На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Единение между латинцами в Константинополе и франкскими ленными государствами в Элладе. Колония немецких рыцарей-меченосцев. Рыцарственный блеск дворянства. Резиденции мегаскира в Фивах и Афинах. Развитие торговли и сельского хозяйства в Беотии и Аттике.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: История. Добавлен: 06.08.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Латинское феодальное дворянство в Греции

Еще прежде, чем Мегаскир покинул Грецию, по ту сторону Фермопил произошли события, отразившиеся важными последствиями и на Афинском государстве. Ломбардо-фессалоникийское королевство, во главе которого стоял Дмитрий, сын Бонифация, повенчавшийся с племянницей Оттона де ла Рош, было упразднено в 1222 году деспотом эпирским, Феодором Ангелом. Таким образом оказался стертым и последний след феодальной зависимости Афинского государства от Фессалоникийского королевства. Падение Фессалоник навело на франков страх, но отбывший на Запад Дмитрий тщетно взывал о помощи к папе. Его единоутробный брат Гильом IV, маркграф монферратский, был либо слишком дальновиден, либо слаб, чтобы пуститься в заморские приключения. Он поступился правами на Фессалоники, находившиеся некогда во владении его отца. Поэтому некий трубадур гневно взывает к Гильому, что он не похож на сына Робера Гис-кара, завоевавшего Антиохию и Монжизар, а скорее представляется бастардом, которому бы впору было только оказаться аббатом в Сито После того как Феодор принял в Фессалониках титул императора, казалось, что под его скипетром опять возродится национальное эллинское царство, ибо власть Ангелов теперь распространилась от Дураццо вплоть до Фессалийского побережья.
Это эпирское царство, врезываясь клином, препятствовало непосредственному единению между латинцами в Константинополе и франкскими ленными государствами в Элладе; приобрети эпирское царство характер непреходящий, оно могло бы, пожалуй, подавить все мелкие феодальные государства в Элладе.
Но эта опасность миновала франкские государства, так как центром притяжения для всех образовывавшихся на Балканском полуострове славянских и греческих государств неизменно являлась не Эллада, но Босфор; целью их стремлений всегда являлась мировая столица Константинополь, а не Афины и не Коринф. На этой же цели сосредоточились и все стремления императора в Ни-кее, когда по смерти знаменитого Ласкариса в 1222 г. престол занял не менее энергичный пасынок покойного, Иоанн Ватацес.
Таким образом, в это время на развалинах древнего царства Комненов вступили в состязание три императора -- слабосильный латинский, сидевший на Босфоре, и два могучих его противника -- греческие государи Фессалоник и Никеи, из коих каждый добивался чести сделаться законным правопреемником константинопольской державы. Если бы оба туземных государя вступили дружно в союз, они несомненно уничтожили бы латинскую империю. Но ревность разъединила их и превратила в соперников. Кроме того, налицо оказалась еще и четвертая держава, с которой пришлось считаться.
С 1218 г. на болгарский престол в Тырнове воссел незаурядный деятель в лице Иоанна Асана II, напавшего на отважный замысел создать иллирийское царство со столицей в Константинополе; завладеть последним было мечтой славянских государей за сотни еще лет до появления Петра Великого.
Рядом смелых нападений болгарский царь в 1230 г. сломил Эпир. Феодору, взятому в плен и подвергшемуся ослеплению, Иоанн Асан, впрочем, позволил впоследствии сохранить императорский титул, владея Фессалониками, так как влюбился в дочь Феодора, Ирину, и взял ее себе в жены. Таким образом, император никейский оказался поставленным лицом к лицу с государем болгарским, как с претендентом на императорскую корону, но оба они согласились на том, чтобы общими силами прогнать латинян из Константинополя.
Правил там за Балдуина II, малолетнего сына и наследника Робера де Куртенэ, умершего в 1228 г., старец свыше 80 лет и герой, Иоанн де Бриеннь, носивший титул короля иерусалимского; он доводился отчимом Гогенштауфену Фридриху II и явился ему соперником, состоя на службе у папы. Франкские бароны вызвали де Бриення из Италии, избрав его в опекуны над юным Балдуином, а когда он прибыл в 1231 г. в Константинополь, то был венчан в церкви Св. Софии императором.
С трудом отбил Иоанн де Бриеннь нападения сильных врагов и то скорее искусными переговорами, чем с помощью малочисленных воинских сил таявшей латинской империи. Поддержанный папскими буллами, престарелый император созвал всех своих ленников на защиту теснимой столицы. Среди ленников уже тогда наиболее выделялся по могуществу и по услужливости князь ахай-ский Готфрид II Вилльгардуен. Он обязался перед императором вносить ежегодно субсидию в размере 22 ООО золотых и вооружил целое войско. Церкви во владениях мегаскира, согласно предписанию папы, выплачивали военную десятину. Таким образом, когда дружины болгарского царя и императора Ватацеса в 1230 г. действительно осадили Константинополь и с суши, и с моря, князь ахайский спас столицу от погибели. Со своим флотом, к которому присоединились венецианские галеры, Готфрид пробился в Золотой Рог, рассеял вражеские корабли и понудил осаждающих к отступлению. При этом прошло совсем незамеченным то обстоятельство, что Гвидо Афинский в этом доблестном подвиге принял деятельное участие.
Таким образом, для дальнейшего существования колеблющейся латинской империи опять обеспечена была кратковременная отсрочка. По смерти Иоанна де Бриення в 1237 г. Балду-ин II, вернувшийся с Запада, куда он ездил взывать о помощи, получил возможность вступить на византийский престол. К счастью для него, союз между его противниками распался: Иоанн Асан II умер в 1241 г., а с его преемником Коломаном Балдуин заключил перемирие, к которому примкнул и Иоанн Ватацес. Могущество Болгарского царства вскоре рушилось, и таким образом балканские славяне проявили и при Асанидах неспособность к созданию сколько-нибудь прочного государства. Единственно варварские побуждения, исходя от отдельных храбрецов, могли подвигать эти народы на порывы и делали их временами могучими в боях и страшными. Для образования же сильного политического организма они никогда мощи в поступательном своем развитии не проявляли.
Таким образом, франкские государства собственно в Греции, соединившись с венецианцами, фактически показали, что они в поддержании Византийской латинской империи видят долг, если не в силу ленной с ней связи, то просто ради собственной выгоды. В сущности же дальнейшее существование греческих франкских государств не стояло вовсе в зависимости от судеб Константинополя, ибо они выделились для вполне самостоятельного политического бытия. Латинский феодальный строй и рыцарское общество XIII в. пустили прочно корни в странах, лежащих к югу от Эты, и этот край по внешности приобрел французский отпечаток. Таким образом, по выражению папы Гонория III, на берегах Пенея, Алфея, Эврота и Илисса народилась новая Франция.
Западная колонизация проявляла способность к дальнейшему развитию, хотя среди греков она сохраняла своеобразие и замкнутость. Если французы и итальянцы в Греции не слились с иноязычным туземным элементом, как прежде готы и лангобарды в Италии или франки в Галлии, то случилось это потому лишь, что завоевателям Греции присуща была более сильная индивидуальность и самосознание и они обладали более цивилизованными нравами, чем готы и лангобарды, и, наконец, потому еще, что чистота расы поддерживалась у франков новыми приливами единоплеменников, а великая латинская церковь их решительно обособляла от греков.
В то же время между эллинским Востоком и латинским Западом отсутствовало духовное сродство, а благодаря этому не могло между ними свершиться и полного слияния. Греки никогда не могли облатиниться, и их язык, религия и образованность оказывались неискоренимы.
В то самое время, как французы и итальянцы заводили в Греции свои государства, с 1230 г., в Северо-Восточной Европе возникла колония немецких рыцарей-меченосцев. Этот же орден приобрел земли в Элладе, именно в Морее. В 1209 г., когда в Андра-виде между рыцарством и клиром распределялись лены, немецкие братья получили четыре имения в Кастеллании Каламате с Мос-теницей, где и образовалась резиденция Комтура Романии. Более счастливый, чем ордены иоаннитов и тамплиеров, немецкий орден до падения еще греческих франкских государств переселился с Востока в Пруссию. Мариенбург сделался здесь тем же, чем Ан-дравида являлась для Пелопоннеса, а Афины -- для Аттики. В дебрях Пруссии и Литвы этому рыцарскому ордену удалось свершить то, что не могло удаться франкам в греческих культурных землях, а именно -- меченосцы создали политический строй такой жизненной мощи, что по прошествии свыше полутысячелетия он явился одним из важнейших факторов в пересоздании заново немецкой национальной империи.
Франки же владычествовали в Элладе, не пересоздавая ее, и промелькнули в стране, не наложив на ее культуре никакой прочной печати. Если греческое солнце и смягчило нравы завоевателей, то едва ли в них запало сознание того, что только благодаря необычайной случайности завладели они страной, которая породила более блестящие творения и идеи, чем все прочее, призванное к жизни какими-либо народностями. Греческий отдел всемирной истории был не про завоевателей писан или, по крайней мере, страницы его прошли для них навеки не замеченными. Афины, Спарта, Фивы и Коринф тем менее пробуждали во франках идеальные представления, что эти города и сами давно уж пали и населены были выродившимся племенем, которое по большей части забыло собственное прошлое и относило классические развалины Греции к эпохе «великанов».
Никогда не было еще людей, которые бы являлись на античной почве настолько поборниками современности, как именно франки в Элладе. Самые даже невежественные воины среди крестоносцев в Сирии понимали значение Иерусалима для человечества как колыбели христианства, но ни ла Рош, ни Вилльгардуен не имели ключа к разумению значения Афин или Спарты. Чтобы заполучить этот ключ, завоевателям наперед надлежало бы постигнуть истинное значение художественной красоты и науки; им следовало бы усвоить себе, что представляет собой греческий язык и что означают такие имена, как Гомер, Фидий, Софокл, Пиндар и Платон. Целые еще столетия должны были пройти, Константинополь должен был отурчиться, само существование Афин должно было впасть на Западе в забвение и затем как бы объявиться вновь, прежде чем в Элладу вернулись опять потомки латинян XIII В.. и вот им-то суждено было обследовать с восторженным благочестием все занесенные прахом развалины древнегреческого мира и в то же время пролить свет на владычество в том крае Франков, самая память о которых сохранилась разве в нескольких наименованиях городов и местечек.
Многочисленные развалины феодальных замков, особенно в Пелопоннесе, одни только свидетельствуют о железной энергии и рыцарственном блеске латинского дворянства. Алеманы в Петрэ, Розьеры в Акове или Матагрифоне в Мезарее (в Аркадии), Брюйеры в Каритене -- в древнем Гортисе (Скорте), там же, Турнэ в Калаврите в Аркадии, Шарпиньи в Востице, бельгийские Валенкуры в Велигости и Дамале в Арголиде и Нельи в Пассаве в качестве пэров ахайских князей наполняли свои замки шумной жизнью. Княжеский двор Готфрида II Вилльгардуена, при котором служило от 700 до 1000 рыцарей, даже на Западе слыл за школу самых утонченных нравов. Андравида в Элиде, защищенная сильными готическими замками, служила резиденцией властителям Ахайи, равно как и соседний порт Кларенца у предгорий Хелоната, напротив Занта (Zante). На этом мысе высился возведенный Готфридом для охраны порта сильно укрепленный замок «Chlomutzi» или Клермон, иначе именовавшийся «Castell Nornese», потому что в нем чеканились с 1250 г. «deniers tourno-is», распространенная по Греции повсеместно ахайская разменная монета. На развалинах древней Элиды выросло новое укрепление «Понтик», или «Бельведер», с высоты которого глаз обнимал побережья Этолии, острова Закинф, Кефалонию и Итаку, а со стороны суши зеленые равнины Пенея вплоть до Эримантийского нагорного леса на северо-востоке и до горной цепи, с которой к северу от Олимпии низвергается поток Ладон.
Менее блестящи были резиденции мегаскира в Фивах и Афинах. Так как Аттика была страной скудной, а ее столица лежала в стороне и не могла являться центром, то Гвидо I для своей резиденции преимущественно пользовался Фивами Город Кадма в плодородной Беотии был соединен прекрасными путями сообщения и с франкскими государствами в Эвбее, и с лежащей на севере Элладой, и с княжеством ахайским. Бэотия славилась здоровым климатом и многоводностью, а вокруг нее обтекали прославленные в поэзии ручьи Дирке и Аретуза, Эпикрене и Исменос. Еще первый мегаскир предоставил своему племяннику Гвидо де ла Рош половину Фив в качестве лена, другую же половину подарил своей сестре Бонне, а та принесла этот выдел как приданое своему супругу Беле (Авелю) -- сыну Жака де Сент-Омер. Таким образом фландрский род Сент-Омеров и утвердился в Фивах, и получил половину тамошних владений с восемью рыцарскими ленами.
Кадмейский замок -- служивший некогда, как то можно утверждать с достоверностью, жилищем для византийского стратега, легко мог быть превращен в резиденцию для мегаскира. Тамошние храмы Зевса «Hypsistos», Тюхэ, Афродиты и Деметры давно превратились в развалины, и строительный материал из них еще византийцы употребляли для возведения новых жилищ и укреплений. В XIII в., однако же, от величественных древних крепостных стен сохранилась несравненно большая часть, чем в наши дни. Возможно даже, что тогда еще оставались следы от семи ворот в нижней ограде; их, по крайней мере, видел Павсаний, но в его время нижний город Фивы лежал вп и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.