На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Проблема соотношения роли кооперации и общины в коллективизации. Раскол общины в годы столыпинской аграрной реформы. Противостояние бедных и богатых крестьян в деревнях. Контрактация как первый опыт массового закабаления общины с помощью кооперации.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: История. Добавлен: 09.08.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Преддверие коллективизации и ее начало

1. Путь к социализму через кооперацию или общину?

У руководства страной этот вопрос, тем более в форме дилеммы, пожалуй, и не стоял. Но все же… Ведь кооперация, это, как многажды подчеркивали последователи В.И. Ленина - «столбовая дорога к социализму». А община? Вспомним К. Маркса: при известных условиях она могла бы стать… Да мало ли что могло быть Поэтому, почему бы не рассмотреть вопрос именно в альтернативном плане? В самом деле, что лучше: община или кооперация в плане использования в надвигавшейся коллективизации? A может быть, и то, и другое полезны?
Декларируя в годы нэпа всемерную поддержку кооперации как важнейшею орудия в построении социализма, большевики вроде бы усматривали в этом возможность безболезненного втягивания через кооперацию в социализм» крестьянства. На самом же деле этот путь был призрачным. Кооперация к концу 20-х годов была неспособной к выполнению каких бы то ни было социально-преобразующих функций, да и своих непосредственных обязанностей Превратившись в бюрократический полу государственный монстр, она, раздираемая внутренними противоречиями, разрушалась сама по себе.
Превращению кооперации в бюрократическую организацию в сильнейшей мере способствовало то, что государство видело в кооперации не крестьянство, не человека, а аппарат. Кстати, B.И. Ленин неоднократно подчеркивал значение кооперации именно как ценного для государства аппарата.
Возможно, что руководство страной видело саморазрушение кооперации и не делало на нее ставку в начинавшейся коллективизации, хотя официально курс на ее всемерную поддержку подчеркивался даже в 1930 г.
Поднимая сегодня проблему в соотношении роли кооперации и общины в коллективизации, видимо, следует принять во внимание и такое обстоятельство: путь к колхозам через кооперацию был много хлопотливее, длиннее, словом «канительнее», чем через общину. К тому же выявились опасные, крайне нежелательные, но, похоже, неизбежные явления - развитие кооперации оказывалось возможным только в условиях товарно-денежных отношении, в то время как генеральный курс партии предполагал их свертывание. А сохранение и развитие товарно-денежных отношений, в свою очередь, сопровождалось ростом капиталистических элементов, расслоением деревни. А дифференциация деревни… Страшно подумать! Не опасна ли она? Не слишком ли богатеет крестьянин? Как ограничить рост кулака? Вот вам и плоды кооперации. Вот вам и «столбовой путь»! Подобные мысли не давали покоя партийно-советским функционерам.
Другое дело община. Она, учитывая вышеизложенное, прежде всего, безопаснее. Здесь ничего не надо предварительно создавать. Все в наличие. Необходимо лишь перенести группу совладельцев земли в новое качество. И главное - никаких промежуточных форм и звеньев, минуя лих - прямо в колхоз. Or совместного пользования землей к совместному труду - только один шаг. Но какой?
Вот уж где открывалась возможность загнать человечество огулом к счастью! Озабоченность при этом только одна: обеспечить, чтобы лица людей не покидало чувство горделивого выражения от осознания обретенного счастья.
Христианское смирение мужика, его непонимание происходившего, традиционная податливость власти, готовность к выполнению ее требовании, - все это делало сельское общество надежной опорой государства. Община, как и до 1917 г.» оставалась в его руках надежным инструментом.
Большевики, из тех, кто посмекалистее, видели в послушной общине плацдарм для организации будущих колхозов. Так оно и случилось. Недаром в 60-70-е годы среди историков возобновился старый спор между русскими народниками и марксистами об общине и «общинном пути» к социализму. Так, С.П. Трапезников утверждал, что община стала исходной формой коллективизации в деревне, что «советская революция подготовила земельные общества для перехода в высшую форму, превратив их в опорные пункты социалистического преобразования сельского хозяйства». В.П. Данилов отрицал это, полагая, что изменения в характере земельных обществ после революции не изменили природы общины, не превратили ее в переходную ступень к сплошной коллективизации, в связи с чем и возникла потребность в их ликвидации.
Точка зрения Трапезникова была поддержана некоторыми историками. Но нашлись сторонники и у Данилова.
И хотя позиция Трапезникова нуждалась в серьезном документальном подтверждении, думается, что все же нрав он, а не Данилов. Но, разумеется, Трапезников на этом «пути» не имел ввиду эффект своеобразного закона «стадности», безропотности и страха. А именно эти качества общины и использовала Советская власть, загоняя крестьян в колхозы.
Безусловно, советское руководство не было впрямую сориентировано на путь к «социализму» через общину. Возможность загнать в колхозы как можно больше народу, чуть ли не всех целиком, т.е. все сельское общество, конечно же, давала община.
Я никоим образом не хочу абсолютизировать свои выводы. Большевики использовали любой путь к достижению своей цели. Да, мы использовали общину, но если возникала возможность организации колхозов через разрушение общины, они шли и на это. Как показала В.Я. Осокина, в сибирской деревне накануне массовой коллективизации образование колхозов происходило «главным образом путем выдела из многодворной общины». Возникшие колхозы состояли из членов разных земельных обществ.
И еще одно обстоятельство, исключавшее поголовное вхождение общинников в колхоз. На собраниях крестьян, посвященных вхождению в колхоз, разумеется, организаторы стремились добиться единодушного одобрения, т.е. всех крестьян. И в то же время вдруг возникал вопрос: а как быть с кулаками? Принимать ли их в колхоз? Ответы сперва были разными, но в итоге дали установку: кулаку в колхозе не должно быть места. Значит, в единогласие, если таковое было вносились коррективы.
По мере достижения цели община отбрасывалась за ненадобностью. 3 февраля 1930 г. президиум ЦИК СССР утвердил «Основные положения об организации сельских Советов», в котором говорилось: «В районах сплошной коллективизации земельные общества ликвидируются, причем все их права и обязанности полностью перелаются сельским Советам*. В развитие этого положения ВЦИК и СНК РСФСР 30 июля 1930 г. приняли постановление «О ликвидации земельных обществ в районах сплошной коллективизации».
Опыт использования общины в коллективизации представился советскому руководству удачным. Его решили еще раз применить в послевоенной коллективизации в западных районах Украины, вошедших в состав СССР накануне второй мировой войны (а Западная Украина - в 1945 гг.). Правда здесь никакой общины не было. Но ее срочно создали. Ведь земельные общества создавались не по инициативе крестьян, а распоряжением сверху, в приказном порядке. Создавались громады под благовидным предлогом: быстро восстановить сельскохозяйственное производство. Но, заполучив такой плацдарм, государство в западных районах Украины раньше, чем в Западной Белоруссии, Правобережной Молдавии, Литве, Латвии и Эстонии сумело провести коллективизацию. В западных районах Украины уже в 1947 г. стали возникать районы «сплошной коллективизации» и определялся, якобы, «перелом» в сознании крестьянских масс. А в 1948 г. фактически все было завершено, в то время как в других новых регионах СССР к коллективизации только приступили. Почему эксперимент провели только на Украине? Но это уже другой, самостоятельный вопрос.
2. Разложение и консолидация общины

А могло ли такое быть? Совместимо ли одно с другим? Не исключает ли одно другое? Попробуем разобраться на сей счет.
Община давно перестала быть целостной, единой. Неуместны сетования некоторых публицистов об «артельном духе» общины, о «вольной артели», - качествах деревни, которые якобы были сметены коллективизацией.
Да никогда община не была организацией, проникнутой артельным духом. Тем более в XX в. Все это напоминает народнические утопии.
Раскол общины приобретает зримые черты в XIX в., заметно усиливается в годы столыпинской аграрной реформы. Несмотря па возрождение общины во время аграрной революции 1917-1918 гг., одновременно большевики пытаются искусственно, на почве голода, расколоть деревню с помощью комбедов.
Аграрная и социальная политика Советской власти в 20-е годы также была направлена на поддержку бедноты и постоянный прессинг состоятельных слоев. Этому способствовало постоянное противопоставление бедноты «кулакам» посредством агитации и пропаганды.
Да, маломощные слои всегда, так сказать, органически были враждебны состоятельным крестьянам. Наиболее богатых и сильных в деревне называли «мироедами», «кулаками». Знать было за что. Последнее же, в свою очередь, не жаловали бедноту, презрительно клеймя их «голытьбой», «лентяями», «лежебоками». И в этом тоже была доля правды. Политика Советской власти приводила к удивительному парадоксу. Крестьяне с удивлением убеждались, что «выгоднее сидеть, сложа руки на животе и ждать от государства кусок хлеба», чем гнуться на тяжелой работе.
Политика - натравливания одних слоев на другие приносила свои плоды, особенно со второй половины 20-х годов. Из Пензенской губ., например, сообщали в 1926 г.: «На базарах только и считали, у кого сколько кулаков и бедноты. Все обвиняли друг друга. Дело доходило вплоть до убийств».
Однако, несмотря на антагонизм, в деревне постоянно держался своеобразный баланс сил, равновесие, поскольку органическая неприязнь к богатому, зависть уравновешивались страхом и даже уважением к богатому соседу я, конечно же, материальной зависимостью от него. Бедняк обращался к нему за лошадью, за инвентарем, за куском хлеба, за стаканом молока для детей. Порой просил даже помыться в бане соседа. Расплата же за все это была не только экономического порядка, ной политического, например, при выборах в сельсоветы. Такая зависимость заставляла отдавать голос бедняка кандидатам и предложениям богатых, «потому что не можем выступить против наших богатых соседей и кумов из-за совести, ибо в противном случае наши соседи не только не одолжили бы нам нужных в хозяйстве предметов, но и выгнали бы нас из своих домов, осыпая разными оскорбительными словами». (Письмо крестьянина В. Архипова из села Чурашево, Воскресенской волости, Чебоксарского уезда Чувашской автономной области в «Крестьянскую газету» в 1924 г.).
В свою очередь, богатые крестьяне всегда нуждались в дешевой рабочей силе. Внутриобщинный найм обычно оказывался самым дешевым. К точу же всегда находился рядом бедный сосед, который вечно ходил в должниках, которого проще было привлечь к самой неблагодарной работе. Внутри общины существовала и самая дешевая аренда земли. Как правило, множество участков забрасывалось по причине дальноземелья.
Имелось достаточно бытовых обстоятельств, в силу которых отношения богатого с бедняком строились как отношения благодетеля и холопа. Поэтому, появившийся в 20-е годы термин «подкулачники» не лишен основания. Так называли тех крестьян, которые всячески поддерживали богачей на сходах и собраниях. Последние же особенно нуждалась в такой поддержке с момента включения в местные политические игры.
Неосторожная, негибкая политика Советов каждый раз сама способствовала тому, что она не только не разъединяла деревню, а, наоборот, кидала бедняка в объятия кулака или сама заставляла защищать его. Так, в годы продразверстки нередко бедняки не выдавали тех, у кого имелся запас хлеба, предпочитая, чтобы он оставался в деревне, и было у кого взять его взаймы, когда кончится свой. А обман правительством крестьян в 1928 г., лживые обещания вновь толкнули крестьян к кулаку, сблизили их.
Видимо, прав Л.Б. Алаев, когда вопреки традициям отечественной историографии о генеральном пути эволюции общины в сторону ее разложения, заметил, что на общину «одновременно действуют разлагающие и консолидирующие факты», которых множество: экономические, социально-политические и пр.
Своеобычный «союз» бедняка с кулаком строился, безусловно, на том, что был выгоден богатому, бедняк же в этой упряжке оказывался вынужденным.
Кроме того, более или менее прочное единство деревни могло поддерживаться и следующим немаловажным фактором. Жизнь настолько разнообразна и сложна, что, несмотря на углублявшийся раскол, в деревне постоянно оставалась какая-либо сфера общих интересов. И это связующее начало побуждало к совместным действиям всех крестьян. Например, общая нужда в товарах, которая подталкивала крестьян к кооперации. Так было в первую мировую войну, когда потребность в хлебе и иных товарах толкала вступать в «потребиловки» чуть ли не целые общества. Так было и во второй половине 20-х годов, когда нужда в «ширпотребе» побуждала также к массовому вступлению в кооперативы. Их называли «мануфактурными», ибо только в кооперации крестьянин мог приобрести ситец и иные товары городского производства.
Но такие образования как бы «не в счет», имея в виду проблему трансформации общины в кооператив. Такие объединения напоминали искусственные артели В. Левитского конца XIX в., как временное пристанище от нужды. Но только к концу 20-х готов нужда крестьян в промышленных товарах была постоянной. И когда выдохлись кооперативы, народ стали заманивать возможностью их приобретения в колхозах.
Как бы промежуточным вариантом стали поселковые товарищества и контрактация, которая вроде бы учитывала заинтересованность в ней всех слоев деревни.
На деле контрактация подготавливала активное разрушение общины. Самодостаточность и целостность крестьянского мира могла быть разрушена только извне.
3. Контрактация - первый опыт массового закабаления общины с помощью кооперации

Первый опыт массового огульного втягивания в будущее рабство происходил на основе системы контрактации государства с отдельным обществом на производство и закупку определенного вита сельскохозяйственной продукции.
В 20-е годы контрактационный договор заключался государством через посредничество кооперации с крестьянскими хозяйствами. Договор должен был гарантировать заготовителям поступление определенного объема сельскохозяйственной продукции в определенные сроки. Контрактующие организации обязывались выплатить за сданную им продукцию заранее установленную цену независимо от рыночных колебаний.
В 1926/27 г. контрактационные договоры на все виды продукции охватили 1316 тыс. га посевов 974 тыс. крестьянских хозяйств. Общий объем законтрактованной продукции составлял 208 855 тыс. руб. В порядке авансирования было выдано 60 217 тыс. руб.
Контрактационные договоры первоначально заключались с отдельными хозяйствами. Одна и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.