На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Свержение Д. Торо и новое военно-социалистическое правительство Боливии. Экономическая политика правительства Х. Буша. Политическая борьба в 1937-1938 гг.: выборы в Учредительное собрание. Антилиберальная реакция на кризис олигархического государства.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: История. Добавлен: 26.08.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Реферат
Новый этап «государственного социализма»: правление Х. Буша
1. Свержение Д. Торо. Новое военно-социалистическое правительство

К середине 1937 г. правительство Д. Торо все более теряло поддержку в обществе. Цензура, аресты и депортации граждан, решительный отказ вернуться к конституционному правлению во имя продолжения политической реформы и невнятность программы преобразований, а также медлительность в ограничении всевластия олигархии, лишали правительство общественной поддержки. Д. Торо исчерпал весь кредит доверия со стороны левых партий и рабочих организаций. Экономическая ситуация была просто отчаянной. Рост цен за год правления Д. Торо составил в среднем 200%. На финансовое положение страны оказывало негативное влияние сокращение экспорта минералов. Если в 1935 г. экспорт олова давал сумму в 7.327.816 фунтов стерлингов, то в 1936 г. было продано металла лишь на 4.961.660 фунтов. Финансовый голод покрывался широкомасштабной эмиссией, что привело к падению курса боливиано, появлению черного рынка, расцвету спекуляций и, в конечном итоге, к дезорганизации банковской системы. В июле 1937 г. профсоюзы провели две всеобщие забастовки против правительства и его политики. Повторялась ситуация мая 1936 г., когда был свергнут президент Х.Л. Техада Сорсано.
Усилилось давление на правительство со стороны горнопромышленников. Оловодобывающие монополии, как, впрочем, и других экспортеров сырья не устраивала практика применения различных обменных курсов валюты. Горнопромышленники были принуждаемы к обмену валютной выручки от экспорта по заниженному курсу. В результате игры на разных курсах обмена экспортеры, по их собственным оценкам, теряли 300 тысяч фунтов стерлингов в год, что было, конечно же, большим преувеличением. Оловодобывающие компании искали поддержки у консервативной части армии, единственной силы, способной изменить политику Д. Торо или сместить его с поста президента.
Д. Торо, в свою очередь, понимал опасность, исходящую от генералитета, тесно связанного с роской, с «баронами олова». Он маневрировал и заигрывал со старой военной верхушкой, теряя симпатии молодого офицерства, по-прежнему поддерживавшего антиолигархические лозунги «государственного социализма». Накануне падения Д. Торо многие наблюдатели отмечали царящее в армии недовольство его правлением, бесконечными скандалами и разоблачениями коррупции деятелей режима. Д. Торо остался и без своего главного «идейного» союзника, социалистов. Националистические политики, главным образом, социалисты, признавая заслуги Д. Торо в экспроприации «Стандард Ойл» и обязательной синдикализации, критиковали его правительство за связи с Арамайо и нерешительность в проведении политической реформы.
Д. Торо настроил против себя лично многих своих бывших соратников и влиятельных политиков, таких как К. Монтенегро, которого он удалил из Боливии под благовидным предлогом участия в мирной конференции в Буэнос-Айресе. К. Монтенегро следил за развитием политических событий в стране. В своих обращениях и письмах к Х. Бушу он побуждал военного каудильо сместить Д. Торо и возродить идеалы революции мая 1936 г., упрочив тем самым режим «государственного социализма». Х. Буш благосклонно реагировал на обращения к нему как со стороны левых, так и правоконсервативных деятелей. Ещё в апреле 1937 г. он пообещал К. Монтенегро пост в своем будущем правительстве.
В июне вокруг Х. Буша сложился мощный политический союз, главную силу которого составляли военные и ЛЕК, требовавших смещения Д. Торо. В свою очередь, олигархия, учитывая политическую неопытность Х. Буша, предполагала использовать его для свержения режима «государственного социализма», чтобы затем подготовить почву для передачи власти угодному роске правительству. Хорошо информированный временный поверенный в делах США в Боливии за несколько дней до переворота 9 июля 1937 г. писал госсекретарю: «Мне сообщили о соглашении между группой молодых офицеров во главе с Х. Бушем, и национальной федерацией ветеранов о свержении Хунты. Они договорились передать власть Пеньяранде. Возможно Буш возглавит временное правительство». Также он сообщал о поддержке заговора горнорудными монополиями. Против Д. Торо объединились националистические силы, стремившиеся к продолжению и углублению реформ в духе «государственного социализма», и их реальные противники, проолигархические, консервативные круги. И те, и другие возлагали все надежды на Х. Буша.
10 июля 1937 г. Легион ветеранов провел многолюдный митинг, на котором было объявлено, что его лидером избран Х. Буш. В своей речи перед ветеранами Х. Буш сказал: «Цель армии -- защищать страну от врага во время войны и от анархии в период мира. Мы, прошедшие поля сражений, военные и гражданские, герои и простые граждане не можем иметь иной цели кроме возвращения страны к нормальной жизни, основанной на равноправии труда и капитала». ЛЕК объявил Х. Буша подлинным носителем идей «майской революции», что поставило правительство в двусмысленное положение. Это было уже прямым вызовом Д. Торо, так как действующий президент-военный считался формальным главой ветеранов. ЛЕК не скрывал своей открытой оппозиции Д. Торо, и на митинге звучала не только резкая критика президента, но и прямые призывы к его свержению.
Д. Торо вызывал большое недовольство среди молодых офицеров своим аристократическим, богемным образом жизни, а также невниманием к государственным делам, которые все более переходили в руки камарильи консервативных политиков и чиновников. Антиправительственные настроения достигли своего апогея в июне 1937 г. Вновь, как и в мае 1936 г., ударной силой было рабочее движение. Забастовка рабочих Ла-Паса приобрела политический характер. Военные-социалисты вновь могли опереться на рабочее движение в решении вопроса о власти. В этой обстановке группа молодых офицеров, среди которых выделялся Э. Бельмонте, поставила перед Бушем и Пеньярандой вопрос о смене политического руководства страной.
13 июля 1937 г. в Генштабе состоялось совещание офицеров, занимавших важные политические и военные посты. На этом собрании, созванном генералом Пеньярандой, обсуждалось поведение Д. Торо, который несмотря на тревожные сообщения с линии разделения с парагвайскими войсками и на тяжелую экономическую ситуацию, забросил все государственные дела и вот уже несколько дней развлекался с друзьями на курорте минеральных вод Урмири. Было принято решение сместить Д. Торо (арестовать его в Урмири и препроводить до Арики в Чили). Возглавить новую хунту должен был Э. Пеньяранда.
Однако, план действий заговорщиков пришлось скорректировать, так как Д. Торо неожиданно вернулся в президентский дворец, где уединился с Э. Пеньярандой и Х. Бушем. Д. Торо обладал удивительной способностью к убеждению своих оппонентов и умел добиваться нужного компромиссного решения. И на этот раз ему удалось уговорить своих военных соратников, заставив их поверить в его лояльность армии и даже в необходимости сохранения за ним президентского поста. Примиренные с Д. Торо Буш и Пеньяранда для сохранения видимости единодушия армии решили запросить все гарнизоны страны о доверии правительству Д. Торо. Все понимали, что ни один офицер в провинции не выскажется против действующего правительства, не зная о позиции высшей военной иерархии.
Против этого решения восстало все окружение Буша и Пеньяранды, буквально заставив их под угрозой неповиновения потребовать от Д. Торо ухода в отставку. В этих обстоятельствах смущенный Пеньяранда отказался принять власть, и Буш под восторженные крики и аплодисменты офицеров был вынужден возглавить переворот. Вновь Буш и Пеньяранда отправились к Д. Торо с постановлением столичного гарнизона об отставке Хунты. Однако снова и снова Д. Торо пытался отговорить своих коллег от их намерений. Всё решили действия группы офицеров во главе с Э. Бельмонте. Заняв правительственную радиостанцию «Ильимани», они объявили всей стране о смене власти и назначении нового главы государства. После этого офицеры, ворвавшись в кабинет Д. Торо, прервали переговоры с ним и поставили точку в этой истории. Д. Торо был отправлен под домашний арест, а президентом стал Х. Буш.
Х. Бушу было всего 33 года, когда судьба привела его на высший государственный пост страны. Перемены в президентском дворце были с энтузиазмом поддержаны широкими слоями населения. Известный писатель, современник и сподвижник Буша А. Сеспедес писал о нем: «Он пришел из того варварства, которое является духовным источником Нашей Америки; война в Чако вывела его к реке истории, а та вынесла его на самое бурное и полноводное место, близ пенистых порогов и скал».
Х. Буш сам продиктовал и передал прессе и на радио текст заявления об отставке Д. Торо. В нем говорилось: «Я считал необходимым консультации с армией в определении моей политики, чтобы быть уверенным в её поддержке. Поэтому, чтобы дать большую свободу офицерам и командованию в определении политического курса, я решил уйти со своего поста, передав полномочия временного президента начальнику Генерального штаба подполковнику Херману Бушу ввиду того, что главнокомандующий армией генерал Энрике Пеньяранда не принял этот пост. Давид Торо Р. ». В тот же день Э. Пеньяранда в знак несогласия с давлением офицеров заявил о своей отставке с поста главнокомандующего. В заявлении на имя Буша он указывал, что его отставка не только развяжет руки новому правительству, но и ликвидирует раскол в армии: «Настаиваю [на отставке], чтобы институты власти не пострадали, а лишь укрепились, чтобы армия смогла выполнить свой долг обороны страны». Новый глава государства отказался принять отставку Э. Пеньяранды.
Судьба бывшего президента была решена не сразу. Д. Торо оставался в Ла-Пасе, что вызывало беспокойство офицеров, вынудивших Буша свергнуть своего старшего товарища. 15 июля 1937 г. приглашенный вместе со всеми министрами на банкет в честь дня города в «Клуб Ла-Паса» Х. Буш, услышав здравицы в честь свергнутого президента, в ярости покинул собрание городской элиты. Шеф полиции, один из активных деятелей офицерского заговора против Д. Торо, Э. Бельмонте в отместку за непочтение к президенту устроил погром Клуба. В пылу случайно был убит администратор Клуба из-за беспорядочной пальбы, для острастки открытой Э. Бельмонте и его сподвижниками. Узнав об этом, Буш одобрил их действия и приказал арестовать всех подозреваемых, а Д. Торо немедленно выслать в Чили. Вслед за экс-президентом последовали и близкие ему политики из левых партий.
В своем первом послании к нации Х. Буш подчеркнул, что занял пост президента «по единодушному призыву армии и при поддержке трудящихся масс». Свой кабинет министров Х. Буш назвал «временным». Новый глава государства пригласил в правительство тех политиков и военных, которые подтолкнули его к перевороту. Важные посты в кабинете заняли офицеры, близкие Бушу по настроениям и духу. Среди них следует отметить радикальных националистов, называвших себя национал-социалистами Э. Бельмонте и С. Меначо. Первый, уже снискавший себе славу самого агрессивного националиста, был назначен начальником полиции Ла-Паса.
Формально возглавил кабинет министр внутренних дел подполковник Ф. Тавера. Однако уже 19 июля его заменил полковник С. Меначо, известный своими профашистскими и антидемократическими взглядами. От гражданских в кабинет вошли три политика, являвшиеся знаковыми фигурами. Э. Бальдивьесо, как и в первом правительстве военных-социалистов при Д. Торо получил портфель министра иностранных дел. Следует подчеркнуть, что в те годы МИД имел большое значение: ещё не был окончательно урегулирован конфликт с Парагваем, а главное, это ведомство курировало вопросы внешних заимствований и отношения с комитетом олова, решало проблему транспортировки национализированной нефти и противостояния международному давлению, организованному «Стандард Ойл». Э. Бальдивьесо находился в это время в отъезде и был облагодетельствован без его ведома. По возвращении в Ла-Пас у него состоялась беседа с Х. Бушем, результатом которой было назначение на его место Ф. Вака Чавеса.
Другой ключевой пост в правительстве -- министра финансов -- занял Ф. Гутьеррес Граньер, являвшийся главой Ассоциации горнопромышленников. Новый министр заявил, что не предвидит больших изменений в экономической политике, но вместе с тем подчеркнул, что «новый курс правительства будет проводиться в рамках права и уважения частной собственности». Этим назначением Х. Буш показывал свою готовность сотрудничать с магнатами олова и традиционными политиками. Портфель секретаря кабинета, первоначально обещанный К. Монтенегро, достался Габриэлю Госалвесу, лидеру «антиперсоналистской» фракции ПРС. Он имел репутацию «умеренного социалиста» и возглавлял ту часть сааведристской партии, которая не соглашалась с непреклонной оппозицией Б. Сааведры к военно-социалистическому режиму.
В своей речи при принятии присяги кабинетом Х. Буш сумел и повторить главные идейные постулаты «государственного социализма», и обрадовать традиционных политиков намеками на намерение вернуться к «нормальному конституционному правлению». Традиционные правые партии выразили своё удовлетворение переменами и составом нового кабинета. Они провели консультации и выработали общую петицию к правительству, состоявшую из 3 основных пунктов: восстановление действия конституции, свободные выборы, возвращение к либеральной финансовой политике. С такими же по содержанию требованиями обратились к президенту предприниматели и политики Кочабамбы. Среди подписантов этого обращения были бывшие президенты страны Э. Вильясон и генерал К. Бланко Галиндо. 27 июля 1937 г. лидеры либералов, «подлинных-республиканцев» и сааведристов направили Х. Бушу совместное обращение, в котором высказывали свою поддержку при условии скорейшего возвращения к конституционному режиму и проведения выборов по старой конституции. За неделю до этого лидер «подлинных-республиканцев» Д. Ка-нелас направил министру внутренних дел письмо с требованием провести выборы и вернуть страну к «конституционной законности». Х. Буш быстро отреагировал. Он прислал приветствие собранию партий, поблагодарил их за поддержку и подтвердил своё желание вернуть страну к конституционному правлению. Вместе с тем, Х. Буш не преминул подчеркнуть своё главное расхождение с этими партиями, ставшее непреодолимым препятствием в их сотрудничестве с режимом. Он писал: «Мое удовлетворение вашими намерениями было бы большим, если бы политические силы, которые вы представляете, также присоединились к исповедываемым нами идеалам социальной справедливости, изложенным в программе-минимум революции 17 мая 1936 г. ». Х. Буш поручил Ф. Гутьерресу Граньеру начать переговоры с либералами, Подлинной республиканской партией и сааведристами о формировании кабинета национального единства. В этот момент Президент вынашивал идею пакта об общенациональном политическом и социальном перемирии. О готовности подписать этот документ заявили традиционные партии, а затем к инициативе властей присоединились проправительственные социалисты: Революционная социалистическая партия Уго Эрнста, Революционная рабочая социалистическая партия и «Социалистическая молодежь», -- все они были осколками старой соцпартии.
Активность олигархических групп обеспокоила сторонников продолжения линии «государственного социализма», провозглашенной в мае 1936 г. Х. Буш поспешил заверить своих союзников слева, что возврата к олигархическому правлению и либеральной демократии не будет. 17 июля 1937 г. Х. Буш счел необходимым разъяснить свои позиции специальным манифестом. В нем он подтвердил верность принципам «государственного социализма». Он заявил о стремлении создать «Новую Боливию», где будет царить «гармония двух главных факторов жизни народа -- труда и капитала». Х. Буш обещал положить конец классовой борьбе и установить «гармоничную национальную кооперацию». В своем особом обращении к ветеранам он указывал: «Мое патриотическое чувство будет удовлетворено, если, как я ожидаю и надеюсь, политические силы, которые вы представляете, смогут и захотят поддержать идеалы социальной справедливости, о которых говорилось в программе-минимум революции 17 мая 1936 г. ». В своих выступлениях Х. Буш особо подчеркивал, что правительство, «руководствуясь принципом социальной справедливости, будет вести политику повышения уровня жизни трудящихся, чего до сего дня не удалось достичь, несмотря на многословие и суету всех левых партий». Х. Буш мало говорил о конкретных реформах, а всё больше о справедливости, гармонии, и главное, о моральном обновлении нации. В этом состояла главная идея «Новой Боливии». Неудивительно, что одним из первых декретов новой хунты было запрещение азартных игр, ибо они «противоречили традициям и моральным устоям общества».
Тяжелое положение в народном хозяйстве, хронический кризис и рост социальной напряженности диктовали необходимость обратить самое пристальное внимание на экономические вопросы. Обещанное Х. Бушем реальное улучшение положения широких народных масс требовало немедленных решительных действий в экономике.
2. Экономическая политика правительства Х. Буша

Приход Х. Буша во Дворец Кемадо обозначил отчетливый поворот вправо в экономической стратегии Хунты. Х. Буш в вопросах финансовой и экономической политики полностью доверился людям Патиньо, которые заняли все ключевые посты в кабинете министров. Первое, что сделал новый министр финансов Ф. Гутьеррес Граньер для ликвидации дефицита бюджета, было сокращение социальных расходов и, главное, отмена субсидий продовольственным магазинам, которые помогали сдерживать рост цен, но вместе с тем породили массу злоупотреблений и спекуляции. Субсидии были серьезной поддержкой беднейших слоев населения и бедствующего среднего класса в период кризиса. От постоянного роста цен на предметы первой необходимости страдали не только городские низы, но и обеспеченные слои населения. Так, на нехватку продовольствия и дороговизну в своем дневнике жаловался А. Аргедас, не только известный писатель, но и крупный помещик.
Другим объектом критики либералов были расходы на общественные работы. Финансирование строительства дорог и благоустройства городов, о чем регулярно издавались распоряжения правительства, было золотым дном для подрядчиков, часто связанных с военными и чиновниками. А. Аргедас, строгий критик режима, с возмущением писал в письме Х. Бушу: «В эти дни как по волшебству возникли целые состояния; отовсюду появляются новые богатые; повсеместно мы наблюдаем многочисленные любопытные случаи чудесных превращений скромных военных и чиновников, вчера еще бедных и состоящих на обычном жаловании, а сегодня живущих в дорогих домах, строящих загородные вилы, разъезжающих на машинах последних моделей». Против коррупции и бездумной траты государственных средств справедливо восставали либеральные министры кабинета. Экономический блок в правительстве остался под контролем людей близких к Патиньо. Правильные, с точки зрения рационального управления экономикой, меры в условиях кризиса привели к новым осложнениям, росту цен и девальвации национальной валюты.
Решительные меры Ф. Гутьерреса Граньера не прибавили правительству популярности в народе. В ноябре 1937 г. Х. Буш отправил министра в отставку. Курс Ф. Гутьерреса Граньера был продолжен его преемниками. Горнорудные монополии, как и все экспортеры, настаивали на отмене системы дифференцированных обменных курсов. Требование установить единый обменный курс исходило не только от экспортеров, но и от торговой буржуазии провинций, которая, казалось бы, была заинтересована в поддержании выгодного импортерам курса обмена. Торговая палата Оруро в марте 1938 г. направила правительству обращение, в котором говорилось, что система дифференцированных курсов обмена порождает бесконечные спекуляции, коррупцию, реэкспорт предметов первой необходимости и, в конечном счете, ведет к разрушению внутреннего потребительского рынка. Провинциальная торговая буржуазия оказалась в крайне невыгодном положении по сравнению со столичными предпринимателями, которые, воспользовавшись ситуацией, монополизировали весь торговый сектор. Только столичные фирмы могли оперативно реагировать на конъюнктуру и добиваться разрешений на покупку валюты, так как это было возможно сделать лишь в Ла-Пасе. Эта ситуация вела к росту регионалистских настроений в провинции, выбивала социальную опору режима на периферии, где наблюдался рост либо крайне левых группировок, либо укрепление оппозиционных режиму политиков, что и показали выборы 1938 г., например, в том же Оруро.
Обеспечить полную отмену системы различных обменных курсов было нереально. Единый курс мог не только подорвать все основы социальной политики сдерживания роста цен на предметы первой необходимости, но и неизбежно обрушил бы бюджет и все государственные финансы. Бюджет Боливии на 1938 г. предусматривал пополнение доходной части за счет разницы курсов в сумме 86. 000. 000 боливиано. Эта сумма представляла собой 30% всех доходов государства в 1938 г. Правительство могло лишь провозгласить своей целью постепенное выравнивание обменных курсов, что могло стать реальным лишь с началом подъема экономики и роста производства в экспортных отраслях.
Страна вот уже более двух лет балансировала на краю финансовой пропасти. Казна была полностью опустошена. Резервов не было никаких. Переговоры с США о торговом договоре и выплате внешнего долга Боливии, которые вел Хохшильд, не принесли существенных результатов, так как боливийское правительство, воодушевленное временным ростом цен на олово на мировом рынке, не спешило заключать договор с США о покупке боливийской руды, пока действовали ограничения Комитета олова.
Ситуация ещё более ухудшилась в январе 1938 г. Новое падение цен на олово вызвало катастрофическую девальвацию боливиано и скачок инфляции. В начале 1938 г. за несколько недель местная валюта обесценилась вдвое. Снова заговорили о великой депрессии и необходимости принятия чрезвычайных мер. Общий индекс цен с 1936 г. по 1939 г. вырос в три раза. Если в начале января экспортеры вели переговоры с правительством о снижении процента обязательной сдачи валюты и уже договорились о введении единого обменного курса, то последующее падение цен на олово не оставило государству иного выбора кроме сохранения старой финансовой схемы поддержания национальной валюты за счет заниженного обменного курса выручки экспортеров. С этим были вынуждены смириться и горнопромышленники, понимавшие, что речь идет о выживании экономики и государства, о спасении от неизбежного хаоса.
С новым падением цен на олово усилились опасения долгой депрессии. Вновь обострилась борьба между монополиями за квоты на экспорт. Хохшильд и Арамайо требовали сокращения доли Патиньо и увеличения собственной. Доля Патиньо составляла 53,13% всего экспорта олова, но его компания обладала и наибольшими производственными мощностями, что служило обоснованием её монополистских претензии. Патиньо пользовался расположением к себе президента и теснил своих конкурентов.
В годы кризиса Хохшильд осуществил большие капиталовложения в свои рудники. Он считал, что стратегической перспективой развития горного сектора в Боливии станет разработка месторождений с низким содержанием минералов, что соответствовало реальности. Исходя из этого, он делал вложения в техническое переоснащение рудников, понижая себестоимость добычи Технические новшества увеличили потенциал производства Хохшильда по сравнению с докризисными годами, и он требовал изменения пропорций распределения квот на экспорт в соответствии с новым соотношением возможностей добычи. Давление Хохшильда на правительство было направлено против всевластия Патиньо. Хохшильд же помимо собственного производства был ещё торговым посредником, экспортирующим продукцию мелких и средних рудников. Патиньо пришлось частично уступить давлению своего «коллеги» по отрасли. В 1938 г. доля Хохшильда была увеличена с 19 до 26%, а квота Патиньо уменьшена на 4%. Затем в результате влияния пропатиньистских министров, да и благодаря симпатиям самого Х. Буша к патриарху боливийской индустрии в 1939 г. квота Патиньо вновь была увеличена на 2%, а Хохшильда уменьшена на 5%.
Падение поступлений от экспорта вызвало острую нехватку валюты для импорта продовольствия и предметов первой необходимости. Правительство ужесточило запретительные меры на ввоз так называемых предметов роскоши. Министерство финансов было вынуждено признать, что не может обеспечить торговые фирмы запрашиваемой ими на легальных основаниях валютой, ибо резервы опустошены. В феврале в банках уже не было наличной валюты, что вызвало панику у торговцев. Кабинет должен был предпринять решительные шаги для стабилизации рынка, где царил ажиотажный спрос и паника. В марте была создана специальная комиссия по распределению валюты через торговую палату. Тогда же была проведена девальвация боливиано и установлен новый порядок обязательной сдачи валюты экспортерами.
Горнорудные компании оставались единственным источником получения столь необходимой для оздоровления финансов валюты. Националисты предлагали установить режим полной передачи государству вырученной от экспорта минералов валюты по фиксированному заниженному курсу. Естественно, этому воспротивились горнопромышленники, да и сам Х. Буш не был склонен к столь радикальным мерам. Было принято компромиссное решение: 7 марта 1938 г. Х. Буш подписал декрет об установлении нового обменного курса, который был более близок к реальному, а также декрет об обязательной продаже государству по официальному (то есть заниженному) курсу 45% валютной выручки, получаемой компаниями по экспорту. Новый валютный курс составил 100 боливиано за фунт стерлинга для экспортеров и 120 боливиано для других секторов экономики, в то время как в свободной продаже фунт стерлингов уже стоил 145 боливиано. Средние и мелкие компании должны были передавать по заниженному курсу 50% выручки, а остальную часть -- продавать в обязательном порядке уполномоченным банкам по свободному курсу, который все равно был ниже уровня черного рынка. Такая политика в условиях постоянной девальвации национальной денежной единицы больно ударяла по всей отрасли, в том числе и по мелким и средним шахтовладельцам, от имени которых претендовали выступать военные-социалисты.
Сразу же после опубликования этого декрета Федерация мелких горнопромышленников выступила с протестом против экономической политики правительства. В своем меморандуме на имя президента Федерация указывала, что экономический курс разрабатывается «без учета положения мелких горнопромышленников, делая невозможным дальнейшую работу отрасли». Были предложены некоторые изменения порядка сдачи валюты, Хунта была вынуждена впоследствии снизить процент передачи валюты.
Серьезным перспективным источником поступления валюты, по мнению военных-социалистов, могла стать национализированная нефть. Со свержением Д. Торо политика боливийского правительства в отношении «Стандард Ойл» не претерпела существенных изменений. Х. Буш строго отстаивал принципы суверенитета страны над её недрами. В одном из своих обращений к ветеранам он говорил: «Мы подтверждаем национализацию нефти, поскольку все мы, побывавшие в Чако в час испытаний, прочувствовали абсолютную неприемлемость ситуации, когда природные богатства находятся в руках иностранного капитала. Боливийская нефть будет добываться государством, так как этого требуют наши национальные интересы».
«Стандард Ойл» не потеряла надежду отменить решение правительства Д. Торо. Её агентам удалось склонить посла Боливии в США Л. Ф. Гуачалья к поддержке позиций компании, требовавшей пересмотра решения об экспроприации. Посол настаивал на соглашении со «Стандард Ойл» ввиду недовольства госдепартамента США. Настойчивость посла заставила министра нефти Д. Фионини выступить 9 февраля 1939 г. со специальным меморандумом, в котором он не оставил никаких сомнений в незыблемости позиций боливийских властей в вопросе об экспроприации.
После перехода собственности «Стандард Ойл» в руки государства ЯПФБ наращивала производство и разработку новых месторождений. Только за два года после экспроприации производство нефти увеличилось почти в 1,5 раза. Вместе с тем, компания столкнулась с большими трудностями как в эксплуатации приисков, так и в поисках гарантированных рынков сбыта. 25 февраля 1938 г. Боливия подписала с Бразилией договор о транспортировке и реализации нефти, что в значительной степени снимало проблему выхода на внешние рынки сбыта. Боливия, как уже упоминалось, просила помощи у Мексики, но главным заинтересованной в получении боливийской нефти стороной оказалась Германия. Немцам здесь помогли не только их старые связи с боливийскими военными и взаимные политические симпатии, но и экономические потребности Боливии, которая искала новые рынки сбыта для своего экспорта.
Боливийцы вели переговоры с Германией при посредничестве Вальтера Моринга, немца, проживавшего в Аргентине и представлявшего там интересы ЯПФБ. В. Моринг согласовал с Берлином поставку нефти на 15 млн долларов в обмен на германскую помощь в эксплуатации доставшегося от «Стандард Ойл» хозяйства. Немцы также обещали построить нефтепровод длиной в 560 км из Боливии к перерабатывающему заводу на территории Парагвая для последующего экспорта через аргентинские порты в Германию. Достигнутые через В. Моринга договоренности были закреплены специальным декретом Х. Буша. Боливия стремилась улучшить своё финансовое положение, проводя политику диверсификации экономических связей.
Экономический курс Х. Буша мало отличался от линии его предшественника. Логика усиления государственного регулирования помноженная на финансовый голод бюджета не оставляли правительству никакой другой альтернативы как установление полного контрол и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.