На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Исследование положения женщины в Древней и Средневековой Руси и России Нового времени. Правовой статус женщины: право на владение и распоряжение имуществом, земельной собственностью. Эволюция имущественного положения женщины и брачно-семейных отношений.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: История. Добавлен: 22.04.2010. Сдан: 2010. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


99
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ
ПЕНЗЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. В. Г. БЕЛИНСКОГО
Исторический Кафедра истории и права факультет


Дипломная работа на тему:
«Положение женщины в России (IX в. - 1861 г.)»


Студент А. Ю. Пимукова (Суркова)
Научный руководитель к.и.н., доцент А. М. Подлужная
Зав. кафедрой к.и.н., профессор Л. Ю. Федосеева
Пенза - 2010
Содержание

Введение
Глава I. Положение женщины в Древней и Средневековой Руси (IX - XVI вв.)
1.1 Правовой статус женщины: право на владение и распоряжение имуществом, земельной собственностью
1.2 Женщина в древнерусской и средневековой семье (IX - XVI вв.)
1.3 Женщина и суд: преступление и наказание
Глава II. Социокультурные факторы изменения положения женщины в XVII - XVIII вв.
2.1 Эволюция имущественного положения женщины
2.2 Трансформация брачно-семейных отношений
2.3 Развитие женского образования и досуга
Глава III. Женский вопрос в России в первой половине XIX в.
3.1 Семья и имущественные отношения женщины первой половины XIX в.
3.2 Женское образование в первой половине XIX в.
Заключение
Список использованных источников и литературы
Введение

Актуальность темы исследования определяется ее научно-практической и теоретической значимостью. История повседневности представляет собой одно из наиболее перспективных направлений, получивших свое развитие в отечественной историографии с конца XX столетия. Тема актуальна на фоне возросшего на рубеже XX - XXI вв. интереса к исследованию статуса российской женщины в современном обществе, для чего необходимо изучение и осмысление экономического и социально-политического положения женщины в России на протяжении длительного исторического периода.
Изучение социальной истории России порождает интерес к повседневной жизни женщин разных сословий, поскольку, несмотря на значительное количество исследований, посвященных различным аспектам социально-экономических и культурных процессов, наблюдается недостаток работ, где был бы объединен материал по различным направлениям исторических исследований. Период IX в. - 1861 г. в России отмечен кардинальными реформами во всех сферах жизни общества. Они затронули и повседневную жизнь женщины. В результате чего стали меняться бытовые привычки и образ жизни. Исследование проблемы помогло оценить масштабы модернизации общества и их результаты за столь длительный период.
Особый интерес к «женской теме» обусловлен разнообразием ролевых функций, которые осваивают женщины в современном обществе. Российское общество, в котором не так давно акцент был сделан на предоставлении женщине возможности реализовать свои карьерные амбиции, в последнее время в связи с нестабильностью в экономическом секторе, а также обострившейся демографической проблемой, обращается к патриархальной государственной политике. Проявляется это в форме ограничения участия женщин в государственно-профессиональных сферах, что порождает недовольство женщин и напряженность. В результате чего перед государством становится задача по выработке политики, предоставляющей равные условия реализации для женщин.
Всесторонний анализ жизни и деятельности женщин, начиная с древнейших времен, позволяет вернуться к истокам процесса вхождения женщины в социум, где и произошло осознание важности и необходимости присутствия женщин в жизни общества. Изучение проблемы взаимоотношений женщины и социума обеспечит понимание значимости активной деятельности женщин в становлении правового государства, а также будет содействовать повышению статуса женщины.
Предметом исследования выступает повседневная жизнь женщин в период IX в. - 1861 г.
Объектом исследования является русская женщина рассматривающиеся в качестве отдельной социокультурной общности, для которой характерен жизненный стиль, определяемый правовым статусом женщины в семье и обществе, установленные нормы поведения, а также определенные способы реализации в обществе.
Хронологические рамки исследования относятся к IX в. - 1861 г., которые соответствуют основным периодам становления и развития политики государства по отношению к женщинам. Перемены, происходящие в повседневной жизни женщин, были обусловлены целым комплексом реформ в политической, социальной, экономической и культурной сферах жизни.
Историография проблемы. Историю изучения темы женской повседневности можно условно разделить на три периода: 1. дореволюционная историография (18000 - 1917 гг.) 2. вопросы «женской истории» в трудах советских исследователей (1917 г. - начало 90-х XX в.); 3. новейшие разработки в области «женской истории» в России (90-е гг. - 2000 г.).
Накопление фактического материала о положении женщины в русском обществе было начато русскими учеными в конце XVIII - начале XIX вв. Участники академических экспедиций конца XVIII в. - П. П. Паллас, И. П. Фальк, И. И. Лепехин и другие путешественники по Сибири - оставили отрывочные впечатления о семейном быте русского крестьянства этого региона, прежде всего - о традициях и ритуалах, связанных со свадебными торжествами, а также с семейной обрядностью, в том числе касавшейся вынашивания, рождения и воспитания детей Пушкарева Н. Л. Русская женщина: история и современность. Материалы к библиографии. М., 2002. С. 11..
На рубеже XVIII и XIX вв. за «женскую тему» взялись и историки: «последний летописец » Н. М. Карамзин выразил надежду, что вскоре появится исследователь, «талантливое перо которого напишет галерею портретов россиянок, знаменитых в истории или достойных сей участи». Историческая повесть Н. М. Карамзина о новгородской боярыне XV в. Марфе Борецкой, возглавлявшей боярскую группировку, которая была политически оппозиционна самодержавной власти Москвы, побудила интерес к биографиям других выдающихся женщин русского средневековья Карамзин Н. М. Марфа Посадница, или Покорение Новгорода. СПб, 1802. Репринт, 2002..
Начало XIX в. в России было отмечено подъемом национального самосознания, патриотическим порывом в годы Отечественной войны 1812 г. В прямой связи с ними и с возникшим в 1820 - 1850-е гг. славянофильством был пробудившийся интерес к истории средневековой России, ее быта, повседневности, обычаев традиций.
В середине XIX в. знатоки повседневности и нравов средневековья - И. Е. Забелин и А. Терещенко - сделали попытки «вписать» женщин в материальный быт допетровской эпохи (X - XVII вв.). Однако даже в книге И. Е. Забелина «Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях» героини истории - русские царицы - оказались буквально «задавленными» деталями бытописательства: описаниями утвари, одежды, распорядка дня Пушкарева Н. Л. Указ. соч. С. 12..
В те же 1830 - 1850-е гг. исследователи юристы либерального толка - так называемые «западники», особенно сторонники «государственной школы» - сосредотачивали внимание на других сторонах истории женщин. Они анализировали в своих публикациях не столько обычное право, сколько писаное, сравнивали уголовно-правовые и материально-правовые нормы, сопоставляли имущественный статус, дееспособность женщин в допетровскую эпоху и в XVIII в., доказывая разительность перемен, совершенных в эпоху «европеизации».
Одним из первых отметил перемены в бытовой жизни русской женщины, историк XIX века, Н. М. Костомаров Костомаров Н. И. Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в XVI и XVII столетиях. М., 1992.. В своей работе он выделил отличительной черты быта русского населения XVI и XVII вв., в результате чего оказалась подробно освещена материально-вещественная сторона повседневной жизни русской женщины.
Некоторые из «государственников», в том числе С. М. Соловьев Соловьев С. М. Россия с древнейших времен. М., 1965. Кн. 2. Т. 3., видя социальное неполноправие женщин и считая его «следствием огрубления нравов», обратили в то же время внимание на традиционность сравнительно широкого участия женщин из среды социальной элиты в общественно-политической жизни княжеств и земель. Возникновение «российского матриархата» (1725 - 1796 гг.) выглядело в их исследованиях закономерным возвращением к «хорошо забытому старому»: в эпоху средневековья женщины активно участвовали в управлении княжествами и землями.
Следует учитывать, что подобные выводы рождались в эпоху бурной либерализации общественной жизни России, которая сопровождала буржуазные реформы1860 - 1870-х гг. К этому времени относятся первые попытки найти решения женского вопроса Женский вопрос - это осмысление положения женщин в обществе, обоснование программы их эмансипации, достижения полного равенства с мужчинами во всех сферах общественной жизни. Это решение национальных и межнациональных проблем, преодоление политических, социальных противоречий и конфликтов. Женский вопрос - часть общей социально-политической проблемы, включающей выбор пути развития страны, развитие всего общества, в том числе и коренного экономического, политического и социального изменения положения большей части населения, которую составляют женщины // Зуйкова Е. М., Ерусланова Р. И. Феминология. М., 2001. С. 185..
Обращали внимание на проблему женского вопроса и литераторы. Разнообразные по жанрам произведения - статьи, рецензии, в которых рассматривались проблемы женского вопроса, были представлены широким кругом авторов. Среди них - Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, Т. Г. Шевченко, Н. А. Некрасов, М. Л. Михайлов, А. Н. Пыпин, Н. П. Суслова, А. Я. Панаев, К. Д. Ушинский и многие другие. В ходе дебатов и журнальной полемики становилось все более ясным, что важнейшим залогом изменения социального, экономического, семейного положения женщин является просвещение Паршина В. Н. Женское образование в истории общественно-политической мысли в России второй половины XIX века Актуальные проблемы науки в России. Материалы научно-практической конференции. Кузнецк, 2005. Вып. 3. Т. 2. С. 166 - 170..
Новой темой в «женской истории» России, рожденной стремительными экономическими трансформациями, превращением России в одну из среднеразвитых капиталистических стран, стала с 1860-х гг. XIX в. тема места женщины в системе трудовых ресурсов страны, занятости и безработицы, тема охраны труда работниц и его оплаты. Необходимо заметить, что на тему женского труда откликнулись в те годы практически все более или менее значимые лидеры общественных движений Пушкарева Н. Л. Русская женщина: история и современность. Материалы к библиографии. М., 2002. С. 18..
В советской науке проблематика исследований сосредоточилась на изучении социально-экономической и политической истории. Переориентация научного мышления происходит с начала 1970-х. гг.
Автор оригинального исторического эссе «Люди и нравы Древней Руси» Б. А. Романов Романов Б. А. Люди и нравы Древней Руси (историко-бытовые очерки (XI - XIII вв.)). М., 1957. попытался впервые в советской науке представить картину повседневности «всякого человека XI - XIII вв.» и потому описал образ жизни горожанок и крестьянок, женщин свободных и зависимых, княгинь и холопок. Главным источником он избрал ранние покаянные книги и летописи.
Что касается собственно исторических исследований, то в основном они представляли собой работы этнографического характера, предмет изучения которых - брачная обрядность, эволюция русского женского костюма и исследования по истории духовной и материальной культуры русского общества в канун петровских преобразований Аппарович Н. И. Жизнь и быт населения России в XVII веке. М., 1997..
Особый интерес стали проявлять ученные в период хрущевской оттепели, современник которой сами именовали себя «шестидесятниками». В различных научных сборниках и журналах появилась масса статей, касавшихся «женской истории» 60-х годов XIX в. - «женской эмансипации», борьбы шестидесятниц за равенство политических прав, за право на образование. История женского образования в России в XIX в., в том числе первых женских курсов - Бестужевских, нашла отражение в монографии Э. П. Федосовой Федосова Э. П. Бестужевские курсы - первый женский университет в России. М., 1980.. В ней был не только собран и обобщен огромный фактический материал, связанный с конкретными биографиями учениц, но и проанализирована тактика взаимодействия женских обществ с правительственными учреждениями.
Тема «женской повседневности» анализировалась в исследованиях по истории городского быта и культурной жизни русского народа XIII - XVIII вв Янин. В. Л. «Я послал тебе бересту…». М., 1979. . Особое место отводилось изучению этнографическим аспектам, таким как: предбрачная и брачная девичья обрядность, особенности материнской педагогики в традиционной крестьянской семье, женского досуга и развлечений, эволюция женского костюма.
К середине - концу 80-х годов длительный период накопления фактических знаний должен бал закономерно смениться периодом их синтеза, временем создания концепций, объясняющих общее и особенное в «истории русских женщин». Актуальность темы была настолько остра, что даже в условиях марксисткой идеологии появлялись первые статьи, авторы которых решались спорить с общественным мнением - об униженности и бесправии женщин. Особо здесь стоит отметить работы Н. Л. Пушкаревой Пушкарева Л. Н. Женщины Древней Руси. М., 1989., положившей начало «женской темы» в отечественной истории является следующих лет. Стоит упомянуть и работу Васильевой Л. И. Васильева Л. И. Организация труда в крестьянском хозяйстве. М., 1989., в которой рассказывается о роле и месте женщины в крестьянском хозяйстве.
Таким образом, в советской исторической науке, касаемо изучаемой проблематики, превалировали исследования этнографического характера. Некоторые аспекты жизни русской женщины освещены в работахё посвященных изучению бытовой культуры.
Современный период связан с изменением исследовательского ракурса отечественной исторической науки в 90-е гг. - теперь «женская тема» развивается в рамках гендерных исследований.
Свидетельством роста популярности данного направления становится появление центров гендерных исследований в крупных городах - Москве, Иванове, Тамбове, на базе которых ведутся научно-исследовательские работы, проходят конференции и семинары. Вопросами проблематики и методологии исторической феминологии и гендерной истории в России занимается Л. П. Репина Репина Л. П. Женщины и мужчины в истории: новая картина Европейского прошлого. М., 2002..
При этом подавляющее большинство авторов разрабатывало тему женской повседневности в русле исследования частной и общественной жизни в рамках конкретного региона. Необходимо отметить отсутствие исследований краеведческого характера, посвященных изучению повседневности женщин в указный период.
Последнее десятилетие XX в. круто переменило отношение к «женской истории» во всем мире. За женскую проблему разом взялись социологи Калабихина И. Е. Социальный пол и проблемы населения. М., 1995., философы Мольтман Вендель Э. И сотворил Бог мужчину и женщину: Феминистская теория и человеческая идентичность // Вопросы философии. М., 1993. № 3. С. 56 - 60., психологи Литвинцева Н. А. Женская психология. М.: Просвещение, 1994. - ученные смеженных с историей гуманитарных наук, используя свои методы анализа, они доказали многогранность «женской темы» как одной из важных проблем в русской истории.
Допетровский период истории положения женщины в семье и обществе (X - XVII вв.) исследован сравнительно полно. Социально-правовой и семейный статус древнерусских женщин, особенности их быта раскрыты в монографиях Пушкаревой Л. Н Пушкарева Н. Л. Женщина в русской семье (X - XX века) // Русские. М., 1999. С. 456 - 466; Пушкарева Н. Л. Женщины России и Европы на пороге Нового времени. М., 1996.. Необходимо отметить статью Назарова В. Д. Назаров В. Д. Свадебные дела XVI в. // Вопросы истории. М., 1996. № 10. С. 110 - 123., в которой он описывает сферу частной жизни женщин допетровского времени.
Следует также особо отметить работу Цимбаев Н. П., которая представляет собой комплексное исследование по политической и социальной истории России периода правления Екатерины II. Для настоящего исследования ценным представляется глава, посвященная изучению процесса развития малой семьи и демократизации семейных отношений различных категорий населения, в том числе, дворянства на протяжении XVIII - начала XIX вв Цимбаев Н. И. Золотой век Екатерины. М., 1996. .
Говоря о работах ученных посвященных рассмотрению женской проблемы в первой половине XIX века, стоит отметить тот факт, что большинство монографий и статей посвящено представительницам высших сословий, была предпринята попытка проникнуть в духовный мир наиболее образованных женщин Муравьева О. С. Как воспитывали русского дворянина. М., 1995; Сафонов М. А. Благонамеренная институтка // Родина. М., 1997. № 2. С. 41 - 44; Федосова Э. П. Бестужевские курсы - первый женский университет в России. М., 1980..
В современной историографии досуг женщины рассматривается в контексте анализа того или иного феномена праздничной культуры. Роль женщины в дворянской субкультуре стало одним из предметов исследования Г. А. Носова Носова Г. А. Традиционные обычаи русских. М., 1999.. Она рассматривает вхождение женщины в общественную жизнь в период петровских реформ с «архаическими ритуалами, в которых женщина играет мужские роли, вытесняя мужчину с пьедестала, который он обычно занимает в общественной жизни». В монографии Лотмана Ю. В Лотман Ю. В. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII - начало XIX вв.) СПб., 1999.. подробно рассказывается о нравах русского населения периода империи и дается определение роли женщины в общественной жизни.
Подводя итог выше сказанному, следует отметить, что в последнее десятилетие российские ученые, обращаясь к изучению женской истории, использовали новые методологические подходы, согласно которым перемены в статусе женщины трактовались как результат социальных процессов и динамических изменений жизненного уклада населения.
Таким образом, в различных работах нашло свое отражение изучение некоторых аспектов положения женщины в России, однако, как показывает анализ научной литературы, системного исторического исследования по данной проблематике охватывающим указанный период не предпринималось, что и обуславливает актуальность этой проблемы.
Целью исследования является комплексное изучение эволюции статуса женщины различных сословий в системе семейных и общественных отношений в IX в. - 1861 г. Для достижения указанной цели предполагается решить следующие задачи:
- дать характеристику положения женщины в системе имущественных и семейных отношений в Древней и Средневековой Руси;
- дать оценку положения женщины в общественных отношениях;
- проанализировать социокультурные факторы приведшие к изменениям в системе семейно-имущественных правоотношений женщин в XVII - XVIII вв.;
- рассмотреть систему общественных представлений относительно женщины и обосновать их роль и значение при формировании поведенческой модели;
- охарактеризовать изменения, произошедшие в положении женщины, благодаря включению ее в образовательный процесс, и влияние просвещенности барышень на культурный уровень населения страны в первой половине XIX в.
Источниковая база исследования. В первую очередь в работе были использованы источники нормативного характера Русская Правда Пространной редакции // Памятники русского права. Вып. I. М., 1952; Устав князя Ярослава Восточно-русской редакции // Памятники русского права. Вып. I. М., 1952; Судебник 1497 г. // Памятники русского права. Вып. II. М., 1953; Соборное Уложение 1649 г. // Российское законодательство X - ХХ веков. Т. III. Акты земских соборов. М., 1985; Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. М., 1985., изучение которых позволяет выявить роль государства и основные направления государственной политики, в рамках которых изменился статус женщины различных сословий. Ряд средневековых памятников светского права содержат установленные нормы, определяющие правовой статус женщины в семье и обществе в указанный период.
Законодательные нормы о владельческих, наследственных и распорядительных правах женщины в допетровский период представлены в своде Соборного Уложения 1649 г. Для характеристики социально-правового статуса женщины на рубеже XVII - XVIII вв. особенно ценными представляются законы и нормативные акты, опубликованные в Полном собрании законов Российской империи. Ряд законодательных актов регулирует имущественную и брачно-семейную сферу отношений, что позволяет определить основные направления государственной политики начала XVIII в. в отношении женщин высших сословий.
Для получения информации о нормах супружеских отношений, поведения супругов в браке привлечены источники канонического права - Кормчая книга Кормчая книга. Ч. I - II; Номоканон при Большом Требнике // Памятники русского права. Вып. III. М., 1955, Номоканон, Митрополичье правосудие.
Большой информативностью о государственных приоритетах начала XVIII в. в отношении воспитания и образования русских девушек обладает руководство по воспитанию «Юности честное зерцало»  Хрестоматия по истории школы и педагогики России (до Великой Октябрьской социалистической революции) / Под ред. Ш. И. Ганели. М., 1974., изданное в 1717 г.
Особенно ценным источником, где содержится информация о порядке домоустройства, отражены общие житейские правила, а также представлено типичное поведение, характерное для современницы изучаемой эпохи, является «Домострой». Анализ норм «Домостроя» позволяет объяснить мотивированность бытового поведения представительниц знати.
Изменения в поведенческой модели и жизненной стратегии представительниц высших сословий, а также самоидентификации женщины в период реформ возможно благодаря исследованию анализа Полного собрания законов Российской империи, касающихся постановлений о женской образовании Там. же. .
В совокупности данный материал дал необходимый документальный базис для написания исследования.
Методология исследования. Дипломная работа типологически относится к историческому исследовательскому полю - женской повседневности, что предполагает использование методов как собственно исторических, так и заимствованных из других наук. Исследование проведено в соответствии с принципами историзма и объективности, использовались сравнительный, аналитический методы исследования. Применен метод выделения понятий, образов и анализ символических форм, а также метод психологической интерпретации текста и изображений.
Научная новизна исследования. Впервые всестороннему изучению подвергается повседневная жизнь женщин различных сословий России в период масштабных преобразований IX в. - 1861 г. В данной работе предпринята попытка проведения историографического анализа изучаемой темы с учетом специфики методологии исследования.
Практическая значимость исследования заключаются в том, что его основные положения могут быть использованы в трудах по истории повседневности, гендерной истории, при создании обобщающего труда по истории женщин России и Отечественной истории в целом. Работа может быть полезна при разработке и преподавании общеисторических и специальных курсов в средней и высшей школе. Кроме того, данные, полученные в исследовании, могут быть использованы при разработке гендерно-ориентированных, а также социально-политических программ женских организаций и объединений.
Структура работы включает в себя введение, три главы в составе восьми параграфов, заключение и список использованных источников и литературы.
Глава I. Положение женщины в Древней и Средневековой Руси (IX - XVI вв.)

1.1 Правовой статус женщины: право на владение и распоряжение имуществом, земельной собственностью

Положение женщины в русском феодальном обществе IX - XVI вв. не может быть обрисовано с достаточной полнотой без исследования дееспособности представительниц различных классов и социальных групп в имущественно-правовой сфере. Эта проблема не только связана с историей развития древнерусского права в целом и семейного в частности, но и помогает найти ответы на таки важнейшие вопросы, как например, истоки неравноправия женщин, их имущественные права в соотношении с нормативами древнерусского феодального законодательства и реального социального положения женщин, возможности и широта имущественно-правовой и социальной самостоятельности Пушкарева Л. Н. Женщины Древней Руси. М., 1989. С. 123..
Законодательные нормы, касавшиеся имущественного статуса представительниц разных классов и социальных групп и действовавшие в период от Русской Правды (РП) до первого общерусского Судебника, уходят корнями в глубокую древность, в эпоху складывания феодальных отношений. Первое упоминание о полномочиях женщин на владение определенным имуществом содержит уже один из наиболее ранних юридических памятников - Договор 911 г. Олега с Византией, утвердивший право женщины сохранить за собой часть общего с мужем имущества даже в случае, если муж совершил убийство и предстал перед законом. Иными словами, в том имуществе, которое получала жена преступника «по закону», имелся и ее собственный выдел, «часть», отдельная от мужниной (ибо в статье речь идет об отдаче «его части», т. е. части мужа, родственникам).
Понятие «часть», на которую имела право и которой располагала женщина, вошло в юридический быт вместе с первой кодификацией законов. О ней упоминается в статьях Пространной Правды (ПП) об имущественных правах женщин в семьях смердов, «свободных мужей» и привилегированного сословия. О том, что и «робы» могли обладать какой-либо собственностью, нормативные источники столь раннего времени ничего не сообщают.
Женское имущественное владение, именуемое в РП «частью», вероятно, включало приданое и не входящее в его состав некоторое парафернальное имущество - собственность жены, которой она могла распоряжаться по своему усмотрению. Впоследствии парафернальное имущество жены передавалось мужу только на основе доверенности, а обеспечением добросовестности управления им служила законная ипотека на имуществе мужа в пользу жены Пушкарева Н. Л. Женщина в русской семье (X - XX века) // Русские. М., 1999. С. 456..
Существование приданого в древнейший период истории Руси доказано еще в XIX в., хотя и РП, и другие нормативные акты того времени не знают данного термина. Свидетельство летописца указывает на существование приданого еще в древнем обычном праве, что позволяет усомниться в правильности утверждения о том, что институт приданого был заимствованием византийских юридических норм. Владение приданым, по РП, присуще людям из среды почти всех классов и социальных групп феодального общества, в том числе и смердам. Сам термин «приданое» появляется в актах не ранее конца XV в. (в Судебнике 1497 г Судебник 1497 г. // Памятники русского права. Вып. II. М., 1953. . есть упоминание о «приданом холопе»). Первые рядные договоры о назначении приданого встречаются лишь в середине XVI в. Что касается свидетельств ненормативного характера о назначении приданого, то от рассматриваемого времени (до конца XVI в.) их до нас дошло очень мало.
Сложнее вопрос о том, владела ли женщина чем-либо помимо приданого. О существовании параферналъного имущества жены в первом браке нет прямых сведений в русских памятниках. Но следует обратить внимание на определенное Уставом князя Ярослава взыскание за покражу «свадебного» и «сгородного».
Первый термин относительно ясен: это то, что получала невеста при свадьбе. «Сгородное» - термин менее понятный. Он по-разному описан в различных списках Устава и не объяснен до сих пор. Существование в русском юридическом быте брачного сговора позволяет предположить, что «сговорное» («сгородное») являлось либо одной из составляющих приданого, либо частью или даже самим парафернальным имуществом, приносимым женой в дом мужа.
Более понятной представляется структура «части», которой владела женщина в связи с вторичным замужеством. По-видимому, это, прежде всего то же приданое, по отношению к которому древнерусские женщины обладали правом не только владения, но и распоряжения. Иначе было бы необъяснимым появление самостоятельной собственности женщины в браке, а между тем уже Устав князя Владимира считает принципиально возможным спор по поводу имущества. Тот же Устав предполагает возможность конфликта вдовы с братьями, снохой, свекровью и собственными детьми по поводу имущества. Трудно согласиться с тем, что это установление было введено с целью ограничения дееспособности женщины путем передачи вопросов об имуществе в ведение церковной юрисдикции, действовавшей на основании аналогичных казусов в византийских законах и ограничивавших права женщин. Здесь необходимо найти свидетельства развития имущественных прав женщин, состоявших в браке Александров В. А. Семейно-имущественные отношения до начала XX века // Русские. М., 1999. С. 432..
Во-первых, тот факт, что кредиторы мужа обращали свое, взыскание против жены, подтверждает наличие у жены определенного имущества. Во-вторых, в Уставе князя Ярослава муж предстает посягателем на имущество супруги. В-третьих, ст. 36 Псковской судной грамоты (ПСГ) Янин. В. Л. «Я послал тебе бересту…». М., 1979. С. 48. также свидетельствует о том, что жена могла являться истцом в деле взыскания долга по неформальным документам. В-четвертых, договор Новгорода с немцами 1269 - 1270 гг. подчеркнул не только отсутствие общности имущества супругов, но и наличие тайной ипотеки на имуществе жены, т. е. невозможность использования ее имущества под залог имущественных сделок мужа. (Материальную ответственность за долги мужа жена несла лишь в случае его смерти, став наследницей его движимости и недвижимости) Пушкарева Н. Л. Какими же были древнерусские женщины? // Наука и жизнь. М., 1991. № 8. С. 14..
Отметим, что тенденция имущественной неответственности супруги не сразу утвердилась в русском законодательстве. Несмотря на то, что русско-византийский договор X в. ввел ее в одну из своих статей, РП еще требовала отдачи имущества жены на «разграбление» в случае совершения преступления мужем. Однако новгородское право XIII века вновь возвратилось к системе тайной ипотеки на имуществе жены, т. е. признало невозможность его залога, что отвечало экономическим изменениям, связанным с усилением феодализации общества.
Таким образом, законодательные памятники IX - XV вв. дают возможность утверждать, что в данный период времени женщина была социально свободная. Принадлежавшие к привилегированному сословию и выходившие замуж вторично, могли обладать помимо приданого и некоторым парафернальным имуществом, которое могло появиться у нее за годы либо супружеской жизни (как следствие свободного распоряжения своим приданым), либо вдовства при выполнении опекунских функций Пушкарева Л. Н. Женщины Древней Руси. М., 1989. С. 125..
О развитии норм опекунского права говорит наличие в Древней Руси института женского опекунства, которого тогда еще не знало западноевропейское средневековье. Сходство же институтов опеки в Византии и Древней Руси определялось близостью систем общественно-экономического строя, а не заимствованием правовых норм.
Рассматривая эту проблему более подробно, необходимо выяснить: вступала ли вдова автоматически в права умершего супруга по отношению к детям, или же она являлась их опекуном только по закону и эта власть над детьми определялась официальным ее положением?
На основании РП можно утверждать, что знатные женщины после смерти мужа полномочно становились опекуншами малолетних детей и управляли хозяйством по праву старшинства, пользуясь добытком (имуществом) и неся ответственность за убытки лишь в случае вторичного замужества. Даже когда опекаемые становились совершеннолетними, за труды по их воспитанию матери-вдове предоставлялось право остаться в доме своих детей даже против их воли, сохраняя при этом свой выдел на содержание - «часть». Судя по Псковской судной грамоте, позже было установлено, что отказ от содержания престарелой матери должен вести к изъятию в ее пользу у недостойного сына всей части наследуемой им собственности, которую нажили совместно отец и мать. Если же женщина вторично выходила замуж, то она возвращала опекаемым всю принятую на опеку движимость и недвижимость, включая приплод от рабов и скота. Если это имущество опекаемых пускалось в оборот, то прибыль шла в пользу ближайшего родственника опекунши Щапов Я. Н. Брак и семья в Древней Руси // Вопросы истории. М., 1990. № 10. С. 216..
За счет этой прибыли возмещался, видимо, и ущерб в имуществе, принятом опекуншей после смерти завещателя.
Более поздние нормативные акты не касаются вопросов, связанных с женским опекунством. Это позволяет предполагать, что древние нормы права опеки традиционно действовали и позже.
РП в отличие от аналогичных кодексов западнославянских земель не вводит в юридический быт понятие соопекунов-мужчин при вдовах, предоставляя женщинам значительную самостоятельность. Основанием для права вдовы на опеку были не только ее соучастие в правах на общее семейное имущество, но и принципы родительской власти, авторитет матери в быту, который делал ее (хотя и на период, ограниченный вторым замужеством) полновластной главой семьи.
Рассмотренные права женщин на владение приданым и некоторым парафернальным имуществом, а для представительниц привилегированного сословия и на опекунство над детьми органически связаны с наследственным аспектом древнерусского права собственности. Именно в нормах наследственного права раскрываются эволюция и те глубокие сдвиги, которые происходили в системе личных и общественных отношений супругов, и особенно в правах женщин. Почти все древнерусские правовые документы, в том числе и РП, уделили этой области юриспруденции особое внимание.
О наследовании в низших сословиях РП дает мало сведений. В семье смерда после его смерти обеспечивались его незамужние дочери, поскольку считалось, что вышедшие замуж уже получили свою «часть» в виде приданого или в иной форме. Поскольку в статье имеется указание на всех детей, а не только на сыновей, ее можно толковать так: дочери не наследуют только при сыновьях; если сыновей нет, то имущество переходит к дочерям, а если среди них есть незамужние, то им полагается часть для приданого. Аналогично в ст. 92 РП умирающий «делит дом свой детем» Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. М., 1985. С. 210.. Это могло означать возможность для завещателя делить имущество не только между сыновьями, но и между дочерьми: ведь наследование по завещанию могло и не совпадать с наследованием по закону, согласно ст. 94 РП о выдаче замуж незамужних сестер.
На примере развития наследственного права представительниц свободного и привилегированного населения можно проследить эволюцию права наследования, связанную с усилением феодализации общества. Изначальным этапом подобной эволюции был период господства общинного строя, когда женщине вне зависимости от ее матримониального положения отказывалось в праве наследования не только недвижимого имущества, но и движимости. Выделение какой-либо собственности в руки женщины могло тогда привести к росту рентабельности хозяйства чужого рода и, в конечном счете, к социальному неравенству. Этот этап почти не нашел отражения в древнерусских письменных источниках.
Лишь косвенное указание на существование в предшествовавшую эпоху упомянутого выше архаичного правила отстранения женщины от наследования имеется в ст. 95 РП. Согласно этой сложной по составу статье, дочь не наследует, когда она «сестра». Очевидно, ранее дочь не имела прав ни на какое семейное имущество.
Усиление феодализации общества, преобладание территориального принципа над родовым, рост социального неравенства способствовали развитию процесса приобретения знатными женщинами прав на владение и распоряжение собственностью. По нормативным актам XI - XII вв. русские женщины предстают владелицами и распорядительницами движимого имущества. Основную часть его, как уже отмечалось, составляло приданое в совокупности с парафернальным имуществом. В случае смерти супруга женщины привилегированного сословия наследовали, получая «часть», и не рассчитывали на осуществление права собственности по отношению ко всему наследству, под которым следует понимать непременно всю совокупность движимости и недвижимости семьи Щапов Я. Н. Указ. соч. С. 217..
Вопрос о понимании структуры наследства имеет принципиальное значение, между тем досоветская и современная наука мало обращалась к нему. Если под наследством понимать только наследуемую вдовой собственность мужа, то придется согласиться с положением о том, что древнерусские женщины не имели наследственных прав, поскольку РП четко и определенно решает эту проблему. Если же под наследством иметь в виду всю совокупность собственности, т. е. приданое, парафернальное имущество жены, отдельную собственность мужа, совместно нажитую движимость и недвижимость, то нельзя не признать, что женщины в рассматриваемое время уже обладали некоторым кругом наследственных прав. Они не были и не могли быть в случае наследования по закону собственницами всего совокупного имущества семьи, хотя и пользовались им до совершеннолетия детей на правах опекунства и системы семейной иерархии.
Можно даже предположить, что запрещение получать все наследство и свидетельствует как раз о том, что женщины, становившиеся полновластными хозяйками имущества после смерти супруга, стремились закрепить свои права на все наследство, хотя по закону могли наследовать лишь его часть. Логично предположить, что на втором этапе эволюции имущественных прав наследуемой частью была только движимость. Во времена РП под «частью» подразумевалась известная сумма средств, некий выдел на содержание, находившийся в полной собственности женщин Александров В. А. Указ. соч. С. 433..
В пропорциональном отношении «часть» матери вряд ли была меньше «части» каждого из детей: если бы существовало неравенство в количественном отношении, оно было бы специально оговорено в законе. Жена же причисляется к первому ряду наследников, ее права оговариваются в первую очередь.
Особый интерес представляет ст. 94 РП, по которой переживший свою жену супруг не получал наследственной доли в имуществе покойной, а только управлял этим имуществом. На «часть» первой жены имели право только ее дети, даже если отец передал эту «часть» своей второй жене, т. е. мачехе этих детей. Кроме того, в русской науке бытовала несколько иная точка зрения насчет толкования этой статьи РП Калыгина А. С. Крестьянка в браке и семье. М., 1985. С. 68..
Ст. 94 РП обосновывает не только право владения имуществом жены, но и право распоряжения им. Разница между этими понятиями очевидна. Правом владения располагали и женщины на правах опекунства, но превратить общее семейное имущество в единоличную собственность не могли, как и мужья по отношению к женскому парафернальному имуществу. Не случайно при растрате имущества первой жены муж (а в случае его смерти - сводный сын) должен был, как утверждается в некоторых списках РП, возместить убыток.
Таким образом, сравнение положения вдовы и вдовца в русском законе позволяет говорить о равенстве их прав.
Еще более интересна ст. 106 РП, устанавливающая наличие у древнерусских женщин не только наследственных прав, но и права женщины в отличие от своего мужа выбирать, кому из детей передать свое наследство. По этой статье предпочтение отдавалось тому, кто проявил больше внимания к матери.
Что касается прав братьев и сестер на этом, втором этапе эволюции имущественных отношении, то они не были одинаковыми. Сестры, например, не получали всего наследства, если братья выдавали их замуж. Но если бы дочь вообще не была наследницей, то РП употребила бы именно термин «дочь», а не «сестра». Следовательно, в принципе дочери являлись наследницами, а специальное акцентирование того факта, что сестра при наличии братьев не являлась наследницей, как раз не исключает распространенности в быту наследования имущества дочерьми, а говорит о тех случаях, когда брат являлся старшим в семье и мог заменить родителей Романов Б. А. Люди и нравы Древней Руси (историко-бытовые очерки (XI - XIII вв.)). М., 1957. С. 198..
Последний, третий этап эволюции имущественных прав знатных женщин - утверждение возможности владения недвижимостью: землей, «отчиной». Этот этап зафиксирован лишь в поздних источниках. Так, суд Пскова, разбирая наследование без завещания, т. е. по закону, утверждает, что, если после смерти человека останется «отчина», жене можно было пользоваться ею пожизненно, если только она не выйдет замуж. Такое же требование предъявляется и к мужу умершей жены, после которой тоже может остаться недвижимое имущество.
В конце XIII века утверждается правило, касающееся дочерей: они получают часть «имения» и тем самым закрепляются равные права братьев и сестер на недвижимость, хотя Судебник 1497 года (ст. 60) оставил приоритетное право за братьями. Показательно, что в конце XIII в. даже незаконная жена могла претендовать на «прелюбодейную часть» в имуществе, умершего, чтобы прокормить общих с ним детей, и даже вести тяжбу с его законной женой Пушкарева Н. Л. Женщина в русской семье (X - XX века) // Русские. М., 1999. С. 458..
Таков процесс эволюции приобретения представительницами господствующего класса имущественных, в частности наследственных, прав, который нашел отражение в нормативных актах IX - XV вв. Само расширение имущественных прав женщин, получение ими прав на владение недвижимой собственностью органически связано с общими экономическими и социально-классовыми изменениями, характерными для государства, развивающегося по феодальному пути и преодолевшему к началу XVI века.
Последний этап эволюции имущественных прав женщин привилегированного сословия - это свободное распоряжение и пользование ими недвижимым имуществом. Уже в берестяных грамотах конца XII - XIII вв. упоминаются женщины, владевшие недвижимым имуществом Янин. В. Л. «Я послал тебе бересту…». М., 1979. С. 155..
Можно сказать, что жена и сын главы большого семенного клана были должны удовлетворить земельные и денежные претензии к ним в связи с кончиной последнего. При этом претензии по поводу земельного участка выставляли не только братья покойного, но и их.
Известно женское землевладение и в княжествах. Уже в XII в. в одном из граффити Софии Киевской упомянута княгиня Всеволожая как покупатель «земли Волновой», за которую она заплатила «семьсот гривен собольиных» Седов В. В. славяне в древности. М., 1994. С. 249..
В памятниках XIV - XV вв. число сведений о распоряжении земельным имуществом женщинами резко увеличивается. Немало упоминаний о женском владении недвижимостью содержит эпиграфический материал.
Новгородские грамоты на бересте - это в основном бытовая, житейская переписка. Юридическая сторона ситуаций, отчетливо показанных новгородскими берестяными грамотами, может быть обоснована актовым материалом XIII - XV вв., подтверждающим дееспособность представительниц привилегированного сословия как в передаче во владение, продаже, так и в приобретении недвижимой собственности.
Акты дарения частной недвижимой собственности, совершенные самими женщинами из привилегированных социальных групп, нашли отражение в грамотах, носящих наименование «данные» и «вкладные». В комплексе документов, связанных с реализацией женщинами права собственности на недвижимость (около 400 опубликованных и найденных в архивах актов), эти грамоты преобладают.
При рассмотрении актов дарения земли женщинами - данных и вкладных грамот в пользу монастырей - немаловажным вопросом является определение частоты самостоятельных процессуальных действий женщин.
Рассматриваемая с точки зрения определения субъекта, совершившего акт дарения, совокупность грамот распадается на три группы актов Романов Б. А. Указ. соч. С. 190.:
1. дарения во исполнение воли умерших мужей или других родственников мужского пола, например свекра;
2. совместные с мужем, отцом и родственниками мужского пола дарения;
3. самостоятельные действия женщин.
Тот факт, что последняя группа включает половину всех грамот данного комплекса, - серьезный аргумент в пользу распространенности процессуальных действий женщин, не зависимых от других членов семьи.
Примечательно, что некоторые из дошедших от XV в. документов отразили и альтернативные ситуации, когда муж «дает» недвижимость «по слову» жены.
Определенное распространение имели, по-видимому, и совместные дарения отца и матери своим детям. Формально добровольный акт дарения в действительности оказывался результатом длительных предшествующих экономических отношений между земельными собственниками - участниками сделки.
Примыкающая к группе данных и вкладных группа жалованных грамот представляет интерес с двух точек зрения. С одной стороны, жалованные грамоты являются ценным источником по истории иммунитета и помогают воссоздать картину судебно-фискальных прав привилегированных владелиц земли. С другой стороны, жалованные грамоты, закреплявшие разными путями переход недвижимости во владение феодалов, так же как и обычные, вкладные, характеризуют правомочность женщин в области передачи земельных владений Пушкарева Н. Л. Какими же были древнерусские женщины? // Наука и жизнь. М., 1991. № 8. С. 15..
Значительную группу актов, связанных с продажей земельных владений женщинами, представляют 33 купчие грамоты. Судя по этим грамотам, продажа недвижимости женщинами светским лицам - явление более распространенное, чем пожалования им.
Следует отметить такую форму возмездной передачи недвижимости, как «дача в куплю», предполагающая уплату за землю некоторой суммы, по-видимому, меньшей ее действительной стоимости. Покупка такого рода позволяла женщине - продавцу недвижимости владеть проданной землей до смерти с потерей права на распоряжение проданным имуществом.
Купчие, отразившие продажу недвижимости женщинами, свидетельствуют о разнообразии правовых норм, в которых проявлялась мобилизация земельной собственности.
Если считать доказанной дееспособность женщин привилегированного сословия в заключение актов дарения и продажи недвижимости в XIII - XV вв., то можно предположить, что в то время женщины свободно совершали также обмен и раздел земельной собственности, хотя документов, отражающих сделки такого рода, совершенные женщинами, значительно меньше, чем данных, жалованных и купчих.
К вопросу о дееспособности женщин в области сбыта имущества относится и реализация их права на заклад и налог недвижимости, ибо женщины привилегированного сословия, несомненно, обладали этим правом. Таким образом, рассмотренный материал об участии женщин в дарении, продаже, обмене, залоге недвижимой собственности подтверждает правомочность представительниц господствующего класса в имущественной сфере Пушкарева Н. Л. Женщины России и Европы на пороге Нового времени. М., 1996. С. 67 - 68..
Вопрос о правомочности и дееспособности женщин привилегированного сословия охватывает и область приобретения недвижимого имущества в его основных формах: получение в дар (безвозмездное приобретение), купля и получение в качестве приданого или наследства.
Наиболее распространенным способом приобретения недвижимой собственности женщинами было получение ее в приданое и наследование по отцу, мужу и другим членам семьи. Незамужняя женщина, пока был жив отец, находилась в материальной и личной зависимости от него и имела ограниченные имущественные права не только на распоряжение, но и на владение недвижимостью. После смерти отца, а тем более обоих родителей происходили существенные изменения, касавшиеся получения женщинами части оставшейся после родителей недвижимой собственности. В то время как западные современницы древнерусских женщин получали приданое чаще всего в виде денег и движимости, в русских документах содержится немало примеров получения в качестве приданого недвижимой собственности.
Наследование по отцу прямо и непосредственно связано с приданым; наиболее раннее упоминание в актах об этой форме наследования - середина XIV в. В ряде случаев передача земельной собственности замужней дочери сопровождалась упоминанием и о ее муже, т. е. наследуемая часть вотчины давалась супругам в совладение. Это, однако, не было следствием действия каких-либо нормативных установлений или обычного права. В каждом конкретном случае завещатель поступал так, как того требовали интересы сохранности и целостности земельного владения. Например, распространенной формой приобретения знатными женщинами земли в Пскове было получение ее в не ограниченную какими-либо условиями собственность, предусматривающую право дальнейшего распоряжения приобретенной землей.
Юридический статус, на основании которого производились земельные передачи от отца к дочерям, не исчерпывался передачей им земли в совладение и в безусловное пользование. Существовал обычай и передавать землю «в кормлю», бывший как бы промежуточной формой между первыми двумя формами наследования по отцу. При передаче земли по завещанию между ближайшими родственниками (особенно между мужем и женой) это была одна из наиболее распространенных форм сделок Миненко Н. А. «Всепрелюбезная наша сожительница…» // Родина. М., 1994. № 7. С. 105. Таким образом, существовало три формы наследования женщинами земель по отцу: передача земли в совладение, «в кормлю» и в безусловное пользование и распоряжение.
Права наследования по другим родственным линиям - брату, дяде отразились в небольшом количестве документов. Данные акты подтверждают, что женщины, в том числе и являвшиеся непрямыми родственницами (например, племянницы), тоже располагали правом получения наследства - части общей семейной земельной собственности.
Свидетельств о наследовании недвижимости женщинами по матери и свекрови хотя и немного. Упоминание о существовании в общей семейной земельной собственности некоторой части, передаваемой традиционно по женской линии рода, позволяет объяснить нередкую передачу представительницами господствующего класса земельного имущества именно невесткам, причем в их личную собственность, а не в совладение с мужьями или сыновьями.
В случае отсутствия завещания в письменном виде родственницы наследовали по закону, и действовали при этом, по-видимому, общие правила. Во всех духовных представительниц господствующего класса объектом распоряжения является земля и движимость (в некоторых случаях). Примечательно, что знатные женщины в своих духовных нередко назначали правоприемницами после своей смерти женщин же, прежде всего дочерей, реже внучек, племянниц, снох Аппарович Н. И. Жизнь и быт населения России в XVII веке. М., 1997. С. 83..
Между тем изучение структуры наследуемой женщинами семейной «отчины» позволяет утверждать, что «в кормлю» передавалась лишь особая, строго определенная часть всего земельного наследства, которая в каждом конкретном случае могла быть и больше, и меньше остальной наследуемой женщинами земельной собственности, на которую они имели все права, могли ею распоряжаться и завещать по своему усмотрению.
Иной характер, как в юридическом, так и в социально-экономическом отношении имели наследуемые женщинами земли, не являвшиеся их частной феодальной собственностью. У великих княгинь такие земли составляли особый, прижизненный удел. В него входили деревни, села, волости, традиционно принадлежавшие вотчиннице при жизни и передававшиеся по завещанию из поколения в поколение. Обычно эти владения выделялись в земельных массивах одного или нескольких сыновей, причем завещатель указывал на обязательность передачи их после смерти владелицы обратно в родовую вотчину. В составе удела могли быть купли и другие приобретении мужа.
Необходимо отметить, что купли, продажи, обмены и другие сделки осуществлялись только с частной феодальной собственностью. Чаще всего при наследовании родительской вотчины явный приоритет имели сыновья. Но во многих духовных «части» земель, наследуемые женой и сыновьями, либо вовсе не разделялись, либо были приблизительно равны, а иногда выдел матери превышал выдел каждого из сыновей. Тем не менее, женщины, и, прежде всего жены, входили в целом в первый ряд наследников.
Среди различных способов получения женщинами привилегированного сословия прав на недвижимую собственность необходимо отметить и участие жен и вдов феодалов в процессе колонизации. В рассматриваемое время она осуществлялась главным образом на землях Русского Севера, Обонежья и Подвинья. Новгородские феодалы быстро прибирали к рукам эти окраинные и малонаселенные районы путем простой экспроприации общинных земель, реже покупки.
Наступление на права черносошных крестьян, прямой захват их земель, осуществляемый представителями администрации вотчины знатных боярынь, описывают последних как типичных аллодисток, положение и права которых в общей системе социально-классовых отношений мало чем отличались от положения и прав представителей другого пола Калабихина И. Е. Социальный пол и проблемы населения. М., 1995. С. 174..
Итак, имущественные права и положение женщин, принадлежащих к привилегированным социальным группам, были относительно прочными и регулировались нормами, закрепленными светским феодальным законодательством. Права их на семейное имущество выражались через такие категории собственности, как приданое, определенное парафернальное имущество, часть общего семейного имущества (выдел, «часть») и др. Эти права женщин обеспечивались выдачей приданого при выходе замуж. Приданое было их собственностью, сохранявшейся за ними после смерти супруга и в случае бездетности или отсутствия заблаговременно составленного письменного завещания (наследования по закону) возвращавшейся в семью родителей женщины.
В период существования семейного союза в отношении приданого муж и жена составляли единое юридическое лицо и находились в совладении. Гораздо реже женщины самостоятельно реализовывали свое право собственности в отношении этой части семейного имущества, осуществляя с ним некоторые сделки. Последнее особенно относится к тем случаям, когда приданое получалось в форме движимого имущества, прежде всего ценностей и денежных средств. Получение приданого в виде недвижимости находилось в прямой зависимости от положения женщины в системе феодальной иерархии: «приданые» земли упоминаются чаще в тех актах, где субъект-получатель обладает наиболее высоким социальным статусом.
В парафернальное имущество представительниц господствующего класса также входила некоторая собственность, в том числе недвижимая, которая могла быть получена в дар, куплена или унаследована. Наличие собственных денежных средств и относительная имущественная самостоятельность замужних женщин делали необязательным указание на соучастие мужа или опекуна в актах сделки (данных, жалованных, купчих) Пушкарева Н. Л. Какими же были древнерусские женщины? // Наука и жизнь. М., 1991. № 8. С. 17..
Приданое в форме недвижимости было характерно в основном для XIV - XV вв., но отдельные свидетельства о правах женщин на наследование земельной собственности и на распоряжение ею встречаются уже в конце XIII - начале XIV в.
Приоритетное право на наследование отцовской вотчины имели прямые родственники-мужчины (сыновья, братья завещателя), при их отсутствии - прямые родственницы-женщины (даже при наличии непрямых потомков по мужской линии, например внуков), т. е. в русском феодальном законодательстве к концу рассматриваемого периода действовал принцип когнатического родства. При отсутствии прямых наследников земельное наследство передавалось в руки непрямых родственников, из круга которых женщины также не устранялись (наследование по дяде, по брату).
Вдова при наследовании по мужу приобретала определенные права на распоряжение не только собственным имуществом, но и частью общего семейного владения. Право распоряжения частью «отчины» нередко было ограничено (до совершеннолетия детей, до вторичного замужества), а иногда было и пожизненным.
При жизни мужа движимая и недвижимая собственность жены находилась в общем семейном владении, поэтому в период существования супружеского союза женщина выступала в большинстве случаев как соучастница в общих с мужем семейных сделках. После смерти супруга вдовы проявляли большую имущественную самостоятельность, однако полномочия их в области права собственности были все-таки ограниченны. Преимущественное право при получении наследства имели наследники-мужчины. Кроме того, они получали части завещанной вотчины в собственность, и, как правило, без ограничений.
В нормативных памятниках от Русской Правды до общегосударственного Судебника 1497 года отразились два основных периода эволюции прав женщин в области права собственности: владения и распоряжения движимым имуществом (X - XIII вв.) и распространения владельческих и собственнических прав женщин на недвижимость (XIV - XV вв.) Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. М., 1985. С. 248..
Древнерусские женщины привилегированного сословия, обладавшие широкими правами в области приобретения движимого и недвижимого имущества, были дееспособны и в области его реализации - в продаже, обмене, залоге, пожаловании.
Распространение права владения и распоряжения недвижимым имуществом на представительниц господствующего класса подтверждает высокий уровень общественного и экономического развития Руси, достигнутый ею к концу XVI в., и свидетельствует об окончательном или, по крайней мере, значительном преодолении дофеодальных пережитков в имущественной сфере древнерусского права. Исследование имущественных прав женщин способствует раскрытию особенностей строения и эволюции феодальной земельной собственности Александров В. А. Указ. соч. С. 434..
Можно сказать, что в основе развития имущественных прав женщин лежало в первую очередь ослабление семейно-родственных связей, усиление тенденции к свободному отчуждению земельной собственности под влиянием развития товарно-денежных отношений.
1.2 Женщина в древнерусской и средневековой семье (IX - XVI вв.)

Большую часть жизни женщина IX - XVI вв. проводила в семье. Между тем о многих сторонах семейной жизни, привычных нуждах и заботах, представлениях руссов мы знаем пока недостаточно. Как, например, понимал человек раннего средневековья нравственные нормы? Каков был брачный ритуал, семейный быт? Как складывались отношения между супругами, родителями и детьми?
Описание умыкания в древнейших летописных сводах отражает проявление согласования интересов сторон в матримониальных делах и, следовательно, свободной воли женщины в этом вопросе. Обряд похищения невесты «у воды» совершался на праздниках в честь богини «женитвы» Лады, которые начинались ранней весной, «на Красную горку», и продолжались до середины лета - дня Ивана Купалы. У зависимого населения этот обряд сохранялся долго.
Другая древняя форма закрепления брачных уз, сосуществовавшая в раннефеодальной Руси с умыканием, - «брак-приведение» с договорными элементами - свидетельствует уже о частичной утрате женщинами права на проявление свободной воли при выборе супруга и преимущественной роли в этом деле родственников или родителей невесты.
Спорным по сей день, является вопрос, существовала ли в древнейшей Руси «купля жен», известная как брачный обряд многим славянским народам.
С 988 г., с крещения Руси и присвоения церковью монопольного нрава утверждения брака, начали складываться нормы брачного права, включавшего в себя и определенные свадебные ритуалы. Процесс этот шел двумя путями: через трансформацию древних семейно-брачных обрядов в правовой обычай и через узаконение решений органов церковной власти, опиравшейся в своих действиях на византийское брачное право Лещенко В. Ю. Семья и русское православие: XI - XIX вв. СПб., 1999. С 75 - 76..
Брачный сговор (ряд) был следующим элементом установления супружеского союза на Руси. Родители договаривались о размерах приданого и предполагаемом дне свадьбы, если, конечно, устанавливалось согласие самих молодоженов, в том числе невесты. В русских Кормчих получение согласия вступающих в семейный союз определяется как важнейший элемент брачного процесса.
Отсутствие права свободного выбора женщиной жениха рассматривается как серьезный аргумент в пользу тезиса о приниженном социально-правовом положении русских женщин в IX - XVI вв. Поскольку брачный сговор имел, прежде всего, характер имущественной сделки, заключительное решение действительно принималось родителями или родственниками невесты. Однако это не являлось ограничением прав именно женщин: брачные дела сыновей, как правило, тоже вершили родители Щапов Я. Н. Брак и семья в Древней Руси // Вопросы истории. М., 1990. № 10. С. 219..
Надо полагать, что в среде зависимого населения на ранних этапах развития древнерусского государства брачные отношения тем более складывались под влиянием личной склонности. На это указывает статья Русской Правды (РП) о трех источниках обельного холопства, среди которых назван и брак свободного с рабой, не оговоренный условиями.
Изменения в положении жен древнерусских холопов произошли, по-видимому, лишь в конце XIV - XV в. и были связаны с общим усилением крепостничества. Судебник 1497 г., называя в ст. 66 те же три источника обельного холопства, что и РП Листова Т. А. Благословления на брак // Родина. М., 1994. № 8. С. 100..
Заключение «вольными» женщинами в XV в. браков с представителями непривилегированных сословий является неоспоримым свидетельством самостоятельного решения ими этих вопросов. При заключении таких браков ограничения исходили со стороны не родственников, а феодала-холоповладельца.
К концу XIII в. согласие сторон на брак стало фиксироваться в брачном договоре, или ряде, составлением которого после сговора занимались сваты или родственники. Элементы этой традиции встречаются в Уставе Ярослава Владимировича.
Заключительной частью брачного сговора в XIV - XV вв. являлось церковное обручение, ставшее закрепленным общественной моралью обязательством жениться на девушке.
Для вступления в сам венчальный брак от женщин на Руси требовалось выполнение многих условий. Одним из них был брачный возраст: 13-14 лет, в XIV - XV вв. - от 12 до 18-20 лет. Правда, зачастую условие это не соблюдалось, особенно когда вплетались политические мотивы Антокольская М. В. Семейное право: Учебник. М., 2003. С. 49..
Русская церковь препятствовала заключению браков с иноверцами. Также представители клира старались не допускать в браке смешения социальных и классовых различий: крестьянка и холопка в лучшем случае считались «меньшицами», т. е. вторыми женами; в худшем - свободный должен был или отказаться от притязаний на законное закрепление подобных отношений, или согласиться во имя брака стать холопом.
Ограничивалось и число замужеств: нормы христианской морали позволяли не более двух, ибо «бог совокупи - человек не разлучает». В феодальных республиках был разрешен и третий брак по смерти второго супруга.
Древнерусской женщине любого сословия запрещалось вступление в брак с лицами, близкими ей не только по крови, но и по свойству, а также по родству возможному или будущему. Сохранение невинности до брака закон не рассматривал как условие для его заключения. Девственности церковный закон требовал лишь от будущих жен представителей клира, а с людей мирских предписывал лишь взимать штраф в том случае, если «замуж пошла нечиста». Ведь главной целью церковников было венчать, утверждая церковную форму брака вместо умыканий на игрищах Власова И. В. Брак и семья у русских // Русские. М., 1999. С. 420..
В день свадьбы в «среднюю» палату первой входила невеста. Перед ней несли каравай с деньгами - к сытой и богатой жизни будущей семьи. Примечательно, что такое пожелание относилось именно к ней: в невесте видели, возможно, будущую распорядительницу домашним бюджетом. Перед венчанием жениху и невесте «голову чесали»; обычай этот сохранился в обряде с дохристианских времен.
Перед поездкой к венцу невесту осыпали хмелем - «к веселью», вносили ритуальные предметы: шубы (к богатству), незашитые соломенные тюфяки и даже просто снопы (к легким родам) и т. п. Желанием сохранить любовь мужа объясняется существование обычая «баенной воды» Назаров В. Д. Свадебные дела XVI в. // Вопросы истории. М., 1996. № 10. С. 114..
Древнерусское бракоразводное право также возникло вместе с принятием христианства и распространением венчального брака, и, хотя светские власти неоднократно вмешивались в эту сферу деятельности церкви, именно церковь являлась монопольным регулятором его развития. В отличие от византийского законодательства в русском юридическом быте были иные поводы к признанию брака недействительным, а основанием к его прекращению считалась лишь смерть одного из супругов. Церковники принимали развод лишь как уступку человеческой слабости, и вся церковная литература была буквально пронизана идеей о божественности происхождения, а потому нерасторжимости брака.
Основным поводом к разводу с древнейших времен считалось прелюбодеяние, по-разному определявшееся для каждого из супругов. Муж признавался прелюбодеем лишь в том случае, если имел на стороне не только наложницу, но и детей от нее. Замужняя женщина считалась совершившей прелюбодеяние уже тогда, когда вступала в связь с посторонним мужчиной. Прелюбодеяние, совершенное в результате насилия, не считалось изменой Королев Ю. А. Брак и развод: история и современность. М., 1984. С. 156..
Разнились и наказания за прелюбодеяние. Женщина вначале не обладала правом развода по причине неверности мужа: виновный супруг лишь наказывался годом поста и денежным штрафом. Муж же имел право развода с женой, которая ему изменила; священнослужители, жены которых допустили измену, не только имели право, но и были обязаны развестись.
Муж имел право развода с женой и по ряду других поводов, приравнивавшихся к прелюбодеянию.
С развитием феодального права женщина получила даже право развода по причине неверности супруга (XV в.).
Правами на развод по физиологическим причинам обладали равным образом оба супруга. Этот повод к разводу был официально признан уже в XII в. В случае разлучения по этой причине женщина уходила из семьи со всем своим имуществом. Право на развод по материальным причинам закреплялось за каждым из супругов.
Существуют указания на некоторые особые поводы к разводу. Например, в случае принятия монашества мужем или женой. Расторгать, таким образом, законные браки призывали женщин еретики. Церковный же закон в качестве ответной меры оговорил этот повод к разводу обязательным согласием другого супруга на разлучение и пострижение.
«Роспуст», или самовольный развод был объектом борьбы как церкви, так и княжеской власти. Примечательно, что самовольный уход из семьи практиковался на Руси и мужчинами, и женщинами. Если против «роспустов», совершенных мужьями, выступал еще Устав князя Ярослава, то в XIII - XV вв. представители клира вели борьбу уже против аналогичных проступков со стороны женщин.
Нормативные документы, отразившие наказания за «роспусты» без ведома церковных властей, указывают на пристальное внимание представителей клира к нравственной стороне брачных отношений. Во всяком случае при самовольном уходе мужа от жены с него кроме штрафа в пользу церкви взималась большая сумма как своеобразная компенсация за моральный ущерб. Размер пени зависел от статуса и достатка распадающейся семьи.
В XIV - XV вв. возможности такого «добровольного» развода все более ограничивались и отчетливее становилось стремление церкви сократить количество законных поводов к разводу Королев Ю. А. Указ. соч. С. 162..
В церковных нормативах оговариваются и случаи, которые ни при каких обстоятельствах не могли быть поводом к разводу. Так, в XII - XIII вв. брак налагал на супружескую чету обязанности по взаимному уходу и содержанию в случае болезни. Правда, с течением времени это правило исчезло из канонических сборников.
Итак, элементы традиционного ритуала закрепления семейных уз трансформировались за несколько столетии в предсвадебные и свадебные обряды, типичные для венчального брака, освященного церковью. Узаконивая венчальный брак, церковь выступала в качестве регулятора в решении матримониальных дел: церковные законы устанавливали определенные наказания за насильную или несвоевременную выдачу замуж, за моральное оскорбление, наносимое возможным отказом жениха от невесты, или за несоблюдение других условий, необходимых для заключения брака, что в конечном счете отвечало интересам женщины. Узаконение различных поводов к разводу, правом на который в древнерусском государстве обладали женщины разных сословий, также свидетельствует об относительно высоком для средневековья юридическом статусе древнерусских женщин. Вместе с тем именно христианская церковь стремилась утвердить мораль «социального торможения», покорности и подчиненности женщины.
Все стороны изучения социального статуса женщины в средневековом обществе так или иначе связаны с семьей - важнейшей ячейкой древнерусского феодального общества XI - XV вв., а для освещения статуса женщины в семье очевидна необходимость, с одной стороны, изучения церковного учения о семье и месте в ней женщины, а с другой - восприятия церковно-юридических норм современниками, преломления в их сознании связанных с ними проблем.
Развитие семейно-брачных отношений от больших семей VI - VII вв. к экономически и юридически самостоятельным малым семьям XI - XII вв. не вызывает сомнения у большинства исследователей. Характер семейных связей, присущих индивидуальной семье, бытовавшей в рассматриваемый период, подтверждается и по археологическим и письменным источникам Жирнова Г. в. Брак и свадьба русских горожан в прошлом и настоящем. М., 1980. С. 238..
Структура индивидуальной семьи в эпоху средневековья и ее внутренняя организация складывались под воздействием развивающегося христианства, и поэтому развитие семейно-брачных отношении и статус женщины в семье регулировались в значительной степени нормами христианской морали. Основу церковной концепции семьи составлял тезис о святости супружества. При этом сам брак рассматривался как непреодолимое и неизбежное для простого мирянина «зло». Целомудрие рассматривалось как путь к спасению души. Таким образом, внедрение нравственных начал в семенную жизнь древнерусского человека исходило из провозглашаемых церковью принципов.
Проблема выбора между целомудрием, девственностью и супружеством была для средневекового человека проблемой соотношения идеала и действительности.
Микроклимат в древнерусской семье зависел именно от женщины: «Подобает жене мужа своего мети аки главу на плечах, а муж жену свою - аки душу в теле» Васюнина Л. А. Женщина в семье и обществе. М., 1991. С. 159..
Вне зависимости от того, был ли основан брак на отношениях взаимной склонности, или же в основе его лежала экономическая сделка родителей, прочность семейных уз охранялась церковным законом. Поэтому основное внимание церковных сборников не случайно было обращено на проблемы интимной этики. В случае совершения «греха», т. е. отступления от норм, установленных церковью, назначался пост. В определенной мере это способствовало развитию культуры жизни в браке и объективно содействовало охране здоровья женщины.
Церковь налагала многочисленные запреты в отношении поведения женщины в семье и вне дома. Однако жены князей, бояр, а также представителей вотчиной администрации были в то время отнюдь не «теремными затворницами», а, например, участницами праздничных пиров.
Общение женщины вне дома с мужчинами, не являвшимися ее родственниками или членами ее семьи, также осуждалось церковниками. Карались и те, кто попустительствовал супружеской неверности. Мера наказания определялась социальным статусом (чем он был выше, тем строже был штраф), а также тем, в какой степени здесь присутствовало спонтанное проявление чувства или же преднамеренность (преднамеренное оскорбление считалось предосудительнее).
Церковь активно боролась и против всех пережитков дохристианской морали, одним из которых было многоженство. Простой люд не знал многоженства. Это явление, не став на Руси повсеместным, охватывало лишь некоторые высшие слои господствующего класса.
Отмеченные церковными памятниками внебрачные связи были явлением довольно распространенным, хотя многочисленные приписки, сделанные на полях церковных сборников самими переписчиками из среды клира или читателями этих текстов, говорят о несомненном усвоении людьми христианских норм нравственности и понимании противозаконности внесупружеских связей.
Рассмотренная система религиозных морально-нравственных норм заставляет прийти к выводу о противоречивости многих церковных постулатов.
В литературе раскрывается еще одна интересная сторона мира древнерусской женщины - роль «чародеиниц» в народном врачевании, в сохранении и передаче опыта народной медицины. В деревнях именно знахарки выступали как повивальные бабки (акушерки), лечили от бесплодия. Целить недуги умели и образованные княгини; их методы и средства лечения вошли в историю мировой медицины Литвинцева Н. А. Женская психология. М., 1994. С 199..
Определяя рождение и воспитание детей как установленное богом и освященное традицией «назначение» каждой женщины-матери, идеологам церкви удалось направить социальную активность женщины в сферу личной, семейной жизни, где «главой» жене и детям должен был быть мужчина.
В современной литературе нередко можно встретить предположение о том, что древнерусские женщины были ограничены «узким кругом домашних интересов», но, по сути, это восприятие сегодняшнего дня в условиях. В средневековье с характерным для него господством личного, натурального хозяйства именно дом был основным жизненным пространством человека. Именно здесь под влиянием женщины-матери и формировались взгляды подрастающего поколения, и потому адресатом многих поучений церковников, касающихся воспитания «чад», являлась именно мать.
В древней Руси женщина выступала как воспитательница целомудренности и послушания.
Однако все это отнюдь не исключало возможности конфликтных ситуаций между матерью и детьми в древнерусских семьях. В подобных ситуациях на сторону матери сразу же вставал закон.
Особую часть христианского учения о семье и месте в ней женщины занимает вопрос об отношении к вдовам. Церковь исходила из того, что со смертью мужа жена теряла своего опекуна, и поэтому рекомендовала оказывать вдовам снисхождение. Нередко завещатель специально оговаривал «передачу» жены под опеку ближайшего родственника по мужской линии или духовного лица, что было духовенству выгодно.
В большинстве случаев, древнерусские женщины став вдовами, не только не попадали под власть родственников-опекунов (в отличие от западноевропейского юридического быта), но и обладали полнотой власти в отношении завещанного имущества Назаров В. Д. Свадебные дела XVI в. // Вопросы истории. М., 1996. № 10. С. 116..
Получив права опеки, женщины вполне успешно управляли своим имуществом.
Наиболее полно круг прав и обязанностей жены в семье XVI века был сформулирован «Домостроем» - сводом правил поведения горожан, составленный священником Сильвестром. Согласно «Домострою» именно мужу или отцу как главе семьи надлежало управлять всей домашней жизнью. Распоряжения его должны были беспрекословно выполняться, а мораль того времени не исключала применения им и физических наказаний. В то же время хозяйка дома, по мнению автора «Домостроя», претендуя на главенство, в том числе и в вопросах воспитания детей, должна была уметь хорошо организовывать домашнее хозяйство.
«Домострой» отразил сложившиеся ко времени его создания образ жизни московитов XVI века. Об этом свидетельствуют в своих записках и путешественники-иностранцы. Они оставили описание семейного быта женщин царского двора, повседневная жизнь которых проходила вдали от людских глаз.
Также рассматривая эту часть вопроса необходимо затронуть проблему обучения женщин в это время. Первые сведения об обучении девочек в России относятся к XI веку. В 1086 году Анна Всеволодовна, сестра Владимира Мономаха, открыла девичье училище при Андреевском монастыре в Киеве. Дочь полоцкого князя Ефросинья в основанных ею монастырях обучала не только монахинь, но женщин-мирянок.
На Руси учебные заведения именовались училищами: слово школа вошло в обиход начиная с XIV века. Уже в первой половине XI века были известны дворцовая школа князя Владимира в Киеве и школа, основанная Ярославом Мудрым Устав князя Ярослава Восточно-русской редакции // Памятники русского права. Вып. I. М., 1952. в Новгороде в 1030 году.
Содержание образования, как и в учебных заведениях Запада, составляли восходящие к античности семь свободных искусств: грамматика, риторика, диалектика (так называемый тривиум), арифметика, геометрия, музыка и астрономия (так называемый квадривиум). Особые школы существовали для обучения грамоте и иностранным языкам; в 1086 году в Киеве было открыто первое женское училище. По образцу киевской и новгородской при дворах русских князей открывались и другие школы - например, в Переяславле, Чернигове, Суздале школы создавались при монастырях.
Упадок культурной жизни Древней Руси в результате татаро-монгольского нашествия (как известно, в это время погибла большая часть древнерусских рукописей) отразился и на образовании. Из в основном светского оно стало почти исключительно духовным (монастырским). Именно православные монастыри сыграли в это время (XIII - XV вв.) роль хранителей и распространителей российского образования.
Укрепление Московского государства повлекло за собой и некоторый подъем образования. С одной стороны, стали возникать многочисленные приходские и частные школы, где обучались грамоте и счету дети не только духовенства, но и ремесленников и купцов; с другой - была создана и закреплена решениями Стоглавого собора (1551 г.) система православного образования Паршина В. Н. К вопросу о гендерном аспекте в истории народного образования в России // Известия ПГПУ им. В. Г. Белинского. Пенза, 2007. № 4 (8). С. 105..
Перемены, происшедшие в России в XVI столетии и связанные с возникновением самодержавной, сословно-иерархической, централизованной монархии, оказали прямое влияние на строй и особенности семейных отношений. В иерархически организованном государстве сравнительно быстро сошли на нет многие результаты длительной эволюции имущественных прав женщин.
Таким образом, сопоставление церковной концепции семьи и социального предназначения женщины с фактами, характеризующими историческую реальность русского общества IX - XVI веках, дает представление о культурных, юридических и моральных нормах отношения к женщине в древнерусском обществе.
В целом картина жизни русской семьи этого времени и положения в ней женщины вовсе не столь уж мрачна, как это нередко представляется в литературе, говоря о патриархальном быте с деспотической властью «главы дома». Религия и церковь, хотя и играли важную роль в жизни средневековой Руси, не охватывали всех сторон духовного мира человека той эпохи. На представления людей о роли женщины в семье влияли тогда и реалии окружающего мира, и народные традиции, и взгляды, унаследованные с дохристианских времен.
1.3 Женщина и суд: преступление и наказание

Характер феодального законодательства на Руси IX - XVI вв. был предопределен его классовой природой, поэтому общественные права древнерусских женщин должны рассматриваться с учетом социальной иерархичности феодально-сословного государства. Но такую возможность дают в основном памятники светского права, которые позволяют сопоставить степень наказуемости за одно и то же преступление для представительниц различных социальных слоев и классов. Так, Устав князя Ярослава иллюстрирует зависимость меры наказания от статуса женщин в классовом обществе. Церковные же памятники чаще всего трактуют эти вопросы абстрактно, и положение «жены» как субъекта церковного права определяется лишь отсутствием холопского состояния. Рассмотрение поставленной проблемы зависит от источникового материала, который можно условно представить как две группы вопросов: первая - защита прав женщин различных социальных слоев феодальным законодательством и ответственность за преступления, совершенные по отношению к ним как к членам общества и субъектам права; вторая - ответственность самих женщин за преступные действия Пушкарева Л. Н. Женщины Древней Руси. М., 1989. С. 205 - 206..
В древнерусских памятниках уголовного светского и церковного права зафиксированы различные виды преступлений, совершаемых по отношению к женщинам. Так, на основании РП можно судить о цене жизни представительниц различных классов и социальных групп Древней Руси. Например, штраф за убийство зависимой женщины, согласно РП, колебался соответственно той роли, которую она играла в вотчине феодала. Лишение жизни холопки, стоявшей на низшей ступени феодальной «лестницы», РП наказывала 6 гривнами, но цена ее жизни могла быть и еще ниже, в зависимости от изменений во внутриполитического положения.
Обратимся к другому типу преступлений, известному в юриспруденции как обесчещение или оскорбление чести. Оно появилось в русском феодальном законодательстве уже в XI в. и в процессе эволюции приобрело широкую шкалу вариаций. Можно разделить их на две основные категории: оскорбление чести путем совершения какого-либо непристойного поступка, действия и словесное оскорбление. Одним из наиболее тяжких преступлений первой категории было «пошибание» (изнасилование). В иерархии штрафов за него, установленных светским уголовным законодательством, отразилось социальное дифференцирование пострадавших и отсутствие единой ответственности субъектов за совершение преступления.
РП не рассматривала этот вид преступления. Только начиная с 1016 г. в законах стали подробно оговариваться размеры штрафов в зависимости от социального положения оскорбленных. По отношению к представительницам несвободного населения и холопкам это преступление не влекло за собой уголовной ответственности, если субъект его совершивший, был владельцем, господином пострадавшей.
В этом случае преступнику назначалось церковное наказание: год поститься или же только «ответ дати» представителям клира. В качестве компенсации за моральный ущерб, нанесенный рабыне, церковный закон предписывал ее обязательное освобождение. Это было следствием развития норм РП: на основании одной из статей ее Пространной редакции можно заключить, что наложница обладала правом получения «вольной» лишь после смерти холоповладельца; опираясь же на церковные установления, рабыня могла рассчитывать на свободу и при его жизни. В случае если субъект, совершивший насилие над рабыней, являлся по отношению к ней лицом посторонним, преступление его было уголовно наказуемым и отвечал он за него на основании светских законов Пушкарева Н. Л. История частной жизни в России глазами российских и зарубежных историков // Отечественная история. М., 1998. № 3. С. 209..
Более внушительная кара была установлена за совершение насилия на д женщинами свободного сословия. Если в РП 40 гривен ветхими кунами платилось за убийство человека, то в договоре конца XII в. это пеня за обесчещение. Примечательно, что в договоре 1189 - 1199 гг. за изнасилование свободной женщины вменялся тот же штраф, что и за убийство новгородца.
Изнасилование боярских дочерей каралось штрафами, исчислявшимися в золотых гривнах, соотношение которых с серебряными было специально оговорено в законе. Сумма, выплачиваемая за бесчестье боярыни, была значительной: 5 гривен золота, представителям «меньших» бояр платилась 1 золотая гривна. К тому же церковный закон предписывал за изнасилование девушки непременное заключение брака с нею да еще два года поста.
В XV - XVI вв. существовала система наказаний за преступления, аналогичные обесчещению, - умыкание. В русском законодательстве рассматриваемого времени еще не выделились предумышленные преступные акты (т. е. совершенные с заранее обдуманным и согласованным - например, с родителями - решением), что отличает восточнославянский юридический быт от западнославянского.
Оскорбление, словом как вид преступления второй категории типа dehonestatio mulieris упоминается в Уставе князя Ярослава в связи с казусом ложного обвинения в блудодействе. Обязательность штрафа за словесное оскорбление сочетается здесь с наказанием, дифференцируемым в зависимости от социального ранга потерпевшей. Оскорбление словом дочерей и жен «великих» бояр каралось штрафом, равным плате за изнасилование женщин этой социальной группы. Приравнивалось к оскорблению и оклеветание женщины; в случае если клеветником оказывался муж, пострадавшей давалось даже право требовать развода Рабинович М. Г. Общественный быт X - первой половины XIX века // Русские. М., 1999. С. 549..
Наказания за телесный ущерб рассматривались княжеской юрисдикцией безотносительно к вопросам пола. Кара за увечье рабынь следовала лишь в случае смерти пострадавшей. Однако средневековая церковь особо наказывала за увечья, нанесенные социально свободной и знатной женщине. В юго-западных землях, где действовали не только русские, но и польско-литовские законы, полуторагривенный штраф брался с оскорбившего знатную женщину ударом по лицу.
В среде свободного населения за нанесение побоев жене уголовного наказания мужу предусмотрено не было, но церковная власть назначала ему шесть лет поста, а супруге допускался даже развод. Уголовное же наказание распространялось на посторонних мужчин - денежный штраф 6 гривен.
Серьезная кара предусматривалась и сыну за избиение матери: за такое преступление наказывали «волостельской казнью» и пострижением в монашество. Ненормативные источники, в частности берестяные грамоты, свидетельствуют, что подобные ситуации возникали в семейном быте довольно часто Романов Б. А. Указ. соч. С. 315..
Женщина как субъект совершаемого преступного акта появляется в источниках не реже, чем в качестве объекта преступления. Представительницы всех сословий феодальной Руси, кроме рабынь, были дееспособными лицами, субъектами права, и потому самостоятельно несли ответственность за преступления. Ответственность, в том числе материальную, за проступки, совершенные холопкой, нес холоповладелец.
Светское законодательство не оговаривало размеры ответственности за преступления именно женщин. Штрафы дифференцировались в зависимости не от пола, а от социально-классовой принадлежности преступника или преступницы. В то же время церковные нормативы представляют большую группу проступков, за которые женщина обязана была нести наказание (вне зависимости от социально-классовой принадлежности - штрафы не дифференцированы) Фоменко. А. К., Фоменко И. А. Отношение христианства к женщине. Киев, 1983. С. 263.. Одним из них было прелюбодеяние, за которое церковь предписывала развод; кроме того, муж имел право развода с женой по ряду других поводов, приравниваемых к супружеской измене.
Помимо прелюбодеяния, совершаемого как замужними, так и незамужними «женами», широко бытовали и другие проступки морально-нравственного порядка. Шкала наказаний за них была широка - от десятка покаяльных поклонов (или нескольких гривен штрафа) до нескольких лет постаю Особенно строго карались женщины совершившие детское «душегубство».
За воровство, как один из видов уголовных преступлений, взыскивались равные штрафы и с мужчин, и с женщин. Кража женой у собственного мужа, как проступок скорее нравственного, чем уголовного, порядка, не влекла за собой наказания, но за поджог дома, на женщину налагался штраф. Примечательно, что ситуация, когда муж продавал или пропивал добро свое жены, это давало право женщине на развод.
Помимо свидетельств об ответственности женщин за собственные проступки в источниках встречаются упоминания об ответственности жен за действия их ближайших родственников, в первую очередь мужей. Если имущественная сторона этого вопроса характеризуется наличием тайной ипотеки на имуществе жены, то аспект личной ответственности обусловлен существованием пережитков системы ответственности коллективной. Несмо и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.