На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Зарождение политической теории в Греции. Аристотель - родоначальник политической науки как продукта и показателя интеллектуального взросления человечества, достигнутого уровня духовной культуры. Гедонизм, эвдемонизм и аскеза античной политической мысли.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Культурология. Добавлен: 05.05.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Аристотель и начала политической науки

Точной даты и конкретных обстоятельств создания “Политики” и “Афинской политии”, принадлежащих перу исполина античной мысли Аристотеля, мы не знаем и, увы, не узнаем--ignoramus et ignorabimus. С того времени прошло более двух тысяч лет, и граница эта отодвигается все дальше. Но это не единственное затруднение, с которым сталкивается исследователь научного наследия великого грека: за двадцать три столетия о нем написаны горы книг. В конце XIX века общая библиография Аристотеля, составленная сотрудниками Национальной библиотеки в Париже, насчитывала ни много ни мало 3742 работы. В конце же текущего века такого рода попытка даже не предпринималась. Кроме того, по единодушному мнению переводчиков и комментаторов, тексты самого ученого представляют зачастую загадку из-за своей лапидарности, фрагментарности, разбросанности. Правда, историческая реконструкция предоставляет средства, дающие возможность в какой-то мере преодолеть трудности, восстановить с достаточной полнотой его жизнь и взгляды. Но прежде следует убедиться в том, верна ли общая постановка проблемы, вынесенная в заголовок.
Если иметь в виду узкое истолкование начал политической науки как политологии, то упоминать Аристотеля с ними едва ли оправданно. Политология в тесном значении слова сложилась в ответ на практические потребности переживаемой эпохи, рост масштабов и значимости происходящих политических процессов и явлений. Ей присущи собственные методы и приемы, свой понятийный аппарат, язык и, может показаться странным, своя идеология. Есть, разумеется, и особый объект внимания. В инструментальном смысле политология изучает специфическую политическую материю, политические классы и элиты, кланы и клики, партии и движения, политическое лидерство и лицедейство, бюрократию и риторику, политическое поведение -- активное, пассивное и определяемое всевозможными “измами”, политический строй и режим, символику и эмблематику, настроения и чувства и т. п. У политологии автономная предметная основа, функциональная направленность, логика и структура, свои цели и задачи. Raison d'etre современной политологии определили специализация отраслевых дисциплин, глобализация политики и универсализация ее проявлений, причастность к политике так или иначе всех и каждого в отдельности.
Но существует и более общая система политического знания, иное, более широкое понимание данного культурного феномена. И в этом случае сочетание имени Аристотеля и политической пауки, ее основ не только уместно, но и единственно верно. Здесь античный мудрец выступает “отцом политической науки”, а последняя предстает фундаментальной, синтетической пра - или протонаукой. Отдельные робкие догадки о ней можно найти в мифологических представлениях Древнего Востока. Стихийно зародившаяся, интуитивная и во многом наивная политическая мысль “созревает”, получает законченное концептуальное оформление в условиях античной Греции.
Если уместно такое сравнение, то можно сказать, что политическая наука, подобно блистательной богине Афродите, также имеющей восточное происхождение, выходит из морской пены предположений и заблуждений у берегов Эллады. Как и общегреческая всенародная заступница, политическая наука могла даровать людям изобилие на земле, успешное решение житейских проблем, безопасный курс государственного корабля в политических бурях. Подобно богине любви и красоты, появлявшейся в сопровождении свиты усмиренных ею диких зверей--львов, волков, медведей, политическое знание, основанное на этических принципах, могло укротить кровожадную дикость и звериные страсти, переполнившие человеческие души. Становление политической науки, обретение ею развитых форм, содержательной глубины стали важнейшим условием развития античной культуры и одновременно ее блестящим результатом.
Политология в широком смысле необходимо вырабатывается у всех народов, не только достигших экономического довольства и известной классовой дифференциации, но прежде всего одолевших вполне заметную ступень исторического самосознания. Она особенно значима для тех наций, которые продвинулись дальше других в решении вопросов власти, политики, государства, права, для тех, кто страстно стремился постигнуть и во многом постиг “политический смысл”, “политическую природу” явлений и процессов и тем самым указал одно из магистральных направлений гуманитарного знания и науки об обществе остальным нациям.
Такого рода толкование политической науки заставляет расценивать ее в качестве продукта и показателя интеллектуального взросления человечества, достигнутого уровня духовной культуры. В этом смысле ее называют “политической философией”, при этом она занимается не только поиском общих начал, связей и закономерностей, принципов и норм, но и лежащей в их основе конкретной государственно-правовой реальностью, политическими институтами, фактами политической жизни. Греки предложили и соответствующую сложности предмета методологию политической науки -- сравнительную и ретроспективную, диалектическую и гностицистическую, созерцательную и опытно-эмпирическую как наиболее эффективный инструмент проникновения в сущность политического. Заимствованная всеми народами мира, она доказала свою надежность и спустя тысячи лет. Но не меньшая заслуга антиков состоит в сформировании ими устойчивой социальной потребности в политической культуре.
Широко известны имена людей (не обязательно политиков), на этой благородной ниве успешно подвизавшихся. “Ограничиваясь одним народом”, Гегель перечисляет в качестве “подобных светлых примеров великих умов, возвышающихся над обычным уровнем, Гомера, Пиндара, Эсхила, Софокла, Платона, Аристотеля”. Последним в этом хронологическом “звездном” списке стоит Аристотель. Он как бы устанавливает “планку” исследования на максимально возможной высоте. Немеркнущей заслугой перед всем человечеством останется его вклад в формирование и развитие политической науки, в строительство величественного здания античной политической культуры. В чем ее характерные черты и особенности?
Уже упоминалось, что догадки и озарения в области политического знания случались и на Востоке. Но там политическая идеология основывалась на совершенно особой, внеправовой основе, место закона с незапамятных времен заняли здесь ритуал, традиция, обычай.
В странах Дальнего Востока право вообще исключалось из числа социальных регуляторов. На Ближнем Востоке право, исходящее от государства, существовало, но его значимость зависела от соответствия его норм другим универсальным правилам, “идеальному” праву, изложенному в священных книгах: Ведах, Талмуде, Коране. Наоборот, на античном Западе политическое сознание связывалось с самых азов с правовым началом, с самоценностью закона, а зародившаяся там юриспруденция определялась как “наука о вещах божественных”, отметим--на первом месте, “а также вещах человеческих”.
На Востоке сохранение и восстановление гармонии в отношениях между людьми, человеком и природой признавалось существенно более необходимым, чем уважение к “искусственно придуманному” закону или “абстрактному” праву. Последнее выполняло большей частью орнаментальную роль: человеку не полагалось настаивать на своих правах, ибо долг каждого -- стремиться к согласию и забывать о себе в интересах всех. В античности же царило убеждение (впоследствии его унаследовала Европа, все страны континентальной правовой системы) в том, что высшая справедливость коренится именно в законе, что право является искусством добра, равенства и справедливости.
На Востоке политическая мысль застыла, не сформировавшись, поскольку застыло все, все оставалось неподвижным, стабильным, консервативным, закрытым: от политики автаркии, “глухих” границ до “закрытой”, иероглифической письменности. Зашифрованность средств выражения вела к стратегемности (от -- военная хитрость) мышления, а подчеркнутое почитание, уважение к старшим -- к культу предков, невозможности им “прекословить”, менять порядки, введенные “от века”. В античных странах все в движении, очевидна динамичность государственных форм, политико-правовых отношений, законодательства; все открыто, законопослушание и высокий уровень правосознания -- норма жизни, пиетет и благоговение вызывают не седины и борода (хотя и, так сказать, геронтофобией не страдали), а закон; отношения, основанные на неравенстве (старший -- младший, воспитатель -- ученик, сановник -- подчиненный), сменяет общение равных, дружба; пассивная, безропотная почтительность уступает место самостоятельности и инициативности, целой гамме настроений, где есть насмешливость и ирония, критичность и возражение, сомнение и восхищение. Состязательность, дискуссионность обеспечивали диалогичность и открытость мышления -- необходимые условия развития и распространения политической культуры.
Самобытность и исключительная плодотворность форм политической жизни в античности основывались на собственном, принципиально отличном от Востока типе цивилизации -- не письменно-бюрократической, а устной, ороакустической (от лат. Orare -- говорить, греч. Чпхуфепн -- слушать). Отсюда проистекает оригинальная, неповторимая природа древнегреческой демократии, которая и могла-то зародиться только в Элладе. До сих пор вызывают удивление и восхищение ее благородные идеалы и принципы, прямой и непосредственный характер, всеобщее участие в принятии политических решений, в государственном управлении, равноправие в самом что ни на есть широком смысле: например, исономия (ЯупнпмЯб) -- право выдвижения законопроекта, исэгория (ЯузгпсЯб) -- равное для всех граждан право выступать в Народном собрании, исократия (ЯупчсбфЯб) -- равновластие, равноправность. Можно перечислять целый ряд прав, полномочий и обязанностей, оставшихся немым укором в понятиях и терминах, о которых в условиях “прогрессивной” и “развитой” демократии конца XX века и не помышляют.
Политический менталитет древних греков имеет много общего с политическим сознанием древних римлян благодаря общности происхождения (от арийцев), одним лингвистическим корням, одинаковым стадиям экономического и культурного развития, одному образу жизни, сходным бытовым и государственно-политическим формам. Однако и здесь есть существенные особенности, вытекающие из различий духовной жизни, миросозерцания, религиозных, эстетических, этических норм, воззрений на семью и государство, умственного строя, влияния разного рода факторов -- стратегических, военно-политических, хозяйственных и даже географических.
В Греции созревание политической мысли, политических процессов и на базе этого политической науки произошло раньше, чем в Риме. Греция играла роль интеллектуального, духовного, культурного лидера по отношению к “италиотам” (йфЬлйщфзт), как греки называли римлян. На Апеннинском полуострове и Сицилии треки устраивали свои колонии, а не наоборот. Греция оставалась раздробленной, в то время как Рим успешно территориально укрупнялся. В Греции общее приносилось в жертву частному: нацией жертвовали ради общий, общинами -- ради отдельных лиц, партикуляризм отдельных племен возобладал над коллективными интересами. В Риме, напротив, многое, если не все, приносилось на алтарь государства, доминировало государственное начало; здесь отвергались идеалы созерцательной, праздной жизни, ценилась полезная конкретная деятельность, искусство силы одерживало верх над силой искусства. Древний Рим создавал своды законов, кодексы, они отвечали на вопрос: что делать? Древние греки разрабатывали политическую науку, которая отвечала на вопрос: почему следует делать так, а не иначе?
Греция оставила человечеству политическую теорию, опыт и идеалы непосредственной демократии, политическую модель власти с активным участием народа. От Рима остались конкретные государственные учреждения, правовые механизмы и процедуры, законодательство, правовые принципы и понятия. Греция--это политическая идеология, это наука и искусство (фЭчнз) управления людьми, политическое знание (упцЯб), политическое самосознание и воспитанность (рбйдеЯб), отличающая культурных эллинов от варваров, наконец, это мудрецы философы и политические стратеги. Рим -- это институты представительной, законодательной, исполнительной, юрисдикционной власти, это государственные деятели, юристы. Греция, поэтичная и романтичная, разработала политическую культуру. Рим, верный своему сухому рационализму, истолковал оформившееся политическое знание в более практическом смысле, присвоил ему более точно отражающее его содержание имя культуры (cultura -- возделывание, воспитание, образование) и распространил по всему миру -- urbi et orbi.
Античную политическую культуру (термин вошел в научный оборот много-много позже появления самого феномена) невозможно “спутать” ни с какой другой. Для нее свойственна необычайная широта мышления. Людям, приученным к классовой доминанте в политике, производственным отношениям в социальном анализе, к тому, что все познание коренится в материальном опыте, что объективная действительность постигается с помощью чувств, трудно воспринять принципиально иную, более масштабную позицию: зачем человек живет, достаточно ли ему удовлетворять постоянно растущие потребности для счастья, в чем оно?
Политическое сознание древних греков космологично и вместе с тем связано с этикой, нравственной верой в божество, подчиняется закону справедливости, которая разлита в космосе, природе и распространяется на личную жизнь человека. Можно говорить о его монистичности, т. е. слитности духовного и телесного, гармонии души и разума, единстве добра и красоты, что, кстати, подтверждается и терминологически. Например, все прекрасное и добротное: нравственное совершенство и добропорядочность, законопослушание и правдивость, честность и благородство -- греки называли одним словом “каллокагатия” -- чблпчЬгб? Яб от чбллпт -- красота телесная и духовная и Ьгбхпт-- хороший в физическом и нравственном отношении. Нерасчлененная целостность мировоззрения проявилась и в единстве понятий формы и содержания, материального и ментального, божественного и человеческого. У греков идеальный логос (лпгпт -- закон, слово, смысл, соразмерность) соединяется с реальным миром чпумпт -- мир, все мирское, земные блата, порядок, в том числе порядок государственный, политическое устроение) и заставляет задумываться о “вечных” вопросах, включая вопрос об этических пределах науки, политической науки, об ответственности за последствия научных изысканий, политических действий. А что такие пределы существуют и нежелание с ними считаться наказуемо, свидетельствовала окончившаяся печально попытка Прометея превзойти мудрость богов или Икара пренебречь существующими нормами поведения.
Среди важнейших свойств политического мировоззрения древних греков -- его “доброкачественность”, гуманизм, исторический оптимизм, дух разумности и жизненности, уверенность в торжестве добра над злом, опора на силу разума. Причем торжество разума не как абстрактного и холодного практицизма, а начала, предполагающего другие формы духовного освоения мира. Наука стала у них неотъемлемой частью культуры, залогом ее прогресса. Сформировалась научно-философская структура знания--рационалистическая, космогонистическая, одновременно поэтическая и мифологическая. Большое внимание уделялось научной методике, логике, теоретической математике. Собственно говоря, греки и изобрели науку: математику, биологию, философию. Только после того, как Аристотель создал логику, дал “технику мышления” -- “искусство мыслить” в свою очередь сделало возможным настоящее искание научной истины: постановку принципиальных научных проблем, поиск закономерностей, классификацию научных фактов, совмещение научных выводов с практической деятельностью.
Древнегреческие мыслители высказали фундаментальные идеи, определив магистральное развитие европейской цивилизации. Они “завещали” их разработку на следующих этапах мировой истории: во времена утвердившегося христианства, на рубеже Нового времени, в эпоху Просвещения, на века и века вперед -- это можно со всей уверенностью констатировать на пороге третьего тысячелетия. В каком бы направлении ни шел научный поиск, его непременным условием остается верность античным заветам, необходимости нравственного совершенствования, чувству человеческого достоинства, морального долга. Остается примером одухотворенность представлений древних греков, сила их сознательного выбора, красота как внешнее выражение внутренней нравственной силы, свобода как необходимость духовной жизни.
Все эти особенности мировоззренческой платформы античных греков, естественно, самым серьезным образом повлияли на их политическое сознание. В чем же его характерные черты?
Политика для древних греков есть выражение социальной культуры, это общественно полезное творчество. По Платону, и здесь Аристотель вполне согласен со своим учителем, политика -- это активная человеческая деятельность, имеющая целью достижение общего блага и удовлетворение социальных потребностей людей, направляемая теми, кто владеет высшим, “царским искусством” управления в рамках законности. Главный смысл политики -- предотвращение социальных конфликтов, происходящих от противопоставления бедности и богатства, злоупотребления властью, крайностей демократии.
Важнейшей в политической теории является ее этическая сторона. Этика выступает основой политики. У Аристотеля окончание “Никомаховой этики” не случайно и есть пролог “Политики”. Право, правосудие у него и есть законное, справедливое, добродетельное. Он против резкого имущественного расслоения, но и против утопического, механического уравнения собственности. Сократ считал главным добиваться наиболее нравственного поведения, учить воздерживаться от несправедливых поступков. Торжество добра над злом расценивалось греками как высшая справедливость, как основа общественной нравственности, без которой нет правопорядка и авторитетности закона, законопослушания, правосудия. Такое понимание справедливости устраняло необходимость насилия, принуждения и позволяло ограничиваться воспитанием, образованием, социально-культурным воздействием (пайдейа).
Политический менталитет греков, выстроенный по строгим меркам нравственности и культуры (в данном случае не суть важно рабовладельческой), имел строгую государственническую направленность. Иными словами, содействовать такому воспитанию человека, которое помогало бы превращению его в сфере нравственности и политики в гражданина. Этимология термина “политика” недвусмысленно указывает на органическую связь его с городом-государством (рплйт), с гражданством (рплйфеЯб), с умением управлять государством ([рплйфехмб ), с государственной, политической наукой (рплйфйчз ЭрЯуфзмз). Ясно, что уже тогда среди важнейших целей политической науки выдвигалась цель способствовать эффективности государственного управления, ликвидации питательной почвы страшного социального зла--коррупции, симптомы которой появились, причин бюрократизации государственных служб, появления государственно-правового нигилизма и негативизма.
Древнегреческая политическая культура глубоко социальна. Она -- хранительница общечеловеческих идеалов и ценностей, представляет в обществе начало разумное, организованное в правопорядок, оказывающее превентивное противодействие любым социальным конфликтам, угрожающим всякого рода этническими, классовыми, национальными катаклизмами, девальвирующими или разрушающими основополагающие социальные завоевания. Зачастую политическая культура -- единственное, что противостоит угрозе социального хаоса, политико-правового произвола, хроническим болезням демократии.
Политическая культура древних греков по-настоящему человечна. Она имеет человеческую природу, идет от человека, через человека к человеку, она соответствует людским понятиям и нравам, она посильна человеку и вообще имеет смысл только в условиях человеческого общения. И в этом смысле политика как искусство управления людьми понималась древними греками еще и как антропономика (Ьнисщрпнпмйчз). В центре ее стоит человек, на что указывал еще Сократ и с чем были согласны и Платон и Аристотель. Но в литературе указывается не только на антропоцентризм античной политической науки, но и на антропологизм, и на антропософизм, и на антропоморфизм. Однако в вей нет религиозного аскетизма, сектантского фанатизма, теократической “пропитанности” всех социальных связей и отношений, отсюда утверждение философской доминанты политико-правового сознания, демократизм в общественной и государственной жизни. Отсюда красота и сбалансированность, гармоничность политической теории (ЬсмпнЯб -- правильное, красивое соотношение всех частей в одном целом, их соразмерная связь).
С учетом человеческой природы античную политическую мысль называют гедонистической (от греч. №дпнЮ -- наслаждение), но применительно к вкладу Аристотеля в основы политической науки ее точнее определить как эвдемонистическую (от греч.еадбймпнЯб -- счастье, блаженство), ибо, по Аристотелю, счастье есть не просто удовольствие, продленное во времени, а наслаждение, предполагающее самоограничение, аскезу. Платон подчеркивает, что счастье человека состоит отнюдь не в удовлетворении всех без разбора потребностей, не в том, чтобы иметь больше и лучше других, ибо общество потребления -- это тупик.
Антропоморфизм и обожествление среды, свойственные античной политической теории, тоже требуют известных оговорок. Мир греческих богов -- это идеализированный человеческий мир, где люди как бессмертные боги, а боги подобны смертным людям. В представлении же Гераклита бог есть сила, разлитая в природе. Религиозность древних греков сочеталась с сугубой практичностью, человек оставался мерой вещей (Протагор). Впрочем, не удовлетворенные собственным пантеоном, по свидетельству апостола Павла, греки задолго до христианства воздавали жертвы “неведомому Богу” (Деяния, 17, 24).
Особенность политической культуры греков в тщательной разработке принципиальных позиций философии права. Сократ, Платон, Аристотель --отцы-основатели философии права. Они поставили ее фундаментальные проблемы, дали модели решений. Аристотель как бы завершил ее античный этап в Греции. Сократ подчеркивал ценность права как общеобязательного минимума нравственности. Он решал проблему индивидуальной справедливости и справедливости, выраженной в законе, учил, что законопослушание есть гражданский долг первостепенной важности, условие существования законности и правопорядка. Платон подчеркивал общеобязательность права в политическом общении, поскольку оно выражает божественную мудрость, позволяет подойти к решению проблемы совмещения индивидуальной добродетели и социальной справедливости. Собственно, ту же проблему решает и Аристотель -- проблему соотношения свободы и необходимости, должного и допустимого, уравнительности и дифференциации. Он дает свою конструкцию правового регулирования: гражданские, трудовые, семейные отношения государство .регулирует с помощью уравнительной справедливости, а отношения между обществом и человеком, государством и гражданином -- с помощью распределительной, т. е., иными словами, он указал на базу деления права на публичное --частное, к чему и придут позднее в Риме.
В традициях древнегреческой политической культуры немало особенностей. Но, пожалуй, главную составляли люди, ее идеологи. Сократ, не написавший ни строчки, находился всегда с народом и в народе -- на базарной площади, в собрании, на улицах. Он постоянно вел диалоги с каждым: простолюдином и магистратом, едва грамотным ремесленником и искушенным философом, Сократ выполнял роль социального фермента, поднимавшего как на дрожжах правосознание сограждан, задавал высокую планку правовой культуре, выжигал иронией ростки правового нигилизма, аполитичности, антиобщественные взгляды. Его ирония -- не только склад насмешливого ума, но и проявление критического подхода. Он подчеркивал, что политическая мудрость есть результат напряженных занятий, усилий разума. Он строго относился к себе (знаменитое “я знаю, что ничего не знаю”), по резко выступал и против поверхностного знания софистов, будучи уверен в том, что полузнание в политике может принести большие беды городу-государству. Не случайно от “полиса” происходит и “рплйфеЯб” --политика и “рплемпт” -- война. Учитель Платона и Аристотеля заявлял, что политикой не занимается, ибо неискусен, выступал против доктринерства, политического честолюбия, корысти и, по-видимому, предвидел опасность абсолютной политизации общества.
Подобную функцию в Риме выполняли римские юристы, но они консультировали население по конкретным вопросам права. В Афинах “учителями жизни” выступали ученики Сократа Платон, Аристотель, другие мыслители. Не ко всем из них судьба оказалась благосклонной: Гераклит из Эфеса, Демокрит из Абдер ушли в мир иной без надежды на признание, Сократ оказался приговоренным к смерти, Платона постигла неудача в практической политике и реализации своего проекта идеального государства. Протагор, Анаксагор спасались бегством из Афин. А что с Аристотелем? Он подтвердил общее правило или стал исключением?
Великий Аристотель прожил чуть более шестидесяти лет. По историческим (да в сущности и по человеческим) меркам -- одно мгновение. Он сверкнул как метеорит па ночном небе людского заблуждения, но многие и многие годы тянется за ним своеобразным шлейфом аристотелеведение. В “метеоритном хвосте” идут свои процессы: временами случаются вспышки дискуссий, но “пыль веков” охлаждает остроту споров и умеряет яркость былых красок. Уникальные факты и открытия, блестящие озарения безжалостное время низводит до общих мест и научных банальностей. И, наоборот, расхожие, безосновательные утверждения силой многократного повторения подчас приобретают благородный оттенок аксиомы. Случаются субъективизм и модернизация в истолковании событий, а порой и откровенные идеологические штампы. Так, мыслитель, находившийся с детства и до конца своих дней в фаворе царей и владык мира, обзавелся ореолом гонимого несчастливца. Женатый дважды фактически на рабынях, друживший с бывшим рабом, потом вольноотпущенником, завещавший вольную своим рабам, он однозначно и прямолинейно выдается супостатом, ортодоксальным идеологом и защитником рабства. Противоборства и столкновения, принцип состязательности -- агон (бгщн -- борьба), пронизывавший все стороны античного общества от спорта и театра до, разумеется, политики, расцениваются как удары судьбы, персонально направленные против ученого. Мудрому наблюдателю жизни, аналитику и философу, отнюдь не стремившемуся к обременительным должностям судьи или магистрата, сочувственно пеняют, что он -- иноплеменник в Афинах, пришелец, метек с ущербными правами. С настойчивостью, достойной лучшего применения, повторяется тезис об условиях упадка и кризиса, в которых жил и творил Аристотель, забывая, что это не означает кризиса его творчества. В упадке и кризисе находилась афинская непосредственная полисная демократия, но Аристотель и не претендовал на лавры практического государственного деятеля, он развивал греческую политическую культуру, разрабатывал политическую науку, обеспечив им заоблачный взлет и процветание.
Научная биография Аристотеля в книге из серии “Жизнь замечательных людей” (1960 г.) предваряется стихотворением Посидипа “О жизни”:
В жизни какую избрать нам дорогу? В общественном месте --
Тяжбы да спор о делах, дома -- своя суета;
Сельская жизнь многотрудна; тревоги полно мореходство,
Страшно в чужих нам краях, если имеем мы что,
Если же нет ничего, -- много горя; женатым заботы
Не миновать, холостым -- дни одиноко влачить,
Дети -- обуза, бездетная жизнь -- неполна; в молодежи
Благоразумия нет, старость седая слаба.
Право, одно лишь из двух остается нам смертным на выбор:
Иль не родиться совсем, или скорей умереть.
В принципе подобная поэтическая иллюстрация жизнеописания Аристотеля оправданна и уместна, ибо он сам изучал законы поэтического искусства (трактат “Поэтика”), лично не без успеха занимался стихосложением, строки, созвучные Посидипу, цитирует в одном из диалогов (“Евдем”). Гекзаметры поэта, возможно, передают психологическую атмосферу того времени. Однако лирический пессимизм, в котором пребывал современник Аристотеля, совсем не обязательно считать идеологическим выражением экономического и социального упадка конца V -- начала IV века до н. э. в Аттике или зеркалом внутреннего настроя самого ученого. Кстати, элегические (Элегпт -- жалоба, плач) настроения свойственны поэтам, писавшим и до и после Аристотеля, хотя бы Леониду Тарентскому или Феогниду:
Ныне несчастия добрых становятся благом для низких
Граждан; законы теперь странные всюду царят;
Совесть в душах людей не ищи; лишь бесстыдство и наглость,
Правду победно поправ, всею владеют землей.
Мудрый и уравновешенный законодатель Солон тоже сокрушался о недостойном поведении сограждан, поскольку “...правды священный закон в пренебреженье у них”.
Думается вместе с тем, что к Аристотелю больше подходят, как ни парадоксально, не минорные стихи его современника Посидипа, а их более оптимистический парафраз, сочиненный много спустя Метродором и озаглавленный также “О жизни”:
В жизни любая годится дорога. В общественном месте --
Слава и мудрость в делах, дома -- покой от трудов;
В селах -- природы благие дары, в мореплаванье -- прибыль,
В крае чужом нам почет, если имеем мы что.
Если же нет ничего, мы одни это знаем; женитьба
Красит очаг, холостым -- более легкая жизнь.
Дети -- отрада, бездетная жизнь без забот. Молодежи
Сила дана, старшие благочестивы душой.
Вовсе не нужно одно нам из двух выбирать -- не родиться
Или скорей умирать: всякая доля блага.
Действительно, именно для Аристотеля оказалась “всякая доля блата”. Ему совсем не свойственна, по отзывам сотоварищей, мировая космическая скорбь его современника Платона или предшественника Гераклита Темного из Эфеса. Выступать с элегиями, жаловаться Аристотелю было некогда -- он сосредоточенно, ежечасно и каждодневно работал, некому -- ни у кого не существовало большего авторитета, чем он сам, не на что -- он обладал всем, о чем может мечтать ученый, и, наконец, не в его правилах, о чем свидетельствуют факты его биографии, его собственные поступки.
В “Похвалах божественной мудрости” Александр Некам (XIII век) называет Аристотеля “учителем Афин, вождем, главой и славой Вселенной”. Очевидно, что осознать важность и значимость вклада в науку может не обязательно кто-то через полторы тысячи лет, но и сам ученый, находясь в добром здравии. Нет большого смысла сгущать “идеологизм” мотивов или обострять “классовость” точки зрения для оценки вполне благополучного жизненного и творческого пути теоретика и педагога, признанного и уважаемого при жизни, хотя и имевшего по той же причине немало завистников и недоброжелателей. Его воспитанники -- а что может доставить большее удовлетворение для учителя, чем успех своих учеников, -- достигли многого. Теофраст (хепт -- бог, цсбуфЮс -- указатель, вожатый, советник), полностью оправдав значение своего имени, стал другом, сотрудником и преемником Аристотеля, более тридцати лет верой и правдой продолжал его дело. Схоларх (учплЮ -- школа, ЬсчЮ -- власть) --руководитель, ректор Ликея с 322г. до н.э., он превратил его в научно-образовательный центр национального масштаба, куда сотнями стекалась молодежь со всех уголков Эллады. Распространяться о другом воспитаннике Аристотеля, Александре Македонском, означает ломиться в открытые двери: о нем знает каждый. Отметим только, что первостатейный военачальник и стратег вошел в историю и как выдающийся государственный ум, политик, дипломат и ученый.
Аристотель -- его имя (Ьсйуфпт) переводится с древнегреческого как “самый лучший”, “отличнейший”, “знатнейший” -- действительно первый, “самый лучший” сын древней Эллады, “самая всеобъемлющая голова среди древнегреческих философов”, “вершина античной философии”, по известной оценке К. Маркса. Однако употребить превосходные степени уместно и в описании его развесистого генеалогического древа. Будущий учитель Аристотеля Платон отличался знатностью происхождения. Но основатель собственной перипатетической школы и основоположник политической науки мог похвастать не менее глубокими, уходящими в легендарные времена, аристократическими корнями. Он происходил, по преданию, из славного рода Асклепиадов. У Гомера Асклепий -- фессалийский князь, сын Аполлона, бог врачевания, обученный этому искусству мудрым кентавром Хироном. В римской мифологии Асклепий переосмыслен в Эскулапа. Лекарем оказался и сын Асклепия Махаон, активный участник Троянской войны. Отец Аристотеля Никомах также работал врачом, придворным врачом македонского царя Аминты II.
Может сложиться впечатление, что Аристотелю не особенно повезло с местом рождения. Городок Стагиры на побережье Эгейского моря, в северо-западной его части, представлял собой небольшую греческую колонию в окружении иллирийских и фракийских племен, находившихся на родовой стадии общественного развития. Он располагался на границе греческой ойкумены, в глухой провинции, жил своей спокойной жизнью, не симпатизируя особенно ни Афинам, ни Македонии. Последняя в начале IV века до н. э. стояла особняком по отношению ко всему эллинскому миру, отличаясь деспотическим правлением, более суровым климатом, более резким наречием, сельскохозяйственным укладом жизни, засильем военно-родовой аристократии во главе с царем. Порядки в столице городе Пелла весьма контрастировали с политическим режимом Афин, Милета, Дельф и даже Спарты с их шумными народными собраниями, многолюдными судами, выборными государственными должностями. Македония выглядела значительно мощнее своих соседей экономически и финаисово. Земельные владения македонской знати не шли ни в какое сравнение со скромными наделами в шесть угеров, полагавшимися крестьянину в греческих полисах или новоселу-колонисту. Ряд побед в боевых стычках и сражениях, одержанных “полуазиатской” Македонией, указывал на ее растущую военную силу.
С учетом этого обстоятельства время рождения Аристотеля-- 384 год до н. э.--также на первый взгляд не выглядит оптимальным. Взлет античной государственности к этому времени сменился упадком в таких мировых центрах цивилизации, как Афины, где экономика, торговля, хозяйство бедствовали. В храмах Акрополя оскудевал золотой запас, таял общественный оптимизм, накапливались усталость, апатия, но не в смысле бесстрастный и, невредимость, а. в Значении бесчувственная тупость и равнодушие. Обострились противоборство и соперничество партий и группировок внутри страны. Усилилось противостояние на границах.
Но драматизировать обстановку, очевидно, не следует. Да, неравномерность развития выдвигала Фракию и Македонию. Истощенная демократией, премудрая, но одряхлевшая Аттика передавала, хотя и неохотно, руководство в более крепкие руки. Шел процесс смены политических и государственно-правовых форм, политического сознания. Но греческий Олимп оставался Олимпом, Зевс -- Зевсом для всех эллинов. Великолепие “золотого века”, сосредоточенное в Афинах при Перикле, стало как бы растекаться вширь при Филиппах и тем более при Александре Македонских. Высочайший внутренний расцвет сменился столь же высочайшим внешним могуществом. Среди причин неприятия Македонии, возможно, главной выступала психологическая: чувства рафинированных афинян задевались тем, что “полуварвары” выходили в гегемона нации. Но, строго говоря, это те же греки, которых благоприятные условия и особенности исторического этапа, собственная доблесть и самоотверженность, военная удача выдвинули на роль объединителя Греции и победителя Персии.
Дальновидное руководство и государственная мудрость македонцев впечатляли. Они перенесли столицу к морю, резко развили мореходство и торговлю, подняли боеспособность войска, ввели золотую валюту, расширили территорию, пуская в ход одинаково успешно и оружие и деньги. Им удавалось ставить себе на службу даже научные и технические достижения в покоренных городах-государствах. Их представители, снабженные полномочиями--дипломами, сновали по всем странам. Дипломатическая деятельность (дйрльпт -- двойной, лукавый, коварный), победы на всех фронтах множили число их сторонников, особенно среди зажиточной части населения, крупных землевладельцев, объединившихся во влиятельную македонофильскую партию.
Однако будущего философа и политика все это еще прямо не касалось. В молодые лета его больше занимала роскошная южная природа, ослепительная лазурь обращенного на юг Стримонского залива, белые отроги гор, тенистая прохлада померанцевых рощ, цветы и п и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.