На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Очерк жизни великой российской императрицы Марии Федоровны, матери Николая II. Путь к престолу России и выпавшие на ее долю жизненные драмы, роль в политической жизни государства. Письма императрицы к разным лицам 19161918 гг., выдержки из дневника.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: История. Добавлен: 09.11.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Реферат на тему:
"С высоты престола"
Императрица Мария Федоровна (1847-1928)

Более 80 лет назад последние Романовы покидали Россию. Среди августейших пассажиров, поднявшихся 11 апреля 1919 г. на борт отплывающего из Кореиза английского крейсера «Мальборо», была бывшая российская императрица Мария Федоровна.
Датская принцесса Мария София Фредерика Дагмар (Мария Федоровна - после перехода в православие), ставшая супругой императора Александра III и матерью последнего российского императора Николая II, прожила в России более 50 лет.
Вступление принцессы Дагмар в российский императорский дом началось с драмы - скоропостижно скончался ее жених (1865), старший сын Александра II великий князь Николай Александрович, и ей выпало стать свидетельницей крушения этого дома и гибели его главы, ее сына Николая, и всей его семьи. Убит большевиками был и ее младший сын Михаил. Ранее умерли два других ее сына: Александр (1870) и Георгий (1899). Тесть Александр II скончался на ее глазах в Зимнем дворце от бомбы террориста, один из братьев мужа - Сергей Александрович также стал жертвой террора. В 1913 г. был убит и родной брат Марии Федоровны принц Вильгельм, греческий король Георг I. Сильный характер, ум, развитое чувство долга, глубокая религиозность, непоколебимая уверенность, что «на все воля Божия» позволили Марии Федоровне не только не согнуться под ударами судьбы, но и остаться в памяти современников «Императрицей с головы до ног». Князь Ф.Ф. Юсупов, муж внучки Марии Федоровны Ирины Александровны, признавался, что «несмотря на маленький рост, в ее манерах было столько величия, что там, куда она входила, не было видно никого, кроме нее». Ему же принадлежит замечание, что «по своему уму и политическому чутью Мария Федоровна играла заметную роль в делах империи».
Схожие оценки встречаются и у государственного секретаря А.А. Половцова, и в известных «Воспоминаниях» графа С.Ю. Витте, выделявшего два главных качества Марии Федоровны - ум и дипломатические способности.
Природный ум и политическая интуиция жены безусловно оказывали влияние на принятие Александром III важных политических решений. Общепризнанно, что Мария Федоровна пользовалась глубоким уважением императора Александра III.
Огромная общественная деятельность императрицы как главы Института императрицы Марии играла важную роль в жизни России конца XIX - начала XX века. В ведении Института находились учебные заведения, воспитательные дома, приюты для обездоленных и беззащитных детей, богадельни. Немалые средства на их содержание вкладывала царская семья. Благотворительные учреждения Ведомства были созданы практически во всех крупных городах Российской империи. В Москве и Московской губернии их насчитывалось не менее 10, в Петербурге и его окрестностях - более 17.
Среди них были: Общество попечения о детях лиц, ссылаемых по судебным приговорам в Сибирь; Братолюбивое общество по снабжению неимущих квартирами; Приют для неизлечимых больных; Александро-Мариинский дом призрения; Благотворительное общество при Обуховской больнице; Мариинский институт для слепых девочек и Институт взрослых слепых девиц; Мариинский родовспомогательный дом и находящаяся при нем школа повивальных бабок; многочисленные общины сестер милосердия, попечительства нуждающимся семействам воинов, дома призрения детей бедных жителей, приюты для сирот, оставшихся после павших воинов; и т.д.
По инициативе Марии Федоровны в 1882 г. возникли Мариинские женские училища для девушек-горожанок (промежуточная ступень между начальной школой и средним учебным заведением). 30 ноября 1902 г. она была избрана почетным членом Казанского университета. Императрица попечительствовала также женскому Патриотическому обществу, Обществу спасения на водах, Обществу покровительства животным и др.
На протяжении многих лет она была шефом полков, в том числе гвардейских - Кавалергардского и Синих кирасиров, - и постоянно оказывала им необходимую поддержку.
Деятельное участие принимала Мария Федоровна и в возглавляемом ею Обществе Российского Красного Креста (РКК). За попечение о раненых и больных воинах в период русско-турецкой войны 24 апреля 1878 г. указом императора Александра II она была награждена знаком отличия Красного Креста первой степени. В 1900 г. ей был вручен диплом Международной выставки Красного Креста в Париже. Особенно много лично ею было сделано в годы Русско-японской и Первой мировой войн по созданию условий для эффективной работы РКК. Отметим, что под началом Марии Федоровны все женщины императорского дома принимали участие в организации лазаретов, санитарных поездов, складов белья и медикаментов, приютов и мастерских для увечных воинов и т.д.
После смерти Александра III и вступления на престол Николая II для Марии Федоровны начался новый период жизни. Умная, властная женщина, обладавшая глубокой политической интуицией, постоянно стремилась направить сына в его делах, уберечь от чуждого вредного влияния, окружить нужными людьми. И действительно, в первые годы царствования Николая II мать имела на него большое влияние. «Спросите матушку», «я спрошу у матушки», «надо спросить maman» - так отвечал Николай II на вопросы по поводу назначения очередного министра.
В эти годы в России существовали как бы два двора: двор вдовствующей императрицы Марии Федоровны и - Николая II и Александры Федоровны. По меткому замечанию княгини Л.Л. Васильчиковой, Мария Федоровна «обладала как раз теми качествами, которые недоставали ее невестке. Светская, приветливая, любезная, чрезвычайно общительная, она знала всё и вся, ее постоянно видели, и она олицетворяла в совершенной степени ту обаятельность, то собирательное понятие «симпатичности», которое так трудно поддается анализу и которому научить невозможно. Она была любима всеми, начиная с общества и кончая нижними чинами Кавалергардского полка, которого она была шефом». Обаяние и «симпатичность» передают и фотопортреты императрицы, отражены эти черты и в поэтических строках. Например, в стихах известного поэта К.Р. - великого князя Константина Константиновича:
Государыне императрице Марии Федоровне
На балконе, цветущей весною,
Как запели в садах соловьи,
Любовался я молча тобою,
Глядя в кроткие очи твои.
Тихий голос в ушах раздавался,
Но твоих я не слушал речей:
Я как будто мечтой погружался
В глубину этих мягких очей.
Все, что радостно, чисто, прекрасно,
Что живет в задушевных мечтах,
Все казалось так просто и ясно
Мне в чарующих этих очах.
Не могла бы их тайного смысла
Никакие слова превозмочь…
Светозарная вешняя ночь!
15 июня 1888. Красное Село
Как свидетельствовали современники, Мария Федоровна, столько лет занимавшая положение «первой дамы» империи, не спешила уступить свое место новой императрице: на официальных приемах Николай II вел под руку мать, Александра Федоровна шла позади с одним из великих князей, большей частью с Михаилом Александровичем.
Правда, следует отметить, что влияние на сына вдовствующей императрицы, жившей после смерти мужа в Аничковом дворце в Петербурге, было недолгим. Причиной тому была неприязнь, возникшая между нею и Александрой Федоровной. «Болезненный мистицизм молодой государыни, - считал князь Феликс Юсупов, - не мог согласоваться с прямой и уравновешенной натурой императрицы Марии»8.
Мария Федоровна пыталась воздействовать на сына в вопросах назначения на ответственные государственные посты того или иного политического деятеля. Она поддерживала Витте и его политику - накануне конфликта с Японией пыталась употребить все свое влияние на царя с тем, чтобы предотвратить военные действия. Задолго до событий 1905 г. Мария Федоровна, родившаяся и выросшая в эпоху «скандинавского патриотизма, неоднократно обращала внимание Николая II на характер развития политической ситуации в Финляндии, где генерал-губернатор Н.И. Бобриков, жесткими методами проводя «русификацию» Финляндии, пытался ввести военное положение. «Все, что здесь <в Финляндии. - Ю.К. > уже сделано и делается теперь, покоится на лжи и обмане и ведет прямо к революции, - писала императрица сыну в письме от 19 октября 1902 г. - Ради Бога попытайся остановить деяния Бобрикова. Я вижу только один выход: ты должен немедленно отозвать его обратно - все население ненавидит его и не может даже слышать его имени. Я убеждена, что это лучший выход из создавшегося положения…» (ГАРФ. Ф. 601. Оп.1. Д.1295).
Россия была накануне революции, и Мария Федоровна, через которую, по словам П.Н. Милюкова, «просачивались кое-какие либеральные воздействия Фреденсборга», хорошо понимала необходимость государственных преобразований. Когда в 1910 г., благодаря действиям П.Н. Дурново и В.Ф. Трепова, законопроект П.А. Столыпина о введении земств в губерниях Севера и Юго-Западном крае был провален в Государственном Совете, после чего Столыпин обратился к государю с прошением об отставке, Мария Федоровна попыталась вмешаться в ситуацию и защитить председателя Совета министров. Общеизвестно, чем эта ситуация закончилась.
С начала войны вдовствующая императрица, живя под Петербургом в Елагином дворце, активно занималась попечительской деятельностью по линии РКК. Она регулярно посещала госпитали и лазареты, особое внимание уделяя инвалидам, слепым и калекам. При ее содействии организуются специальные курсы и школы, где раненые после окончания лечения могли овладевать каким-либо ремеслом.
Как свидетельствуют документы, занятая делами Красного Креста, Мария Федоровна не утрачивает интереса к изменениям в политическом и военном руководстве страной и пытается влиять на ход событий.
Ниже публикуются архивные материалы, освещающие последние, пожалуй, наиболее драматические четыре года жизни Марии Федоровны в России.
Архивное наследие предпоследней российской императрицы обширно. Большая часть его находится в России, часть - в Дании, на родине Марии Федоровны, фрагментарно оно вошло в архивы других европейских стран и США. В фонде императрицы в Государственном архиве Российской Федерации (далее - ГАРФ) хранится переписка с императором Александром III, сыновьями и дочерьми, родителями и другими родственниками - членами датского королевского дома и российской императорской фамилии. Значительную часть этого фонда ГАРФа составляют документы Общества Российского Красного Креста и Ведомства императрицы Марии, во главе которых Мария Федоровна стояла с первых дней пребывания в России.
Наибольший интерес представляют дневниковые записи императрицы, памятные книжки, которые она вела на датском языке все годы своего пребывания в России. В ГАРФе их сохранилось 37 за период с 1866 г. по апрель 1917 г. Среди них и ее первый дневник, привезенный ею, еще принцессой Дагмар, из Дании в Россию. Постепенно архивные материалы, связанные с именем супруги Александра III, вводятся в научный оборот и становятся известны широкому кругу читателей.
В настоящую публикацию вошли письма императрицы к разным лицам 1916-1918 гг., письма этого же периода близких ей людей, выдержки из дневника 1917 г., фотографии как из российского, так и из датских хранилищ.
Мы публикуем также дневник императрицы 1915 г., у которого особая судьба.
В июле 1933 г. в русской эмигрантской газете «Последние новости» появилась публикация отрывков из дневника Марии Федоровны (Последние новости. Париж. 1933. №4493. 11 июля) с предваряющей статьей П.Н. Милюкова «1915-й в дневнике императрицы Марии Федоровны»12. Согласно газетному сообщению, публикатор приобрел дневник в антикварном магазине в Польше и хранил его в боксе одного из берлинских банков. Подлинность дневника была удостоверена дочерью императрицы Марии Федоровны - великой княгиней Ольгой Александровной и ее датскими родственниками: племянником - королем Кристианом Х, и братом - принцем Вальдемаром.
Владелец вначале предлагал Кристиану Х купить дневник, и когда король отказался, то, как сообщали «Последние новости», собирался передать дневник в один из датских музеев, но, видимо, этого не сделал. Дневник исчез, и в настоящее время судьба его неизвестна. Однако во время одной из поездок в Данию автору этих строк удалось обнаружить в архиве русской церкви Копенгагена оттиски из датского журнала «Tidens Kvinder» с публикацией текста исчезнувшего дневника под названием «Дневник императрицы Дагмар, находящийся за границей» («En Dagbog af Kejserinde Dagmar fundet i udlandet»), с пояснением - «Некоторые записи дневника представляют интерес для всемирной истории» («Dagbogen indeholder flere optegnelser af verdenshistorisk interesse»), который мы полностью воспроизводим (в переводе с датского Ю.В. Кудриной и Ольги Крог) по изданию: Tidens Kvinder. 1932. Oktober. S.8-9; November. S.6-8; December. S.4-5. Записи Марии Федоровны в этом дневнике не всегда регулярны, но, возможно, это следует отнести на счет датских публикаторов, не оговоривших сделанные купюры.
Тексты приведены в соответствие с современной орфографией при сохранении в некоторых случаях особенностей оригинала. Иногда Мария Федоровна, имея в виду Николая II и Александру Федоровну, обозначает их в своих записях только местоимениями - он, она, они и т.д. В этих случаях, чтобы не давать дополнительных пояснений, они выделены нами жирным шрифтом. Подчеркивания заменены курсивом. Звездочками в письмах обозначены слова, написанные по-французски (перевод с французского Н.А. Розанцевой).
Список упомянутых в тексте лиц, которых удалось прокомментировать, дан в алфавитном порядке в конце публикации.
Перевод с английского и датского за исключением оговоренных случаев выполнен автором публикации.
Дневник императрицы Марии Федоровны. 1915 год.
1/14 января. Господь, благослови этот новый год, пусть он станет мирным годом!
Приняла всех садовников с цветами, была на службе совершенно одна, из моих близких не было никого! Писала целый день телеграммы, выходила ненадолго в сад. К обеду было большое собрание: Ольга, Митя, четыре сына Кости. Сам он болен, т.ч. ни его, ни Мавры не было, как и Николая, и Георгия. Оставались до 10 часов. Ольга хотела у меня остаться, но была в отчаянии по поводу положения Кости. Она отправилась к бабушке.
2/15 января. Позавтракали с Зиной М[енгден] в одиночестве, потом я поехала к моему прелестному Baby, где я встретила Орбелиани, который привез мне письмо от Ксении и Ольги. Большая радость. Он прибыл прямо из Ровно. Павел пришел к чаю, выглядел очень плохо, у него катар желудка. Мы говорили долго обо всем (о разном). Очень хорошо. К ужину пришла Ольга. Мы проговорили до 11 часов. Косте стало лучше. Мы слышали, что случилась страшная железнодорожная катастрофа, между нами и Царским Селом. Бедняжка А.В. при смерти. У нее в двух местах сломана нога. То же самое с бедным казачьим офицером Белым. Обе ноги и грудь сильно раздавлены.
После обеда виделась с датскими господами Мейером и Муусом, которые были в Сибири, и немецкими дамами. Муус симпатичный, любезный старый человек. Рассказывал обо всем, что он пережил, нашел, что с военнопленными обращаются гуманно, но кормят недостаточно. После этого я приняла немецких дам Кэссе Стакулл и Пассов, но это было для меня очень неприятно. Говорили по-французски. Все прошло достаточно хорошо.
По инициативе императрицы Марии Федоровны при содействии Международного Красного Креста и посредничестве Датского Красного Креста датскими, австрийскими и немецкими сестрами милосердия проводился осмотр лагерей военнопленных в воюющих странах.
В октябре 1915 г. было заключено соглашение между Россией и Австрией об инспекции лагерей для военнопленных. В комиссию входили представитель от нейтральной Дании (офицер датской армии), сестра милосердия Датского Красного Креста и представитель от РКК (как правило, это был русский офицер или представитель администрации). В течение 1915 г. были проинспектированы практически все лагеря для военнопленных на территории России, и между Генеральным штабом и РКК была достигнута договоренность об улучшении положения пленных.
По распоряжению вдовствующей императрицы в течение 1916 г. должна была проводится новая серия инспекций. Датская миссия Красного Креста занималась также обменом военнопленными и возвращением их на Родину (см.: ГАРФ. Ф. 642. Оп.1. Д.430. 1915. Доклад сестер милосердия Российского Общества Красного Креста и делегатов Датского Красного Креста о результатах осмотра лагерей русских военнопленных в Германии (на нем. яз.); Там же. Д.429. 1915. Записка датского Комитета помощи русским военнопленным в Германии в результате осмотра лагерей русских военнопленных в Германии (на дат. яз.); и др.
1/14 февраля. Служба была как обычно. К обеду был министр Кривошеин, очень приятный человек. Было очень тепло. 1 градус выше нуля, чем воспользовалась, чтобы поехать [нрзб] в первый раз, за последние несколько лет! Аликс телеграфировала, что она знала, что негодяи снова бросились к Варшаве, о чем я написала Ники, т. к. я боялась, что он этого не знал. Во всяком случае я сделала все, что могла. Все время ужасное напряжение.
Зина пришла к чаю, Ксения к ужину.
Речь идет о готовящейся наступательной операции германского командования по окружению русских войск в Восточной Пруссии в районе местечка Августово (варшавское направление), о чем английская королева Александра информировала сестру. «Негодяями» Мария Федоровна называет немцев.
10/23 марта. Приняла Воейкова, который жаловался на Вельяминова. Неприятно. Видела датского консула из Ростова - Ниссена, который родился во Фленсбурге, он развлек меня, рассказывая много интересного, ненавидит немцев, как и я. Весь город праздновал падение Перемышля. Ездила в [нрзб] к Евгении. Улицы темны от людей, которые пели и кричали «ура». Весь день до полуночи мимо шли тысячи людей с пением и криками «ура». Огромный энтузиазм. Написала Аликс. Зина пила чай. Ксения кушала.
9 марта 1915 г. сдалась австрийская крепость Перемышль на Сане, которая осаждалась русскими войсками в течение четырех месяцев. Было взято в плен 117 тысяч человек. По всей России прошли широкие патриотические манифестации.
В начале апреля положение на фронтах войны казалось благоприятным. Русские войска занимали две трети Галиции и Буковины, владели хребтом Карпат. Николай II посетил Перемышль (10 апреля) и Львов (11 апреля), где его восторженно приветствовали тысячи людей.
22 марта/4 апреля. Прекрасный Пасхальный День! Приняла 426 человек, всем раздавала яйца. Моим придворным вручила маленькие подарки с моим вензелем. Затем обедала с родными. Писала весь день телеграммы. Мальчик и дети посетили меня, после чего я пошла в сад. Кирилл и Д[аки] пришли к чаю, Павел пришел позже. Ксения появилась к ужину с мальчиками. В церкви были совершенно одни.
28 марта/10 апреля. Приняла Куломзина и Седерхольма, который был очень интересен и рассказывал о войне. Гадон пришел к обеду. Ездила с Маниной к своей маленькой правнучке на крещение. Во время поездки видела немецких военнопленных, к сожалению, издали. Ники тоже приехал к Ирине. Бедняга священник все сделал плохо. Маленькая проглотила слишком много воды. Я испугалась. Затем родственники пили чай. Из его семьи был только Лазарев, который еще держится, и две кузины, Талова и Башкирева, чей муж сейчас является военнопленным. Приехала домой в 51/2. Ксения пришла к ужину. Получила письмо от Аликс.
2/15 апреля. Булыгин прибыл с рапортом, был долгий разговор обо всем. После него был бедный Горяинов, которого я долгое время не видела. Затем княгиня Волконская и Голицына Мар[ия] Анат[ольевна]. Слава Богу, она, наконец, получила сообщение о своем сыне, который долгое время считался без вести пропавшим. Он написал ей из Берлина, пленный, страдающий, но сохранивший веру в Бога. Цветы. Кнорринг пришел к обеду, принес сумку с золотыми монетами от графини Апраксиной несчастным солдатам, потерявшим зрение. После обеда я приняла персонал моего поезда, которому преподнесла яйца. Затем пришел Кирилл, после чего я сидела в моем складе, немного погуляла в саду. В 6 часов я наблюдала, как мимо шли немецкие военнопленные.
19 апреля/2 мая. Николаев пришел к Службе и обеду. Говорит, что негодяи подошли к Либаве, а наших войск там нет, я снова нахожусь в страшной, невыносимой тревоге. Мы не достаточно умны, и всё проспали. Если бы можно было их поскорее выгнать. Посетила впервые после долгого времени Евгению, видела Алика, который рассказал об Одессе, где плохо вели наблюдение и позволили турецким судам войти в гавань, будучи уверены, что это наши собственные. Все очень неуклюже и глупо. Зина пришла к чаю. Ксения к ужину.
Всю вторую половину <дня> шел снег.
6/19 мая. Написала Кристиану. В 12 часов пришли Ксения с Ириной. Феликс пришел с [нрзб] дамами, графом Шереметевым и <другими> мужчинами, после чего мы пообедали в голубой гостиной. Боже, благослови моего бедного Ники и дай нам победы! Он находится в Ставке. Все послеобеденное время писала Вальдемару, от которого только что получила письмо. Георгий пришел к чаю. Зина к ужину. Написала также Ольге. Вельяминов посетил меня, рассказал много интересного. Но ужасно обеспокоен последними жестокими поражениями.
Вечером 1 мая /18 апреля началось активное наступление австро-германских войск. Двумстам тяжелым орудиям на фронте р. Дунаец между Горлице и Тарновом русская армия из-за плохого военного снабжения могла противопоставить всего четыре. В результате фронт между Вислой и Карпатами был прорван, и к началу мая русские войска вынуждены были отойти на линию р. Сан. В ночь на 21 мая был оставлен Перемышль.
В начале июня Мария Федоровна приехала в Киев. Императрица ежедневно посещала госпитали и встречалась с представителями Красного Креста, российского и датского.
2/15 июня. Прекрасная погода. Приняла в 10.30. Иваницкого. Рассказала ему, как ужасно глупо действовал Красный Крест, препятствуя датским делегатам и сестрам посетить лагеря для военнопленных, так что он сразу принял решение вернуться к Ильину, чтобы приказать ему исправить это. Приняла польского господина Рембелинского, очень милый человек, который тоже потерял все; Толли со своей толстой женой Ф. Мирски и Ф. Любириновскую из Ровно, очень элегантна. Обедала с Сандро. Ольга пришла в 6 часов.
25 июня /8 июля. В 11.30. был чай. Доум работает здесь в Киеве в моем госпитале уже год. Когда я посетила госпиталь, все, кто мог ходить, пришли приветствовать меня. Все тяжелораненые офицеры, находившиеся на койках, были сфотографированы.
В саду все было прекрасно. Томашевский превосходен. Пришла домой только после часа. Бедной Маше пришлось так долго ждать. Дала ей маленький крестик на память о моем [нрзб]. Когда я ее провожала и мы шли по саду, началась гроза и пошел дождь. Baby пришла в тот момент, когда мы обедали.
26 июня/9 июля. С большой радостью приняла милого Арендрупа, который прибыл из Петербурга, чтобы повидать меня до того, как он посетит австрийских военнопленных поблизости от Казани. Мы разговаривали, пока я не отправилась в церковь. Навестила прелестную маленькую Baby, которая лежала в кроватке.
Кроме обычного воскресного общества и Арендрупа, был Филипсен, который должен оставаться в П[етербурге] по делам Красного Креста. Он очень мил. Я знала его раньше. Арендруп прибыл позже к чаю, после чего я проводила его к моей Ольге, которая была забавна. Потом они у меня поужинали и уехали тем же вечером.
1/14 июля. Всю первую половину дня писала в саду письмо Аликс и Вальдемару. К завтраку пришел Щерб[атов] и рассказал много интересного, виденного им на фронте, а также о своей собачьей работе.
В 3 часа я поехала с Игнатьевым в порт, посетила два маленьких госпиталя. На судах мы проплыли по Днепру до Миргорода, где поднялись на берег и зашли в церковь, которая стояла достаточно высоко. Прогуливавшаяся публика была очень приветлива и трогательна, я шла под руку со старой монахиней. Вернулись обратно в 8 часов очень довольные дневной прогулкой в хорошую погоду.
В начале июля Мария Федоровна вернулась в Петроград.
6/19 июля. Сравнительно свободная первая половина дня, прекрасная погода. В 12 часов пришел мой добрый Андерсен, большая радость, т. к. можно снова услышать обо всех и обо всем. Оставался до обеда. Считает, что необходимо заключить мир. Жестокая бойня. Возмутительно. Я отвечала, что мы не хотели войны, но теперь мы не можем говорить о мире. Он был сначала в Англии, видел Георга два раза, очень удовлетворен своими впечатлениями, естественно, видел Аликс, рассказывал много интересного.
Сидели в саду, прошлись немного, к чаю пришел Георгий и Сергей.
8/21 июля. Приняла 20 несчастных ампутированных солдат, затем закончила письмо моей Baby (Baby Ольге к именинам), послала ей массу вещей для солдат. В 12 часов пришел милый Андерсен, оставался до обеда, были также Вяземский и Гадон. Было очень интересно слушать рассказ Андерсена о том, как он был у кайзера в течение двух часов во французском лагере. Слушал его речи. Он представляет себя почти полубогом. Должно быть, он сумасшедший, страдающий манией величия. Верит, что всемогущ. Осмелился послать мне привет, бессовестная скотина! А[ндерсен] уезжает сегодня вечером, поэтому я писала целый день письмо Вальдемару в саду, очень жарко. Зина пришла к чаю, Ксения к ужину. Плохие известия с фронта.
Отослала свое письмо Аликс. В 111/2 отправились в Царское. На обеде, кроме их самих, были только Ксения, я, Петя и Андрей. Я подарила А[lix] красивую брошь. Затем я отправилась в Павловск и посетила их всех, посидела сначала немного у Мавры, недолго у Ольги, попила там чаю, посетила Костю, которому немного лучше. Бедная Татьяна находится на пути в Тифлис, чтобы встретить в Харькове гроб собственного мужа! По возвращении домой рассказала Шерваш[идзе], который находится под впечатлением ужасного сообщения, что гр. Бенкендорф должно быть погиб у Гродно! Несчастные родители. Боже, не оставляй их!
Пришла домой в 6 часов. Ирина была к ужину. Дорогому бедняге Тино снова очень плохо.
В середине 1915 г. в воюющих и нейтральных странах начался рост антивоенных настроений. Представители датских деловых кругов, заинтересованные в скорейшем завершении войны, брали на себя функции посредников-миротворцев. В марте 1915 г. директор Восточноазиатской компании, крупный финансист Х.Н. Андерсен посетил германского императора Вильгельма II, с которым был лично знаком. Во время их бесед Андерсен повторил слова Николая II, сказавшего, что «мобилизация была России навязана». Слова эти не произвели впечатления на Вильгельма II. Тогда Андерсен привел доводы, высказанные британским министром иностранных дел Греем: Англия готова достичь согласия с Германией, ведь именно с этой целью ее в 1912 г. посетил британский военный министр лорд Холден. Вильгельм II и после этого никакой «склонности к примирению» не проявил. Во время беседы Андерсена с рейхсканцлером Т. Бетман-Гольвегом датчанин подчеркнул, что его миссия была «санкционирована королем Дании с целью достижения общего блага» (см.: Записка Андерсена о беседе с Вильгельмом II и Бетман-Гольвегом по вопросу о мире, о возможности заключения мира. Март 1915. ГАРФ. Ф. 601. Оп.1. Д.602; на англ. яз.).
Затем Андерсен отправился в Петроград и был принят Николаем II. Во время беседы Андерсен заметил, что, «хотя в Германии и не наблюдается недостатка в съестных припасах и других предметах первой необходимости, сильно развитая система кредита достигла крайнего напряжения, грозя большими осложнениями». Николай II в свою очередь, сказал, что военные успехи России не допускают мысли о мире. Однако «некоторое время спустя он, Андерсен, может вновь приехать».
22 июля/4 августа. Получила письмо от моей Ольги. Грустные именины. У Миши тоже ангина с температурой, должна телеграфировать. После службы пришли Ольга, Сандро, дети. К чаю пришел Ники с пятью детьми, в 7 1/2 - Ольга, которая осталась до 10. Смертельно устала, но была довольна, легла спать в 11 часов.
28 июля/ 10 августа. Чувствовала себя плохо, слабость. В какой-то момент думала, что могу умереть, совершенно не хватало воздуха. Думала о бедной любимой Маме, как она говорила: «У меня ничего не болит, но самочувствие ужасное». Все время хотелось плакать. Потом пришло милое письмо от Аликс, которое меня снова немного вернуло к жизни. Зина обедала со мною, но я не могла ни есть, ни говорить. Затем пришла Ксения, и я разрыдалась.
8/21 августа. Павел Бенкендорф посетил меня после долгого перерыва. Мы оба в отчаянии от сообщений с фронта и других вещей, которые происходят и о которых говорят. Прежде всего это то, что злой дух Гр[игорий] вернулся, а также, что Аlix хочет, чтобы Ники взял на себя Верховное командование вместо великого князя Николая Николаевича, нужно быть безумным, чтобы желать этого! Затем пришел Куломзин, 3 раненых офиц[ера]; я получила такую радость от того, что могла наградить их Георгиевскими крестами. Затем пошли в сад. Ники пришел к чаю.
9 июня австро-германские войска заняли Львов. Главная причина поражения коренилась в недостатке военного снабжения. Таким образом в течение одного месяца были уничтожены плоды борьбы, тянувшейся три четверти года.
С самого начала войны Николай II воздерживался от непосредственного вмешательства в ход военных действий. Он неоднократно приезжал в Ставку и устраивал смотры войскам, отправляемым на фронт. Но управление боевыми операциями находилось в руках великого князя Николая Николаевича. Великий князь пользовался авторитетом и, как писал великий князь Николай Михайлович, «эта популярность не на пользу страны и династии». Императрица Александра Федоровна в письмах к мужу неоднократно упоминала, что великий князь в своих обращениях к армии и обществу принимает тон, который приличествует только монарху. Однако Николай II доверял главнокомандующему, и пока положение на фронте не стало угрожающим, воздерживался от активного вмешательства в руководство военными операциями. Но 5 мая 1915 г., после посещения Ставки, император писал императрице Александре Федоровне: «Мог ли я уехать отсюда при таких тяжелых обстоятельствах Это было бы понято так, что я избегаю оставаться с армией в серьезные моменты. Бедный Н. <великий князь Николай Николаевич. - Ю.К.>, рассказывая все это, плакал в моем кабинете и даже спросил меня, не думаю ли я заменить его более способным человеком… Он всё принимался меня благодарить за то, что я остался здесь, потому что мое присутствие успокаивает его лично»32. Николай II понимал необходимость устранения возникшего двоевластия Ставки и Совета министров, и принятие командование на себя представлялось ему единственно возможным решением.
9/22 августа. Наконец посетила церковь после долгого перерыва. Прекрасная погода, потом с Ксенией и Baby Ольгой я пошла в сад. Шерв[ашидзе] примчался, чтобы рассказать, что у Риги большая морская победа: несколько, не менее 8 вражеских торпед, стреляли в песок, а англичане полностью расстреляли их наводящий ужас дредноут «Мольтке». Я не позволяю себе радоваться, пока не услышу об этом официально. К сожалению, мы потеряли «Сивач» со всем экипажем. Миссис Харинг пришла к чаю, она была очень забавна и импульсивна.
12/25 августа. Все сделали рано, последнее утро моей Ольги. Прекрасная погода, сидела все предобеденное время в саду и писала Аликс, что было очень приятно. Юсупов пришел после обеда, рассказывал всякие ужасы, о которых говорят в городе. Ники пришел со своими 4 девочками. Он начал сам говорить, что возьмет на себя командование вместо Николаши, я так ужаснулась, что у меня чуть не случился удар, и сказала ему, что это было бы большой ошибкой, умоляла не делать этого особенно сейчас, когда все плохо для нас, и добавила, что, если он сделает это, все увидят, что это приказ Распутина. Я думаю, это произвело на него впечатление, т. к. он сильно покраснел. Он совсем не понимает, какую опасность и несчастье это может принести нам и всей стране.
Мнения о великом князе Николае Николаевиче были самые различные. Одни считали его хорошим полководцем, другие, напротив - отрицали это. Так, великий князь Александр Михайлович полагал, что, «если бы великий князь Николай Николаевич оставался на посту командующего до февраля 1917, он оправдал бы все ожидания и сумел предупредить февральский солдатский бунт»33. Противоположного мнения придерживался находящийся при Ставке протопресвитер русской армии и флота отец Георгий Шавельский, который отмечал дефекты духовного склада великого князя. «При внимательном наблюдении, - писал он, - нельзя было не заметить, что его решительность пропадала там, где ему начинала угрожать серьезная опасность, это сказывалось и в мелочах, и в крупном… - и далее. - У великого князя было много патриотического восторга, но ему недоставало патриотической жертвенности. Поэтому он не оправдал и своих собственных надежд, что ему удастся привести к славе Родину, и надежд народа, желавшего видеть в нем действительного вождя»34.
Военные же высоко оценивали знания и деятельность великого князя на посту главнокомандующего. Так, адмирал Колчак на одном из допросов отмечал, что «Николай Николаевич являлся единственным в императорской фамилии лицом, авторитет которого признавали и в армии и везде». Высокое мнение о великом князе высказывали и немецкие генералы, в частности, генерал Э. Людендорф весьма уважительно относился к полководческим способностям князя.
Мнение Императрицы Марии Федоровны совпадало с этими оценками, она старалась убедить сына не принимать на себя командование.
Большинство министров были против решения Николая II взять на себя военное командование. Немалую роль в этом играли слухи, что решение принято по подсказке Распутина. Один Горемыкин (председатель Совета министров) в целом поддержал решение царя: «Должен сказать Совету министров, что все попытки отговорить государя будут все равно без результатов… Когда на фронте почти катастрофа, Его величество считает священной обязанностью русского царя быть среди войска и с ними либо победить либо погибнуть… Решение это непоколебимо, никакое влияние тут не при чем. Все толки об этом - вздор, с которым правительству нечего считаться»35.
18/31 августа. Приняла князя Имеретинского, который снова едет в Анг[лию]. Потом Куломзина, Мейендорфа, Самарина. Он также в отчаянии от серьезности и опасности момента. Мейендорф (из Копенгагена) прибыл к обеду. Он приехал теперь из Москвы, где происходит всё то же самое. В 33/4 Ксения и я поехали в Царское попытать еще раз счастья. Ники был в Кронштадте и приехал только в 7 часов. Мы пили чай у Аlix, которая говорила обо всем, за исключением того, что меня беспокоило. Имела возможность поговорить с ним, но без результата. Вернулась домой в 9 часов.
20 августа/2 сентября. Алик возвратился из Могилева, привез с собой Дмитрия Павловича, возможно, еще что-то можно сделать. Мы прогулялись немного в саду, затем пришли мальчики, рассказывали о своих впечатлениях и о Николаше, как опасно было трогать его, все ему так сильно доверяют. Оставались до чая. Убийственная ситуация.
21 августа министры еще раз обратились к Николаю II с письменным заявлением, в котором была просьба не увольнять великого князя и указывали на свое коренное «разномыслие» с председателем Совета министров. «В таких условиях, - заканчивалось это письмо, - мы теряем веру в возможность с сознанием пользы служить Вам и Родине».
21 августа/3 сентября. Приняла только Мейендорфа от Красного Креста. Теперь мы также оставили Гродно. Все очень печально. Чувствую себя очень угнетенной. К обеду пришел Ники. Я еще раз попросила Ники сохранить Верховного, к сожалению, наверное, без всякой пользы. Он был в прекрасном, приподнятом настроении, непонятном для меня. Потом я попрощалась с ним, уезжает завтра. Мы ели вчетвером, с ним и Ксенией.
23 августа/5 сентября. К обеду пришел также Комаров, который рассказал, что Орлов смещен, настоящее сумасшествие! Такой верный, преданный ему друг. Невероятно, они назначают и отсылают прочь.
24 августа/6 сентября. Бенкендорф пришел в 12 часов, оставался до обеда. Находится в отчаянии от всего происходящего, как и я. Непостижимо, как можно быть таким властолюбивым; замечательный Орлов также отослан. Безумие - изолировать себя и отправлять прочь действительно преданных людей. После обеда я прошлась немного в саду, не очень приятно. Андре пришел в 4 часа, говорил также обо всем, оставался до чая, Соня тоже пришла, выглядела ужасно плохо. Апрак[сина] появилась к ужину. Получила телеграмму от Аlix о том, что произошли изменения. Николаша оставил верховное командование. Господи, благослови нас!
27 августа/9 сентября. Даки и Кирилл пришли к обеду. Они много рассказывали о больших переменах, и Кирилл считает, что это к счастью.
28 августа/10 сентября. Приняла Мейендорфа, видела Орлова, которого уже, к сожалению, нет рядом с Ники, очень жаль, на редкость преданный и надежный человек; я так радовалась, когда он был рядом с Ники. Он был очень трогателен, все воспринимает правильно и прекрасно, хотя и глубоко задет тем, как он был отстранен без каких-либо на то объяснений, но это было не его желание, а ее неправильное восприятие всего. Я видела также Ф. Ливена, который был в плену, выглядит плохо, истощен. Видела двух датских господ Мейера и Мууса, которые с тремя германскими дамами должны были осматривать германских военнопленных в Сибири. Дрехсел пришел к обеду.
2/15 сентября. Мы поехали в клинику Элен, чтобы увидеть только что прибывших несчастных инвалидов. Печальная картина. Так много изувеченных, слепых, один без обеих ног. Пришла домой к обеду, затем погуляла в саду. К чаю пришла Аlix с двумя старшими дочерьми, которые также были в клинике; странный человек, весело говорит о ничтожном, как будто все идет прекрасно.
Отношения между обеими императрицами, очень разными по характеру, были непростыми и не столь сердечными, как это хотелось бы им самим и Николаю II. Внешне они, однако, сохраняли полную доброжелательность. К этому времени влияние матери уступало влиянию жены. Завистники и недоброжелатели, которых в свете было предостаточно, пытались настроить Марию Федоровну против Александры Федоровны, часто сообщая ей самые нелепые, иногда даже ложные сведения и сплетни о невестке. Императрица Александра Федоровна остро переживала это и в своих письмах Николаю II не раз касалась этой темы. Так, например, 16 сентября 1915 г. она писала Николаю II в Ставку: «Когда ты увидишь бедную матушку, ты должен твердо сказать ей, что тебе неприятно, что она выслушивает сплетни и не пресекает их, и это создает неприятности. Многие, я в этом уверена, были бы счастливы восстановить ее против меня - люди так низки!»
3/16 сентября. После обеда я приняла Ольгу Орлову, которая глубоко переживает за своего мужа. Она была прелестна и полна чувства собственного достоинства.
8/21 сентября. Приняла А.Д. Оболенского с рапортом и Куломзина. Затем прибыл из Ставки Мейендорф и рассказал, что Ники чувствует себя хорошо и очень спокоен.
17/30 сентября. Прекрасная погода, вышли только после 31/4. Милый Орлов пришел в 2 часа излить свою душу по поводу продолжающихся печальных и бессмысленных событий, которые могут привести к ужасному концу. Все остальное грязь и отвращение.
18 сентября/1 октября. Когда я пришла домой, я нашла там моего Мишу, который только что прибыл от Ники, очень довольный своим посещением Ставки.
14/27 ноября. В 101/2 пришел мой милый Миша, самый удивительный из всех моих детей. Всей семьей посетили церковь, и затем был семейный обед. Позже выглянуло солнце, но было холодно. Утонула в телеграммах и письмах очень дружеских, но на некоторые трудно ответить. Ольга провела со мною весь день, что было очень мило с ее стороны.
9/22 декабря. Приняла Хансена, который привез мне письмо от Кристиана. Он был также в Стокгольме и Норвегии. Затем я приняла Пуришкевича с врачом Лазавертом и с 6-ю сестрами, передавшими мне альбом. На обед пришел Балашов, Николаев и Гадон. После этого я виделась с Д. Платеном, который потерял все, и Кауфманом.
16/29 декабря. Приняла адмирала Русанова. Он возвратился из своей трудной поездки в Англию и Францию через Архангельск, где английский военный корабль натолкнулся на мину. Лиза Куракина пришла к обеду. Не выходила на улицу, 24 градуса. После обеда видела миссис Буксгевден, которая едет в Данию.
18/31 декабря. Приняла Ильина и ген[ерала] Беляева, чтобы рассказать ему о несчастном австрийском майоре фон дер Халлене, осужденном за шпионаж. Молодой Винд телеграф[ировал] мне вчера вечером из Омска и умолял спасти сына этого человека, т. к. суд должен состояться 20 декабря. Боже, дай возможность освободить его. Потом пришел новый митрополит Питирим, который был до этого в Тифлисе. После обеда я посетила датский госпиталь и сидела долго у госпожи Ренхард, которая все организовала и осуществила.
19 декабря/1 января. Приняла Куломзина, затем 8 офицеров. К обеду пришел Ладомирский и Гадон. После этого я видела бедную госпожу Чинизелли, урожденную Прайтс, которая была совершенно в отчаянии, потому что потеряла все в Варшаве, а теперь здесь в городе хотят продать цирк и совершенно их разоряют. Мне сделалось плохо, я все время плакала. Посетила Ирину и видела прелестную маленькую Baby. К обеду пришли все мои внуки и Даки с Кириллом.
21 декабря/3 января. Писала до 12, приняла Ольгу Бобринскую, которая уезжает сегодня вечером в Киев. Рассказала мне ужасную историю о домашнем хозяйстве своего сына. Оставалась до обеда. Затем встретилась с полковником Мейером, чтобы попрощаться с ним. Я поинтересовалась, когда он уезжает, он ответил - как только я приму германскую сестру, так что я увижу ее завтра. Погуляла немного в саду, только 1 градус, но идет снег. Зина пришла к чаю и ужину.
22 декабря/4 января. Приняла в 10? Мейендорфа с 13-ю ампутированными, затем Ильина, Куломзина, затем сенатора Д.О.К., которые все работали в Красном Кресте. Затем вплоть до обеда я заканчивала письмо Аликс. После этого прибыла из Киева моя милая Ксения, большая радость. Она и Ирина немного перекусили, пока я должна была встретиться с германской сестрой, которая вместе с полковником Мейером побывала в Сибири. Не очень приятно. Затем с Ксенией поехала домой. Михень пришла к чаю.
23 декабря/5 января. Была свободна до 111/2, затем пришла Апрак[сина], на минутку, после чего я приняла нового прокурора из Священного Синода Волжина, я долго говорила с ним, он произвел на меня хорошее впечатление. После этого был бедный Орбелиани, первый раз после смерти Сони, ужасно горестно.
24 декабря/6 января. Уже рождественский вечер. В 11 часов приняла С.С. Фанаетова из Красного Креста, который принес с собою фотографию своего госпиталя. Затем была одна в церкви. Петр пришел к обеду, посетила Евгению в день ее именин, посетила Ксению, чтобы повидать детей. Была в церкви в 61/2, видела рождественскую елку Ксении и детей, очень скромную. Смертельно устала. Писала в большой спешке письмо Вальдемару, совершенно напрасно, т. к. глупые сестры еще остались и бедняга Мейер поедет позже.
27 декабря/9 января. Была в госпитале до 41/2, очень красиво и уютно. Ники пришел в 5 часов один, оставался до 61/2. Ольга, Митя пришли к ужину, теперь он переезжает в новый дом!
29 декабря/11 января. Приняла Ильина, Куломзина, затем Гончарова, который теперь командует Дагестанским полком, и Саблина, который теперь командует батальоном, произвел очень хорошее впечатление. К обеду пришел Бьюкенен и Фредерикс, Апрак[ина]. В 3 часа пришел митрополит Питирим и Михень, которая пела только для меня одной; оставалась дома. Зина пришла к чаю и ужину.
30 декабря/12 января. Закончила письмо Аликс, ездила по темной дороге в Царское с Зиной и С. Долг[оруким], обедали с Ники, Аlix и детьми, все здоровы, слава Богу. Я уехала оттуда в 2 часа, Ники уехал в 21/2. Довольно холодно. Рада была вернуться домой. Получила письмо от любимой Аликс сразу после того, как отослала свое.
31 декабря/13 января. Приняла в 101/2 Мейендорфа с 14-ю ампутированными, один из которых, Чугуевский, потерял один глаз и хочет вновь вернуться в полк. Видела Гадона, который находится в отчаянии в связи со смертью своего брата. Потом пришли Булыгин, Ермолов и Кауфман. Затем Миша, оставался до ужина, выглядит очень здоровым, слава Богу. После обеда еще приняла американского посла Мэри с женой, с которыми беседовала в течение часа до 3-х. Мальчики пошли со мною к Tе Deum, чтобы не оставаться совсем одни, послушали, Зина тоже. Так закончился этот горестный год, за который мы тем не менее должны благодарить Господа.
Письма императрицы Марии Федоровны - императору Николаю II
Публикуемые письма относятся ко времени пребывания Марии Федоровны в Киеве, куда она регулярно ездила по делам РКК.
3 декабря 1916. Киев
Милый дорогой мой Ники!
От души поздравляю тебя с именинами и шлю тебе самые горячие благопожелания. Дай Бог тебе счастья, здоровья и успехов во всем, главное, желаю тебе душевного покоя. Я совсем не знала, что ты поехал в Царское, и теперь даже не знаю, где ты проводишь [нрзб]. Мысленно я с тобою, мой милый Ники, ужасно сожалею не быть вместе.
Погода ужасная, дождь и сильный ветер, и сегодня мороз вместе с дождем. В саду совсем невозможно ходить, так грязно, т.ч. я гуляю на улице, где гораздо чище и веселее *и чувствуешь себя свободнее*.
Baby Ольга снова здесь, и такая радость ее видеть *сияющей от счастья*. Слава Богу. Она бывает каждый день у меня, один раз они вместе у меня пили чай, и он очень мил, натуральный и скромный. Мы все находимся под впечатлением *немецких предложений о мире. Все время одно и то же, он стремится стать в позу миротворца и возложить всю ответственность на нас, если они не будут приняты. Я очень надеюсь, что никто не попадется на эту уловку. Я совершенно уверена, что мы и наши союзники сохраним твердость и единство и отвергнем эту «великодушно» протянутую руку*42.
Я очень рада, что сестра милосердия (Ангелина) Пушкина (Толстая) была у тебя в Ставке после поездки в Германию к нашим бедным пленным. Она потом была у меня и много рассказывала. Как я тебе телеграфировала, Дания уже год тому назад предлагала *переправить к себе больных военнопленных, чтобы они были, по крайней мере, хорошо накормлены и остались в живых. К сожалению, однако, им так и не дали никакого ответа, хотя бы что-нибудь вроде «спасибо, собаки», и мне непонятно - почему, ведь это делается из чувства христианского милосердия и не будет ничего стоить, так как датчане подготовили все за свой счет. Я надеюсь, что после твоего приказа военному министру дело наконец сдвинется с места.
Посылаю одну бумагу, которую Вальдемар просил показать тебе. Это по поводу Det Store Nordiske Telegrafselskab, которое существует уже почти 50 лет и никогда не вызывало нареканий. Теперь датчан после их лояльной службы в течение всех этих лет совершенно несправедливо одним махом изгоняют из России, как если бы они были разрушителями. Словом, ты увидишь сам, что надо сделать*.
Надеюсь, что вы все здоровы, крепко вас всех обнимаю. Христос с тобою, мой дорогой Ники!
Всем сердцем любящая тебя
твоя старая Мама.
В декабре 1916 г. был убит Григорий Распутин. Заговор был раскрыт, убийц, среди которых был и великий князь Дмитрий Павлович, не судили, но по распоряжению царя выслали из Петрограда. Члены царской семьи, узнав о грозящей Дмитрию Павловичу высылке в Персию, 29 декабря составили коллективное обращение к царю (так называемое Письмо шестнадцати) с просьбой заменить последнему ссылку в Персию на жизнь под домашним арестом в одном из подмосковных имений ввиду его слабого здоровья. Ответ Николая был краток: «Никому не дано право заниматься убийством. Знаю, что совесть многим не дает покоя, т. к. не один Дмитрий Павлович в этом замешан. Удивляюсь вашему обращению ко мне. Николай»44. С этого момента конфронтация между великими князьями и Николаем II стала резко нарастать.
Мария Федоровна, полностью осведомленная о происходящем, не разделяла позицию сына.
17 февраля 1917. Киев
Дорогой мой милый Ники,
Так давно не имела от тебя известия, что совсем заскучала и чувствую потребность, по крайней мере, письменно с тобою говорить. Так много случилось с тех пор, что мы не виделись, но мои мысли тебя не покидают, и я понимаю, что эти последние месяцы были очень тяжелы для тебя. Все это меня страшно мучает и беспокоит. Ты знаешь, как ты мне дорог и как мне тяжело, что не могу тебе помочь. Я только могу молиться за тебя и просить Бога подкрепить тебя *и подвигнуть на то, чтобы ты мог сделать для блага нашей дорогой России все, что в твоей власти*. Так как мы теперь говеем и стараемся очистить наши души, надо покопаться в себе и простить всем и самим просить прощение у тех, которых мы чем-либо обидели. Я уверена, что ты сам чувствуешь, что твой резкий ответ семейству глубоко их оскорбил*, так как ты совершенно незаслуженно бросил в их адрес ужасные обвинения. Надеюсь всем сердцем, что ты облегчишь участь Дмитрия, не пустив его в Персию, где климат летом столь отвратителен, что ему с его слабым здоровьем просто не выдержать. Бедняга Павел написал мне в отчаянии, что он даже не мог проститься с ним, ни благословить, как его выпроводили столь неожиданно…
Это так не похоже на тебя с твоим добрым сердцем поступать подобным образом. Это причинило мне много боли.
Я распорядилась установить на эту неделю маленькую походную церковь рядом с зеленым кабинетом, дабы не ходить дважды в день к Игнатьевым46. В ней так приятно и уютно, так спокойно и хорошо.
Я пригласила доброго старого священника из Софийского собора. Одухотворенная службой, я успокоилась. Ничто не отвлекает меня, и это как раз то, чего только и можно желать для совершения молитв К несчастью, погода снова изменилась. Еще вчера был настоящий весенний день, а сегодня холодно, 10 градусов. А я надеялась, что зима уже закончилась.
Надеюсь, что вы все здоровы. Нежно вас всех обнимаю, мои милые. Храни тебя Господь. Желаю тебе всего хорошего, мой дорогой Ники.
Горячо тебя любящая
твоя старая Мама.
Baby Ольга тебя тоже целует.
Из дневника императрицы Марии Федоровны. 1917 год
Приведенные ниже записи императрицы за 1917 г. (ГАРФ. Ф. 642. Оп.1. Д.42; начат 1 января, окончен 24 апреля) отражают ее реакцию на происходившие в стране события.
28 февраля/13 марта. Абсолютно никаких сообщений из Петербурга. Очень неприятно. Игнатьевы прибыли к завтраку, он тоже ничего не слышал. Дума закрыта, почему? Говорят, что в такой момент это ужасная ошибка! Нужно быть действительно сумасшедшими, чтобы взять на себя подобную ответственность <…> (Л.29 об.).
В связи с беспорядками и ширившимся забастовочным движением в Петрограде, Николай II распустил Думу и приказал военному командованию «немедленно навести порядок». 27 февраля войска стали открыто бунтовать, начался захват правительственных зданий. С 27 февраля в столице установилась фактически двойная власть - Временный комитет Государственной Думы во главе с М.В. Родзянко и Совет рабочих и солдатских депутатов во главе с Н.С. Чхеидзе и А.Ф. Керенским.
1/14 марта. Написала Аликс. Из Петербурга ничего. Положение ужасное! Видела Фогеля, который рассказал, что знал. Стычки и столкновения. Волнения на улицах. Все это после закрытия Думы, мы можем благодарить ее за глупость и властолюбие в отсутствие Ники. Непонятно, как можно брать на себя такую ответственность. Столкновения на улицах. Призванные военные отказываются стрелять в народ. Полиция же стреляет. Много убитых! Родзянко встал во главе нового правительства, как в Греции… Все прежние министры смещены и арестованы. Джозеф Бот пришел к обеду. Сандро пришел в 12 часов к мессе. Была у Ольги (Л.30 об.).
2/15 марта. Приняла Шипова и Оболенского с Бекером. 36 лет я была шефом Кавалергардов. Все так прискорбно теперь! Ничего не слышно из Петербурга. Все так скверно. Потом пришел Фиджи Лейхтенбергский, чтобы выразить сочувствие по поводу происходящего. Очень мило! Получила, наконец, телеграмму от Миши, который находится с Ксенией в Петербурге. Была у Baby.
Слышали, что в Кронштадте было восстание, убит дорогой адмирал Вирен. Это ужасно! А также убито много других, сколько - неизвестно. Сандро пришел к обеду. Говорят, что мой бедный Ники в Пскове. Сейчас могу думать и говорить только обо всем этом кошмаре. Получила телеграмму от Ксении, в которой говорится, что никто не знает, где Н[ики]. Страшно, что происходит. Господи, помоги нам! (Л.31).
3/16 марта. Совсем не могла спать, поднялась в начале 8-го. Сандро пришел в 91/4 и рассказал вещи, внушающие ужас - как будто Н[ики] отрекся в пользу М[иши]. Я в полном отчаянии! Подумать только, стоило ли жить, чтобы когда-нибудь пережить такой кошмар? Он <Сандро. - Ю.К.> предложил поехать к нему. И я сразу согласилась. Видела Свечина, а также моего Киру, который прибыл из Петербурга, где на улицах стреляют. Долгоруков также прибыл оттуда сегодня утром и рассказывал о своих впечатлениях. Бедняга Г. Штакельберг также убит в своей комнате. Какая жестокость!
Навестила Baby в надежде, что она тоже поедет с нами, но она еще не выздоровела. Я нахожусь от сего в полном отчаянии. Мы попрощались в 8 часов. Поехала с Граббе даже не на своем собственном поезде, который в настоящий момент находится в Петербурге. Граббе был в отчаянии и плакал (Л.31 об.).
Известие о том, что Николай II 2 марта 1917 г. подписал отречение от престола, по словам великой княгини Ольги Александровны, «поразило нас как гром среди ясного неба… Мы все были парализованы. Моя мать была вне себя, и я всю ночь провела у нее. На следующий день она поехала в Могилев, а я возвратилась к моей работе в госпитале»48.
3 марта императрица в сопровождении зятя, великого князя Александра Михайловича, генерал-майора свиты князя С.А. Долгорукова и фрейлины Зинаиды Менгден прибыла в Могилев. Было очень холодно. Как вспоминала Менгден, они увидели царя, стоявшего в одиночестве на перроне, далеко от большой свиты. Он был спокоен и полон достоинства, но выглядел смертельно бледным. «Мой фотоаппарат, - писала Менгден, - лежал в столе в купе, и я намеревалась запечатлеть момент встречи. Однако в ту секунду я вдруг почувствовала, что не в состоянии это сделать - я не могла фотографировать царя в его несчастье.
Поезд императрицы остановился. Два казака и два офицера стали у дверей вагона Марии Федоровны. Она спустилась вниз и пошла навстречу своему сыну, который медленно приближался к ней. Они обнялись. Окружающие приветствовали их, склонив головы. Воцарилась глубокая тишина. Затем мать и сын вошли в небольшой деревянный сарай, служивший, по-видимому, гаражом. <…> Когда после некоторого промежутка времени императрица-мать и царь вышли наружу, их лица были спокойны и ничто в их облике не выражало той глубокой боли, которую они испытывали».
4/17 марта. Спала плохо, хотя постель была удобная. Слишком много тяжелого. В 12 часов прибыли в Ставку, в Могилев в страшную стужу и ураган. Дорогой Ники встретил меня на станции, мы отправились вместе в его дом, где был накрыт обед вместе со всеми. Там также были Фредерикс, Сер[гей] М[ихайлович], Сандро, который приехал со мной, Граббе, Кира, Долгоруков, Воейков, Н. Лейхтенбергский и доктор Федоров. После обеда бедный Ники рассказал обо всех трагических событиях, случившихся за два дня. Он открыл мне свое кровоточащее сердце, мы оба плакали. Сначала пришла телеграмма от Родзянко, в которой говорилось, что он должен взять ситуацию с Думой в свои руки, чтобы поддержать порядок и остановить революцию; затем - чтобы спасти страну - предложил образовать новое правительство и… отречься от престола в пользу своего сына (невероятно!). Но Ники, естественно, не мог расстаться со своим сыном и передал трон Мише! Все генералы телеграфировали ему и советовали то же самое, и он наконец сдался и подписал манифест. Ники был невероятно спокоен и величествен в этом ужасно унизительном положении. Меня как будто ударили по голове, я ничего не могу понять! Возвратилась в 4 часа, разговаривали. Хорошо бы уехать в Крым. Настоящая подлость только ради захвата власти. Мы попрощались. Он настоящий рыцарь (Л.32).
5/18 марта. <…> Была в церкви, где встретилась с моим Ники, молилась сначала за Россию, затем за него, за меня, за всю семью. В 11 часов служба окончилась.
К завтраку приехал Александр и просил меня, чтобы Ники уехал. Я спросила - куда, за границу?! То же самое советовал Фредерикс. Ники сказал мне, что ему тоже советуют уехать как можно скорее, но он думает, что нужно дождаться ответа из Петербурга: безопасно ли там. Возможно, ответ придет завтра. Он был невероятно спокоен… (Л.32 об.).
6/19 марта. <…> позор перед союзниками. Мы не только не оказываем влияния на ход войны, но и все потеряли (Л.33).
7/20 марта. <…> написала письмо Аликс, получила, наконец, и от нее три старые телеграммы… Завтракала с Ники. Снег идет постоянно. Ники принял военных агентов, а я в 3 часа отправилась к себе. Все безнадежно плохо!
Приехал Александр, чтобы убедить Ники ехать сразу дальше. Легко сказать - со всеми больными детьми!
Все ужасно! Да поможет Бог! Ники приехал в середине дня с Лейхтенбергским. Я передала ему, что Александр и Вильямс советуют ему не задерживаться в Царском Селе. Прибыл Нилов и сказал, что Ники может завтра ехать… (Л.33 об.).
8/21 марта. <…> Один из самых горестных дней моей жизни, когда я рассталась с моим любимым Ники!
<…> Ники пришел после 12-ти проститься со Штабом и остальными. Завтракали у меня в поезде: Борис и мои. Был командир полка Георгиевских кавалеров. Замечательный человек, произвел на меня прекрасное впечатление. Ники прощался с ним и георгиевскими кавалерами. Сидели до 5 часов, пока он не ушел. Ужасное прощанье! Да поможет ему Бог! Смертельно устала от всего. Нилов не получил разрешения ехать с Ники. Все очень грустно! Большая часть свиты остается в Могилеве. С Ники поедут только: Лейхтенбергский, В. Долгоруков, Кира, проф. Федоров. (Л.34).
«На вокзале, - вспоминала графиня Менгден, - Царь сказал последние слова прощания и стал подниматься по ступенькам поезда, сопровождаемый флигель-адъютантом. Его флаг-капитан <К.Д. Нилов. - Ю.К.> хотел последовать за ним, но думские господа этому воспрепятствовали. Он поцеловал руку царя, сказав с горечью: «Мне не позволяют следовать за Вами»»52. Как пишет далее фрейлина - на противоположной стороне перрона у окна своего купе стояла Мария Федоровна, которая видела сына в последний раз.
9/22 марта. Пришел генерал Вильямс, я попросила его взять письмо для Аликс. Он - человек чести. Остается у Николаши, Алик пришел к завтраку. Когда я сегодня поднялась, у меня было страстное желание уехать отсюда прочь, из этого страшного места. Еще ничего не слышно от Ники. Говорят, бедный Бенкендорф тоже арестован. Настоящая анархия! Господи, помоги нам и защити моего несчастного Ники! Борис и Сергей пришли к чаю. Они все присягнули, нарушив клятву, новому правительству. Все ужасно! Поезд наконец прибыл в 5 ч[асов]. Алик пришел, чтобы попрощаться, после чего мы наконец-то покинули это ужасное, злополучное место (Л.34 об.).
Вечером 9 марта вдовствующая императрица и сопровождающие ее лица прибыли в Киев. Здесь все изменилось. На вокзале их никто не встречал - ни губернатор, ни казаки, раньше всегда стоявшие у дверей вагона. Поезд остановился у дверей царского павильона, как это бывало всегда, но теперь не было красной дорожки, которая всегда расстилалась у дверей вагона и вела в павильон. Она лежала свернутой, так что приехавшие вынуждены были перешагивать через нее, чтобы идти дальше. Царские короны с дверей вагона также были сняты. «Доехав до дворца, - пишет Зинаида Менгден, - мы увидели пустой флагшток. Царского штандарта не было. В вестибюле дворца стояли губернатор и дворецкий, а рядом несколько полицейских служащих. Я увидела, что они сменили свои блестящие пуговицы на униформе на обычные черные».
По возвращении в Киев, Мария Федоровна, по воспоминаниям Ольги Александровны, была неузнаваема. «Я никогда не видела мать в таком состоянии. Сначала она сидела молча, затем начинала ходить туда-сюда, и я видела, что она больше выведена из себя, нежели несчастна. Казалось, она не понимала, что случилось, но винила во всем Аlix». В письме от 13 марта 1917 г. из Киева сестре Ксении великая княгиня Ольга Алесандровна старается пересказать случившееся, хотя и признается, что «пережитое не поддается описанию». «Несчастная М[ама], - пишет она, - не может осознать всего; ее позиция в жизни состоит в том, чтобы жить понемногу, потихоньку. Мы постоянно обсуждаем ситуацию, сначала все приводит ее в состояние неистовства и ярости, потом она постепенно немного успокаивается, приходит в себя и смиряется со всем. Если бы только можно было не опасаться за судьбу Н[ики] и детей… Я бы не беспокоилась, будь они на английской территории, а ты? К нашему двоюродному брату я чувствую неприязнь. Все его письма напечатаны» (ГАРФ. Ф. 662. Оп.1. Д.212. Л.90-91 об. Пер. с англ.).
Отречение Николая II вызвало бурную реакцию у членов царской семьи. (Примечательно, что великий князь Кирилл Владимирович явился в Думу с красным бантом и выразил поддержку Временному правительству 1 марта 1917 г., то есть за день до отречения царя.) Великие князья Николай Михайлович и Павел Александрович дали интервью с резкой критикой царя. Они приветствовали февральскую революцию и высказывали свою поддержку новой власти. Даже великая княгиня Елизавета Федоровна прислала из Москвы телеграмму Временному правительству о своей лояльности.
Другой точки зрения держался великий князь Георгий Михайлович, брат великого князя Николая Михайловича. В письме великой княгине Ксении Александровне от 14 марта 1917 г. из Гатчины он писал:
Душка Ксения,
Тебе, вероятно, известно, что я прибыл в Петроград на Варшавский вокзал в ночь с 27 на 28 февраля. Я спокойно спал в своем вагоне, но вот меня разбудил Дубарев и говорит, что в городе идет стрельба и форменный бунт. Мой мотор за мной приехать не мог, а пришел только Батасов, который пробирался на вокзал более двух часов и сообщил о том, что там происходит, тогда я попросил увезти меня с моими вещами в Гатчину, и вот нашли паровоз, который согласился меня отвезти; в 10 час. утра я уехал и в двенадцатом часу прибыл в Гатчину, сегодня - ровно две недели тому назад. С тех пор я проживаю у Миши и Наташи; они страшно любезны со мною и меня от себя не отпускают. Чуть не каждый день я пробую и пытаюсь соединиться с тобой. Но мне это не удается. Душка, моя милая, как бы мне хотелось утешить тебя, хоть чем-нибудь, одна только на все Воля Божья, и нет никакого сомнения, что Господь ведет все к лучшему и надо потерпеть смиренно ниспосланные Им великие испытания, и потом все будет хорошо. Все мы более или менее знали, что этим должно было все кончиться, предупреждали, говорили, писали. У меня совесть совсем чиста, т. к. 12 ноября из Штаба Брусилова с его ведома и через него я писал Ники и предупреждал, что грозовые тучи надвигаются, которые все сметут, и умолял его учредить Ответственное министерство, но, увы, он не внял ни моим мольбам, ни мол и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.