На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Диплом Меры и денежный счет периода феодальной раздробленности Руси (начало XII в.конец ХVв.), Русского централизованного государства (конец XV в.начало XVII в.). Меры длины, поверхности, сыпучих и жидких тел. Денежный счет. Введение единой системы мер.

Информация:

Тип работы: Диплом. Предмет: История. Добавлен: 16.11.2008. Сдан: 2008. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Одним из основных источников для изучения мер длины древнерусского государства является «Хождение игумена Даниила в Святую землю».
Игумен Даниил называет следующие меры длины -- локоть, пядь, сажень, версту, поприще. Ино-гда он прибегает к описательным выражениям, которые дают представление о расстояниях и, следовательно, о мерах длины, например «вержение камня», т. е. расстояние, которое пролетает брошенный камень; «перестрел», т. е. расстояние, которое пролетает стрела, пущенная из лука; «день пути» и т. д.
Локоть принадлежит к числу древнейших мер длины, применявшихся у разных народов. Локтем называлось расстояние от конца вытянутого среднего пальца руки или сжатого кулака до локтевого сгиба. Размер локтя колебался от 38 до 46 см. Некоторые основания для выведения такого размера локтя содержатся в «Хождении игумена Даниила». Описы-вая различные достопримечательности Палестины, игумен останавливается, в частности, на так называемом гробе господнем и указывает его размеры -- длину -- 4 локтя и ширину -- 2 локтя[ И. П. Сахаров. Сказания русского народа, стр. 14.]. В середине XVII в. московский патриарх Никон построил недалеко от Москвы, на реке Истре, Воскресенский Ново-Иерусалимский монастырь, причем за образец для главного монастырского храма был взят Иерусалимский Воскресенский храм. В Ново-Иерусалимском храме было сделано подобие «гроба господня» с точным воспроизведением его размеров. Длина этого гроба составляет 2 позднейших аршина и 9 вершков, ширина -- 1 аршин и 5 вершков. Если на основании 5тих данных попытаться определить размер локтя, упомянутого игуменом Даниилом, то окажется, что этот локоть имеет протяжение от 10,25 до 10,5 позднейших вершков (2 арш. 8 верш. : 4=10,25 верш, и 1 арш. 5 верш. : 2 = 10,5 верш.). Следовательно, длина древнерусского локтя была около 10,5 вершка, или около 46,6 см.
Указание на локоть как меру длины в древнерусском государстве имеется также в «Русской правде». Например, ст. 91 Троицкого списка указывает, что мостник (лицо, занимающееся постройкой мостов) получает плату за свою работу от 10 локтей, т. е. оплата производится сдельно, в зависимости от длины моста, причем эта длина измеряется локтями.
Для указания более мелких измерений длины игумен Даниил пользуется пядью. Слово «пядь» обозначает кисть руки и произошло от корня «пять». Пядь -- расстояние между вытянутым большим и указательным пальцами руки. Описывая камень, в котором был укреплен крест в Иерусалиме, игумен Даниил говорит: «Посреди того камни наверху высечена есть скважина, яко локтя глубину, в шире пяди, кругло»[ И. П. Сахаров. Сказания русского народа, стр. 14.].
Игумен Даниил не дает достаточно материала для определения размера пяди. Но здесь могут прийти на помощь описания других путешествий, более поздних. Например, диакон Игнатий, путешествовавший в 1389 г. в Царьград и Иерусалим, также описывает «гроб господень» и дает его размеры, только не в локтях, а в пядях: длина 9 пядей, ширина 4 пяди.[ См. там же, стр. 105.]
Сопоставление показаний этих двух источников позволяет прийти к заключению, что размер пяди колеблется приблизительно в пределах от 19 до 23 см.
Иными словами, пядь равна почти половине локтя. Некоторая разница в размерах объясняется тем, что оба путешественника давали лишь приблизительный размер гроба, и некоторая неточность в этом случае вполне понятна.
К таким же выводам приходит и Б. А. Рыбаков в своей работе, посвященной мерам длины XI--XV вв. и вопросу их образования. На основании изучения народной метрологии, сведения о которой дает этно-графия, Б. А. Рыбаков считает, что в употреблении были пяди в 19 см и в 22--23 см. [ Б. А. Рыбаков. Русские системы мер длины XI--XV вв. «Советская этнография», 1949, № 1, стр. 69--71.]Первая пядь в 19 см, или малая пядь, определялась расстоянием от конца вытянутого большого пальца до конца вытянутого указательного пальца. Вторая пядь в 22--23 см, или великая пядь, определялась расстоянием от кон-ца большого пальца до конца вытянутого мизинца.
По предположению Б. А. Рыбакова, существовала еще одна-пядь, которая называлась пядью «с кувырком». К выводу о существовании пяди «с кувырком» Б. А. Рыбаков приходит на основании изучения размеров кирпичей XII в. Пядь «с кувырком» определялась путем добавления к малой пяди еще двух или трех суставов указательного пальца. В первом случае получалась пядь в 27 см, во втором случае -- в 31 см[ См. т а м ж е.].
В документах периода древнерусского государства встречается упоминание о сажени как мере длины. Первое упоминание о сажени содержится в «Слове о зачале Киево-Печерского монастыря», приписы-ваемом летописцу Нестору. В «Слове» рассказывается об иноке Иларионе, который около 1017 г. «ископа себо печерку налу -- дву сажен», т. е. выкопал себе небольшую пещеру в 2 сажени.[ П. Г. Бутков. Объяснение старинных мер --линейной и путевой. «Журнал Министерства внутренних дел», 1844, ч. 8, № 11, стр. 252.]
О сажени свидетельствует и Тмутараканский камень, надпись на котором гласит: «В лето 6576, индикта 6, Глеб князь мерил море по леду от Тмутороканя до Кърчева 10 000 и 4000 сажен», т. е. в 1068 г. по распоряжению Глеба, князя Тмутараканского, была измерена ширина Керченского пролива. Расстояние измерялось по льду, причем ширина проли-ва оказалась равной 14 000 сажен[ А. А. Спицын. Тмутараканский камень. Пг., 191о, табл. 10 и 11.].
Если обратиться к «Хождению игумена Даниила», то и в нем можно встретить неоднократное упоминание о сажени. Например, описывая так называемый Мамврийскнй дуб, около которого, по преданию, жил патриарх Авраам, игумен Даниил говорит: «В толще же есть дву сажен, моею рукою измерих около его»[ И. П. Сахаров. Сказания русского народа, стр. 23.].
Каков размер древнерусской сажени? Разными исследователями он определяется по-разному.
П. Г. Бутков еще в середине XIX в. в работе по истории мер длины первый определил размеры са-жени на основании изучения данных источников о ширине Керченского пролива. Таким же путем определили размер сажени в своих работах по метрологии Н.В. Устюгов[ Н. В. Устюгов. Очерк древнерусской метрологии. «Исторические записки», кн. 19. М., 1946, стр. 302.] и Л.В. Черепнин[ Л. В. Черепнин. Русская метрология. М., 1944, стр. 23].
П. Г. Бутков использовал сообщаемые «Тмутараканским камнем» сведения о том, что ширина Кер-ченского пролива в XI в. была равна 14 000 саженей.
Сравнение данных «Тмутараканского камня» с данными XIX в. о ширине Керченского пролива приво-дит к заключению, что сажень в переводе на метрическую систему мер равна 142 см и сажени 3 локтя 142/46 = 3. Против такого обычного для метрологиче-ской литературы вывода о сажени в древнерусском государстве категорически и убедительно возражает Б.А. Рыбаков. Во-первых, ширина Керченского пролива, по совершенно справедливому мнению Б.А. Рыбакова, за девять веков могла измениться. Во-вторых, в древности не встречается деление крупной единицы на 3 мелкие части. Особенностью древней метрологии является деление на 2, 4 и 8. Более мелкая единица получалась от последовательного деления пополам. Если измерение производилось веревкой, то складывание ее пополам давало точные доли сажени. В-третьих, величина древних единиц длины определялась частями тела человека. Сажень в 142 см частями тела человека не может быть определена.
Б.А. Рыбаков высказывает предположение о других размерах сажени, в частности о размере сажени, которой измеряли Керченский пролив в 1068 г. Для определения размера тмутараканской сажени можно использовать не данные XIX в. о ширине Керченского пролива, а измерения, сделанные за 100 лет до князя Глеба. Сообщение о ширине Керченского пролива содержится в сочинении византийского императора X в. Константина Багрянородного «Как надо управлять империей». Константин Багрянородный указывает, что ширина Керченского пролива равна 18 милям. В переводе на метрическую систему мер это составляет, по вычислению Б. А. Рыбакова, 21199 м. или 2119 900 см. Если на основании этих данных определить размеры сажени, то получим: 2 119 900 : 14000 = 151,42 = 152 см.
Использование данных более поздних источников подтверждает возможность существования сажени, равной приблизительно 152 см. Например, Игнатий Смолянин, побывавший в Царьграде в 1389 г., в своих записках о путешествии дает подробное описание Софийского собора. Игнатий Смолянин пишет, что видел вверху Софийского собора 40 окон. Он изме-рил окно с простенком и оказалось, что размер их составляет 2 сажени. По современным чертежам Софийского собора в Константинополе ширина окна с простенком составляет 300 см. Следовательно, одна сажень, по данным Игнатия Смолянина (300/2), близка к 152 см.
Сажень в 152 см соответствует расстоянию между размахом вытянутых рук человека от большого паль-ца одной руки до большого пальца другой. При пос-ледовательном делении сажени в 152 см пополам (на 2, 4 и 8) получался локоть в 38 см и пять в 19 см. Сажень в 152 см называлась простой, или прямой, саженью.
Кроме сажени в 152 см на основании данных памятников архитектуры можно предположить о существовании сажени, равной 176 см. Для древнего периода название этой сажени неизвестно; впоследствии сажень в 176 см называлась мерной, или маховой. Сажень в 176 см определялась размахом рук человека от конца пальцев и до конца пальцев.
Самой большой из всех саженей была косая сажень. Косой саженью иногда называлась сажень, образованная на основании пяди в 27 см и равная 216 см. Сажень в 216 см определялась расстоянием от пальцев ноги до конца пальцев вытянутой руки по диагонали. Косой же саженью могла называться наиболее крупная из всех саженей -- сажень в 248 см.
В сажени было 4 локтя, или 8 пядей, или 152 см.
Помимо пядей, локтей и саженей источники содержат указания на более крупные единицы измерения, которые могли применяться для определения расстояний: это верста, или поприще.
Игумен Даниил в «Хождении» пользуется верстой для определения расстояний между отдельными пунктами. Но если проверить длину верст, встречающихся у игумена Даниила, то окажется, что его верста не имеет определенных размеров и колебание ее величины значительно. По-видимому, игумен Даниил определяет расстояние приблизительно, без точных измерений. Например, по игумену Даниилу, селение Вифания отстоит от Иерусалима «вдалее дву версты», т. е. более двух верст[ И. П. Сахаров. Сказания русского народа, стр. 17. 2 См. там же, стр. 211. Там же, стр. 29.]. Старец Арсений Суханов, ездивший в Иерусалим в середине XVII в., определяет расстояние от Иерусалима до Вифании в 3 версты2. Показания обоих путешественников совпадают: один говорит -- более 2 верст, другой -- 3 версты. Это совпадает и с современными данными.
Но иногда расстояния, указанные игуменом Даниилом, не соответствуют современным. Например, он описывает Генисаретское озеро, или Галилейское море, и сообщает: «В длину есть море то 50 верст, а в ширину есть 20 верст» 3. В настоящее время длина Галилейского моря определяется в 21 км, ширина в наиболее широкой его части -- в 12 км. Игумен Даниил определял расстояние на глаз и допустил значительную ошибку. Есть у игумена и другие определения расстояния, расходящиеся с современными. Так, он считает, что от горы Фавора до Назарета 5 верст, причем даже подробно указывает, что 2 версты идти по полю, а 3 -- по горам[ См.: И. П. Сахаров. Сказания русского народа, стр. 31.]. В настоящее время от Фавора до Назарета насчитывается 9 км, т. е. около 8,5 версты, -- почти вдвое больше, чем указал игумен Даниил.
Таким образом, вопрос о размере версты, упоминаемой игуменом Даниилом, остается открытым. Автор «Хождения» не указывает ни количества сажен в версте, ни размера сажени.
Иногда в источниках периода древнерусского государства вместо версты употребляется слово «поприще». Некоторые исследователи приравнивали поприще к древнегреческой стадии. Но это неверно. Стадия была в несколько раз меньше поприща.
Поприще в древнерусских памятниках употребляется в том же смысле, что и верста. Летописцы часто пользуются этими понятиями как равнозначащими. Например, в Воскресенском списке летописи под 1167 г. рассказывается о том, как жители Смоленска вышли встречать князя Ростислава за 300 поприщ[ ПСРЛ, т. 7, стр. 79]. По Ипатьевской летописи, которая также рассказывает об этом событии, смоляне встречали князя Ростислава за 300 верст[ ПСРЛ, т. 2, стр. 528.]. Можно привести значительное количество других примеров, показывающих, что в разных текстах летописей одно и то же расстояние в одних случаях определяется поприщами, в других -- верстами, причем количество тех и других в каждом случае совпадает. На основании этих данных можно сделать вывод, что поприще и верста -- поня-тия тождественные. В поприще считалось 7,5 стадий (в стадии 100 сажен), или 750 сажен.
Наряду с более или менее точными определениями расстояний в источниках встречаются описательные выражения: «вержение камня», «перестрел», «день пути». Игумен Даниил довольно часто пользуется такими неточными определениями. Например, опи-сывая отдельные части Иерусалима, в частности столп Давида и дом Урии, на вдове которого женил-ся Давид, он говорит: «Близ бо бе и дом тот, яко довержет муж камением»[ И. П. Сахаров. Сказания русского народа, стр. 15.]. т. е. дом так близко, что человек может добросить до него камень. С.К. Кузнецов находит возможным считать расстояние, определяемое «вержением камня», равным 20 саженям, т.е. около 42,5 м в среднем[ См.: С. К. Кузнецов. Древнерусская метрология. Малмыж-на-Вятке, 1913, стр. 91].
Кроме «вержения камня», игумен Даниил употребляет такое определение расстояния, как «перестрел». Так, описывая гору Елеонскую и небольшую церковь, расположенную на ее склоне, он указывает: «А оттуда до гроба Иосафатова вдалее, яко же человек дост-релит», т. е. дальше, чем человек может «достре-лить»[ И. П. Сахаров. Сказания русского народа, стр. 17.]. Более значительные расстояния игумен Даниил считает несколькими «перестрелами». Отмечая, что река Иордан выходит двумя рукавами из Генисаретского озера, он говорит, что эти рукава «яко три перестрела меж себя имать»[ Там же, стр. 28.]. Иногда при определении расстояния «перестрелами» игумен Даниил подчеркивает, что стрелок должен быть достаточно опытным и умелым. Например, он следующим образом описывает высоту горы Фавор: «Может с нее... добрый стрелец четырежды выстрелить, а, на земли стоя, горе осьмижды встрелит, коли добрый стрелец»[ Там же, стр. 30.]. Другими словами, высота горы меньше, если считать от ее вершины, и больше, если считать от подножия. Здесь очень ярко подчеркивается неопределенность расстояния, измеряемого «перестрелами». Высота горы, конечно, не изменяется от того, будет ли стрелок стоять на ее вершине или у ее подножия, а при измерении «перестрелами» получается разница, так как стрела, пущенная с горы вниз, пролетит большее расстояние.
На основании практики народов, еще употреблявших лук и стрелы, считается, что стрела, пущенная сильной рукой, может лететь до 100--105 м. Для стрельбы в цель считается нормальным расстояние в 50--55 м. В среднем «перестрел» можно признать равным 60--70 м.
Иногда расстояние определяется днями пути. Например, игумен Даниил указывает, что от Палестины до Вавилона 40 дней пути. Счет расстояния днями пути был очень распространен у кочевых народов, так как в степи нет населенных пунктов, позволяющих точно определять расстояние. Днями пути определяют расстояние и моряки. День пути -- тоже величина неопределенная. Пеший день пути едва ли может дать расстояние более 25 км, день конного пути -- 50--75 км.
Выводы.
Основными единицами мер длины в древнерусском государстве являлись: сажень, локоть и пядь. Сажень = 4 локтям = 8 пядям. Локоть = 2 пядям. Система мер длины, таким образом, представляется в следующем виде:
Верста, или поприще, = 750 сажен.
Сажень = 4 локтя = 8 пядей = 152, 176, 216, 248 см.
Локоть -- 2 пяди = 38, 46 см.
Пядь = 19, 23, 27 еле.
Большие расстояния определялись верстами, или поприщами, а также мерами, величина которых может колебаться,-- неопределенными мерами: «вержение камня», «перестрел», «день пути».
§ 3. Меры поверхности.

При изучении мер поверхности в древнерусском государстве исследователь встречается с большой неопределенностью показаний источников. На основании сведений, сообщаемых источниками, можно установить, что земля измерялась селами и плугами. Вопрос о том, равно ли село плугу или не равно, остается открытым.
В ст. 58 «Русской правды» по Карамзинскому списку, одному из вариантов Пространной редакции, имеются следующие данные: «А в селе сеяной ржи на 2 плуга 16 кадей ростовских»[ «Русская правда», т. 1. М.--Л., 1940, стр. 353.]. Этот текст можно истолковать в том смысле, что село равно только двум плутам. Здесь плуг выступает как земельная мера, но вопрос о его размерах остается открытым: указание на то, что на 2 плуга высеивается 16 кадей ростовских, ничего не разъясняет. Отличалась ли ростовская кадь от кадей других городов, трудно сказать. Но кадь была общей мерой сыпучих тел в Древней Руси. В XVI--XVII вв. считалось, что для засева полдесятины земли требуется четверть кади ржи, причем эта четверть была вдвое больше четверти периода древнерусского государства. В свете этих данных можно определить размер плуга в 8 десятин. (Если половина кади высевалась на полдесятины, то на десятину высевалась кадь. Всего посеяно 16 ка-Дей, следовательно, засеяно 16 десятин. Это количество земли названо двумя плугами, отсюда плуг равен 8 десятинам.)
В том же тексте «Русской правды» указывается и урожай, ожидаемый от этого посева,-- 100 копен ржи. Какие размеры имела копна в древнерусском государстве, трудно сказать.
Выводы.
Сопоставление указаний источников о посеве 16 кадей ржи позволяет считать, что размер плуга состав-лял примерно 8 десятин. Более точными данными мы не располагаем. Можно только констатировать факт, что в эпоху «Русской правды» землю измеряли селами и плугами.
§ 4. Меры сыпучих тел.

Древнейшей мерой сыпучих тел, употреблявшейся в Киеве и других городах древнерусского государства, была кадь. Кадъ делилась, по системе двух, на два половника, на четыре четверти, на восемь осьмин. Упоминаний о более мелких делениях кади в источниках не встречается.
Что кадь употребляется как мера сыпучих тел, видно из ст. 58 «Русской правды» по Карамзинскому списку, где речь идет о посеве 16 ростовских кадей ржи. В том же смысле упоминает о кади и игумен Даниил. Описывая плодородие палестинской почвы, он говорит: «Родится пшеница и ячмень изрядно -- одну кадь сеявши, паки вземлют 130 и 50 кадей». Кадь здесь названа в качестве меры сыпучих тел.
«Русская правда», кроме кади, упоминает и половник как меру сыпучих тел. Например, в ст. 61 -- 62 Карамзинского списка урожай овса и ячменя из-меряется половниками. Половник равен 2 четвертям или 4 осьминам.
Весьма ценным исследованием по истории мер, главным образом мер сыпучих тел, является большая статья А.И. Никитского «К вопросу о мерах в Древ-ней Руси», хотя советские исследователи внесли немало поправок в выводы автора.
В «Русской правде» упоминаются и такие меры сыпучих тел, как уборок и лукно. Точный объем уборка не известен. Очевидно, уборок был мерой небольшой. Такое заключение позволяет сделать ст. 7 «Русской правды» по Троицкому списку, указывающая размер содержания вирнику, т. е. лицу, взимавшему судебные штрафы: ему полагалось пшена и гороху по 7 уборков на неделю.
Что касается лукна, то Д. И. Прозоровский попытался на основании сопоставления отдельных статей «Русской правды» определить его вместимость в статье о мерах жидкостей. Нет надобности подробно останавливаться на рассуждениях Д. И. Прозоровского, но едва ли они могут быть доказаны с математической точностью. В результате своего исследования Д. И. Прозоровский пришел к выводу, что лукно вмещало в себя 60 фунтов овса, т. е. около 24--25 кг. Это определение вместимости лукна можно принять лишь как приблизительное. Для более точного определения нет достаточных оснований в источниках.
Выводы.
Для периода древнерусского государства можно указать следующие меры сыпучих тел:
Кадь = 2 половникам = 4 четвертям = 8 осьминам.
Половник = 2 четвертям = 4 осьминам.
Четверть = 2 осьминам.
Особо от кади и ее делений стоят уборок и лукно. Кадь и части ее употребляются и в период феодальной раздробленности. Уборок и лукно как меры в более позднее время не встречаются. Но слово «лукошко», несомненно, происходит от древнего лукна. Лукошко -- круглая мера, вмещающая до 16 кг ржи.
§ 5. Меры жидких тел.

Другим видом мер вместимости являются меры жидкостей. В источниках периода древнерусского государства встречаются упоминания о ведре. Например, в ст. 7 «Русской правды» по Троицкому списку определяется корм вирнику, причем указывается, что ему полагается по 7 ведер солода на неделю. Ведро здесь рассматривается как определенная мера. Вместимость древнерусского ведра неизвестна. До последнего времени единственной работой, посвященной мерам жидкостей древнего периода, являлась статья Д. И. Прозоровского, опубликованная в XIX в. Она содержит интересные наблюдения. Д. И. Прозоровский путем сравнения различных упоминаний о ведре и лукне в «Русской правде» пришел к выводу, что древнее ведро вмещало около 24 фунтов, т. е. 9--10 кг воды. Но расчеты Д. И. Прозоровского являются очень приблизительными, целиком основанными на раз-ного рода допущениях, и поэтому гораздо правильнее принять, что точный объем древнерусского ведра неизвестен. Известно, что ведро употреблялось как единица измерения жидких, а иногда и сыпучих тел.
Встречается в летописях и бочка как мера жидких Тел. Но бочка того времени известна лишь по названию. Ее реальное содержание как меры пока не под-дается установлению.
Выводы.
В качестве мер жидких тел употреблялись ведро и бочка. Размеры их и отношение друг к другу для периода древнерусского государства не определены.
§ 6. Меры веса и денежный счет.

Изучение особенностей мер веса и денежного счета Древней Руси представляет несомненные трудности, так как вопрос о денежном счете пока еще является дискуссионным: нет единого мнения ни о характере денежного обращения, ни о происхождении денежно-весовых единиц.
Трудность лри решении этих вопросов состоит в том, что в денежных кладах встречаются различные иностранные монеты -- римские и западноевропейские денарии, восточные диргемы, или дирхемы, и русские серебреники. Письменные источники содержат наименования: скот, куна, резана, веверица, векша, которые могут быть истолкованы как меховые ценности. Кроме того, сохранились свидетельства иностранцев (арабов) об обращении в Древней Руси мехов в качестве денег.
Вопрос о характере денежного обращения ставился еще в XVIII в. в дискуссии «меховистов» и «металлистов». Каждая из сторон стремилась определить характер основного материала денежного обращения в Древней Руси.
Сторонниками «меховой» теории являлись в начале XIX в. Н. М. Карамзин, а позднее В. К. Трутовский, доказывавший, что большинство денежных единиц, сведения о которых имеются в письменных источниках, представляло собой меховые ценности.
«Металлическую» теорию отстаивали Д.И. Прозоровский, П.Н. Мрочек-Дроздовский и др., утверждавшие, что основные единицы денежного счета Древней Руси были металлическими.
Сторонники «меховой» теории считали, что такие названия денежных единиц, как куна, ногата, векша, веверица, следует понимать в буквальном смысле слова и что эти названия подтверждают факт обращения меховых и кожаных денег. Сторонники «металлической» теории находили, что меховые и кожаные деньги -- плод фантазии и плохого знакомства с историческими источниками. Денежную терминологию они рассматривали как пережиток глубокой древности, когда действительно обращались меха. По их мнению, под древними названиями денежных единиц следовало понимать металлические монеты.
В работах советских историков господствует точка зрения «металлистов», но встречаются высказывания и в пользу «меховой» теории. Сторонниками «металлического» характера денежного обращения являются археологи, нумизматы и историки В. Л. Янин, И.Г. Спасский и др., а также ряд экономистов, например М.Ф. Лучинский, который выступил с развернутой аргументацией против версии употребления «скота» в роли денежного эквивалента. Высказывания в пользу «меховой» теории имеются в статьях археолога А.Л. Монгайта и экономиста Ф.И. Михайловского.
В работах сторонников «металлической» теории основание для отказа от версии меховых денег дают сведения о высоком уровне развития производительных сил и производственных отношений, о системе общественного разделения труда, товарном обмене и т. д., при котором меховые деньги не могли быть, по их мнению, средством обмена.
Сторонники «меховой» теории считают, что серебро, поступавшее в большом количестве в виде иностранной монеты, служило главным образом сырьем для русских ремесленников, а не потребностям внутреннего товарно-денежного обращения. Хотя серебром и определяли (мерили) цены, в товарно-денежном обращении могла участвовать лишь какая-то часть металлических монет. Поэтому наряду с серебром, возможно, существовали и товаро-деньги -- меха. Эта гипотеза высказана А. Л. Монгайтом. Основана она на свидетельстве ряда письменных источников об употреблении «меховых» денег. Среди них следует выделить сочинение ал-Гарнати, посетившего земли восточных славян в середине XII в. Путешественник рассказывает об обращении у славян в качестве денег беличьих шкурок, связанных вместе по 18 штук и опломбированных свинцовыми пломбами.
Разработка вопроса происхождения денежных и весовых единиц также имеет длительную историю.
Изучение этой проблемы было тесно связано с дискуссией норманистов и антинорманистов, потому что вопрос о происхождении денежных и весовых единиц давал материал для выводов об истоках образования русской государственности и культуры.
Норманисты старались доказать заимствование денежных систем и весовых единиц с варяжского Запада. Этой точке зрения противостоял антинорманистский взгляд на происхождение русских весовых си-стем, который был обоснован И.И. Кауфманом.
Кауфман разработал гипотезу восточного происхождения основной денежной и весовой единицы -- гривны. По его мнению, русская денежно-весовая система была заимствована из стран Арабского Востока. От арабов был заимствован вес гривны, который сохранился и в позднейшее время под наименовани-ем фунта. Гипотеза Кауфмана оказалась очень живучей и надолго заняла прочное место в науке[ Например, в учебном пособии Л. В. Черепнипа «Русская метрология» (М., 1944) вопрос о происхождении денежно-весовых единиц изложен в соответствии с гипотезой И. И. Кауфмана. Эту же точку зрения разделял и один из авторов настоящей работы Н. В. Устюгов (см.: «Очерк древ-нерусской метрологии». «Исторические записки», кн. 19. М., 1946, стр. 308-311).], что объясняется главным образом ее антинорманистской направленностью. По мнению И. И. Кауфмана, древ-нерусская гривна соответствовала весу 96 золотников (или 409,512 г по метрической системе). Однако данные археологии пе подтверждают возможности упот-ребления в древнерусском государстве гривны в 409 г. Наибольший вес гривны, на который есть указания, составляет около 204 г.
Следует далее отметить, что в арабской денежно-весовой системе действительно существовал вес, приближающийся к фунту. Но этот вес был у арабов не единственным. Арабы употребляли и другие фунты, или «ротли», как называлась у них основная единица веса. У арабов было огромное разнообразие весовых единиц, так как они принимали единицы веса, употреблявшиеся у покоренных ими народов. Фунт, равный 96 золотникам, или около 409 г, был известен и до арабов и явился основой многих европейских систем веса. Таким образом, проверка положений Кауфмана приводит к выводу, что его теория весового содержания гривны и теория восточного происхождения гривны не находят подтверждения в вещественных памятниках как русских, так и арабских. Следовательно, для выводов о происхождении мер совершенно недостаточно найти у того или иного народа подходящие единицы и сказать, что они были заимствованы Древней Русью. Несомненно, это еще не доказательство.
Вопрос о происхождении денежно-весовых единиц привлекал и привлекает внимание ряда советских историков, особенно археологов и нумизматов. Этим вопросом занимались А.Л. Монгайт, В.Л. Янин, И. Г. Спасский. Значительный интерес представляет работа В.Л. Янина, поставившего своей целью пересмотреть вопрос о происхождении и складывании русских денежно-весовых единиц. В. Л. Янин выдвинул новую гипотезу происхождения денежно-весовых систем. Суть ее в следующем: на территории Восточной Европы встречаются клады древнеримских серебряных монет -- денариев (относящихся к I--III вв.). В небольшом количестве эти монеты встречаются в кладах IV и даже V вв. Резкое падение качества серебра в монете во время политическо-го и экономического кризиса Римской империи в III в. обусловило в дальнейшем постепенное прекра-щение притока серебра в Восточную Европу, ставшее особенно заметным в V в. К I--III вв., когда в Восточной Европе получила широкое распространение римская серебряная монета, по мнению В. Л. Янина, следует отнести зарождение наиболее ранних общеславянских денежно-весовых понятий и русских единиц взвешивания: о счете монет, их весе, а также некоторых терминов денежного счета. Римская монета принималась в соответствии с распространенным у восточных славян счетом в 20. Римский денарий весил 3,41 г. Из 20 денариев образовалась весовая единица -- гривна, весившая приблизительно 68,22 г.
Последующее развитие денежно-весовых понятий могло иметь место при возобновлении притока серебра с конца VIII в. В конце VIII в. и особенно в начале IX в. по кладам прослеживается приток восточных куфических[ Куфические монеты получили свое название от куфи-ческой формы письма, употреблявшегося для надписей (ле-генд) на монетах. Куфическое письмо -- древнейшая форма арабского письма, названного по городу Куфа (основан в VII в.), центру арабской учености.] серебряных монет -- дирхемов. Эти монеты в течение двух веков обращались на огромной территории среди славянских племен, образовавших древнерусское государство. Дирхемы, попадавшие к славянам, чеканились во множестве городов Средней Азии, Ирана, Закавказья, Месопотамии, Малой Азии, на африканских берегах Средиземного моря и даже в арабской части Испании.
Вполне естественно, что при таком широком распространении чеканки дирхемы различались по весу. Дирхемы, поступавшие на территорию Руси на протяжении IX в., весили около 2,73 г. К гривне, бытующей в Восточной Европе, они относились как 1 : 25, т. е. в гривне было 25 монет. К этому времени относится начало образования денежного счета, нашедшего отражение в письменном источнике -- Краткой редакции «Русской правды». Денежная единица стала называться куной. В гривне считалось 25 кун. В начале X в. появляется более тяжелый дирхем (3,41 г). Более тяжелая арабская монета относилась к гривне как 1: 20, т. е. в гривне насчитывалось 20 мо-нет. Эта денежная единица стала называться ногатой, от арабского «нагд», означающего -- хорошая, отборная монета.
С конца 30-х годов X в. в странах Арабского Востока начался серебряный кризис, вызванный оскудением серебряных рудников. Это сказалось на весе монет, который становится чрезвычайно неопределенным. Восточную монету начали принимать на вес в соответствии с русскими денежно-весовыми единицами, сложившимися ранее. Редко, однако, удавалось воспроизвести русские денежные единицы целыми монетами, поэтому монеты стали резать. В кладах монет сохранились и гирьки, применявшиеся для взвешивания.
В X в. происходит дальнейшее усложнение денежной системы. Появляются денежные единицы -- резана (1,36 г) и веверица. К гривне резана относилась как 1 : 50, т. е. в гривне насчитывалось 50 резан. Точно установить значение веверицы не удается. Возможно, она составляла шестую часть куны. Денежный счет приобретает следующий вид: гривна = 20 но-гатам =25 кунам = 50 резанам = 150 веверицам. Эта система денежного счета отражена в Краткой редакции «Русской правды».
В середине X в. общерусская денежно-весовая система как бы разделилась на две местные системы -- северную и южную. В основу северной системы была положена норма веса, принятая в торговле с Западной Европой. Гривна этой системы равнялась 51,19 г серебра и являлась древнейшим элементом возникшего впоследствии русского фунта, состоявшего из 96 золотпиков (около 409 г). В основу южной системы был положен вес, связанный с византийскими мерами веса (литра).
К XI в. разработки наиболее богатых месторождений серебра истощились. Чеканка серебряной монеты в странах Востока почти прекратилась. Серебро стали заменять золотом и медью. Но золотые и медные монеты не имели хождения в Древней Руси, где единственным средством обращения оставалось серебро.
К этому периоду относится попытка создания в Южной Руси собственной монеты за счет накопления привозного серебра. В конце X -- начале XI в. был начат выпуск монет, известных в литературе под наименованием «сребреников» и «златников». Чеканка собственных русских монет относится ко времени княжения Владимира Святославича (988-- 1015 гг.), Святополка Владимировича (1015--1018 гг.) и Ярослава Владимировича (1019--1054 гг.). Чеканка русских монет имела эпизодический характер, что не могло способствовать укреплению монетного обра-щения.
Такова схема истории развития денежно-весовых систем, выдвинутая В.Л. Яниным. Важнейшим в этой схеме является вывод о возникновении местных русских денежно-весовых систем в середине X в. Гипотеза В. Л. Янияа отличается логичным построением, но еще недостаточно подтверждена фактическим материалом и вызвала серьезные возражения. Важнейшее из них относится к отправному моменту схемы: связь весовых систем древнерусского государства с весовыми системами племен первых веков новой эры, живших в Поднепровье и Поднестровье, среди которых могли быть и славянские племена, пе доказана. Не изучены еще восточнославянские древности V--VIII вв., поэтому нельзя уверенно говорить о существовании в этот период единиц взвешивания, появившихся на основе римского денария в I--III вв.
Какие же единицы взвешивания упоминаются в источниках? В качестве весовой единицы употреблялась гривна либо полугривна, которая иногда называлась уменьшительно гривенка. Упоминание гривенки как весовой единицы встречается в Уставной грамоте Новгородского князя Всеволода Мстиславича церкви Ивана Предтечи на Опоках (1134--1135).
Из других весовых единиц в древнерусских источниках упоминается золотник. Но не всегда удается установить, что это именно весовая единица, а не название золотой монеты.
Кроме гривны, гривенки и золотника, в источниках древнерусского государства говорится о пуде. Так, в Уставе Владимира I о церковных судах отмечается обязанность епископа наблюдать за правильностью мер и веса: «Еже искони установлено есть и поручено святым пискуньям городьскые и торговые всякая мерила и спуды, извесы и ставила». Упоминаемые здесь «спуды», возможно, обозначают вес, а возможно, и единицу измерения или же сам весовой снаряд, орудие взвешивания.
В другом, более позднем источнике -- в Уставной грамоте Всеволода Мстиславича -- сказано: «И даю святому велвкому Ивану, от своего великоимения, на строение церкви и в векы вес вощаной, а в Торжку пуд вощаной», т.е. князь уступает взимание пошлин с продаваемого на вес воска.
Из приведенного текста тоже нельзя точно установить, разумеется, ли здесь пуд как единица веса или как орудие взвешивания.
В договоре Александра Невского и новгородцев с немцами 1257--1259 гг. пуд упоминается как весовой снаряд. Договаривающиеся стороны устанавливают вес, которым они должны пользоваться при взаимных сношениях: «Пуд отложихом, а склави поставихом по своей воли и по любви». Скалы, или скальвы, -- чашки коромысленных весов. Это указание свидетельствует о том, что пуд рассматривается как весовой снаряд, подобный, может быть, позднейшим безменам и контарям, так как он, очевидно, имел иной принцип устройства по сравнению с коромысленными весами, поскольку подчеркивается, что пуд заменен скальпами.
Но некоторые указания источников приводят к мысли, что пуд употреблялся не только как орудие взвешивания, но и как весовая единица. В Уставной грамоте Всеволода Мстиславича дается распоряжение, какие дары дать после его смерти, в частности, он указывает, что наместнику следует дать «20 пуд меду», дворецкому --«10 пуд меду», тиуну -- «5 пуд меду». На основании этого можно сделать заключе-ние, что пуд употреблялся и как весовая единица.
В качестве весовой единицы употреблялся и берковец. В той же Уставной грамоте Всеволода вес воска исчисляется берковцами.
Древние источники не дают возможности выяснить точное соотношение между этими весовыми единицами, т. е. гривной, гривенкой, пудом и берков-цем.
В более позднее время пуд равнялся 40 большим или 80 малым гривенкам, а 10 пудов составляли берковец.
Выводы.
Возможно, что зарождение гривны как денежно-весового понятия относится к I--III вв., когда на территории Восточной Европы распространяется римская монета. В дальнейшем вес дирхема мог лечь в основу веса куны, которая упоминается в «Русской правде». Куной в разное время назывался и арабский дирхем, и западноевропейский денарий, и русский серебреник. Термин «куна» со временем сменил термин «серебро» и закрепился в общем значении «деньги».
Название «ногата» первоначально появилось, как термин в связи с необходимостью отличать доброкачественные дирхемы от обращающихся рядом с ними дирхемами худшего качества.
Резана и веверица -- часть куны, но они могли быть и шкурками белки.
Гривна вначале была единым понятием в весовом отношении для серебра и монет и, как явствует из статей Краткой редакции «Русской правды», равнялась 20 ногатам, 25 кунам, или 50 резанам. Она упоминается в статьях об установлении норм денежного вознаграждения за кражу или умерщвление княжеского скота и о вознаграждении вирника -- долж-ностного лица, собиравшего штрафы.
В качестве мер веса в древнерусском государстве употреблялись гривна или гривенка, пуд в берковец.
Глава ІІ
Меры и денежный счет периода феодальной раздробленности Руси (начало XII в.--- конец ХУв.)

§ 1. Источники.
V
При рассмотрении мер периода феодальной раздробленности так же, как и для периода древнерусского государства, приходится использовать различные источники общеисторического содержания, например летописи. Среди них выделяется Псковская летопись, которая содержит обширный метрологический материал -- о мерах длины, сыпучих и жидких тел, веса, сведения о единицах обложения, материал о псковской денежной системе.
Значительный интерес представляют и описания путешествий как рус-ских, ездивших за границу и пытавшихся сравнивать русские меры с иностранными, так и иностранных путешественников, с разными целями посещавших Русское государство. Данные о соотношении русских мер с иностранными содержатся в «Дневнике путешествия Исидора в Западную Европу». Московский митрополит Исидор был представителем Русского государства на Ферраро-Флорентийском соборе 1439 г., созванном для заключения упии между восточной и западной церковью. Возможным автором «Дневника» считается суздальский епископ Авраам, находившийся в числе свиты митрополита. «Дневник» представляет собой описание пути русского посольства от Москвы до Феррары и Флоренции и обратно от Флоренции до Будапешта. Среди прочих сведений автор «Дневника» указывает расстояния между городами и пытается установить соотношение между итальянскими и русскими мерами длины.
Данные о русских мерах содержатся в записках Сигизмунда Герберштейна, посланного к московскому князю Василию III императором Священной Римской империи. В начале XVI в. Герберштейн дважды побывал в Москве.
Ценные метрологические сведения, особенно для характеристики денежной системы, содержат разного рода акты. Для рассмотрения вопросов денежного счета особо следует выделить такие документы, как мирный договор Новгорода с Готским берегом (1189-- 1199) и договор Смоленска с Ригой и Готским берегом (1229). Изучение денежного счета в текстах договоров и сопоставление его с денежным счетом Пространной редакции «Русской правды» позволяет установить переход на новую денежную систему. Новая серебряная гривна XII в. оказывается в четыре раза больше старой гривны кун.
Нельзя не упомянуть и берестяные грамоты как источник для изучения мер периода феодальной раздробленности и особенно для изучения сложных процессов развития новгородской денежной системы XIII--XIV вв.
Основной особенностью, характеризующей метрологию периода феодальной раздробленности, является разнообразие мер в различных областях Русского государства. Вся страна в этот период разбилась на ряд небольших княжеств, из которых каждое было самостоятельным (в рамках подчинения русской земли татарам) и устанавливало свои отношения с соседями, такими же княжествами, на основе взаимных договоров. Экономическая жизнь внутри каждого из княжеств развивалась до известной степени самостоятельно и имела свои особенности. Своеобразие экономики того или иного княжества обусловило известные различия и в метрологии. Эти различия всего больше сказываются в области мер сыпучих тел.
К сожалению, сохранилось очень мало источников XII--XV вв., которые позволили бы представить это метрологическое разнообразие с необходимой полнотой. Но в источниках периода Русского централизованного государства XVI--XVII вв. часто попадаются сведения о местных мерах, отличающихся от общегосударственных. Правительство с середины XVI в. ведет определенную политику в области метрологии, добиваясь установления единых мер и веса по всей стране. Но даже в XVII в. продолжали существовать местные меры, не совпадающие с общегосударственными. Возникнуть в период Русского централизованного государства эти меры не могли. Они, несомненно, являются пережитками периода феодальной раздробленности, например: новгородская коробья, псковская зобпица, двинский пуз, пермская сапца, вятская куница, тотемский и трубчевский четверики, отличающиеся от московских.
Остановимся на характеристике мер периода феодальной раздробленности. При этом обзор мер, существование которых подтверждается источниками периода феодальной раздробленности, рассмотрим в разделе, посвященном метрологии этого периода; о мерах же, сложившихся в период феодальной раздробленности, но употреблявшихся и в централизованном Русском государстве, расскажем в разделе, посвященном метрологии XVI--XVII вв.
§ 2. Меры длины.

В период феодальной раздробленности наблюдается дальнейшее развитие мер, сложившихся в древнерусском государстве, и появление местных мер.
В различных источниках упоминаются пяди; в некоторых случаях пядь называлась ногой. Имеются указания на употребление локтей; локоть иногда назывался стопой. Встречаются и сажени.
Сохраняется старое деление крупных единиц на мелкие: локоть или стопа = 2 пядям или ногам; са-жень = 4 локтям = 8 пядям. Кроме того, продолжают употребляться разные по размерам сажени, локти и пяди, встречавшиеся еще в середине XI в.
В этот период постепенно складываются две системы мер длины. Существование двух систем мер длины прослеживает Б. А. Рыбаков по пропорциям памятников архитектуры. Первая система мер длины сложилась в Новгороде и Пскове, вторая употреблялась зодчими Москвы, Владимира и Чернигова.
Новгородско-псковская система опиралась на великую пядь в 22--23 см, которой соответствовал локоть в 44--46 см и сажень в 174 см.
Московско-владимирско-черниговская система опиралась на ранее встречавшуюся малую пядь в 19 см.
Малой пяди в 19 см соответствовал локоть в 38 см к сажень в 152 см.
Помимо указанных размеров саженей, локтей и пядей в употребления была и сажень в 216 см, образовавшаяся на основании пяди «с кувырком» в 27 см.
Из крупных мер длины, которыми измерялись расстояния, встречается, как и раньше, верста, или поприще. По источникам периода феодальной раздробленности можно определить соотношение версты, или поприща, с саженью. Верста, или поприще, по ним равнялась 700 или 500 саженям. Учитывая выводы Б. А. Рыбакова о существовании различных по размерам саженей, можно предположить, что колебания количества саженей в версте объясняются тем, какая взята сажень. Если мы возьмем сажень в 152 см, то получим следующий размер версты:
152 х 700 = 106400 см = 1 064 м. Если же мы примем размер сажени около 216 см, то получим приблизительно ту же величину при количестве саженей в версте 500: 216 х 500 = 108 000 см = 1 080 м. Очевидно, верста периода феодальной раздробленности была несколько больше 1 км и приблизительно соответствовала позднейшей версте, равной 1066 м.
Выводы.
В период феодальной раздробленности продолжают употребляться меры длины, встречавшиеся в древнерусском государстве. Сохраняется старое деление крупных единиц на мелкие: локоть = 2 пядям; са-жень = 4 локтям = 8 пядям. Локоть иногда назывался стопой, пядь -- ногой. Размеры их в разных феодальных центрах были различные. Складываются две
Системы мер длины: новгородско-псковская и московско-владимирско-черниговская. В новгородско-псковской системе пядь равнялась 22--23 см. В московско-владимирско-черниговской системе пядь приравнивалась к 19 см. Соответственно этим величинам разные размеры имели локоть и сажень. Крупной единицей измерения расстояний являлась верста, или поприще. Размеры версты были несколько более 1 км и приблизительно соответствовали позднейшей версте.
§ 3. Меры поверхности.

От периода феодальной раздробленности сохранилось лишь несколько указаний на меры поверхности, из которых не всегда удается установить, является ли то или иное понятие единицей измерения или же это только фискальная единица, т. е. единица обложения налогами. Такова, например, новгородская обжа. Определение обжи имеется во второй Софийской летописи. Великий князь московский Иван III, намереваясь после победы над Новгородом завести в Новгородской области московские порядки, пожелал узнать размер новгородской сохи[ Соха -- фискальная единица.]. Летопись об этом рассказывает следующим образом: «И князь великий... велел въспросити, что их (новгородцев. -- Авт.) соха. И они сказали: три обжи соха, а обжа -- один человек на одной лошади орет; а кто на трех лошадях и сам третей орет, ино то и соха». Некоторые исследователи считали обжу ме-рой поверхности, равной 5 десятинам.
В работе академика Б.Д. Грекова «Что такое «обжа»?» доказывалось, что обжа -- не поземельная мера, а единица обложения; ее площадь была различной в зависимости от качества облагаемых угодий. Однако некоторые исследователи экономической жизни Новгорода, например Л. В. Данилова, высказали мнение, что обжа соответствовала определенной земельной мере. С развернутой аргументацией этого мнения убедительно выступил Г. В. Абрамович в исследовании о русской метрологии XV--XVI вв. Он приходит к выводу, что «обжа была всегда более или менее определенной мерой земельной площади», в состав которой входили пашни, сенокос, усадьба и огороды. До XVI в. ее размеры колебались во времени и в разных частях Новгородской земли. В трех полях в обже насчитывалось 5 десятин пашни. Вместе с другими угодьями -- с сенокосом, усадьбой и огородами -- в обже домосковского периода, по мнению Г. В. Абрамовича, могло быть в среднем около 9 де-сятин, причем в южных пятинах новгородской земли обжа была несколько больших размеров, а в северных -- меньших.
В XVI в. обжа стала земельным участком, равным 15 десятинам.
В Новгороде бытовала еще одна поземельная мера -- коробъя. Самое название «коробья» произошло от меры зерна, высеваемой на определенной площади земли, -- коробьи хлеба. Коробья была мерой сыпучих тел. Название хлебной меры переносится и на площадь, на которую высевалось это количество хлеба. Реальный размер коробьн легко устанавливается на основании источников XVI в. Один из них при описании монастырской пашни отмечает: «Пашни паханые монастырской и крестьянской 102 коробьи с по-лукоробьею, а четвертныя пашни 205 чети» '. Этот пример показывает, что коробья была вдвое больше четверти. Четверть равнялась половине десятины; следовательно, коробья равна десятине.
Выводы.
В период феодальной раздробленности появляются новые меры поверхности. Такой мерой поверхности в Новгороде была коробья, равная десятине.
§ 4. Меры сыпучих тел.

Для большей части территории Русского государства в период феодальной раздробленности основной мерой сыпучих тел, как и в древнерусском государстве, остается кадь с ее делением, по системе двух, на 2 половника, 4 четверти, 8 осьмин. Иногда кадь называется бочкой, иногда оковом. Происхождение названия «оков» связано с тем, что верх кади часто оковывали металлом -- железом или медью, чтобы его нельзя было обрезать и тем самым уменьшить размер кади. В хронографе начала XVII в. содержится следующее объяснение названия «окова»: «Бочки или кадки и оковами зваху, оковаху бо по верху тоя кади железным обручем для того, чтобы нельзя ее урезати».
Каков реальный объем кади в период феодальной раздробленности? Псковская летопись, рассказывая о голоде 1601 --1602 гг. в о чрезвычайно высоких ценах на хлеб, приводит сравнение мер начала XVII в. со старыми мерами: «Во 110-м году купили ржи четверть по 2 рубли... а четверть была старая невелика, против нынешней вдвое менши, полумера». Московская четверть ржи, с которой сравниваются древние меры, весила 6 пудов, или 98,28 кг. Если древняя четверть была вдвое меньше московской, то ее вес равнялся 3 пудам. Отсюда вес кади, в которой было 4 четверти, определится в 12 пудов, или в 196,56 кг.
Но этот расчет не совсем точен. Псковская летопись, упоминая в другом месте о дороговизне хлеба, говорит: «А четвертина мала была, мало больши осмака». Если старая четверть была «мало болыпи осмака», т. е. несколько больше половины позднейшей четверти, то ее вес нельзя считать равным 3 пудам. А.И. Никитский определяет вес древней четверти в 3,5 пуда. Вес всей кади, по его расчетам, достигает 14 пудов, или 229.32 кг.
Кроме общерусских мер, в отдельных княжествах появляются свои местные меры. Так, в новгородских документах середины XV в. встречается упоминание о мере сыпучих тел -- коробье, причем эта коробья называется старой4. Коробья делилась на 4 четверти, или четки. Каждая четка в свою очередь делилась на 4 четверика5.
Что касается вместимости коробьи, то в более позднее время считалось, что на одной десятине высевается коробья ржи. Некоторые источники московского периода позволяют произвести сравнение коробьи с московскими мерами и получить более точное представление о ее реальном размере. Так, в 1588 г. трое крестьян заняли у ключника Вяжицкого монастыря коробью овса в новую меру без роста. Новая мера -- это единые меры, введенные московским правитель-ством в середине XVI в. Один из заимщиков вскоре уплатил свою треть долга, и на заемной кабале сделана отметка об уплате: «По сей кабале Кузьма свою треть овса заплатил осмину с третником» '. Следовательно, треть коробьи равняется осьмине с третником. Умножив осьмину с третником на три, получим четыре осьмины. Таким образом, четыре осьмины равны одной коробье; четыре осьмины -- это две четвер-ти, а одна коробья равна двум московским четвертям. Если коробья равна двум четвертям, т. е. половине кади, то легко определить и ее вес. Если кадь вмеща-ла 14 пудов ржи, то коробья -- 7 пудов Помимо коробьи в XII--XIV вв. в Новгороде употреблялась мера зерна -- дежа. Об этой мере вместимости мы знаем по берестяным грамотам. В современных диалектах дежа -- квашня, но писцы берестяных грамот дежами измеряют зерно. Вместимость дежи по берестяным грамотам пока установить не удается, а в других источниках более позднего времени такого термина нет.
Можно отметить наличие особых мер сыпучих тел не только в Новгороде, но и на Двине. В двинских источниках уже с XIV в. встречается пуз как мера сыпучих тел, которой измеряется и зерно, и соль3. Объем пуза устанавливается на основании более поздних источников. Так, в духовной Максима Акинфиева Рыкован Коняшева 1654 г. содержится распоряжение заплатить его кредитору Никите Артемьеву «четверть овса да 2 пуза овса». На обороте этого документа имеется расписка кредитора в получении долга: «Никита Артемьев у Ульяны, Терентьевы дочери, а у покойного Максима Акинфиева жены, 6 пузов овса взял». Максим Акинфиев завещал уплатить четверть и 2 пуза овса, а его жена уплатила 6 пузов. Отсюда 4 пуза равны четверти, следовательно, 1 пуз равен четвертой части четверти, т.е. полуосьмине. Если четверть в XVI--XVII вв. весила четыре-шесть пудов ржи, то ее четвертая часть, или пуз, составит полтора пуда ржи. Удельный вес соли вдвое больше, чем ржи. Следовательно, пуз соли будет весить три пуда.
Были свои меры сыпучих тел и в Пскове. Основной мерой являлась зобница, делившаяся на 2 позобенья, или на 4 четвертки.
Что четвертка действительно составляла четвертую часть зобницы, легко видеть из сравнения дешевых цен на хлеб в 1466 и 1476 гг., которое дано Псковской летописью. В одном случае указывается цена целой зобницы -- 18 денег, в другом -- цена четвертки -- 4,5 деньги. Это соотношение совершенно правильно -- 4,5 является четвертой частью 18. Из правильного соотношения цен можно сделать вывод и о правильном соотношении объемов.
Упоминания зобницы встречаются с начала XIV в. В середине XV в. в Пскове произошло некоторое изменение мер. Название меры сохранилось, но объем ее был увеличен («прибавиша псковичи зобницы»). Отношение старой зобницы к новой показано А. И. Никитским. По его исследованию, зобница второй половины XV в. больше старой зобницы на одну треть. Эта разница устанавливается путем сравнения дешевых цен на хлеб в первой в во второй половине века. В 1434 г. в Пскове зобница ржи стоила 9 денег. Для второй половины века имеются сведения для 1464, 1467 и 1476 гг. При сходных условиях, т.е. при большом урожае, зобница ржи ценилась в это время в 17--18 денег. Если взять цены 1434 г. -- 9 денег и 1476 г. -- 18 денег, то отношение старой зобницы к новой будет 1: 2. Новая зобница больше старой вдвое. Но едва ли такое заключение будет правильным. Летопись, рассказывая о дешевых ценах на хлеб в 1434 г., подчеркивает исключительно благоприятные условия этого года и отмечает, что хлеб был дешев и его было много. Такого указания для второй половины века в летописи нет. Поэтому будет правильнее взять средние дешевые цены на хлеб в Пскове в первой половине XV в. и сравнить их со средними дешевыми ценами второй половины века. Эти расчеты и делает А. И. Никитский. Для 1427 г. имеется указание на дешевизну хлеба: «По 7 зобниц на полтину». В 1434 г. зобница ржи продавалась по 9 денег. Псковские деньги были тождественны с новгородскими. В новгородском рубле было 216 денег, в полтине, следовательно, 108 денег. Цена 7 зобниц на полтину Дает на одну зобницу 15,5 деньги. Дешевая цена на хлеб в Пскове в первой половине XV в. колебалась между 9 и 15,5 деньги. А. И. Никитский принимает для первой половины XV в. среднюю дешевую цену зобницы ржи -- 12 денег. Для второй половины века он определяет среднюю цену в 18 денег. Сопоставле-ние этих данных приводит к заключению, что старая зобница составляет две трети новой.
Какова же вместимость зобницы? Понятие о вместимости новой зобницы ржи дает сравнение цеп нов-городской коробьи в псковской зобницы ржи во второй половине XV в. В это время новгородская коробья ржи ценилась в 10 новгородских денег. В Пскове в том же году, для которого известна цена новгородской коробьи, зобница ржи продавалась по 20 псковских денег. Как уже упоминалось, новгородские и псков-ские деньги тождественны. Следовательно, зобница ценилась вдвое дороже коробьв. При прочих равных условиях можно сделать заключение, что зобница вдвое больше коробьи. Объем коробьи был уже опре-делен в 7 пудов ржи. Таким образом, зобница вмещала 14 пудов ржи'. Другими словами, новая псковская зобница совпадает с общерусской кадью, является ее псковским названием. На основе этих данных можно определить объем и старой зобницы. Равная 2/з новой зобницы, старая зобница вмещала 9'/з пуда ржи.
Выводы.
Основной общерусской мерой сыпучих тел в период феодальной раздробленности Руси является кадь= = 2 половинкам = 4 четвертям = 8 осьминам. Счита-ется, что кадь этого периода вмещала 14 пудов ржи, что составляет 229,32 кг.
Кадь иногда называлась бочкой, или оковом.
Кроме кади были в местные меры. В Новгороде употреблялась коробья = 4 четверткам = 16 четверикам. Новгородская коробья соответствовала половине общерусской кади и вмещала 7 пудов ржи.
На Двине встречается мера сыпучих тел-- пуз. Пуз равен 1/4 общерусской четверти, или полуосьмине.
В Пскове мера сыпучих тел называлась зобнпцей. Зобница = 2 позобеньям = 4 четверткам. Зобница в первой половине XV в. составляла 2/з общерусской кади, во второй же половине XV в. была увеличена и по объему совпадала с общерусской кадью.
§ 5. Меры жидких тел.

Сохранившиеся источники не дают представления о большом разнообразии мер жидкостей в период феодальной раздробленности. Едва ли это объясняется отсутствием такого разнообразия. Скорее всего, это зависит от недостатка дошедших до нас источников. Можно сделать некоторые наблюдения в отношении мер жидкостей Новгорода и Пскова. Среди новгородских мер жидкостей источники упоминают бочку, насадку, ведро. В Пскове жидкости измерялись бочками, ведрами, корцами.
Новгородские писцовые книги XV -- начала XVI в. позволяют установить отношения между бочкой, насадкой в ведром. Так, одна бочка и 20 ведер пива уравнены с тремя бочками. Отсюда следует вывод, что одна новгородская бочка содержала 10 ведер. Тот же источник дает материал и для установления отношения между бочкой и насадкой, насадкой и ведром.
19 бочек, 1 насадка и 15,5 ведра пива уравниваются с 20 бочками и 8 ведрами.
Решим эту задачу: 19 бочек + 1 насадка + 15,5 ведер = 20 бочкам + 8 ведер;
1 насадка + 15,5 ведра -- 8 ведер = 20 бочкам -- 19 бочек;
1 насадка + 7,5 ведра = 1 бочке, шли 10 ведрам.
Отсюда насадка = 2,5 ведра. Следовательно, в бочке 4 насадки. Система новгородских мер жидкостей, таким образом, принимает следующий вид:
бочка = 4 насадкам = 10 ведрам;
насадка = 2,5 ведра.
Что касается объема ведра, то для рассматриваемого времени нет точных данных для его определения. В Москве в XVII в. вышина ведра считалась 8 вершков. В восьмивершковое ведро при диаметре в 5 вершков могло вместиться около 30--33 фунтов воды.
В источниках встречаются упоминания и о псковских мерах жидкостей, но без указания отношения между отдельными мерами. Так, в ст. 115 Псковской судной грамоты содержится запрещение княжеским мужам держать корчмы в Пскове и его пригородах и «ни в ведро, ни в корец, ни бочкою меду не продавати».
Выводы.
В Новгороде в период феодальной раздробленности Руси употреблялись в качестве мер жидкостей бочка, насадка и ведро. Бочка = 10 ведрам; насадка = 2,5 ведрам. В Пскове употреблялись бочка, ведро и корец.
§ 6. Меры веса.

В период феодальной раздробленности не наблюдается никаких серьезных изменений в тех весовых единицах, которые сложились в более раннее время. Правда, можно назвать одну весовую единицу -- почку, которая как будто не встречается в памятниках древнерусского государства. Например, в описания путешествия тверского купца Афанасия Никитина в Индию рассказывается, что в Индии добывают алмазы и «продают почку до пяти рублев».
На основании более поздних источников, в частности «Торговой книги», удается установить, что почка составляла 1/25 часть золотника. Почка -- очень мелкая весовая единица и употреблялась главным образом при определении веса монет во Время их чеканки. В переводе на современный вес почка равняется 0,17 г.
Кроме того, употреблялась еще более мелкая единица -- пирог, равный около 0,04 г. К концу XV в. эта мелкая весовая единица почти выходит из употребления. «Торговая книга» о пироге не упоминает. Тем не менее, пирог встречается в некоторых источниках даже середины XVII в.
От XIII в. сохранилось упоминание еще об одной весовой единице -- капи. В договоре Великого Новго-рода с немецкими городами и Готландом, заключенном в 1269 г., имеется такое условие: «Весы и гири для серебра и другого товара, который на весах взвешивается, держать ровно и правильно. В капи быть весу 8 ливонских фунтов». Ливонский фунт, или лис-фунт, -- величина достаточно определенная. В некоторых русских источниках лисфунт называется пуд-ком и принимается равным половине русского пуда. Отсюда капь, равная 8 ливонским фунтам, весит 4 пуда, или 65,52 кг.
Выводы.
В период феодальной раздробленности в качестве мер веса употребляются следующие единицы: берковец, капь, пуд, гривна или гривенка, почка, пирог.
§ 7. Денежный счет.

Начиная с последнего десятилетия X в. и особенно в XI в. основными монетами, имевшими хождение на территории Руси, как это подтверждается найденными кладами, были западноевропейские монеты -- немецкие, англосаксонские, Датские. В письменных источниках этого времени встречаем такие искаженные названия западноевропейских монет, как «шеляг» -- от английской монеты "шиллинг», «пенязь» -- от латинского «пенязь», 1 «Грамоты Великого Новгорода и Пскова», стр. 61. итальянского «пенни», немецкого «пфеннинг». В первой четверти XII в. эти монеты исчезают.
Период между XII и XIV вв. получил название «безмонетного». В нумизматической и общеисторической литературе распространено мнение, что на сме-ну монетам в XII--XIV вв. пришли серебряные слитки. Однако как крупные денежные единицы слитки могли использоваться для платежа лишь в крупных торговых операциях. Между тем, необходимость в мелкой монете в этот период не только не уменьшилась, но и увеличилась, так как именно в XII--XIV вв. в русском ремесле происходят значительные изменения, ремесленники от работы «по заказу» начинают переходить к изготовлению продукции на рынок. Естественно, что в связи с этим потребность в мелких денежных единицах могла только вырасти. Отказ от монеты был вызван не внутренним состоянием русской экономики, а значительным сокращением поступления серебра. Древняя Русь не имела собственных источников серебра. Потребность в серебре удовлетворялась ввозом главным образом иностранной монеты -- с Востока и из стран Западной Европы.
Встает вопрос, какова же была форма розничного денежного обращения в «безмонетный» период? Пока этот вопрос нельзя считать решенным. В. Л. Янин выдвигает гипотезу, согласно которой в Древней Руси в «безмонетный» период средством обращения являлись товаро-деньги. Он считает, что роль денег могли выполнять некоторые стандартные и широко распространенные изделия промышленного производства: бусы, стеклянные браслеты, шиферные пряслица. Другую гипотезу выдвигает А. Л. Монгайт, который высказывается за возможность употребления «меховых» денег наряду с металлическими. Он отвергает предположение В.Л. Янина о хождении товаро-денег как средства обращения. Таким образом, гипотеза об обращении мехов в качестве денег распространяется в данном случае на «безмонетный» период (XII-XIV вв.).
По мнению В. Л. Янина, употребление мехов в качестве средства обращения экономически возможно, но мех не мог стать всеобщим эквивалентом, определяющим денежное обращение. Мех быстро стирался, следовательно, шкурка теряла свою ценность. Сохранение системы денежного счета, а следовательно, и постоянной оценки шкурки независимо от ее состоя-ния превращало меха в кредитные деньги. Но в условиях феодализма кредит возможен в очень узких территориальных рамках. Только на очень небольших территориях можно предположить применение меховых шкурок в качестве средства обращения. Так, например, в области охотничьего промысла шкурками пушных зверей (главным образом белкой) могли выплачиваться подати и различные поборы.
Приходится признать, что пока нет окончательного решения - о реальном содержании денежных единиц, упоминаемых в письменных источниках периода феодальной раздробленности в «безмонетный» период, -- кун, резан, векш.
Следует лишь подчеркнуть, что и в «безмонетный» период всеобщим эквивалентом оставалось серебро, так как товаро-деньги или меха могли употребляться только в мелких торговых операциях. В сфере круп-ной торговли безраздельно господствовало серебро.
С конца XII в. понятие денег обозначается термином «серебро». Этот термин отражал суть денежной системы периода феодальной раздробленности.
В период феодальной раздробленности единственной реально существующей денежной серебряной единицей был гривна. Таким образом, гривна из счетной денежной единицы -- гривны кун -- превратилась в гривну серебра.
По источникам можно проследить, что стоимость гривны серебра была в четыре раза больше стоимости гривны кун. В Смоленской грамоте 1229 г. указано, что следует считать «за гривну серебра по 4 гривны кунами». Весовая гривна отрывается от гривны, которая образовалась из определенного числа денежных единиц.
Весовое содержание гривны серебра помогают установить археологические находки. Встречается два типа гривен. Первый тип -- южный, или так называемый киевский; это гривна в виде ромбика, обрезан-ного сверху и снизу, весом около 140--160 г, встречается в кладах, относящихся ко времени не позже начала XIII в. Гривна второго типа -- северного, или новгородского, напоминает по форме ладью, иногда с желобком в центре. Вес этой гривны 195--204,5 г. Существование гривен различного веса позволяет говорить о наличии в «безмонетпый» период двух местных денежных систем -- северной в южной.
Существование двух систем денежного счета отразилось в местной терминологии денежного обраще-ния. Так, в Смоленской грамоте 1229 г. встречаются смоленские куны и смоленские ногаты.
Основные единицы (гривны) северорусской и южнорусской денежных систем существовали в виде слитков. Фракциями гривны являлись куна, ногата, векша. По Пространной редакции «Русской правды», как уже упоминалось, можно установить следующее соотношение гривны, ногаты и куны: гривна = 20 ногатам = 50 кунам. Соотношение гривны и векши оп-ределяется предположительно: гривна = 150 векшам. Векша механически заменила веверицу. Исчезла резана, ее место заняла куна, уменьшившаяся вдвое.
Во время татаро-монгольского ига в середине XIV в. в Рязанском княжестве имеют хождение монеты Золотой Орды, так называемые джучидские монеты. Их находят в ряде кладов вместе с новгородскими слит-ками. Можно проследить официальное превращение джучидского диргема в русскую монету: диргем снабжается причеканкой русских букв или геральдического знака -- рязанской тамги, или «мордки».
Почти одновременно с обращением джучидских монет начинают употребляться пражские гроши.
Во второй половине XIV в. была возобновлена чеканка монеты. Раньше всех чеканку монеты возобно-вила Москва. Несколько позже свою монету стали чеканить Новгород, Тверь, Рязань, Псков и др. Появление оригинальной русской монеты сопровождается и появлением новой терминологии. На смену традиционным денежным терминам -- куне ногате, резане, векше -- приходят новые -- деньга, алтын, рубль.
Деньга -- монета, на основе которой сложился новый денежный счет. В русских письменных документах этот термин появляется в конце XIV в. Слово «деньга» татарского происхождения; деньгой назывались определенные монеты.
Алтын -- счетно-денежное понятие и сравнительно недолгое, во второй половине XVII в. и начале XVIII в. -- название монеты. Слово «алтын» обычно производят от татарского «алты» -- шесть. Но само слово «алтын» в татарском языке отсутствует. Оно могло быть создано в русском языке на основе татарского слова. Поэтому прямого заимствования алтына как счетного понятия от татар не могло быть. Счет на алтыны возник в Центральной и Восточной Руси в XIV в., когда в денежном обращении впервые появилась деньга. С XVI в. алтын стал общепринятой счетной единицей. Во второй половине XV и в XVI вв. алтын состоял из шести денег, но содержание алтына для конца XIV -- начала XV в. неясно. Существуют различные точки зрения. По мнению И. Г. Спасского, равенство алтына шести московским деньгам было присуще алтыну уже в момент его возникновения в вполне соответствует смыслу термина «алтын», в ос-нове которого лежит слово «шесть». В.Л. Янин считает, что первоначально в алтыне считалось три московских деньги и лишь во время денежной реформы при Василии Темном алтын стал шестиденежным. Рубль в источниках появляется во второй половине XIII в. Эта платежная единица явно относится к области обращения серебра. Слово «рубль» сменило гривну, которой называется слиток серебра определенного веса. После возобновления чеканки русских монет рубль превратился в меру определенного числа монет, т. е. стал счетным понятием.
Изменения, происшедшие в русской денежной системе в XIV в. в связи с возобновлением чеканки монет, неоднократно привлекали к себе внимание исследователей в породили различные мнения в решении вопроса происхождения и сложения денежного счета XIV--XV вв. Дискуссионной явилась прежде всего проблема -- коренным ли образом изменилась структура русской денежной системы?
В основу концепции, выразителем которой был И.И. Кауфман, положена языковая разница в терми-нологии. Новые термины, появившиеся в системе денежного счета -- деньга, алтын, -- по этой концепции свидетельствуют о татарском влиянии, связаны с татарской денежной системой. Основанием для такого вывода послужило весовое равенство двух татарских монет трем московским, выпущенным Дмитрием Донским. Глубокого анализа татарских денежных норм Кауфман не производил. Источники изучены им весьма поверхностно.
Вторая концепция происхождения денежных систем XIV в. связывает новые системы чеканки с древними русскими системами денежного обращения и устанавливает, прежде всего, связь с древнерусской гривной. Основными признаками, указывающими на связь денежных систем, являются:
1) сохранение в новой системе денежного счета термина «гривна»;
2) рубль появился в обращении еще в «безмонетный» период. Первые упоминания в источниках о рубле относятся к XIII в.;
3) в ранний период обращения новой русской монеты -- деньги -- наряду с ней имеют хождение гривны -- слитки серебра. Эти слитки даже клеймятся штемпелями денег. Хождение в одно и то же время деньги и гривны-слитка не порождает двойного денежного счета;
4) по-видимому, новая терминология в денежном счете -- деньга и алтын -- ведет свое происхождение из Рязани, где деньгой был обозначен джучидский дирхгем, а алтыном -- два дирхгема. Предполагается, что дирхгем равен рязанской резане, а алтын равен шести рязанским веверицам. По мнению В.Л. Янина, это существенное доказательство преемственности старой и новой систем денежного счета.
Таковы доказательства преемственности нового денежного счета от старых русских норм «безмонетного» периода. Эта концепция была высказана еще в XVIII в. В. Н. Татищевым и И. Н. Болтиным, а в XIX в. и начале XX в. аргументирована М. Заболоцким и Н. И. Булычевым, но окончательно она не была обоснована. Примерно до середины 40-х годов XX в. в трудах по нумизматике отражены как концепция татарского происхождения денежного счета, так и концепция преемственности новых денежных единиц от старых русских денежных норм.
В середине 40-х годов концепция татарского происхождения денежных единиц, сформулированная И. И. Кауфманом, подверглась серьезной критике в работах Г. Б. Федорова, И. Г. Спасского, В. Л. Янина, Н. Д. Мец. Ошибочность положения Кауфмана в настоящее время не вызывает сомнений, но ее пересмотр выдвинул новые спорные вопросы: вопрос о норме монетной чеканки в момент ее возобновления и изменения в норме чеканки монеты с конца XIV в. и в XV в. Эти вопросы не решены окончательно. Не решен, прежде всего, вопрос об исходной норме чеканки монеты. В нумизматической литературе высказано две точки зрения: первая -- в рубле Дмитрия Донского считали 100 денег; рубль в 200 денег появился в начале XV в. в результате падения веса деньги в первой четверти XV в.; вторая -- в рубле Дмитрия Донского сразу считали 200 денег. Изменение веса монет не отразилось на особенностях денежно счета.
Один из ислледователей, Г.Б. Федоров, подвергнув критике концепцию И. И. Кауфмана, развил и уточнил концепцию 100-денежного рубля'. По этой концепции слово «рубль» толкуется прямолинейно, как происходящее от «рубить». Именно этой точки зрения придерживались еще в XVIII в. В. Н. Татищев и И. Н. Болтин.
Г.Б. Федоров основой московской монетной стопы считает слиток серебра весом около четверти фунта (102,378 г), т.е., по его мнению, московская система произошла от древнерусской весовой системы -- от северной гривны весом около 204 г, которая имела хождение в «безмонетный» период. Таким образом, устанавливается, что никакой зависимости русской монетной стопы от татарской не было, что русская монетная система развивалась самостоятельно. Денежная система XIV--XV вв. была непосредственно связана с древнерусской денежной системой. Но установление происхождения московской монетной стопы еще не объясняет вопроса о дальнейшем развитии и сложении денежного счета.
По мнению Г.Б. Федорова, гривна серебра «переживает ту же эволюцию веса, что в обычная монета, т. е. медленное и постепенное падение веса». Слиток серебра, весивший в XII в. около 204 г, постепенно потерял приблизительно 4,6% веса и к XIV в. стал равен 195 г. Потеря веса гривны объясняется Г.Б. Федоровым как обычный процесс, характерный для монетных единиц средневековой монетной системы. В конце XIII в. и в XIV в. встречаются слитки серебра половинного веса; они получались либо путем разруба слитков старого веса, либо специально отливались в половину веса гривны. Слитки нового веса распространяются в северо-восточных русских землях. В Новгороде слитки половинного веса почти не встречаются. Очевидно, падение веса гривны явилось следствием татарского завоевания, которое всей своей тяжестью обрушилось па северо-восточные земли.
В связи с появлением новой гривны половинного веса возник термин «рубль». Новая гривна получалась от разруба старой гривны пополам. Гривна, разрубленная пополам, стала называться рублевой грив-ной, или рублем. В северо-западных областях (Новгород), не подвергшихся татарскому завоеванию, сохранилась старая гривна полного веса, но со време-нем (в XIV в.) и на нее из северо-восточных земель перешло название «рубль». Распространение на новгородскую гривну названия «рубль» объясняется политико-экономическим влиянием Москвы. В XV в. влияние Москвы было уже значительным, поэтому терминология, применяемая в Москве, стала распространяться и в других местах.
Гривной называлась, наряду с денежной единицей, весовая единица. Одно в то же название денежной и весовой единицы было неудобно и вносило путаницу. Термин «гривна», как обозначающий денежную единицу, постепенно был вытеснен термином «рубль». С XIV в. термин «рубль» везде заменяет старый термин «гривна серебра». Он встречается во всех пись-менных источниках. Рублем с этого времени обозначается основная денежная единица.
До второй половины XIV в. рубль был слитком серебра в Новгороде весом в 195 г, на северо-востоке весом в 97,5 г. После возобновления чеканки монеты рубль московский и новгородский стал счетной денежной единицей. Поскольку у слитков-рублей было два веса, то и счетных рублей стало два. Сложились две русские счетные денежные единицы: на основе слитка-рубля в 195 г и на основе слитка-рубля в 97,5 г; и та и другая счетная денежная единица называлась рублем. Для различия рублей добавлялось, по какой денежной системе указано то или другое количество рублей. Например, в купчих и других актах XV в. читаем: «пятьдесят рублев новгородская» или «полутора рубля московских», т. е. новгородских и московских рублей.
Слитки-рубли московские и новгородские легли в основу чеканки монеты. В Москве из рубленого слитка серебра весом в 97,5 г стали чеканить 100 монет весом 0,92 г каждая. Счетный рубль, таким образом, стал равняться 92 г серебра. Остаток рублевого слитка (5,5 г] не подлежал чеканке и шел на вознаграждение чеканщику монеты и на пошлины за чеканку в пользу князя. Одновременно с чеканными монетами в употреблении были рублевые слитки серебра с клеймами. Вес клейменых слитков серебра отличал-ся от веса неклейменых слитков и равнялся 92 г. Очевидно, часть неклейменого слитка весом в 97,5 г взималась как пошлина за наложение клейма.
Чеканная монета получила название деньги. Но вес деньги -- 0,92 г -- в Москве сохранялся недолго. Вскоре вес деньги стал понижаться. К началу XV в. он упал до 0,80 г, а в первой четверти XV в., вследствие различных причин экономического и политического порядка, -- даже до 0,40 г. Московский рублевый слиток стал фактически соответствовать не 100, а 200 деньгам. Как архаическая денежная единица, рублевый слиток к середине XV в. вышел из употребления.
В Новгороде чеканить монету стали в начале XV в. К этому времени рублевая гривна, весившая 195 г, уменьшилась в весе до 184 г. Основной вес монеты, взятый в Новгороде, был московский. В начале XV в. московская деньга весила 0,80 г. Из рублевой гривны таких монет чеканили 216 (0,80 г X 216 = 172,8 г). В новгородском счетном рубле, таким образом, было 216 денег. Разница между рублевым слитком и весом 216 монет в 11,2 г (184--172,8 г), как и в Москве, шла в качестве вознаграждения за чеканку. Но вес деньги в Москве, как мы видели, установившийся в XV в. в 0,80 г, не сохранился, а продолжал падать. Особенно резко вес деньги упал в первой чет-верти XV в. с 0,80 г до 0,40 г. В Новгороде же вес деньги не изменялся и сохранился старый, т. е. 0,80 г.
Концепция Г. Б. Федорова стройна и предельно четко сформулирована. Однако в работах В. Л. Янина и И. Г. Спасского высказываются сомнения в ее правильности. Эти исследователи считают неверным положение Г. Б. Федорова об исходной норме московской чеканки. Во-первых, источники XII--XIV вв. показывают, что не было падения веса гривны. Гривна XII в. и XIV в. весила обычно ниже теоретической нормы. Отклонение веса объясняется техническими причинами, тем, что гривны выплавляли из серебра по весу, эквивалентному теоретическому весу слитка. Но при переплавке некоторое количество серебра уходило на угар. Поэтому вес гривны был более низкий, чем его теоретическая весовая норма. Во-вторых, падение веса слитков можно объяснить употреблением мелкой монеты, которая стирается в процессе обращения, в которую легко фальсифицировать. Отклонение веса мелких монет в этом случае ведет к падению веса основных единиц денежной системы. Причин же для падения веса гривны не было, так как в XII--XIV вв. отсутствовала мелкая серебряная монета.
Ставится под сомнение, таким образом, правильность определения Г.Б. Федоровым исходного веса гривны и веса счетного рубля времени возобновления чеканки монеты при Дмитрии Донском.
По мнению В.Л. Янина и И.Г. Спасского, рубль до конца XIV в. был единым понятием для всей Руси, а возникновение местных рублей -- явление, более позднее, целиком зависящее от особенностей местной чеканки. Половинный слиток равен не рублю, а полтине.
Возникновение же термина «рубль» связано со слитком-гривной, весившим около 170 г. Такой слиток появляется в Новгороде в конце XIII в. и в дальнейшем он стал исходной весовой нормой новгородской монеты.
Неверным, считают В. Л. Янин и И. Г. Спасский, является и положение о превращении 100-денежного рубля в 200-денежный в связи с сильным уменьшением веса деньги. Уменьшение веса деньги имело место и в дальнейшем, на протяжении XVI и XVII вв., однако никакого изменения денежного счета это уменьшение веса за собой не повлекло.
И.Г. Спасский и В.Л. Янин обосновывают 200-де-нежное равенство московского рубля с момента начала чеканки монеты. По их мнению, если в домонетном рубле содержится 200 резан, так как гривна серебра равняется 4 гривнам кун, а гривна кун равняется 50 резанам, то и в московском рубле по возобновлении чеканки содержится 200 денег. Платежи второй половины XIV в. в близких по времени документах выражены одни резаной, а другие деньгой. Кроме того, половинный слиток рублем никогда не назывался, он являлся полтиной. Это также означает, что московский рубль всегда равнялся 200 деньгам.
Значительный интерес представляет гипотеза В. Л. Янина о происхождении новгородской денежной системы XV в. По его мнению, начало перестройки новгородской денежной системы происходит на рубеже XII--XIII вв., когда еще до появления рубля начинает применяться прослеживаемый по берестяным грамотам счет на 7. По этому счету в гривне считалось 7 ногат. Новый счет существовал наряду со старым счетом, по которому гривна = 20 ногатам = = 50 кунам. Оба счета опирались на одну и ту же разновидность слитка-гривны, весившего около 200 г. Во второй половине XIII в. происходят дальнейшие изменения в денежной системе Новгорода. Ногату заменила денежная единица бела, следовательно, в гривне из ногат стало считаться 7 бел. Причем в XIV в. гривна и бела теоретически являлись частью слитка-рубля, который, как уже упоминалось, весил около 170 г. В слитке-рубле считалось 13 гривен. Когда в 1420 г. в Новгороде начали чеканить монету -- деньгу, то признали московскую деньгу половиной белы. Поскольку в гривне считалось 7 бел, то в получилось в гривне 14 денег. Вес московской деньги вре-мени начала чеканки монеты в Новгороде составлял около 0,79 г. А так как в слитке-рубле было около 170 г, то в рубле оказалось 216 денег (170:0,79) и не получилось целого количества гривен (216 : 14 = = 15 гривен 6 денег).
Состояние источников в степень изученности проблем происхождения и развития московской и новгородской систем денежного счета в настоящее время не дают возможности прийти к окончательному вы воду.
Чеканили монету не только в Москве и Новгороде. Почтв одновременно с Москвой начали чеканить монету Суздальско-Нижегородское и Рязанское княжества, а после 1400 г. -- Тверское княжество. Кроме того, свою собственную чеканку имели уделы. В Мос-ковском княжестве чеканили монету князья Галича, Звенигорода, Серпухова, Малоярославца, Дмитрова. Одновременно с новгородцами в 20-х годах XV в. начали чеканить монету псковитяне на той же основе, что и в Новгороде.
Ко второй половине XV в. относится зарождение системы денежного счета Русского государства. Чеканка собственной монеты в подчинявшихся Москве княжествах постепенно прекратилась, и ко второй половине XV в. сложилась «сборная» монетная система, которая обслуживала денежное обращение на территориях всех русских княжеств. Во всеобщем денежном обращении главное место заняли деньги московских князей и вдвое более тяжелые деньги Новгорода и Пскова, сохранивших чеканку монеты и после присоединения к Москве. Растущие политические и экономические связи Москвы и Новгорода отразились на дальнейшей истории русской денежной системы. В единую систему денежного счета вошли как составные частв московская и новгородская единицы. Единая система денежного счета явилась серьезным оружием в руках централизованного государства в борьбе за преодоление феодальной раздробленности.
Иван III (1462--1505) распространил на все государство обращение монет двух типов: «московок» и «новгородок». «Московок» из малой гривенки (ок. 204 г) чеканилось 520, а «новгородок» -- 260. Вес московской деньги стал равен около 0,40 г, а новгородской деньги -- около 0,80 г. Монеты эти соответственно чеканились в Москве и на денежных дворах Новгорода, Пскова и Твери. Причем, только в Новгороде и Пскове чеканилась монета двойного веса. Схема денежного счета приобрела следующий вид:
Московский денежный счет
рубль = 200 деньгам
полтина = 100 деньгам
гривна = 20 деньгам
алтын = 6 деньгам
Новгородский денежный счет
рубль = 216 деньгам
полтина = 108 деньгам
гривна = 14 деньгам
Система денежного счета, сложившаяся к середине XV в., обслуживалась незначительным количеством монетных единиц, т. е. единиц, чеканившихся и существовавших реально. В XIV--XV вв. в Москве че-канилась серебряная деньга и полуденьга (полушка). В Новгороде чеканилась деньга и четверть деньги (четвертца). Кроме того, в XV в. чеканилась медная монета -- пуло, или пул. Точное соотношение медных и серебряных монет неизвестно. Оно было непостоянно и в разных местах могло быть различным.
Выводы.
Период между XII и XIV вв. получил название «безмонетного». Средством платежа в крупных торговых сделках служили серебряные слитки -- гривны, а в сфере розничной -- товаро-деньги и меховые ценности. Гривна из счетной денежной едини-цы -- гривны кун -- превратилась в гривну серебра. Стоимость гривны серебра была в четыре раза больше стоимости гривны кун. Фракциями гривны являлись: куна, ногата, векша. Гривна = 20 ногатам = 50 кунам. Предположительно 150 векш равно гривне.
Во второй половине XIV в. была возобновлена чеканка монеты. Первым княжеством, возобновившим чеканку монеты, было Московское. Чеканили монету и в других княжествах. Появляются новые денежные термины -- деньга, алтын, рубль. К середине XV в. складывается единая система денежного счета Русского государства. В эту систему как составные части вошли московская денежная система и новгородская денежная система.
Глава III
Меры и денежный счет Русского централизованного государства (конец XV в.-- начало XVII в.)

§ 1. Источники.
Количество источников, содержащих сведения о мерах периода Русского централизованного государства, значительно расширяется. Это и таможенные книги, и акты, и приходо-расходные книги, и летописи, и описания путешествий.
Таможенные книги -- один из ценнейших источников по метрологии -- составляли таможенные головы, т. е. лица, ведавшие сбором пошлины с продаваемых и покупаемых товаров. В таможенных книгах фиксировались не только суммы, взятые в качестве пошлины, но и количество и цена проданного или купленного товара. Следовательно, таможенные книги, дающие сведения о количестве товаров, являются ценнейшим источником для изучения мер в их повседневном применении. Ценность таможенных книг как источника для изучения метрологии заключается в том, что они позволяют проследить местные особенности мер, поскольку в Русском государстве до середины XVIII в. существовали не только внешние таможни, но и внутренние.
Наряду с таможенными книгами следует указать и такой источник, как таможенные уставные грамоты, содержащие законодательные нормы взимания таможенных пошлин.
Писцовые книги также являются источником для изучения метрологии. Они дают сведения о поземельных мерах и о мерах объема, так как указывают количество натурального оброка, взимаемого с населения.
В качестве источника для изучения метрологии можно использовать разного рода приходо-расходные книги, содержащие записи продаваемых в покупаемых товаров с указанием их количества.
Значительный метрологический материал исследователь находит в показаниях иностранцев. Наиболее интересно в этом отношении сочинение И. Кильбургера о русской торговле.
Большой материал для изучения русских мер со второй половины XVII в. содержится в «Полном собрании законов Российской империи».
Разнообразная переписка в известной мере служит источником для изучения метрологии. В деловой переписке между центральными и местными учреждениями очень часто встречаются указания на меры.
Ценным источником для изучения мер длины является «Книга Большому чертежу», в которой дано описание несохранившейся русской географической карты XVII в. В «Книге Большому чертежу» указаны расстояния между отдельными населенными пунктами. По этому источнику можно изучать древнерусскую версту.
Аналогичный материал дает Поверстная книга XVII в.
В период Русского централизованного государства появляются специальные труды по метрологии -- это сочинения, посвященные описанию тех или иных мер и выяснению их отношения друг к другу. К ним относятся: «Торговая книга», «Счетные мудрости», «Книга сошного письма».
§ 2. Политика русского правительства по введению единой системы мер.

В Русском централизованном государстве наметились тенденции к единообразию в области мер и веса. Если в период феодальной раздробленности можно было наблюдать различие в местных мерах, то в Русском централизованном государстве правительство стремится создать единые общегосударственные меры, обязательные к употреблению по всей стране. Это мероприятие диктовалось централизаторской политикой правительства. Центральная власть настойчиво и последовательно боролась с пережитками феодальной раздробленности. Местное метрологическое разнообразие было одним из таких нетерпимых в централизованном государстве пережитков. Необходимость введения единых мер и веса диктовалась и экономическими соображениями. С середины XVI в. прослеживаются предпосылки складывания всероссийского рынка. Торговые люди, разъезжая по разным городам государства со своими товарами, испытывали значительные неудобства от местного метрологического разнообразия. Устранение этих неудобств было очередной задачей государства, и правительство Ивана IV становится на путь введения единых мер и веса. Сохранилась грамота Ивана IV на Двину от 21 декабря 1550 г. об отправке двинским старостам, сотским и целовальникам новой медной меры. Текст грамоты позволяет установить, что была послана медная осьмина. С этой меры нужно было сделать деревянные спуски, т. е. копии, запятнать их, т.е. поставить печать, и пустить в употребление. Присланная медная мера должна была оставаться у старост для контроля. С присылкой новой все старые меры, не совпадающие с ней, изымались. За пользование старыми мерами назначался штраф. Грамота подчеркивает, что введение новых мер является общегосударственным мероприятием: «А таковы есми меры послал во все городы ровны».
Названная грамота говорит лишь о мерах сыпучих тел. Несомненно, что аналогичные образцы других видов мер тоже рассылались на места. Неоднократные упоминания источников второй половины XVI -- первой половины XVII в. о печатных, заорленых, казенных саженях и аршинах, о ведрах, о клейменых гирях свидетельствуют о единстве метрологической политики русского правительства. В этом отношении любопытно свидетельство немца-опричника Генриха Штадена. Характеризуя Русское государство при Иване IV, Штаден говорит: «Нынешний великий князь достиг того, что по всей Русской земле, по всей его державе -- одна вера, один вес, одна мера».
Указы из Москвы на места о введении единых мер, сопровождавшиеся присылкой образцов казенных мер, не устраняли полностью местного метрологического разнообразия. Время от времени московское правительство вновь рассылало образцы мер, общих для всего государства. Новые меры рассылались в определенные, если можно так выразиться, поворотные моменты политики Русского централизованного государства -- и общей, и экономической. Не послед-нюю роль в этом случае играли и интересы фиска, интересы обеспечения исправного поступления разного рода сборов -- денежных и натуральных.
Так, в 20-х годах XVII в., после возвращения из Польши митрополита Филарета Романова и избрания его патриархом, было проведено, по его непосредственному указанию, «обновление земли письмом», т.е. составлено новое описание всей территории Русского государства с целью выяснения платежеспособности населения и получения нового основания для обложе-ния его налогами. В это же время рассылались на места и новые меры. В 1624 г. состоялось решение «во всех городах Московского государства учинити меры медные, ровно против нынешние московские меры, какова мера ныне на Москве сделана под гребло».
В силу этого решения на места были разосланы соответствующие грамоты. Сохранившаяся грамота но-воторжскому воеводе П.Г. Мусину от марта 1624 г. позволяет судить о том, что в качестве единой меры вновь рассылалась медная осьмина, снабженная же-лезным греблом. По этому образцу на местах следовало сделать деревянные осьмины, полуосьмины и четверики под гребло. По верхнему краю этих деревянных мер нужно было набить железные обручи, чтобы от прикосновения гребла не обивались края. Каждая из таких мер должна была иметь железное гребло. С введением новых мер старые изымались из употребления. За пользование старыми мерами назначался штраф.
Распоряжение о метрологическом единообразии содержится в Уложении царя Алексея Михайловича 1649 г.; оно касается мер длины. Уложение подтверждает в законодательном порядке ранее существовавший размер сажени, равной трем аршинам.
Общее распоряжение о введении единообразия в области всех видов мер включено и в Таможенный устав 1653 г.'
Наконец, общее распоряжение о введении единых мер было отдано правительством Федора Алексеевича в 1679 г. Царствование Федора ознаменовалось крупной реформой в области прямого обложения. Мелкие четвертные доходы были упразднены и заменены едиными стрелецкими деньгами; также было принято решение и об упорядочении сбора стрелецкого хлеба. В связи с этим в 1679 г. правительство нашло необхо-димым разослать на места новые меры. На этот раз рассылались не осьмины, а медные четверики. Четверики должны были явиться контрольными мерами, а для практического употребления с них нужно было сделать деревянные спуски и заорлить, т. е. поставить на них государственную печать. Изменять контрольные меры категорически воспрещалось под угрозой смертной казни. Одновременно с этим было отдано распоряжение и о пользовании единой мерой жидкости -- заорленым ведром.
Таким образом, русское правительство с середины XVI в. и в течение всего XVII в. вело определенную метрологическую политику, политику единых мер для всей территории страны. Но местные меры оказались очень живучими, и в источниках XVII в., а порой даже и XVIII в. мы обнаруживаем метрологическое разнообразие.
Для времени Русского централизованного государства характерно стремление к единообразию в области мер и веса; можно отметить также изменение в это время видов мер. Иногда эти изменения касались лишь размеров той или иной метрологической единицы при сохранении прежнего названия, а иногда старые меры постепенно выходили из употребления, заменяясь новыми. Все виды мер получили более полное развитие именно в XVI--XVII вв. Система русских мер, дожившая до введения метрической системы в СССР, сложилась в основных своих чертах к концу XVII в.
§ 3. Меры длины.

В период Русского централизованного государства продолжали употребляться пяди и локти. Так же, как и раньше, пяди и локти могли быть различными по размерам, но их территориальная приуроченность исчезает.
Наряду с древними мерами длины с конца XV в. начинает употребляться новая единица длины -- аршин. Аршин -- мера восточного происхождения, но точного прототипа аршина среди восточных мер нет.
В литературе вопрос о появлении аршина не изучен. Впервые поставила вопрос о постепенном распространении на Руси аршина как меры длины И.Н. Шмелева в своем исследовании лексики русской торговой книги XVI в. И.Н. Шмелева приходит к выводу, что первоначально в конце XV в. аршин употреблялся для измерения тканей только восточного происхождения. В XVI в. аршин применялся для измерения тканей (сукно, тафта, бархат и пр.) преимущественно иностранного производства -- восточного и западного. Ткани русского производства чаще измерялись локтями.
Таким образом, аршин появился в процессе торговых сношений с Востоком, первоначально он был известен в узкой торговой среде. Распространение аршина проходит от центра к окраинам. В центре, на рынках, например, Москвы в XVI в., господствовал аршин. На окраинах Русского государства сохранялся еще локоть. Окончательно законодательным путем аршин был введен в употребление в XVII в.
Аршин делился на 4 четверти, каждая четверть -- на 4 вершка. Следует отметить, что четвертая часть аршина -- четверть -- принималась равной пяди. Пядь и четверть -- идентичные понятия. Это очень легко устанавливается на основании сохранившихся источников. Так, осенью 1665 г. в Устюге Великом задержалось из-за малой воды на Нижней Сухоне судно, на котором сытник Степан Подгорский и стряпчий и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.