На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат История правления Хубилая как великого хана и императора Китая: принципы управления подвластной ему территорией, его социальные, политические и экономические идеалы, военные победы и поражения, установление торговых связей, забота о культуре страны.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: История. Добавлен: 08.08.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Покорение Кореи

Безуспешные попытки покорить Корею предпринимали еще предшественники Хубилая. Чингисхан в 1218 г. и Угэдэй в 1231-1233 гг. снаряжали туда походы, и хотя им удалось подчинить своей власти обширные области полуострова, в 1233 г. король Кореи укрылся на острове Канхвадо у восточного берега. Клан Чхой, главы которого управляли страной именем короля, оставался непримиримым врагом монголов и не допускал мысли о капитуляции. На какое-то время внимание монголов было отвлечено от Кореи спорами о престолонаследии и другими военными предприятиями, и карательная экспедиция против непокорных корейцев состоялась только при Мункэ. В 1253 г. Мункэ приказал некоему Чжалаэрдаю выступить в поход на корейский королевский двор. Монгольские армии вторгались в Корею в 1253 и 1258 гг. |87] В обоих случаях корейцы были разбиты на материке, а местное население, уже пострадавшее от ужасной засухи, было доведено до бедственного положения. Те, кто переходил на сторону монголов или изъявлял им покорность, получали возможность вести нормальную жизнь, а ремесленники, подобно своим собратьям в других монгольских владениях, пользовались особыми условиями и часто нанимались завоевателями на службу. Первым монгцльским князем, которого Чхон встретил в Китае, был Хубилай. Так как Мункэ находился в Сы-чуани и готовил вторжение в империю Сун, Хубилай остался главным лицом в Восточном Китае. Он тут же без раздумий принял корейского принца в свою свиту и обошелся с ним весьма благосклонно.
Через несколько месяцев отошли в мир иной и Мункэ, и корейский правитель. Хубилай, при поддержке своих китайских советников, решил сделать ставку на наследника престола. Он отпустил молодого принца, наказав ему вернуться на родину и отстаивать свои права на корону. На протяжении последующего десятилетия отношения между корейским королем и монгольским ханом неизменно улучшались. Корейский правитель время от времени отправлял ко двору Хубилая посольства с данью,- а Хубилай отвечал щедрыми дарами и предоставлял корейским купцам всевозможные льготы. Во времена экономического спада Хубилай прибегал за помощью корейцев, поставлявших империи хлеб и мясо. Он также постоянно напоминал своим пограничным войскам о запрете грабить корейские земли и устраивать прочие бесчинства. Точно так же его чжурчжэньские подданные в Маньчжурии получили указания воздерживаться от набегов на Корею. Вследствие этого между Вонджоном и Хубилаем поддерживались дружеские отношения, так что, например, в 1266 г. монгольский император послал приболевшему корейскому королю лекарства.
Когда Хубилай узнал о мятеже против корейского правителя, он немедленно принял меры для оказания "помощи своему союзнику или, в его понимании, «вассалу». В 1269 г. военачальник по имени Им Ён попытался последовать примеру клана Чхой и установить контроль над королевским престолом. Он устроил переворот, свергнув Вонджона и выдвинув своего кандидата на трон, которым, по иронии судьбы, оказался младший брат Вонджона, согласившийся действовать в интересах Им Ёна. Через месяц после того, как до монгольского двора дошли вести об успешном путче, Хубилай направил в Корею отряд в 3000 человек под началом сына Вонджона, содержавшегося в заложниках у монголов. Корейские гончарные изделия, превосходившие китайские образцы в техническом отношении, также весьма ценились в Китае. По наблюдению одного историка, «корейцы начали использовать окись меди на столетие раньше китайцев».
Это необычное, почти пуританское заключение, очевидно, расходится с описаниями роскоши императорского двора, содержащимися в сочинениях иностранцев, в том числе и Марко Поло. И все же не следует забывать о том, что большая часть этих сообщений относится к последним годам правления Хубилая. В первые годы царствования он был всерьез озабочен государственными делами и утверждением собственной легитимности и еще не привык к пышности, свойственной китайским императорам. Таким образом, разговор с корейским посланником отражает образ мыслей, присущий Хубилаю на начальном этапе правления, прежде чем его стандарты и ценности успели измениться.
В любом случае, с 1264 по 1294 гг. корейские правители направили ко двору Хубилая 36 посольств с данью. Иногда Хубилай высказывал особые пожелания. Например, в 1267 г. он попросил Вонджона послать ему шкуру определенного вида рыбы, которая была необходима для отделки его туфель. Волдырь, вскочивший у него на ноге, один из первых симптомов подагры, от которой он позже страдал, причинял ему сильную боль и требовал особой обуви из рыбьей кожи, которую могли доставить только корейцы. В дальнейшем, когда Хубилай состарился и утратил былое здоровье, корейцы часто присылали ему различные лекарства.
Ко всему прочему, Хубилай выдвинул требования, типичные для монгольских ханов. Он приказал корейцам прислать данные переписи населения, создать почтовые ямы и предоставлять припасы монгольским войскам, стоящим в Корее. На самом деле, корейцы просто не хотели оказаться втянуты в осложнения, которые могли возникнуть в отношениях между японцами и монголами. Напуганные описаниями опасностей, подстерегающих их на пути в Японию, монгольские послы поспешили обратно в Китай. Их отчет привел в гнев Хубилая, заставив его также усомниться в верности корейцев. Летом 1267 г. он направил корейскому двору письмо, полное колкостей и упреков, ставя своим «подданным» в вину не только то, что они не оказали требуемой помощи, но и то, что по их наущению монгольское посольство не выполнило возложенной на него миссии. Хубилай не собирался отказываться от своих планов и давал понять, что больше не потерпит никаких помех со стороны Кореи. В 1268 г. он снарядил следующее посольство, и на сей раз корейцы не подвели. Посольство возглавляли два сановника -- из министерства обрядов и военного министерства, получившие от Хубилая указание сообщить японцам о его восшествии на престол и о том, что новый император ожидает увидеть у себя японское посольство с данью.
Японцы встретили посланников холодно и своими действиями окончательно восстановили против себя Хубилая, дав ему повод прибегнуть в более жестким мерам. Японский императорский двор, находившийся в Киото, не обладал реальной властью, которая была сосредоточена в руках бакуфу, военного правительства во главе с сегуном, пребывавшего в Камакуре. Страна фактически управлялась не сегуном, а регентом Ходзё Токимунэ, который и не думал уступать требованиям монголов. Опираясь на силу самурайского сословия и полагаясь на выгоды, предоставляемые островным положением Японии, он и его со-регент Ходзё Масамура отвергли все попытки монгольского посольства установить дипломатические отношения. Обсудив возможные варианты ответа на письмо Хубилая, в котором японский император именовался «царем маленькой страны», бакуфу просто отослало монголов обратно без каких-либо объяснений. Хотя придворные чиновники написали послание, составленное в миролюбивых и примирительных тонах, и представили его на рассмотрение бакуфу, регент запретил передавать его монгольским эмиссарам. Не смущаясь неудачей, в начале 1271 г. Хубилай отправил в Японию еще одно посольство с тем же посланием, что и в предыдущий раз. |118] Сопровождавшие послов корейцы тайно предупредили японцев об угрозе, которую представляет монгольская военная мощь, но японцы вновь отказались допустить послов ко двору. На обратном пути послы захватили двух японских рыбаков и привезли их с собой в Китай. Хубилай принял рыбаков и наказал им передать своему государю, чтобы он проявил должное уважение к императору Китая и монгольскому хану, направив к нему посольство с данью. Затем он отпустил их, дав им сопровождение до Кореи, откуда они должны были переправиться в Японию. Однако возвращение задержанных рыбаков не вызвало у японского правительства никакой реакции.
К этому времени Хубилая уже начало раздражать «высокомерие» японцев. Он не мог до бесконечности терпеть такое пренебрежение. В обеих своих ипостасях.
И как великий хан, и как император Китая, он не мог допустить унизительного обращения со стороны другого государства. Монгольский обычай требовал подобающего приема послов, а в соответствии с китайской традицией император являлся верховным властелином всех стран на земле. Столь четкие требования, предъявлявшиеся к правителю обеими традициями, означали, что Хубилай не должен был смотреть сквозь пальцы на прием, который был оказан его послам в Японии. Однако, прежде чем перейти к более жесткой политике, он направил к японскому двору еще одного посланника. На эту роль он избрал Чжао Лянби, который выехал весной 1272 г. и высадился в Имадзу на восточном берегу острова Кюсю в октябре того же года. Потребовав допустить его к императору и получив немногословный отказ, посол выдвинул ультиматум: у японского императора есть два месяца, чтобы ответить на письмо Хубилая. Императорский двор хотел составить ответ в самых вежливых и туманных выражениях, но военное правительство отвергало всякую мысль о компромиссе. Это мнение восторжествовало, и китайские послы были изгнаны из страны. Грубость, проявленная бакуфу, оценивается как «равнозначная объявлению войны». |120| Чжао Лянби вернулся в Китай в шестой месяц 1273 г. и представил Хубилаю доклад о Японии и обычаях ее жителей, а также, вероятно, о системе обороны страны.
Решающая битва должна была состояться, естественно, на острове Кюсю. Хотя японцы знали о выступлении монгольской армии, они плохо подготовились к отпору. Они не могли содержать на Кюсю большое войско по экономическим причинам, и кроме того, чтобы выставить против монголов мощную армию, японскому государству не хватало политического единства и централизации. Им было нечего противопоставить монгольскому дальнобойному оружию, в том числе арбалетам и разного рода метательных машин. Их военачальники не могли сравниться с монгольскими ни по военному опыту, ни по боевой закалке. Японцы были искусны в рукопашном бою, но монголы сражались в тесно сомкнутом строю, а с такой тактикой ведения боя японцы были незнакомы. Поэтому 19 ноября, когда монголы высадились на восточном берегу Кюсю у Хакаты, они имели неоспоримое преимущество над японским войском. Монгольские боевые порядки и тактика привели японцев в замешательство, равно как и использование ими при наступлении барабанов и колоколов. К исходу первого вечера японская армия понесла ощутимые потери в людях и снаряжении и, кроме того, заняла очень слабую позицию. Единственным выходом оставалось бегство, и только ночь спасла японцев от позора.
Однако тут свое слово сказала природа. Той самой ночью разразилась ужасная буря. Корейские моряки убедили монгольских военачальников в том, что им следует вернуться на корабли и выйти в открытое море, пока не стихнет шторм. В противном случае суда разобьются о прибрежные скалы, и монголы потеряют единственное средство к отступлению. Монголы нехотя согласились с этими доводами и начали отводить свои войска от Ха< каты. Некоторые японские воины бросились в по гоню и убили какое-то число отступавших монголов. Од нако наибольшие потери той ночью монголы понесл> в море. Ветер, волны и скалы потопили несколько сотеь кораблей и, по некоторым сведениям, погибло 13000 че ловек. Эта буря спасла Японию. Экспедиция закон чилась для монголов катастрофой, а выжившие отпльш на родину, чтобы сообщить Хубилаю о неудаче.
Так как великий хан уделял все свое внимание покорению Южной Сун, он не мог отвлечься на японские дел; и отомстить японцам. Вместо этого, в 1275 г. он напра вил к ним очередное посольство во главе с Ду Шичжу ном и Хэ Вэньчжу, чтобы добиться своих целей, не при бегая к новому вторжению. Японские власти гордые своим недавним успехом и полагавшиеся на волю богов, спасших Японию в последний раз, усугубили разрыв с китайской династией, казнив несчастных послов. В глазах монголов это было одно из самых страшных преступлений. Хубилай не мог оставить такое оскорбление безнаказанным. Однако прошло еще несколько лет, прежде чем он получил возможность послать в Японию карательные войска.
К середине 1270-х гг. он окончательно усмирил Корею и даже привлек корейцев на свою сторону, сколь бы отрицательно они не относились к его стремлению покорить Японию. Тем не менее, он не достиг успеха. У него было много других, более важных поводов для беспокойства, например, угрозы территориальной целостности своего государства. Серьезную озабоченность вызывала Средняя Азия. Хубилаю следовало заняться в первую очередь этими землями, прежде чем вновь обратить внимание на Японию.
Походы против Хубилая

В Средней Азии у Хубилая появился враг, намеревавшийся захватить верховную власть над Монгольской империей. В данном случае, в отличие от корейских и японских дел, не связанных с непосредственной угрозой его трону, он столкнулся с претендентом на его собственный престол. В Корее и Японии Хубилай стремился расширить монгольские владения и достичь определенных экономических выгод, но в Средней Азии его противник намеревался завладеть землями, завоеванными великими ханами -- предшественниками Хубилая. Опасность усугублялась тем, что главный неприятель был не просто монголом, а еще и членом правящего дома, потомком великого хана Угэдэя. От своих восточно-азиатских соседей Хубилай требовал лишь формального признания своей верховной власти, и при этом условии практически не вмешивался в их внутренние дела. С другой стороны, Средняя Азия имела общую границу с владениями Хубилая и управлялась монгольским ханом. Не контролируя этот регион или, по крайней мере, не наладив с ним мирных взаимоотношений, Хубилай не мог быть спокоен за безопасность'северо-западных областей Китая, которые тогда подвергались бы набегам азиатских кочевников, от которых в прошлом постоянно страдали оседлые китайцы. Совершив набег, кочевники могли скрыться от погони в необозримых просторах среднеазиатских степей и пустынь. 11301 Еще большую угрозу несла близость Средней Азии к Монголии, так как коренные монгольские земли были уязвимы для нападений из Средней Азии. Хубилай же не допускал'и мысли о возможности утратить власть над родными краями.
Кроме того, Средняя Азия играла важнейшую роль в грандиозных планах великого хана по установлению торговых связей. Здесь перекрещивались торговые пути между Китаем и Индией. Ближним Востоком и Европой. Караваны, везущие товары через Евразию, делали остановки в среднеазиатских городах и оазисах, чтобы торговать с местными жителями и пополнить свои припасы. Эти стоянки имели большое значение для поддержания караванной торговли. Сходным образом, города и оазисы нуждались в пашнях.
За вражду между Средней Азией и Китаем ответственность лежала на Хайду, двоюродном брате Хубилая. Хайду, внук Угэдэя, род которого уступил престол великих ханов дому Толуя, высоко ценил традиционные добродетели. Некоторые сведения о его мировоззрении можно почерпнуть из рассказов, ходивших о его дочери Хутулун. Даже если эти истории относятся к разряду апокрифов, они все же несут определенную информацию о качествах, особенно ценившихся Хайду. |132|
Как и ее отцу, Хутулун нравилась военная жизнь, и она сама принимала участие в сражениях. По словам Марко Поло, она была «очень сильна; не было в целом царстве ни юноши, ни витязя, кто мог бы ее побороть». ь Она не собиралась отклоняться с раз выбранного пути. В китайском обществе того времени молодежь подчинялась старшим, а женщины мужчинам, но у монголов женщины высокого рода имели свободу действий и не задумываясь отстаивали свои взгляды. Хутулун не намеревалась поддаваться; царевич должен был одолеть ее в честной борьбе. Великий день настал и в окружении огромной толпы они вступили в схватку. Долгое время никто не имел преимущества, но внезапно ловким движением Хутулун бросила юношу на пол и выиграла состязание. Расстроенный поражением, которое ему нанесла женщина, царевич спешно уехал, оставив свой залог -- 1000 лошадей.
С этих пор отец и дочь вместе ходили в походы. Хайду был поражен и восхищен военной доблестью своей дочери: «не раз отправлялась дева к врагам, силою захватывала витязя и приводила его к своим». В Хутулун воплощались добродетели наиболее высоко ценимые ее отцом. Она отличалась храбростью и гордостью, физической силой и выносливостью. Она вела жизнь воина, а не богатой наследницы. Она жила в степях, а не в пышном дворце в многолюдной, хотя и прекрасной столице. Она искала супруга, искусного в военном деле, а не в управлении страной или в науке. Коротко говоря, она предпочитала кочевое, пастушеское общество оседлому земледельческому обществу, управляемому центральным правительством и раздутым чиновническим аппаратом. Естественно, ее отец не мог не вступить в конфликт с Хубилаем.
В сохранившихся источниках представлены предвзятые взгляды на эту борьбу. Естественно, предпочтение отдается Хубилаю. Хайду изображается скорее мятежником, чем защитником традиционных монгольских ценностей. Он выставлен в образе двуличного и жестокого человека, а противостояние с Хубилаем, согласно летописям, было вызвано его вероломством. Вот типичный пример таких описаний:
«Хубилай-хан послал к ним гонцов, стремясь воздействовать на них уговорами, и гонцы передали его слова: «Все прочие князья являлись сюда, почему же ты не пришел? Я бы желал от всего сердца, чтобы мы порадовали наши глаза видом друг друга. Затем, когда мы обсудим вместе наши дела, ты получишь все возможные почести и вернешься домой». Хайду не собирался подчиняться и передал следующее извинение: «Наши животные оголодали. Когда они растолстеют, мы подчинимся приказу». Под этим предлогом он мешкал три года». |136]
Однако подобные картины, несомненно, не дают правильного представления о личности Хайду. Он не был ни лицемером, ни изменником, хотя он часто обвиняется в этих грехах китайскими источниками. Грабеж не был его единственной или первейшей целью. Важнейшая задача, которую он ставил перед собой, состояла в сохранении кочевнического общества и ограждении его образа жизни от посягательств со стороны Хубилая. Он вовсе не намеревался разрушать процветающие поселения или подрывать торговлю. На самом деле, он основывал новые города и перестраивал старые, пострадавшие от монголов на разных этапах монгольских нашествий. Он нашел новое место для Андижана, к северо-западу от будущего главного торгового центра Кашгара, и перенес туда город. Вскоре он стал средоточием деловой активности западных областей Средней Азии. Еще одним городом, в который программа экономического возрождения, задуманная Хайду, вдохнула новую жизнь, был Термез. Расположенный к юго-западу от Андижана, он вернул себе былую славу центра мусульманской теологии и важнейшей караванной стоянки на торговых путях, пересекающих Среднюю Азию. ]139] Уже эти примеры доказывают, что в планы Хайду вовсе не входило безжалостное опустошение среднеазиатских городов и оазисов или расширение пастбищ за счет традиционной экономики региона. Он просто стремился продолжить курс Угэдэя.
Принципы, которых он придерживался в управлении подвластной ему областью, также свидетельствуют о некоторой взаимной притирке с оседлыми среднеазиатскими культурами. Конечно, он не создал централизованного правительства из тщательно отобранных, способных чиновников и не ввел четких правил и законов, которыми должно было бы руководствоваться такое правительство в своих действиях. Компромиссы подобного рода были для него немыслимы. И все же он стремился обеспечить на своих землях безопасность оседлому населению. Он не позволял своим подчиненным разграблять города и угнетать их жителей. Вместо этого он обложил города налогами, а получаемые доходы шли на содержание армии.
Такая политика укрепляла положение Хайду в Средней Азии. Конфликты между кочевниками и горожанами, разобщавшие его подданных, стихли. Однако, несмотря на шаги к примирению с земледельцами, Хайду сознавал себя настоящим кочевником и упрекал Хубилая в капитуляции перед оседлой культурой. В глазах Хайду, главного поборника традиционного монгольского образа жизни, Хубилай предал свое прошлое и недостоин доверия.
Сложно определить, когда именно между Хайду и Хубилаем началась вражда. Хубилай не раз призывал Хайду к своему двору, но тот постоянно уклонялся от этих приглашений. Оба понимали, что столкновения не миновать. Хубилая все сильнее беспокоили намерения Хайду. Еще 9 июля 1266 г. Хубилай назначил своего сына Номухана Бэйпин-ваном, несомненно, имея в виду, что в свое время молодой человек возьмет в свои руки военные дела в Северном Китае. Как и его старший брат Чжэнь-цзинь, Номухан был сыном Хубилая и Чаби. Как и Чжэнь-цзинь, он проходил обучение у китайского наставника, но его ученичество началось лишь в 1264 г. Похоже, ему просто не хватило времени, чтобы многому научиться; Чжэнь-цзинь имел время получить гораздо более глубокое традиционное китайское образование. В отличие от Чжэнь-цзиня, Номухану, очевидно, была предназначена военная, а не правительственная карьера. Он казался человеком, вполне подходящим для того, чтобы доверить ему неспокойную западную границу, и в 1271 г. Хубилай отправил Номухана в Алмалык, один из западных форпостов владений великого-хана, и отрядил под его начало нескольких князей, его двоюродных братьев. Это решение привело к печальным последствиям, поскольку между братьями вспыхнули ссоры, которые, естественно, не пошли на пользу общему делу и в конечном итоге обусловили провал похода.
Как часто бывает, когда война идет за пределами оседлого мира, армии противников почти не вступали в непосредственное столкновение. По большей части дело ограничивалось небольшими стычками. Номухан редко участвовал в этих боях, если ему вообще доводилось принимать в них участие. Когда Номухан приехал в Алмалык, Хайду отвел свои войска на запад, оставив заграждение под началом Чагатай-хана. По словам Поля Пел-лио, «поведение Хайду на протяжении нескольких лет больше напоминало скрытое противодействие, чем открытый мятеж». Номухан с Чагатай-ханом несколько раз сталкивались между собой, и сын Хубилая, по-видимому, выходил победителем из этой борьбы, но эти победы, судя по всему, не приносили особых плодов,. Это были именно спорадические стычки, больше похожие на партизанскую войну, чем на традиционные сражения между двумя армиями. Хубилай постоянн и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.