На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Влияние византийского военного строя и греческого свода законов на славянские племена. Попытки нападения славянских племен на босфорскую столицу. Принятие крещения княгиней Ольгой. Обращение славян в христианство, приобщение к европейской культуре.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: История. Добавлен: 04.08.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Подавление славянства в Греции

После падения императрицы Феофано Афины, как и прочая Эллада, настолько сходят со сцены истории, что затруднительно даже отыскать где-либо самое упоминание этого города в сопоставлении с современными событиями. Единственно Пелопоннес, где славяне всего прочнее утвердились, давал повод византийцам по этой именно причине вмешиваться в греческие дела.
В Пелопоннесе благодаря победе при Патрасе славянские племена были подавлены далеко не вполне, ибо они и впоследствии не раз пытались вернуть себе независимость с помощью оружия. Славяне опять подняли возмущение в царствование последнего императора-иконоборца Феофила (829--842) и его супруги Феодоры, которая в качестве опекунши своего сына Михаила III правила с 842 по 867 г. империей и окончательно восстановила поклонение иконам. Военачальнику Феодоры пелопоннесскому стратегу Феоктисту Бриеннию пришлось даже, составив значительное войско из фракийцев, македонцев и иных народов, предпринять опять поход против Древней Греции. Феоктист окончательно привел в повиновение славянские округа, за исключением поселений черитов и мелингов у Тайгета; эти последние, хотя обязались платить дань, продолжали и далее оказывать сопротивление в своих горных твердынях и неоднократно еще возмущались.
В других древнегреческих провинциях славянство было подавлено, восстановлен авторитет императорского управления и заведен закономерный порядок. Некоторые, оживляемые торговлей города, особенно Патрас, начали расцветать опять. До нас дошли известия о богатстве некоей знатной матроны Даниелы, жительницы только что упомянутого приморского города, они напоминают сказки из 1001 ночи, хотя далеко не выдуманы. Обширность недвижимостей, принадлежавших вдове архонта Да-ниеле, может убедительно доказывать, что и в Греции могущественные семейства превращались в крупных поземельных собственников, владевших многочисленными крепостными поселянами и рабами, из коих немалая часть могла принадлежать к славянскому племени. На фабриках этой Даниелы изготовлялись драгоценнейшие одежды и, быть может, даже роскошные сосуды из серебра и золота.
Эта богатая вдова положила начало благоденствию Василия I, родоначальника Македонской династии; прибыл он в царствование императора Феофила в Патру в качестве конюшего при византийском вельможе, заболел и нашел в доме Даниелы заботливый уход. Умертвив Михаила III, Василий, красавец и силач, словно Геркулес, вступил на императорский престол. Тогда призвал он к себе прежнюю свою благодетельницу, и Даниела предприняла далекое путешествие на Босфор, на манер Зиновии, покоясь в носилках, сопровождаемая пышной свитой, в то время как на бесчисленных вьючных животных везлись подарки для императора, всевозможные чудные сосуды, ковры и одеяния, а иные из этих последних настолько были тонки, что могли быть спрятаны в тростинку. Даниела подарила императору сотни рабов и евнухов, а также сотни мастериц, искусных в вышивании Василий принял матрону по-царски в магнаурском дворце. Она посетила Византию вторично для свидания с сыном Василия -- Львом VI, унаследовавшим престол по отце в 887 г., и назначила Льва наследником всего своего имущества. Инвентарь этого наследия свидетельствует о таком удивительном богатстве деньгами, драгоценностями и землями, что император мог без особого для себя ущерба отпустить на волю 3000 рабов Даниелы, поселив их колонистами в Апулии. История этой богатой женщины поучает, что поместное сословие в Греции уже в IX веке достигло значительного благосостояния, и подобное довольство, конечно, не ограничивалось единственно Патрасом.
Подобно тому, как в Патрасе, этом, пожалуй, наиболее оживленном торговом городе в Пелопоннесе, эллинство опять вошло в силу, то же самое происходило и во всех прочих местностях Древней Греции. Туземный народ отнюдь не был искоренен славянами; он благополучно удержался в укрепленных городах, а в IX веке стал повсеместно усиливаться в то время, как чужестранный элемент начал падать. Разложению славянского элемента могло способствовать настолько же заведение византийских военных поселений, как заимствованная империей из Азии мера переселения целых народностей огулом из одной страны в другую. Феофан проклинает подобные мероприятия как чистое варварство, по поводу заселения Склабинии греческими колонистами, предпринятого по распоряжению императора Никифора. Если в данном случае под Склабинией в сущности и разумеются Македония и Фракия, то подобные же меры могли коснуться и Греции, и таким образом масса славян могла быть оттуда выселена в другие провинции.
Византийский военный строй и греческий свод законов расшатали хилый организм славянских племен, а еще более сильное воздействие в этом направлении оказали христианские миссионеры. Правоверная церковь и в эту позднюю эпоху ознаменовала себя великой заслугой, открыв обширному славянскому миру новые пути к культурному развитию. Скифы обязаны Византии первым ознакомлением с роскошью и теми потребностями, которые возвышают народы над грубым естественным их состоянием; в то же время позаимствовались скифы из сокровищницы эллинской образованности зародышами знания и даже алфавитом для национального своего языка. Равным образом само политическое устроение государств вроде Сербии, Кроации и Болгарии было бы немыслимо помимо Византии. Россия, куда зародыш государственности был заброшен еще во второй половине IX века норманскими варягами, тоже отчасти явилась созданием культурной мысли, развивавшейся в греческой церкви. После того как русскими с 864 г. по X век неоднократно были делаемы попытки производить с помощью флотилии неповоротливых лодок нападения на босфорскую столицу со стороны Черного моря, они наконец сами отказались от этих бесплодных предприятий. Престарелая княгиня Ольга в 966 г. приняла святое крещение в Константинополе; ее внук Владимир последовал ее примеру в 988 г. и вступил в брак с принцессой Анной, дочерью императора Романа II. Древнейшие сведения об этнографии и истории русских, как и прочих южных славян, исходят отчасти от византийцев; само нарождение славянских народностей осталось бы для нас темным, не существуй сочинения De administrando imperio, написанного ученым греческим императором.
Все славяне, обитавшие к югу от Дуная вплоть до мыса Тенарона, были язычниками. Даже и в культурной колыбели античных богов Греции славяне преклонялись перед мрачными идолами своей первобытной религии. Лишь в ту эпоху, когда по преодолении раздоров, вызванных иконоборством, восточная церковь опять окрепла, могла она подумать об обращении славян в христианство. Апостольскую миссию эту приняли на себя два брата, уроженцы Фессалоник -- Кирилл и Мефодий; эти два великих подвижника и обратили в христианство болгар. Хан Богорис навязал Евангелие своей знати и народу с помощью оружия, после того как принял сам святое крещение в 861 году.
Славянские народности в области Гемуса и Истра вплоть до границ нынешней Нижней Австрии, т. е. сербы, болгары, моравы и кроаты, были приняты в общение с греческой или римской церковью и примкнули к европейской культуре. Христианская религия уж конечно не могла хищнические наклонности вождей-варваров превратить в человеколюбие, но церковные узы все же заставляли их склоняться перед тем же духовным авторитетом, какой признавался народностями культурными, а эти последние научили варваров мирному общению с соседями. Славянские племена, косневшие еще в язычестве, должны были опасаться утратить ту опору, какую находили со стороны более могущественных народов своей же расы. Обращение дикого болгарского народа, который прежде являлся естественным союзником всех врагов Византииской государственной власти и церкви, должно было произвести впечатление на греческих славинов и убедить их последовать его примеру. Византийский сборщик податей, стратег, турмарх и дикаст в обеих фемах Древней Греции вскорости начали находить себе поддержку уже со стороны миссионеров, пустынников и священников. Целая сеть новосозданных монастырей и церквей распространилась по греческим провинциям, сплотившись около митрополий и епископий, деятельность которых начиная с IX века значительно усилилась
Та же мистическая и аскетическая струя, которая охватила тогда западное общество, породила Клюнийский орден и приуготовила эпоху крестовых походов и мирового владычества пап, сказывается на византийском Востоке, но здесь это веяние является плодом реакции, какую оказала на общество восточная церковь, после всех испытанных ею преследований при иконоборстве. Восточная церковь, однако же, не могла извлечь из возрождения монастырей той выгоды, какую в этом явлении нашла церковь римская; восточная церковь не сумела организовать надлежащим образом монашества, претворив его в живую служилую свою силу, которая бы способствовала преобразованию общества. Византийские монастырские учреждения не покоились на основе преобразования нравственности и не имели центрального объединения с церковной иерархией. К тому же восточные монастыри умножались с такой ужасающей силой, что Греция, как и все прочие провинции империи, покрылась полчищами чернецов, которые явились величайшим для нее и неискоренимым бедствием. Монастыри путем дарений и происков завладели лучшими земельными имуществами, развратили народ, задушили любовь к отчизне и отняли у государства значительную рабочую силу. В X веке просвещенный император Никифор Фока, правда, пытался положить предел этим бесчинствам, воспретив дальнейшее приумножение Церковных имуществ и монастырей, но это ни к чему не повело.
Кое-где сохранились документы относительно учреждения монастырей в Элладе великими подвижниками. Так, например, в 864 г. в развалинах Орхомена в Беотии выстроена монастырская церковь Св. Петра и Павла протоспатаром Львом. В Аттике в это же, вероятно, время основаны или возобновлены не одна из киновий, ютившихся на Гимете и Пентеликоне; около середины X века в Фокиде возник знаменитый монастырь Св. Луки-младшего.
Этот чудотворец родом был из Эгины. Сарацинские морские разбойники с Крита напали на остров, и население последнего бежало в Афины и Фивы, Пелопоннес и другие места. Семья деда Луки переселилась в Касторию, в Македонии; там и родился будущий святой в конце IX века. Повинуясь наклонности к мистицизму, он покинул родительский дом и направился тайком в Афины вместе с монахами, которые, возвращаясь с паломничества в Рим, останавливались у его матери. В Афинах помолился он со своими случайными спутниками в парфенонской церкви, и монахи, отправляясь далее, поручили игумену какого-то афинского монастыря юношу, который и вступил в орден Василия Великого. Вытребованный матерью Евфросинией обратно, Лука должен был покинуть Афины и вернулся домой. Евфросиния наконец умерла, и юный мечтатель избрал уединенную гору Иоанницу у морского побережья Фокиды для пустынножительства. Семь лет провел Лука здесь, пока страшный разбойничий набег со стороны болгар, которыми тогда правил могущественный царь Симеон, не понудил его опять к бегству. Лука направился в Коринф и дальше в Патрасскую область, где в течение десяти лет прислуживал какому-то столпнику. По смерти болгарского царя Симеона, последовавшей в 927 г., когда на престол вступил его миролюбивый сын Петр, Лука вернулся назад в свое пустынножительство Иоанницу. Разбойничий набег на Элладу сарацинов заставил пустынника вторично искать спасения на острове Ампеле Это вторжение неверных было столь ужасно, что греческие беглецы отчаялись когда-либо видеть освобождение от них отечества и задумали переселиться в Пелопоннес, но святой угодник успокоил греков и удержал их от выполнения прежнего намерения. Через некоторое время св. Лука отправился в Сотирион (в Фокиде); тут он и разбил себе сень, да и прочие переселенцы, его товарищи, основались тут на жительство. В Сотирионе Лука и скончался в 946 г., почитаемый за величайшего святого и чудотворца своего времени, этот «отпрыск Эллады, ее украшение и слава», как его называет современный биограф. Ученики св. Луки соорудили над его могилой церковь Св. Варвары, которая была заложена еще в 942 г. по просьбе самого пустынника Кринитесом, стратегом Эллады. При церкви Св. Варвары был основан монастырь, и таким образом возник знаменитый монастырь Св. Луки Сотирионского, или Стирисского, который в XI столетии преобразился в одну из красивейших византийских обителей в Греции и изукрасился блестящими мозаиками
Церковное подвижничество в Греции развилось особенно ревностно с той поры, как Македонская династия при Василии II, сыне простого поселянина-славянина, в 867 г. достигла императорского престола. За исключением нескольких перерывов, Македонская династия властвовала над Византией почти целых два века. К этой династии принадлежали государи, ознаменовавшие себя в такой степени государственной мудростью, воинственной энергией, покровительством наукам, что Восточноримская империя даже залечила потери, причиненные ей арабами и славянами и вступила в новую эру блеска и могущества. Эллинство теперь достигло в прежде утраченных было провинциях преобладания и возродилось даже на островах Крите и Кипре, а отчасти и в Малой Азии.
В Элладе и Пелопоннесе мы во второй половине X века опять встречаем святого подвижника, напоминающего Луку Сотирионского, но превосходившего его по энергии. Великий апостол-проповедник Никон, армянин, нашел для себя в Греции широкое поле деятельности. Жизнь подвижника протекала сначала на Крите, отнятом у арабов, а затем в Аттике и Пелопоннесе; здесь проповедь Никона обращалась не только к язычникам, но и к нераскаявшимся греческим христианам. Биограф Никона, писавший о нем, правда, лишь в XII веке и кое-где передающий сведения о древности, добытые научным путем, рассказывает, что Никон из Дамалы, т.е. из древнего Эпидавра, приплыл в Саламин, который нашел совершенно безлюдным, оттуда он переехал в Афины, город Кекропса, где высится чудный храм Богоматери. Здесь-то Никон и очаровывал афинян проповедями, словно сирена песнями
Потом Никон отправился в Эвбею, оттуда в «семивратые Кадмеевы Фивы», в Коринф, Аргос, Навплию, Амиклы и Лакедемон или Спарту. Тут он основался на жительство и, что особенно достопримечательно, нашел в Спарте афинянина Феопемпта в сане тамошнего епископа. Спарта, согласно «Житию», рисуется значительным городом, с могущественной знатью архонтов и трудолюбивой еврейской колонией, тогда как торговлю в городе вели итальянские купцы из Аквилеи, т.е. из Венеции. Святой угодник основал здесь монастырь с такой чудной церковью, что, по уверениям биографа, ее украшения, мраморные и живописные, могли сравняться с лучшими произведениями Фидия, Зевксиса и Полигнота.
Для Никона нашлось в Спарте достаточно дела, ибо ему предстояло изгнать не только особенно ему ненавистных евреев и обратить в христианство обитавшие у Тайгета славянские племена мелингов и черитов, которыми правил Антиох, но искоренить еще и последние следы древнего язычества, удерживавшиеся в Майне, нагорной области южной Лаконии. Майноты, как замечает Константин Багрянородный, были не славянами, а потомками древних греков: должно быть, они сильно смешались со славянскими элементами. Во время Никона болгары угрожали Греции, поэтому стратег Апокавк озабочен был усиленной охраной перешейка, наблюдая за этим из Коринфа, но святой угодник уверил его, что страшиться ему варваров незачем.
Подавление славян, а еще более обращение их в христианство составляет в истории Греции особый отдел, поскольку с ними связуется возрождение эллинской народности и частичное ее смешение со славянской кровью. Эллинство, правда, в Средние века уж не обладало той всепоглощающей силой, как в эпоху Александра и его преемников, когда обширные страны и чуждые малоазийские народности вплоть до самого Египта подверглись эллинизации. Славяне Иллирийского материка, сербы и болгары, несмотря на влияние византийской церкви, не позаимствовали ни греческого языка, ни греческой образованности. В тех провинциях Древней Греции, где славянские племена поселились массами, они, даже по обращении в христианство, продолжали жить самобытной жизнью, и прошло долгое время, прежде чем они были поглощены эллинством. Легко понятно, что в середине X века Эллада и Пелопоннес могли представляться императору Константину Багрянородному странами, впавшими в варварство, да и в XIII даже веке франкские завоеватели застали в Морее славянское население. И даже в значительно позднейшую эпоху в Чаконии различали славинов от греков, пелопоннесцев и византийцев Хотя славяне в Греции приняли для церковного обихода язык церкви, тем не менее народный их говор исчез далеко не так скоро и полно, как погибло лангобардское наречие в Италии. Этот факт доказывает не только, что греческие славяне в занятых ими округах осели более сплоченной массой, но что и само культурное влияние эллинов далеко не было таким преобладающим, как влияние Италии с ее многолюдными городами и римским папством. То же явление наблюдалось впоследствии на албанцах, поселившихся в Элладе, народный говор коих и доселе не исчез в стране, скудно населенной. Но если лангобарды свое германское наречие сменили на итальянский язык, то они до XII века сохранили свой национальный свод законов. Равным образом по XII век все гражданские и церковные документы в Италии переполняются лангобардскими фамилиями. Лангобардская родовитая знать, бывшая тем рассадником, откуда пошли исторические фамилии Италии, и по наши еще дни оказывается там остовом феодализма или аристократизма. Ничего подобного не замечается в Греции, и ныне, напр., там и не найдешь ни единого славянского фамильного имени.
Не существует вовсе указаний на то, чтобы знатные славянские роды послужили ядром для образования новогреческого дворянства; это, впрочем, легко объясняется тем, что в среде греческих славян не могло и сложиться сколько-нибудь могущественной знати, которая бы опиралась на наследственное владение землей, принадлежность к государевой дружине или на должностную иерархию. В течение того долгого времени, что славяне заселяли Грецию, никакой примечательный город не приобретает известности в качестве столицы кого-либо из их князей или жупанов. Но за всем тем, разумеется, не могли не народиться огречившиеся знатные славянские фамилии. Так, Константин Багрянородный рассказывает о некоем вельможе Никите Рентакиосе из Пелопоннеса, который, породнившись с домом императора Романа Лекапена, очень возгордился греческим якобы своим происхождением, хотя славянский его облик и возбуждал насмешки со стороны византийского грамматика Евфимия; этот Никита, разумеется, является лишь одним из многочисленных примеров смешения обеих народностей.
Если и можно извинить у современных греков решительное отрицание смешения крови их предков с славянскими элементами тем соображением, что горделивые притязания или суетные вожделения новогреков прослыть за законных нисходящих потомков величайшей аристократии человечества вполне понятны, то все же и грекам следует примириться с обычной судьбой исторических рас, которые все подвергались скрещиванию и потому только сохранились, что обновлялись. Смешение со славянской кровью, было ли оно сильно или слабо -- безразлично, столь же мало превратило греков в сарматов, как примесь германской крови превратила итальянцев и французов в немцев, или сами немцы через примесь вендской крови сделались вендами. Нам неизвестно численное соотношение между греками и славянами в эпоху наисильнейшего распространения последних. В эпохи упадка государств и нации достаточно ничтожной вооруженной силы одних для массового порабощения других. Греция испытала это и в XIII веке благодаря франкскому завоеванию. Пытались, правда, из количества славянских наименований местностей сделать вывод о размерах заселения Греции славянами и вычислили, будто в Пелопоннесе на десять греческих имен приходится одно славянское.
Этнологическое превращение должно было там сказаться резче, нежели в Элладе, и сильнее в селениях, чем в городах, а особенно в городах значительных и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.