На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Истоки русского природоведения. Защита жилищ от ударов молний у праславянских племен. Материал о различии климатов, полученный в дальних морских походах. Привязка социально-экономических явлений и стихийных бедствий к хронологическим датам в летописях.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: История. Добавлен: 10.10.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


2
Реферат
"Русские летописи как важнейший источник сведений о необычайных явлениях природы"
2009
В давние времена основным хранителем знаний была людская память. Но этот исторический источник, передаваемый от поколения к поколению, очень хрупок, уязвим и часто исчезает вместе со старожилами. Гораздо надежнее материальные и письменные источники.
Для понимания истоков русского природоведения очень важно археологическое открытие академика Б.А. Рыбакова. Он установил, что уже праславянские племена, обитавшие в междуречье Среднего Днепра и Буга, принимали меры по защите своих жилищ от ударов молний. Расшифровывая аграрный календарь IV в., найденный при раскопках в окрестностях Киева, исследователь среди "четырех особо отмеченных дней" обнаружил день бога грозы, обозначенный специальным "громовым знаком", точно таким же, какой совсем недавно вырезали на причелинах изб русского Севера. Дальнейшие поиски позволили Б.А. Рыбакову обнаружить "громовой знак" в орнаменте, относящемся "к первой половине II тысячелетия до н.э. ". Это важное археологическое открытие свидетельствует о том, что наши далекие предки пытались найти способ сберечь свои жилища от ударов молнии. По свидетельству античных писателей, славяне считали главным только одного бога - "творца молний", который являлся "владыкой над всеми".
"Племена славян и антов, - писал император Маврикий, - многочисленны, выносливы, легко переносят жар, холод, дождь, наготу, недостаток в пище". Тот же автор отмечал непревзойденность искусства славян в устройстве переправ через реки. В VI в. н.э. славянские племена, нередко объединявшиеся во временные союзы, предпринимали многочисленные походы на Византию и, естественно, знакомились с природными особенностями Причерноморья и Балкан, с условиями плавания по Черному морю. Эти походы приняли еще больший размах после того, как к началу IX в. во главе с Киевом образовалось древнерусское государство - Русь. Хорошее знание навигационных и природных условий древними русскими мореходами неоднократно отмечается в исторических источниках.
В частности, известно, что по русско-византийскому договору 911 г. русская сторона приняла на себя обязательство оказывать помощь византийским судам, если "вывержена лодья будет ветром великим на землю чюжую". Русские, согласно этому договору, должны были снабдить судно, потерпевшее бедствие, всем необходимым и отослать в Византию; при этом проводить "сквозь всяко страшно место, дон-деже придеть в бесстрашно место". Этот факт свидетельствует о том, что русичи хорошо были знакомы с природными условиями плавания в Черном море. Со времени зарождения Русского государства развитие метеорологических представлений и становление отечественной метеорологии на протяжении многих веков шли в тесном взаимодействии с развитием русского флота. Русские моряки, по признанию зарубежных исследователей, за целое столетие до того, как в Англии были построены первые военные корабли, "участвовали в ожесточенных морских сражениях, и тысячу лет назад именно русские были наиболее передовыми моряками своего времени".
Дальние походы по Черному, Азовскому, Каспийскому, Балтийскому, Белому и Баренцеву морям дали обильный материал о различии климатов разных областей не только древнерусского государства, но и соседних стран, включая Византию и Сирию. Русским, участвовавшим в военных походах еще в X-XI вв., в некоторой степени были знакомы Пиренейский и Апеннинский полуострова, Сицилия, Крит и другие острова Средиземного моря. Письменные источники соседних с Русью народов, с которыми древние руссы чаще дружили, чем воевали, донесли известия о том, что еще в VI-VIII вв. руссы вместе с византийцами плавали к берегам Италии, бороздили воды Каспия и время от времени осаждали Царьград.
Новая эпоха русской географии начинается во время княжения в Киеве Владимира. Намереваясь покончить с язычеством, он в 985 г. послал за рубеж доверенных людей собрать сведения о латинской, иудейской, мусульманской и греческой верах.
Но Владимира интересовала не только религия соседних народов. Свидетельством тому является одна из самых обширных русских летописей - Никоновская. В ней имеется запись о том, что в первый год нынешнего тысячелетия Владимир под видом гостей послал путешественников в Вавилон, Египет, Иерусалим, Рим и другие города и страны Европы и Ближнего Востока для изучения нравов и порядков в различных государствах.
О том, какие результаты дало это обширное по тем временам путешествие, никому не ведомо. Но о том, что изучение русскими заморских стран дало ценные результаты, свидетельствует последовавшее вслед за ним широкое развитие династических связей во время княжения сына Владимира Ярослава Мудрого. Русские князья и их дети роднились с могущественными династиями Европы, включая Польшу, Венгрию, Византию и в особенности Англию. В начале 2-го тысячелетия новгородцы уже не только плавали в различные города Прибалтийских государств, но и торговали в Англии, Фландрии, Франции.
Россияне не только собирали географические сведения о странах Западной Европы, но и проникали далеко в Заполярье.
В "Повести временных лет" сохранились свидетельства о том, что уже в XI в. северные страны были знакомы древним новгородцам.
Под 1096 г. автор "Повести временных лет" поместил рассказ новгородца Юраты Роговича. Последний поведал летописцу, что посылал своего отрока в поход в Югру. Жители этой области Руси, живущие по соседству с ненцами, сообщили новгородцам, что в полунощных странах находятся горы, упирающиеся в море. "Путь же к тем горам непроходим из-за крепостей, снега и леса... Этот путь идет и дальше на север. Жители Югры сказывали, что до этих гор они никогда не доходили".
В "Повести временных лет" имеется свидетельство жителей города Ладоги о том, что "живы еще старики", которые ходили "за Югру и за Самоядь" и видели сами в северных странах, "как спустится туча и из той тучи выпадут белки молоденькие, будто что родившиеся, и выросши расходятся по земле, а в другой раз бывает другая туча, и из нее выпадают оленьцы маленькие и выросши расходятся по земле". Это летописное свидетельство очень важно. Благодаря скупым словам древнерусской исторической повести становится очевидным, что уже в XI в. русским были известны как области "Печоры" и ненцев, так и районы, лежащие за полунощными странами. По мнению исследователей, в результате проникновения славян на север там "сложилось постоянное русское население, и весь этот огромный край вошел в состав государственной территории Руси".
В XI-XII вв. русские обложили данью не только жителей Печорского Севера, но и народы Кольского полуострова до границ с Норвегией. К этому времени новгородцы на своих судах уже бороздили воды как Белого, так и Баренцева моря и основали на их побережье постоянные промысловые становища. В наши дни на острове Вайгач, который отделяет от Новой Земли лишь пролив Карские Ворота, было обнаружено славянское поселение, датируемое X в. Вероятно, именно в начале нынешнего тысячелетия русскими была открыта Новая Земля. В Новгородской третьей и Софийской первой летописях есть однозначные записи: "В лето 1032 великий князь Ярослав поча городы ставити по Руси. И тогда же Улеб изыде из Новаго-рода на Железная врата и опять мало их приде".
"Железные врата" - это не что иное, как пролив между Новой Землей и островом Вайгач.
Название Новая Земля прежде всего свидетельствует о том, что ее первооткрыватели были уверены, что обрели для Руси грандиозную сушу, возможно не менее великую, чем та, на которой они обитали. Во всяком случае так считали древние новгородцы, освоившие путь от Белого моря до Царьграда и начавшие промыслы на берегах и в водах Новой Земли.
В X в. славянская письменность по многим каналам проникает на Русь, а вместе с нею в русском народе пробуждается интерес к знанию, книгам, жизни соседних стран и пародов. Появляются записи о важнейших исторических событиях и необычайных природных явлениях. Тем самым закладывается фундамент русского летописания.
Русские летописи - важнейшие исторические свидетельства о политической, общественной, духовной жизни Руси и бесценные источники по истории русской природы. Летописание на Руси на протяжении X-XVII вв. велось почти во всех ее землях и областях. Важнейшими центрами летописания были Киев, Новгород, Псков, Галич, Чернигов, Суздаль, Ростов Великий, Владимир, Рязань, Тверь, Москва, Переяславль Южный и Переяславль Северный, Смоленск,
Холмогоры, Архангельск, Нижний Новгород, Устюг Великий, Пермь, Кирилло-Белозерский и Соловецкий монастыри, Вологда, Казань, Астрахань, Тобольск, Иркутск. Всего известно 1500 списков летописных сводов. Уникальные из них опубликованы в ПСРЛ. Где бы ни велись летописи, где бы ни составлялись своды, порой краткие, порой обширнейшие, вроде Никоновского, они содержали информацию не только о жизни и событиях отдельных городов, но и о всей Русской земле. Чувство национального единства, неразрывной связи всех городов и областей проходит через все летописи.
Между центрами летописания велся, выражаясь современным языком, взаимный обмен информацией о важнейших событиях в городах и землях. Информация о необычайных природных явлениях занимала весьма важное, а порой и ведущее место.
Исторические заметки, сказания, памятные записи, различные "слова", договорные грамоты появились на Руси в X в. Большинство исследователей придерживаются гипотезы, что начало работы над летописными сводами относится ко временам княжения Ярослава Мудрого в Киеве. По мнению академика Д.С. Лихачева, в 1037-1038 гг. была составлена первая русская летопись - Древнейший Киевский свод. В 40-х гг. XI в. был создан целый цикл исторических повествований, который Д.С. Лихачев объединил в единый комплекс под названием "Сказание о принятии христианства на Руси". Одновременно был создан "Хронограф по великому изложению" на основании византийских хроник, повествующий о важнейших событиях мировой истории, в том числе и необычайных природных явлениях, и в частности о землетрясениях в Византии и сильных бурях на Черном море вблизи Царьграда.
В 60-х - начале 70-х гг. XI в. игумен Киево-Печерского монастыря Никон Тмутараканский составил второй летописный свод. Наконец, в 1093-1095 гг. в том же монастыре была завершена работа над третьей летописью, условно именуемой в литературе Начальным сводом.
Но прежде чем началась на Руси систематическая, исполненная подвижничества работа над созданием летописных сводов, уже десятилетиями велись записи о важнейших событиях в жизни Русской земли и населяющих ее народов. Одновременно первые хронисты фиксировали и необычайные природные явления. Некоторые из них были использованы при создании Начального свода, "Повести временных лет", Новгородской первой летописи, Архангельского летописца. Некоторые из подобных записей дошли до начала XVI в. и были включены в состав обширнейшего Никоновского свода, в котором исследователями обнаружены многие уникальные известия. Именно Никоновский свод донес до нашего времени свидетельство о том, что летом 979 г. на Руси наблюдались великие грозы и сильные ветры с "вихром", которые "много пакости" причинили "людям, скоту и зверям как лесным, так и степным". Первые хронисты отметили в 991 г. великое наводнение, которое "много зла сотворило" в русских землях, а спустя три года на Русь обрушилась засуха. Одни летописцы отметили "кары весьма тяжкие", а другие зарегистрировали "сухмень великую", необычайный зной, от которых во многих местах погибли "жита". Под 1000 г. в Никоновском своде отмечено, что "бысть поводь велика". Это свидетельствует о том, что уже в последние десятилетия X в. началась регистрация русскими хронистами экстремальных природных явлений.
В начале XI в. эта деятельность продолжалась. Вскоре природоведческие записи вошли в состав первых киевских сводов.
Природоведческие данные, привязанные к точным датам, по нашему мнению, являются еще одним свидетельством, что славянская письменность проникла на Русь раньше принятия христианства. Во всяком случае записи о комете Галлея в 912 г., о великих бурях летом 979 г. были сделаны очевидцем.
Наличие в летописных сводах данных о наводнении в 1000 г., о засухах в 1008 и 1024 гг., о небесных знамениях и явлениях свидетельствует о том, что в это время продолжался сбор записей о важнейших событиях в жизни Киевской Руси, включая и данные о необычайных природных явлениях. История сохранила некоторые имена первых летописцев русской жизни и русской природы. Это в первую очередь монах Киево-Печерского монастыря Никон, с именем которого исследователи связывают придание летописям формы записей, характеризующих жизнь Руси из года в год.
Привязка социально-экономических явлений и стихийных бедствий к определенным хронологическим датам придает особую ценность природоведческим записям русских летописцев.
Вероятно, именно Никону принадлежат сведения о необычайных природных явлениях в 60-70-х гг. XI в., в том числе и "Слово о вёдре и казнях божьих", посвященное засухе 1060-х гг. Эта особенность русского летописания находит дальнейшее развитие в трудах Нестора и Сильвестра, перу которых принадлежит первая и вторая редакции "Повести временных лет".
Принято считать, что "черноризец Федосьева монастыря Печорского" Нестор закончил свой труд около 1113 г.
"Нестор, - отмечает академик Д.С. Лихачев, - связал русскую историю с мировой, придал ей центральное значение в истории европейских стран..."
В "Повести временных лет" ведется историческое повествование от "всемирного потопа" до начала XII в. В ней сообщается множество географических, этнографических, культурно-исторических сведений и сведений о катастрофических метеорологических явлениях, небесных "знамениях", включая кометы, солнечные и лунные затмения, полярные сияния и т.п. Часть природоведческих данных, относящихся к последней четверти XI и первому десятилетию XII в., принадлежит самому Нестору.
После вступления в 1113 г. на киевский престол Владимира Мономаха летописание в Печерском монастыре прерывается на многие годы. Игумен и его черноризцы оказываются в опале.
Роль официального княжеского историографа возлагается на Выдубицкий монастырь. Его игумен Сильвестр в 1116 г. закончил переработку "Повести временных лет". Значительному пересмотру подверглись события с 1073 по 1113 г. Например, было отмечено, что во время битвы русских князей 27 марта 1111 г. на реке Салнице с половцами наблюдалось полярное сияние и его всполохи половцы приняли за всадников, которые носились в воздухе и помогали русским. Когда спросили пленного, как "многое множество" половцев не могло устоять против малочисленной русской рати и вскоре обратилось в бегство, тот отвечал: "Как можимо битися с Вами? А друзки ездяху верху Вас в оружии светли и страшны, иже помогаху Вам". Под тем же годом отмечено "виденное виденье": над трапезной Печерского монастыря, которую в 1230 г. разрушит землетрясение, стоял "столп огненный", который постепенно смещался над Киевом. В 1113 г. Сильвестр отметил, что 19 марта, в час дня, было знамение в Солнце, которое было видно всем людям: "Остася солнца мало аки месяца долов рогома", и далее добавлено: "... а луны круг в 9". Заметив, что подобные знамения бывают не к добру, летописец затем сообщил, что затмение Солнца предвещало смерть Ярополка.
Отметил Сильвестр и затмение Солнца в 1115 г.: "Погибе солнце и бысть яко месяц, его же глаголют невегласи: снедаемое солнце".
Анализ древнейших летописных сводов свидетельствует о том, что отмеченные в них сведения об экстремальных природных явлениях, как правило, либо основаны на наблюдениях самого летописца, либо получены от своих коллег из других земель. Почти исключением являются свидетельства, основанные на припоминаниях "памятуков" или рассказах очевидцев. Все явления зафиксированы "по горячим следам" или во всяком случае по истечении небольшого отрезка времени. И, что особенно важно, по мере развития летописания в летописях отмечается не только его год, но и более точная дата, нередко с указанием месяца, дня и часа, когда оно началось и когда закончилось: "В лето 6603... придоша въ Русь прузи августа въ 28".
"В лето 6625... бысть знамение Новгороде в святой Софии от грома месяца мая в 14 день, в час 10; вечерню поющим един от дъяк заражен бысть от грома, а клирос весь с людьми падоша ниц, но живы была. А на вечер бысть знамение в луне".
Необычайная точность и добросовестность русских летописцев подтверждаются их наблюдениями за солнечными и лунными затмениями. Летописцы Новгорода, Киева, Пскова, Владимира, Галича фиксируют их в одни и те же дни.
Так. солнечное затмение 19 мая 1230 г. было одновременно зарегистрировано в Киеве, Новгороде и Владимире. Подобных примеров в сводах имеется множество. Надежность наблюдений летописцев или отмеченных ими явлений подтверждается также сопоставлением летописных записей о небесных знамениях с астрономическими данными, которое показывает их почти полное совпадение.
Исключительно надежная регистрация солнечных затмений используется советскими историками для уточнения хронологии важнейших исторических явлений.
В XII в., с началом междоусобных войн и борьбы за овладение киевским престолом, киевское летописание, как и вообще литература древнего Киева, переживает кризис, утрачивая общерусский взгляд на события современности, присущий "Повести временных лет". Киевская летопись за 1118-1199 гг., дошедшая до наших дней в составе Ипатьевской летописи, не богата сюжетными историческими повествованиями, но вместе с тем содержит большое число не только информации общеисторического характера, но и записей о необычайных природных явлениях в Южной Руси.
С началом политического дробления Руси и обособлением ряда земель и княжеств возникают самостоятельные политические центры со своей самобытной культурой и самостоятельным летописанием, которое академик Д.С. Лихачев характеризует как новую форму, а именно "личные летописцы князей".
Начало этому было положено при Владимире Мономахе, который предпринял попытку превратить такое грандиозное общерусское историческое произведение, как "Повесть временных лет", "в личное княжеское летописание". Особенно это проявилось в третьей редакции "Повести временных лет", которая "легла в начало летописания Великого Новгорода, Переяславля Русского, откуда, вероятно, не без помощи Сильвестра передалась на северо-восток, во Владимиро-Суздальскую землю, где впоследствии отразилась в летописании Москвы".
Летописание в Великом Новгороде началось, как и в Киеве, не позже XI в. и велось до начала XVIII в. Здесь, в Новгороде, по мнению А.А. Шахматова, была создана третья редакция "Повести временных лет". Новгородские летописи являются важнейшим источником по истории Новгородской земли, Прибалтики и Руси в целом. Они содержат не только самые древние, но и самые обширные сведения об экстремальных природных явлениях от Балтики до Северного Урала, от Черного моря до берегов Ледовитого океана. В создании летописных сводов участвует такой выдающийся ученый, как Кирик Новгородец, автор уникального "Учения им же ведати человеку числа всех лет", основоположник русской научной теории календаря и возможный создатель "Софийского временника". История сохранила имя необыкновенно внимательного наблюдателя, выдающегося новгородского летописца попа Германа Вояты. Это придает природоведческим записям новгородских летописных сводов в первой половине XII в. особую реалистичность, достоверность и высокую научную ценность, что отмечалось исследователями, заметившими наличие в них заметок дневникового характера.
Демократический язык и полуофициальный характер Новгородских летописей, их насыщенность сведениями "о погоде, о сене, о дровах, об урожае, о состоянии воды в Волхове, о поломках и починках моста через Волхов, о раннем громе и поздно стоящей дождливой погоде" делают их самым надежным и самым богатым историческим источником об экстремальных природных явлениях в Новгородской земле. В XII в. новгородские летописцы тщательно фиксируют как политические события, так и природные явления главным образом в Новгородской земле). "Даже о небесных знамениях, стихийных бедствиях, гололеде, событиях и явлениях, как правило, дававших средневековым хронистам повод к мистическим рассуждениям, - новгородская летопись пишет по-деловому, суховато, избегая рассуждений и толкований". При этом исследователи в качестве примера приводят записи о великой буре в 1125 г. и наступлениях ранних морозов осенью 1127 г., что вызвало гибель ярового хлеба и большой голод.
Именно эта деловитость, простота и безыскусственность придают особую ценность природоведческой информации, содержащейся в Новгородской первой летописи старшего и младшего изводов. Только в начале XVIII в. записи о необычайных природных явлениях почти исчезнут из Новгородских летописей.
Самый древний из всех сохранившихся русских летописных сводов - Новгородская первая летопись старшего извода до наших дней дошла не полностью. Утрачены начальные 16 тетрадей этого труда, состоявшего из 37 тетрадей. Сохранившаяся часть Синодального списка открывается 1016 г. и заканчивается 1352 г. В летописи события до татарского нашествия, судя по почерку, были описаны в XIII в. и в этом виде дошли до наших дней, без редакторских поправок последующих переписчиков, нередко подвергавших прежние летописи значительным сокращениям. При этом порой исчезали и сведения о природных явлениях. Так, если в Новгородской первой летописи подробно описаны стихийные бедствия 1230 г., то в Новгородской четвертой о них нет ни одного слова. Отмечен лишь великий голод.
Даже в Новгородской первой летописи младшего извода некоторые сведения поданы более скупо, чем в более древнем Синодальном списке. Однако этот список имеет исключительное значение, особенно для характеристики необычайных метеорологических явлений во второй половине XIV и первой половине XV в. .
С середины XII в. начинается летописание во Владимиро-Суздальском княжестве, содержание которого известно из Владимирских сводов 1175, 1189-1193 и 1212 гг., они сохранились в составе Лаврентьевской, Радзивилловской и Московско-Академической летописей, составляющих 1-й том Полного собрания русских летописей.
Лаврентьевская летопись открывается "Повестью временных лет". С 1111 по 1205 г. внимание ее создателя обращено на события как в Южной, так и в Северо-Восточной Руси. Затем в основном фиксируются события в Ростове Великом, Владимире и Твери. В составе сводов, отразившихся в Лаврентьевской летописи, много сведений об экстремальных природных явлениях и небесных знамениях. В середине XII в. возникает летописание в Ростове Великом, которое продолжалось и в последующие столетия. В том же веке зарождается летописание во Владимире, а затем и в Суздале. И владимирское и ростовское летописания, насыщенные также сведениями о событиях в других землях Руси, являются важнейшими источниками для реконструкции климата как в XII, так и в XIII в. Природоведческие зарисовки содержатся на страницах Летописца
Переяславля Суздальского. Составленный между 1214-1218 гг., этот древнейший русский свод интересен уникальными сведениями о природных явлениях в Северо-Восточной Руси с середины XII в. по 1213 г. В 1143 г. в нем отмечены солнечное затмение и полярные сияния. Под 1214 г. составитель Летописца поместил сообщение о "гладе великом" во всей Суздальской земле и подчеркнул при этом, что по причине неурожая "много зла сотворися". Летопись Переяславля Суздальского содержит природоведческую информацию не только о Северо-Восточной Руси, но и о Киеве.
Содержание этого свода перекликается с Радзивилловской летописью. Радзивилловская летопись названа по имени владельца этого списка Януша Радзивилла, от которого она поступила в Кёнигсбергскую библиотеку. В 1758 г., во время семилетней войны, летопись была возвращена в Россию и поступила в Петербургскую Академию наук. Летопись украшена 617 миниатюрами, многие из которых изображают необычайные природные явления, включая засухи, нашествие саранчи, землетрясения, ложные солнца, лунные и солнечные затмения и другие небесные явления.
Красочные, яркие миниатюры Радзивилловской летописи особенно привлекательны тем, что в основе их лежат более древние сюжеты, украшавшие Владимирский свод 1212 г. и другие летописи, не дошедшие до наших дней.
Для характеристики особенностей климата XTI-XIII вв. в Юго-Западной Руси особенную ценность представляют Киевский свод 1198-1199 гг., Летописец Даниила Галицкого и Галицко-Волынская летопись, которые вошли в состав Ипатьевской летописи. Этот уникальный свод дошел в списке XV в., составленном, вероятно, в Пскове. Он принадлежал Ипатьевскому монастырю в Костроме и был открыт Н.М. Карамзиным в годы работы над "Историей государства Российского".
Кстати, этот капитальный труд, как и "История Российская с самых древнейших времен" В.Н. Татищева, привлекаются в данном исследовании как первоисточники, поскольку они содержат сведения из не дошедших до наших дней древнейших летописей и других исторических документов. В частности, Татищев при создании своего исследования использовал Летопись Нифонта, которую М.Н. Тихомиров относит к XII в., а также Раскольничий пергаментный летописец, оканчивавшийся 1197 г. и, возможно, предшествовавший Ипатьевскому своду. Кроме того, существовала Иаокимовская летопись, написанная на "новгородском наречии". Все это делает "Историю Российскую" важным дополнительным источником сведений об экстремальных природных явлениях и обусловленных ими голодных годах на Руси.
Не следует забывать, что до наших дней дошло всего лишь несколько сотых процента книжного, а точнее, рукописного наследия Древней Руси. В огне вражеских нашествий погибли многие драгоценные летописные своды и тысячи рукописных книг, как переводных, так и оригинальных. Знание книг на Руси считалось важнейшей человеческой добродетелью. Одна из русских заповедей XI в. гласила: "Продай все самое дорогое имущество и купи книги". Книги рекомендовалось читать "прилежно", внимая всем сердцем и прочитывая "словеса" двукратно. Книги рассматривались древними летописцами как носители "незабытной" памяти о прошлом страны и ее народа, как одно из главнейших средств познания мира и окружающей жизни. Чтение книг должно было научить наших далеких предков "жить в правде и делать добро". В "Слове о книжном почитании" говорилось: "Книги же читай со вниманием, чтобы научиться обличать противящихся истине и научить непонимающих, не славохотия ради ".
Русские летописцы всех веков служили высоким идеалом человечности и любви к Отечеству. Они не приняли междоусобиц войны времен феодальной раздробленности, создали цикл обличительных произведений о княжеских преступлениях.
Заботясь "о незабытной памяти" русского народа, они берегли свои записи больше, чем жизнь, и слали исторические наблюдения коллегам из других земель Руси. Служа прежде всего истине, они обрекали себя на мученичество, изгнание и порой платили самой жизнью, как игумен Печорского монастыря Корнелий, создатель одного из Псковских сводов.
По словам одного из создателей Новгородской четвертой летописи, русские летописцы всех времен не боялись "показаться неугодными" власть имущим и со времен начала русского летописания описывали, ничего не тая, "все бренное, земное", "все происходящее, доброе и худое, что и другим после них образцом будет". Священный долг летописцы видели в мужестве писать историю "без прикрас".
"И мы этому учимся, - отмечает автор Новгородской четвертой летописи, - не проходить мимо того, что случилось в наши дни, чтобы властители наши, узнав об этом, внимали бы таким делам: пусть молодые почитают старцев, и одни, без опытнейших старцев, ни в каком земском правлении не самочинствуют, ибо красота града есть старчество".
Беззаветное служение идеалам человечности, добра, любви к ближнему, любви к Отечеству являлось высочайшей нравственной задачей русской истории и литературы от первых летописцев до Татищева, Карамзина, Соловьева, Ключевского, Толстого, Чехова, Горького...
Древнерусские документальные источники ценны не только записями о погоде, но и сведениями об уровне естественнонаучных знаний наших далеких предков. Крещение Руси, сыгравшее известную положительную роль в деле сближения с византийской культурой, открыло путь церковной литературе. Широкое распространение получила грамотность среди русских людей, которые кроме пергамента писали на бересте и досках. В исторических исследованиях имеются сведения о том, что в Киевской Руси велись "погодные хроники".
Летописцы и книжники оставили целый комплекс сведений об астрономических, геофизических, атмосферных явлениях. Опираясь на народные представления о природе и на некоторые античные идеи, проникшие на Русь с переводной литературой, они пытались осмыслить окружающий мир. Так, авторам книги "Еноха" мир представлялся состоящим из семи небес, первое из которых являлось своего рода "метеорологической кладовой", где сосредоточены облака, дожди, снега и льды.
В "Толковой палее" делается попытка объяснить механизм возникновения некоторых метеорологических явлений. В славянском переводе богословских сочинений Иоанна Дамаскина дается характеристика четырех времен года. В "Шестодневе" Иоанна Экзарха объясняется механизм образования дождя. В частности, отмечается, что солнце испаряет с поверхности моря воду, которая, поднимаясь ввысь в виде пара, преобразуется в капли. Бури и ветры раздробляют тучи и заставляют извергаться осадки на землю. В том же сочинении дается представление о пяти климатических зонах, в том числе о полярных, где из-за жестоких морозов люди не живут, и о тропической зоне, необитаемой из-за жары. К югу и северу от тропической зоны находятся зоны умеренного климата, где "ни зело студне, ни зело топле". Обращают на себя внимание мысли автора о том, что температура воздуха с высотой понижается и что вода в морях перемещается под воздействием ветров.
Бурно развившаяся на Западе в средние века астрометеорология не оказала существенного влияния на развитие древнерусских представлений об атмосферных явлениях. Вместе с тем известно, что русский ученый Георгий Дрогобыч, получивший университетское образование в Болонье, опубликовал предсказание погоды на март - октябрь 1483 г., составленное по астрологическим данным. Этот "прогноз" вышел отдельной брошюрой в Риме и, по мнению немецкого метеоролога Г. Гельмана, являлся документом, весьма важным и интересным для истории метеорологии в России.
Следует заметить, что для книжного знания, развивавшегося в привилегированной части общества, характерна подчиненность его задачам прославления догматов церкви и ее авторитета. Оно коренным образом отличалось от экспериментальных знаний о явлениях природы, из века в век накапливавшихся простым русским народом.
Русский крестьянин, всей своей жизнью связанный с землей, с древних времен учился наблюдать за природой и с каждым веком накапливал все больше знаний, научился сопоставлять накопленные наблюдения, находил "корреляционные связи" между погодой зимой и летом, между метеорологическими явлениями осенью и весной, пытался по приметам предвидеть погоду как на малый, так и на большой срок.
По мнению В.К. Кузакова, еще в языческой Руси возникла "служба погодовещания", отражавшая результаты многовекового накопления русским крестьянином наблюдений за природой и содержавшая первые попытки предвидения погоды. Эта народная "служба погодоведения", развиваясь и обогащаясь, существовала на протяжении многих столетий.
Однако возвратимся к начальной эпохе русского летописания. Анализируя его становление, нельзя не обратить внимание на то, что век от века своды несут все более и более подробную информацию природоведческого характера. Если в сводах XI в., которые в основном создавались в Киеве, отмечено 25 экстремальных природных явлений, то в XII в. их число возросло в 5 раз. Если в XI в. было всего два летописных центра - Киев и Новгород, то в XII - первой половине XIII в. началось летописание во Владимире, Переяславле Южном, Переяславле Залесском, Чернигове, Суздале, Смоленске, Рязани, Галиче, Пскове, Твери, Ростове Великом, Владимире-Волынском. Эти природоведческие записи вошли в состав многих сводов и дают возможность судить об особенностях погоды во многих землях Руси. Этот рост центров русского летописания был приостановлен татаро-монгольским нашествием на русские земли. Были стерты с лица земли или опустошены Рязань, Владимир, Торжок, Киев, Чернигов. Но летописание не заглохло. Именно своды, созданные в Новгороде, Пскове, Ростове Великом, Галиче, Твери, донесли до потомков волнующие известия о временах чужеземного вторжения и о тех бедствиях, которые усугублялись экстремальными природными явлениями.
В XIII в. по сравнению с предшествующим столетием в летописях отмечено несколько меньше экстремальных природных явлений. Однако вряд ли следует объяснять это только разгромом ряда летописных центров, в том числе Киева и Владимира. Ни на юго-западе, ни на северо-востоке Руси нити летописания не прерывались. Наблюдениями летописцев была по-прежнему охвачена огромная территория Древней Руси - от Днестра до Волги и от Киева до Карелии и Белого моря. Уменьшение числа экстремальных природных явлений, отмеченных летописями, объясняется в первую очередь тем, что после катастрофического 1230 г. два следующих десятилетия в климатическом отношении, вероятно, были близки к норме. Стабилизация атмосферных процессов в 30-40-х гг. зафиксирована не только на Руси, но и в Западной Европе.
Более благоприятной была в климатическом отношении и вторая половина XIII в. В это время в летописях и западноевропейских хрониках не отмечено особо опасной концентрации экстремальных природных явлений и связанных с ними голодных лет, в частности подобных тем, какие имели место в XII в. Это свидетельствует о том, что не следует недооценивать природоведческую информацию русского летописания во второй половине XIII - начале XIV в. Бесспорно, что разгром ряда главных городов Руси, являвшихся летописными центрами, нанес огромный ущерб русской культуре и науке. Но русская общественная и историческая мысль не утратила сознания великой ответственности за судьбу русского народа и русских земель. Об этом свидетельствует прежде всего Новгородская первая летопись старшего извода, повествующая как о выдающихся событиях в жизни Северо-Западной и Северной Руси, так и о необычайных природных явлениях, таких, как, например, раннее наступление морозов в 1251 и 1291 гг., засухи 1298 г., и многочисленных голодовках и необычайной дороговизне на хлеб.
Именно во второй половине XIII в. создаются такие жемчужины русского летописания, как Лаврентьевская и Ипатьевская летописи, составители которых подарили потомкам лучшие списки "Повести временных лет" всех трех редакций. Это великое историческое произведение не только напоминало соотечественникам о былой славе великой Руси, но и звало "народ русский" к единству, к сопротивлению поработителям и угнетателям русских земель. И Новгородская первая, и Лаврентьевская, и Ипатьевская, и Густынская, и Псковские летописи особенно подробно останавливаются на сопротивлении русских городов поработителям, при этом не забывая сообщать о природных явлениях той поры.
В Новгородской первой летописи весьма подробно описывается мятеж новгородцев против переписи населения иноземцами - "окаянными татарове сыроядцами" в 1259 г. Затем летописец, очевидец событий, отмечает: "Того же лета канун Бориша был бысть мраз велик по волости, но господь не хотя места сего святой Софии оставить пуста, отврати ярость свою от нас и призре оком милосердия своего, кажа нас на покаяние, но мы грешный аки псы обращаемься на свои бльвотины, не помышляюще казни божия, яже на ны приходить за грехи наша".
Итак, даже в эти трагические, тяжкие для Руси годы природа наряду с людьми остается живым действующим лицом истории. Вспоминая о землетрясении, возврате холодов и голоде 1230 г., составитель одной из псковских летописей добавляет, что от этих "потрясений до взятия Рязанского и Володимирского от татар 8 лет".
Под 1261 г. Софийская первая летопись подробно живописует о том, как жители Ростовской земли избавились от "лютого томления" басурманского, изгнав "поганых" татар из Владимира, Суздаля, Ярославля и Переяславля. О том, что за этим восстанием последовала расправа, повествует и Софийская первая и Густынская летописи. В последней летописи под 1261 г. отмечено, что "татаре много зла тогда русской земле сотвориша и вся грады русские разметаша, а иные пожгоша". Под 1284 г. Ипатьевская летопись отмечает, что не только на Руси был мор, "но и в ляхох тое же зимы, но и в татарах тоя же зимы изомре все кони и скоты, и овце, все изомре, не остася ничего же".
Ипатьевская летопись под 1279 г. открывается сообщением о том, что голод был во всей земле - и на Руси, и в Польше, и в Литве, и "в Ятвязех". Та же летопись сообщает о катастрофических природных явлениях не только на Руси, но и в Западной Европе, и в частности, что в 1285 г. в "немцих" вышло море и затопило землю. От наводнения погибло 60 тыс. человек, было разрушено 111 каменных церквей, "опрочь деревянных". Летописцы XIII в., повествуя о восстании против иноземцев, о набегах татарских войск, о борьбе с немецкой и шведской агрессией, о строении церквей, важнейших политических, экономических, культурных событиях в жизни земель, не забывают при этом рассказывать о великих бурях, затяжных дождях, необычных грозах, ранних морозах, засухах, эпидемиях и голоде, периодически постигающем жителей Новгорода Великого, Пскова, Старой Руссы, Ладоги, Владимира, Ростова Великого, Смоленска, Ярославля, Твери, Рязани, Галича, Кракова и различных земель Руси. Лучшие традиции общерусского летописания нашли дальнейшее развитие в летописании Москвы, где эта работа началась в начале XIV в.
Для характеристики экстремальных природных явлений в XIV в. весьма важен первый общерусский летописный свод 1408 г., который известный русский историк Н.М. Карамзин назвал Троицкой летописью. При создании этого важного исторического произведения были использованы летописи Ростова Великого, Твери, Рязани, Смоленска, Москвы, часть из которых не дошла до нашего времени. Судьба самой Троицкой летописи оказалась трагической. Она сгорела в 1812 г. в Москве вместе с драгоценным собранием рукописей Московского общества истории и древностей российских. Однако к этому времени многие ее разделы и фрагменты были введены в научный оборот, что позволило выдающемуся советскому историку М.Д. Присёлкову реконструировать этот бесценный исторический памятник. Для целей нашего исследования особенно важно, что история русской жизни, включая экстремальные природные явления с XIV в., освещена, по мнению исследователей, "в записях почти современных на всем протяжении этого отрезка времени и, безусловно, современных для конца XIV и начала XV в. без последующих сокращений и редакционных обработок". Это придает особое значение содержащимся в летописи метеорологическим записям, которые М.Д. Присёлковым были восстановлены по сохранившимся выпискам в трудах Н.М. Карамзина, изданиях Черепанова, Чеботырева и Тимковского. Дополненные данными Симеоновской, Тверской и Воскресенской летописей, они дают возможность восстановить в общих чертах ход погоды в XTV в. в Северо-Восточной Руси. В заключительной части летописи содержится около 60 записей о наводнениях, бурях, пожарах, жестоких зимах и других природных явлениях. Многие из них особенно замечательны своей подробностью, яркостью, живописностью природоведческих зарисовок. Под 1371 г. в Троицкой летописи повествуется о климатических явлениях, во многих чертах напоминающих засуху 1972 г.
Летописец сообщает, что летом 1372 г. на солнце были видны места черные, как гвозди, и около двух месяцев стояла столь великая мгла, что за "две сажени перед собою не видети было человека в лицо, а птицы по воздуху не видяти летати, но падаху с воздуха на землю, и тако по земли пеши хожаху". В то лето стояла великая сушь. В результате "жито посохло", а леса, дубравы, болота "погораху, и иде же и земля горяше".
Троицкая летопись содержит уникальные сведения о поздней весне 1383 г., когда "снег лежал до 20 чисел апреля, а люди ездили до этого времени на санях". Не менее замечательные сведения о "зело" студеной зиме 1393 г., когда "многие человеки... измерзали и издыхали... внезапу обретися мертву от мраза на пути". И несколькими строками ниже сообщение о том, что весной 1394 г.
была "поводь велика повсюду", о чем, по словам М.Д. Присёлкова, нет упоминания в других летописях.
Интересные сведения Троицкой летописи о необычайных природных явлениях XIII-XIV вв. на северо-востоке Руси дополняются записями, содержащимися в Тверском собрании и Рогожском летописце, составляющих 15-й том ПСРЛ. Летописание в Твери началось в конце
XIII в. и не замыкалось на событиях только в своей области, но и включало информацию о жизни Рязани, Новгорода, Ярославля и других земель Руси. Сведения об экстремальных природных явлениях в
XIV в. имеются и в Псковских первой и второй летописях. Псковское летописание началось в XIII в., велось оно при храме "живоначальной" Троицы, в котором хранился ларь с историческими документами Псковской земли и там же "базировалась" канцелярия Псковского веча. Когда с присоединением к Московскому княжеству вече в 1510 г. было уничтожено, летописание продолжалось в Печорском монастыре, расположенном не в дальнем расстоянии от Пскова. Первые записи в псковских летописях лаконичны. Так, под 1303 г. отмечается лишь, что была "зима тепла без снега, а на лето был хлеб дорог весны". Много сведений о солнечных и лунных затмениях, пожарах, эпидемиях. Описания небесных знамений отличаются большей подробностью, чем сведения метеорологического характера, которые чрезвычайно кратки. В XV в. они становятся более подробными. В Псковской первой летописи в 1404 г. отмечается, что летом было много дождя и реки наполнились, как весной, "а хлеба бог умножил". Спустя 17 лет летописец дает более обстоятельное описание необычных климатических условий 1421 г.: "Бысть мор велик во Пскове... Того же лета бысть зима снежна вельми и много паде снегу и потом на весну бысть вода велика и сильна зело, наполнишася источницы водные и озера". Далее летопись сообщает о том, что половодье затопило значительные части городов Пскова и Новгорода и снесло великий мост через Волхов. Кроме того, вода затопила много церквей и монастырей, при этом погибли многие старинные иконы и книги. "И в домах своих, - по словам летописи, - много людей истопоша и много зла сотворилося в Великом Новгороде, и бысть та вода чрез все лето велика вельми".
Эта запись дает точное представление об одном из стихийных бедствий, которое обрушилось на жителей Псковской и Новгородской земель.
Один из поздних Псковских сводов был создан игуменом Печорского монастыря Корнелием. После гибели Корнелия свод был продолжен до 40-х гг. XVII в. Природоведческие записи печорского летописца Корнелия необычайно рельефны, содержательны и дают яркое представление о катастрофически опасных метеорологических явлениях. Вот его свидетельство о зиме и весне 1560 г.: "А зима тогда была бесснежна, только семь недель было со снегом, а на весне вода была мала: сухота по всем рекам, а на Великой реке подо Псковом и мосту не выводили, лед сверху мосту в реке растаял". Более скупо, но не менее убедительно сказано о засухе 1560 г. Далее под тем же годом отмечена великая дождевая туча с громом в июле и затем еще более важное свидетельство: "Лето было сухо, яровой хлеб не родился, присох бездождием и купиша от того слетья рожь, по 16 денег, овес по 12 денег, а жито по 20 денег, а пшеницу по 11 алтын". Не менее красноречиво описание неустойчивой зимы 1564 г., когда небывалые зимние наводнения причинили "многие пакости псковичам и новгородцам".
Интересные наблюдения за природными явлениями в XIV и XV вв. имеются в составе Ермолинской летописи, в основе которой лежит Ростовский свод, дополненный сведениями из общерусских сводов. Исследователи уже отмечали, что в летопись включены "местные записи, относящиеся к событиям на территории ростовской епархии". Эти сведения являются уникальными и не содержатся в других летописных сводах. Действительно, летопись, получившая свое название по имени В.Д. Ермолина1, по наказу которого она была составлена в 80-х гг. XV в., содержит уникальные записи. Заметки, относящиеся к XIV в., открываются записью о великой буре 2 июня 1301 г., во время которой в Ростове четыре церкви "из основания вывернусе, а со многих верхи срывало". Не менее важно сообщение о том, что в 1309 г. был "великий мор на люди и на кони и всякий скот, а жито всякое мышь поела, и бысть голод по всей земле сей".
Нашествие грызунов засвидетельствовано многими летописцами. Запись в Ермолинской летописи уточняет границы этого бедствия. В 1319 г. отмечено появление ночью огненных столпов от небес до земли и дуги небесной, которую видели лишь некоторые. Наряду с ростовскими в состав летописи включены и общерусские известия, например о пожаре в Юрьеве, в Московском Кремле 3 мая 1331 г., "о великой меженине во всей Руси" в 1332 г., о походах на Новгородские земли шведского короля Магнуша и о том, что в 1348 г. шведские корабли были застигнуты великой бурей около Усть-Нарвы и большая часть из них погибла вместе с ратью, о последовавших затем потопах, голоде, эпидемии и смутах в Швеции. В Ермолинской летописи отмечено, что зимой 1360 г. "солнце на чистом небе, в Филипово говенье, аки темною кровью покровено створися, а в великое говенье огненные зори явились и ходили через небо от востока до запада". О засухе 1371 г. сказано очень скупо. Отмечена буря летом 1377 г., которая застигла русских паломников на пути к Царьграду. Лютая зима 1393 г. описана не менее подробно, чем в Троицкой летописи.
Более подробны и порой уникальны метеорологические заметки, относящиеся к XTV в., например запись о том, что в 1435 г. "весна была тепла, а лето студено, да и мокро, и никакое жито не родилося с тех лет". Далее летописец добавил, что была "меженина после мору". Подобных наблюдений в других сводах не встречается.
В Ермолинской летописи содержатся уникальные подробности о голоде 1443 г. в Можайске, наступившем в Русской земле после необычайно холодной зимы и меженины: "И пришло в Можайск голодников много, и князь велел их кормити, они же хотели и пристава самого съести и с тех пор мест начали от голоду мерети и наклали их 3 скудельницы, да хлебника мужика сожгли, и он люди ел, душ пятьдесят и малых и великих потерял". В Ермолинской летописи также зафиксированы многие из природных явлений, отмеченных в Троицкой, Новгородских, Псковских, Тверских и других летописях. Эти записи позволяют уточнить границы, а порой и интенсивность экстремальных природных явлений.
Наметившийся к концу XIII в. новый подъем русского летописания достиг к концу XIV - началу XVI в. необычайного расцвета.
Нам представляется, что Русь знала не только Предвозрождение, но и подлинное Возрождение. Возрождение это меньше всего было связано с европейским Ренессансом. Русское Возрождение возникло, возможно, раньше европейского и на совершенно иной социально-экономической основе. Великий смысл его состоял во всенародной пропаганде всеми видами искусства физического и духовного "освобождения от татаро-монгольского рабства". Татаро-монгольское нашествие действительно "сковало творческие силы на Руси".
Как справедливо отмечал академик Д.С. Лихачев, в эпоху борьбы с Ордой "восстановление старых традиций было явлением прогрессивного порядка". Более того, знаменем русского национального подъема было сохранение традиционных стилей во всех видах творческой деятельности в области культуры Древней Руси. Особенностью Возрождения, которое знала Русь, Наряду с "открытием ценности отдельной человеческой личности" было проявление глубокого интереса к прошлому своего народа, Отечества и всего мира. Через обращение к прошлому летописцы осмысливают настоящее.
Русское Возрождение, всецело возникшее на родной почве и подчиненное задачам борьбы с лютыми врагами Отечества, вместе с тем лишено национальной замкнутости. Русь в самые тяжкие годы своей истории поддерживала и проявляла живой интерес к жизни стран Западной Европы, Балкан, Ближнего Востока, Индостана. Русскими людьми было предпринято большое число путешествий.
Великие социальные и внешние политические события в жизни Руси, центром которой становилась Москва, оказали влияние на развитие многих сторон жизни России, на ее культуру, литературу, науку.
В XV в. создаются выдающиеся летописные памятники: Софийская первая летопись, Летопись Авраамки, Летописец Павла, Новгородская четвертая, Хронографическая Новгородская, Симеоновская летописи, Московский свод конца XV в. Происходит своего рода соперничество между летописанием Новгорода и Москвы. И хотя Иван III наносит удар политической самостоятельности Новгорода, новгородское и вместе с ним и псковское летописание не утрачивают своей самостоятельности, своей исконной, пронесенной через несколько столетий демократичности и зоркой наблюдательности, которая и придает записям новгородских и псковских летописей уникальность и ценность.
Важным дополнением к Новгородской первой летописи являются отрывки из бесследно исчезнувших других новгородских сводов, которые, вероятно, погибли в огне пожаров либо были утрачены не ранее XVII в. Эти отрывки более известны под названием Новгородская вторая летопись, получившая свое название от Архивского списка, хранящегося в Московском государственном архиве МИД № 62/85. Имеются сведения о том, что Новгородская вторая летопись была составлена иеродиаконом Георгием в 1550 г. "из разных древних рукописей", хранившихся в монастыре на Лисьей горе, и затем "неизвестными бытописателями" продолжена сначала до 1571 г., а затем до 1587 г. включительно. Заметки, охватывающие новгородские и общерусские события за 911-1587 гг., расположены без соблюдения хронологической последовательности. Некоторые события, в том числе и метеорологические явления, описываются по нескольку раз и притом с различными подробностями. Новгородская вторая летопись содержит большое число сведений о засухах, возвратах холодов, необычайных дождях, великих наводнениях и других необычайных природных явлениях, включая солнечные и лунные затмения, полярные сияния и т.п. Нередко они в различных вариациях дублируют друг друга. Это особенно ценно, так как дает возможность получить более широкую информацию о том или ином экстремальном природном явлении.
Не менее важным является и привлечение Владимирского летописца, который открывается событиями IX в. и заканчивается 1523 г. Владимирский летописец впервые был опубликован в 1965 г. в составе 30-го тома ПСРЛ. В нем содержатся сведения об экстремальных природных явлениях, не отмеченных в других летописях В XVI в. создаются Никоновский свод, Софийская вторая, Воскресенская, Львовская, Вологодско-Пермская летописи, Степенная книга, несколько редакций Хронографов, Казанский и Устюжский летописцы и др.
Особенный интерес представляет Никоновский свод, получивший свое название от списка этой летописи, принадлежавшей патриарху Никону. Этот грандиозный исторический памятник, по мнению Б.И. Клосса, был создан в 20-х гг. XVI в. По словам этого исследователя, "он представляет наиболее полный свод сведений по русской истории, донесший в своем составе целый комплекс известий, неизвестных по другим источникам".
Уникальны сведения Никоновского свода и об явлениях природы, в том числе в IX-X вв., которые очень скупо освещены по другим источникам.
Весьма важен Устюжский летописный свод, который был составлен в первой четверти XVI в. в Устюге Великом. Этот свод содержит ценнейшие сведения об экстремальных природных явлениях на русском Севере, в Приуралье и Поволжье с начала XIII и до конца XVI в., а также в Киевской Руси в XI-XII вв. Именно в его составе находится неизвестная и необычайно интересная древнейшая летопись, первая часть которой содержит древнюю редакцию Начального свода, текст Начального свода и "Повести временных лет". Особенный интерес представляют известия о засухах, наводнениях, голодных годах, которые обрушивались на северные области России в XV-XVI вв.
В конце XV в. Русью предпринимаются важные походы и путешествия. Устюжский летописный свод донес до наших дней запись о походе в Сибирь войска Федора Курбского и Ивана Травина, которые выступили из Великого Устюга 9 мая 1483 г., перевалили через Урал, спустились до города Сибири, а затем направились по Иртышу на Обь и Югорскую землю.
Судя по тому что летописные известия не содержат данных о необычайных метеорологических явлениях во время похода, закончившегося 1 октября 1483 г., можно предполагать, что климатические условия лета и начала осени на русском, Уральском и Обском Севере, а также в Западной Сибири были близки к норме.
География русского летописания в XV в. расширяется. Это приводит к значительному возрастанию метеорологических записей. Во второй половине XVI в. русское летописание постепенно начинает приходить в упадок, хотя по-прежнему оно ведется в Москве, Новгороде, Пскове, в северных и сибирских городах, городах Юго-Западной России.
Большое число записей природоведческого характера донес до наших дней Новгородский хронограф XVII в., Острожский летописец, Двинская летопись, Летопись Самовидца, Галицко-Волынская летопись и многочисленные недавно опубликованные краткие хроники, которые велись в различных городах Европейской России. Необычайно бедны метеорологическими сведениями сибирские летописи, повествующие о начальных годах присоединения Сибири к России.
Относительно небольшое число природоведческих записей, относящихся к XVII в., содержится в Мазуринском летописце, опубликованном в 31-м томе ПСРЛ. Еще меньше их в Летописце 1619-1691 гг., опубликованном в том же томе. Собственно, сведения об экстремальных метеорологических явлениях появляются лишь на его последних страницах, где красочно описаны "великий" светлый круг, появившийся вокруг Солнца в 4 часа дня 17 января 1683 г., и необычайно теплая, сухая, с малым числом дождей погода, когда во второй раз цвели деревья. Затем отмечена мягкая, голая зима, которая сменилась с 25 декабря многими снегами и "зело великими" морозами, от которых в дороге "люди помирали". В том же 31-м томе в "Летописном сказании Петра Золотарева" содержатся сведения о нескольких знамениях, о холодном дождливом лете, землетрясениях в Астрахани, Средней Азии и Турции.
Летописи и хроники, содержащиеся в 35-м томе дополняют картину экстремальных природных явлений, отмечавшихся в Белоруссии и Литве, и ярко рисуют картину великого голода, который из-за непрерывных летних дождей обрушился на Литву и Русскую землю во второй четверти XV в. Там же содержатся сведения о лютой многоснежной зиме 1447 г. и последовавших за ней наводнениях, о нашествии саранчи на Литовские, Белорусские и Польские земли в первой половине XVI в. .
Одна из замечательных особенностей отечественного летописания - это его общерусский характер и глубокий интерес к важнейшим событиям мировой истории и к необычайным природным явлениям в государствах Западной Европы, Передней и Средней Азии. В русских летописях охарактеризованы черты климата Закавказья, Ирана, Афганистана, Индии, Сирии, Египта, Турции. Летописцы сохранили для науки драгоценные свидетельства очевидцев, предпринимавших дальние путешествия.
Напомним, что в 1001 г. Владимир отправил своих послов под видом купцов в Рим, Иерусалим, Египет и Вавилон, поручив им описать другие страны, их главнейшие города, "порядки правления" и обычаи народов.
В составе Львовской и Софийской второй летописей дошел до нас уникальный исторический памятник "Хождение за три моря Афанасия Никитина". В нем содержатся интересные сведения о климате Кавказа, Ирана, Афганистана, Пакистана, Индии, о палящем зное в Ормузе, о зиме "в индийской земле", которая "стала с Троицына дни", о дождях, ливших день и ночь 4 месяца. В это время, когда "всюду вода да грязь", здесь пашут и сеют пшеницу.
Затем Никитин описывает весну, лето, осень и делится своими наблюдениями за климатом посещенных городов и стран: "В Индостане сильного зноя нет; сильный зной в Ормузе да в Бахреней, где родится жемчуг, да в Джиде, да в Баку, да в Египте, да в Арабстане, да в Ларе. Знойно и в Хорасанской земле, да не так. А в Чагатае очень знойно. В Ширазе же да в Йезде и в Кашане знойно, но бывает ветер. А в Гиляни очень душно и сильно парит, да и в Шемахе сильный пар. В Василоне знойно, тоже в Хумсе и Дамаске. В Аленко же не так знойно. А в Севастей губе и в Грузинской земле на все большое обилие. И Турецкая земля очень обильна. В Волошской земле так же обильно и дешево все съестное. Обильна всем и Подольская земля. Русская земля да будет богом хранима... На этом свете и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.