На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Готское вторжение в Афины и его последствия. Синезий Киренейский и его впечатления от посещения Афин. Перевоз сохранившихся произведений искусства в Византию. Коллегия архонтов при императоре. Закрытие Афинской академии. Создание нового Рима на Босфоре.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: История. Добавлен: 06.08.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Последствия готского вторжения для Афин

Последствия готского вторжения должны были сказаться на Афинах достаточно чувствительно. Хотя после отступления Алариха в Иллирию софисты, обратившиеся было в бегство, вернулись обратно в свои аудитории, а учащаяся молодежь продолжала, собираясь из всех провинций империи, посещать высшую школу в Афинах, тем не менее, покойное течение жизни в городе было глубоко потрясено.
Через несколько лет после пережитой катастрофы Афины посетил знаменитый Синезий Киренейский; он застал в городе такие плохие распорядки, что, по описанию его, положение города невольно напоминает выражение Горация: «vacuae Athenae». Синезий сравнивает Афины с сохранившейся шкурой животного, которое умерщвлено было для жертвоприношения. Ничего в Афинах будто бы нельзя и найти примечательного, кроме достославных прозвищ известных издревле местностей. Славу же за современным городом обеспечивают не столько мудрецы, сколько торговцы медом Впрочем, в мрачных чертах, коими обрисовывает Афины высокоумный ученик Гипатии, бывший сначала язычником, а затем превратившийся в правоверного епископа в Птолемаиде, нельзя не видеть преувеличения. Синезий в письмах из Афин ни единым словом не поминает о знаменитых городских памятниках, но самое молчание это может служить, по меньшей мере, доказательством, что Синезий и основания не имел оплакивать разрушений, учиненных готами. Сам упадок Афин после 396 года не мог быть таким быстрым и общим, как можно бы было заключить из насмешек Синезия, ибо найденная в 1881 г. близ древнего Акрополя надпись свидетельствует, что Север Анций, проконсул Эллады, возвел в честь императоров Аркадия и Гонория какую-то постройку, а она едва ли могла быть ничтожной.
Не Аларих разрушил погибавшее величие Афин, это было делом всесокрушающего времени. Если в городе и продолжалось еще течение ученой жизни, то последняя уже утратила то значение, какое ей принадлежало в первой половине IV столетия. С другой стороны, огромное большинство горожан сохранило верование в олимпийских богов с прежним упорством, вопреки готам и византийским священникам. Исконная религия могла продолжать борьбу против христианства именно в Афинах дольше, чем целое столетие после Алариха потому, что столь же долго существовала еще и Платонова академия.
Несколько лет спустя после вторжения готов Геркулий, состоявший префектом в Иллирии между 402 и 412 гг., оказал, вероятно, немало услуг этой академии, если стоявшие во главе ее Плутарх и софист Апрониан воздвигли в разных общественных местах статуи в честь Геркулия; из них одна установлена была близ статуи «Промахос», а это ясно доказывает, что прославленная эта бронзовая статуя стояла на месте невредимо Когда Синезий прибыл в Афины, он на кафедре, занимаемой прежде Приском, застал помянутого выше Плутарха, сына Нестория; в то же время в городе славились своим красноречием софисты Сириан и Архиад. Из ученых кружков Афин могла даже выйти та красивая и преисполненная ума язычница, которая сначала приняла христианство, а позднее достигла престола в Византии, пролив неожиданно сияние над погибавшей родиной.
Мы говорим об Афинаиде, дочери философа Леонтия, который пережил вторжение готов и остался невредим. 7 июня 421 г. Феодосии II, сын Аркадия, возвел ее в свои супруги, и она приняла имя Евдокии. Судьба этой женщины представляет удивительный эпизод для эпохи падения язычества и преобразования его в христианство. Дочь философа, родом из Платонова города, Афинаида на своей личности пережила ту же метаморфозу, и, пожалуй, не только очаровательная миловидность и аттическая образованность афинянки, но и намерение сломить на родине Платона сопротивление язычников побудили Пульхерию обвенчать царственного своего брата с Афинаидой. Достигнув всемогущества, афинянка могла подвигнуть слабохарактерного своего супруга на облегчение бедствий в Афинах и Греции через освобождение их от налогов, но и она даже оказалась бессильной задержать падение античного мира тем более, что сама Афинаида окончательно порвала с истинным духом греческой старины. Немного лет спустя после заключения этого брака Феодосии II, под влиянием своей благочестивой сестры, издал строгие эдикты против языческих культов и повелел разрушить все языческие храмы, какие сохранились еще в государстве. Если эдикты и не выполнялись во всей строгости, особенно в Афинах, то все же не могли они не повлиять на Афины.
Сам Феодосии нисколько не стеснялся отбирать сохранившиеся еще в Афинах произведения искусства и перевозить их в Византию. Через патриция Прокла император распорядился доставить из Афин монолит, который был установлен в гипподроме; из афинского храма Ареса была изъята статуя слона и водружена у византийской Porta Aurea, хотя, впрочем, это и представляется весьма сомнительным. Вскоре после вторжения готов, как повествует Синезий, из разрисованной галереи, по приказанию ахайско-го проконсула, были насильственно забраны картины Полигнота Эти знаменитые произведения искусства, несмотря на их древность, еще в середине IV столетия причислялись к величайшим достопримечательностям города, и софист Гимерий, занимавший до 362 г. кафедру красноречия в Афинах, обращал на них особенное внимание ионийских пришельцев
Если эти картины в частности подверглись печальной участи, то, вероятно, не избегли ее и другие. Иные и само время наполовину разрушило, ибо еще Павсаний относительно некоторых картин, виденных в Пинакотеке, заметил, что они сделались уже неузнаваемы. Чудные картины, которыми Полигнот, Микон и Эвфранор изукрасили Афины, картины в Стоа-базилейос, в храме Тесея, в святилище Диоскуров, в Анакейоне, в храмах Дионисия и Асклепия и еще кое-где пропали бесследно. Единственно стенная живопись в некрополях, фрески в Помпее, византийские мозаики и недавно найденные портреты времен египетских Птолемеев дают нам слабое представление о греческом искусстве.
После 429 г. Фидиева статуя парфенонской Афины, сделанная частью из золота, частью из слоновой кости, была удалена христианами из храма этой богини Какая судьба впоследствии постигла эту статую, никто никогда в точности сказать не сумел
Пресвятая Дева Мария уже начинала победоносную борьбу с Древней Палладой из-за обладания Афинами. Едва ли может быть что-нибудь знаменательнее оттеснения городской богини от тысячелетнего властвования над Афинами -- ее соперницей, христианской Владычицей небес. Прелестнейший образ христианской мифологии и искусства, Богоматерь с Младенцем на руках явилась как бы символом объединения божественного и человеческого начал и в то же время вечного трагизма земной жизни, в которой человек, «рождаясь от жены», претерпевает страдания и смерть, но через любовь возносится до божественного величия. Перед Богоматерью, сиявшей приветливой любовью, Афина-Паллада, -- эта богиня, молчаливо и строго взиравшая на человечество и носившая на своей груди изображение Медузы, эта наставительница в холодной мудрости, не согревающей сердца, должна была сложить свой щит и копье и признать себя побежденной.
Предание повествует, что евангелист Лука, умерший в Фивах, оставил по себе нарисованный им собственноручно образ Богоматери и что этот последний был принесен в Афины христианином Ананией; афиняне построили красивую церковь и водрузили в ней этот образ, который и нарекли -- Атенайа. Образ Богородицы там и оставался до времен Феодосия Великого, но тут Пресвятая Дева Мария явилась афинским священникам Василию и Сотериху и открыла им, что избрала их для построения во имя ее монастыря на горе Мелас, близ Понта, куда сама и укажет им путь. Предносимый ангелами образ привел благочестивых мужей через всю Грецию и море в Анатолию, и там заложили они знаменитый монастырь Панагии Сумельской, близ города Трапезунта.
По этому преданию, надо допустить существование христианской церкви в Афинах в первом еще столетии; это же предание образу Богоматери придает наименование «Атенайи»; позднее это же название придается образу «Панагии Атениотиссе», который в Средние века был высокочтим в парфенонском храме, когда этот последний уже превратился в христианскую церковь. Предание, впрочем, ничего не знает о парфенонском храме, но говорит только, что афиняне образ Богородицы поместили в красивой церкви, выстроенной близ города.
По какой причине чудотворный образ в царствование Феодосия вознамерился, покинув Афины, явиться в Трапезуйте, о том предание умалчивает, и выходит так, словно Божья Матерь к афинским язычникам явила немилость. Христианская церковь тем временем делала в Греции успехи, но в Афинах они достигались наиболее медленно. Борьба церкви сначала за собственное существование, а потом за властвование над метрополией греческого мира, где язычество ей противостало, представляя собой как бы власть разума, вероятно, заключала более интересные даже картины, чем история постепенного развития церкви в другой императорской столице -- в Риме. Беда только в том, что история происхождения и распространения христианства в Афинах повита глубокой тьмой. Список тамошних епископов представляет значительные пробелы. Если на Никейском соборе в царствование Константина мы в числе наличных членов собора видим епископа афинского, то это является делом простой случайности, что на Халкидонском соборе в 451 г. мы ничего не узнаем о присутствии ни афинского, ни спартанского епископа, хотя там появляются епископы от разных незначительных общин, каковы: Трецена, Гермиона и Мегара, Тегея, Аргос и Амфисса, Мессена, Элида и Платея; этот же факт достаточно доказывает, что некоторые из городов Древней Греции благополучно пережили готское нападение. Правда, возможно допустить, что некоторые из епископов носили лишь титул, фактически не обладая епископским престолом в данном городе.
2. По мере того как Евангелие в Афинах все более ослабляло противоборство школы, державшейся Платоновой философии и Древненародных обычаев, исчезали постепенно и политические формы древности, уступая место однообразному римскому муниципальному устройству. Отец церкви Феодорит, умерший епископом в Сире, в первой еще половине V столетия замечает, что города греков управляются по римским законам: у афинян упразднены Ареопаг, Гелиэа, старинное судилище Дельфиниона, Совет пятисот, Суд одиннадцати и тэсмотеты; полемарх и эпоним-архонт превратились в понятия, вразумительные лишь для немногих, изощрившихся в изучении древних памятников. Упразднение городских должностей в Афинах вероятно относится к царствованию Феодосия II, когда был завершен обширный свод законов, носящий его имя.
Коллегия архонтов, пожалуй, при этом императоре была вытеснена новыми муниципальными учреждениями, но еще и во второй половине V столетия два знатных афинянина, принадлежавших к ученому кругу: Никагор-младший и Феаген -- носили звание эпонимов-архонтов, а это, во всяком случае, доказывает, что прежний древний сан в Афинах употреблялся около указанного времени в смысле почетного титула
На Афины и Элладу теперь спускались все более глубокие сумерки. По счастью, однако, же Древняя Греция избежала нападения со стороны гуннов и вандалов, если не считать нескольких грабежей по побережью Греции. Само даже подпадение За-падноримской империи под власть германцев поначалу оказало на древнеэллинские страны лишь благотворное влияние. Остготы, которые под начальством короля Теодориха опустошили Фессалию и Македонию и грозили повторением набега Алариха, по приглашению императора Зенона вторглись в Италию, чтобы отнять ее у узурпатора Одоакра. Таким образом волны германских варваров направились от Дуная к западу. В качестве вос-точноримской провинции, удаленной от проезжих дорог, по которым шло переселение народов, Эллада долгое время оставалась свободной от появления чужестранных орд и могла постепенно наверстать свои утраты. Но политическая жизнь здесь погасла, торговля и промышленность почти не оживляли греческих городов, за исключением бойкого рынка Фессалоник; единственно Коринф славился как торговый город и столица епархии Эллады-Ахайи, тогда как Афины остались главным городом лишь для Аттики, как Фивы -- для Беотии
Хотя и отодвинутые на задний план академиями в Константинополе, Фессалониках, Антиохии и Александрии, школы афинские славились еще преподавателями-философами, верными, по-старозаветному, «златой цепи» Платона. Даже чужестранцы приезжали еще в Афины заканчивать образование. Так, армянский историк Моисей Хоренский слушал лекции в Афинах и в Александрии. Известие о том, что Боэций, последний философ из римлян, юношей прожил долгие годы в Афинах и слушал лекции у прославленного платоника Прокла, разумеется, не более как басня Лучшими преподавателями в Афинской академии теперь, однако же, были не туземцы, но пришлые из чужбины эллины, как, напр., Сириан-Александриец или его ученик Прокл-Ликиец из Константинополя. Но, во всяком случае, в то еще время в Афинах удержались высокообразованные и богатые представители родов эвпатридов. Последнее ученое меценатство, какое сказалось на родине Перикла, связывается с именами Никагора, Архиада и Феагена.
До какой жалкой сущности ни извратилась школа элевсинских мечтателей и духовидцев, все же для афинян является несравненно более почетным, что их городская жизнь уходила на борьбу партий из-за замещения кафедр и на платонические мечтания, особенно если сравнить эти интересы с ожесточенной борьбой, какой предавались тогдашние римляне, византийцы и александрийцы, поддерживая разные партии в цирке. В то время как императорские законы уже подавили поклонение языческим божествам, классический эллинизм все еще продолжал в отражении пифагорейской и платонической философии влачить шаткое существование, пока не погас уж окончательно вследствие насильственных мероприятий императора Юстиниана.
Законодатель христианской Римской империи отказался от основного принципа, руководившего его предшественниками, которые относились с терпимостью к остаткам язычества на ученых кафедрах и в старинных наименованиях государственных должностей; против них-то Юстиниан и выступил с гонениями с помощью беспощадных эдиктов. Наконец, ему же приписывается закрытие Афинской академии, поскольку это явилось необходимым последствием изданного в 629 году воспрещения преподавать на будущее время в Афинской академии философию и право. За всем тем малозаслуживающий доверия византийский летописец Малала, повествуя об этом воспрещении, по-видимому, сам себе противоречит, когда отмечает, что император в 529 году послал новый свод законов в Афины и в Берит. Правда, ничего не известно о какой-либо школе правоведения в Афинах. Прокопий об этом воспрещении совсем умалчивает; из его же замечания, что Юстиниан лишил общественных преподавателей содержания, а завещанные частными лицами для ученых целей капиталы конфисковал, выведено было заключение, что мера эта, прежде всего, распространена была на Афинскую академию и что пожертвованные в нее издревле значительные капиталы были захвачены императором
Закрытие Афинской академии Юстинианом в смысле гласного исторического деяния ничем не может быть доказано, хотя вполне вероподобно, что именно этот император сделал невозможным дальнейшее существование академии. Рассказывается, будто последние афинские философы совместно со своим схолархом Да-масцием переселились ко двору персидского царя Хозроя, но, горько разочаровавшись в надежде найти и там убежище для своих идеалов, вернулись назад в Грецию, где и исчезли уже бесследно. Знаменитейшее установление эллинства, утратив последнюю умственную мощь со смертью Прокла, последовавшею 17 апреля 485 г., сгибло от истощения и неприметно погасло, просуществовав со времени Платона более восьми столетий. Если в Афинах продолжали еще существовать частные школы -- риторические и грамматические, то их деятельность не была ученая. Греческая словесность отныне находила себе покровительство и разработку в византийских ученых школах, преимущественно в Константинополе и Фессалониках. Эвнапий высказал преувеличенное мнение, будто Афины с самой смерти Сократа не производили ничего великого и наравне со всей Элладой тогда уже пришли в упадок. Со времени Юстиниана последние источники афинской умственной жизни иссякают действительно. Оставляя в стороне все преимущества, какие академия доставляла городу в течение ряда столетий, это высшее учебное заведение оказывалось той именно цепью, которая связывала Афины и с достославным прошлым, и с Грецией, и с образованным миром вообще. Именно международный характер академии придал Афинам в первые века христианства значение столицы язычества. Когда Афины утратили это значение, когда живые предания древности пали вместе с языческими храмами, с произведениями искусства и гимназиями философов, то и сам город мудрецов утратил цель своего бытия. Вечной мечтой Рима даже в эпоху глубочайшего средневекового упадка было восстановить imperium romanum, т. е. вернуться к прежнему закономерному властвованию Вечного города над миром; римляне и осуществили свою мечту не столько через возрождение императорской власти, сколько через возвеличение папства, объявшее весь мир. Напротив того, в века мрака ни единый афинянин, взирая на разбитые в осколки статуи Фидия и на развалины академий Платона и Аристотеля, не покушался, и помыслить о восстановлении владычества Афин над миром хотя бы в области искусств и наук. Благороднейший изо всех человеческих городов безнадежно погрузился в мрачнейшую для него византийскую эпоху; в течение ее город являлся как бы перегорелым шлаком идеальной жизни своего прошлого, ибо никогда не возвращалось к нему соединение таких физических и умственных сил, которое бы вернуло Афинам способность возродиться заново, облекшись в форму христианского величия.
Время эллинизма вообще миновало, он теперь преобразился в византинизм. Достигнув мирового владычества, новый Рим на Босфоре начинал взирать все с более возраставшим презрением на павшую руководительницу Греции, на маленький провинциальный городок Афины, хотя последний и не прочь был ссылаться на изветшавшие свои права на классическое умственное благородство. Византийская эпиграмма неизвестной эпохи сравнивает оба города друг с другом. Край Эрехтея вознес на высоту Афины, новый же Рим спустился непосредственно с самых небес, а потому красоты его затмевают все земное своим сиянием. У вас, афинян, гласит другая эпиграмма, вечно на устах древние философы: Платон, Сократ, Ксенократ, Эпикур, Пиррон и Аристотель, но от всего этого у вас остались разве Гимет и его мед, гробницы умерших и их тени, тогда как у нас можно найти и возвышенные верования, и самую мудрость.
За всем тем самое понятие «Эллады» в силу неразрывно с ним связанных понятий о демократической свободе могло действовать устрашающим образом на деспотизм византийских цезарей, хотя греческая церковь унизила и сделала ненавистным это понятие в самом его существе. Однако же эллинские божества отнюдь не являлись измышлением пустой фантазии, лишенными существенности, но воистину были злыми демонами и дьявольскими супротивниками христианства; а так как сами эллины были творцами и носителями служения языческим богам, то церковь не нашла более удачного выражения для язычества вообще, как окрестив его эллинизмом. И еще долгое время даже после Юстиниана оба понятия слыли у византийцев за синонимы. Таким образом, Зонара в XII в., как и Прокопий, употребляет слово «эллин» вместо «язычник», когда отзывается об императоре-иконоборце Константине Копрониме, что тот не был ни христианином, ни евреем, ни эллином, но помесью всевозможного неверия. Вместо ненавистного слова «эллинов» вошло в обычай христиан, уроженцев Древней Греции, именовать «элладиками». Подобно тому, как в римскую эпоху Греция должна была свое достославное имя заменить наименованием «Ахайи», так теперь, попав под власть византийцев, ей пришлось принести свое имя в жертву христианству либо же Удерживать его как клеймо безбожия.
Итак, исконная религия окончательно исчезла из городов, но втайне держалась еще в новоплатонических сектах. В течение нескольких последующих столетий греческие идолы находили себе приверженцев в непроезжих гористых местностях, а именно на Тайгете. Пантеистический языческий дух проникал целый ряд и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.