком росте роли экономических факторов во внешнеполитическом курсе Пекина, то изменение расстановки сил на мировой арене на рубеже 80-90-х гг., а также тенденции последнего десятилетия века и особенно события его конца все чаще вызывают у аналитиков ощущение приоритетности политической мотивации в международных действиях Китая.
В конце 80-х годов устранение практически всех тогдашних противоречий в советско-американских и советско-китайских отношениях, а также бесконфликтность китайско-американских отношений, казалось, давали основания говорить об исчезновении геополитической структуры «большого треугольника». Однако события на площади Тяньаньмэнь, повлекшие за собой обострение отношений КНР с США и другими странами западного мира, их война с Ираком, а также кардинальные изменения в СССР, закончившиеся его распадом, вновь заставили китайских руководителей подумать о возрождении политики «треугольных отношений» как одного из возможных средств противодействия чрезмерно усилившемуся влиянию США на международной арене.
В целях усиления своих позиций перед лицом американского давления Китай был вынужден реанимировать политику, диктуемую правилами игры в «большом треугольнике» Вашингтон - Пекин - Москва. Существование и функционирование структуры «треугольника» определяются, прежде всего, степенью конфронтационности сторон и их силовым потенциалом. Логика «треугольных отношений» подразумевает, что две более слабые и/или пассивные стороны объединяются для обороны против более сильной и/или агрессивной стороны. Если в 70-х годах роль наступающей стороны играла Москва, то с середины 80-х годов эта роль все более переходила к США. В новых, резко изменившихся условиях 90-х годов китайская сторона обратила особое внимание на укрепление отношений с более «слабым» из двух партнеров, то есть Россией. Укрепление сотрудничества с Москвой могло способствовать усилению международных позиций Пекина, а также росту экономического и военного потенциалов КНР. Таким образом, вновь образовалась геополитическая основа для сближения двух сторон, на этот раз на базе неантагонистического противостояния доминированию США в азиатском регионе и в мире в целом.
В декабре 1991 г. Китай заявил о признании новой России, а в 1992 г. китайским руководством было принято решение по всемерному стимулированию расширения и углубления отношений между Россией и КНР. В целях активизации российско-китайского сотрудничества Китай использовал уже наработанные в бывшем СССР контакты, прежде всего по линии военно-промышленных связей. Кроме того, были предприняты усилия по налаживанию и укреплению прямых торгово-экономических связей между отдельными предприятиями и органами местной власти обеих стран, что стало важным шагом по формированию новой базы двусторонних отношений. В течение 1992г. Москве и Пекину удалось преодолеть некоторое недоверие, вызванное идеологическими причинами, антикоммунизмом нового российского руководства. К визиту Б.Н. Ельцина в Пекин (декабрь 1992 г.) были созданы условия для дальнейшей интенсификации отношений. Совместная декларация об основах взаимоотношений между КНР и РФ закрепила взаимные обязательства не вступать в союзы, направленные против другой стороны, а также содержала положение о том, что ни Россия, ни Китай не допустят, чтобы их территория была использована третьими государствами в ущерб безопасности партнера.
К середине 90-х годов стало ясно, что именно политическая мотивация, следуя логике «треугольных отношений», играет ведущую роль в российско-китайском сближении - а его экономическое содержание «отстает». Совместные декларации 1994 и 1996 гг. последовательно зафиксировали формулы «новых отношений конструктивного партнерства» и «равноправного доверительного партнерства, направленного на стратегическое взаимодействие в XXI веке». Китай кроме того заявил, что с пониманием относится к позиции России, осуждающей расширение НАТО на восток , и поддержал ее действия в Чечне. Россия в свою очередь подтвердила, что правительство КНР является единственным законным правительством, представляющим весь Китай, и что Тайвань остается неотъемлемой частью территории Китая. Обе страны одинаково раздражены американским военным присутствием вблизи своих границ. Существенно при этом то, что в КНР с середины 90-х годов уже не видят необходимости нерегиональных противовесов российскому военному присутствию на Дальнем Востоке. Так, на очередном заседании Форума по безопасности АСЕАН (АРЕ) в августе 1995 г. Цянь Цичэнь заявил: «Китай более не считает американское военное присутствие в Восточной Азии силой, обеспечивающей мир и стабильность».
В совместной российско-китайской декларации 1997 г. была закреплена приверженность обеих сторон идеям многополярного мира и формирования нового международного порядка и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.