На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Борьба между просвещенной деспотией и церковным суеверием. Почитание икон как христианская метаморфоза пластического и живописного поклонения языческим богам. Процесс ославянения пространств в Элладе и Геллеспонте. Заселение греческих земель славянами.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: История. Добавлен: 04.08.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Эллада и иконоборство

После кратковременного пребывания императора Констанция в Афинах этот город опять от нас скрывается в тьму, не имеющую истории. Долгое время на забытый город не падает ни единого проблеска света. Только вследствие знаменитой распри из-за поклонения иконам при Льве III, основателе Исаврийской династии, Греция временно пробуждается опять к жизни и проявляет пред нами деятельность.
Во всей истории Восточной Римской империи со времени введения христианства ни разу не сказывалось умственного движения, которое по своей силе можно было бы сравнить с тем, что вызвало иконоборство; оно более столетия волновало и государство, и церковь, и общество. Отчаянная борьба между просвещенной деспотией и церковным суеверием привела, однако же, совсем не к тем результатам, на какие рассчитывали исаврияне, -- потому что именно с иконоборством стали в причинную связь величайшие перевороты в Европе: отпадение от Византии Запада, основание светской власти папы и создание новой империи франкским королем Карлом.
Если бы смелая попытка исаврийских императоров и их сторонников, принадлежавших к высшему клиру и воиству, удалась, т. е. если бы из церкви изгнано было почитание икон, народ был бы поднят на высшую ступень нравственности и мышления, а государство высвободилось бы из цепких объятий монашества, то христианские государства еще в VIII столетии прошли бы через реформацию, а влияние ее, конечно, придало бы всем европейским народам иной совсем вид. Борьба преобразовательной мысли против идолопоклонства вышла из Малой Азии и Сирии, откуда происходили исаврияне. Поддержало же эту борьбу умственно деятельное восточное эллинство, тогда как Древняя Греция, утратив истинно философское разумение, явилась сторонницей правоверных противников реформы.
Почитание икон явило собой христианскую метаморфозу пластического и живописного поклонения языческим богам; поэтому вполне понятно, что именно эллины с особенным упорством цеплялись за церковные обряды, в которых прирожденное грекам преклонение перед художественными формами наиболее удовлетворялось. Церковь заменяла эллинам то, что некогда придавало блеск языческому обществу, а именно: празднества, театр, музыку, искусства и таинства. Если византийский стиль, в коем были изображаемы Спаситель, Пресвятая Дева, ангелы и св. угодники, и свидетельствует об упадке искусства до варварства, то ведь и вкусы греков пали столь же низко. Афиняне VIII столетия взирали на мозаический образ Атениотиссы в Парфеноне, наверное, не с меньшим благоговением, чем с каким предки их там же восторгались Палладой, художественным творением Фидия. Афинская церковь, подобно другим общинам Древней Греции, придерживалась строгого правоверия. Она выступила решительной противницей императорских эдиктов. Тогда как прочие провинции беспрекословно подчинились императорской воле, воспрещение поклонения св. иконам уже в 727 г. подвигло греков на мятеж против императора Льва. Возможно, что и помимо этой причины народ был возбужден против правительства тягостными злоупотреблениями, какие довелось выносить греческим городам, покинутым в пренебрежении на произвол алчных сатрапов.
Со времени Юстиниана вообще между эллинами и византийцами рознь обострилась. Византийцы до VIII еще века совлекли с себя римлянство и латинство, и все церковное и политическое их общество прониклось греческой самобытностью, но за всем тем византийцы хотели слыть скорее за римлян, чем за греков. Ничто, пожалуй, нагляднее не обнаруживает, сколь глубоко повлиял Древний Рим своими законами и государственными идеями на весь мир, чем фикция, за которую византийцы упорно держались целые столетия; византийцы утверждали, будто они истые римляне! Это всемирно-историческое понятие могло для византийцев иметь единственно политическое, но никак уж не национальное значение. Это понятие выражало собой законное перенесение Римской империи в Константинополь, в новый Рим, куда из древней столицы цезарей Константин перенес свою резиденцию. После падения остготского королевства Византия управляла Италией и Римом, как провинциями нераздельной Римской империи, да и позднее по восстановлении Западной империи Карлом Великим византийские государи продолжали взирать на себя как на единственно законных римских императоров. Таким образом, Восточная империя оставалась империей Римской, Романией, и подданные ее вполне законно именовали себя римлянами. У всех византийских летописцев греки вообще оказываются «римлянами». И только в XV столетии Лаоник Халкокондил, родом афинянин, усвояет опять за своими земляками наименование «эллинов». Этот историк в весьма примечательном месте своего сочинения выражается нижеследующим образом о перенесении имени римлян на Грецию: «Достигнув всемирного господства, римляне предоставили управление Рима первосвященнику; самих же римлян император (Константин) вывел во Фракию; там в непосредственном соседстве с Азией они учредили себе столицу, создав ее из эллинского города Византии, и предприняли борьбу с сильно теснившими их персами. Греки смешались с римлянами, но, преобладая над последними численно, сохраняли свой язык и народные обычаи; изменили, же они единственно национальное свое наименование, ибо византийские императоры почета ради пожелали именоваться императорами римлян, но не греков».
Когда со времени конца VII века, а еще решительнее с эпохи Исаврийской династии разыгрался тот церковный государственный и социальный процесс, в коем окончательно выработался ро-мейский византинизм с средоточием в Константинополе, поглотившим все иные автономии, противоречие Греции с началом византинизма должно было сказаться еще глубже.
Весьма достопримечательно, что в то самое время, как осторожный папа Григорий II убедил византийские провинции Италии, возмущенные гонением против св. икон, воздержаться от низвержения Льва III и от избрания нового императора, более правоверного, этот именно мятежный замысел попытались осуществить на деле презираемые эллины. Греки в Византийской империи разыгрывали роль легитимистов; преисполненные сознанием древнего благородства своего происхождения, они ненавидели византийцев как племя ублюдков, как выскочек, имеющих в своей главе императора, бывшего не более как исаврий-ским варваром. Несомненно, греки в этом случае поддерживали таинственные сношения с Римом, ибо едва ли могло что-нибудь являться более желанным для папы, как низвержение царственного его врага с помощью самих греков. Папская юрисдикция по-прежнему охватывала как Македонскую и Иллирийскую епи-скопии с метрополией в Фессалониках, так и собственно Грецию с главным ее городом Коринфом. Единственно только вследствие резкого сопротивления пап императорам-иконоборам верховная духовная власть Рима и утратила свою власть над греческими провинциями империи
О событиях возмущения эллинов против Льва III мы осведомлены далеко не в точности. Известно нам только то, что элладики (как именовали византийцы греков, обитавших на материке) соединились с жителями Цикладских островов и с оружием в руках открыто восстали Они снарядили целую флотилию, поставили во главе ее Стефана и турмарха Агеллиана и пустились в Константинополь, прихватив с собой некоего честолюбца Коему, несомненно грека по национальности, которого намеревались возвести в правоверные императоры. Но в морской битве под стенами столицы 18 апреля 727 года флотилия мятежников была истреблена греческим огнем. Агеллиан в отчаянии бросился в море, а головы Космы и Стефана пали от секиры палача.
Византийские историки не приметили, какие последствия возымело подавление народного мятежа для Древней Греции. Так как одной из причин мятежа было запрещение императором поклонения иконам, а после подавления мятежа Лев III, а потом и необузданный его сын Константин во всей империи повсеместно порешили ввести в действие изданные ими эдикты, строго преследуя ослушание клира, то несомненно Греция должна была покрыться развалинами христианских святынь. Поэтому высказано было предположение, что в распрях из-за иконоборства погибли в Элладе и последние остатки произведений древнего искусства. Но вандализм иконоборов едва ли мог обрушиваться на художественные языческие произведения, давно ставшие совершенно безвредными, служившие общественным украшением для Константинополя и иных городов империи и сохранившиеся даже там в целости. Когда Кодин повествует, что Лев Исаврянин распорядился уничтожить многие древние статуи (Qed[iaxa армата), то под ними разумеются христианские, ибо тот же Кодин между прочим рассказывает, как император приказал истребить в Хадке статую Иисуса Христа, которую императрица впоследствии заменила мозаичным образом. Где в церквях либо в монастырях ни находили пластические изображения святых, высеченные из дерева, камня или металлов, они подвергались разрушению, но число их, вероятно, было незначительно по сравнению с живописными изображениями святых, которые рисовались самими монахами и жертвовались в храмы. Ярости иконоборов поэтому преимущественно приходилось обрушиваться именно на живописные образа, а благодаря этому в церквях даже мозаика и фрески замазывались поверх слоем штукатурки.
А так как библиотеки и школы стояли в теснейшей связи с монастырями, то, вероятно, и многие из них подверглись истреблению за время иконоборства. Тем не менее, ошибочно было бы ставить иконоборам в вину, будто они-то именно и были причиной упадка наук и искусств в Византии. Исаврияне вовсе не были грубыми невеждами. Искусство в Византии никогда не погибало, а из умственного движения, порожденного иконоборством, уже в IX столетии произошло возрождение науки в Константинополе, когда покровитель муз и меценат император Бардас завел во дворце Магнаура новую академию и во главе ее поставил архиепископа фессалоникийского Льва, из этой-то академии вышел впоследствии ученый Фотий.
В какой мере принимал город Афины участие в греческом мятеже, нам неизвестно. Но весьма достопримечательное восстание 727 г., во всяком случае, рисуется нам как внезапное пробуждение древнегреческого самосознания в народе. Возмущение это вместе с тем доказывает, что греки как на материке, так и на островах, группирующихся около Самоса, достигли в эту эпоху сравнительно значительного могущества, ибо, значит же, в первое 30-летие VIII века существовали в Греции города, достаточно богатые и населенные, если могли на собственный счет снарядить целую флотилию и на собственный страх предпринять политический переворот. По этой же причине едва ли мыслимо, чтобы славяне в эту эпоху могли обессилить греческую нацию или поглотить ее.
2. Процесса ославянения значительных пространств в Элладе и Геллеспонте исторически вообще нельзя в точности наметить, но, по-видимому, совершался он преимущественно в VIII веке, в царствование Константина Копронима (от 741 по 775 г.). В X столетии один из потомков названного императора-иконоборца написал сочинение о фемах империи, и здесь Константин Багрянородный замечает о Пелопоннесе, будто весь этот край превратился в славянский и варварский благодаря повальной чуме, постигшей страну. Эта же чума начиная с 746 г. ужаснейшим образом опустошила Константинополь и Грецию.
В соответствии с этим византийские этнографы утверждали, будто убыль в населении греческого материка, вызванная чумой, была пополнена особенно многочисленным переселением туда славян. Возможно даже, что византийское правительство само перевело из Фессалии славянские племена в опустелые области, где, таким образом, славяне и осели -- не в городах, конечно, но на ненаселенных землях в качестве пастухов и землепашцев Равным образов, ни сербы, ни кроаты в VII веке не оседали на нижнем течении Савы в Иллирии путем завоевания, а селились в качестве поселенцев с разрешения императора Ираклия и никогда не захватывали старинных укрепленных приморских городов по Адриатике вроде Рагузы, Спалатро, Травы и Зары.
Впрочем, тот же император Константин Копроним мог пополнить обезлюдевший от чумы Константинополь, переселив туда жителей из эллинских стран и островов Поэтому едва ли есть основание думать, чтобы Греция вполне была опустошена, но, с другой стороны, можно почти за верное полагать, что в Греции отчасти осели и славянские племена. Если в силу недостаточных географических познаний на Западе нельзя приписывать особенного значения повествованию некой монахини о путешествии Вилибальда, где рассказывается, будто между 722 и 725 гг. Арголидское побережье там, где находилась Мо-нембазия, превратилось тогда вполне в terra slavinica, то нельзя на это показание смотреть как на совсем неосновательное. Частичное заселение греческих земель славянами, вероятно, произошло задолго еще перед помянутой выше чумой, хотя и неприметным для истории образом; определительное же показание ученого византийского императора приводит к тому выводу, что славянская колонизация кульминационного пункта достигла не ранее второй половины VIII столетия В X столетии опять происходили перекочевания славянских племен через Древнюю Грецию, и византийский схоластик, делая выписки из Страбона, мог заметить: «И теперь также почти весь Эпир и Эллада, Пелопоннес и Македония населены скифо-славянами» Говоря об Элиде, тот же автор замечает: «Теперь не существует даже и имени пизатов, кавконов и пилийцев, потому что землями их завладели скифы»
Ввиду подобных свидетельств со стороны византийцев, а равно и тех имен местностей, какие славянские поселяне в греческих округах оставили в память своего там пребывания, ославянение древнегреческих земель следует принять за исторический факт. Влияние славян на греческую нацию настолько преувеличивается, что противники ошибочных воззрений Фалльмерайера о совершенном истреблении эллинов славянами были этим побуждены к столь же резким опровержениям. Знаменитый исследователь Греции в конце концов высказался в том смысле, что с исторической точки зрения славянского вопроса в Греции и не возникало, ибо никогда настоящие славяне в Пелопоннес не вторгались; скорее же переселялись туда византийские племена и, ненавидимые эллинами, прослыли за славян, но должны быть принимаемы за албанцев.
Албанцы, которых знал еще Птолемей, в истории выступают, как независимая народность, не ранее XI столетия. В Эпире и Албании они пережили напор переселения народов и оказались единственным древнеиллирийским племенем, сохранившим самобытность, несмотря на то что неоднократно приходили в соприкосновение с славянскими элементами. Кроме албанцев удержались там и влахи, волохи -- потомки римских насельников, пастушеский народ, который перешел из нагорных долин Родопа и Пинда в нижнюю Фессалию, после чего она и стала именоваться Великой Валахией. Позднее в XIV столетии албанцы массой переселились сначала в Фессалию, а затем и в Древнюю Грецию.
Современные греки взирают на валахов как на родственное племя не только вследствие героического участия валахов в войне за освобождение, но и из-за иллирийского их происхождения Чтобы видеть сородичей в этих насельниках-варварах, говоривших на языке, по-видимому, чуждом грекам, эти последние уже в Средние века должны бы были освоиться с лингвистическими тонкостями, которые бы их научили, что Геродотовы феспроты и молоссы и Платоновы эпиротские атаманы -- те же эллины. В глазах Страбона эпироты, конечно, не представлялись греками. Равным образом и за все время, предшествовавшее войне за освобождение, между скипетарийскими насельниками и жителями Древней Греции существовали совершенно враждебные отношения. Когда пелопоннесские албанцы в XV в. возмутились против греческих деспотов, историк Францес обозвал их безбожным племенем, а язык варварским.
Византийцы, впрочем, разумели этнологическое понятие славян и славинов в очень широком смысле и соединяли его с понятием о гуннах (аварах) и скифах. Скифами же у византийцев слыли все северные народности, обитавшие по ту сторону Танаи-са (Дона). По византийскому воззрению, из этой неисчерпаемой сокровищницы народов в течение целого ряда столетий одни переселявшиеся племена изливались в восточном направлении вплоть до Каспийского моря, другие же в западном направлении -- вплоть до океана, и первоначальные скифы получали различные наименования, как то: сарматов, массагетов, кельтов и даже германцев.
Так как переселение народов с севера привело в VI веке к Дунаю туранских, финских и гуннских кочевников, то возможно, что в Древней Греции славянское население и было смешанным с чуждыми ему составными элементами. Нам известны племенные прозвища македонских и фессалийских славян, как, напр., дрогу -бицы, сагудеты, белегицы или велигосты, ваюнеты и берциты, но мы не знаем вовсе наименований варваров, вторгшихся в Элладу и Пелопоннес, за исключением двух племен мелингов и черитов, обитавших на склонах Пентелактиля или Тайгета, благодаря чему нагорная часть Лаконии и получила наименование «славянской земли» Один из основательнейших знатоков славянства придерживается того воззрения, что варвары, вторгшиеся в Пелопоннес, -- словенцы, которые поселились в Македонии и Фракии, и будто из смешения их с тамошним населением возникли болгары
Эти догадки не могут, однако же, приводить ни к какому этнографическому результату. Важен для сущности славянской колонизации Греции, исторически не выясненной вовсе, тот факт, что в течение долгого ее там существования не возникло славянского государства, как в Кроации, Сербии или Болгарии, почему страны эти благодаря массовому заселению их варварами навсегда утратили и древние свои названия. Возникло ли бы в Элладе и Пелопоннесе славянское государство, если бы какой-нибудь героический вождь ввел туда с завоевательными целями свой народ, а последний был бы крепок сознанием своего племенного единства? Документы, однако же, совсем умалчивают о насильственных завоеваниях, об опустошительных войнах, которые бы переселившиеся славяне вели из-за овладения Грецией. Ни о едином городе не повествуется, чтобы он подвергся осаде или уничтожению со стороны толпищ славян, как прежде готов. Никакой предводитель вроде Аспаруха, Баяна или Цаберхана в Греции известности не приобретает и не становится там основателем и главой славянского государства.
Великий жупан где-нибудь в Патрасе, Халкиде или Фивах легко мог бы превратиться в властного династа, а таковой же в Коринфе оказался бы повелителем не только над всеми славянскими округами, но и над эллинами всей Древней Греции. И тем не менее в течение долговременного владения греческими землями у варварского племени славян едва ли даже сказалась сколько-нибудь серьезная политическая мысль. Так как славяне оставались верны прежним кочевым привычкам и неохотно жили в городах, то они и в чудной даже стране не сумели сложиться в государство, как готы и лангобарды в Италии, франки в Галлии, вестготы в Испании и вандалы в Африке. Греческие славяне остались неведомы в истории не столько по причине грубости их нравов, сколько потому, что сопротивление греков помешало славянам перейти из пастушеского и земледельческого состояния к высшей степени культуры; достигнуть этого они оказались бы в состоянии, если бы завладели укрепленными городами и портами Греции. Но именно города и обеспечили эллинству дальнейшее существование, и само свидетельство Константина Багрянородного является преувеличенным, и он правильнее бы выразился, если бы сказал, что Пелопоннес стал славянским и варварским, за исключением многих и самых значительных городов.
Бедствия и опустошение Греции, борьба ее народа с вторгавшимися варварами, истребление греческого элемента в некоторых округах, отступление и бегство его в укрепленные города и горы или на острова -- все это измышлено фантазией современных уже нам историков, тогда как ни единый из греческих и византийских летописцев об этом не свидетельствует и ни о чем подобном не говорит. Славяне завладели сельскими угодьями и мелкими городками и постепенно основали новые поселения. Наименования местностей, рек и гор показывают, что Элида, Аркадия, Мессения и Лакония подверглись наиболее массовому заселению со стороны славян. Некоторые греческие местечки были переименованы на славянский лад; точно так же благодаря варварам-насельникам могли создаться новые селения, но за всем тем история не знает ни единого большого города, который бы был основан славянами в Элладе заново. Напротив, даже в VII еще столетии в Пелопоннесе были основаны два, населенных исключительно греками, весьма значительных города -- Монембазия и Аркадия.
Если славянское население собственно в Элладе к северу от перешейка и было менее многочисленно, то свидетельства на счет пребывания их и здесь далеко не отсутствуют. Как лакон-ская горная цепь Парной получила славянское наименование Малево, так беотийский Геликон был перекрещен в Загору. Склоны горы, посвященной богам, где некогда высились святыни Аполлона и муз, впоследствии покрылись избушками славянских пастухов, и эти последние водили скот на водопой к источникам Аганиппы и Ипокрены! Память о старинном значении Олимпа была утрачена, и само святилище муз, пожалуй, уступило место византийской церкви. Располагавшийся рядом с знаменитым языческим храмом театр муз, несомненно, давно уж обратился в развалины; в наши дни этот театр был открыт, а стариннейшая четырехугольная башня на вершине одного из холмов и посейчас обозначает место, где некогда стоял город Аскра, роди и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.