На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Диплом Иезуиты и русско-польские дела. Первые попытки Рима уничтожить православное государство. Оторванность от Русской Церкви и русского государства крупных православных центров. Истоки, последствия Смутного времени. Филарет, его забота о всеобщем образовании.

Информация:

Тип работы: Диплом. Предмет: История. Добавлен: 23.07.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Церковь, Русь, и Рим

Глава РИМ ПРОТИВ МОСКВЫ
1. Иезуиты и русско-польские дела
Польский вопрос с давних пор считался одним из самых болезненных в истории и острота его вызывала часто весьма оживленные и страстные полемики. Нарочито путая причины со следствиями, многие европейские историки обвиняли Российскую империю в грубом произволе над Польшей, учиненном в XVIII в., а католики -- в преследованиях униатской церкви в XIX. Как и в своих рассуждениях относительно Древнего Киева, Московской Руси, Русской Церкви и т.д., историки эти сознательно отстраняют целый ряд исторических явлений исключительно потому, что приведение их в корне переменило бы установившийся в западных школах взгляд на русско-польские сношения.
В частности, совершенно неправильно приписывается русскому империализму преднамеренное завоевание Польши. Налицо совершенно необоснованное передергивание исторических фактов. Преемники Калиты имели все права на искони русские земли, отошедшие во время татарского ига Литве и Польше. Единокровное и единоверное население Западного Края веками жаждало воссоединения с русскими под скипетром православного московского царя. Кровавые преследования православных, насильственное "ополячивание" русских, превращение их с легкой руки ватиканских советников польской политики в бесправных изгоев -- все это лишь усиливало их тягу к России. Раздел Польши в XVIII в., этот трагический финал, был лишь следствием слепой антихристианской позиции, занятой задолго до Екатерины II врагами православной Руси.
Следовательно, обвинять русских государей в присоединении к России русских земель более безрассудно, чем нам упрекать, например, Германию и Францию в их притязаниях на Эльзас-Лотарингию или Саарскую область. К сожалению, как и в "украинском" вопросе, на Западе в отношении русской истории наблюдается удивительная тенденциозность.
Мы уже знаем, что в XV--XVI вв. Польско-Литовское государство, имевшее свои границы в каких-нибудь 150 верстах от Москвы, несколько раз действительно покушалось на покорение России, а что в Смутное время поляки имели все шансы это победно завершить. Эта страница нашей истории на Западе старательно затушевывается, зато на первый план выставляются зверства русских казаков, алчная политика императоров и т.д.
Принято считать, что виной всех русско-польских настроений был вековой политический антагонизм, тогда как истинная причина вовсе не политическая, а религиозная, позже породившая и политические.
По словам С.Соловьева, двум самым сильным славянским народам -- русскому и польскому -- история вначале предоставила для охраны славянства две борьбы: Руси -- борьбу с азиатскими хищниками, Польше -- с немцами. После многовековой страшной борьбы Русь уничтожила господство азиатов на восточной равнине Европы и заняла Северную Азию. Польский народ не выполнил задачи, не поддержал своих западных собратий в борьбе с германскими племенами и дал последнему онемечить польские земли: Померанию, Силезию; не сладив с пруссами, призвал на помощь немцев, которые пруссаков победили и онемечили. Отступая на западе, поляки двигались на восток и стремились здесь вознаградить себя за счет своих же славян, за счет русского народа, заставляя его ополячиваться посредством католицизма (Соловьев, op. cit., т. XVII, гл. III, с. 620-621).
Захватив русский Галичь и овладев древними русскими княжествами путем своего соединения с Литвой, Польша, послушная латинским пастырям, задалась целью вытравить из этих земель православную культуру. Это стремление, в конце концов, привело Польшу к столкновению с Россией, ставшей тем временем мощной державой, и к концу XVII в. исход борьбы стал уже ясен. Несмотря на это, латинство все еще рассматривало Польшу, даже полуживую, как плацдарм для борьбы со "схизмой" и этим предрешило раздел несчастного, раздираемого внутренними усобицами королевства.
Первые попытки Рима уничтожить православное государство -- Византийскую империю -- привели, как известно, к постыдному захвату ее крестоносцами в XIII в. В ту же эпоху, пользуясь татарским нашествием на Киевскую православную Русь, Рим попытался латинизировать наши западные и северные княжества мечем рыцарей-монахов, от которых Россию спас св. Александр Невский. Третьей попыткой сразить одновременно Византию и Русь было вынужденное у греков заключение "Флорентийской унии" при коварном участии в ней Исидора. После падения Византии, Московская Русь в глазах Рима превратилась в ее наследницу, окрепла, стала царством и возобновила свои веками прерванные сношения с Западом.
Тем временем под ударами Реформы Рим потерял больше половины своей паствы в Европе; Лютеровы проповеди отделили от папы страну за страной; после Германии ересь овладевает Англией; Франция в короткий срок покрывается гугенотскими храмами. Протестанты завоевывают Пруссию, затем Ливонию, причем латинству изменяют повсюду виднейшие прелаты, кардиналы и игумены и торжественно отрекается от папы сам гроссмейстер тевтонского ордена.
На счастье Римской церкви, в самый критический для нее момент рождается в Испании орден иезуитов и папы снабжают этих новых воинов-монахов неслыханными доселе привилегиями (см. ч. I, гл. V, § 6). Прослышав о том, что протестантизм, захватив Прибалтику, стал распространяться в Литве, папа Пий IV (1559--1565) поспешил отправить туда иезуитов. Основание первой их коллегии в Вильне относится к 1569 г.
Следует заметить, что король Сигизмунд I (1507--1548) проявлял в отношении православных известную терпимость. При нем в 1539 г. была восстановлена православная кафедра в Галиции, упраздненная с 1414 г. (см. гл. II, § 3), и первым епископом в Львове стал Макарий Тучанский, принявший титул "епископа Львовского и Каменецкого и наместника митрополии Галицкой"1. Это назначение состоялось благодаря усилиям православного населения, среди которого главным деятелем был князь Константин Иванович Острожский (1460--1530). Церковь многим обязана его апостольской самоотверженной деятельности, а также сыну его -- Константину Константиновичу (1526--1608). Острожские являлись прямыми потомками св. Владимира через Вел. кн.СвятополкаП (†1113 г.). Ярослав Святополкович унаследовал его удел в Турове и Пинске; с кн. Димитрия Юрьевича Пинского († 1292 г.) начался род князей Острожских, из коих кн. Феодор Данилович в 1438 г., инок Киево-Печерской Лавры, прославился своей праведной жизнью.
Король обратил особое внимание на проникновение Реформы в Польшу и издал декрет, лишающий шляхетства (дворянства) всех отступников; он запретил молодым полякам поступать в немецкие университеты и велел устранять учителей-немцев.
При Сигизмунде II Августе (1548--1572), бывшем равнодушным к вере, протестантизм сделал известные успехи и родственник второй королевы, кн. Николай Черный Радзивилл, ревностный протестант, способствовал проповеди реформы в Литве. Отметим, что ренегатами главным образом становились не православные, а латинские верующие; но по сравнению с Германией в Литве и Польше протестантизм получил небольшое распространение.
Епископ Виленский Валентин Проташевич поспешил обратиться к кардиналу Станиславу Гозиушу, епископу Варминскому в Пруссии, бывшему председателю Тридентского Собора, прося прислать ему на подмогу иезуитов, что и было исполнено в 1564г.
Кардинал Гозиуш заявил на Тридентском Соборе следующее: "Защита католицизма должна быть разделена на два фронта: протестантский, с одной стороны, и православный -- с другой. Быстрое подчинение протестантизму Руси (западной) может неожиданно привести к объединению двух противников в очень грозную для церкви силу" (К.Николаев. "Восточный обряд", с. 88).
Король быстро подпал под влияние ордена и возобновилась с новой энергией борьба против Православия. Этот успех в Риме приписали нунцию Коммендони, которому в 1565 г. Пий IV даровал кардинальское достоинство. Впрочем, после того как ему не удалось провести в польские короли австрийского эрцгерцога Эрнеста, доверие к нему в Ватикане сильно пошатнулось.
Став ближайшими соратниками польского двора, иезуиты правильно рассудили, что для успешной борьбы со "схизмой" в Литве следовало как можно скорее добиться полной зависимости Великого княжества Литовского от польской короны. Действительно, можно было опасаться, что после смерти Сигизмунда-Августа, последнего короля литовско-польской династии Ягеллонов, Литва отделится от Польши и снова образует независимое государство. На чрезвычайном сейме в городе Люблине было решено окончательно соединить обе страны; таким образом слились воедино сенат, войско, финансы, и т.д. Люблинская уния состоялась 1 июля 1569 г.
Сразу же после съезда латинское духовенство приступило ко всемерному проведению унии церковной, понимая, что Польше не добиться народного единства при наличии в Литве крепкой православной иерархии.
Иезуиты, с разрешения короля, как было сказано, отправились в Вильну по приглашению бискупа (латинского епископа) Валентина Проташевича. Там сразу после Люблинской унии они основали свой первый коллеж (или коллегию) в 1569 г. под управлением Станислава Варшевицкого с целью перевоспитания лучшей молодежи в духе латинской веры. Вскоре прославились там своим рвением и хитростью иезуиты Антоний Поссевин и Петр Скарга. Начавшиеся еще в прошлом веке притеснения русских должностных лиц в Литве сразу усилились, равно как и преследования православных пастырей, терявших все гражданские права в пользу латинян. Острое междоусобие вызвало усиление крепостного гнета панов-католиков, почувствовавших за собой поддержку и одобрение правительства, направляемого иезуитами.
Борьба, сперва с реформой, затем со "схизмой", приняла характер ловкой пропаганды всеми средствами: проповедями, диспутами, литературной полемикой и т.д.
Присоединенный Сигизмундом-Августом к Польше вместе с Вильною и Подольским краем древний Киев -- митрополия Западнорусской Церкви, превратился в центр православного сопротивления латинским преследованиям. Став главным городом одного из малых польских воеводств, Киев после Люблинской унии получил своего первого латинского епископа. Древней русской столице предстоял тяжелый подвиг: в течение более ста лет бороться с унией.
В 1576 г. на польский престол был избран Стефан Баторий, из мелких князей, но выдающийся полководец. Под влиянием иезуитов король присвоил право самому избирать и назначать епископов, которых его предшественники имели обыкновение лишь утверждать после выбора. Это нововведение положило начало злоупотреблениям. Короли стали избирать на православные кафедры лиц, заведомо недостойных или неспособных, даже иногда... католиков, дабы дискредитировать иерархию "греческой веры" одновременно в глазах паствы и правительства!
Вслед за этим мирянам было дано право патроната, т.е. контроля и даже администрации церковных имуществ, монастырских хозяйств и т.д. Право церковного патроната узаконило неслыханные вмешательства в церковную жизнь: польские паны- католики стали избирать на должность приходских священников угодных им лиц.
Уже, судя по постановлениям Виленского Собора 509 г. оказывается, что паны ставили священников на свои приходы без благословения епископов и часто вопреки епископам. Бывало, что таковые священники не получали даже рукоположения! Когда Киевский митрополит Петр Могила стал систематически проверять каноничность сана пастырей, выяснилось, что псевдосвященники не были редкостью.
Получив же "патронат", паны и шляхта стали поручать дела подвластных им православных приходов арендаторам, которыми являлись их старосты и урядники, бывшие католиками, а иногда и евреями! Можно себе представить, как эти поверенные панов распоряжались "схизматическим" имуществом. Они судили, выгоняли из прихода священников, садили их в тюрьмы, разводили браки, присваивали церковные сборы, доходы и т.д., пользуясь полной безнаказанностью. Все протесты и жалобы королю и сейму веками оставались тщетными. Лишь актом 1861 года(!!) Россия положила конец этому феодальному произволу панских помещиков и раскрепостила сельское духовенство.
Инспирируемые Римом подобные мероприятия, естественно, не замедлили пагубно отозваться на бесправной православной пастве.
Убедив короля, что уния церковная скрепит унию государственную, иезуиты, ожидая результатов от первых своих антиправославных мер, думали, что им удастся достичь победы над "схизмой" без применения открытого насилия. С этой целью Петр Скарга издал книгу "О единстве Церкви Божией и о греческом от сего единства отступлении".
В этом сочинении, появившемся в 1577 г., Скарга обвинял Русскую Церковь в дозволении женитьбы священников, в употреблении славянского языка при богослужении (так как молитвенным языком считались лишь латынь и греческий) и, наконец, во вмешательстве светских лиц в дела церковные. Попутно Скарга хвалил унию и первыми условиями оной ставил: утверждение Киевского митрополита папой, а не Константинопольским патриархом, и признание русскими всех догматов Рима, а также папского главенства. Что касается обрядов, то Скарга считал необходимым их сохранить без изменений. Свой труд Скарга переиздал в 1590 г., посвятив его ученику иезуитов -- королю Сигизмунду III, которому при этом написал следующее: "Дай Боже соединить всех еретиков, которых уже не очень много остается и каждый бы день убывало, если бы светская власть могла свободно пользоваться своим могуществом и правами. Труднее обратить русских, которые отзываются предками и стариною".
Когда же ожидаемые нестроения обнаружились среди православных, Скарга стал усиленно проповедовать, что конец всем бедам в принятии унии. Увлекшись перспективой пополнения уменьшенных Реформой латинских кадров за счет православных, папа Григорий XIII (1572--1585), реформатор западного календаря, основал в Риме в 1577 г. существующую и поныне "Греческую коллегию". При ней была им основана церковь (в 1581 г.) во имя св. Афанасия, где стали служить согласно греческому уставу и на греческом языке.
Тем временем, учитывая угрозу Православию от вышеприведенных латинских мер, верующие срочно стали организовываться для самозащиты, хотя положение их, оторванных от Москвы, казалось безнадежным. Кн. Константин Константинович Острожский основал в 1580 г. в Остроге училище (Острожское), поставив его на уровне образцовых иезуитских колледжей; при училище была устроена типография. Там в 1581 г. им была издана полная славянская Библия. Князь готовился к ее изданию в течение десяти лет, сам лично отправляя для проверки текста посыльных на остров Крит, в греческие, сербские и болгарские обители, к патриарху Иеремии II в Константинополь и т.д.
В свою очередь таковую же школу основал в Слуцке кн. Юрий Юрьевич Олелькович, потомок Ольгерда.
О самоотверженной роли православных братств будет рассказано особо.
Между тем Иван Грозный начал войну с Баторием для возврата старых русских земель, захваченных Литвой, продолжая дело Ивана III. Папа Григорий XIII зорко следил за этой войной и, когда убедился, что перевес оказался на стороне Батория, то поспешил отправить в Москву в качестве своего посла иезуита Антония Поссевина. Добавим, что еще в 1561 г. Грозный отказал папе Пию IV отправить русское посольство на Тридентский Собор, а Григорию XIII сообщил, что Баторий -- ставленник турецкого султана.
Папа дал Поссевину задачу склонить Грозного к латинству взамен мира с Польшей, ему покорной. Послу была дана следующая инструкция: "Приобретая расположение и доверие государя Московского, приступайте к делу, внушайте как можно искуснее мысль о необходимости принять католическую религию, признать главою Церкви первосвященника римского, признаваемого таковым от всех государей христианских; наводите царя на мысль, как неприлично такому великому государю признавать митрополита Константинопольского, который не есть законный пастырь, но симониан3 и раб турок; что гораздо лучше и славнее, если он, вместе с другими государями христианскими, признает главою Церкви первосвященника Римского; с этой целью возьмите с собою изложение веры, составленное на Тридентском Соборе, в греческом переводе; так как, быть может, монахи и священники московские, частью по грубости своей и отвращению к Латинской церкви, частью из опасения потерять свое значение, будут противиться вашему благочестивому намерению и употребят все усилия, чтобы не допустить государя оставить греческую веру, то старайтесь приобрести сведения обо всем, касающемся веры этого народа.
Внушайте государю, какие великие следствия будет иметь союз христианских государей против турок; внушайте, что на его долю достанется большая часть славы и выгод; что ему как соседнему и могущественнейшему владетелю должны будут достаться многие страны турецкие. Вы должны узнать подробно о количестве и качестве военных сил московских, сколько пехоты, конницы, с какой стороны государь московский думает лучше нападать на турок; нет ли какого соседнего народа, с которым можно было бы ступить в союз4. Но после всех этих разговоров, воспламенивши желание государя к славным подвигам, вы обратитесь опять к главному -- к духовному союзу. Если встретите затруднения, не теряйте духа, делайте все, что можете, но употребляйте все средства, чтобы получить от вашего посольства хотя какой-нибудь плод. Вы должны испросить позволение на постройку одной или нескольких католических церквей в Москве для тех католиков, которые будут приезжать по торговым делам; объясните, что иначе никогда не установятся торговые сношения с католическими народами".
Иван IV, зная коварство латинян, приказал приставу, отправленному навстречу Поссевину, следующее: "Если посол станет задирать и говорить о вере греческой и римской, -- отвечать: "грамоте не учился!", чтобы ничего не говорить про веру.
Папа прислал с Поссевином царю книгу о Флорентийском Соборе и писал ему: "Посылаю Твоему Величеству книгу о Флорентийском Соборе печатную; прошу, чтобы ты ее сам читал и своим докторам приказал читать: великую от того Божию милость и мудрость и разум получишь; а я от тебя только одного хочу, чтобы святая и апостольская Церковь с тобою в одной вере была, а все прочее Твоему Величеству от нас и от всех христианских государей будет готово".
Прежде чем обсуждать дела церковные, Иван отправил Поссевина для устройства мира с Польшей. По мнению С.Соловьева, иезуит видел выгоду для Рима в том, чтобы Ливония была за Польшей, что позволило бы восстановить там падший католицизм. В одной из записок (рапортов) Поссевина, хранящихся в ватиканском архиве, говорится: "Есть надежда, что, при помощи Божией, оказанной католичнейшему королю, вся Ливония скоро отойдет к Польше и тогда не должно упускать случая к восстановлению здесь католической религии при короле, который среди забот военных не оставляет святых мыслей о поддержании и распространении истинной веры. Кроме того, на Руси, в Подоле, Волыни, Литве и Самогитии жители упорно держатся греческого исповедания, хотя имеют господ католиков. Сенат и особенно король, подозревающий их верность, желает обратить их в католиков, ибо найдено, что жители этих областей, по приверженности к своим единоверцам-москвичам, публично молятся о даровании им победы над поляками".
Начав, наконец, беседы с царем о вере, Поссевин, пораженный богословскими познаниями Грозного, сказал ему: "Ты, государь великий, а мне -- наименьшему твоему подданному, как бранные слова говорить? Папа Григорий XIII, сопрестольник Петра и Павла, хочет с тобою, великим государем, быть в соединении веры, а вера римская и греческая одна. Папа хочет, чтобы во всем мире была одна Церковь: мы бы ходили в греческую, а славяне греческой веры приходили бы в наши церкви. Если греческие книги не сполна в твоем государстве переведены, то у нас есть подлинные греческие книги -- Иоанна Златоустого собственноручные и других великих святителей. Ты будешь с папою, цесарем и другими государями в любви и будешь не только на прародительской вотчине в Киеве, но и в Цариграде государем будешь; папа, цесарь и все государи о том будут стараться".
Иван ответил: "Нам с вами не сойтись о вере; наша вера христианская с издавних лет была сама по себе, а Римская церковь -- сама по себе; мы в христианской вере родились и Божьей благодатью дошли до совершенного возраста -- нам уже 50 лет с годом, нам уже не для чего переменяться и на большее государство хотеть; мы хотим в будущем принять малое, а в здешнем мире и целой вселенной не хотим, потому что это -- к греху поползновение. Нам, мимо своей веры истинной, христианской, другой веры хотеть нечего. Ты говоришь, что ваша вера римская с греческой одна... Мы веру истинную христианскую исповедуем и с нашей верой христианской римская вера во многом не сойдется; но мы об этом не хотим говорить, чтобы не было сопротивных слов. Да нам на такое великое дело и дерзнуть нельзя без благословения отца нашего митрополита и всего освященного Собора. Ты, Антоний, хочешь говорить; но ты затем от папы прислан, а сам ты -- поп, так ты и смело говоришь. Папу Григория носят на престоле, а на сапоге у папы крест, и вот первое, в чем нашей вере христианской с римскою будет разница; в нашей вере Крест Христов -- на врагов победа; чтим его; у нас не водится крест ниже пояса носить".
Посол отвечал: "Папу достойно величать -- он глава христиан, учитель всех государей, сопрестольник апостола Петра, Христова сопрестольника. Вот и ты, государь великий, и прародитель твой был в Киеве Вел. кн. Владимир, и вас, государей, как нам не величать и не славить и в ноги не припадать".
Тут он поклонился Ивану в ноги, но это не произвело хорошего впечатления.
Царь ответил: "Говоришь про Григория-папу слова хвастливые, что он сопрестольник Христу и Петру Апостолу; говоришь это, мудрствуя о себе, а не по заповедям Господним: "Вы же не нарицайтеся учителие" и пр. Нас пригоже почитать по царскому величеству, а святителям всем, апостольским ученикам, должно смирение показывать, а не возноситься превыше царей гордостью. Папа не Христос; престол, на котором его несут, не облако; те, которые его носят, не ангелы. Папе Григорию не следует Христу уподобляться и сопрестольником Ему быть, да и Петра Апостола равнять Христу не следует же; который папа по Христову учению, по преданию апостолов и прежних пап -- от Сильвестра до Адриана -- ходит, тот папа сопрестольник этим великим папам и апостолам; а который папа не по Христову учению и не по апостольскому преданию станет жить, тот папа волк, а не пастырь".
Поссевин сказал на это: "Если уже папа волк, то мне нечего больше говорить" и замолчал.
После спора царь отказал просьбе посла разрешить сооружение латинской церкви в Москве и отпустить несколько молодых людей в Рим, дабы изучить латынь (С.Соловьев, т. VIII, гл. 1,с. 447-448).
Грозный провел с Поссевиным всего три беседы: 21 февраля, 24 февраля и 4 марта 1582 г. Иезуит поразился его твердости, а папа убедился, что никакими царствами и посулами не склонить русских государей к измене истинной вере, как было и в древности.
Придумав другую тактику, Поссевин писал папе Григорию XIII 5 ноября 1582 г.: "Поелику вера Московского государства прежде всего зависела от той части России, которая ныне под державою Польского короля, ибо и не очень давно московские епископы поставляемы были митрополитом Киевским (город королевской России принадлежащий), то весьма бы способствовало к обращению Московского народа, если бы епископы и владыки королевской оной России присоединились к Католической церкви" (Бантыш-Каменский. "Исторические известия о возникновении в Польше унии". М., 1805, с. 18-20).
Это был совет Риму воспользоваться оторванностью от Русской Церкви и русского государства крупных православных центров для совращения их в латинство, используя политическое господство над ними польских государей-католиков.
С той поры силы латинства, олицетворенные орденом иезуитов, сосредоточились сперва не на Москве, которая для них была еще недосягаема, а на подневольных православных центрах -- Киеве и Вильне. Поссевин выработал принятый курией план разрушения Православия на юго-западе, убедившись, что "московиты непоколебимы в их вере". На следующий год начались гонения. Стефан Баторийв 1583 г. поспешил угодить Риму, отняв у всех полоцких церквей и монастырей (кроме владычных) земли, которые были переданы... иезуитам. Кроме того, Григорий XIII велел королю декретом ввести в Польше изобретенный им календарь ("григорианский"; это вызвало крупные беспорядки, т.к. православное население взбунтовалось, особенно во Львове. Немедленно же патриарх Константинопольский Иеремия II (1580- 1584) строго запретил духовенству переход на новый стиль.
Новое римское летоисчисление было осуждено в Константинополе Синодом Иеремии II в 1582 г. В 1583 г. им же был созван Собор с участием патриархов Александрийского и Иерусалимского и представителя Антиохийского патриарха.
Собор этот (Сигилион от 20 ноября 1583 г.) угрожал анафемой всем, приемлющим новый стиль.
Последующие Константинопольские патриархи особо осуждали григорианский календарь: Кирилл I Лукарис, Парфений I, Калинник II, Паисий II, Кирилл V, Агафангел, Григорий VI и Анфим(в1848г.).
Баторий вынужден был приказать польским чиновникам не принуждать православных к новому календарю, боясь восстаний.
Накануне Рождества 1584 г. во Львове польский архиепископ натравил своих людей на православные храмы и обители; латиняне стали грубо хватать священников и выволакивать их из алтарей, некоторых уже после освящения Св. Даров! Церкви были опечатаны и службы в них запрещены.
Кроме того, "Акты Западной Руси" свидетельствуют о все усилившихся судебных поборах с православных, о дурной постановке самого судопроизводства, порученного в Литве беспечным вельможам, далеким от народа, но взимающим крупные суммы за разбор дел. К тому же, страдал народ и от евреев, как пишет современник Михалон: "В страну нашу собрался отовсюду самый дурной из всех народов -- иудейский, распространившийся по всем городам Подолии, Волыни и других плодородных областей; народ вероломный, хитрый, вредный, который портит наши товары, подделывает деньги, подписи, печати, на всех рынках отнимает у христиан средства к жизни, не знает другого искусства, кроме обмана и клеветы".
Любопытно, что кн. Андрей Курбский, знаменитый своей полемикой с Грозным, после отъезда в Литву (он был из учеников Максима Грека), выказал себя там высокообразованным и ревностным защитником Православия. Ему пришлось столкнуться с проповедниками Реформы, учениками Меланхтона, Лютера, Цвингли и Кальвина. У князя Корецкого он доказывал еретику -- пану Чаплию, почему Лютера следует считать лжепророком, и приводил апостольское правильное учение; благодаря его эрудиции и твердости несколько молодых шляхтичей вернулось из ереси в Православие.
Особенно же ратовал Курбский против начинавшейся кампании иезуитов; Виленскому бургомистру Кузьме Мамоничу он писал: "Слышал я от многих людей достойных об этом иезуите, который отрыгал много ядовитых силлогизмов на святую веру нашу, называя нас схизматиками, тогда как сами они совершенные схизматики, напившиеся от мутных источников, истекающих от новомудренных их пап. Но об этом, Бог даст, будем пространнее беседовать не только со своими, но, если случится, и с ними; а теперь одно припомяну, чем они наших несовершенных в писаниях устрашают, говоря: "кто не повинуется папе, тот не спасается". Это ложное их страшилище обличится; а теперь советуйте нашим, чтобы без православных ученых не сражались с ними, не ходили бы к ним на проповеди. Не стыдятся они православных, в седьмостолпных догматах стоящих, ругать и срамить, с еретиками смешивать, лютерами, цвинглианами, кальвинистами, и отводить их от Православия к полуверию, к новомысленной и хромой теологии от истинного богословия. Похвально словесности навыкать и действовать, чтобы правду оборонять; а они, смешавши элокуцию с диалектическими софизмами и придав к тому пронунциацию, на правоверных обращают, истину стараются разорить ораторскими штуками, похлебствуя папе своему, превознося грозного вельможного епископа, оружием препоясанного и полки воинов водящего, и хуля наших патриархов, убогих и нищих, смиренномудрием Христовым украшенных, между безбожными турками мученически терпящих и благочестия догматы невредимо соблюдающих...
О злохитростях иезуитских я уже тебе писал: не ужасайтесь софизмов их, но стойте только в православной вере крепко. Злохитростями своими супостаты не изгубят Восточных Церквей! Что они выдали против нашей Церкви? Книжки, своими силлогизмами погаными изукрашенные, софистически превращая и растлевая апостольскую теологию? Но вот, по Божьей благодати, подана нам книга от Св. Горы, точно самою рукою Божиею принесена, ради простоты и глубокого неискусства русских церквей, не говорю -- по лености и обжорству наших епископов. Об этой книге я же тебе говорил, что князь Константин Острожский дал переписать пане Гарабурде и мне. В этой книге не теперешние дудки и пищульки, но все силлогизмы, папою и всеми кардиналами и наилучшим их теологом Фомою (Аквинским) на апостольскую теологию Восточных Церквей отрыгнутые, опровергнуты боговидными мужами Григорием и Нилом, митрополитами Солунскими. Я советую вам письмо мое это прочесть всему Собору Виленскому, да возревнуют ревностию Божиею по праотеческом родном своем правоверии, да наймут писаря доброго и, переписавши книгу, да читают ее трезво, отлучившись от пьянства; в ней готовые ответы блаженных тех мужей. А если будем, растянувшись, лежать в давнообычном пьянстве, тогда не только паны иезуиты и пресвитеры Римской церкви, сильные в Священном Писании, силлогизмами и софизмами погански могут вас растерзать и развести, каждый в свою нору. Итак, не унывайте, не отчаивайтесь, не ужасайтесь софизмов, но выберите одного из пресвитеров или хотя простых людей, словесного в писаниях искусного, и, приняв ту книгу в руки, противьтесь этим непреоборимым оружием" (С.Соловьев, т. VII, с. 510-511).
На письмо к Курбскому княгини Чарторыйской, извещавшей его о своем намерении послать своего сына учиться в Вильно у иезуитов, князь ответил: "Намерение твое похвально, но как слуга и приятель твой я не хочу от тебя утаить, что многие родители отдали детей своих иезуитам учиться свободным наукам, но они, не науча, прежде всего отлучили их от Православия, как сыновей князя Коршинского и других. Впрочем, Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст ездили учиться в Афины к поганским философам, а правости душевной и праотеческого Православия не лишились. Я оставляю это дело на мудрое рассуждение вашей милости и приятелей твоих".
Так Курбский воевал против иезуитских интриг и изощрений, вместе с вышеупомянутым ревнителем Православия кн. Константином Острожским.
Они обменивались между собой письмами, книгами против латинян, обсуждали совместно апологетические приемы в защиту Православия, заботились о переводе святоотеческой восточной литературы и т.д. Не следует забывать о том, что кн. Курбский явился автором истории Флорентийского Собора, которой воспользовались братства в своей борьбе против угнетателей.
Князь Острожский прославился также и своим сотрудничеством со светочем Православия преп. Иовом, игуменом и чудотворцем Почаевским. Родом из Галиции, преп. Иов принял схиму в Угорницком монастыре, где он был пострижен. Кн. Острожский упросил его переселиться в Крестный монастырь, в Дубно. Там в течение 20 лет преп. Иов подвизался как защитник веры против латинян. Став игуменом, он подобрал опытных переводчиков и переписчиков и стал печатать духовные пособия для борьбы с еретиками. После смерти кн. Острожского, около 1604 года, он переселился в Почаев, где продолжал свою энергичную работу во славу Церкви, перенося вместе со своей братией всяческие преследования латинян.
До своей кончины преп. Иов остался деятельным борцом в защиту Церкви, участвовал в Киевском Соборе 1628 г. под председательством митрополита Иова Борецкого. Скончался преп. Иов в 1651 г., ста лет от роду. Он был автором многочисленных сочинений.
Глава МОСКВА И ЕВРОПА
1. Истоки и последствия Смутного времени
Святитель Гермоген, патриарх Московский и всея Руси, умученный поляками за свою непреклонную патриотическую деятельность, был на пороге XVII в. достойным преемником древних митрополитов, созидателей русской государственности.
Заслуга его еще ценнее, так как он оказался одиноким среди разбушевавшейся смуты, одновременно защищая попираемую веру православную и монархический принцип при отсутствии царя.
Своим примером патриарх сумел пробудить, как в XIV в. преп. Сергий Радонежский, тот национальный дух, который указал лучшим людям путь к единству и вдохновил их на подвиг. Монастыри, особенно Троицко-Сергиевская Лавра, лишний раз проявили себя как неприступные твердыни православной культуры и, по примеру героического патриарха, в свою очередь потрудились словом и делом для спасения Руси.
До того как писать о царствовании Михаила Феодоровича, необходимо вкратце остановиться на предшествовавшей ему эпохе.
Из предыдущих глав явствует с очевидностью, что одним из важнейших факторов образования Московского государства был тесный союз его с Церковью. Историк Ключевский описывает реакцию духовного Собора 1447 г. на нарушение Юрием Шемякой своего договора с Василием Темным. Собор, состоявший из пяти архиереев и нескольких архимандритов, отстаивая права Великого князя, адресовал Шемяке грозное послание, называя его притязания грехом Адама, желанием равнобожества, внушением сатаны.
"Сколько трудов понес отец твой, -- писали они, -- сколько истомы потерпело от него христианство, но великокняжеского стола он все-таки не получил, чего ему не дано Богом, ни земскою изначала пошлиной" (т.е. старинным обычаем Руси).
После своего посвящения св. митрополит Иона в 1448 г. написал послание ко всем русским людям, призывая все христоименитое людство бить челом Вел. кн. Василию. Он угрожал, что если они допустят Шемяку, то с них взыщется пролитая христианская кровь и в земле их будут затворены все церкви.
Вся Святая Русь во главе с духовенством поддерживала династию Калиты, понимая, что ее интерес совпадал с "общим благом всего нашего православного христианства", как в другом послании писал св. Иона (Ключевский. "Курс русской истории", с. 55 и др.).
Стефану Боторию Иван IV дал понять, что власть царская разнится от власти выборных королей и писал ему: "Мы, смиренный Иоанн, царь и Великий князь всея Руси, по Божию изволению, а не по многомятежному человеческому хотению".
Создатели Московского государства произвели совершенно неслыханное и единственное в истории по своей быстроте чудо: юное, не окрепшее еще княжество, почти сразу развернулось в центр притяжения инородцев, в империю. Еще с Москвой враждовали последние удельные князья, а уже к ней стекались племена и народы, коих культуры должны были, в слиянии с русской, со временем образовать единое имперское достояние. Потомки Чингис-Хана и родственники крымских ханов стой же готовностью становились подда и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.