На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Детство. Первое обучение. Азовские походы. Развитие флота. Великое посольство. Внутренние и политические события после Великого посольства и до начала Северной войны. Реформы Петра Первого: церковные преобразования, пошлина на штаны.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: История. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2006. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


- 2 -
Муниципальное общеобразовательное учреждение лицей № 9.
Научно-исследовательская работа по истории на тему:

«???? ??????»

Выполнила: ученица 7 Б класса
Смирнова Ольга.
Научный
руководитель: преподаватель истории
Охотникова Галина
Николаевна.
Сибай, 2003.
ПЛАН.
1. Детство. Первое обучение.
2. Азовские походы. Развитие флота.
3. «Великое посольство».
4. Внутренние и политические события после «Великого посольства» и до начала Северной войны.
5. Начало Северной войны. Нарвская виктория шведов.
6. Внешняя политика после Нарвского сражения и до конца правления Петра.
7. Петра творенье.
8. Реформы Петра Первого.
а) Церковные преобразования.
б) Пошлина на штаны.
в) На ассамблеях.
г) Реформы государственного аппарата. Табель о рангах.
9. Литература.


1. ДЕТСТВО. ПЕРВОЕ ОБУЧЕНИЕ.

Отец Петра, Алексей Михайлович, был женат с 1648 года по 1669 на Марте Ильиничне Милославской. От этого брака у него было 13 детей. Только два из них - Фёдор и Иван пережили его. Но и они оба были болезненными, у Федора была цинга, Иван страдал глазами, заикался, был слаб телом и рассудком.
Свою вторую жену, царь Алексей Михайлович встретил в доме Артамона Сергеевича Матвеева, где она росла и воспитывалась. В 1672 году, 30 мая у них родился крепкий и здоровый мальчик, нареченный Петром.
О первых днях царевича Петра сохранилось много любопытных сведений. Его рождение вызвало ряд придворных праздников.
Крестили Петра только 29 июня в Чудовом монастыре и крёстным отцом был его брат, царевич Федор Алексеевич. По древнему обычаю, с новорожденного «сняли меру» и в её величину написали икону апостола Петра. Очень рано маленького Петю стали забавлять игрушки, и игрушки эти почти исключительно имели военный характер. Если бы Царь Алексей жил более, можно было ручаться, что Петр получил бы такое же прекрасное, по тому времени, образование, как его брат Федор. Но отец умер, когда Петру не исполнилось и четырёх лет. Вот он остался без правильного образования. Некоторые историки считают, что начало обучения Петра положил ещё его отец. Такое мнение основывается на том, что 1 декабря 1675 года начали кого-то учить грамоте в царской семье, как это ясно из книг Тайного приказа. Но в царской семье не начинали учить детей раньше пяти лет, а Петру тогда было три с половиной года. Первый известный нам учитель Петра, Никита Моисеевич Зотов, был определён к нему уже царём Федором 12 марта 1677 года, поэтому такое мнение о раннем обучении Петра сомнительно.
Курс учения в древней Руси начинался азбукой, продолжался чтением псалтыря, Апостольских деяний и Евангелия. Обучение письму шло позже чтения. Пётр начал учиться письму в начале 1680 года и никогда не умел писать порядочным почерком. Кроме письма и чтения Зотов ничему больше не учил Петра.
Маленькому Петру было почти десять лет, когда он стал свидетелем ужасных событий. Что же случилось тогда?
В то время семья первой жены царя Алексея Михайловича - Марии Милославской спорила за власть с семьёй второй жены - Натальи Кирилловны Нарышкиной, матери Петра. Дворцовая партия Милославских переманила на свою сторону Стрелецкий приказ. Они убеждали стрельцов в том, что семья Нарышкиной и их окружение изменники.
Так 15 мая 1682 года произошёл стрелецкий бунт. Милославские дали знать утром этого дня в стрелецкие слободы, что изменники задушили царевича Ивана Милославского. Стрельцов звали в Кремль. Во дворце собрались, услышав о приближении стрельцов, бояре, бывшие в Кремле. Из криков стрельцов они узнали зачем явилось стрелецкое войско, и знали, что они считали Ивана убитым. Поэтому на дворцовом совете было решено показать стрельцам и Ивана, и Петра, чтобы убедить их в полном отсутствии измены и смуты во дворце. Царица Наталья вывела обоих на крыльцо и стрельцы, вступив в разговор с самим Иваном, услышали от него что «его никто не изводит и жаловаться ему не на кого». Эти слова показали стрельцам, что они жертвы чьего-то обмана, что изменщиков нет и истреблять некого.
Князь Михаил Юрьевич Долгорукий - начальник Стрелецкого приказа, решив, что стрельцы совсем присмирели и уже было собрались домой, начал подгонять их, грубо с ними обращаясь.
И без того разгорячённые стрельцы, разозлились и подстрекаемые Милославскими, они возвратились и на глазах Петра и Натальи Кирилловны убили Артамона Матвеева, кое-кого из семьи Нарышкиных и из бояр, присутствовавших там. На следующий день сцены убийств повторились. Но восстание стрельцов удалось подавить.
26 мая боярская дума и высшее духовенство, боясь повторения стрелецкого бунта, провозгласили первым царём Ивана Милославского, а вторым Петра Алексеевича. Немедленно затем стрельцы били челом о том, чтобы правление по молодости царей, поручено было Софье, старшей сестре. 29 мая Софья согласилась править.
Во время правления Софьи Петр продолжал проживать с матерью в Преображенском селе. Его воспитание было совершенно заброшено. Учителя, Никиту Моисеевича Зотова, от него удалили, другого ему не дали; он проводил время в потехах, окружённый сверстниками, без всяких дельных занятий: такая жизнь испортила и изуродовала бы всякую другую натуру, менее даровитую. На Петра он наложила только тот отпечаток, что он, как сам позже сознавался, не получил в отроческих летах тех сведений, которые необходимы были для прочного образования. Через это небрежение Петру приходилось учиться многому уже в зрелом возрасте. Сверх того проведённое таким образом отрочество лишило его той выдержки характера в обращении с людьми, которая составляет признак образованного человека. Петр с отроческих лет усвоил грубые привычки окружающего его общества, крайнюю несдержанность, безобразный разгул.
Петра ни чему не учили, но не могли убить в нём врождённой любознательности. Впоследствии Петр сам сообщал о тех случаях, которые направили его на избранную дорогу. Будучи 14 лет отроду он услыхал от князя Якова Долгорукого, что у него был такой инструмент, «которым можно было брать дистанции или расстояния, не доходя до того места». Молодой царь пожелал видеть инструмент, но Долгорукий ответил, что он украден. Царь поручил купить себе такой инструмент во Франции, куда Долгорукий ехал послом. В 1688 году Долгорукий привёз из Франции астролябию и готовальню с математическими инструментами. Вокруг царя не было ни одного человека, кто бы имел понятие, что это такое. Царь обратился к немцу-доктору, но и тот не умел владеть инструментами, а отыскал голландца Франца Тиммермана, который объяснил царю назначение привезённых вещей. Царь приблизил к себе Тиммермана и начал учиться у него арифметике и геометрии. Учитель был небольшой знаток своего дело, но ему достаточно было сделать Петру указания: талантливый ученик сам до всего добирался. До какой степени предшествующее воспитание было запушено, показывает то, что, учась на шестнадцатом году четырём правилам арифметики, он не умел правильно написать ни одной строчки и даже не знал, как отделить одно слово от другого, а писал три-четыре слова вместе, с бесконечными описками и недописками.
В то же время потехи царевича с ровесниками начинали приобретать нешуточный характер. Петр набирал в число потешных охотников всякого звания, и в 1687 году из них составилось два правильных полка, названных по имени подмосковных сёл: Преображенским и Семёновским. Нравилось Петру плавание на судах по воде, любил он и военные упражнения, и с помощью потешных соорудил на Яузе земляную крепость с орудиями и дал ей название Пресбурга.
Вот так в постоянных военных забавах прошло детство Петра Алексеевича.
2. АЗОВСКИЕ ПОХОДЫ. РАЗВИТИЕ ФЛОТА.

Все эти потехи были, так сказать, детским удовлетворением сильной жажды деятельности и великих подвигов, захватившей душу молодого царя. Недолго он довольствовался игрою в завоевания и кораблестроения. В конце XVII века Петр обратился к действительно важному предприятию. Предшествовавшая история оставила царствованию Петра вопрос с Крымом нерешённым. С XVI века московская Русь вела упорную борьбу с крымскими татарами за обладание громадным южным пространством нынешней России. Русские шаг за шагом продвигались всё дальше и дальше на юг, строились укреплённые города, около них возникали села и деревни. Народонаселение росло; богатая чернозёмами почва южных земель открывала для России источник таких богатств, о которых нельзя было и помышлять прежним поколениям, поневоле замкнутым в северных тундрах и лесах. Но благосостоянию южных областей продолжали мешать крымские татары. Для всякого политического ума ясно было, что движение России на юг должно было упереться в естественные границы Чёрного и Азовского морей и присвоить себе все черноморские берега, населённые тогда татарами, стоявшими под Владычеством Турции. Таким образом, впереди для России неизбежно было столкновение с Турцией; оно произошло при Алексее Михайловиче, повторилось в правление Софьи и пресеклось только до поры до времени по неумению найти удобные средства к ведению войны и по недостатку решимости. Петр сразу понял, что обладание морем важнейшая политическая задача России того времени, и со свойственной его юношескому возрасту отвагой, недолго размышляя, решился возобновить приостановленное предприятие.
В 1695 году Петр совершил поход на Азов, на крепость турок в устье Дона, которую его дед не принял из рук казаков. Турки и крымские татары по-прежнему разбойничали на южных границах России, опустошали украинские земли. Людям нужна была защита от врагов. А может ли молодой царь, известный играми защитить? Надо было доказать - может! В случае удачи были бы достигнуты и другие цели. Россия получила бы крепость, опираясь на которую можно продолжить продвижение к черноморским берегам. И ещё - в борьбе с боярами Петр рассчитывал на служилых дворян, на людей, получавших за службу землю; в центре страны земли уже розданы, если закрепиться в Причерноморье, то будет, чем привлечь к себе новых сторонников.
Поход 1695 года закончился тем, что русское войско вернулось в Москву с одним пленным турком. Крепость взять не удалось.
Первая неудача не повергла Петра в уныние, напротив, только побила его во что бы то ни стало овладеть Азовом и проложить себе путь к Чёрному морю. Он увидел необходимость построить на Дону гребной флот, во-первых, для действия против турков с моря. Мысль о переносе на Дон судостроительства с севера диктовали старые обычаи. Для сношения с донскими казаками и доставки им хлебных запасов давно уже строили на Дону и на берегах реки Воронежа плоскодонные суда, называемые стругами, имевшие от пятнадцати до семнадцати сажень в длину и до трёх в ширину. Постройке этих судов способствовали дремучие леса, которые, однако, и в то время чрезвычайно быстро уменьшались от крайне неправильной порубки. Пётр выбрал город Воронеж для устройства верфи, отправился туда сам зимою и в течение нескольких месяцев занимался постройкою судов. В других соседних местах в тоже время шла также постройка судов, которые спускались к Воронежу. Работали над этим делом 26 тысяч человек, высланных из украинских городов по наряду. Таким образом, было построено 23 галеры, 2 корабля, 4 брандера 1300 судов старой конструкции. Постройка судов шла с большими затруднениями: работники бегали от работы, жестокая зимняя стужа мешала скорости работы, вдобавок на месте, где проводились работы, происходили пожары. Царь, похоронивши своего брата Ивана, умершего скоропостижно 29 января 1696 года, немедленно отправился в Воронеж, несмотря на то, что у него болела нога; Пётр деятельно распоряжался постройкою, нередко сам принимался за топор. Для умножения сухопутного войска велено было ещё в декабре 1695 года кинуть клич, чтобы все охочие, не исключая крепостных, записывались в солдаты и стрельцы.
Весной 1696 года флот по Дону, сухопутное войско степью двинулось на Азов. Окружив крепость орудиями, русские принялись бомбардировать её. Начали делать подкопы под стены, чтобы взорвать там пороховые мины. Казаки на стругах атаковали турецкие суда, разгружавшиеся у крепости. Многопушечные корабли и галеры преградили турецкому флоту вход с моря в Дон.
Дело было сделано. Турки перед штурмом сдались - при условии свободного пропуска гарнизона с оружием и имуществом в Турцию. В этот раз русское войско возвратилось вовсе без пленных. Но в торжественной церемонии солдаты волочили по земле 16 вражеских знамён. Недоверие, настороженное отношение к Петру сменялось удивлением - непобедимые турки биты!
Второй Азовский поход и год его - 1696-й надо считать той точкой во времени, с которой началось в истории России Петровская эпоха - пора, когда за год делалось столько, сколько раньше и за десять не успевали. Подобно тому как за одну зиму, в морозы, метели, непогоду был построен Азовский флот, так будет делаться и всё прочее - в невероятном, сверхчеловеческом напряжении. Основные тяготы и лишения, как всегда падут на простых людей, на крестьян, на посадских. Но и дворянам, и потомкам великих князей придется считаться с характером Петра. К примеру, сыновья вельмож, посланные в Голландию учиться корабельному делу, отказались работать на верфи плотниками, и Петр, узнав об этом, приказал отрубить им головы. Только голландский закон спас молодых дворян от казни. А сам Пётр? Будет отдавать распоряжения, сидя во дворце? Он будет всегда в самом напряжённом месте, говоря словами Ломоносова: «в пыли, в дыму, в пламени...». При первой осаде Азова Петр не только руководил всей артиллерией, но и сам снаряжал гранаты, наводил орудия, стрелял. «Зачал служить с первого Азовского походу бомбардиром» - так написал о себе царь. Во втором походе шкипер Петр Алексеев вёл по Дону отряд в восемь галер, он находился на галере «Принципиум», которую сам строил. За взятие Азова отличившихся повысили в чинах - шкипер Петр Алексеев, царь Петр Алексеевич, стал капитаном.
Таким образом, Петр сделал первый шаг к овладению Чёрным морем - событие было черезвычайно важным в своё время.
Для того чтобы Азов остался за Россиею, недостаточно было его взять, нужно было сделать его русским городом. С этой целью государь вместе с боярами указал послать туда 3000 семей из низовых городов для поселения и 400 человек конницы, кроме того, положено содержать там 3000 войска до окончательного заселения Азова. Но одно владение Азовом не имело по себе большой важности: оно могло открыть путь к дальнейшему движению России на юг, к обладанию черноморским берегам и Чёрным морем. Упорное противодействие со стороны турок и татар было неизбежно, к нему должна была готовиться Россия и готовиться поспешно, а для этой цели необходим был флот, и Петр выдумал такое средство, чтобы создать его в самое короткое время.
4-го ноября 1696 года в Преображенском селе государь собрал думу, в которую приглашены были и иностранцы. Эта дума, по воле государя, вынесла такой приговор: всем жителям государства участвовать в постройке кораблей. Вотчинники, как духовные, так и светские, помещики, гости и торговые люди обязаны были в определённом числе сами строить корабли, а мелкопоместные помогать взносом денег. С этой целью положено было, чтобы владельцы с 8 тысяч крестьянских дворов, а светские с 10 тысяч дворов построили по одному кораблю, а гости и торговые люди вместо десятой деньги, которая с них собиралась, построили бы 12 кораблей; мелкопоместные же, у которых было менее ста дворов, должны были для этого слагаться в «кумпанства»: кумпанством называлась купа владельцев, которые, сложившись вместе, представляли число крестьянских дворов, назначенное для построения корабля. Так образовались духовные, светские и гостиные кумпанства. Они носили названия по имени сановников, занимавших наиболее видное место, например, кумпанство митрополита такого-то или кумпанство князя такого-то. Постройка судов должна была производиться в Воронеже и в соседних пристанях. Лес для кораблей положено было рубить в нарочно отведённых для этого угодьях, а для рубки выслать жителей украинских городов. Всех судов положено построить 52, которые разделялись на четыре класса. Баркалоны, постройка которых была возложена на кумпанство светских домовладельцев и с ними на двух духовных: на казанского и вологодского владык. Это были большие суда в 115 футов длиною и 27 шириною, при семи футах углубления, со значительным числом больших чугунных орудий, от 26 до 44. Барские суда, отличавшиеся большею шириною относительно длины, выпали на долю гостиных кумпанств; третий род судов назывался бомбардирским, разной длины (от 80 до 90 футов при 20 и 28 футах ширины); четвёртый - галеры (шириною 24 фута, а длиною от 125 до 174 футов). Постройка последних падала на долю духовных и землевладельцев. Каждое кумпанство обязано было не только выстроить корабль, но и снарядить его за свой счёт. Для производства судов были выписаны в 1696 году иноземные мастера. Венецианский сенат по просьбе царя выслал 13 судостроителей, а в начале 1697 года, по приказанию царя, Франц Тиммерман через своих агентов выписал пятьдесят мастеров из голландцев, шведов и датчан. Этих мастеров отправляли в Воронеж и распределяли по кумпанствам на срок. Если из них кто умирал или после срока удалялся, то кумпанства сами должны были приискивать мастеров. Большая часть кумпанств, будучи не в силах сама вести этого дела, отдавала постройку этих судов в подряд иноземным мастерам. Второстепенные рабочие, плотники, кузницы, столяры - были из русских. Общий надзор над постройкой судов был поручен окольничему Простасьеву, со званием «адмиралтейца». На Азовском море в то же время строили гавань, избравши местом для этого Таганрог. Петр в связи с делом судостроения предпринял прорыть канал между Доном и Волгою посредством рек Иловли и Камышенки.
3. «ВЕЛИКОЕ ПОСОЛЬСТВО».

Надобно было готовить знающих русских мастеров. С этой целью Петр отправил за границу пятьдесят молодых стольников и при каждом по солдату. Целью посылки было специальное обучение корабельному искусству и архитектуре, а поэтому они отправлены в такие страны, где в то время процветало мореплавание: в Голландию, Англию и Италию, преимущественно в Венецию.
Отцы, отправляя за границу юношей, скорбели о разлуке с ними и проклинали судостроение, которым так увлекался их государь. Сами молодые люди с неохотою оставляли отечество - тем более что некоторые из них имели жён и должны были покинуть их. Петр не смотрел ни на что: преданный до страсти своему делу, он решился ободрить и увлечь подданных собственным примером. Он сознавался перед боярами, что, не получив надлежащего воспитания, не способен совершать дела, которые он считал полезными для своего государства, и не видит иного средства, как, на время для видимости корону, отправиться в просвещенные европейские страны учиться.
Подготовка к этому началась давно, сначала в беседах с друзьями, русскими и иностранцами. Главными были не только и не столько личные замыслы царя, хотя они играли существенную роль, сколько объективные потребности России. Это сознавали многие предшественники царя: отец Петра Алексей Михайлович, его сотрудники Ртищев, Ордин-Нащокин, Матвеев, брат Петра Федор Алексеевич и Софья, а при них Василий Голицын и другие влиятельные деятели. Сквозь толщу старорусских привычек и предубеждений пробивались ростки нового. И до него в России имелись люди, не страдавшие ненавистью к иностранцам. И среди русских простолюдинов, которых подчас огульно и неверно считают оплотом российского консерватизма и мракобесия, немало находилось людей, интересовавшихся иноземными и достижениями.
6-го декабря последовал указ. Во главе великого посольства Петр назначил генерал-адмирала Ф.Я. Лефорта, как человека светского и обходительного, знатока европейских обычаев. Также генерала и комиссара Ф.А. Головина, руководителя Посольского приказа, тонкого и опытного дипломата, человека рассудительного и общительного и вместе с ними думного дьяка П.Б.Возницына, одного из руководителей внешнеполитического ведомства, человека старой дипломатической закалки.
2-го марта 1697 года из Москвы выехал передовой отряд, через неделю - основной состав посольства. Вместе со свитой и обслугой (врачами, священниками, поварами и т.д.) в нём числилось 250 персон, среди них 25 «волонтиров» (волонтёров), в том числе и урядник Преображенского полка Петр Михайлов - царь Петр Алексеевич, решивший ехать инкогнито. Как и другие волонтёры, он должен был учиться корабельному делу, морской науке. Фактически с начала и до конца он возглавлял посольство, направлял во всём его работу.
Посольство отправилось к шведскому рубежу в Лифляндию, и первым иноземным городом, где ему пришлось остановиться, была Рига. Петр хотел оставаться совершенно незамеченным: все почести предоставлены были послам; строго запрещено было русским говорить, что между ними царь. Шведский губернатор Риги Дальберг принял русское посольство с официальной честью, но, однако, без особенностей предупредительности и не позволял себе ни малейшего отступления от своей обязанности. Дальберг хотя и знал, что в свите царь, но показывал вид, что даже не подозревает об этом, тем самым в буквально удовлетворяя желание Петра быть инкогнито. Когда Петр захотел осмотреть в зрительную трубу укрепления Риги, Дальберг тотчас обратился к Лефорту и потребовал, чтобы люди его свиты не смели позволять себе таких вольностей. Этот поступок сильно раздражил Петра: он не забыл его и тогда, когда впоследствии завоёвывал Ригу, вспоминая о суровости Дальберга, он назвал Ригу проклятым местом. В сущности Дальберг исполнял только честно свою обязанность.
В Митаве курляндский герцог принял русское посольство радушнее. Петр, которого больше всего занимало море, оставил послов следовать до Кенигсберга сухим путём, а сам в Либаве сел на купеческий корабль с волонтерами и отправился морем. 2 мая пристал он в прусский порт, Пиллау, а оттуда приехал в Кенигсберг. Прусский герцог кюрфюрст бранденбургский принял его отлично и приготовил приличное помещение в двух домах. Посольство прибыло после и было принято с пышностью. Здесь Петр пробыл до 10-го июня. Посольство ожидало выбора короля в Польше. Пребывая в Пруссии, Петр усердно занимался артиллерийским делом у инженерного полковника Штернфельда и привёл его в изумление необыкновенною своею понятливостью.
Выехавши из Кенигсберга на пути в Голландию, Петр получил по дороге приятное для него известие из Польши, что кюрфюрст саксонский Фридрих-август получил перевес над соперником своим принцем де Конти и признан польским королём под именем августа. Избрание этого королю имело важное значение в истории отношений России с Польшей. Август получил корону главным образом потому, что Россия его поддерживала, и русский резидент Никитин напугал поляков, что если они выберут французского принца, то Россия вместе с римским императором из опасения дружбы французского короля с Турцией поставит себя в неприязненные отношения к Польше. Россия решила выбор польского короля и с тех пор, вмешиваясь во внешние и внутренние дела Польши, стала распоряжаться судьбою Речи Посполитой всё больше и больше, до самого её падения.
Петру нетерпеливо хотелось в Голландию, страну кораблей и всякого мастерства: для него это была настоящая обетованная земля. Оставивши позади себя посольство, он поплыл по Рейну и каналам с несколькими волонтёрами и немногочисленной прислугой. Петр много наслышался о Голландии от голландцев, которых было очень много в России. Он узнал от них о том, что недалеко от Амстердама, в прибрежном местечке Саардаме, есть большая корабельная верфь. Не останавливаясь в Амстердаме, Петр оставил там большую часть своих спутников, взял с собою только шесть волонтёров, и в том числе Александра Меншикова, и приехал в Саардам 7 августа, в одежде голландского плотника - в красной куртке, в белых парусиновых штанах и лакированной шляпе. Там нашёл он знакомого кузнеца, работавшего некогда в Москве, Геррита Киста, приютился в его доме, упросивши хозяина не говорить, кто он таков, и выдавал себя за простого русского плотника.
Здесь царь принялся работать топором вместе с другими работниками, ходил с ними в трактир пить пиво, посещал разные заводы и мельницы, которых было много в окрестностях Саардама. Вскоре, однако, саардамцы смекнули по поведению чужеземного плотника, что это должен быть важный человек, а жена кузнеца Киста проговорилась, и все узнали, что плотник - царь, тогда за ним начала ходить толпа любопытных. Однажды он раздразнил уличных мальчишек: он дал нарочно одним из них слив, а другим не дал, и они в него кидали грязью. Царь принуждён был жаловаться бургомистру. Бургомистр для охранения царя устроил на мосту стражу, чтоб не давать толпе собираться перед домом, где жил царь. Но это не помогало. Сам Пётр не привык сдерживать себя, и однажды, когда его окружила непрошенная толпа, бесцеремонно ударил по щеке одного из тех зевак, которого голландцы в шутку прозвали после этого «рыцарем». Эти обстоятельства заставили Петра удалиться из Саардама, где он прожил всего восемь дней. 15-го августа приехал он в Амстердам, куда вслед за тем прибыло и русское посольство. В Амстердаме прожил он четыре месяца. Здесь при посредстве бургомистра Витсена, который был некогда в России, Петр определился в ост-индскую верфь и с чрезвычайным увлечением для собственного изучения кораблестроительного искусства трудился над постройкою фрегата, заставляя и своих русских волонтеров работать вместе с собою. Но голландский способ кораблестроения не вполне удовлетворял его: голландцы были только практики, теоретическая часть у них отставала; Петр проведал, что в этом отношении англичане стоят выше голландцев, и задумал ехать в Англию с целью дальнейшего усовершенствования в кораблестроении. Петр занимался не одним кораблестроением, его также занимало всё другое: и фабрики, и анатомия, и естествознание. Он ездил в Лейден наблюдать вскрытие трупов, изучать разные аппараты и микроскопы занимался также гравированием. И в тоже время Пётр не терял из вида внутренних и внешних дел своего отечества. Он следил за делами в Польше, Турции и, одновременно, за своими кумпанистами, продолжавшими строить корабли в России, договаривался и нанимал мастеров для отправления в Россию. Царь не оставлял без внимания и хода политических событий в Европе. С замечательной проницательностью предсказал он тогда разрыв с Францией после Ризвикского мира, которому радовались голландцы, названные царём за такую недальновидность дураками. В Утрехте царь познакомился с английским королём Вильгельмом III, был принят им отлично и это утвердило его в намерении ехать в Англию. Он взял в Голландии от корабельного мастера, у которого он работал, аттестат на имя Петра Михайлова и январе 1698 года прибыл в Англию.
Англия произвела на Петра самое благоприятное впечатление; он признал преимущество английского кораблестроения перед голландским, решил, что у него вперёд будет принят английский способ постройки, и он будет приглашать преимущественно английских мастеров. Здесь по рекомендации лорда Кармартена Петр пригласил нескольких мастеров и инженеров, в том числе Джона Пери, специально для прорытия канала между Волгою и Доном, и математика Фергесона - преподавания математических наук в России. Лорд Кармартен был сам страстный любитель мореплавания, и поэтому Петр заключил с английскими купцами договор о свободном ввозе табака. Хозяин этой компании заметил Петру, особенно духовные питают отвращение к этому зелью и считают его употребление греховным. Петр ответил: « Я их переделаю на свой лад, когда вернусь домой ». Самая забота о ввозе табака в Россию имели тот смысл, чтоб заставить русских отречься от одного из многих предрассудков, которым царь решил объявить ожесточённую войну после своей побывки в Европе.
Король Вильгельм английский подарил своему гостю прекрасную яхту. Петр со своей стороны оставил английскому королю превосходный портрет, написанный учеником Рембрандта, Кнелером. Сознавая пользу, полученную им от пребывания в Англии, Петр на прощание сказал: «Если б я не поучился у англичан, то навсегда остался не более, как плохим работником». 18-го апреля Петр простился с королем и отплыл на подаренной ему яхте в Голландию. 17-го мая отправился он из Голландии в Вену. В ожидании решения вопросов о разных обрядностях, касавшихся приёма русского посольства, испросил у императора согласия на свидание с ним и его семейством частным образом, без церемоний. Это дало ему возможность, не стесняя себя придворным этикетом, осмотреть все достопримечательности в Вене. Здесь Петру предстояло решить важное политическое дело - отговорить императора от мира с Турцией, потому что Петр даже свои судостроительные планы связывал с мыслью об утверждении русской власти на черноморских берегах. Петр не достиг своей цели; казна императора была недостаточна для новых военных предприятий. Император утешал русского царя только тем, что обещал на переговорах с Турцией поддерживать желание России удержать за собою новоприобретённые места на Дону и Днепре и домогательство овладеть ещё одним пунктом в Крыму, именно Керчью. Среди разговоров о политических вопросах проводились разные празднества в честь приезжих гостей. Русское посольство в день имени государя давало вечер для венского общества, а император веселил своего гостя великолепным маскарадом, где знатные особы представляли своими костюмами разные народы и разные общественные звания, русский царь, как приехавший из Голландии, явился в виде фрисландского крестьянина. Надобно заметить, что эти увеселения были также своего рода школою для молодого царя, с жадностью перенимавшего не только европейские знания, но и европейские увеселения.
Петр из Вены хотел ехать в Венецию; она своим значением морской державы сильно привлекала Петра, но тут к нему пришло сообщение о бунте стрельцов. Петр 19 июня поспешил в Россию. Он был сильно встревожен. По дороге его успокоила весть, что бунт усмирён. По дороге его упокоила весть, что бунт усмирён. Петр поехал тише, осматривал величковские соляные копи, три дня пировал с польским королём Августом Вторым в местечке Раве, очень полюбил короля и тайно заключил с ним условие начать войну со Швецией. Проезжая дальше. Царь принимал угощение от польских панов и 25 августа 1698 года прибыл в Москву.
4. ВНУТРЕННИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ ПОСЛЕ «ВЕЛИКОГО ПОСОЛЬСТВА» И ДО НАЧАЛА СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ.

Путешествие Петра было великим событием, с которого началась преобразовательная деятельность государя, и русское общество пошло безвозвратно по новому пути сближения с Европой. С этих пор открывается кипучая, неутомимая деятельность Петра и во внешних, и во внутренних делах. Началом преобразований было изменение внешних признаков, рознивших русскую жизнь от европейской. Петр на другой же день после прибытия своего в Москву 26 августа в Преображенском дворце собственноручно начал обрезать бороды, дана была пощада при дворе двум старикам: Стершневу и Черкасскому. Всем близким к царю людям было велено одеться в европейские кафтаны. Всё войско велено нарядить в форменную одежду по европейскому образцу. Бородобритие и перемена одежды с первого раза возбуждали ужас и показывали, что Петр не будет оказывать снисхождение обычаям древней русской жизни, принявшим религиозное значение. Исстари в русской литературе существовали приписываемые святым мужам поучения о сохранении бороды, борода у мужчин считалась не только признаком достоинства, но и нравственности; бритьё бороды считалось блудным, гнусным делом. Бритый человек, если он не был иноземцем, возбуждал к себе презрение, и вдруг сам царь приказывает русским людям учинять над собою «развратное дело». Что касается иноземцев, то русские признавали за ними знание разных хитростей и готовы были пользоваться их службою России, но считали их еретиками, а свой народ избранным божьим народом. В глазах русских согласные с уставом православной церкви обычаи почитались святыми, богоугодными, наравне с самою церковью.
И не выезжая за границу, Петр знал, что Россия отстала от передовых стран. Увиденное за границей потрясло его. Потрясло дистанцией, которую Россия должна пройти, чтобы стать вровень с сильнейшими державами. Надо догонять других не только в торговле, но и промышленности, в науке, культуре. И в первую очередь нужны для этого свободные, просторные морские дороги.
Он вернётся на родину, и поедет смотреть, как строят корабли в Воронеже и напишет оттуда в письме одному из соратников: «…облак сомнения закрывает мысль нашу, да не укоснеет сей плод, яко фиников, которого насаждающи не получают видеть». Финиковые пальмы начинаю плодоносить не раньше как через двадцать лет поле посадки. Человек, посадивший дерево, может и не дождаться его плодов. У Петра сомнения: будут ли сделаны хорошие корабли, будет ли у России военно-морской флот? Но его вера в возможности России крепкая: «Обаче надеемся с блаженным Павлом, - пишет он в следующей строке, - подобает деятелю от плода вкусити».
Вообще он был доволен, но некоторые суда - по замечанию адмирала Крейса - велел переделать. У Петра всё ещё было намерение вести войну с Турцией. И он всё надеялся, что римский император будет поддерживать его стремления к утверждению русского владычества на Чёрном море. Вышло, однако, не так, открылись переговоры о мире между Австрией и Турцией в Карловице; там, на съезде участвовали послы: венецианский, польский и русский - думный дьяк Возницын. Посредничество о заключении мира взяли на себя Англия и Голландия и послали на съезд своих представителей. Возницын хлопотал, чтобы Турция, кроме завоёванных Россиею мест, уступила ещё один пункт в Крыму (Керчь), но австрийские уполномоченные не стали поддерживать требования русского посла и заключили с турками особый мир. Польский посол так же объявил, что Речь Посполитая не в силах продолжать войну с турками. Возницыну ничего не оставалось со своей стороны, как также предложить мир, но турки не хотели мириться иначе, как на условии уступки им завоеванных городов. Возницын заключил с турками перемирие на два года.
Воротившись из Воронежа, Петр приступил к внутренним преобразованиям в управлении, которыми началась ломка всего старого и введение новых порядков на европейский лад. 30 января 1699 года последовал указ об утверждении бурмистерской палаты. До сих пор торговые и промышленные люди находились в введении приказов и воевод; по новому указу они были изъяты от прежних ведомств и вместо того должны были в Москве выбирать погодно бурмистров, составляющих бурмистерскую палату, иначе называемую ратушею. Это учреждение ведало судом и расправой между купцами и управляло сбором всех окладных доходов и разных собираемых пошлин. Один из выбранных бурмистров в течении месяца по очереди был председателем. Затем во всех городах, посадах и слободах торговые и промышленные люди также не подлежали суду воевод, а должны были из своей среды для суда, расправы и сбора неокладных доходов выборных земских бурмистров. Таможенные и кабацкие доходы поступали в заведование других выборных же бурмистров, называемых таможенными и кабацкими бурмистрами, которые вместе с земскими составляли земскую избу. Земские избы находились в зависимости от одной московской бурмистерской палаты, или ратуши. Новое учреждение ратуши с бурмистрами устранило по закону воевод от заведования торговыми людьми, но они всё ещё по старинке притесняли приезжих торговцев. Так делалось в разных городах, и за это воевод велено было судить в ратуше. Образец такого управления Петр в старом европейском муниципальном городском строе, который уже прежде его перешёл в Малороссию в виде магдебургского права с той разницей, что Петр сосредоточил и связал крепче этот строй посредством подчинения всех земских изб в государстве центральному, такому же по существу своему месту, находившемуся в столице. Это учреждение предпринято было с тем, чтобы избавить торговое промышленное сословие от тех притеснений, какие они терпели от приказов и воевод, но главным образом на умножение дохода, потому что при прежнем управлении были постоянные недоборы. Затевая великие дела, Петр, естественно, нуждался в средствах, и потому умножение государственных доходов сделалось у него главнейшей целью, которую он преследовал во всё своё царствование со свойственной ему страстностью.
С весною 1699 года Петр готовился выступать со своим флотом в Азовское море для проводов уполномоченного посла своего в Турцию. Второго марта скончался носивший звание адмирала русского флота Франц Яковлевич Лефорт. Петр, сердечно любивший его, как лучшего своего веселого собеседника, громко рыдал над его телом. Десятого марта Петр учредил орден Андрея Первозванного и тот час возложил его на Головина, а через два дня уехал в Воронеж. В мае он выступил с флотом по Дону к Азову и до половины августа усердно занимался корабельным делом, сам, показывая другим пример, конопатил и мазал суда, и в тоже время занимался государственными делами по всем частям. Оставленный союзниками, Петр снарядил в Константинополь послом думного дьяка Емельяна Игнатьевича Украинцева, давши ему наказ домогаться с Турцией мира на таких условиях, чтоб за Россией непременно остались Азов и другие завоеванные города и чтобы Россия не платила годовой дани крымскому хану. Посол должен был плыть в Константинополь на русском сорокапушечном корабле, то был первый русский военный корабль, предназначенный плавать по иностранным морям. Петр опасался, что турки не пропустят русский корабль через Керченский пролив, и поэтому решился провожать его сам с сильною эскадрою. Действительно, турецкий адмирал, стоявший в Керчи, и керченский паша не хотели пропустить русский корабль, а предлагали посольству выйти на берег и следовать сухим путём, но потом, когда русский посол наотрез отказался, дозволили русскому кораблю дойти до Константинополя морем, но только под конвоем турецких кораблей. Русский корабль пришёл в Константинополь 28 августа 1699 года и стал на якорь прямо против султанского сарая. Не только турки, но и посольства западных держав приходили смотреть на него, как на диво. Переговоры тянулись несколько месяцев. Турки домогались возвращения ново-завоёванных городов и срытия тех, которые построил Петр на Азовском море (Таганрога, Павловска и Миуса), домогались, чтобы царь посылал хану поминки. Иностранные послы не только не поддерживали Россию, но и старались поддерживать турок в их домогательствах, считая опасным для своих планов, если Россия усилиться и сделается морской державой. Наконец после долгих споров пришли к такому соглашению, чтобы городки все на Днепре срыть и пространство от Запорожской Сечи вдоль Днепра до устья оставить пустым, а за то царю уступался Азов и городки, вновь построенные на Азовском море. Россия не приняла на себя обязательства давать определённые поминки хану. Украинцев по наказу своего государя ходатайствовал о преимуществах православных греков относительно святых мест. Это был первый шаг к тому заступничеству за турецких христиан, которое так часто повторялось в русской истории и служило поводом к столкновениям с Турцией. На этот раз турки отклонили вмешательство России, объяснивши, что вопрос этот относиться к внутренним делам, до которых чужим нет дела, но дозволили русским богомольцам посещать священные места. В этом смысле было заключено перемирие на тридцать лет.
5. НАЧАЛО СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ. НАРВСКАЯ ВИКТОРИЯ
ШВЕДОВ.
Петр вернулся из-за границы, не сумев собрать союз против Турции, а собрал он союз против Швеции. Уже говорилось, что Швеция к концу XVII века владела Балтийским морем. И вот русский царь Петр I, саксонский кюрфюрст Август II (он же и король Польши), датский король Фридрих заключили в 1696 году соглашение против шведского короля Карла XII. Союзники обязались выступить против шведов в следующем году. Одновременно.
Союзники рассчитывали, что при таком короле, какой был тогда в Швеции, легко будет отобрать земли на южном берегу Балтийского моря. В самом деле, молодой семнадцатилетний Карл XII своим поведением подавал мало надежд самим шведам. Он не занимался делами, проводил время, то безобразничая самым школьническим образом, то устраивал балы, маскарады и разные увеселения.
Но не зря среди развлечений Карла была рубка голов телятам и овцам. Он мечтал о военной славе, о победах над соседями, чтобы к подвигам Карлов X и XI прибавить и свои. И вот такая возможность возникла. В Стокгольме снова появился герцог Фридрих. На этот раз он бежал из своего крохотного государства Шлезвиг-Гольштейна, что приютилось у южной границы Дании. Герцог, надеясь на покровительство шведов, ввёл своё войско в спорный приграничный район, а датский король, тоже Фридрих, зная, что теперь за ним Россия и Саксония, решительно изгнал гольштинцев и занял спорную землю своими отрядами. Для Карла это было сигналом к свершению мечты. А тут ещё саксонский курфюрст двинул войска в Ливонию, дошел до Риги и осадил в ней шведский гарнизон. Быстро собрал он 15000 войска, высадился с ним под самым Копенгагеном. Датский король Фридрих IV не имел сил защищаться и в загородном замке Травендале 8-го августа 1700 года подписал мир, которым обязался признать зятя шведского короля, герцога гольштинского, самостоятельным герцогом Гольштинии и сверх того заплатил последнему значительную контрибуцию.
Естественно, Дания отказалась от союза с Россией. Это произошло как раз в тот день, когда Петр получил сообщение о подписании мирного договора с Турцией. Вот как досадно получилось - Россия вступила в войну со шведами, уже лишившись одного союзника. Все эти события происходили весной и летом 1700 года. Поэтому русские войска смогли только в октябре подойти к шведской крепости Нарве и осадить её. Одновременного удара по шведам не получилось. Надо ли говорить, как это плохо. Покончив с одним - с датским королём, Карл получил возможность «поговорить и с другим». Под «другим» он имел в виду Августа, осадившего Ригу. Саксонский курфюрст, то есть князь, был сильный и большого роста. Август и Петр - рост русского царя известен - однажды в знак дружбы обменялись шляпами, камзолами и шпагами, одежда пришлась каждому впору. Но Август не отличался храбростью. Узнав, что шведское войско плывёт на кораблях в Ливонию, а с войском сам Карл, курфюрст снял осаду Риги и отошёл от неё - уклонился от неприятного «разговора». Высадившись в Пернове (теперь это эстонский город Пярву), Карл не мешкая, двинулся к Нарве «говорить» с третьим противником.
Марш шведов был скорый. Заканчивался он в сильную метель, когда за двадцать шагов ничего не было видно. Незамеченными шведы приблизились к русским позициям и внезапным нападением обратили с бегство несколько полков пехоты и конницы. Бежать надо было через реку. Кавалеристы спасались вплавь, пехота ринулась на мост, тот не выдержал скопления людей, обвалился, множество солдат упало в воду. Шведы с берега расстреляли тонущих из ружей, по словам Карла «как уток» Преображенский и Семёновский полки, в отличие от других не дрогнули, стойко отбивали шведов. Крепко держалась дивизия раненого генерала Вейде.
Шведов было в четыре раза меньше, чем русских. К тому же, разграбив русский лагерь, солдаты нашли запасы вина и напились до потери боеспособности. В этот момент Карл XII был также близок к победе, как и к поражению. Но командовавший русским войском герцог де Кроа не смог установить связь с дивизией и полками, стоявшими твёрдо, и поспешил капитулировать. Карл, зная состояние своего войска, так обрадовался, что обещал пропустить русских восвояси с оружием; всю ночь шведы наводили мост, чтобы скорее спровадить русских от Нарвы.
Ещё до рассвета гвардейские полки - Семёновский и Преображенский - в полном порядке переправились на правый берег реки Нарвы. И тут Карл нарушил обещание: остальные полки должны были складывать оружие. Больше того, шведский король оставил у себя в плену генералов и офицеров - около 700 человек. Достались шведам 145 пушек, 28 мортир, 6 гаубиц - вся русская артиллерия - и 20 знамён. Полное поражение русских. Стремительная победа шведов.
6. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПОСЛЕ НАРВСКОГО СРАЖЕНИЯ И ДО КОНЦА ПРАВЛЕНИЯ ПЕТРА.

Карл не воспользовался своей победой и не пошёл на Москву. Часть голосов на его совете высказалась за поход в Россию, но Карл близоруко смотрел на силы Петра, считал его слабым врагом - и отправился на Августа. Петр мог вздохнуть свободно. Но положение все-таки было тяжёлым: армия была расстроена, артиллерии не было, поражение дурно повлияло на настроение духа внутри государства и уничтожило престиж России за границей. Рядом с дифирамбами Карлу западноевропейская публицистика разразилась градом насмешек над слабостью Москвы и Петра. Была пущена в обращение медаль, изображавшая с одной стороны Нарву и Петра, греющегося при пушечном огне (подпись взята из Библии: «Петр стоя и греяся»), а с другой стороны - Петра и русских позорно бегущих от Нарвы (подпись оттуда же: «исшед вон плакася горько»).
Под свежим впечатлением у Петра возникла мысль искать мира, но Петр не нашёл ни у кого за границей охоты помочь России, взять на себя посредничество между ней и Швецией. Однако и сам Петр недолго останавливался на мысли о прекращении войны. Он деятельно готовил новые войска; рекрутские наборы (со всех сословий) дали ему много людей, страшная энергия помогла ему устроить из них армию. Обруселому немцу Виниусу Петр поручил изготовление новых пушек. Медь, которой Московское государство было далеко небогато, доставали из церковных колоколов, взятых в казну. В течение года Виниус успел изготовить 300 пушек. К лету 1701 года у Петра, таким образом, снова явились средства продолжать войну.
В феврале 1701 года Петр, близ Динабурга, в местечке Биржах виделся с королём Августом, на которого теперь обратился Карл, Петр и Август условились продолжать борьбу со Швецией. Петр обязался помогать Августу войсками, отдавал ему в случае успеха Эстляндию и Лифляндию, но оставлял себе свободу действий в Ингрии и в завоевании этих областей полагал свою конечную цель. Летом 1701 года начались военные действия у Финского залива и в Польше. В продолжение нескольких лет Петр делил свои силы надвое: на севере он действовал за себя, в Польше помогал Августу.
На севере, у Финского залива, дела шли удачно для Петра. Слабые силы, оставленные Карлом для защиты Эстляндии и Лифляндии не могли отразить русских войск. В 1701 и 1702 гг. Шереметев с большой армией опустошил эти области и два раза разбил шведского генерала Шлиппенбаха (при Эретсфере в декабре 1701 года и Гуммельсгофе в июне 1702 г.). Первые победы очень радовали Петра. Сам он не принимал постоянного участия в военных действиях
против шведов. Он оставил на свою долю трудное дело организации государственной защиты и военных сил. Он ездил из конца в конец по России: в Архангельске принимал меры против нападения шведов с моря; в Москве - следил за общим ходом военных приготовлений; в Воронеже удостоверялся, годен ли недавно сооружённый флот для защиты южных областей в случае нападения турок. Ежегодно появлялся он и на театре войны. В 1702 году Петр из Архангельска без дорог, через леса и болота дошёл до Ладожского озера и притащил с собой две яхты. Явившись к истокам и действуя корпусом Апраксина, Петр взял здесь шведскую крепость Нотебург, древние новгородцы владели им и звали его Орешком. Петр назвал его Шлиссельбургом, т.е. ключом к морю. Весной 1703 года, после поездки в Воронеж, Петр снова явился на Неве с войсками Шереметева, взял укрепление Ниеншанц и основал при море укрепленную гавань Петербург (в мае 1703 года). Место было выбрано для первой русской гавани не без расчета: во-первых, восточный берег Финского залива - есть ближайший к Руси пункт Балтийского поморья (о Риге Петр тогда не мог и мечтать), а во-вторых, Нева, на которой основан был порт, представляет естественный конец водных путей, лежащих внутри России. Петр очень дорожил новой гаванью, и все дальнейшие военные операции на севере направлялись к тому, чтобы обеспечить обладание Петербургом. С этой целью шло систематическое завоевание Южного берега Финского залива: были взяты Копорье, Ям (Ямбург), Нарва. В 1704 году был взят самим Петром Дерпт. На Финском заливе Петр немедленно завёл флот, а в новый порт приглашались иностранные корабли, чтобы тот час начать и торговлю с Западом новым путём.
На другом театре войны, в Польше, дела шли не так удачно. Летом 1701 года соединенные русско-саксонские войска были разбиты Карлом, который, тесня Августа на юг в Польше, добился «деторнизации» Августа и возвел на польский престол познанского воеводу Станислава Лещинского. Но многие паны держались Августа, и в Польше настало междоусобие. В 1705 году Петр после успехов своих на Балтийском побережье, решился поддержать августа серьёзно, чтобы не терять с его падением последнего союзника. Русская армия в 60000 человек вошла в Курляндию и Польшу. Но после некоторых успехов русских Карл принудил главные силы русской армии отступить от Гродно к Киеву, и только военный талант Меньшикова, берёгшего солдат по приказу Петра, дал возможность русским сохранить артиллерию и боевой порядок. Саксонские же войска (со вспомогательным русским корпусом) были разбиты Карлом в Силезии. В 1706 году неудачи продолжались: Карл напал на Августа в самой Саксонии и принудил его к заключению мира (в Альтранштадте), по которому Август от польской короны и от союза с Петром (при этом Паткуль был выдан Карлу). Петр остался без союзников, в единоборстве с таким королем, который приобрёл в Европе славу непобедимого.
Положение Петра представлялось ему самому крайне тяжёлым: в письмах своих в то время он подписывался «печали исполненный Петр». Но и с печалью в сердце он не потерял своей энергии. Ожидая врага с юго-запада, Петр укреплял границы и в тоже время старался в самой Польше найти опору против Карла и его союзника короля Станислава. Петр вошёл в сношение с панами, недовольными Станиславом, и искал человека, которого можно было бы противопоставить Лещинскому в качестве претендента в короли польские. Но эти старания не увенчались успехом. После Альтранштадского мира Карл в 1707 г. перешёл в Польшу и распоряжался ею.
Только в декабре 1707 года начал он наступление против Петра и занял Гродно (через два часа после отъезда из Гродно Петра). Русские отступали. Ясно было, что наступал кризис войны, подходили решительные минуты. Карл из Гродно мог двинуться или на север, чтобы отнять у Петра завоевания на берегах Балтийского моря, или на северо-восток, на Москву, чтобы в корне подорвать силы Петра. Петр не знал, чего ждать. Москву укрепляли под руководством царевича Алексея Петровича, южная граница была поручена Меншикову, заботы о завоёванном Прибалтийском крае взял на себя Петр. Он удалился с юга в Петербург в тяжёлом, тягостном расположении духа. Болея телом и духом, тревожно ожидал он развязки войны. Он просил Меншикова не вызывать его из Петербурга без крайней надобности и требовал, чтобы Меншиков держался против Карла с полной осторожностью. Однако Петр скоро сам оставил Петербург и принял деятельное участие в кампании 1708 года.
Эта кампания 1708 года далеко не была проигрышем для русских. Карл начал наступление к Москве, с боя завладел переправой через Берёзину (при Головчине), дошёл до Могилева и ждал соединения с вспомогательным корпусом Левенгаупта, который из Лифляндии шёл на помощь королю с большим запасом продовольствия. Но, благодаря стратегическим оплошностям Карла, часть его войска была разбита при мысе Добром князем М.М. Голицыным, а весь корпус Левенгаупта был наголову разбит Петром при деревне Лесной 28 сентября 1708 года. Все запасы пополи в руки русских. Теперь вся надежда Карла была на Малороссию, где он рассчитывал найти запасы и союзника в лице гетмана Мазепы. Победа при Лесной была большим успехом Петра, он называл день 28 сентября начальным днём нашего добра, и это была правда, перевес военного счастья стал склоняться заметно на сторону Петра с этого 1708 года.
Карл и в Малороссии потерпел неудачи. Малороссия во второй половине XVII в. присоединенная к Москве, жила до времени Петра неспокойной внутренней жизнью; в ней постоянно шло брожение, была рознь общественных классов. Задачей Москвы было уничтожение этой розни, но московские меры не всех удовлетворяли: если низшие классы были довольны сменой польского господства на московское, то высший класс - казачья старшина - скорее желал занять место польского панства в Малороссии и сочувствовал польскому строю жизни. Вместе с тем стремление Москвы крепче взять в руки Малороссию и получить больший контроль в малорусских делах не нравилось многим малороссиянам. Малороссийские гетманы всегда были в трудном положении, с одной стороны - Москва, требующая строго подчинения, с другой - малорусское общество, требующее автономии, с одной стороны Москва, требующая порядка, с другой - внутренний раздор, партии, стремящиеся к господству в стране. Эти обстоятельства делали гетманов жертвой самых разнообразных и противоположных влияний, происков, интриг, - и в результате «после Богдана Хмельницкого, - как говорит С.М.Соловьёв, - не было ни одного гетмана в Малороссии, который спокойно кончил жизнь свою в гетманском достоинстве». В течение десятилетнего гетманства Мазепа не только умел малорусское общество, но успел и в Москве заслужить редкое доверие Петра. Петр не верил многочисленным доносам на Мазепу, а сам Мазепа умел убедительно оправдываться от обвинений. Когда Карл в 1707 году решил идти на Россию, то Мазепа был убежден, что Петру не справиться с врагом, и рассчитывал, что если Малороссия останется верной побеждённой Москве, то победители Карл и Станислав Лещинский не пощадят ни Мазепу, ни Малороссию. Если же Малороссия перейдет ранее на ту сторону, чья победа вероятнее, то такой переход обеспечит в будущем и самостоятельность внутренней жизни Малороссии, и высокое положение гетмана. По этим соображениям, как объясняют историки, Мазепа решил отложиться от Московского государства и стал союзником Карла. При таком шаге он надеялся на сочувствие всех тех, кто был недоволен режимом Москвы. Гетман думал, что за ним пойдёт вся Малороссия.
Долго вёл он тайные переговоры об отпадении с польским двором и Карлом. Хотя в Москву и шли доносы об измене гетмана, но Петр им не верил, но Петр не верил, потому что верил Мазепе. Известный донос Кочубея (генерального судьи) и Искры (полтавского полковника) кончился пыткой и казнью обоих в 1708 году. Но осенью того же 1708 года, когда Карл с войсками пошёл в Малороссию, Мазепа принуждён был открыть свою игру и прямо примкнуть к одному из противников. Боясь неудачи задуманного шага, Мазепа долго колебался и сказывался больным, когда получал приказания от Петра действовать против шведов. Наконец, когда притворяться было уже нельзя, он уехал из своей столицы Батурина и с отрядом казаков пристал к шведскому войску. Его измена для Петра была неожиданна, и не только для Петра, но и для массы малороссиян. Никто не мог сказать, пойдёт ли Малороссия за гетманом или останется верной Руси. В таких обстоятельствах русский главнокомандующий Меншиков проявил замечательную ловкость: 29 октября 1708 года Мазепа соединился с Карлом, а уже 31-го преданный Мазепе Батурин был взят штурмом и сожжён. Центр предполагаемого восстания был уничтожен, вся Малороссия почувствовала энергию и силу русских. Через неделю в Глухове казаки избрали нового гетмана (Ивана Скоропадского): Мазепа, как изменник был предан анафеме духовенством. Малороссия фактически оказалась в руках Петра, а малороссийские крестьяне начали народную войну против наступавших шведов. Так неудачно окончился для Карла 1708 год.
Но шведы сохраняли престиж непобедимости и казались грозным врагом. Петр боялся, что турки воспользуются пребыванием этого грозного врага на юге Росси и начнут войну со своей стороны; на это твёрдо надеялся и Карл. Поэтому Петр зимой 1708\09 г. принял меры обороны от турок, лично побывал в Воронеже и Азове, а к лету 1709 г. прибыл к армии Меншикова. Хотя в действиях против шведов Петр держался крайне осторожно, не рискуя вступать в открытые столкновения с Карлом, однако он решился открытым боем выручить осаждённый шведами город Полтаву; 27 июня 1709 г. произошло знаменитое сражение при Полтаве. Эта генеральная битва кончилась полным бегством шведов на юг, к Днепру. Сам Карл успел переправиться через Днепр и уйти в Бендеры, в турецкие владения, но вся его армия у Днепра (у Переволочны) положила оружие и была взята в плен.
Полтавская победа совершенно сломила могущество Швеции: у неё не осталось армии, у Карла не стало прежнего обаяния; раньше торжествовавший над всеми врагами, а теперь разбитый Петром, он сразу передал Петру и Московскому государству то политическое значение, которым до тех пор пользовалась Швеция. И Петр сумел воспользоваться плодами победы. Естественным образом, он перенёс военные операции к Балтийскому морю и в 1710 г. взял Выборг, Ригу и Ревель. Русские стали твёрдой ногой на Балтийском побережье, существование Петербурга обеспечивалось. В то же время вместе с военными успехами Петр сделал и большие политические успехи. Поражение Карла подняло против Швеции всех её врагов: Дания и Саксония объявили Швеции открытую войну; северогерманские владетели тоже стали принимать живое дипломатическое участие в великой Северной войне, не вступая пока в открытую борьбу со Швецией. Среди всех союзников первое место теперь стало принадлежать России и Петру. Петр сделался гегемоном Северной Европы и сам чувствовал, что он сильнейший и влиятельнейший монарх Севера. Ниже мы увидим, что тревожный для союзников Петра вопрос о его неожиданной гегемонии повёл к охлаждению между Петром и остальными членами коалиции. Но политическое преобладание России оставалось неизменным с 1709 г., несмотря даже на неудачи Петра в Прутском походе.
Прутский поход 1711 г. получил своё название оттого, что развязка русско-турецкой войны 1710-1711 гг. произошёл на берегах реки Прут. Эта русско-турецкая война была уже результатом дипломатической деятельности Карла XII и дружественного ему французского двора. Карл жил в Турции после полтавского поражения, и ему не раз грозила выдача в руки Петра. Россия требовала выдачи Карла, а он доказывал туркам своевременность и необходимость для турок воевать с Петром. Результатом его настояний был дипломатический разрыв Турции с Россией. Петр объявил Турции (в ноябре 1710 г.) войну и задумал вести её наступательно. Он рассчитывал на помощь турецких славян, на союз с вассальными турецкими владетелями (господарями) Молдавии и Валахии и на поддержку Польши. Весной 1711 г. Петр поспешил в поход, думая раньше турок Молдавией, Валахией и переправами через Дунай. Но никто из союзников не явился на помощь вовремя. Присоединение к Петру молдавского господаря Кантемира не спасло русскую армию от голода, переход через степи истомил людей. К довершению всего турки ранее перешли Дунай на берегу Прута окружили громадными силами армию Петра. По недостатку провианта и воду (русские были отрезаны от Прута) нельзя было держаться на месте, а по сравнительной малочисленности войска невозможно было пробиваться сквозь турок. Петр вступил в переговоры с великим визирем. Отправляя к нему доверенных лиц, Петр дал им полномочие для освобождения войска и заключения мира уступить Азов, все завоевания на Балтийском море (если турки потребуют этого для Карла), даже Псков, но Петр желал, чтобы Петербург и восточный берег Финского залива оставался во чтобы то ни стало оставался в руках русских. Однако уступлено было гораздо меньше того, на что был готов Петр. Случилось так благодаря тому, что турки сами желали окончить войну, в которую были втянуты посторонними влияниями. Кроме того, делу пособили ловкость русского дипломата Шафирова и богатые подарки, посланные Петром визирю. Мир был заключён, и русская армия была освобождена на таких условиях: Петр отдавал Турции Азов и некоторые укрепленные пункты близ Черного моря, отказывался от вмешательства в дела Польши (необходимо заметить, что тогда уже были проекты раздела Польши, пользовавшиеся сочувствием Петра): наконец, Петр давал Карлу свободный проезд в Швецию. Хотя Петр возвратился в Россию «не без печали», по его собственным словам, но его избавление от плена и сравнительно легкие условия мира с Турцией могли оказаться даже удачей. Он дёшево отделался от турок и продолжал удерживать то высокое политическое положение в кругу европейских государств, какое дала ему Полтавская победа.
После кампании 1709 г. война со шведами, в общем, шла вяло. Для Петра существовало два театра войну со Швецией: как сильнейший член коалиции против Карла, он участвовал в общих союзнических предприятиях на южном берегу Балтийского моря, где были шведские провинции (Померания), в то же время действовал и особо от союзников, завоёвывая Финляндию и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.