На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Сокрушительный разгром, который понесли советские танковые войска летом 1941 г.. Идея о глобальном превосходстве Германии над СССР. Германское танковое производство. Соотношение сил в полосе группы армий Юг. Развертывание немецких танковых войск.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: История. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Советско-германское танковое противостояние

Тема советско-германского танкового противостояния и сейчас, спустя 65 лет после начала Великой Отечественной войны, является едва ли не самой обсуждаемой всеми, кто интересуется военной историей. Слишком сокрушительным был разгром, который понесли советские танковые войска летом 1941 г., чтобы не задумываться над его причинами. Само собой разумеется, что разгром танковых войск нельзя отделять от поражения всей Красной Армии, но ниже речь пойдет только о танковых войсках.
Поскольку анализ политических причин, связанных в первую очередь с общественно-политической системой, имевшейся тогда в СССР, не входит в задачу этой статьи, то рассматриваться будут в основном причины военного характера. Для начала надо определиться с самим понятием «танковые войска». Что это такое? Оставляя в стороне официальные формулировки, можно сказать, что это разнообразная материальная часть и многочисленный личный состав, объединенные жесткой организационной структурой. Пытаясь ответить на вопрос о причинах поражения, следует, по-видимому, проанализировать эти три аспекта. Ну а начать, наверное, имеет смысл с вопроса, вызывающего наиболее жаркие споры, -- о количестве и качестве.
Справедливости ради надо сказать, что этот вопрос активно дискутируется лишь последние 15 лет, когда тезис о германском военно-техническом превосходстве был взят под сомнение. Раньше сомневаться было не принято. Раньше, когда речь заходила о «временных неудачах Красной Армии в начальный период войны», подчеркивалось, что немецко-фашистские войска «использовали временные преимущества: милитаризацию экономики и всей жизни Германии; длительную подготовку к захватнической войне и опыт военных действий на Западе; превосходство в вооружении и численности войск, заблаговременно сосредоточенных в пограничных зонах. В их распоряжении оказались экономические и военные ресурсы почти всей Западной Европы». Вот так -- «превосходство в вооружении и численности»! Это утверждение, а скорее даже историческая установка, заимствовано из тезисов ЦК КПСС «50 лет Великой Октябрьской социалистической революции». В русле этой установки вполне логичным кажется и высказывание о том, что «Красная Армия по ряду важных видов вооружения и боевой техники в то время отставала от гитлеровского Вермахта. Обусловливалось это тем, что фашистская Германия уже давно организовала массовое военное производство, опираясь на ресурсы как свои собственные, так и государств-сателлитов, а также оккупированных ею стран Европы». Тезис о Европе, работающей на экономику Германии, с конвейеров которой потоком сходит военная техника, почерпнут из книги члена-корреспондента АН СССР А.М.Самсонова «Крах фашистской агрессии» (издательство «Наука», 1975 г.).
Приведенные цитаты не были единичным явлением. Идея о глобальном превосходстве Германии над СССР в 1941 г. поддерживалась советской пропагандой в течение всех послевоенных лет, вплоть до 1991 г. Именно этим объяснялись причины поражения Красной Армии. Зачем это было нужно и когда началось? На последний вопрос ответить очень просто. Выступая 6 ноября 1941 г. на торжественном заседании по случаю 24-й годовщины Октябрьской революции, И.В.Сталин сказал: «Другая причина временных неудач нашей армии состоит в недостатке у нас танков и отчасти авиации. В современной войне очень трудно бороться пехоте без танков и без достаточного авиационного прикрытия с воздуха. Наша авиация по качеству превосходит немецкую авиацию, а наши славные летчики покрыли себя славой бесстрашных бойцов. Но самолетов у нас пока еще меньше, чем у немцев. Наши танки по качеству превосходят немецкие танки, а наши славные танкисты и артиллеристы не раз обращали в бегство хваленые немецкие войска с их многочисленными танками. Но танков у нас все же в несколько раз меньше, чем у немцев. В этом секрет временных успехов немецкой армии. Нельзя сказать, что наша танковая промышленность работает плохо и подает нашему фронту мало танков. Нет, она работает очень хорошо и вырабатывает немало превосходных танков. Но немцы вырабатывают гораздо больше танков, ибо они имеют теперь в своем распоряжении не только свою танковую промышленность, но и промышленность Чехословакии, Бельгии, Голландии, Франции. Без этого обстоятельства Красная Армия давно разбила бы немецкую армию, которая не идет в бой без танков и не выдерживает удара наших частей, если у нее нет превосходства в танках».
С этих-то слов «вождя народов», стремившегося снять с себя ответственность за чудовищный разгром, и началось то нагромождение лжи и фальсификаций, с которыми приходится сталкиваться и по сей день. Интересно, сам-то Сталин хоть немного верил в то, что говорил? Отчасти, видимо, да, поскольку вряд ли располагал точными данными о состоянии Панцераффе и о германском танковом производстве. Но нам-то эти данные сейчас доступны, и есть возможность обстоятельно во всем разобраться. При этом, однако, следует подчеркнуть, что приводимые ниже цифры нельзя считать абсолютно точными. Дело в том, что в различных источниках, как отечественных, так и зарубежных, на одну и ту же дату имеются разные данные о численности боевых машин в Красной Армии и Вермахте. Приводимые ниже цифры получены в результате изучения многочисленных источников и, по мнению автора, являются наиболее близкими к действительности.
Итак, по состоянию на 1 июня 1941 г. Вермахт располагал 6292 танками и САУ (5675 и 617 единиц соответственно), включая штурмовые орудия, командирские и огнеметные танки. Однако из этого количества технически исправными, т.е. боеготовыми, являлись 5821 танк и САУ (5204 и 617 соответственно). В течение июня ожидалось поступление от промышленности еще 315 боевых машин.
Что касается Красной Армии, то на ту же дату -- 1 июня 1941 г. -- в ней насчитывалось 25 664 танка и САУ, включая танкетки, малые плавающие, огнеметные и телеуправляемые танки. Соотношение просто чудовищное -- 1:4! Но это в целом, а как в РККА обстояло дело с боеготовностью? Скажем прямо -- неважно. Точных данных о количестве технически исправных машин нет, поскольку сведения на этот Счет в Красной Армии составлялись в соответствии с приказом НКО СССР №15 от 10 января 1940 г. Согласно этому приказу с 1 апреля вводилось в действие « Наставление по учету и отчетности в Красной Армии», в соответствии с которым предусматривалось деление всего военного имущества (в том числе и танков) в зависимости от его технического состояния на пять категорий:
1 -я категория -- новое, не бывшее в эксплуатации, отвечающее требованиям технических условий и вполне годное к использованию по прямому назначению;
2-я категория -- имущество, находившееся в эксплуатации, вполне исправное и годное к использованию по прямому назначению, а также имущество, требующее текущего ремонта;
я категория -- имущество, требующее ремонта в мастерских округа (средний ремонт);
я категория -- имущество, требующее ремонта в центральных мастерских и на заводах промышленности (капитальный ремонт);
я категория -- негодное имущество.
Из вышеприведенного числа танков в Красной Армии к 1 - й категории относилось 2611 машин, ко 2-й-- 17 214, к 3-й -- 2741 и к 4-й -- 3098. К 5-й не относилось ничего, так как это были уже списанные или подлежащие списанию машины. Совершенно очевидно, что под понятие «боеготовые» подпадают только танки 1-й и 2-й категорий. Однако если с первыми все ясно, то со вторыми нет -- ведь в эту категорию включались и машины, требовавшие текущего ремонта. Диапазон последнего был достаточно широк -- от замены аккумуляторов до замены траков гусениц и опорных катков. Если принять во внимание, что в Красной Армии имелась большая проблема с запасными частями, то станет ясно, что некоторая часть танков 2-й категории -- примерно до 30% -- также была небоеспособна. Таким образом, можно считать, что к числу боеготовых относилось 12 050 танков 2-й категории, а всего по первым двум категориям -- 14 611 танков. С 1 по 21 июня 1941 г. с заводов поступило 206 танков, а по состоянию на 21 июня оставались неотгруженными еще 99 машин.
В итоге по боеготовым танками выходим на соотношение 1:2,4 (6136 против 14 916 единиц).
Однако совершенно ясно, что далеко не все танки обеих сторон участвовали в боевых действиях. Так, Вермахт по состоянию на 22 июня 1941 г. развернул на западной границе СССР около 3850 танков (включая огнеметные и командирские) и САУ (включая штурмовые орудия, истребители танков и тяжелые пехотные орудия). Абсолютно точную цифру, к сожалению, невозможно найти даже в немецких источниках. Кроме того, к участию в операции «Барбаросса» привлекались 86 финских, 60 румынских и 116 венгерских танков. Итальянские танки (61 машина) прибыли позже и в подсчете не учитываются. Таким образом, противник имел не менее 4112 танков и САУ. Чем же располагала Красная Армия?
К 22 июня 1941 г. в войсках так называемых приграничных военных округов -- Ленинградского, Прибалтийского Особого, Западного Особого, Киевского Особого и Одесского -- насчитывалось 14 075 танков и САУ (включая танкетки, малые плавающие и телеуправляемые танки). Из этого количества к 1-й категории относилось 2356 танков, ко 2-й -- 8854. Считая процент небоеспособных танков 2-й категории равным 30%, получаем 6197 танков. В итоге можно утверждать, что в приграничных военных округах имелось 8553 боеготовых советских танка. Налицо превосходство Красной Армии в танках над Вермахтом в два раза!
Но, быть может, противнику удалось добиться большего превосходства в полосах групп армий или танковых групп? Рассмотрим и этот вопрос. Начнем с северо-западного направления, где друг другу противостояли группа армий «Север» и 3-я танковая группа из группы армий «Центр» с немецкой стороны и Прибалтийский Особый военный округ с советской. Соотношение сил в танках к вечеру 21 июня 1941 г. здесь было следующим: у немцев -- 1731 танк и САУ, у русских -- 1052 боеготовых танка. Что касается более узких участков фронта, то тут положение было еще интереснее.
Против войск Прибалтийского Особого военного округа наступали 4-я танковая группа группы армий «Север» и 3-я танковая группа группы армий «Центр». Формально им противостояли 3-й и 12-й механизированные корпуса Красной Армии. Наделе же все было не совсем так. Из-за большой разбросанности районов сосредоточения советских танковых соединений в полосе наступления 3-й танковой группы (1048 танков) оказалась лишь 5-я танковая дивизия 3-го мехкорпуса, насчитывавшая в своем составе 268 танков (50 Т-34, 30 сильно изношенных Т-28, 170 БТ-7 и 18 Т-26). Впрочем, совершенно ясно, что немецкие дивизии не набросились кучей на 5-ю танковую дивизию. Так и не покинув своего района сосредоточения под г. Алитус в Литве, она приняла бой с 7-й немецкой танковой дивизией (271 танк и САУ -- 53 Pz.II, 30 Pz.IV, 167 Pz.38(t), ^командирских и 6 самоходных пехотных орудий SIG33 на шасси Pz.I) и была разбита. Такая же участь постигла и другую дивизию 3-го мехкорпуса -- 2-ю танковую, в одиночку оказавшуюся в полосе наступления 4-й немецкой танковой группы. 2-й танковой дивизии (252 танка -- 32КВ-1, 19КВ-2,27Т-28, 116 БТ-7, 19 Т-26 и 12 ХТ-26) пришлось вступить в бой практически со всем 41-м немецким танковым корпусом: сначала с 6-й танковой дивизией (245 танков -- 47 Pz.II, 30 Pz.IV, 155 Pz.85(t), 15 командирских), затем к ней присоединились 1-я танковая (151 танк -- 43 Pz.II, 71 Pz.HI, 20 Pz.IV, 11 командирских и 6 пехотных САУ), 36-я моторизованная и 269-я пехотная дивизии. Вот уж действительно навалились кучей! Брошенная командованием на произвол судьбы, 2-я танковая дивизия была окружена и разгромлена. Ну а что же 12-й механизированный корпус? Почему он не пришел на помощь соседям? Ведь формально в его полосе вообще не было немецких танков! Вечером 22 июня корпус получил приказ штаба 8-й армии о нанесении контрудара в направлении на Таураге, то есть во фланг 4-й танковой группы немцев. Но согласно этому распоряжению корпус должен был действовать на фронте шириной 90 км и глубиной 60 км! В такой ситуации не могло быть и речи о нанесении сосредоточенного контрудара всеми силами корпуса (806 танков, из них около 600 боеготовых). В итоге корпус вводился в бой разрозненно, порой получая противоречивые приказы, и до танков 4-й танковой группы так и не добрался. Все его атаки были отражены пехотными соединениями 18-й немецкой полевой армии. В результате корпус понес огромные потери в людях и материальной части (к 7 июля в нем осталось 82 исправных танка), даже не сумев задержать наступление противника на этом участке фронта.
Ну а какова была обстановка в полосе группы армий «Центр»? Фактическое соотношение сил в танках, без учета 3-й танковой группы, начавшей боевые действия в полосе войск Прибалтийского Особого военного округа, было следующим: 1331 немецкий танк против примерно 1800 боеготовых советских (общее количество танков в войсках Западного Особого военного округа равнялось 3345). Однако 1157 танков и САУ противника были сосредоточенны во 2-й танковой группе, наносившей удар на южном фланге группы армий «Центр», на Брестском направлении. Танки Западного Особого военного округа были «размазаны» по шести механизированным корпусам, только один из которых -- 14-й -- находился в полосе наступления 2-й танковой группы. 14-й мехкорпус располагал по списку 534 танками, из них 504 Т-26. В технически исправном состоянии находилось не более 370--380 танков корпуса. Его соединения, рассредоточенные отдельными частями на фронте до 70 км, уже к вечеру 23 июня были рассечены войсками 2-й танковой группы и разгромлены. К 25 июня в частях корпуса осталось не более 25 исправных танков. Что касается остальных мехкорпусов, то в результате охвата силами 3-й танковой группы с севера и 2-й танковой группы с юга (29 июня войска этих групп соединились в Минске) все они (за исключением 20-го) оказались в так называемом Белостокском мешке вместе с 30 дивизиями 3,10 и 4-й армий нашего Западного фронта.
Соотношение сил в полосе группы армий «Юг» существенно отличалось от остальных групп армий. Это направление не считалось главным и комплектовалось войсками по остаточному принципу. Развернутая здесь 1 -я танковая группа насчитывала 728 танков, всего же, с учетом дивизионов штурмовых орудий и прочих отдельных частей, в группе армий «Юг» насчитывалось 872 танка и САУ. В войсках Киевского Особого военного округа имелось 5894 танка (из них 3920 боеготовых), чем обеспечивалось формальное подавляющее превосходство. Фактически дело обстояло несколько иначе -- восемь мехкорпусов Киевского Особого военного округа были разбросаны по огромной территории, о чем можно судить по приводимой таблице.
УДАЛЕНИЕ РАЙОНОВ СОСРЕДОТОЧЕНИЯ СОЕДИНЕНИЙ МЕХАНИЗИРОВАННЫХ КОРПУСОВ КОВО ОТ ГОСГРАНИЦЫ И ВЗАИМНОЕ РАСПОЛОЖЕНИЕ ИХ ПО СОСТОЯНИЮ НА 10 ИЮНЯ 1941 ГОДА
Удаление передовых соединений корпуса от границы, в км
Наибольшее удаление соединений корпуса от границы, в км
Удаление соединений корпуса друг от друга, в км
4-й мк
50
80
10--15
8-й мк
40
90
40--60
9-й мк
200
250
50--60
15-й мк
90
130
50--60
16-й мк
30
70
70--140
19-й мк
380
400
40--115
22-й мк
20
190
140--180
24-й мк
130
170
50--60
По иронии судьбы, под названием «план прикрытия границы» наиболее близко расположенные к ней мехкорпуса придавались общевойсковым армиям, а непосредственно навстречу 1-й танковой группе противника выступили 9-й (300 танков) и 19-й (450 танков) механизированные корпуса. Но им требовалось пройти не одну сотню километров, прежде чем войти в соприкосновение с противником. Это произошло 26 июня в районе Дубно, в ходе проведения контрудара по 48-му моторизованному корпусу, совместно с частями 8-го (920 танков) и 15-го (738 танков) механизированных корпусов. Им противостояли 11-я (146 танков), 16-я (143 танка) и 14-я (147 танков) немецкие танковые дивизии с корпусными частями усиления. Вроде бы и тут подавляющее превосходство: 2408 советских танков против 436 немецких. Но данные приведены по состоянию на 22 июня и по всему парку в целом, боеготовых же машин в четырех советских корпусах на эту дату имелось не более 1700. Кроме того, в течение четырех дней мехкорпуса вели бои и совершали многочисленные марши, неся при этом и боевые и главным образом не боевые потери. Так, например, к моменту начала контрудара в советской 43-й танковой дивизии имелось 79 боеготовых танков из списочного состава в 237 машин. Если учесть, что многие корпуса вводились в бой неполным составом и по частям, то становится очевидным, что танков в атакующих группировках советских войск было немногим больше, чем в обороняющейся немецкой. Вот и растаяло подавляющее превосходство как дым.
Анализируя все сказанное выше, можно сделать вывод, что немецкое командование не смогло добиться подавляющего превосходства в танках не только в полосе всего будущего фронта, но и в полосах отдельных групп армий. Однако наши войска были рассредоточены на большой территории вдоль границы и до 400 км в глубину. Вследствие этого части первого эшелона войск прикрытия значительно уступали противнику, войска которого были развернуты непосредственно у границы. Подобное расположение наших войск позволяло громить их по частям. На направлениях главных ударов немецкое командование смогло создать превосходство в танках над нашими войсками, которое было близко к подавляющему.
Итогом сражений июня -- июля 1941 г. стал разгром практически всех механизированных корпусов, дислоцировавшихся в приграничных военных округах. С 22 июня по 9 июля 1941 г. потери Красной Армии составили 11712 танков (среднесуточно 233 танка). Огромные потери людей и техники привели к экстренному переходу от корпусов к более мелким частям -- бригадам, полкам и батальонам.
Так, может быть, Сталин был прав, говоря, что танков у нас в несколько раз меньше и вырабатываем мы их меньше, чем немцы?
К сожалению, в распоряжении автора нет абсолютно точных данных о соотношении сил в танках на советско-германском фронте во второй половине 1941 г. Однако даже имеющиеся цифры, пусть и на разные даты, позволяют сделать определенные выводы. Итак, по состоянию на 4 сентября 1941 г. в 17 немецких танковых дивизиях всех четырех танковых групп имелось 1586 боеспособных танков. Данными по действующей Красной Армии на начало сентября автор не располагает, но вот на 1 декабря 1941 г. в советских войсках на фронте насчитывался 1731 исправный танк. Ну а на 1 января 1942 г. на советско-германском фронте соотношение сил в танках составляло 1588 к 840 (1,9:1) в нашу пользу! Справедливости ради необходимо отметить, что в приводимых по Вермахту данных не учтены штурмовые орудия и прочие САУ, потери которых были в несколько раз меньше, чем танков. Так, например, по немецким данным, с июня по ноябрь 1941 г. на всех фронтах (т.е. включая Африку) был безвозвратно потерян 2251 танк. За это же время потери штурмовых орудий составили всего 75 единиц, а до 1 января 1942 г. -- 96 единиц. Учитывая потери и производство штурмовых орудий и САУ во втором полугодии 1941 г., допуская, что вся убыль была восполнена (по штурмовым орудиям это действительно имело место, а вот по другим САУ -- нет), возьмем число 600 единиц. Но даже с учетом этого, существенно завышенного, числа количество немецких танков и САУ на Восточном фронте на 1 января 1942 г. все равно составит 1440 единиц, то есть на сотню с лишним меньше, чем у Красной Армии. Даже тяжелейшей для СССР осенью 1941 г. немцы в лучшем случае с трудом смогли добиться соотношения в танках 1:1! Какое уж там превосходство в разы! Никогда за все время Великой Отечественной войны немцы не имели превосходства над Красной Армией в танках в целом.
Еще интереснее картина в части производства танков. Во втором полугодии 1941 г., то есть с 1 июля по 31 декабря, германская промышленность изготовила 2175 танков и САУ (1859+316), а промышленность СССР -- 4968 танков и САУ (4867+101)! Однако хорошо известно, что в 1941 --1942 гг. значительную часть нашего танкового производства составляли легкие танки. Быть может, тут у противника наблюдается превосходство? Нет, не наблюдается. Достаточно сказать, что за указанный период наши заводы выпустили только «тридцатьчетверок» 1886 штук, то есть больше, чем вся Германия танков. Ну а вместе KB и Т-34 было изготовлено 2816 единиц, то есть больше, чем вся Германия изготовила танков и САУ.
Итак, мы убедились, что никакого превосходства Вермахта в танках над Красной Армии накануне войны не было и в помине. Скорее наоборот. К концу 1941 г. наблюдался примерный паритет при значительно больших объемах производства танков в СССР.
С количественной составляющей все понятно, а с качественной?
Для начала можно привести пару цитат-штампов советского периода. Так, в книге «50 лет Вооруженных Сил СССР» читаем: «В советских западных приграничных округах войска имели... 1800 тяжелых и средних танков (в том числе 1475 новых типов), а также значительное число легких танков устаревших конструкций». Из «Истории Коммунистической партии Советского Союза» можно почерпнуть информацию о том, что «удельный вес танков новых типов составлял лишь 18,2%». Сразу возникает вопрос: что такое «старый тип» и «новый тип» и по какому принципу боевые машины на эти типы разделяются? Не мешало бы разобраться и с «устарелостью конструкции», и с тем, как она соотносится с вышеуказанными типами.
Германское танкостроение началось в январе 1934 г. с запуска в серийное производство легкого танка Pz.I, и в этом отношении оно на два года моложе советского, если считать стартовым годом массового танкостроения в СССР 1932-й, когда из заводских цехов начали выходить танки Т-26 и БТ. Два года -- срок небольшой, и, по идее, советская техника не могла успеть состариться по сравнению с немецкой. На деле же не совсем так. Дело в том, что все советские танки начала 1930-х гг. создавались на основе конструкций середины или второй половины 1920-х и соответствовали тогдашним взглядам советского военного руководства на применение танков. Серии модернизаций продлевали им жизнь с технической точки зрения, но концептуально к 1941 г. эти боевые машины устарели безнадежно. Произошло это главным образом потому, что из сочетания трех основных боевых свойств танка «огонь+броня+маневр» у советских машин упор делался на сочетание «огонь+маневр». В результате
Красная Армия имела хорошо вооруженные, но слабобронированные танки, вполне пригодные для действий в условиях почти полного отсутствия противотанковой обороны, характерных для конца 1920-х -- начала 1930-х гг.
В отличие от советских, основные типы немецких танков создавались уже в середине 1930-х гг., то есть в период активного формирования эффективных сил противотанковой обороны. В армиях разных стран в этот период одна за другой принимаются на вооружение противотанковые пушки калибра от 25 до 47 мм, а потому немецкие конструкторы при создании своих танков особое внимание уделяют сочетанию «броня+маневр». Все немецкие танки, за исключением Pz.I, соответствовали этой концепции, причем включая и чехословацкие Pz.35(t) и Pz.38(t). Первый -- в меньшей степени, второй -- в большей. Этим, по-видимому, и объясняется легкая усваиваемость их Вермахтом.
Совершенно очевидно, что комплекс свойств «броня+маневр» более перспективный. Кардинально усилить вооружение танка в большинстве случаев значительно проще, чем в той же степени повысить уровень его защищенности. Последний путь ведет, как правило, к перегрузке ходовой части и силовой установки, заметно снижая характеристики маневренности. Во всяком случае, в СССР, несмотря на предпринимаемые в этом направлении во второй половине 1930-х гг. шаги, добиться заметного улучшения защищенности легких и средних танков так и не смогли. Что же касается усиления вооружения, то и советский, и немецкий опыт говорит об обратном. Без какого-либо снижения маневренных характеристик было кардинально усилено вооружение легких танков Т-26 и БТ-2 (причем с заменой башен!), а также среднего Т-28. Без серьезных хлопот и немцы на танке Pz.HI заменили 37-мм пушку на 50-мм. Таким образом, путь усиления вооружения в перспективе мог привести к оптимальному сочетанию свойств «огонь+броня+маневр», чего немцы добились на танке Pz.IV в начале 1942 г. после установки длинноствольной 75-мм пушки.
На основании этих рассуждений можно сделать вывод, что в 1941 г. практически все танки, состоявшие на вооружении Вермахта, были современнее всех танков Красной Армии так называемых «старых типов». Однако «современнее» далеко не всегда значит «новее». Достаточно сказать, что в 1939--1940 гг. в Красную Армию поступило 2629 танков Т-26 и 2126 БТ-7 и БТ-7М, то есть 4755 концептуально устаревших, но свеженьких с точки зрения изготовления танков. Отсчет начат с 1939 г. не случайно -- именно тогда начались поставки в части Панцерваффе танков Pz. Ill и Pz.IV, на этот же год приходятся и наиболее массовые поставки танков Pz.II. Кстати, любопытно и еще одно обстоятельство: промышленность Третьего рейха произвела с 1934 по 1940 г. 4709 танков всех типов, то есть примерно столько же, сколько советская промышленность танков двух марок и только за два года. Парадокс -- немцы располагали более современным, но одновременно и более старым по возрасту танковым парком. Справедливости ради, впрочем, следует признать, что несколько больший возраст немецкого танкового парка с лихвой компенсировался более высокими качеством изготовления и уровнем обслуживания, позволявшими увеличить периоды межремонтной эксплуатации техники.
До сих пор речь шла только о советских танках «старых типов», к которым относятся все танки, принятые на вооружение Красной Армии до декабря 1939 г., то есть до момента принятия на вооружение танков «новых типов» -- Т-34 и КВ. Что касается последних, то тут вроде бы все просто -- обе машины и новые, и современные, и вообще самые-самые! Однако мы уже убедились, что «новый» не всегда означает «современный». Убедимся в этом еще раз. Начнем с КВ.
Тяжелый танк KB был разработан в 1939 г. и запущен в серийное производство в 1940-м. По состоянию на 1941 г. он был не просто новым, он был новейшим. С точки зрения конструкции машина была современной: удачная компоновка, обеспечивавшая неплохие условия работы экипажа, сам экипаж из пяти человек, то есть с полным функциональным разделением обязанностей, противоснарядное бронирование, сильная пушка, неплохие маневренные характеристики. Сочетанию «огонь+броня+маневр» KB соответствовал почти оптимально. Но именно -- почти! Для 1941 г. у KB была избыточно мощная броня и недостаточно мощная для такого танка пушка. То, что установленное на нем орудие гарантированно поражало любой танк Вермахта, ничего не значит, их гарантированно поражала и «со-рокапятка». А вот то, что тяжелый KB был вооружен слабее, чем средний Т-34, принципиально важно. Что же мы имеем, так сказать, в сухом остатке? А то, что KB, который в 1941 г. использовался как обычный общевойсковой танк, был безусловно сильнее, но концептуально не современнее немецкого тяжелого танка Pz.IV.
Ну а Т-34? С ним все наоборот. Традиционно принято считать этот танк самым современным в мире на 1941 г. Однако необходимо определиться -- современным по конструкции или по концепции? Попробуем разобраться в этом вопросе. В 1935 г. Харьковский паровозостроительный завод получил задание на проектирование ко-лесно-гусеничного легкого танка БТ-9. Техзадание предусматривало, в частности, расположение брони под наклоном, а также возможность установки 76-мм пушки и дизеля. Работу эту, впрочем, завод благополучно завалил. В 1937 г. техзадание было оптимизировано и сконцентрировалось вокруг трех основных характеристик: 45-мм пушка + наклонная броня + дизель. Новый, опять-таки, легкий, ко-лесно-гусеничный танк, получивший индекс А-20, изготовили в металле в первой половине 1939 г. Одновременно с ним спроектировали и изготовили гусеничный танк А-20Г, отличавшийся только отсутствием привода колесного хода и наличием пяти, а не четырех опорных катков на борт. Легкий танк А-20Г, переименованный в А-32, изготовили в двух экземплярах, один из которых был вооружен 45-мм, а другой -- 76-мм пушкой. Осенью 1939-го А-32, как имевший запас по увеличению массы (это позволяла его ходовая часть), защитили 45-мм броней. В таком виде эта машина и была принята на вооружение под индексом Т-34!
Так что же современного было в конструкции танка, проектирование которого фактически началось в 1935 г.? Да практически ничего! В итоге работ получили средний по массе танк в габаритах легкого с не просто плотной, а чрезвычайно тесной компоновкой. К новшествам «тридцатьчетверки» традиционно относят наклон броневых листов и дизельный двигатель. Полноте! И то и другое было новшеством в 1935 г., но не в 1941-м! Нельзя же всерьез полагать, что только конструкторы ХПЗ знали, что наклон броневых листов повышает их снарядостойкость. Рациональное расположение бронелистов в разной степени уже применялось на многих зарубежных и отечественных танках, а литые корпуса французских танков, например, имели еще более совершенную форму. Что касается дизелей, то и они уже использовались в танкостроении, наиболее активно в японском. То, что в Европе серьезно не занимались разработкой мощных танковых дизелей, вполне объяснимо -- большой запас хода там был просто не нужен. А для танкостроения вполне хватало автомобильных моторов -- учитывая высокий уровень развития европейского автомобилестроения. Как известно, бензиновые танковые двигатели использовались на Западе вплоть до 1960-х гг., и там по этому поводу особенно не комплексовали. Кстати, в Европе было полно дизельных грузовиков, которых в СССР не было вовсе. Так что и дизель не новшество. Подвеска же «типа Кристи» на Т-34 была абсолютной архаикой для 1941 г. Современной тогда считалась торсионная подвеска, имевшаяся у KB, легкого Т-50 и немецкого среднего танка Pz.III. Получается, что реальное новшество у Т-34 было только одно -- 76-мм пушка с длиной ствола 41 калибр. Такое орудие действительно впервые установили на танке. Тут у Т-34 действительно не было аналогов. Но совершенно очевидно, что одно только вооружение ничего не решало, тем более его мощь в значительной степени нивелировалась недостатками конструкции танка: невысоким качеством и неудачным расположением прицелов и приборов наблюдения, а главное -- стесненностью боевого отделения, изначально предназначенного для 45-мм пушки.
Конечно же, нельзя утверждать, что для 1941 г. «тридцатьчетверка» была устаревшей по конструкции, но и самой современной ее назвать нельзя. Во всяком случае, KB и Т-50 были современнее. А немецкие танки Pz.III и Pz.IV были конструктивно лучше отработаны. По-настоящему современным был танк Т-34М, но его производство, как известно, развернуть не успели.
Но Т-34 получился идеально сбалансированным танком. Сочетание «огонь+броня+маневр» у него было оптимальным. Последнее обстоятельство позволяет считать Т-34 первым в мире универсальным танком, по своим боевым возможностям в 1941 г. доминировавшим на поле боя. Концептуальных аналогов на тот момент в мире действительно не было. Немцы получили свой первый универсальный танк только в начале 1942 г., после уже упоминавшейся установки в Pz.IV длинноствольной 75-мм пушки. Тогда же «четверка» догнала Т-34 по сбалансированности и обогнала по боевым характеристикам. Вот в чем и заключается парадокс танка Т-34: не будучи в 1941 г. достаточно современным по конструкции, он был самым современным по концепции. А значит, все немецкие танки, как мы это уже выяснили, были современнее всех советских машин «старых типов», но одновременно являлись безнадежно устаревшими по сравнению с Т-34 и отчасти с КВ.
В связи с этим интересно другое: к 22 июня 1941 г. в западных военных округах имелось 504 танка KB и 967 Т-34, а всего 1471 танк (причем все они были боеготовыми, поскольку относились к 1-й категории). В то же время на советской западной границе были сосредоточены 1404 (по другим данным, 1385) средних танков Pz.HI и тяжелых Pz.IV. Из этого следует, что средних и тяжелых танков «новых типов» мы имели столько же и даже чуть больше, чем немцы своих самых современных и наиболее сильных боевых машин. При этом наши танки были современнее немецких! Тогда в чем же дело? Почему произошло то, что произошло?
Дело в том, что все KB и Т-34 относились к 1 -й категории, то есть представляли собой «имущество новое, не бывшее в эксплуатации и вполне годное к использованию». Вся загвоздка состоит в словах «не бывшее в экспл и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.