Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Политическое и социально-экономическое положение России на рубеже XIX-XX веков, состояние и развитие армии и флота империи. Активное привлечение армии к решению внутриполитических вопросов страны и его результаты. Влияние милитаризма на экономику страны.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: История. Добавлен: 08.08.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Общество и вооруженные силы России в начале XX века

Рубеж веков был переломным временем в истории России. Резкие изменения были заметны во всем: бурный экономический подъем 90-х гг. сменился кризисом начала XX в.; реакционного, но с твердым и миролюбивым характером Александра III сменил не менее реакционный, но упрямый и слабовольный Николай II, охотно втянувшийся в дальневосточную авантюру; поражения в русско-японской войне (бессмысленность которой понимало большинство населения) крайне обострило существовавшее и до этого общественное недовольство; все требовали перемен в общественной и политической жизни страны, о чем и слышать не хотел неограниченный самодержец. В результате в стране создавалась нестабильность и крайняя социально-политическая напряженность.
Потеря почти всего военно-морского флота в войне с Японией (остался только Черноморский, проход которого через Босфор и Дарданеллы запрещали международные договоры), крайняя дезорганизация армии, вызванная ее военными поражениями, активное участие солдат и матросов в революции 1905-1907 гг., в условиях падения международного престижа царской России выводили вопрос о вооруженных силах далеко за рамки только военного и морского министерств и сделали его, по словам П.А. Столыпина, «одним из краеугольных, одним из важнейших камней» в политике «надрывающегося правительства».
Состояние и развитие армии и флота волновали все слои общества. За укрепление вооруженных сил со своих социальных позиций выступали и сторонники расширения империи, включения в ее состав Галиции, «армянской» Турции (восточных ее районов, где этническое большинство в то время составляли армяне), и сторонники традиционного стремления захватить черноморские проливы, что гарантировало бы безопасность российского побережья и роста влияния России на Балканах. Но все они прекрасно понимали одно: второй Цусимы Россия пережить не может. «Я повторяю, - заявлял в Думе крайне правый депутат В.М. Пуришкевич, - вторая Цусима в России - это революция, это полное уничтожение того строя, на котором мы создались»2. Но для укрепления этого строя и защиты его от социальных катаклизмов тоже нужна была армия, солдаты которой в равной мере обязывались бороться «против врага внешнего и врага внутреннего».
Как видим, самые разнообразные внутренние причины влияли на то, что вопрос о развитии вооруженных сил являлся одним из важнейших вопросов государственной политики, а стало быть и общественной жизни. Беспокойно было и вблизи границ государства: у самого порога России в XX в. прошумели одна за другой несколько войн; Италия воевала с Турцией, в результате чего дважды минировались и объявлялись закрытыми столь важные для нее в экономическом и стратегическом отношении Черноморские проливы; «пороховой погреб» Европы - Балканы - тоже дважды охватывали Балканские войны. Беспокойно было и на западе Европы, где один острый дипломатический кризис сменял другой.
Всем было ясно: мир стоит у порога всеобщей войны, всем была видна начавшаяся в ведущих европейских странах гонка вооружений, которая неизбежно должна была захватить с особой силой и Россию, только что проигравшую неудачную войну с Японией.
Армия и флот всегда были любимыми государственными учреждениями царизма. Все великие князья получали военные образование, служили в каком-нибудь из престижных гвардейских полков или в гвардейских флотских экипажах, каждый род войск (гвардию, инфантерию, кавалерию, артиллерию, флот) возглавлял кто-либо из великих князей, а сам император был главнокомандующим вооруженными силами России. Он не только производил в офицерские и генеральские чины, увольнял от службы или повышал по ней, раздавал ордена, но и подписывал и утверждал все основные военно-политические решения. Естественно, что для русского общества вооруженные силы и самодержавие стали почти синонимами и отношение к последнему определяло и восприятие первого.
Все революционеры, прежде всего социал-демократы, выступали против реакционной сущности вооруженных сил самодержавия и предусматривали в своих программах отмену обязательной воинской повинности. Партии, поддерживавшие самодержавие, выступали за их дальнейшее развитие; либералы же в годы русско-японской войны раскололись на «патриотов» и «пораженцев», которые впервые в истории русской общественной мысли публично, в печати сформулировали требование поражения «своих» вооруженных сил. Впрочем, столь крайнюю точку зрения поддерживали далеко не все либерально настроенные люди. «Я от всей души, искренно и без задних мыслей желаю победы нашим войскам», - писал С.Н. Трубецкой В.И. Вернадскому.
Другая часть общественности и, в частности, П.Н. Милюков в годы войны резко выступала на страницах нелегального журнала «Освобождение» против призыва П.Б. Струве устроить на Невском демонстрацию под лозунгом «Да здравствует армия! Да здравствует Россия!». Он пояснял свою мысль так: «Пусть реакционеры обвиняют нас ежедневно в измене отечеству по этому поводу, мы этого не боимся». Открыто объявив о своем нежелании, чтобы здравствовала самодержавная Россия, он осудил и здравицы в честь армии: «Пока русская армия будет кулацким символом… русской внешней политики, мы не станем кричать «Да здравствует армия!». По мнению П.Н. Милюкова, патриотизм может иметь разный характер - и революционный в том числе. «Будем патриотами для себя и для будущей России, - призывал он, - останемся верными «старой народной поговорке» - «Долой самодержавие!». Это тоже патриотично, и заодно гарантирует от опасности оказаться в дурном обществе». Еще резче выразился сын патриарха земского и освобожденческого либерализма И.И. Петрункевича (Александр Иванович). Он писал: «Что потеряет русский народ, если его флот и армия будут разбиты? Он потеряет уверенность, что царская сила несокрушима. А что потеряет русский народ, если его армия выйдет победоносной из этой войны? Он потеряет все! Он потеряет последний луч надежды на освобождение, так как правительство, упитанное победой, окрепнет и усилится настолько, что всякая попытка протеста будет невозможна».
Вооруженные силы - одна из опор реакционного самодержавного режима - слились с ним в представлении части российского общества в неразрывное целое и это определяло к ним отношение различных слоев российского общества. «Глубокий вздох облегчения вырывается из груди при чтении официальных свидетельств о крушении на Дальнем Востоке мрачной адской силы, столетиями страшным кошмаром тяготеющей над Россией, опустошающей все жизненное, самобытное, равняющей с землею все возвышающее над казенным уровнем»5.
Конечно же, это писалось лицами, оппозиционно настроенными к неограниченному самодержавию и желавшими его свержения. Но была и другая часть общества, желавшая военных успехов войскам. Характерно, однако, что статьи в «Освобождении» и других нелегальных газетах стали появляться до начала революции 1905-1907 гг., когда правительство стало широко применять армию не только против «врага внешнего», но и против «врага внутреннего» - восставшего после 9 января 1905 г. трудового народа России.
По сведениям военного министра для «содействия гражданским властям» в 1905 г. войска высылались более 4 тыс. раз. Для войны с собственным народом военное министерство вынуждено было выделить (с учетом повторных вызовов) 3398361 чел. Следовательно, количество солдат, привлеченных к борьбе с революцией, более чем в 3 раза превышало численность всей царской армии к началу 1905 г. (около 1 млн. чел.). В несколько меньших размерах, но подобное происходило и во все остальные годы революции. Недаром военный министр А.Ф. Редигер на одном из заседаний правительства резко бросил председателю Совета министров и министру внутренних дел П.А. Столыпину: «Армия не учится, а служит Вам!».
Естественно, что активное привлечение армии к решению внутриполитических вопросов еще сильнее раскалывало российское общество в его отношении к армии. При этом необходимо учесть одно обстоятельство: вплоть до появления в России Государственной думы любые вопросы, связанные с вооруженными силами были тайной за семью печатями. Они являлись личной прерогативой российского самодержца, и русское общество было лишено не только прямого, но и косвенного влияния на дела вооруженных сил. В ином положении оказались армия и флот с 1906 г., после появления в государственной структуре законодательной Думы с ее правом утверждения бюджета. Вопросы личного состава, организации и реорганизации вооруженных сил, составления военных планов по-прежнему оставались прерогативой «верховного вождя армии» (царя), но как только требовались новые финансовые расходы, обойти Думу было уже невозможно. Опытный бюрократ, министр финансов В.Н. Коковцов, выступая в «Особом совещании по рассмотрению программы развития морских вооруженных сил России», был вынужден признать, что с появлением Думы уже нельзя действовать «старыми приемами», когда начальники генеральных штабов за спиной кабинета министров через царя проводили ту или иную программу. «В настоящее время, - подчеркивал он, - соглашение двух начальников генеральных штабов ничего не стоит, пока дело… не проведено через Государственную думу в смысле расходов».
П.А. Столыпин, ознакомившись с одним из проектов представленной морским министром в Думу программы военного судостроения, возвратил ее С.А. Воеводскому, подчеркнув, что она его не удовлетворяет, и потребовал от Морского ведомства привести «целый арсенал аргументов в комиссии и пленуме Государственной думы для проведения проекта». Даже вел. кн. Николай Николаевич, председательствовавший в Совете государственной обороны, был вынужден признать, что реорганизация армии и флота зависит не столько от этого Совета, сколько от Думы, которая на это «дает деньги».
Это было новое во взаимоотношениях общества и вооруженных сил, т.к. если обсуждение военных и морских программ шло в закрытых заседаниях Думы и не попадало в «Стенографические отчеты», то обсуждение ежегодных бюджетов военных ведомств было публичным, печаталось во всех газетах и давало возможность обществу контролировать и критиковать деятельность военного и морского ведомств, что широко использовалось всеми политическими партиями. Да и ассигнования на военные и военно-морские программы тоже не оставались тайной для российского общества и широко обсуждались во всех партиях и печатных органах.
Весной 1912 г., перед проведением в Думе одной из военно-морских программ царь при встрече с премьер-министром В.Н. Коковцовым подробно проинструктировал его, как ему вести себя в Думе и с ее депутатами. Если обычным правилом Николая II было требовать от министров демонстративного противоборства с ней, то сейчас, почувствовав свою зависимость от нее, он «величайше повелел» премьеру использовать каждое свое выступление в Думе и даже личные беседы с ее членами для убеждения их в том, насколько не соответствует величию России плачевное состояние ее флота.
Исполняя волю царя, В.Н. Коковцов на всех этапах прохождения программы через комиссию государственной обороны, через бюджетную комиссию и пленарные заседания Думы, поодиночке и группами обхаживал депутатов, прилагая «самые упорные настояния», чтобы «уломать» Думу. Узнав, что председатель бюджетной комиссии октябрист М.М. Алексеенко намерен не очень торопиться с обсуждением этой неотложной, с точки зрения правительства, программы, Коковцов неоднократно и настойчиво убеждал его до тех пор, пока последний «обещал не создавать искусственных препятствий». На пленарные заседания Думы на обсуждение военно-морской программы приходило почти все правительство в полном составе. Убеждая депутатов принять программу, премьер выступал трижды, с широким спектром аргументов неоднократно выступал морской министр И.К. Григорович и замещавший военного министра А.П. Вернандер, министр иностранных дел С.Д. Сазонов и государственный контролер П.А. Харитонов, в гостьевых ложах сидели почти все офицеры Морского Генерального штаба и все руководящие чины Главного управления генерального штаба России. День утверждения Думой программы Николай II назвал историческим днем, «днем великих надежд для России».
С не меньшей тщательностью готовилось проведение и других военных программ. Положение самодержавия крайне осложнялось тем обстоятельством, что ни военное, ни морское министерство не пользовались доверием даже правых партий, готовых безоговорочно почти во всем поддерживать самодержавное правительство. На вооруженные силы правые смотрели не только как на средство для расширения границ империи, но и как на способ сохранения стабильности внутри страны. «Армия, защищает нас не только от внешнего врага, как флот, - утверждал в Думе один из правых лидеров П.Н. Крупенский, - но вместе с тем и от внутреннего… Если вы посмотрите смету военного министерства, то увидите там 500 млн. руб., которые ассигнованы на то, чтобы мятежи, которые поднимают слева, были усмирены».
В плане борьбы с «внутренним врагом» флот оказывался не только совершенно бесполезным, но часто даже более того - просто опасным. Дело дошло до того, что в разгар революции по повелению Николая II была создана специальная комиссия из высших представителей военного ведомства во главе с председателем Совета государственной обороны вел. кн. Николаем Николаевичем, обсуждавшая один единственный вопрос - что делать с флотом? По всем главным морским базам (Кронштадт, Севастополь, Баку, Владивосток) прокатилась волна восстаний, подавлять которые вынуждены были солдатские батальоны и полки. Военный министр А.Ф. Редигер откровенно заявил: «В настоящее время флот представляет не элемент силы, а элемент государственной опасности. Требования государственной безопасности вынуждают флот раскассировать, оставив из его состава совершенно здоровую и небольшую ячейку, состоящую из отборных элементов». Хотя на такую крайнюю меру пойти все же не рискнули, события 1905-1907 гг. до смерти напугали правых.
Выступая 24 мая 1908 г. в Думе крайне правый В. Пуришкевич заявил: «В ту минуту, когда мы здесь говорим, в Кронштадте для охраны мирных жителей Кронштадта держатся пехотные части, а Кронштадт полон моряков. Что это значит? Не служит ли это доказательством того, что тот элемент, который должен быть элементом силы и порядка, не представляет собой той дисциплинированной и стройной массы, на которую могли бы положиться, коей можно вверить защиту в дни войны и в мирное время охрану жителей?…Каждый раз, - продолжал он, - когда отходит в плавание наша Черноморская эскадра, я боюсь, чтобы в ней не нашлось «Потемкина», а на «Потемкине» не оказалось бы Матюшенко».
Именно поэтому до тех пор, пока в стране не установился «покой», правые отказывались утверждать военно-морские программы, безропотно ассигнуя деньги только на развитие и реорганизацию сильно потрепанной в русско-японскую войну армии. Не случайно в 1908 г. Дума единодушно отклонила кредиты на строительство четырех линейных кораблей типа «Севастополь». Но стоило Государственному совету одобрить эти ассигнования, а царю «в порядке верховного управления страной» утвердить решение Государственного совета, как правые развернулись на 1800. «Раньше, - заявил один из их лидеров Н.Е. Марков-второй, - мы голосовали против строительства линейных кораблей, но теперь, все наши мнения мы складываем в карман, подчиняемся воле нашего самодержца и ассигнуем деньги, для постройки броненосцев. Вот почему фракция правых будет голосовать этот вопрос единогласно». И, действительно, в Думе, в прессе и везде, где только представлялась возможность, все правые - и крайние, и умеренные, и «националисты» - отныне голосовали только «за».
Расколотое общество, расколотые вооруженные силы вызывали к себе различное отношение либеральных слоев, не говоря уже о широких массах народа, почти не представленного в Думе и лишенного возможности выражать свое мнение в периодической печати.
По сути дела, очень недалеко от правых ушли представители праволиберальных партий. Почувствовав роль и значение Думы для реорганизации вооруженных сил, руководители либералов решили использовать это обстоятельство для усиления своего влияния. Особенно усердствовали в этом октябристы.
Крупнейший деятель последних лет самодержавного режима С.Ю. Витте, пребывавший в это время в почетной ссылке в Государственном совете, с сарказмом характеризовал взаимоотношение правооктябристских вожаков Думы с премьер-министром П.А. Столыпиным: «Вы, вожаки Думы, можете играть себе в солдатики, я вам мешать не буду, тем более что здесь я совсем уже ничего не понимаю, а зато вы мне не мешайте вести кровавую игру с виселицами и убийствами под вывеской полевых судов без соблюдения самых элементарных начал правосудия».
Руководитель октябристской партии А.И. Гучков позже вспоминал, что он со своими единомышленниками с самого начала деятельности III Государственной думы, встречался с офицерами Главного управления генерального штаба для предварительного обсуждения различных вопросов, проходивших по Военному ведомству через Комиссию Государственной обороны и Государственную думу. Собрания эти проходили на частных квартирах, но были известны Военному министерству, которое командировало на них специалистов по тем или иным вопросам.
Праволиберальная партия российской буржуазной и помещичьей общественности пыталась все более активно вторгаться в ранее не доступную сферу состояния вооруженных сил царизма.
«Все думаю о тех чрезвычайных кредитах, за которыми к нам обратится правительство на нужды обороны, - писал в январе 1910 г. А.И. Гучков. - Никак не следует упускать случая, чтобы поставить, как говорили в освободительную эпоху, свои требования». Гучков предлагал обсудить подбор командного состава, унтер-офицерский вопрос, уставы, состояние интендантского, артиллерийского и инженерного управлений, крепостей и технических заведений. «Может быть, благодаря нужде правительства в новых кредитах, - продолжал он, - нам удастся ухватить быка за рога».
Особое негодование правых и лично Николая II вызвала попытка А.И. Гучкова коснуться вопроса о высшем командовании. С думской трибуны он объявил ненормальным положение с никому неподотчетными генерал-инспекторами родов войск (их занимали по установившемуся порядку великие князья) и вслух назвал некоторых генералов, не соответствующими своим постам. Военный министр А.Ф. Редигер согласился с тем, что некоторые из генералов действительно «слабоваты». Но на трибуну выскочил Н.Е. Марков-второй и стуча кулаками по пюпитру закричал об оскорблении, нанесенном армии, и стал грозить обидчикам всякими карами. И, действительно, вскоре царь уволил военного министра в отставку (кстати, своего учителя, преподававшего юному наследнику военную организацию).
Между тем октябристами руководили, разумеется, не антимилитаристские идеи, а искренняя забота об улучшении плачевных дел в армии и на флоте. «Мы больше не можем позволить себе поражений, - заявил в Думе А.И. Гучков в мае 1908 г. - Действительно, новое поражение России явится не просто уступленной территорией, не просто заключенной контрибуцией, но это явится тем ядовитым укусом, который сведет в могилу нашу родину… Как ни важны другие вопросы, которые проходят здесь, в этом зале, мы должны признать, что в этот исторический момент, который мы переживаем, вопросы государственной обороны и и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.