На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Диплом Предпосылки антирелигиозной политики государства. Государственная законодательная база церковной политики и практика ее осуществления. Организация, характер и последствия репрессивных мер, деятельность карательных органов советской власти против церкви.

Информация:

Тип работы: Диплом. Предмет: История. Добавлен: 19.11.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


63
Министерство образования Российской Федерации
Государственное образовательное учреждение
Выпускная квалификационная работа
Русская православная церковь и органы НКВД
в 1920-е - 1930-е гг.
СОДЕРЖАНИЕ
Введение
1. Формирование системы контроля органов безопасности над Русской православной церковью:
2. Репрессивная политика государства в отношении православных священнослужителей и верующих:
Заключение
Источники и литература
ВВЕДЕНИЕ
Вступление России в новое тысячелетие происходит в сложное и противоречивое время, когда она оказалась перед актуальной проблемой выбора модели общественного развития. Современные политики, определяющие путь движения общества в цивилизованном направлении, обязаны учитывать опыт прошлого, основанного на исторической памяти народа. Именно поэтому исследование государственно-церковных отношений в советское время заставляет нас обратиться к церковной истории прошедших столетий, которая убедительно свидетельствует: церковь, независимо от ее желания, неизменно втягивается в решение проблем социально-экономического и политического устройства общества.
Русская Православная Церковь (РПЦ) еще недавно представлялась жертвой государственного атеистического тоталитарного режима. В условиях демократизации нашего общества РПЦ получила более широкие возможности для проповеднической и социальной деятельности, устранение всякой дискриминации по отношению к священнослужителям и верующим. Происходит процесс возвращения ранее изъятых ценностей, строятся новые храмы и монастыри. Государство осуществляет более взвешенную церковную политику, соблюдая суверенитет РПЦ, а в решении многих общественных проблем выступает в качестве ее партнера. Сейчас церковь воспринимается как одна из естественных основ в приобретении обществом и людьми моральных и жизненных ориентиров. Сегодня отношения государства и церкви регламентированы Законом РФ «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26.09.97, основанном на разрешительной политике и определяющим административно-правовые нормы взаимодействия.
Одним из основных пунктов Закона является возможность преподавания религиозных учебных дисциплин в государственных и муниципальных образовательных учреждениях.
Отношения РПЦ с государством складывались веками. От государственной политики зависело положение самой церкви и доля ее участия в решении социальных и нравственных проблем. Последние десятилетия значительно изменили наше общество, изменилась и роль церкви в нем.
В истории взаимоотношений государства и церкви есть много «белых пятен» и одно из них - 20-30-е годы ХХ века. Отношения новой власти в первые десятилетия ее существования с традиционным институтом церкви складывались неоднозначно.
Выбранная тема исследования предполагает взаимосвязанное изучение отношений государства и РПЦ с привлечением местного материала. Исследование этой проблемы является актуальным, потому что позволяет более полно и всесторонне раскрыть сущность этих отношений, пролить на них луч неизвестности, рассмотреть взаимодействие центральных и местных органов власти (в том числе и карательных) в вопросах церковной политики, а также дает возможность проанализировать данный процесс и его последствия, чтобы избежать ошибок при осуществлении новой государственной политики в отношении церкви.
Предметом настоящей работы является исследование отношений государства и Русской Православной Церкви в первые два десятилетия существования Советской власти, а точнее, отношение и политика карательных органов (ВЧК-ОГПУ-НКВД) в церковном вопросе.
Хронологические рамки исследования включают период с 1918 года (Декрет «Об отделении церкви от государства») по 1938 год (упразднение Комиссии по культовым вопросам при Президиуме ЦИК СССР).
Историография проблемы исследования. Многие десятилетия во взглядах на отношения государства и религиозных организаций в советский период нашей истории, в оценке позиций и поступков каждой из сторон мы удовлетворялись той правдой, которая была найдена в далекие 30-50-е годы. «Атеистическая» литература, за редким исключением, обращаясь к данной тематике, использовала одни и те же сюжеты и исторические факты, выставляя в качестве «подпорок» для выводов и заключений бесконечный ряд переходящих от автора к автору «классических» цитат. Добавить к этому установившийся негласный запрет на изучение религиозной жизни в стране и публикацию о ней материалов, закрытость учреждений, занимавшихся церковной политикой, недоступность для исследователей документов, хранившихся в спецхранах. И как итог - отсутствие объективной оценки этих отношений в отечественной историографии, засилие атеистического взгляда на данную проблему.
Анализ историографии предполагает краткий обзор важнейших трудов общероссийского содержания, а также основных исследований, выполненных на материалах Центрального Черноземья и г.Курска, в частности.
Необходимо отметить сразу, что практически отсутствует концептуально разработанный общий подход к исследованию проблемы взаимоотношений РПЦ и ВЧК-ОГПУ-НКВД. Историография вопроса ограничена кругом публикаций, посвященных рассмотрению общих вопросов отношений государства и церкви, что, в некоторой степени, подтверждает мысль об истории церкви в России как одной из наименее изученных областей отечественной историографии.
Непосредственно в рассматриваемый период не выходило серьезных работ, ставивших своей целью рассмотрение вопроса отношений церкви и органов власти в лице ВЧК-ОГПУ-НКВД. Так, «Известия ВЦИК» и «Курские епархиальные ведомости» давали общую оценку отношения государства и церкви, сообщались факты насилия над духовенством и монастырями. В сборниках приводились отдельные факты осуществления декрета «Об отделении церкви от государства», сопровождавшихся разорением храмов и «революционным судом». Нужно подчеркнуть, что специальных работ о взаимодействии центральных и местных властей и церкви не издавалось.
После войны научные труды и издания использовали разнообразный документальный материал для циркуляции положения религии и церкви в СССР. Подтверждением этому служат работы Е.Ф. Грекулова «Православная инквизиция в России», А.И. Виноградова «Свобода совести и религия», Н.С. Гордиенко «Современное православие», где авторы, критически оценивая место и роль РПЦ в советском государстве, не рассматривали детально вопрос отношений церкви и карательных органов в первые годы советской власти, а лишь вскользь упоминали об этом факте.
Эта же тенденция сохранялась и в последующее десятилетие. Так, в работе «Политика советского государства по вопросам религии и церкви» А.И. Иванов и П.К. Лобазов уделили внимание значению декрета СНК «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», рассмотрели деятельность 8-го отдела Наркомюста в проведении этого декрета, уделили некоторое внимание деятельности НКВД.
Следует отметить, что вышеназванные работы страдали некоторой тенденциозностью в оценке государственно-церковных отношений, особенно религиозной политики Советской власти внутри страны. При этом или вообще, или ничтожно мало внимания уделялось конкретной деятельности органов власти, в том числе ВЧК-ОГПУ-НКВД.
В 90-е годы появляются первые научные исследования, коренным образом пересматривающие прежнюю концепцию истории советского общества, основанные на привлечении ранее засекреченных архивных источников,
В работе А.Н. Лещинского « Время новых подходов. О советских государственно-церковных отношениях» идет речь об искривлениях в работе по отделению церкви от государства, о фактах давления на церковь со стороны государства.
В «Иллюзиях и догмах» В.А. Алексеева более полно рассмотрены проблемы взаимоотношений церкви и государства в первое десятилетие после 1917 года. На основе ранее неизвестных архивных материалов автор рассматривает вопросы о причинах массового закрытия церквей в 20-30-е годы, о репрессиях против духовенства и верующих. Привлечение новых фактов и документов, скрытой и запрещенной литературы позволило изучить влияние и значение ВЧК-ОГПУ-НКВД в расколе РПЦ.
Наиболее полно и серьезно взаимоотношения церкви и карательных органов власти были рассмотрены М.И. Одинцовым. В своих трудах «Государственно-церковные отношения в России. На материалах отечественной истории ХХ века», «Хождение по мукам» и «Государство и церковь. (История взаимоотношений. 1917-1938 гг.)» автор наиболее детально и полно рассмотрел и изучил специфику деятельности НКВД по отношению к церкви, оценил многоаспектность государственно-церковных «баталий» и многообразие подходов к изучению этой темы. Большой его заслугой стал анализ конституционно-правовой базы этих отношений в обществе.
Основательному анализу была подвергнута кампания изъятия церковного имущества, репрессивная политика властей к последователям патриарха Тихона и подчиненного ему духовенства в работе М.Ю. Крапивина. На обширном материале, часть которого была введена в научный оборот впервые, исследователь показал, что основным организатором антицерковной политики было руководство ВКП(б), решения которого проводились в жизнь с помощью ВЧК-ОГПУ-НКВД.
Особого внимания заслуживают диссертационные исследования С.Н. Емельянова "Взаимоотношения государственной власти и Русской православной церкви в Центральном Черноземье в 1917-1922 гг.", где дается глубокий анализ результатов осуществления церковной политики государства на территории Центрального Черноземья, и Л.В. Тюриной "Государство и Русская православная церковь: эволюция отношений 1917-1920 гг.". В этой работе рассмотрен процесс развития диалога между государством и церквовью в послеоктябрьский, советский и постсоветский периоды. Имеются достаточно интересные факты и по нашей проблеме.
В 1998 году в г. Курске вышел в свет коллективный труд местных историков Б.Д. Беспарточного, З.Д. Ильиной, В.Г. Карнасевича "Культура и власть: из рассекреченных архивов ВЧК-ОГПУ-НКВД", в которой предлагаются материалы историко-социологических исследований, проведенных по рассекреченным на сегодняшний день документам ФСБ РФ по Курской области. Авторы анализируют механизм политических репрессий и духовно-нравственную атмосферу в обществе в 30-е годы, рассматривая при этом взаимоотношения культуры и власти, государства и церкви. Большинство материалов было опубликовано впервые.
Из работ, выполненных на основе местного материала, нужно особенно выделить кандидатские исследования уральских и западносибирских историков Н.И. Музафаровой, Н.А. Неживых, Н.А. Кривовой, которые рассмотрели взаимоотношения органов ГПУ и Церкви в своих регионах. Так, Н.А. Кривова в работе "Власть и Церковь 1922-1925 гг." подвергла основательному анализу репрессивную политику властей по отношению к тихоновцам. На обширном материале, часть которого была введена в научный оборот впервые, исследователь показала, что основным органом противоречивой политики было руководство ВКП"б", решения которого проводились с помощью ВЧК-ОГПУ, а Советы были лишь ширмой, обеспечивающей прикрытие действиям карательных органов государства.
Что касается публикаций по истории взаимоотношений государства и церкви в Центральном Черноземье, то, в отличие от других регионов, их практически нет. Работы 60-70-х годов В.Н. Дунаева, Г.К. Лунева содержат большое количество идеологических штампов и не вносят новых концептуальных подходов в изучение темы.
Русская православная церковь сама проводила исследовательскую работу. Широко привлекается современными историками собранная информация о церковных преследованиях и репрессированном духовенстве.
Не остались в стороне от изучения данного вопроса и современные зарубежные авторы. Так, в трудах немецкого историка Г. Штриккера " Русская православная церковь в советское время (1917-1991 гг.): материалы и документы по истории отношений между государством и церковью" и канадского Д.В. Поспеловского "Русская православная церковь в ХХ веке" обобщаются идеологические и политические аспекты исследуемого вопроса.
Таким образом, современное состояние историографии проблемы предполагает лишь начало поворота в сторону глубокой научной разработки поставленных вопросов на конкретном историческом этапе с привлечением новейших исторических источников. Деятельность государства в сфере проведения антирелигиозной политики в Центральном Черноземье требует отдельного исследования.
Цель и задачи исследования. Целью данной работы является исследование государственно-церковных отношений в первые два десятилетия существования Советской власти с решением следующих конкретных задач:
выяснить идеологические и политические предпосылки антирелигиозной политики государства;
рассмотреть государственную законодательную базу церковной политики и практику ее осуществления;
показать организацию, характер и последствия репрессивных мер советской власти против церкви, раскрыть формы и методы деятельности карательных органов власти;
определить региональный аспект рассматриваемых проблем.
Источниковую базу исследования составляют печатные и архивные материалы. К числу печатных относятся центральные и местные периодические и справочные издания, указанные выше; опубликованные сборники официальных документов, касающихся деятельности правительства и церкви и религиозной жизни в стране. Среди них: "История советской Конституции. Сборник документов 1917-1957 гг.", "О религии и церкви. Сборник высказываний классиков марксизма-ленинизма, документов КПСС и советского правительства", "О религии и церкви. Сборник документов."
Важнейшую группу источников, находящихся в основе исследования, составляют рассекреченные в соответствии с Указом Президента РФ документы и материалы из ведомственного архива управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по Курской области АУФСБ РФ КО, в котором сосредоточены приказы, отчеты, справки, указания, информационные письма, статистические сведения правоохранительных органов, архивно-следственные дела репрессированных граждан.
Анализ опубликованных и архивных материалов, часть которых была введена в научный оборот впервые, позволяет сделать вывод, что действия местных властей по вопросам реализации церковной политики были ориентированы на постановления и распоряжения центральной власти, регламентировавшей церковную жизнь на местах.
1. ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ КОНТРОЛЯ ОРГАНОВ БЕЗОПАСНОСТИ НАД РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКОВЬЮ
Отличительной особенностью дореволюционной России была высокая степень ее религиозности. На протяжении всей отечественной истории взаимоотношения государства и церкви отличались напряженностью. Особенно жесткое давление на Русскую православную церковь, сопровождавшееся разорением храмов, осквернением святых мощей, физическим уничтожением не только духовенства, но и просто людей верующих, оказали большевики в два первых десятилетия советской власти.
И как здесь не вспомнить слова Патриарха Московского и всея Руси Алексия II о том, что «тоталитарная власть попыталась «отменить» вековые моральные нормы, укорененные в вере, однако взамен не смогла предложить ничего, кроме принуждения. Подневольное соблюдение моральных правил никогда не бывает прочным. Так произошло и с нашим обществом, внезапно очутившимся в моральном вакууме, который начал стремительно заполняться культом вседозволенности, разврата, насилия, порока, бесчестия».
Стремление большевиков оторвать народ от исторической традиции явилось одной из причин их жестокого давления на Русскую православную церковь. С первых дней Советской власти началось активное вмешательство государства в церковные дела, что подтверждают принятые правительством «юридические акты». Предполагалось более подробно рассмотреть государственно-церковные проблемы в отдельном документе. С целью подготовки его проекта в декабре 1917 г. была создана специальная комиссия.
21января 1918 года в газетах "Правда" и "Известия" публикуется результат ее работы - декрет " О свободе совести, церковных и религиозных объединениях", более известный под названием "Об отделении церкви от государства и школы от церкви". Принятый декрет отменял всякую дискриминацию граждан в связи с их отношением к религии, провозглашал светскость государства и школы; устранял ранее существовавшее деление религиозных организаций на "господствующие", "терпимые" и "гонимые" - все они становились равноправными "частными обществами", которые образуются на общественных началах и содержатся за счет верующих; создавал правовые, организационные и материальные условия, когда каждый гражданин мог свободно определить свое отношение к религии и поступать сообразно своим убеждениям.
Россия делала очень принципиальный шаг вперед, гарантируя не только право на веру, но и право не иметь религиозных убеждений, быть атеистом. Конкретно-историческая обстановка определяла необходимость введения некоторых временных ограничений в деятельности религиозных объединений. Это в первую очередь относится к вопросу о церковной собственности и предоставлении религиозным обществам прав юридического лица. Однако последующие события в стране отодвинули надолго процесс демократизации норм и положений декрета, "снятия" его жестко ограничительного характера.
Но провести в жизнь декрет, что называется, с ходу оказалось невозможным. К политическому противодействию органов церковного управления и руководителей религиозных организаций присоединялось недовольство со стороны многомиллионного крестьянства которое выступило против, как ему казалось, "обмирщения" своего традиционного уклада жизни, против ломки "незыблемых" устоев "жизни по вере" в российской деревне.
Мешало проведению декрета и отсутствие на местах подготовленных работников и специальных государственных органов, занимавшихся "церковной политикой"; непоследовательность местных властей; неясность и противоречивость некоторых норм декрета; различное их понимание и даже элементарное незнание.
Жизнь настойчиво требовала образования специального органа государственного управления, который бы взял на себя проведение в жизнь декрета. Первоначально им стала Междуведомственная комиссия, образованная при Народном комиссариате юстиции (Наркомюсте) из представителей комиссариатов: внутренних дел, просвещения, призрения и др. Для участия в ее работе приглашены были представители православной, старообрядческой, римско-католической и других церквей. Однако быстро выяснилось, что в таком виде комиссия не может быть дееспособной, оперативно откликаться на нужды дня, оставался неясным вопрос о ее статусе и полномочиях, месте в системе центральных органов.
8 мая 1918 г. по предложению Наркомюста Совнарком распускает Междуведомственную комиссию и поручает проведение в жизнь декрета "особому отделу Наркомюста". Этот отдел получил порядковый номер viii ( с 1922 г. - v ), и за ним закрепилось наименование "ликвидационный". Планировалось при отделе сохранить консультационную комиссию из представителей религиозных организаций. Во главе отдела встал член коллегии НКЮ П.А. Красиков.
Созданный VIII отдел сразу же активно включился в деятельность по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства. Его сотрудники выезжают на места. выступают на митингах и собраниях, встречаются с духовенством и верующими, разбирают жалобы и конфликтные ситуации... Формируются и местные органы отдела - при губисполкомах образуются отделы или подотделы по проведению в жизнь декрета, а в некоторых губерниях - комиссариаты по церковным делам. Разъяснения и указания отдела вплоть до сентября 1918 г. были единственными правовыми документами, регламентирующими порядок разрешения практических вопросов.
В июле 1918 г. накануне V Всероссийского съезда Советов, который должен был принять Конституцию РСФСР, центральные газеты публикуют ее проект. Пятая статья в нем была посвящена свободе совести и гласила:
"В целях обеспечения за трудящимися свободы совести церковь отделяется от государства, религия объявляется делом совести каждого отдельного гражданина, на содержание церкви и ее служителей не отпускается средств из государственной казны. Право полной свободы религиозной пропаганды признается за всеми гражданами".
При обсуждении этой статьи столкнулись различные точки зрения относительно содержания "свободы совести" и мер ее обеспечения. Предлагалось исключить из проекта такие предложения, как религия - "дело совести" гражданина, а также признание "полной свободы религиозной пропаганды".
В результате обсуждения статья о свободе совести была принята в следующей редакции:
"В целях обеспечения за трудящимися действительной свободы совести церковь отделяется от государства и школа от церкви, а свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами".
С принятием конституции основные положения декрета об отделении церкви от государства стали нормой конституционного права, а VIII отдел призван был теперь, наряду с проведением декрета в жизнь, обеспечивать и контролировать соблюдение статьи 13 Конституции РФ о свободе совести.
Общее обострение политической ситуации в стране летом 1918 г. - мятежи, восстания, белый террор - вызвало со стороны Совета Народных Комиссаров ответные меры. Согласно Постановлению о "красном терроре" расстрелу подлежали "все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам." А в свете решений и действий Поместного собора, органов церковного управления и духовенства, направленных отнюдь не на поддержку церковной политики советского государства, это с неизбежностью зачисляло и церковь в разряд таковых организаций, что неотвратимо вело к столкновению с властью.
О сложной и противоречивой обстановке, в которой приходилось действовать VIII отделу, учитывая условия гражданской войны, дают представление отчеты членов отдела о командировках на места. ВЧК еженедельно готовила сводки о политической ситуации в стране, в которых в специальном разделе «Духовенство» отражались настроения служителей культа, отношение к декрету об отделении церкви от государства, другим актам советской власти, белому движению. Так, в 1919 году, применительно к Центрально- Черноземному региону, в одном из таких документов сообщалось:
-«Воронежская губерния. Отношение духовенства к декрету об отделении церкви от государства враждебное, население же, по мере разъяснения его внутреннего содержания, признало его необходимым.
-Курская губерния. Духовенство с нетерпением ждет прихода Деникина. Духовенство как в городе, так и в уездах ведет себя двояко: одна часть сочувствует коммунистам и агитирует за них, другая - по-прежнему держится на стороне деникинцев.
-Орловская губерния. При занятии Ельца мамонтовским отрядом духовенство установило на колокольне пулеметы и совместно с контрреволюционерами стреляло по отступающим отрядам Красной Армии».
Многочисленные запросы с мест, практическая деятельность VIII отдела и аналогичных органов на местах настоятельно требовали выработки документа, определявшего единообразие в действиях центральных и местных органов власти при реализации государственной "церковной политики". Таким документом стала инструкция "О порядке проведения в жизнь декрета "Об отделении церкви от государства и школы от церкви", опубликованная 30 августа 1918 года в "Известиях". Инструкция состояла из шести разделов:
-О церковных и религиозных обществах.
- Об имуществах, предназначенных для совершения религиозных обрядов.
- О прочих имуществах.
- О метрических книгах.
- О религиозных церемониях и обрядах.
- О преподавании религиозных вероучений.
Инструкция затрагивала практически все возникавшие перед органами власти на местах вопросы по проведению в жизнь декрета, давала необходимый материал для их разрешения. Казалось, созданы все условия для планомерного и повсеместного исполнения положений декрета. Но реализовать сложившиеся благоприятные предпосылки не удалось. Процесс отделения церкви от государства и нормализации отношений между религиозными центрами и советской властью затянулся на несколько лет. Причинами тому были, с одной стороны. разразившаяся гражданская война и интервенция, а с другой - нежелание обеих сторон идти на компромисс и сотрудничество.
Нужно отметить, что наблюдение за политическими настроениями православного духовенства, контроль по соблюдению верующими религиозного законодательства органы государственной безопасности советской страны стали осуществлять едва ли не с первого дня своего создания.
Согласно инструкции ВЧК, принятой 1 декабря 1918 года, в обязанности уездных Чрезвычайных комиссий входило наблюдение за революционным порядком в своем районе, надзор за местной буржуазией, производство дознания, применение мер пресечения и предупреждения. Чтобы иметь сведения из густонаселенных волостей, сел и местечек уездные ЧК должны были поддерживать связь с «надежными партийными товарищами, которые дают им сведения о контрреволюционной агитации кулаков, попов и прочих белогвардейцев, пристроившихся в деревнях».
В феврале 1919 года для борьбы с контрреволюцией в мелкобуржуазной среде, среди интеллигенции и служителей культа был создан Секретный отдел ВЧК, впоследствии получивший название Секретно-политический.
Впрочем, реально контроль над духовенством сотрудники ВЧК осуществляли и ранее: в июне 1918 года была создана Курская губернская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем.
Нельзя не отметить, кроме того, что ВЧК, а затем и ОГПУ, НКВД постоянно сохраняли собственное видение содержания и способов проведения «церковной политики» и всяческим образом защищали свою «самостоятельность».
Из письма Ф.Э,Дзержинского (председателя ВЧК) М.Я.Лацису (зав. отделом ВЧК), декабрь 1920 г.:
«…Мое мнение: церковь разваливается, этому нам надо помочь, но никоим образом не возрождать ее в обновленной форме. Поэтому церковную политику должна вести ВЧК, а не кто-либо другой… Лавировать может только ВЧК для единственной цели разложения попов.»
Из записки Т.П.Самсонова (зав.отделом ВЧК) Ф.Э.Дзержинскому, декабрь 1920 г.:
«Линия, принятая ВЧК, по разрушению религии с практической стороны, в принципе, верна, за исключением вопроса о возможности разложения религии из центра, через лиц, занимающих высшие посты церковной иерархии.
Секретный отдел ВЧК за последнее время в своих планах по разложению церкви сосредотачивает все свое внимание именно на поповскую массу, и что только через нее мы сможем путем долгой напряженной и кропотливой работы разрушить и разложить церковь до конца".
В докладе для губкома и губисполкома «О работе Курской губернской Чрезвычайной комиссии за период с 1 февраля по 1 марта 1920 года» ее председатель М.И. Лебедев отмечал, что одна из главных задач, стоящих перед ЧК - "…работа по духовенству. А в Курской губернии, в частности, такая работа не очень легкая, ввиду реакционно настроенного духовенства, как черного, так и, в большинстве своем, белого. Но, все-таки, уже в белом духовенстве наблюдается определенная симпатия к Советской власти. Часть из них, а именно прогрессивное духовенство, особенно низшее, желая спасти религию, идет на реформацию и склонно приспособить религию к духу времени".
Главный курский чекист подчеркивал, что «до сих пор мы действовали, т.е. наша партия, а в особенности ЧК, за редким исключением, только репрессиями. Били по головам святейшей контрреволюции. Это помогало, конечно, отчасти: были убраны самые передовые черносотенные элементы. Но этим корень не уничтожился, а необходимо его уничтожить, но другим путем. И за это дело ЧК возьмется, уже взялась».
Далее Лебедев предложил пути решения стоящей перед чекистами задачи: «Нам необходимо изменить настроение духовенства и расколоть его. Вызвать церковный большевизм. Чинить препятствия черносотенному духовенству, даже арестовывать его. Но в тоже время помогать прогрессивному духовенству. Навести последних на мысль о создании своего союза прогрессивного духовенства. Привлечь духовенство к осведомительской работе в ЧК, заинтересовать материально попов..."
(Мнения Дзержинского и Лебедева подтвердились вскоре на практике: с 1923 года начался новый этап борьбы советского режима с православием. Особые усилия властей в этот период были направлены на раскол РПЦ. Возникли обновленческий, григорианский и другие расколы.)
...Может быть, в недалеком будущем вы увидите или услышите, как попы будут устраивать лекции и собеседования с крестьянами. Не пугайтесь, это все делается под руководством ЧК. Но местным партийным и советским органам необходимо разъяснить, чтобы они способствовали таковым собеседованиям».
Сотрудники Курской ГубЧК не оставляли без внимания ни одного, сколько-нибудь значимого события, связанного с «церковными делами».
Например, 16 мая 1920 года в деревне Малый Змеивец Щигровского уезда при раскопках и устройстве нового колодца была обнаружена «старая икона с ликом неизвестного святого, которая по обнаружении была объявлена местными попами «новоявленной» и по освещении перенесена в сельскую церковь». Проведенное чекистами расследование установило, что и ранее на этом месте был колодец, а рядом стоял крест с иконой. Со временем колодец засорился и был заброшен…"
Если во время гражданской войны гонения на Русскую православную церковь носили отчасти стихийный, эмоциональный характер, то после ее окончания, они приобретают элементы плановости и целенаправленности. Особенно ярко это проявилось в ходе так называемого «изъятия церковных ценностей», проходившего под предлогом помощи голодающим Поволжья.
В секретном письме членам Политбюро ЦК РКП (б) 19 марта 1922 года В.И. Ленин предложил на съезде партии устроить тайное совещание всех, или почти всех, делегатов, совместно с главными работниками ГПУ, НКЮ и Ревтрибунала, чтобы провести решение съезда о проведении изъятия ценностей "с беспощадной решительностью. … Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет, ни о каком сопротивлении они не смели и думать".
Вслед за этим по стране прокатилась волна кровавых столкновений, арестов и расстрелов священнослужителей и мирян, пытавшихся спасти церковные реликвии.
В том же письме Ленин указывал на то, что "самого патриарха Тихона … целесообразно не трогать. Надо дать секретную директиву Госполитупру (ГПУ), чтобы все связи этого деятеля были как можно точнее и подробнее наблюдаемы и вскрываемы. Обязать Дзержинского и Уншлихта лично делать об этом доклад в Политбюро еженедельно".
Следует отметить, что еще в самом начале революционной смуты был возведен на патриарший престол митрополит Московский и Коломенский Тихон, который до последних дней своих находился под надзором ВЧК - ГПУ, прошел через унизительное следствие и тюремные узы.
Одним из идеологов атеистической политики советского государства был Л. Троцкий, хотя официально эта роль отводилась М.И. Калинину. В ОГПУ за работу «по церковникам» длительное время отвечал Е.А. Тучков.
В конце 1922 г. Малый совнарком, ссылаясь на параллелизм в работе НКВД и "ликвидационного" (V, а ранее VIII) отдела Наркомюста, ставит вопрос об упразднении последнего. И тогда лишь обращение его главы П.А. Красикова к В.И. Ленину предотвратило это решение. И все же логика в предложении Малого Совнаркома была. По существу, основная задача по отделению церкви от государства и школы от церкви, возложенная на отдел, была выполнена. Обстановка требовала поиска новых подходов к развитию государственно-церковных отношений, и реализовывать эту задачу требовалось не усилиями какого-то одного ведомства, а высшего государственного органа. Об этом в ноябре 1922 г. говорил на заседании коллегии Наркомюста Н. Крыленко (зам. наркома юстиции), когда обсуждалась судьба отдела:
"... 5-й отдел в составе НКЮ упразднить, предложить ВЦИК организовать у себя особую комиссию по церковным делам в качестве руководящего органа советской церковной политики, придав ей в качестве технического аппарата нынешний аппарат 5-го отдела с непременным включением в состав комиссии тов. Краснова в качестве постоянного представителя НКЮ."
Реализовано это предложение тогда не было. Согласно положению о Наркомате V отдел сохранился, на него возлагалось общее руководство и наблюдение за проведением в жизнь отделения церкви от государства. И в частности:
Разработка проектов, издание инструкций и циркуляров в области советской политики по отношению к церковным и культовым объединениям. Общее наблюдение за правильным применением декретов об отделении церкви от государства (ст. 13 и 65 Конституции), а также закона от 21 декабря 1920 г. об освобождении от службы в войсках по религиозным убеждениям. Разработка материалов и данных всех ведомств, имеющих отношение к культам и религиозным объединениям всех направлений.
Однако тогда же , в 1923 г., на местах упраздняются губернские отделы юстиции и действовавшие при них подотделы и комиссии по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства, а функции, им принадлежавшие, переходят в ведение местных органов НКВД. Тем самым V отдел терял возможность влиять на практическое проведение "церковной политики" на местах. В августе 1924г. V отдел Наркомюста упраздняется, а его функции передаются Секретариату ВЦИКа. Так завершилась деятельность "ликвидационного" отдела, который внес определенный вклад в дело проведения "церковной политики" Советского государства.
Шли 20-е годы - переломное для страны время. Происходило восстановление народного хозяйства, определялись первостепенные задачи развития страны, определялся механизм взаимодействия республик, назревали изменения в духовной сфере. В такой обстановке требовались изменения и в "церковной политике" государства: отказ от обусловленных политикой "военного коммунизма" ограничений деятельности религиозных организаций, выработка новых форм и приемов взаимоотношений государства и церкви. Для этого было необходимо: во-первых, формирования органа, ведавшего вопросами религии и церкви в общесоюзном масштабе, и во-вторых, выработки общесоюзного законодательства о религиозных организациях.
Но в руководстве партии и государства не придавали данному вопросу должного внимания, отодвинув его на второстепенный план в связи с обостряющимися социально-экономическими проблемами в стране. Не был сформирован общесоюзный орган, ведавший "церковной политикой", отсутствие союзного закона о религиозных организациях приводило к тому, что одни и те же вопросы разрешались на местах не только различными ведомствами, но и по-разному.
В РСФСР, после упразднения V отдела, государственную политику в "церковном вопросе" определяли ВЦИК (прежде всего его Президиум и Секретариат) и Совнарком (в лице Объединенного государственного политического управления и Наркомата внутренних дел).
ВЦИК разрабатывал и принимал законодательные акты, инструкции и циркуляры, бывшие руководством к действию для местных органов власти, выносил окончательные решения по вопросам регистрации, закрытия и использования молитвенных зданий и имущества, и некоторым другим.
На НКВД в отношении религиозных организаций возлагались обязанности: общий надзор за их деятельностью, регистрация (в том числе и уставов) и учет; контроль за исполнением декрета "Об отделении..."; выдача разрешений на проведение съездов; пресечение нарушений законодательства о религиозных культах. ОГПУ контролировало политическую сторону деятельности духовенства и органов церковного управления. Нужно добавить, что в осуществлении решений ВЦИКа важную роль играли и другие наркоматы: юстиции, финансов, просвещения.
Содержание и характер "церковной политики" впрямую зависели от соотношения основных сил - ВЦИК, НКВД и ОГПУ. Для 1924 - 1927 гг. характерно примерное равновесие между этими организациями и степень их влияния на данную проблему.
Но постепенно практическое осуществление "церковной политики" сосредотачивалось в руках ОГПУ и НКВД. Одновременно происходит постепенная переориентация в области регулирования жизнедеятельности религиозных организаций на меры административно-командные, направленные на ограничение их деятельности, замыкание рамками отправления богослужения, обрядов и церемоний.
В начале 1927 г. по предложению НКВД начинается работа над законопроектом, который бы регулировал деятельность религиозных организаций в РСФСР и стал образцом для других республик. В работе над ним, продолжавшейся до 1929 г., приняли участие Антирелигиозная комиссия ЦК РКП(б), НКВД, НКЮ, ОГПУ.
Проект получил название "Положение о культах и культовом имуществе", включая в себя 33 статьи, определявшие порядок организации "групп верующих" и их права, правила пользования культовыми зданиями и имуществом, проведения религиозных церемоний и многое другое.
Проект предусматривал возможность существования религиозных организаций лишь в одной форме - в виде групп верующих, чья деятельность связывалась исключительно с культовым зданием и совершением религиозных обрядов. Вводилось ограничение на отправление культа и произнесение проповедей, которые отныне были свободны, если не нарушали распоряжений властей и не были направлены против основ социалистического общества.
Общая направленность этого документа подразумевала введение множества дополнительных, к ранее существовавшим, ограничений, ужесточение контроля за деятельностью религиозных организаций, расширение зоны запретов и сужение поля самостоятельности в действиях верующих и религиозных общин.
Проект обсуждался в различных центральных ведомствах, и было принято решение не выносить его на утверждение в силу того, что он " не вносит чего-либо нового в основной закон от 23.01.18 г. и не выявляет каких-либо особых положений, требующих своего разрешения в законодательном порядке."
В феврале 1929 г. за подписью секретаря ЦК ВКП(б) Л. Кагановича в республиканские, краевые, областные, губернские и окружные партийные комитеты рассылается письмо ЦК ВКП(б) "О мерах по усилению антирелигиозной работы" (принято 24.01.29 г.).
В нем была предпринята попытка проанализировать ситуацию, сложившуюся в стране в религиозной сфере, выявить успехи и неудачи антирелигиозной работы; наметить ближние и перспективные цели и задачи в данной области партийных, государственных, хозяйственных и общественных организаций.
В письме констатируется, что в стране активно развивается процесс изживания религиозности, который, однако, "тормозится", во-первых, недостаточным вниманием к этой работе со стороны партийцев, комсомольцев, членов профсоюза и других советских организаций, а во-вторых, оживлением деятельности религиозных организаций, их стремлением приспособиться к новым социальным условиям.
Спущенное на места письмо, по сути, развязало руки местным работникам, санкционируя "силовое" давление на религиозные организации, которые на основе постулата об обострении классовой борьбы в ходе социалистического строительства были зачислены в разряд противников социализма.
Таблица 1. Сведения о молитвенных зданиях и религиозных обществах по РСФСР (без союзных республик) на 1.01.1928
Культы
Всего молитвенных зданий
Из передано религиозным
обществам
них передано другим организациям
не используется
РПЦ
29 584
28 560
601
423
Обновленчество
3 411
3 364
31
16
Армянская церковь
64
64
-
-
Католики
137
128
5
4
Протестанты
184
179
5
-
Иудеи
265
261
1
3
Мусульмане
2 376
2 293
1
82
Старообрядцы
1 707
1 679
6
22
Сектантство
714
701
2
11
ВСЕГО :
38 442
37 229
652
561
В т.ч.:
в городах
4 351
3 964
258
129
в селах
34 091
33 265
394
432
* таблица составлена в НКВД РСФСР на основании сведений (зачастую неточных) местных органов Наркомата.
Тот факт, что письмо "О мерах по усилению антирелигиозной работы" развязало руки местным работникам, подтверждают данные Архивного управления ФСБ Курской области.
Так, сотрудники полномочного представительства ОГПУ по Центрально-Черноземной области зафиксировали в декабре 1929 года большое число «перегибов» при закрытии храмов. Многие партийные и советские работники, особенно занимавшиеся хлебозаготовками, считали необходимым в свой рабочий план включить и вопрос о закрытии церквей, которое обычно производились в административном порядке, т.е. без широкой массовой и пропагандистской деятельности.
В одном лишь Валуйском районе Острогожского округа из 17 действовавших на тот момент церквей было закрыто 8. Несмотря на имеющиеся указание ВЦИК производить закрытие церквей «на основании соответствующих законоположений», председатель местного РИКа заявлял: «Не лезьте с вашими разъяснениями и не мешайте работать революции - закрывать церкви».
Вполне естественно, что такой подход со стороны местных органов власти, как справедливо отмечали чекисты, вызывал в ряде районов ЦЧО массовые волнения крестьян.
Только в декабре 1929 года сотрудники ОГПУ было зафиксировано одиннадцать массовых выступлений крестьян: 10 - на религиозной основе и лишь одно на почве коллективизации. Основанием для выступлений как правило являлись «ненормальности в отдельных звеньях низового аппарата в части закрытия церквей».
Так, 1 декабря 1929 года парт. ячейка и сельский совет слободы Филипенково Бутурлинского района Россошанского округа вынесли постановление о закрытии местной церкви. Для реализации этого решения в сельский совет четырежды вызывался священник прихода, где его просили отказаться от сана, обещая взамен работу в комитете по ликвидации неграмотности.
Лишь на пятый раз батюшка согласился выступить на собрании граждан и объявить о снятии сана. В назначенный час деревенская изба-читальня не смогла вместить всех, около 650, желающих. И это не считая большого количества пришедших вместе с родителями детей. Предложение организаторов встречи провести заседание непосредственно в помещении церкви вызвало по понятным причинам протест собравшихся. Тогда президиум предполагаемого сбора, объявив о переносе собрания на другое время, пошел на уловку, а фактически на обман сельчан. Чуть позже, но в тот же день, было проведено заседание с участием еще не успевших разойтись граждан, поддержавших заранее подготовленное постановление райисполкома о закрытии церкви.
Наутро толпа, численностью до 400 человек, собралась на площади перед церковью, требуя отмены решения состоявшегося накануне собрания. Одновременно около двадцати женщин ворвались в здание сельсовета и избили его председателя Петренко. Лишь к обеду, где уговорами, а где угрозами, местные власти смогли развести людей по домам.
В декабре 1929 года органами ОГПУ в Центрально-Черноземной области было «изъято» 1672 человека по обвинению в проведении «антисоветской агитации» и участии в «террористической деятельности». По социальному положению «изъятый антисоветский элемент» состоял из «кулаков - 881, зажиточных - 88, середняков - 133, бедняков - 9, бывших помещиков - 103, ПОПОВ - 176, торговцев - 180, служащих - 35, кустарей-8, рабочих - 2, прочих - 57.»
Одной из форм протеста против закрытия храмов стали анонимные обращения верующих в адрес партийно-советских работников. Например, в апреле 1929 года на имя секретаря ячейки ВКП (б) слободы Колодяжная Подгоренского района Россошанского округа ЦЧО Божева поступило письмо, в котором так и не установленный чекистами автор предупреждал: «Смотри, Божев, говорят, что хочешь ты, сукин сын, вместе с Ковалевым закрыть божий храм. Тогда закроем вам божий свет, убьем из револьвера через окно, а Ковалеву - делегатку, где-нибудь поздно вечером поймаем и обреем ей голову. Мы хотя и сами в церковь не ходим, но желаем, чтобы звон колокольный был в нашем селе. Мы вас, Божев, считали за хорошего человека, правильного коммуниста, который у нас все разговоры знает и сам все нам рассказывает. До чего вам дело нет, то не мешайте. Живите и владейте тем, что вам дано».
Архивные документы позволяют познакомиться и с настроениями духовенства, монашествующих и просто верующих людей в связи с политикой государства в отношении церкви, их готовность, как, например, монах Василий Белобров, умереть «за веру православную». Они не скрывали своего отношения к существующему строю, гонениям на церковь. Находящийся на покое епископ Николай Могилевский, обвиняемый в «организации контрреволюционного элемента вокруг церквей Орловской епархии», откровенно признавал себя сторонником такого государственного образа правления, который «сохранил бы религию и единство православной церкви, то есть строя монархического.
Мое недовольство Советской властью возникло в период закрытия монастырей, применения репрессий к духовенству, церковного раскола (появление обновленцев, автокефалистов и т.п.). В дроблении православной церкви я вижу вину Советской власти… Окружающее меня духовенство знало мои убеждения».
Рассекреченные архивные материалы позволяют сделать вывод о сопротивлении, как правило, пассивном значительной части крестьянства мероприятиям партийных и советских органов, проводимых в деревне. Одним из видов духовного (идеологического) протеста можно считать и народное творчество, находившее свое воплощение в стихотворениях, частушках, обращениях, прокламациях, листовках.
Крестьянство, в силу своих социокультурных особенностей и православных традиций, как могло, противилось антирелигиозной политике руководителей государства, осознававших, что в условиях проведения насильственной коллективизации именно церковь может стать опорной базой сопротивления режима. И это несмотря на то, что высшие церковные иерархи проявили лояльность по отношению к советской власти. Подчеркивая, что всякая власть есть власть от Бога, они призвали верующих признать Советский Союз своей гражданской родиной, «радости и успехи которой - наши радости и успехи, а неудачи - наши неудачи».
Стремление верующих освободиться от давления государства вызывало жестокое противодействие центральной и местной власти, отказывающейся даже от самой попытки пойти на компромисс. Естественно, это приводило к ответным действиям, в первую очередь сельского населения, которые расценивались как открытое противодействие проводимым мероприятиям. А любые формы протеста рассматривались ОГПУ не иначе, как контрреволюционная террористическая деятельность. Вполне закономерно, что антисоветским документом было признано и стихотворение, обнаруженное в селе Крайничное Ново-Калитвянского района Россошанского округа, текст которого приводится ниже:
Скажи, учитель, когда ты
Мучить всех начнешь,
Когда ты антихриста
С лица земли сотрешь
Как трудно с ним бороться
Его законы подрывать
Земного бога на престол сажать
Но рано ль, поздно, наше слово
По всей советской земле несется
И на престол земного бога снесется
И будет с антихристом бороться
С великим трудом
Свободы добьется
Антихрист - советская власть
6 апреля 1929 г. в справке НКВД о религиозной ситуации в стране, представленной в ЦК ВКП(б), утверждалось, что "религиозники" организуют антисоветские выступления масс, прежде всего крестьянства; распространяют антисоветские листовки; создают подпольные контрреволюционные организации и поддерживают движение за открытие и постройку церквей.
Однако при знакомстве с фактическими обоснованиями таких документов, в том числе и по Курской области, бросается в глаза мелочность и случайность фактов. Единичные примеры конкретных священников подаются как явление организованного сопротивления, законные требования верующих об открытии и строительстве церквей, проведении религиозных шествий и т.п. расцениваются как антисоветская деятельность.
2. РЕПРЕССИВНАЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВА В ОТНОШЕНИИ ПРАВОСЛАВНЫХ СВЯЩЕННОСЛУЖИТЕЛЕЙ И ВЕРУЮЩИХ
Восьмого апреля 1929 г. Президиум ВЦИК принимает постановление "О религиозных объединениях", которое с небольшими изменениями и дополнениями действовало вплоть до 1990 г. Оно законодательно закрепило ставшее к этому времени господствующим мнение о том, что религиозные общества не вправе заниматься какой-либо деятельностью, кроме как удовлетворением религиозных потребностей верующих, и преимущественно в рамках молитвенного здания, что следует вытеснить религиозные объединения из всех сфер жизни общества, где они имели право действовать. Их деятельность обуславливалась множеством ограничений и регламентаций.
В тот же день для рассмотрения вопросов, связанных с деятельностью религиозных объединений, была образована Постоянная комиссия по вопросам культов под председательством П.Г. Смидовича и в составе представителей таких ведомств, как НКВД, Наркомюст, Наркомпрос, ВЦСПС и уполномоченного ОГПУ при СНК РСФСР.
Продолжением решения "церковного вопроса" стал XIV Всероссийский съезд Советов, на котором много внимания было уделено религии в Советском обществе. Там был совершен еще один шаг к законодательному закреплению административного диктата в отношении религиозных организаций. Съезд изменил статью 4 Конституции РСФСР. Вместо признания за гражданами "свободы религиозной и антирелигиозной пропаганды" отныне она гарантировала лишь "свободу религиозных исповеданий и антирелигиозной пропаганды".
В июне 1929 г. состоялся II съезд Союза воинствующих безбожников (СВБ существовал с 1924 по 1947 год), на котором было решено следующую пятилетку провести как "безбожную": в первый год планировалось закрыть все духовные школы, во второй - провести массовое закрытие храмов и запретить издание религиозной литературы, в третий - выслать всех служителей культа за границу, в четвертый - закрыть оставшиеся храмы всех религий, в пятый - закрепить достигнутые успехи. Авторы полагали, что к 1 мая 1937 года "имя бога должно быть забыто по всей территории СССР".
НКВД поддерживал подобные настроения, и в своих инструкциях местным органам НКВД и советским работникам указывал на необходимость активизации работы на "религиозном фронте".
Начавшийся 1930 год характеризовался продолжением натиска на религию и церковь. На местах прибегали к незаконным административным мерам: закрывали церкви, изымали культовое и иное имущество, арестовывали служителей культа и не допускали их на "свою" территорию, снимали колокола и изымали у верующих иконы из домов, запугивая их введением специального налога на них.
Сложившаяся ситуация не могла не найти отклика среди населения. В архиве УФСБ Курской области содержится письмо председателю ВЦИК
М.И. Калинину, автором которого предположительно является Филипп Кунашко. Этот документ сразу признали антисоветским, и судьба сочинившего его была предрешена. Вот наиболее характерные выдержки из него.
"Михаил Иванович! Неужели Вы не видите, что дальше в таком положении жить нельзя. Вы всеми способами издевались, глумились, терзали, пытали, морили голодом русский народ. И если бы народ предвидел, что Вы ему преподнесёте такую «свободу» - рабство, он бы за Вами не пошел.… Всем планом разорения России руководят из-за границы, а тут - исполнители Вы проповедуете атеизм, но посмотрите на себя - атеисты ли Вы? Истинный атеист безразличен к религии. А Вы, отвергая бога, боретесь до упаду с ним. Преследуете за веру в бога, издеваетесь. Понашивали из облачений ермолок, туфель и этим самим себя осмеиваете, так как носите изображение креста на парче ермолок.
В Конституции Вы обещали свободу вероисповедания, а на деле караете за это как за преступление, даже хуже. Ведь если партиец обворует казну, пьянствует, бесчинствует, его, в крайнем случае «за удальство» переведут на повышение (это наказание), а за то, что человек ходит в храм, только за это, его лишают избирательных прав и высылают на Соловки, а родных клеймят позором. Значит, по-вашему, честнее быть вором и убийцей, чем веровать в истину..."
К весне 1930 г. ситуация в "религиозном вопросе" была критической. Уже нельзя было не замечать, что коллективизации повсеместно сопутствовало "раскулачивание" служителей культа, неправомерное закрытие церквей и молитвенных домов. На духовенство и наиболее активных верующих обрушились судебные и внесудебные расправы. Это вызвало в ряде районов, в том числе и Курском, недовольства и возмущения верующих и неверующих. Как отмечалось в информациях работников НКВД с мест, нередко они носили характер массовых выступлений, в которых принимали участие Середняки, бедняки, женщины, демобилизованные красноармейцы и представители сельских властей.
В июне-июле 1932 года по западным районам Центрально-Черноземной области прокатилась волна массовых выступлений, проходивших в отдельных селах под лозунгами «Отдайте землю, волю и крестьянскую власть», «Советская власть нас ограбила, нам нужна власть без колхозов», «Долой колхозы, долой советскую власть - власть бандитов, давайте царя». Антиколхозное движение сопровождалось разгромом помещений сельских советов и правлений колхозов, самовольным расхищением обобществленного имущества, покосом созревшего озимого хлеба и его разделом в индивидуальном порядке. Кое-где имели место избиения и, даже, убийства партийно-хозяйственных активистов. По данным ОГПУ, в народных волнениях участвовало до шестидесяти трех тысяч человек.
Следствие пришло к выводу, что «контрреволюционные массовые выступления - результат подготовительной деятельности контрреволюционной церковно - монархической организации "Ревнители церкви", возглавляемой архиепископом Дамианом».
В ходе следствия, по которому проходило 413 человек, выяснилось, что группы «Ревните и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.