Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Проведение социалистической индустриализации. Масштабы насилия и террор по отношению к крестьянству в 30-е гг. Насильственная коллективизация по-сталински. Сталинское раскулачивание и ссылка крестьян. Попытки властей оправдать кулацкую ссылку.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: История. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Репрессии против крестьян. 30годы

В 30-е г. сталинская репрессивная машина, словно гигантский каток по асфальту трижды прошлась по крестьянству. Первый заход был связан с раскулачиванием 1929-1931 гг., второй - с так называемым «законом о колосках» от 7 августа 1932 г. и деятельностью политотделов МТС в 1933-1934 гг. и третий - с «Большим террором 1937 года».
Наибольшее освещение в историографии получил вопрос о раскулачивании. Помимо серии работ Н.А. Ивницкого, книг и статей других авторов, в последние годы изданы ценные документальные сборники. В целом по этой проблеме накоплен достаточно большой фактический материал, при осмыслении которого раскрывается все новые и новые стороны. Что касается последующих волн сталинских репрессий против крестьянства, то здесь предстоит еще большая работа по первичному накоплению фактического материала в условиях продолжающегося ограничения доступа к архивным фондам НКВД. Одной из первых «ласточек» в этом плане можно считать публикацию новых документов и материалов М.А. Вылцана и В.П. Данилова из Центра хранения современной документации - ЦХСД, выявленных для международного проекта «Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание» под редакцией профессоров В.Данилова (Россия), Р. Маннинг (США), Л.Виолы (Канада).
Цель настоящей статьи состоит не только в том, чтобы показать масштабы насилия, террора и беззакония по отношению к крестьянству в 30-е гг., но и в том, чтобы попытаться найти ответ на вопрос, почему такое стало возможным? Существующее объяснение, особенно в публицистической литературе, что во всем виноват Сталин, верно, но недостаточно. Необходимо показать и те объективные и субъективные факторы и условия, характерные черты исторической эпохи и социальной психологии масс, которые в немалой степени способствовали разгулу террора и насилия в рассматриваемые годы.
Раскулачивание.
Раскулачивание проводилось под лозунгом «ликвидации последнего эксплуататорского класса». Причем, не экономической ликвидации «на базе сплошной коллективизации», как утверждала официальная пропаганда, а физической: основная доля «раскулаченных» средств производства и имущества шла в пополнение неделимых фондов колхозов. В определенном смысле сама сплошная коллективизация проходила на базе ликвидации «кулачества», а не наоборот.
Сейчас вряд ли кто будет отрицать, что под эксплуататоров («капиталистических предпринимателей в земледелии», «мелких капиталистов») властями были подведены наиболее крепкие и «прижимистые» в хозяйственном отношении крестьяне. Считалось, что главным отличительным признаком кулацкого (эксплуататорского) хозяйства был наем рабочей силы. Но к найму рабочей силы, в силу специфики сельскохозяйственного производства, его сезонности, сплошь и рядом прибегали середняки и даже бедняки. Последующий опыт развития сельского хозяйства показал, что и колхозы, эти «социалистические предприятия», широко прибегали к найму рабочей силы со стороны. О повсеместном из года в год привлечении горожан на уборку колхозного урожая и говорить не приходится. Тем не менее никто из властей не говорил, что колхозы и колхозники - эксплуататоры.
Если уж кто эксплуатировал крестьян (и «кулаков», и середняков, и бедняков, а затем и колхозников), то это было государство.
Для проведения «социалистической индустриализации» (покупки импортного оборудования, оплаты труда иностранных инженеров-консультантов) нужна была валюта. Сталин считал, что ее можно получать за счет «дани» с крестьянства. Об этом он прямо заявил в своем докладе «Об индустриализации и хлебной проблеме» на Пленуме ЦК ВКП(б) в июле 1928 г. Самой удачной формой изъятия этой «дани» стали колхозы: весь урожай там сразу ссыпался в общий амбар и его вывоз не вызывал сопротивления, в то время как для изъятия хлеба у единоличников требовались мощные подразделения типа продармии времен «военного коммунизма». В этом заключалась одна из главных причин поспешной, насильственной коллективизации по-сталински.
Сталинская коллективизация обернулась для деревни трагедией раскулачивания. В 1927 г. в стране насчитывалось примерно 900 тыс. хозяйств, отнесенных финансовыми и статистическими органами к «кулацким». Это составляло 4 - 5% от общей численности крестьянских хозяйств (середняцких хозяйств было 60%, бедняцких - 35%). К началу сплошной коллективизации в связи с осуществлением «политики ограничения и вытеснения кулачества» и применением чрезвычайных мер при хлебозаготовках число «кулацких» дворов сократилось до 600-700 тыс. Всего же за годы сплошной коллективизации было ликвидировано примерно 1,11,2 млн хозяйств (5,5-6 млн чел.), т.е. почти в два раза больше, официально признанных «кулацкими». Это данные, приводимые историками В.П.Даниловым, Н.А.Ивницким, И.Е.Зелениным. Называются и другие цифры (6-8 млн - Д.Волкогонов, до 20 млн - Н.Михайлов, Н.Тепцов).
На низовом уровне раскулачивание проводилось специальными комиссиями сельсоветов, в которые входили уполномоченные ОГПУ и представители от бедноты. Деревенские люмпены охотно откликались на клич «Грабь награбленное!». Часть конфискованного имущества «кулаков» передавалось организованным колхозам, часть продавалась по низким ценам. Этим не в последнюю очередь объясняется огромное количество раскулаченных, среди которых немало было «середняков» и бедняков, объявленных «подкулачниками», врагами советской власти.
Н. Ивницкий в своей книге «Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса» пишет, «что бедняцко-батрацкие массы, заинтересованные в экспроприации кулачества, стремились расширить круг хозяйств, подлежащих раскулачиванию, ибо конфискованное у кулака имущество передавалось в неделимые фонды колхозов в качестве вступительных взносов бедняков и батраков. К тому же часть кулацкого имущества... распределялась среди бедняков и батраков. Это значит, что последние и лично были заинтересованы в возможно большем числе раскулаченных».
В крестьянском менталитете к «кулаку», «мироеду» изначально существовало негативное отношение. Официальная пропаганда с первых лет Советской власти усиленно проводила среди крестьянства антикулацкую пропаганду. Это еще больше вызывало неприязнь бедноты к «богатым» крестьянам. Приведем выдержку из открытого письма крестьянина Смердова (с. Даровское Вятской губернии) опубликованного еще в 1924 г.: «За последнее время в глушь деревни проникло слово "буржуй". На деревенском языке оно стало словом бранным и для многих прямо позорным. Оно употребляется везде, к месту и просто для насмешки, и бьет по всему, что попадает под язык, а именно: построил крестьянин себе новую избу, приобрел вторую корову, сани и пр., ему всюду сыплют в глаза: "Эй, буржуй, разжился при Советах-то. По тебе, небось, власть-то. Раньше, небось, и коровы не было, да и из землянки не вылезал, а ныне ишь как разжился"».
Что собой представляли «кулацкие» хозяйства в пик раскулачивания видно из следующих данных по Сибири. Даже по сравнению с 1929 г. в начале 1930 г. поголовье скота в них сократилось в 2 раза. Многие «самораскулачились». Стоимость конфискованного у «кулаков» имущества (в среднем 326 руб. на хозяйство) была крайне низка. По данным выборочного обследования весной 1930 г. 22,7% «кулаков» имели средства производства стоимостью до 400 руб., 57,3% - 400-1000 руб., 20,5% - свыше 1000 руб. По существу, многие более или менее зажиточные в 20-е гг. хозяйства, в начале 30-х гг. представляли собой те же бедняцкие хозяйства. Но ярлык «кулака» с этих крестьян никто не снимал.
К июлю 1930 г. по данным Наркомфина СССР в 1269 районах из 2851 (без ЗСФСР, Средней Азии и Якутии) было экспроприировано 191035 хозяйств, или 58,1% хозяйств, обложенных индивидуальным налогом. Стоимость конфискованного имущества достигла 111364,4 тыс. руб., или 564,2 руб. на одно хозяйство. Из общей суммы конфискованного имущества колхозам было передано около 76% (84,5 млн руб.). Кроме того у «кулаков» было отобрано наличных денег, облигаций и вкладов на сумму, превышающую 2250 тыс. руб. По примерным подсчетам Наркомфина, общее количество экспроприированных «кулацких» хозяйств к лету 1930 г. в целом по СССР составило свыше 320 тыс., а сумма конфискованного имущества составила 180 млн руб.
Как отмечает Н. Я. Гущин, сотни постановлений батрацких, бедняцких и общекрестьянских собраний, проходивших зимой 1929/30 г., требовали экспроприации и выселения «кулаков». В решении бедняцко-батрацкого собрания села Покровки Люблинского района Омского округа говорилось: «Батрацко-бедняцкое собрание предлагает Покровскому сельсовету кулаков-индивидуалов лишать земельных наделов; конфисковать все имущество, средства производства, продуктивный скот и передать их колхозу». Из многих мест сообщалось о стремлении и требованиях бедноты к раскулачиванию и о сдерживающих мерах, принимаемых органами власти. Это дало основание М.И.Калинину заявить, что органам власти в 95 случаях из 100 приходится в области раскулачивания играть «сдерживающую роль». «Сдерживающая роль» проводилась, конечно, для видимости. На деле сталинское руководство всячески поддерживало и поощряло бедняцкую инициативу «снизу». Придерживаясь принципа «разделяй и властвуй», оно играло на таких низменных свойствах человеческой натуры, как зависть, месть, «шариковское» стремление «отнять и разделить», поживиться за чужой счет. В этом одна из причин «триумфального» хода сталинской коллективизации и раскулачивания, не получившая достаточной оценки в исторической литературе, но без чего нельзя разобраться в описываемых событиях.
Другая важнейшая причина астрономических цифр репрессированных в годы коллективизации связана с крестьянским сопротивлением. В январе-феврале 1930 г. на почве коллективизации и раскулачивания произошло 1682 массовых крестьянских выступлений, в которых участвовало около 350 тыс. чел., а в марте только в 13 регионах РСФСР, Белоруссии и Узбекистане было зарегистрировано около 1650 крестьянских выступлений и не менее 500 тыс. участников в них. Хотя сталинское руководство вынуждено было перед лицом фактически развертывающейся гражданской войны сманеврировать, осудив «перегибы» в коллективизации и раскулачивании, на деле изменения политики не произошло, менялись только формы принуждения. Раскулачивание и выселение продолжались и в 1931-1932 гг. От сталинской кары не ушли и наиболее активные участники крестьянских восстаний. Только за 4 месяца 1930 г. 140 тыс. чел. были осуждены «как контрреволюционера», враги Советской власти.
Крестьяне, из более чем миллиона раскулаченных хозяйств, в большом количестве разбежались, кто куда мог, преимущественно в города. Часть осталась на прежних местах жительства. Некоторые были переселены в соседние области и районы. Остальным была уготована «кулацкая» ссылка.
В справке Отдела по спецпереселенцам ГУЛага ОГПУ под названием «Сведения о выселенном кулачестве в 1930-1931 гг.» (введена в научный оборот В.Н.Земсковым), указывалось, что в это время было направлено на спецпоселение (Северный край, Западная и Восточная Сибирь, Урал, Дальневосточный край, Якутия, Казахстан и некоторые другие регионы) 391026 семей общей численностью 1803392 чел. До 1934 г. крестьяне, отправленные в «кулацкую» ссылку назывались спецпереселенцами, в 1934-1944 гг. - трудопоселенцами.
По неполным данным на июль 1938 г. трудопоселенцы («бывшие кулаки») были заняты в следующих отраслях народного хозяйства: в тяжелой промышленности - 354311, в лесной -165405, в артельном сельском хозяйстве - 162225, в системе Наркомзема - 32023, в Белбалткомбинате НКВД - 28083, в системе Наркомпищепрома - 20298, в системе Наркомата путей сообщения на лесе - 18196, в совхозах Наркомата совхозов и Наркомзема - 16505, в легкой и местной промышленности - 7886, в системе Главного управления Севморпути - 3076, в трудколониях НКВД - 2691, в прочих организациях - 44722; в детских и инвалидных домах находилось 3471 чел. Из всего этого количества на работах был занят 355301 чел. Кроме того, 59043 чел., считавшиеся трудоспособными по разным причинам не работали.
Положение репрессированных, особенно в первые годы ссылки было крайне тяжелым. В докладной записке руководства ГУЛага от 3 июля 1933 г. в ЦКК ВКП(б) и РКИ отмечалось: «С момента передачи спецпереселенцев Наркомлесу СССР для трудового использования в лесной промышленности, т. е. с августа 1931 года, Правительством была установлена норма снабжения иждивенцев - с/переселенцев на лесе из расчета выдачи в месяц: муки - 9 кг, крупы - 9 кг, рыбы - 1,5 кг, сахару - 0,9 кг. С 1 января 1933 года по распоряжению Союзнаркомснаба нормы снабжения для иждивенцев были снижены до следующих размеров: муки - 5 кг, крупы - 0,5 кг, рыбы - 0,8 кг, сахару - 0,4 кг. Вследствие этого положение спецпереселенцев в лесной промышленности, в особенности в Уральской области и Северном крае, резко ухудшилось...
Повсеместно в ЛПХах (Леспромхозах. - М.В.) Севкрая и Урала отмечены случаи употребления в пищу разных несъедобных суррогатов, а также поедания кошек, собак и трупов падших животных... На почве голода имел место ряд самоубийств, увеличилась преступность... Голодные с/переселенцы воруют хлеб у окружающего населения, в частности, у колхозников... Вследствие недостаточного снабжения резко снизилась производительность труда, нормы выработки упали в отдельных ЛПХах до 25%*. Истощенные спецпереселенцы не в состоянии выработать норму, а в соответствии с этим получают меньшее количество продовольствия и становятся вовсе нетрудоспособными. Отмечены случаи смерти от голода с/переселенцев на производстве и тут же после возвращения с работ...».
Особенно велика была детская смертность. В докладной записке Г.Г.Ягоды от 26 октября 1931 г. на имя Я.Э.Рудзутака отмечалось: «Заболеваемость и смертность с/переселенцев велика... Месячная смертность равна 1,3% к населению за месяц в Северном Казахстане и 0,8% в Нарымском крае. В числе умерших особенно много детей младших групп. Так, в возрасте до 3-х лет умирало в месяц 8-12% этой группы, а в Магнитогорске - еще более, до 15% в месяц».
В соответствии со стереотипами сталинской пропаганды в рассматриваемые годы муссировался миф об экономической эффективности подневольного труда спецпереселенцев. Сведения о тысячах гектаров новых распаханных земель, тысячепудовых урожаях на них, тысячах кубометров заготовленной древесины и т.п. призваны были обосновать позитивную оценку и моральное оправдание государственной акции по депортации крестьян. Утверждалось, что госсредства, затраченные на депортацию, расселение и трудовое устройство спецпереселенцев, уже через несколько лет (примерно через пять) были возвращены в госбюджет.
В.П. Данилов и С.А.Красильников в Предисловии к книге «Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1933-1938» пишут: «Хозяйственная деятельность спецпереселенцев в большинстве отраслей носила убыточный характер. Даже кустарные промыслы при наличии гигантской сырьевой базы являлись длительное время экономически нерентабельными. Победные реляции в деле освоения, скажем, Нарымского Севера призваны были скрыть реальность противоположного толка: долг неуставных артелей спецпереселенцев Нарыма государству не уменьшался, а возрастал (отсюда постоянные ходатайства в Центр с просьбой об отсрочке его погашения); те же неуставные артели, за редким исключением, год от года находились в порочном круге - выполнив осенью обязательные поставки зерна и других сельхозпродуктов, они уже через несколько месяцев нуждались в получении семенной ссуды, фуража и т. д. В результате грубых просчетов руководства поголовье лошадей в Нарымских комендатурах в первой половине 30-х гг. не только не росло, а снижалось в абсолютных показателях».
Единственно возможной формой протеста спецпоселенцев, их борьбой за выживание, являлись побеги. До половины бежавших органами ОГПУ и НКВД удавалось задерживать и возвращать в комендатуры. Участь остальных беглецов также была незавидной. Многие из них гибли в лесах и болотах, выбравшиеся на волю вынуждены были скрываться, жить в постоянном страхе перед разоблачением. «Противопобеговая» сеть агентов насаждалась не только в среде спецпоселенцев, но и среди местного населения. За поимку беглецов наводчикам выплачивалось денежное вознаграждение. Участие в осведомительстве развращало людей, превращало их в послушных исполнителей репрессивной машины. Администрация комендатур, поощряя стукачество, приравнивало его к хорошей работе при восстановлении ссыльных в гражданских правах.
Полностью несостоятельными явились попытки властей оправдать «кулацкую» ссылку интересами трудового перевоспитания «бывших эксплуататоров». Так как относились к крестьянскому труду эти «эксплуататоры», нужно было учиться как раз тем, кто помогал властям в раскулачивании хозяйственно сильных мужиков, т.е. деревенским люмпенам, в немалой степени состоявшим из нерадивых крестьян, лентяев, пьяниц, бесшабашных.
А каторжный, подневольный труд спецпереселенцев мог только отбить охоту работать даже у самого работящего и трудолюбивого крестьянина.
Сталинское раскулачивание и ссылка крестьян не могли быть оправданы никакими соображениями: ни политическими (обострили и без того сложную обстановку в стране), ни экономическими (подорвали производительные силы деревни). О моральной стороне акции и говорить не приходится. Раскулачивание - это миллионы исковерканных человеческих судеб, смерть от голода и холода в лагерях, самая трагическая страница в истории российского крестьянства.
«Закон о колосках» и «чрезвычайщина» 1933-1934 гг.
Когда под женское причитание и плач детей длинные обозы «классово-чуждых» двинулись из родных деревень в далекую ссылку, многие бедняки в душе злорадствовали. В район и область пошли победные реляции сельских активистов. Бедняки и активисты не предполагали, что вскоре они сами попадут под жернова сталинской репрессивной машины.
Коллективизация привела к значительному (в 2-3 раза) сокращению поголовья скота и снижению валового сбора зерна. Однако, несмотря на это государственные заготовки хлеба в начале 30-х гг. увеличились по сравнению с 1928 г. вдвое. Неизмеримо вырос экспорт зерна. А в колхозах хлеб выгребали до последнего зернышка. Тех местных руководителей, которые пытались сохранить в хозяйствах хотя бы семенные фонды, циркуляр от 7 декабря 1932 г., подписанный Сталиным, предлагал исключать из партии, немедленно арестовывать и подвергать тюремному заключению на срок от 5 до 10 лет. Такая политика привела к голоду, особенно свирепствовавшему на Украине, Северном Кавказе, Поволжье и Казахстане зимой 1932-1933 гг., хотя никаких стихийных бедствий в этих районах не было. Историки спорят по поводу числа умерших от голода. По мнению специалистов, наиболее вероятная цифра - 4 млн чел., хотя называются и более крупные цифры, вплоть до 7-8 млн Сам Сталин в 1940 г. говорил о том, что в начале 30-х гг. голодом было охвачено 30 млн чел.
Как только стали созревать хлеба урожая 1932 г., голодные крестьяне буквально набрасывались на них. Массовое распространение получили преждевременный и самочинный «покос», а также срезание колосьев. Власти жестоко и целенаправленно боролись с этим. В спецсводке ОГПУ № 42 от 22 июля 1932 г. приводится следующий факт: «Краснодарский район - в колхозе "Пролетарская диктатура" с. (станицы) Н.Машиновской группа объездчиков ночью 9.07 обнаружила на полях 5 женщин, срезавших колосья пшеницы. При попытке к задержанию женщины побежали в разные стороны. Охрана дважды выстрелила из дробовиков. Одна из бежавших колхозниц тяжело ранена (умерла через несколько часов), вторая единоличница получила легкое ранение. Белореченский район: на полях в колхозе станицы Октябрьской задержана толпа колхозников и единоличников... с мешками нарезанных колосьев в количестве 40 человек».
В спецсводке ОГПУ № 60 от 22 сентября 1932 г. отмечалось: «...Вновь выявлен ряд отказов сельсоветов и колхозов от принятия х/з (хлебозаготовительных. - М.В.) планов. На Украине, например, с начала хлебозаготовок отказы от принятия планов отмечены в 92-х районах по 446 сельсоветам... Особо следует подчеркнуть, что часть активистов, в т.ч. и коммунистов, оказывают прямое противодействие хлебозаготовкам, открыто ведут антихлебозаготовительную агитацию...
Укрытие и разбазаривание хлеба достигло в ряде районов значительных размеров. Вновь учтены многочисленные факты нарушения директив партии о выдаче натуральных авансов. В некоторых районах Украины колхозникам выдано до 50-75% обмолоченного хлеба... По ряду колхозов Прикумского, Курганского, Павловского районов СКК (Северо-Кавказского края. -М.В.) учтено свыше 65000 центнеров намолоченного товарного зерна, осевшего в колхозных амбарах и на токах...».
Доведенные до отчаяния люди слали в Москву уже не жалобы, а обличительные, гневные письма. Вот некоторые выдержки из писем в редакцию «Известий ЦИК СССР и ВЦИК», поступивших летом 1932 г.:
«...Краснодар. Рабочие и особенно крестьяне голодают, мрут с голоду массами. Виновники этому - Сталин и его вольные и невольные сподручники (Молотов, Калинин и прочие "вожди"). Они душат трудовой народ, исковеркали жизнь миллионам... »
«...Вот когда у Джугашвили должна закружиться голова. Колхозы разваливаются, крестьянские хозяйства разбиты... Зерно у людей забрали по 63 копейки за пуд, а хлеб в кооперативе продают по 2 рубля 20 копеек за фунт. Разве это не бандитизм?».
Укоренившаяся в колхозах система государственных заготовок представляла собой по существу продразверстку. Насильно объединенные в колхозы со своими «паями» крестьяне к обобществленным средствам производства, имуществу колхозов, относилось не как к своему, а как к чужому. Не удивительно, что голодные и полуголодные колхозники тащили из колхоза все, что плохо лежит. Для многих не прошла бесследно практика «кулацкой» экспроприации, развратив их души, привив вкус к любой возможности поживиться за чужой счет, в том числе и за счет общественного добра.
7 августа 1932 г. было принято Постановление (закон) ЦИК и СНК от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности» - печально знаменитый «закон о колосках». Хотя под ним стоят подписи Председателя ЦИК СССР М.И.Калинина и Секретаря ЦИК А.С.Енукидзе, его подлинным творцом был И.В.Сталин, о чем не преминули сообщить «технические исполнители» 13-го тома его сочинений.
За хищение всех упомянутых видов собственности устанавливалась смертная казнь с конфискацией имущества, лишь при смягчающих обстоятельствах - 10 лет лишения свободы с той же конфискацией. На VIII расширенном совещании работников юстиции РСФСР в марте 1933 г. народный комиссар юстиции РСФСР Н.В.Крыленко среди других привел такой факт: в Бурят-Монголии середняка-единоличника приговорили к расстрелу за кражу колхозного поросенка, а в Чеченской области за подобные же правонарушения было приговорено к высшей мере наказания - расстрелу - 50 чел. 18-летний колхозник, ранее не судимый, попытался украсть колхозного вола. Он был задержан на месте кражи, и вол был возвращен колхозу. Преступление было предотвращено. Тем не менее колхозника предали суду по закону от 7 августа и осудили к 10 годам лишения свободы. По данным, приведенным В.П.Даниловым и Н.В. Тепцовым в статье «Коллективизация: как это было», только к началу 1933 г. (за неполные пять месяцев) по закону от 7 августа было осуждено 54645 чел., из них 2110 - к высшей мере наказания. Приговоры приведены в исполнение примерно в тысяче случаев».
Об этом «потоке» репрессированных в «Архипелаге Гулаге» А. Солженицын не без сарказма напишет:
«Ночная ручная стрижка колосков в поле! - совершенно новый вид сельского занятия и новый вид уборки урожая! Это был немалый поток, это были многие десятки тысяч крестьян, часто даже не взрослые мужики и бабы, а парни и девки, мальчишки и девчонки, которых старшие посылали ночами стричь, потому что не надеялись получить из колхоза за свою дневную работу».
В январе 1933 г., когда миллионы крестьян голодали и умирали от голода, Сталин собрал в Москве съезд «колхозников-ударников». Ни в речи Сталина на съезде, ни в выступлениях «ударников» и «товарищей» не найти ни одного слова о голоде и борьбе с ним. Зато Сталиным была пущена в оборот «теория тихой сапы», призванная свалить собственные преступления, ошибки и просчеты в колхозном строительстве на якобы пролезших в колхозы «кулаков», стремящихся-де развалить их изнутри. Досталось и местным партийным организациям, обвиненным в потере политической бдительности, запущенности хозяйственной и партийно-массовой работы.
Вскоре в деревне были созданы чрезвычайные партийные органы - политотделы МТС. На них возлагалась задача «организационно-хозяйственного и политического укрепления колхозов». В число заместителей начальника политотдела вводился уполномоченный от ОГПУ.
Деятельность политотделов МТС (1933-1934 гг.) ознаменовалась новой волной репрессий против крестьянства, квалифицированных сельскохозяйственных кадров.
По данным политотделов МТС 24 областей, краев и республик, в 1933 г. в результате чистки было снято с работы в колхозах: 14,2% председателей, 8,6% - бригадиров, 47,3% завхозов, 34,6% кладовщиков, 25% счетоводов, 23,7% учетчиков; в МТС: 45,6% заведующих производственными участками, 39,5% механиков и 27,1% бригадиров тракторных бригад, 30,6% агрономов, 36,8% работников бухгалтерии.
Многие политотделы ввели в повседневную практику приказные, командные методы руководства колхозами. Дело дошло до того, что, например, политотдел Вихляевской МТС регламентировал весь распорядок быта колхозников, а политотделы Самойловской (Н.Волга), Ореховской (Ср.Волга) МТС приказами снимали и назначали председателей колхозов.
Заместитель начальника политотдела по ОГПУ Туймазинской МТС (Башкирия) Салимгареев 23 июля 1933 г. в колхозе «Ик» арестовал председателя колхоза только за то, что тот был пьян. Когда председатель заявил, что «по рюмочке и т. Сталин пьет», он был посажен в баню. Впоследствии председателя осудили на 3 года.
В колхозе «Карлагаш-Куак» Салимгареев арестовал колхозника Шайахметова за то, что тот возразил ему во время беседы. Арест был произведен в присутствии колхозников. Судом арестованный был оправдан.
«С первого дня своей работы в политотделе, - писал начальник политотдела Кальчанской МТС Днепропетровской области, - мой зам. по ОГПУ т. Зайцев сводит свою роль исключительно к арестам, превратил политотдел в камеру следствия, угрожает арестами колхозникам и работникам МТС. Попытка исправить его со стороны политотдела ни к чему не привела».
«Наломав немало дров» в сельском хозяйстве, политотделы выполнили возложенную на них задачу. В конце 1934 г. Пленум ЦК ВКП(б) принимает решение об упразднении политотделов МТС. Пройдет немногим более двух лет и многие из тех, кто проводил чистку колхозов и МТС, сами подвергнутся чистке, пополнив число жертв «Большого террора» 1937 г.
«Большой террор» 1937 года.
Особенность сталинской репрессивной политики в деревне в 1935-1937 гг. заключалась в том, что она проводилась под аккомпанемент речей об и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.