На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Развитие крепостного права. Правовое положение крестьян и холопов. Прикрепление крестьян и сыск беглых на окраинах государства. Основные причины и предпосылки отмены крепостного права. Необходимость и значимость отмены крепостного права.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: История. Добавлен: 07.08.2007. Сдан: 2007. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


47
СОДЕРЖАНИЕ
    ВВЕДЕНИЕ 3
    1. РАЗВИТИЕ КРЕПОСТНОГО ПРАВА 6
      1.1. Правовое положение крестьян и холопов 6
      1.2. Сыск беглых крестьян и холопов 20
      1.3. Прикрепление крестьян и сыск беглых на окраинах государства 27
    2. ОСНОВНЫЕ ПРИЧИНЫ И ПРЕДПОСЫЛКИ ОТМЕНЫ КРЕПОСТНОГО ПРАВА 38
      2.1. Закат эпохи крепостного права 38
      2.2. Необходимость и значимость отмены крепостного права 39
      2.3. Подготовка крестьянской реформы 41
    ЗАКЛЮЧЕНИЕ 44
    СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 48
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность, цели и задачи настоящей курсовой работы определяются следующими положениями.
Крепостное право - уникальная в своем роде система просуществовало необычно долго, в нем многие видели причины отсталости России, против него выступали ярчайшие представители своего времени. Известно, что около 90% населения Российской Империи составляли крестьяне, значительная их часть была в крепостной зависимости, учитывая это можно говорить, что история Российского крепостного права - суть история России.
Закрепощение происходило не сразу. Так главной тенденцией в развитии крестьянского хозяйства в Мо-сковской Руси становится сужение возможностей выхода и прикрепление крестьян к земле. Помимо «серебра» этому способствовал институт староожилъства. Старожильцами назывались крестьяне, долгие годы жившие на земле феодала и платившие подати, пользовавшиеся уважением и поче-том, ведавшие раскладом тягла в общинах, осуществлявшие суд по мел-ким делам. Уходить с насиженных мест в спокойные годы они не имели повода. Из-под протектората крупных бояр и монастырей крестьяне вы-ходили редко, уход был, главным образом, из худородных поместий.
Но поземельная зависимость, тем не менее, постепенно превращалась к личную. Уже в XV в. великий князь давал некоторым монастырям грамо-ты, по которым крестьян «не велел выпущати прочь». В XVI в. с расшире-нием территории государства на восток и начавшимся движением сель-ского населения, сосредоточенного ранее в пределах верхнего бассейна Волги, на Среднюю Волгу, на Дон, Урал, для землевладельцев прикрепле-ние крестьян стало насущной задачей. К тому же с середины XVI в. в Рос-сии сложился целый ряд неблагоприятных обстоятельств, способствовав-ших закрепощению. Это проигранная, длительная Ливонская война, за-ставлявшая правительство увеличивать налоги обычные, вводить налоги чрезвычайные и дополнительные, что ухудшало положение крестьянства. Огромный вред крестьянам нанесла опричнина, походы и эксцессы оп-ричников разоряли население.
Начавшийся экономический упадок крестьянских хозяйств довершили стихийные бедствия, неурожаи, массовые эпидемии, поразившие страну. Уже в 1550-е гг. во время «морового поветрия» (так называли чуму) только в Нов-городской земле умерло 250 тыс. человек. В конце 1560-х гг. трехлетний голод опустошил страну, цены поднялись во много раз, дело доходило до людоед-ства. Одновременно вновь разразилась эпидемия чумы, охватившая 28 горо-дов России. Города пустели, крестьянское хозяйство деградировало. К сере-дине 1580-х гг. в Московском уезде осталось всего 14% обрабатываемой паш-ни, в стране наступило «великое разорение». Население снималось со своих мест и бежало на окраины, скрываясь от властей.
В этих условиях у московского правительства был один выход за-претить свободу крестьянского передвижения и ввести заповедные лета. С 1581 г. на землях, охваченных очередной переписью, все записанные в писцовые книги крестьяне объявлялись старожильцами и не могли поки-дать свои дома… И хотя первоначально эта мера рассматривалась как вре-менная, ею было положено начало закрепощения. Следующий его этап - введение в 1597 г. пятилетнего срока сыска беглых крестьян (урочных лет), в течение которого ставших владельческими крестьян можно было искать и возвращать на прежние места жительства.
В первой половине XVII в., восстанавливая после Смуты законопорядок в стране, правительство неоднократно меняло этот срок сыска неза-конно ушедших крестьян (девять, пятнадцать, десять лет), руководствуясь, прежде всего, интересами формирующегося дворянства, чьи земли были более разорены, чем земли крупных феодалов. Дворяне и мелкие феодалы стояли за полную отмену срока давности исков о крестьянах.
Соборное Уложение 1649 г. закрепило бессрочный сыск крестьян, по-ставив последнюю точку в процессе их закрепощения. Крепостное право, т.е. право землевладельца на личность крестьянина и его детей, закрепля-лось в законе введением пытки для тех крестьянских детей, «которые от своих отцов и матерей учнут отпиратися». Закон установил большие штрафы и наказания кнутом для лиц, принимавших и укрывавших беглых. Вводилась имущественная ответственность крестьянина за своего госпо-дина, долги дворян следовало «править» на их крестьянах. Постепенно переходило к их владельцам и право распоряжения и отчуждения кресть-янских земель.
Соборное Уложение, однако, охраняло при этом личность крестьяни-на, посягательства на его жизнь и честь оставались уголовно наказуемы-ми. По традиции «хозяева» крестьян считались как бы государственными представителями (агентами) по отношению к ним и обязаны были под-держивать должный порядок на крестьянских землях (не разорять кресть-ян и не наносить тем самым ущерба казне). Любые противоправные дей-ствия по отношению к крестьянам (как, собственно, и по отношению ко всему населению) запрещались. Права крестьян оговаривались законом, в том числе право равного суда для всех.
Крепостное право (крепостничество) - суть форма зависимости крестьян: прикрепление их к земле и подчинение административной и судебной власти феодала.
Проблема крепостничества и крепостного права в России является одной из наиболее сложных в отечественной исто-риографии. В. О. Ключевский считал крепостное право «сложным институтом, который трудно поддается точному определению». В дореволюционной историографии сосущес-твовали «указная» и «безуказная» теории возникновения и утверждения крепостного права.
Некоторые историки высказывали мысль, что указ 24 ноября 1597 г. о беглых крестьянах и есть тот самый закон, которым крестьяне впервые были прикреплены к земле, но не прямо, а косвенно: без предварительного запрещения правительство признало незаконными все крестьянские переходы, совершившиеся в последние пять лет до издания этого указа, и позволило покинувших свои участки крестьян возвращать на них, как беглецов.
С тех пор, как в 1858 г. было разрешено трактовать в печати крестьянский вопрос, мнения по поводу отмены Юрьева дня и закреплении крестьянина на земле осложнились. В споре приняли участие все видные представители науки: Погодин, Аксаков, Беляев, Энегельман, Ключевский, Дьяконов, Милюков и многие другие.
Интересно мнение В.О. Ключевского относительно отмены Юрьева дня. Во-первых, под крепостным правом Ключевский понимает право распоряжения личностью зависимого человека, и он считает холопское право древней Руси первичной формой крепостного права в России. По его мнению, первые крепостные - это рабы. Следовательно, «крепостное право возникло прежде, чем крестьяне стали крепостными, и выражалось именно в различных видах холопства» Ключевский В.О., Происхождение крепостного права в России. Опыты исследования. - М., 1989. - С. 106. .
Цель данной курсовой работы таким образом, заключается в раскрытии сущности, основных принципов и хронологии формирования системы крепостничества в России. и других сопутствующих вопросов. Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач.
- изучить развитие крепостного права, в том числе правовое положение крестьян и холопов, положение о сыске беглых крестьян и холопов, прикрепление крестьян и сыск беглых крестьян на окраинах государства;
- рассмотреть основные причины и предпосылки отмены крепостного права, определить необходимость и значимость отмены крепостного права, процесс подготовки к реформе.
В соответствии с последовательным решением поставленных задач выстроена и структура работы. Отметим что в работе будет сделан акцент на такие ключевые моменты в истории крепостного права, как, во-первых, его зарождение (возникновение) и дальнейшее развитие, а во-вторых, кризис и отмену крепостного права.
1. РАЗВИТИЕ КРЕПОСТНОГО ПРАВА
1.1. Правовое положение крестьян и холопов
Во второй половине XVII в. действовали юридические основания крепо-стной зависимости крестьян, установленные Уложением 1649 г. К ним отно-сятся прежде всего писцовые книги 1626--1628 гг. и переписные книги 1646--1648 гг. Позднее добавились переписные книги 1678 г. и другие опи-сания 80-х гг. Юридически право владения крестьянами закреплялось за всеми категориями служилых чинов по отечеству, хотя фактически служилая мелкота далеко не всегда имела крестьян. Закон о наследственном (для феодалов) и потомственном (для крепостных) прикреплении крестьян явля-ется наиболее крупной нормой Уложения, а отмена урочных лет сыска беглых стала необходимым следствием и условием претворения этой нормы в жизнь. Закон о прикреплении распространялся на все категории крестьян и бобылей -- частновладельческих и государственных. В отношении вотчин-ных и поместных крестьян для периода после писцовых книг 1626 г. устанав-ливались дополнительные основания крепости -- отдельные или отказные книги, а также «полюбовные» сделки о крестьянах, в том числе о беглых, главным образом в форме поступных грамот.
Во всех этих установлениях наряду с крестьянами упоминаются и бобыли. Следовательно, во второй половине века имел место процесс правового сближения бобылей с крестьянами.
Крепостное право включало две формы прикрепления непосредствен-ного производителя: прикрепление к земле -- феодальному владению или наделу на черносошных землях и прикрепление к личности феодала. На протяжении XVII--XIX вв. соотношение этих форм прикрепления меня-лось. На первой стадии (включая XVII в.) преобладала первая, на поздней стадии -- вторая. Первенствующая роль прикрепления крестьян к земле в значительной мере была связана с высоким удельным весом поместной системы в XVII в. Крестьянин выступает в законодательстве как органи-ческая принадлежность поместья и вотчины независимо от личности владельца. Владелец имел определенные права распоряжения крестьянами лишь тогда и в той мере, когда и в какой мере он был владельцем поместья или вотчины Маньков А. Г. Развитие крепостною права в России во второй половине XVII в. М.; Л., 1962. - С. 12. .
Для юридического статуса крестьян существенную роль сыграли пере-писные книги. Основную особенность их составляют наиболее подробные данные по каждому двору о лицах мужского пола независимо от возраста с указанием отношения к дворовладельцу. В соответствии с задачей описания переписные книги содержали сведения о беглых крестьянах. В книгах 1646 г. имеются сведения о лицах мужского пола, бежавших в течение десяти предшествующих лет (до Уложения 1649 г. действовал десятилетний срок сыска беглых). Переписные книги 1678 г. сохраняли те же особенности, но сведения о беглых крестьянах даны независимо от времени побега, поскольку сыск беглых был бессрочным. Введение подворного обложения по этим книгам привело к распространению государственного тягла на все категории задворных и деловых людей (кабальных и добровольных холопов). Имея в виду эти особенности переписных книг, С. Б. Веселовский справедливо определил их основное назначение: «Но подворные переписи 1646 и 1678 гг. имели в виду главным образом вопросы не обложения, а прикрепления, закрепощения тяглых людей, посадских и уездных».
Указанные особенности состава переписных книг в полной мере отвечали основной задаче в крестьянском вопросе -- сыску беглых крестьян. Именно поэтому в спорных делах о беглых привлекались главным образом выписи из переписных книг, а затем уже из писцовых книг и других актов. Переписные книги служили источником при составлении многих крепостных актов на крестьян и оказали влияние на их формуляр. Раздельные, поступные и купчие на имения с крестьянами содержали подворные описания мужского состава крестьянских дворов отчуждаемого объекта по типу описаний переписных книг. Кроме писцовых и переписных книг зависимое состояние крестьян определялось некоторой суммой различного рода актов, которые фикси-ровали изменения в правовом положении и принадлежности крестьян тому или иному феодальному владельцу в промежутках между описаниями земель и крестьян. Новые переписные и писцовые книги юридически закрепляли эти изменения.
Такого рода акты возникли в ходе длительного развития производст-венных отношений феодального общества, т. е. из самой практики таких отношений, тем самым были составной частью обычного права, которое было принято государством.
В промежутках между описаниями правительство нуждалось в сведе-ниях о количестве крестьян в каждом владении, особенно в преддверии военных действий. Землевладельцы законодательно обязывались подавать в Разрядный приказ сказки. Иногда оповещению указов придавался характер определенной церемонии, когда они в Кремле на «постельном крыльце сказывались» служилым людям от стольников до дворян москов-ских.-' Наиболее часто сказки подавались на смотрах служилых людей. Именным указом 1 января 1681 г., помеченным в Разряде, предписывалось стольникам и другим категориям служилых людей приехать в Москву для смотра, в Разрядном приказе подать сказки о количестве четвертей земли и численности крестьянских и бобыльских дворов и составе вооружения. Полученные в данном случае сведения правительство сочло заниженными и пять дней спустя новым указом 6 января 1681 г., на этот раз «сказанным» в Кремле на постельном крыльце думным дьяком Разрядного приказа Василием Семеновым собравшимся на смотр стольникам и иным служилым людям, потребовало представить новые сказки с указанием большею числа крестьян Указ ссылался на то, что при Алексее Михайловиче в сказках, поданных на смотрах, содержались сведения о большем числе крестьян и холопов. На этом основании сделан упрек в утайке, а за указание большего числа крестьян обещана царская милость. Указ опо-вещен 6 января, а не позднее следующего дня сказки следовало сдать в Разряд. Два года спустя именным указом 1 декабря 1682 г. правительство вновь потребовало сказки, на этот раз не исключая владений патриарха, бояр, окольничих, думных и ближних людей (словом, от всех землевла-дельцев), о количестве крестьянских и бобыльских дворов но переписным книгам 1678 г. и о прибывших после них. О прибывших требовали подробные сведения: откуда, когда, если со стороны, то по каким сделочным крепостям. Эти сведения имелось в виду использовать при составлении новых писцовых книг Маньков А.Г. Законодательство и право России второй половины XVII в. - М.: Наука. - С. 98..
Сбор сказок об изменениях численности крестьянских дворов мог производиться не только в связи с военными смотрами служилых людей, но и при иных сборах.
Крепостные акты на крестьян и холопов соответственно их назначе-нию можно разделить на две группы. К первой следует отнести те, которые касались наличной массы крепостного населения. Ко второй группе -- те, которые имели отношение к пришлым, временно свободным людям, поряжающимся в крестьяне.
В первой группе наиболее важное значение имели жалованные, отказ-ные, ввозные грамоты, указы о наделении поместьями и вотчинами, о продаже поместий в вотчины и т. п. С передачей права феодальной собственности на поместья и вотчины передавались и определенные права на крестьянское население, прикрепленное к земле, для которого давались новому владельцу послушные грамоты крестьянам. К наличному населе-нию феодальных владений имели отношение и акты, служившие юриди-ческой формой реализации внеэкономического принуждения в отноше-нии крестьян: раздельные записи, выводные замуж, приданые, жилые записи об отдаче в услужение и в ученики, мировые, поступные и данные, закладные и купчие.
В отношении лиц, пришлых со стороны и поряжающихся в крестьяне, заключались жилые, порядные, ссудные и поручные записи. Формула послушания крестьян во второй половине XVII в. обычно включалась в состав акта, с которым была связана передача прав собственности на вотчину или поместье. В отказной памяти 1657 г. на одно из поместий Костромского уезда формула послушания крестьян дана таким образом Казанцев Б. Н. Законодательство русского царизма по регулированию крестьянского отхода в XVII--XIX вв. // Вопросы истории. 1970. № 6. С. 20--22. :
«...крестьяном, которые в тех деревнях живут... ево, Микифора, во всем ево слушать и оброк ево боярской ему платить и пашня на него пахать...»
Другая формула послушной записи в отказной грамоте 1665 г. звучит так: «И тем крестьяном на него, Семена, всякие изделья делать и всякие государевы подати платити и ево, Семена, во всем Семена слушати»." Нередки случаи, когда землевладельцы обращались к царю с просьбой о выдаче им послушной грамоты. В 1657 г. князь С. И. Шеховской просил выдать послушную грамоту на вотчину в Ржевском уезде, доставшуюся ему от отца. Такая грамота была дана 28 апреля 1657 г.'" Послушные грамоты и записи в составе актов имели широкое территориальное распространение.
Юридической формой реализации неполной собственности феодала на крестьян служили акты, фиксирующие те или иные виды отчуждения крестьян с землей и без земли одними феодалами в пользу других. Наиболее близкими к традиционным формам имущественных отношений того времени были полюбовные раздельные записи. В последней четверти XVII в. встречаются самостоятельные раздельные записи на крестьян, составленные по типу раздельных записей на поместья, имущество и холопов. Примером может служить раздельная запись 1682 г. при разделе прожиточного поместья и крестьян между братьями Григорием и Михаи-лом Кологривовыми. Раздел крестьян оформлен отдельной записью. По полюбовной записи в апреле 1697 г. произведен раздел большой кресть-янской семьи между отцом и двумя сыновьями. Одному из участников раздела достался отец семейства с неженатым сыном и дочерью, двум другим -- по одной семье женатых сыновей. Раздельные записи на крестьян без земли свидетельствуют о далеко зашедшем к концу XVII в. процессе развития крепостного права.
Раздельным записям близки рядные и сговорные записи, составлявшие-ся помещиками при выдаче замуж своих дочерей. В рядной записи указывалось приданое, даваемое за невестой. Особенностью рядных сговорных записей второй половины XVII в. являются встречающиеся в них упоминания наряду с имуществом и скотом, дворовыми людьми отдельных крестьян и целых крестьянских семей, передаваемых без земли. В рядной записи 1665 г. Ульяны Пузановой о выдаче замуж дочери Федоры наряду с предметами одежды в составе приданого указаны дворовая девка и семья крестьянина Кашинского уезда. В 1690 г. арзамасцы Воронцовы сгово-рили свою сестру Анну замуж за С. Малахова. В рядной сговорной записи указаны были приданые люди, а после них «да крестьянин А. Кузьмин с двумя сыновьями, дочерью и имуществом». В таких сделках крестьянин нередко выступал в качестве эквивалента имущества. В поступной записи 1688 г. нижегородский помещик И. Зубатов сговорил свою сестру Марину замуж за П. Гетлина и в рядной записи в качестве приданого указал платья на 15 руб., но затем вместо платья поступился вотчинным крестьянином с семьей и имуществом. Передача по рядным записям дворовых людей и крестьян скреплялась составлением на них поступных записей, подле-жащих регистрации в приказе. Подобные факты можно встретить в начале 80-х гг. и в более позднее время. Маньков А. Г. Развитие крепостною права в России во второй половине XVII в. М.; Л., 1962. - С. 22..
Значительное влияние на практику применения поступных записей на крестьян оказало различие в правовом статусе поместий и вотчин. Уложение 1649 г. вводило единые для вотчинных и поместных крестьян основания и принципы прикрепления к земле и землевладельцам. Разли-чие касалось второстепенных моментов. Запрещался перевод крестьян, записанных в писцовых, переписных, отказных и отдельных книгах за поместьями, на вотчинные земли. Однако возврат поместных крестьян, переведенных в вотчину, самим Уложением предусматривался только в том случае, если вотчина переходила в другие руки.
Дальней-шее законодательство стало предусматривать обратный процесс возврата вотчинных крестьян, переведенных в поместья. Указ 10 марта 1676 г. и Новоуказные статьи 1677 г. о поместных землях требовали возвращать крестьян, переведенных из приданых вотчин в поместья, на прежние приданые вотчины, если последние перешли к другим лицам «по родст-ву».
По частному определению указа и боярского приговора 13 декабря 1680 г. закон о возврате вотчинных крестьян из поместий, примененный первоначально к приданым вотчинам, был распространен на родовые унаследованные вотчины М. И. Морозова. При этом указ предписывал взыскать с подьячего за незаконное внесение переведенных крестьян в отказные книги.
Наконец, указ 1 февраля 1689 г. распространил правило возврата крестьян на все вотчинные земли по челобитьям новых владель-цев вотчин, если крестьяне значились за вотчинами в писцовых книгах 20-х и переписных книгах 40-х гг.
Вскоре, однако, возникло резкое противодействие со стороны дворян возврату крестьян из поместий в вотчины. Связано оно было с активным освоением феодалами южных окраин государства преимущественно в форме поместного землевладения, на которое переводили крестьян из вотчин центральных уездов. В челобитной, содержащей подписи 175 человек, авторы челобитья в подкрепление своей позиции ссылаются на формулу вотчинного права из Новоуказных статей о поместных и вотчин-ных делах: «...всякой вотчинник в своей вотчине продать и заложить и всякую сделку учинить и крестьян перевозить и поступаться волен». Ответом на челобитную дворян явился указ 7 апреля 1690 г. Его содер-жание сводилось к трем моментам Казанцев Б. Н. Законодательство русского царизма по регулированию крестьянского отхода в XVII--XIX вв. // Вопросы истории. 1970. № 6. С. 21.:
1) отменялся указ 1 февраля 1689 г.;
2) разрешался перевод крестьян с вотчинных земель на вотчинные и поместные, а с поместных земель только на поместные;
3) если перевод закреплялся официально, он оставался в силе и при переходе владения в другие руки. Из указа следует, что правительство расширило права феодалов на крестьян, хотя полного совпадения прав на вотчины и крестьян не было. Теперь уже в большей мере функцией феодальной собственности на землю служили отношения господства и подчинения.
В русле развития указанных правовых норм протекало использование сложившихся еще в прошлое время в обычноправовом порядке актов, фиксирующих различные формы сделок относительно крестьян. Поступные записи были наиболее распространенными актами, юридически оформлявшими сделки, касающиеся крестьян. Первоначально они воз-никли в сфере сделок помещиков и вотчинников по отношению к беглым крестьянам. Во второй половине XVII в. сфера применения поступных записей расширяется. Они фиксировали и передачу крестьян из одних рук в другие при компенсации за убитого крестьянина, за долг и т. п. В практике не было редкостью, когда сделки (в том числе поступные записи) заключались относительно крестьян, находившихся в бегах. Юридическая возможность такого рода сделок состояла в праве бессрочного сыска беглых после отмены урочных лет. Разрешения на такого рода сделки и записи их в Поместном приказе просили помещики и вотчинники в челобитной 1682 г. В ответ на челобитную указ 25 июля 1682 г. санкционировал поступные записи на крестьян, находившихся в бегах, и пере-давал право на их сыск по поступным записям новым владельцам.
С ведома закона объектом сделки становилось право на сыск беглых крестьян с вытекающими последствиями взыскания пожилых денег и наддаточных крестьян. Распространение поступных записей на своих крестьян как компенсация за прием беглых другого владельца связано во второй половине XVII в. с введением взысканий за прием и держание беглых. Поступиться своим крестьянином было подчас легче, чем выпла-тить большую сумму зажилых денег. Получила распространение и поступ-ка крестьян за долг.
В 1669 г. помещик А. Глятков поступился сотнику московских стрельцов Я. Коровину за долг в 150 руб. вотчинным кресть-янином Нижегородского уезда В. Микитиным с женой, сыном и тремя дочерьми. В 1684 г. Ростопчин договорился с Давыдовым, что тот сыщет его беглых крестьян, а Растопчин за сыск и за ранее занятые у Давыдова 50 руб. уступит половину крестьян. Таким же образом крестьянин и холоп становились объектом заклала под занятую сумму денег.
Количество поступных записей на крестьян заметно возросло к концу XVII в. Это обстоятельство отмечено А. А. Шиловым применительно к поступным за беглых крестьян. Е. Н. Каменцева на основании записных книг Новгородской приказной палаты установила, что на 1687--1699 гг. приходятся 124 поступные на крестьян.
Следующей ступенью было появление купчих на вотчинных кресть-ян без земли. Практика таких актов не старше 60-х гг. XVII в. На-иболее ранняя, известная доселе, датируется 25 февраля 1668 г. Д. И. Петрикеев на основании материалов вотчины боярина Б. И. Мо-розова относит начало продажи и покупки крестьян к первой половине XVII в. В этой связи можно высказать два суждения. Действия Б. И. Мо-розова не показательны ввиду его особого положения в государстве. И хотя в данном случае речь идет о крестьянах помещика Н. Шепелева, Б. И. Морозов, ставя вопрос о том, не купленные ли эти крестьяне, мог подразумевать покупку холопов, посаженных на землю. О купчих же никакой речи здесь нет. Относительно покупки и продажи крестьян без земли с оформлением купчей записи были явлением редким. На последнюю треть XVII в. приходится лишь начало процесса продажи вотчинных крестьян без земли, который получил значительное развитие в XVIII в. На основе анализа раздельных, меновных, поступных и куп-чих на крестьян имеется полная возможность установить процесс углубления крепостного права. Основу процесса в социально-экономи-ческом плане составляло дальнейшее развитие неполной собственности феодалов на крестьян, а в плане юридическом -- постепенное слияние права холопского с правом крестьянским и сближение правовой при-роды поместья и вотчины.
Различия прав феодалов на вотчинных и поместных крестьян пол-ностью не исчезли в XVII в. В погашение долга и в качестве заклада и объекта купли шли только вотчинные крестьяне. До 90-х гг. продолжала действовать норма Уложения о некотором различии юридического статуса крестьян из поместий и вотчин.
Широкое развитие крепостных актов поставило на очередь вопрос об их государственной регистрации, которая составляла существенную сто-рону развития крепостного права во второй половине века и получила отражение в законодательстве. Уложение 1649 г. выдвинуло требование записи в Поместном приказе беглых крестьян, отданных законным вла-дельцам как по суду на основании сыска и регистрации их в писцовых и переписных книгах, так и добровольно по Уложению. Уложение допускало и полюбовные сделки между помещиками в случае спора о крестьянах. Признание юридической силы лишь тех крепостей на крестьян, которые записаны в приказах, имеет место и в законодатель-стве 60-х гг.
Однако в докладе к указу от 25 июля 1682 г. сказано, что от Уложения по 1675 г. записи крестьян по сделочным актам в Поместном приказе не было. Эта же справка повторена в докладе к указу от 30 марта 1688 г. Как примирить эти, казалось бы, противоречивые данные зако-нов? Противоречия здесь, однако, нет. Регистрация возвращенных вла-дельцам беглых крестьян велась и до 1675 г., но не в Поместном приказе, а в сыскных приказах сыщиков, действовавших в уездах. В их делопро-изводстве имелись отдаточные книги беглых крестьян, выписки из кото-рых служили основанием на возврат беглых крестьян. В дальнейшем эти материалы передавались в Поместный приказ. Поступные записи на вотчинных крестьян без земли заносились до 1675 г. в книги Приказа Холопьего суда.
Положение изменил указ 13 октября 1675 г., который в ответ на челобитье близкого к царю боярина А. С. Матвеева санкционировал регистрацию поступных записей на крестьян в Поместном приказе. С легкой руки А. С. Матвеева в Поместном приказе стали записывать сделочные записи на крестьян и другие землевладельцы. Однако бояр-ский приговор 25 июля 1682 г. вновь отнес регистрацию сделочных записей на крестьян без земли в Приказ Холопьего суда. Это обсто-ятельство показывало, в какой мере шаткими были перегородки пра-вового положения крестьян и холопов. Книги Приказа Холопьего суда не сохранились. Но такая функция принадлежала не только этому при-казу. В то же самое время можно встретить запись сделок на крестьян в записных книгах Московского судного приказа, в приказных палатах Казани и Новгорода.
В истории официальной регистрации сделок на крестьян сущест-венное значение имел указ 30 марта 1688 г. Он провозгласил, что в случае продажи вотчинных крестьян или поступки вместо беглых по-местных и вотчинных крестьян сделки по Уложению записы-вать в Поместном приказе. Указ санкционировал все виды сде-лок на крестьян без земли, определив, однако, границу сделок отно-сительно вотчинных и поместных крестьян. Первые могли быть объ-ектом купли-продажи и иных сделок, вторые -- только объектом ус-тупки вместо беглых крестьян. Практика сделок о крестьянах под-тверждает это.
Указ 30 марта 1688 г. централизовал в Поместном приказе запись крепостных актов на крестьян, включая и те, которые возникли в других приказах в результате судебного разбирательства. Указ предписывал «учинить» в Поместном приказе специальные Записные книги крепостей на крестьян. В фонде Поместного приказа Записные книги крепостей на крестьян имеются как раз начиная с 1688 г. Помимо них за те же годы есть Записные книги крепостей на вотчины с крестьянами, где встреча-ются отдельные купчие на крестьян без земли. Полной централизации сделочных записей на крестьян в Поместном приказе все же не произош-ло. Регистрация сделок по Новгородской земле и Поволжью, как и прежде, производилась в Новгороде и Казани. Правительство решительно требо-вало регистрации актов сделок на крестьян. Указом 3 июня 1683 г. предписывалось давать выписи только с тех крепостных актов на земли и крестьян, которые записаны в Поместном приказе. Списки с актов должны быть сличены с подлинными крепостями и оформлены приписью дьяка и подписью подьячего.
Обязательность регистраций сделок в Поместном приказе давала воз-можность правительству использовать это положение для осуществления репрессий против дворян, совершавших различного рода проступки. Так, по челобитной кн. Ф. Ю. Долгорукова было указано не записывать по купчим и закладным поместья и вотчины И. Четчутова, пока он не погасит иск Долгорукова. Лишение регистрации сделок означало практическую невозможность совершить сделки.
Факт регистрации крепостей на крестьян был определяющим при вынесении приговора по спорным делам о крестьянах, когда стороны представляли равные доказательства, но у одной из них акты на крестьян не имели приказных помет. Следствием было то, что дворяне стали подавать челобитные о регистрации сделок, фактически осуществленных год и более тому назад. За правильностью и точностью оформления крепостной документации бдительно следили даже такие крупные феода-лы, как Б. И. Морозов Маньков А. Г. Развитие крепостною права в России во второй половине XVII в. М.; Л., 1962. - С. 27..
В сферу законодательной регламентации вошел и процесс закрепо-щения пленных, взятых в ходе военных действий на Западе с Польшей, а на востоке с татарами, калмыками и др. Служилые люди отправляли пленных в свои вотчины и поместья. Правительство указами и грамо-тами санкционировало превращение иноверных пленных в крепостных людей и брало на себя сыск беглых из их числа. Первым из таких указов периода войны с Польшей был указ 30 июля 1654 г. Запрещая брать в плен «белорусцев и пахотных крестьян» Бельского, Дорогобужского и Смоленского уездов и учреждая заставы по дороге от Смо-ленска, указ вместе с тем разрешал «пропускать к Москве тех пленных, которые из зарубежных городов литовцы католицкие и смяцкие веры».
Регистрация крепостных актов на пленных была возложена на Приказ Холопьего суда и приказные избы городов. Об этом говорится в указе 27 февраля 1656 г. В Приказе Холопьего суда и приказных избах городов велись полонные книги. Указы 80--90-х гг. неоднократно тре-бовали от помещиков и вотчинников записывать «полонных людей» в Приказе Холопьего суда (например, указ 20 апреля 1681 г.). Своеоб-разным итогом политики закрепощения пленных людей явилось провозглашенное в связи с заключением Вечного мира с Польшей в 1686 г. укрепление прав вотчинников и помещиков на крестьян и холопов из числа пленных. Однако указ 1669 г. запрещал подьячим Ивановской площади писать магометанам купчие на пленных литовцев. Воеводы доносили из Касимова, что Окою кызылбаши и горские черкесы везут литовских пленных и предъявляют купчие.
Помимо санкционированных и закрепленных законом путей закрепо-щения феодалы в повседневной практике насильственно похолопливали и окрестьянивали мелких служилых людей, черносошных крестьян, од-нодворцев, выходцев из-за рубежа. Грубое насилие, так называемое внеэкономическое принуждение, сопутствовало крепостному праву на всем пути его развития. Яркие факты подобного рода собраны Н. Новомбергским.
К числу актов, фиксировавших оформление зависимости лиц, посту-пивших в крестьяне со стороны, относятся порядные и ссудные записи. Во второй половине XVII в. в районах наиболее развитого крепостничес-кого землевладения наблюдается эволюция порядной записи в ссудную, Уложение 1649 г. официально признавало только ссудную запись (XI, 23, 32; XVIII,40), которая в практике крестьянского порядка возникла еще в первой половине XVII в.
Законодательство второй половины века настойчиво требовало офор-мления на крестьян, приходящих со стороны с отпускными, только ссудных записей и регистрации их в Приказе Холопьего суда или в съезжих избах городов. Первый из числа известных нам указов датирован 23 мая 1677 г. Он предписывал в случае челобитий холопов и крестьян с отпускными «по тем отпускным брать на людях служилые кабалы, а на крестьянах ссудные записи». Видимо, это было не первое законодательное распоряжение такого рода.
Другой указ 1681 г. повторял те же требования, но устанавливал сроки оформления служилых кабал и ссудных записей в Приказе Хо-лопьего суда и съезжих избах городов. Для вновь возникавших доку-ментов назначался годичный срок, а для оформления крестьян и хо-лопов, пришедших в прошлые годы, устанавливался срок в два года до начала мая 1691 г. Если срок нарушался, то холопы и крестьяне имели право перейти к другим лицам. Для лиц, несущих службу в Киеве, Тереке, Астрахани и Сибири, двухгодичный срок устанавли-вался с момента возвращения со службы. Этот же срок определялся и для регистрации в Холопьем приказе полонных и купленных людей.
В том же 1681 г. был дан указ о закрытии Приказа Холопьего суда с передачей дел в Московский судный приказ с организацией там особого стола по холопьим делам. Однако указ не был реализован, поскольку дальнейшее законодательство содержит упоминания приказа. Следующий указ 22 апреля 1684 г., ввиду того что прежний указ не был доведен до городов, будучи уничтоженным в «мятежное время» 15 мая 1682 г., подтверждал его установление и определял новый срок регистрации служилых кабал и ссудных записей на лиц, имеющих отпускные грамоты. Такое же положение сохранялось в отношении пленных и купленных людей.
В дальнейшем периодичность такого рода указов участилась, причем они содержали ссылки на предыдущие указы. Известны указы 1685, 1687 1688, 1690, 1694 (два). Они содержали переотсрочку оформления кабал и ссудных записей. Последний срок доходил до 3 марта 1695 г. Столь частое появление указов могло выражать стремление властей во-первых, взять под контроль динамику передвижения феодально-зави-симого населения при наличии права феодалов давать отпускные кресть-янам и холопам (а в отношении кабальных было обязанностью ввиду их зависимости по смерть господина) и, во-вторых, пополнять казну пошли-ной за оформление актов. Законодатель предоставил указами 1685, 1686 гг. право оформлять служилые кабалы на вольных людей, включая вольноотпущенников, отдельным категориям священнослужителей. И на торговых людей гостиной сотни распространялось право держать в работе людей по кабалам, а не по обычным записям. В случае смерти господ закон 1690 г. обязывал выдавать отпускные из Приказа Холопьего суда дворовым людям и крестьянским детям, взятым во дворы с пашни. Тем самым давнее право кабальных холопов получать отпускные по смерти господина распространялось на дворовых людей. Выдача отпускных производилась в результате допроса духовных отцов.
Но были исключения. Указом 1683 г. холопы, взявшие отпускные в Смутное время (восстание стрельцов 1682 г.), подлежали возврату пре-жним владельцам, причем с наказанием. Если такие холопы по отпускным оформили кабалы у других господ, то кабалы признавались недействи-тельными. Указ мотивировал это решением, что отпускные в Смутное время взяты «в неволю за смертным страхованием», а иным отпускные даны по приговору И. и А. Хованских. Другое исключение касалось запрета принимать в кабальные холопы новокрещеных ясашных служи-лых и неслужилых людей, даже если они будут просить об этом.
Под давлением законодательного пресса окончательное становление ссудной записи произошло к 70--80-м гг. XVII в. Следует отметить, что прикрепление крестьянина к земле и владельцу не было связано с получением ссуды, которая шла на приобретение «крестьянского завода», а вытекало из факта оформления записи на себя, получавшей официаль-ную санкцию правительства. Лицо, давшее на себя ссудную запись, попадало в положение, равное положению других крепостных крестьян, и на него распространялись все права господина вплоть до права уступки, мены, заклада и даже продажи, если крестьянин поряжался в вотчину. В ссудной записи 15 декабря 1690 г. вслед за обычной оговоркой возврата ссуды в случае нарушений условий поряда было записано: «И вольно ему, государю, продать меня и заложить и самому владеть». Общность крестьянской безвыходности сближала юридически ссудную запись с другими актами -- поступной, меновной и купчей. Шло и сближение ссудной записи со служилой кабалой. «Вольного» человека, ставшего кабальным холопом, делал таковым сам факт оформления служилой кабалы Маньков А. Г. Развитие крепостною права в России во второй половине XVII в. М.; Л., 1962. - С. 31..
Следует подчеркнуть, что доля порядных и ссудных записей в кругу других актов неизменно падала. Сокращался процесс пополнения крепост-ных за счет «вольных людей», которых становилось все меньше, падало и число выходцев из-за рубежа.
Вышеназванные указы 70--90-х гг. об обязательности оформления по отпускным на крестьян ссудных записей отражали то, что многие феодалы держали длительное время крестьян по отпускным, не оформляя ссудных записей. Виною тому могло быть и стремление самих крестьян и холопов продлить «вольное» состояние, связанное с отпускной, что совпадало со стремлением феодалов уклониться от уплаты пошлин. Через ссудную запись вступали в крестьянство не только вольноотпущенные крестьяне, но и таковые же холопы. Указы 70--90-х гг., требуя оформления ссудных записей при вступлении в крестьянство, не ставили преград переходу бывших холопов и дворовых людей в крестьяне.
В юридическом оформлении крепостной зависимости «вольных людей» играли определенную роль и поручные записи, имеющие, однако, ряд существенных особенностей.
Порука -- древний институт феодального права. Поручные записи были формой закрепления и гарантией имущественных и иных сделок между отдельными представителями господствующего класса. Наиболь-шего размаха достигла круговая порука на черносошных землях. Общин-но-корпоративная организация черносошного крестьянства благоприятст-вовала развитию поручительства. Помимо политического значения, свя-занного с прикреплением работника, порука имела определенный экономический смысл -- в случае невыполнения обязательств лицом, ставшим объектом поруки, ущерб возмещали поручители. По Соборному уложению 1649 г. порука получила широкое и разнообразное применение, главным образом в гражданском и уголовном судопроизводстве. Во второй половине XVII в. ее стали применять в ходе сыска беглых крестьян. Правительство возвело поруку в законодательную норму как средство борьбы с побегами крестьян и холопов и одновременно с бродяжничест-вом и разбоями гулящих людей.
В борьбе с бродяжничеством, которое аккумулировало в себе и беглый элемент, правительство, в особенности в последней четверти XVII в., прибегало к более крутым законодательным мерам. Так, указ 30 ноября 1692 г. предписывал задерживать нищих, претворяющихся увечными, и направлять их на прежние места жительства. При по-вторном бродяжничестве они подлежали наказанию кнутом и ссылке в Сибирь.
Решительные и настойчивые требования представлены в указах 80-х и 90-х гг. Указы 8 апреля 1684 г. и 19 марта 1686 г. запрещали «всяких чинов людям» держать в Москве в дворах и торговых заведениях дворцо-вых и помещичьих крестьян и гулящих людей без поручных записей. За невозможностью оформить поруку таких людей надлежало записывать в Земском приказе и иметь об этом выписку. Неисполнение указа влекло за собой торговую казнь, которая в указе 1686 г. заменена взысканием пени: при первом нарушении -- 25 руб., при втором -- 50 и при треть-ем --100 руб.
Указы 1684 и 1686 гг. повторены в Статьях объезжим головам и в виде памятей разосланы в Разряд, Патриарший приказ и в стрелецкие слободы. В 1686 г. в Стрелецком приказе гулящие люди, жившие в Москве без поруки, были биты кнугом, а часть из них выслана в сибирские, украинные и понизовые города.
Ввиду продолжающейся практики приема пришлых людей без поруч-ных записей указ 23 апреля 1691 г. вводил поголовную перепись пришлых людей Москвы с оформлением поручных записей. При отсутствии поруки пришлые должны были быть высланы из Москвы, а с их держателей взыскивали пени.
Указ 1691 г. возлагал контроль за составлением по-ручных записей на пришлых людей не только на Земский приказ, как это было ранее, но и на целую группу приказов,
На первый взгляд эти указы носят характер чисто полицейских мер. В действительности значение их глубже. Здесь мы сталкиваемся с попыт-кой лишить беглых крестьян и холопов убежища. Эти же указы вносили значительно более жесткую регламентацию в условия феодального найма свободных людей и крестьян-отходников. Вольный наем ни в какой мере не был противопоказан феодальным производственным отношениям на любой стадии их развития. Соборное уложение 1649 г. разрешало «всяких чинов людям» нанимать для работы частновладельческих крестьян по записям и без записей, выдвигая непременные условия: жилых и ссудных записей и служилых кабал на наймитов не оформлять, тем самым за собой их не крепить, а по окончании срока найма отпускать беспрепятственно.
Во второй половине века размеры отходничества сельского населения возросли, но оно стало причудливо переплетаться с побегами крестьян. Дворяне, авторы челобитной 20 декабря 1682 г., отнюдь не ставя под сомнение правомерность найма крестьян по кормежным и поручным записям, тонко подметили, что наем становится средством укрытия беглых. В этой ситуации законодательство ставило непременным усло-вием оформление поручных записей с регистрацией их в приказе или с поартельной записью пришлых людей в тех же приказах. В юридическом отношении особенность поручной записи состояла в том, что в отличие от других закрепостительных актов, в которых обычно выступали два контрагента -- феодал (или представитель власти) и крестьянин, -- поручная фиксировала отношения трех сторон -- феодала (или предста-вителя власти), крестьянина и поручителя. Поручители отвечали перед феодалом за объект своей поруки. Более существенную роль поручные записи играли на государственных черных землях, будучи аналогом порядных грамот. В. И. Шунков констатировал, что зависимость сибир-ского крестьянина от собственника земли -- феодального государства -- «четко фиксировалась сначала в порядных и поручных записях, а позднее в переписных и дозорных книгах». К аналогичным выводам о роли поручных записей в закрепощении крестьян на государственных землях пришел Ф.Г. Сафронов. В случае побега крестьян с десятинной пашни поручители отвечали своими «порутчиковы головы» и на них переводи-лась пашня беглых. Большая роль поручных записей на черных землях, чем в хозяйствах частновладельческих, объясняется тем, что государство имело возможность широко использовать круговую поруку черносошных крестьян, в среде которых общинные порядки были сильнее, чем на частновладельческих землях.
Законодательство рассматривало вотчинников и помещиков как пред-ставителей государственной власти на местах, прежде всего в пределах своих владений, наделяя их не только определенными правами, но и обязанностями. В Уложении 1649 г. предписано при обнаружении «дурна», «шатости», измены среди своих крестьян предъявлять таких лиц воеводам, а разбойников и татей из крестьян, не прибегая к самосуду, привести в губу. За отказ предъявить таких крестьян властям и примене-ние самосуда Уложение требовало отнимать поместье.
Запрет самосуда показывает стремление законодателя поставить госу-дарственное судебное преследование в отношении наиболее крупных преступлений выше частного. Такое положение дела, имевшее место уже в первой половине XVII в. и получившее закрепление в Уложении 1649 г., сохранило силу и во второй половине века. Доказательством может служить указ 10 сентября 1691 г., в котором по розыскному делу боярина К. Ф. Нарышкина с князем А. Хилковым, поскольку последний не предъявил оговоренных крестьян к розыску, было предписано конфис-ковать московский двор Хилкова. За этим частным определением сфор-мулирована общая норма -- впредь за укрывательство оговоренных крестьян и за отказ предъявить их к розыску отписывать московские дворы и отдавать истцам. С другой стороны, круг правомочий феодала в отношении крестьян был достаточно широк. Именной указ с боярским приговором 26 ноября 1688 г. предписывал по доносу помещиков о краже крестьянами их имущества пытать крепостных людей, но удостовериться в принадлежности крепостных доносителям путем проверки по крепостям либо на основании личных признаний крестьян.
Наличие правомочий феодалов в отношении крестьян не исключало того, что крестьянин обладал как субъект права определенными правами владения своим наделом и хозяйством. Как в Уложении 1649 г., так и во второй половине века обе эти взаимосвязанные стороны правового по-ложения крестьян как объекта феодального права и как субъекта права, обладающего определенным, хотя и ограниченным, комплексом граждан-ско-правовых полномочий, тесно взаимодействовали.
Фактически в пределах вотчин и поместий юрисдикция феодалов не регламентировалась законодательством. Однако имущество и жизнь крестьянина ограждались законом от крайнего проявления своеволия феодалов. Так, указом 13 июня 1682 г. о возвращении мурзам и татарским феодалам поместий и вотчин, ранее у них отписанных, предписывалось крестьян не угнетать и не теснить. В этой связи любопытен указ 7 июня 1669 г. о заключении в тюрьму князя Т. В. Оболенского за работу в его имении крестьян и холопов в воскресенье. В грамоте 29 марта 1667 г. новгородскому митрополиту Питириму о приписке Спасского Горнецкого монастыря с землей и крестьянами к Юрьеву монастырю содержится ссылка на челобитную крестьян Горнецкого монастыря с жалобой на строителя Савватия, притеснявшего их, отчего крестьяне разбрелись и государевы подати платить некому. Крестьяне просят приписать их монастырь к Юрьеву монастырю. Крестьяне, надо полагать, обладали правом подачи челобитий царю в случае их крайнего притеснения. Ценное на этот счет свидетельство находим у Г. Котошихина: «А как тем бояром и иным вышеписанным чином даются поместья и вотчины, и им пишут в жалованных грамотах, что им крестьян своих от сторонних людей от всяких обид и налог остерегати и стояти, а подати с них имати по силе, с кого что мочно взяти, а не через силу, чтоб тем мужиков своих ис поместей и из вотчин не разогнать и в нищие не привесть, и насилством у них скота, и животины никакой, и хлеба всякого, и животов не имати и ис поместных деревень в вотчинные деревни на житье не переводити чтоб одно место опустошить, а другое обогатить. А будет которой помещик и вотчинник не хотя за собою крестьян своих держати, и хочет вотчинных крестьян продати, и наперед учнет с них имати поборы великие не против силы, чем бы привести к нуже и к бедности, а себя станет напалнивать для покупки иных вотчин, и будет на такого помещика и вотчинника будет челобитье, что он над ними так чинил, и сторонние люди про то ведают и скажут по сыску правду, и таких помещиков и вотчинников поместья их и вотчины, которые даны будут от царя, возмут назад на царя. А что с кого имал каких поборов через силу и грабежом, и то на нем велят взять и отдать тем крестьянам. А впредь тому человеку кто так учинит, поместья и вотчины не будут даны до веку. А будет кто учнет чинить таким же обычаем над своими вотчинными купленными мужиками, у него тех крестьян возьмут безденежно и отдадут сродствен-ником его, добрым людем безденежно ж, а не таким разорителям» Маньков А.Г. Законодательство и право России второй половины XVII в. - М.: Наука. - С. 124. . В свидетельстве Котошихина подмечено юридическое различие следствий насилия вотчинников в отношении крестьян родовых и выслуженных вотчин и крестьян купленных вотчин. Родовые и пожалованные вотчины конфисковывали с крестьянами, а из купленных вотчин отбирали только крестьян. Свидетельство Г. Котошихина находит подтверждение в зако-нодательстве и практике его применения.
Разумеется, за всем этим стоит интерес господствующего класса и государства в сохранении работоспособности и платежеспособности крестьянства, но одновременно нельзя не видеть и объективную зна-чимость подобных установлении для самих крестьян. Именно хозяйст-венный интерес диктовал практику выдачи крестьянам ссуды хлебом в случае неурожаев. В грамоте 1674 г. валуйскому воеводе Зиновьеву предписывалось ввиду неурожая выдать валуйчанам хлеб взаймы из государевых житниц до будущего урожая. Хлеб выдать под поруку и прислать в Разряд книги с указанием, кому и сколько дано, под чью поруку. Грамота сообщала, что на жителях Валуйки правили доимочный четвериковый хлеб за 175--177 гг. (1667--1669 гг.). Ввиду неуро-жая заплатить нечем, жители стоят на правеже, едят мякину с желудями и от голода разбрелись. Показательны указы и грамоты первых лет русско-польской войны 1654,--1667 гг., когда русским войскам сопут-ствовал определенный успех. За 1654--1656 гг. в ПСЗ имеются указ, две грамоты, одна из которых воеводе Черкасскому, а другая -- во-еводам и приказным людям западных уездов, и память сотенным го-ловам с запретом грабить крестьян, везущих хлеб и иной харч в полки. При выездах за продовольствием и кормами для коней предписывалось под страхом смертной казни деревень не жечь, крестьян не бить и не брать в плен. Разрешалось хлеб и харч покупать по указанной цене. По просьбе властей оршанских монастырей была дана сберегательная грамота, берущая под защиту монастырских крестьян Такая документация свидетельствует о том, что явления подобного рода имели место в ходе военных действий. Но едва ли было возможно пресечь их законодательным путем, тем более при явном попустительстве со стороны командного состава. Но вот что бросается в глаза. При наличии ряда законодательных запрещений грабежа крестьян нет ни одного подобного акта относительно имений всех феодалов. Последние, очевидно, могли сами постоять за себя. Но когда на присоединенной территории Белоруссии во время войны крестьяне подняли восстание, для его подавления правительство направило в 1658 г. князя Г. А. Козлов-ского, снабдив наказом, вскрывающим суть классовой политики в отно-шении шляхты и крестьян. Что касается охраны в местах военных действий русского и белорусского крестьянства от грабежей служилыми людьми, осуществляемой в интересах местных феодалов, то она отвечала и запросам самого крестьянства, которое оказывало поддержку русской армии Маньков А.Г. Законодательство и право России второй половины XVII в. - М.: Наука. - С.124..
Любопытно отметить и такой факт. Из материалов церковного собора 1667 г. очевидно, что еще до него существовало право вотчинников и помещиков ставить своих крестьян в дьяконы или попы в церкви своих же сел. Для этого требовалось подать челобитье в местную епархию, после чего и производилось посвящение крестьянина. Новым в постановлении собора было решение вопроса о детях крестьян, поставленных в священ-нослужители. Дети, поселенные помещиками на земельном наделе отца к моменту его посвящения, оставались в крестьянах. Исключение преду-сматривалось только для малолетних детей, родившихся до перехода отца в священники и для родившихся после такого перехода. Такие дети «свободны вечно». Однако родители их полной свободы не обретали. В случае самовольного перехода в другой приход (а прежняя церковь имела достаточный доход для жизни священника и его семьи) такой священник подлежал переводу в прежнюю церковь. Решение вопроса входило в компетенцию епархии.
1.2. Сыск беглых крестьян и холопов
Новой ступенью в развитии крепостного права после Соборного уложения 1649 г. явилось создание государственного сыска беглых кресть-ян и холопов. Вопрос о сыске беглых был поставлен еще указами 90-х гг. XVI в., тем не менее сыска как постоянно действующей функции органов государственной власти не было вплоть до Уложения 1649 г. И Уложение не ставило вопроса о новой системе сыска. Наличие урочных лет пред-полагало порядок разрозненного индивидуального сыска по челобитью владельцев беглых крестьян с учетом срока сыска с момента побега или с момента подачи челобитной о побеге в каждом отдельном случае. Ликвидация урочных лет по Уложению 1649 г. создавала условия для сыска обезличенного, массового и государственно-организованного. Во-прос о таком сыске беглых поставили в своих челобитных широкие слои дворянства, что не преминуло сказаться на законодательстве. Поднявшись в челобитных 1657 и 1658 гг. до критики государственного аппарата ввиду его недостаточности в деле подавления сопротивления крестьян, дворяне просили царя узаконить новую функцию государственной власти -- сыск беглых крестьян, поручив его специально назначаемым сыщикам из Дворян.
Законодательная деятельность правительства в области сыска беглых крестьян началась с рассылки в 1658 г. заповедных грамот, запрещав-ших прием беглых в селах и городах. За прием и держание беглых устанавливалось взыскание «владения» по Уложению 1649 г. в размере 10 руб., а самих крестьян за побег «бить кнутом нещадно». Последнее было новшеством. Уложение не назначало наказания за побег. На места были посланы сыщики из дворян, которым были даны наказы. Первый из известных наказов сыщику Д. И. Плещееву относится к марту 1658 г. Поскольку охрана жизни феодалов и неприкосновенность фе-одальной собственности были основной функцией феодального права, наказ 1658 г. сохранял квалификацию убийства феодалов и поджога имений беглыми как татиного и разбойного дела и подводил его под преступления, предусмотренные гл. XXI Уложения «О разбойных и о татиных делах». Соответственно определялась санкция -- смертная казнь, а обязательным элементом следствия была пытка. Наказ 1658 г., хотя и опирался в определении ряда норм и санкций на Уложение 1649 г., все же заметно расширял юридические и практические воз-можности возврата беглых крестьян и холопов их владельцам.
Главное новшество наказа состояло в квалификации побега крестьян как политического преступления («воровство») и в определении наказа-ния за сам факт побега. Наказы сыщикам наряду с ранее принятыми указами включали и новые установления, не получившие предваритель-ного оформления в указах. В силу этого наказы обретали общее значение законов и попадали в общий ряд законодательных материалов по кресть-янскому вопросу.
По характеру и степени воздействия дворянских челобитных на за-конодательство видно, в какой мере законодательство XVII в. выража-ло волю господствующего класса, его основной массы -- дворянства. В данном смысле интересен указ и боярский приговор 13 сентября 1661 г. Связь указа с челобитной дворян детально установлена А. А. Но-восельским. Указ 13 сентября 1661 г. определял новые в сравнении с Уложением санкции за прием и удержание беглых крестьян и холо-пов. Санкции дифференцированы в зависимости от времени приема беглых: 1) от заповедных грамот 1658 г. до даты указа; 2) после указа. Для первого периода приказным людям дворцовых сел, черных волостей и посадским старостам определялось наказание кнутом. Для вотчинни-ков и помещиков сверх взыскания зажилых денег налагалось взыскание за каждого беглого крестьянина по одному наддаточному крестьянину из числа собственных крестьян. Для времени после указа наказания кнутом оставались, а с вотчинников и помещиков намечалось взыска-ние четырех наддаточных крестьян за каждого принятого беглого. Эти установления носили превентивный характер. Узаконение ответствен-ности самих феодалов за прием беглых определило участие Боярской думы в выработке закона. Помимо сыска беглых в задачу сыщиков по указу 1661 г. входила легализация зависимого положения пришлых вольных людей, попавших в службу по прибору, в посад или в кресть-янство.
Последующие указы 60-х гг. продолжили линию на повышение взысканий за прием беглых крестьян. Следствием государственной системы сыска беглых был запрет по указу 1663 г. давать отсрочки дво-рянам в явке на службу по причине розыска беглых людей и крестьян. Дворяне, стоявшие у сыщиков на правеже за неуплату штрафа, подле-жали освобождению под поруку на срок службы. Эти установления вызваны обстановкой военного времени. Начиная с 60-х гг. правитель-ство стремилось сделать прием и держание беглых делом опасным и невыгодным к тем самым лишало беглых крестьян убежища. Прямо это выражено в указе 2 марта 1664 г.: «...чтобы впредь... беглым людям и крестьянам отнуть пристанища не было».
Встав на путь борьбы с укрывательством беглых крестьян и холопов, правительство продолжало эту линию в законодательстве и в последующее время. Указы с боярскими приговорами 31 марта и 18 сентября 1663 г. расширяли функции и права сыщиков, предписывая сыск беглых кресть-ян, отданных в даточные, и беглых внуков, прикрепленных по дедам и записанных в писцовых книгах. Указ 10 мая 1665 г. составлен на основе положений октябрьской грамоты 1664 г. новгородскому воеводе И. Репнину. Он включил в себя значительное число детально разработанных норм и казусов и процедурных моментов, выработанных в итоге много-летней практики сыщиков.
Через короткий промежуток времени из Поместного приказа был дан новый указ о сыске беглых от 1 марта 1667 г. В нем повторены нормы, сформулированные ранее в наказах 1658 и 1661 гг. сыщику Д. Плещееву и в грамоте воеводе И. Репнину. Вместе с тем указ со-держал ряд новых норм. Он предписывал выдавать челобитчикам (ист-цам) выписи из отдаточных книг беглых, заверенные подписями сы-щиков. Тем самым сыщики создавали дополнительные юридические (документальные) основания закрепления крестьян за их владельцами. Другая существенная норма предусматривала непризнание силы несу-димых грамот в судных делах о беглых крестьянах и холопах. Продворянский смысл нормы очевиден -- законодательство становилось на путь нераспространения иммунитетных несудимых прав, предостав-ляемых крупному церковному и светскому землевладению, на дела о беглых крестьянах и холопах. Указ 1667 г. изымал из юрисдикции вотчинного суда дела о беглых крестьянах, приравнивая их в юриди-ческом и политическом значении к делам о татьбе и разбое. Да и на практике деятельность сыщиков по поимке беглых теснейшим образом переплеталась с расследованием татиных и разбойных дел. Установка правительства на превращение сыщиков в агентов по расследованию дел о татьбе и разбое нашла отражение в Новоуказных статьях о татебных, разбойных и убийственных делах 1669 г. И в последующих указах встречаем предписания не принимать у помещиков и вотчин-ников холопов и крестьян по татебным и разбойным делам в Разбойном приказе, а отсылать их к сыщикам, губным старостам и воеводам. Имеются в виду крестьяне всех уездов, кроме Московского. Крестьян последнего, замешанных в разбое, указано принимать в Москве и рас-сылать об этом грамоты по городам.
Насколько идея борьбы с побегами крестьян была доминирующей в законодательстве, показывает тот факт, что даже в весьма далеком от этих сюжетов Новоторговом уставе 1667 г. имеется статья, предписывающая поеводам и приказным людям остерегаться беглых людей, а промышленникам и торговцам «приезжих и прихожих людей без объявки и без записки» не держать. В обстановке похода Степана Разина на Волгу и Каспий в Поместном приказе летом 1667 г. была составлена специальная записная книга указов, в которую вошли законодательные материалы 50--60-х гг. о сыске беглых крестьян и холопов. Из по-следующих указов, например из указа 29 января 1673 г., следует, что сыщики беглых крестьян и холопов сыграли определенную роль в по-давлении Крестьянской войны под предводительством Степана Разина.
В конце 70-х--начале 80-х гг. перед законодателем встал вопрос, поставленный в челобитной дворян 1677 г., о новых видах взысканий за держание беглых крестьян. Дело в том, что круг принимавших беглых не ограничивался только теми, кто имел земельные владения, населенные крестьянами. Многие из приказных людей, земских старост, стрелецких голов, казацких сотников, в особенности в пограничных городах, не имели поместий и крестьян, но принимали беглых, а потому санкция о взыскании наддаточных крестьян в отношении их была лишена оснований. Начались поиски решения вопроса. Первым шагом были отмена наддаточных крестьян по указу 1681 г. и возврат к взысканию десятирублевых пени по Уложению при дополнительном введении уплаты ответчиком в пользу истца судебных издержек, проести и волокиты в любом случае тяжбы о беглых крестьянах. В Уложении подобные взыскания по крестьянским делам не были предусмотрены.
Такое решение вопроса не удовлетворило дворян. В октябре--декабре 1682 г. московские и городовые дворяне, собравшиеся к Троице-Сергиеву монастырю для подавления стрелецкого восстания в Москве, подали три челобитные, содержащие в общей сложности свыше 300 подписей. Уступая нажиму дворян, правительство малолетних царей Ивана и Петра решило вновь прибегнуть к норме взыскания четырех наддаточных кресть-ян за каждого принятого беглого крестьянина. Однако такая мера ставила в неравное положение рядового дворянина и крупного землевла-дельца и опять-таки не могла быть применена к многим держателям беглых из числа тех, которые не имели крестьян.
Дворяне немедленно отреагировали челобитной 19 декабря 1682 г., в ней они дали перечень категорий лиц, у которых также находили приют беглые крестьяне. Это подьячие, приставы, белое духовенство, стрельцы, казаки, ямщики, посадские люди, крестьяне дворцовых сел и черных волостей. Привлечение внимания к новым категориям держателей беглых было связано с объективными процессами, происходившими во второй половине XVII в. Рост промышленности, ремесла и торговли вызвал усиление спроса на рабочие руки, создал для многих лиц заинте-ресованность в укрывательстве и использовании беглых крестьян и холо-пов. Челобитчики тонко подметили, что обычной формой такого укрыва-тельства была фикция найма работника. Основное требование последней челобитной сводилось к расширению сферы действия санкции за прием беглых крестьян при сохранении ее карательного значения и при соблю-дении равенства перед законом всех нарушителей крепостного устава.
Положения челобитной 19 декабря 1682 г. получили отражение в указе 3 января 1683 г., принятом не только с участием Боярской думы, но и по совету с патриархом Иоакимом. Указ отменял предыдущие установления о взыскании наддаточных крестьян и вместо них вводил штраф в форме зажилых денег в двойном по сравнению с Уложением 1649 г. размере -- 20 руб. за каждого беглого крестьянина, -- распрост-раняя его и на лиц из числа духовных и иных сословий, у которых «крестьян и бобылей нет, и наддаточных крестьян у них имать некого, чтоб их великих государей указ был всем равен».
Именно в это время возникает крупнейший законодательный памятник по крестьянскому вопросу за вторую половину XVII в. -- Наказ сыщикам 2 марта 1683 г. Он включает обширный свод законов и правил, имевших отношение не только собственно к сфере сыска беглых, но и к крепост-ному праву в целом.
Наказ разбит издателями на 52 статьи. Во многих архивных сборниках XVII--XVIII вв., содержащих Новоуказные статьи, нетрудно встретить списки этого Наказа. Встреча-ются они и в вотчинных архивах. Уже одно это обстоятельство говорит о большом распространении Наказа. Список Наказа, имеющийся в Запис-ной книге указов Поместного приказа, не имеет деления на статьи, но абзацы, выделенные в нем, соответствуют статьям текста ПСЗ. Список из фонда Поместного приказа опубликован дважды с сохранением сетки статей ПСЗ.
Формуляр Наказа сыщикам имеет обычный для статейных списков того времени вид. Собственно статьям текста предшествует доклад По-местного приказа. Из него выясняются история Наказа и приемы его составления. 18 ноября 1682 г. от стольников, стряпчих, московских и городовых дворян и детей боярских поступило челобитье о новой посылке сыщиков для сыска беглых людей и крестьян. Согласно помете на челобитной думного дьяка Василия Семенова, государи Иван и Петр велели сыск беглых и суд о них поручить писцам, отправленным из Поместного приказа. Такое решение вопроса не удовлетворило дворян, и, воспользовавшись своим пребыванием в Москве, служилые люди подали 1 декабря 1682 г. новое челобитье. Они просили сыска писцам не пору-чать, поскольку за писцовыми делами им будет не до этого, но вновь послать сыщиков. Помета на челобитной думного дьяка Емельяна Украинцева гласила: «191 года декабря в 1 день государи пожаловали, велели во все городы послать для сыска тех крестьян сыщиков, а писцам того крестьянского сыску ведать не велели. Указ о том учинить боярину князю Ивану Борисовичу Троекурову с товарищи». На основании этой пометы начальник Поместного приказа И. Б. Троекуров доложил царям и Бояр-ской думе «указные статьи о беглых людей и крестьянах, каковы были даны прежним сыщиком». Заслушав эти статьи 2 марта 1683 г., «великие государи... указали и бояре приговорили в тех статьях пополнить и из иных статей убавить».
Лишь в отношении части статей в Наказе 1683 г. имеются указания на источники. Ст. 1 ссылается на указ 1658 г., ст. 4--на указ 13 сентября 1661 г., а ст. 16--на указ 18 сентября 1663 г. И это все. В полной мере решить вопрос об источниках Наказа позволяет книга Поместного приказа, составленная в 1667 г. и включающая по-следовательный ряд указов о сыске беглых крестьян и холопов с конца 50-х до конца 60-х гг. XVII в.
Порядок статей в Наказе в полной мере совпадает с порядком указов в книге Поместного приказа Маньков А.Г. Законодательство и право России второй половины XVII в. - М.: Наука. - С.103. .
Общность порядка расположения материала Наказа и книги дополня-ется значительным тождеством текстов того и другого памятников. 36 ста-тей Наказа дословно воспроизводят соответствующие части текста указов книги Поместного приказа. Лишь 13 статей содержат разночтения, вы-званные ред и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.