На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Диплом Памятники культового искусства как культурно-историческая ценность. Культурное наследие как система культурных ценностей. Методы ранжирования музеев. Понятие критериев ценностей в основе международных актов. История Русский государственного музея.

Информация:

Тип работы: Диплом. Предмет: Культурология. Добавлен: 07.12.2008. Сдан: 2008. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


2
ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»
ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
ЧИКИНДА КСЕНИЯ ОЛЕГОВНА
ВОЗНИКНОВЕНИЕ МУЗЕЕВ.
РУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МУЗЕЙ

ДИПЛОМНАЯ РАБОТА
НАУЧНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ:
________________________________________________________________________________________________
________________________________
Допустить к защите Квалификационная работа защищена
« » _______________2007г. « »_______________________2007г.
Научный Оценка ____________________
руководитель ______ (_____________) Председатель ГАК _______________
(подпись)
Допустить к защите
« » _______________2007г. « »____________________2007 г.
Декан ФНК_______(______________) (подпись)

Новосибирск 2007
Содержание

Введение
ГЛАВА 1. Основные тенденции в определении ценности музейных объектов в России ..............................................................................................................5
1.1. Памятники культового искусства как культурно- историческая ценность ...........................................................................................................................17
1.2. Культурное наследие как система культурных ценностей ............33
1.3. О критериях ценности, положенных в основу международных актов 52
1.4. Методы ранжирования музеев .............................................................. 57
Выводы по главе 1. …………………………………………………………71
ГЛАВА 2. Русский государственный музей. …………………………… 74
Заключение. ……………………………………………………………….. 84
ИСТОЧНИКИ ……………………………………………………………… 85
Приложение.
Перечень особо ценных объектов на 01.09.1998 ……………………….... 86
Введение

Вещи, которые окружают нас в повседневной жизни, стали настолько привычными, что мы даже не задумываемся, когда и как они появились, кто их придумал и как они устроены. Истинное предназначение музеев - дать будущим поколениям представление о том, какими были их предки на этой земле, какие события происходили много веков назад. Недаром музей (от греч. museion - "храм муз") называют хранилищем человеческой культуры, мудрости и знаний.
История возникновения музеев уходит в глубокую древность. Предшественники музеев появились, когда общество достигло того этапа развития, на котором предметы хранятся не только из хозяйственных соображений, а как документальные свидетельства, как ценности не материальные, а эстетические.
Предшественниками современных музеев стали хранилища реликвий в храмах. Они появились в античной Греции. В них хранились произведения искусства и культовые предметы. Это были места для созерцания, познания окружающего мира, раздумий и философских размышлений. Здесь собирались древние философы, поэты, музыканты и артисты, которые состязались в своем мастерстве.
Музеи существовали не только в храмах и святилищах, но и в домах именитых аристократов, где веками, из рода в род накапливались предметы искусства, дорогие предметы домашнего обихода и дары, приносимые подданными в подтверждение их верности. В Акрополе в Афинах, в Дельфийском храме, в Олимпии, в Киренах количество статуй, ваз, тканей, ювелирных изделий выросло настолько, что они уже не помещались в храмах и для их хранения строились дополнительные помещения, которые впоследствии и стали называться музеями.
В XV веке музеи возникали в связи с великими географическими открытиями, с развитием науки и производства, с необходимостью сохранять исторические и культурные ценности. Музейными экспонатами становились образцы животного и растительного мира, минералы, геодезические и астрономические инструменты.
Первые музеи в России появились в эпоху Петра I (1696-1725). Император основал знаменитую "Кунсткамеру" в Петербурге. Ее отличие обозначилось сразу - ориентация на западную культуру.
Первое упоминание об Оружейной палате Московского Кремля относится к XVI веку. Большую роль в создании художественных музеев сыграла Екатерина II. Она приобретала в Западной Европе собрания классической живописи и учредила Эрмитаж, ставший общедоступным музеем.
В первой четверти XVIII века Россия победоносно участвовала в Северной войне в Европе. Трофеи войны составили базу многих частных и государственных музеев.
Сколько вещей, некогда широко бытовавших, вышли из нашего обихода и превратились в редкость, раритет. Именно раритетные вещи собираются, хранятся и демонстрируются в самых разнообразных музеях, расположенных в столичных, областных и районных городах, поселках, порою даже в небольших деревеньках.
Музеи бывают исторические, художественные, сельскохозяйственные, естественнонаучные, искусствоведческие, технические, литературные, мемориальные, комплексные, краеведческие и др.
Каждый экспонат музея имеет свою "легенду", которая отражается в карточке научного описания. В ней описано происхождение предмета, его движение, пребывание в коллекциях, на выставках, время изготовления, места бытования, способы и условия употребления.
ГЛАВА 1.Основные тенденции в определении ценности музейных объектов в России

Обращение к русской музейной практике позволяет понять, как складывалось отношение к особо ценным объектам культурного наследия, так как история музейного дела - это история осознания факта принадлежности культурного наследия данному обществу.
В дореволюционной России понятия особо ценных музейных объектов (ОЦМО) не существовало. В процессе осознания культурной ценности предметов, принадлежности их к культурному наследию можно выделить несколько исторических этапов. Первый из них связан с выделением особой ценности произведений искусства и исторических реликвий по религиозно-мистическим основаниям и помещением их в церкви, соборы, монастыри и их ризницы. Другими основаниями выделения предметов служили их материальная ценность, принадлежность к княжескому, затем царскому обиходу. Княжеские сокровищницы существовали в Киеве, Суздале, Владимире, Новгороде, Твери, Пскове. В XIV-XV вв. главной сокровищницей становится Московский Кремль. Основу ее составили символы власти: шапка Мономаха, держава, скипетр, дорогое оружие, подарки и пр. Собранные вещи должны были ошеломлять подданных и заграничных послов. Осмотр этих вещей вошел в ритуал московского двора. Для сокровищницы были построены специальные помещения, предусматривалась эвакуация наиболее ценных предметов. Так, в 1572 г., во время татарского набега, вещи были вывезены в Новгород на 450 санях. В 1605-1612 гг. Московский Кремль и его сокровищница были разграблены поляками, но позднее восстановлены Романовыми.
На следующем этапе возникают музейные учреждения. Первые музеи в России появились по инициативе Петра I и Екатерины II. И в дальнейшем государство, императорский дом, правительство создавали или материально поддерживали начинания, наиболее ценные с точки зрения науки, искусства, престижа. Развитие точных наук, природоведения приводит к возникновению научных коллекций и музеев. Критерий научной значимости прочно закрепляется в оценке ценности предметов и объектов. Возникают значительные коллекции произведений искусства и первые художественные музеи (Эрмитаж), однако складывающиеся музеи имели в своей основе коллекции замкнутого характера, предназначенные для узкого круга людей.
Новый этап музейного строительства, отражающий перемены в общественном сознании по отношению к культурному наследию, начался в России (как и в Европе) в XIX в. под влиянием Великой Французской революции и просветительства, провозгласивших общественную принадлежность музеев. Возникает новый тип музейного собрания, ценность которого определяется не столько научно-художественным значением, сколько моральным и символическим, как выражение общности и могущества человеческой культуры. Создаются публичные музеи, владельцы частных собраний передают их в народное пользование.
В России это проявилось особенно ярко в пореформенное время, характеризующееся развитием экономики, углублением процесса национального самосознания, демократизацией общества и деятельностью общественности с ее идеалами просветительства. Выросло количество музеев, их профильное разнообразие, что отражало распространение понятия культурного наследия на все более широкий круг объектов, включающий произведения современного искусства, ценности мемориального характера (музеи А.С.Пушкина, М.Ю.Лермонтова) и др. Особую роль в этих процессах играли уже существующие музеи, развернувшие активную просветительную работу; музейные и общественные деятели, коллекционеры, постоянно расширявшие понятие ценности объектов культуры и способствовавшие складыванию в обществе более широкого и глубокого понимания культурного наследия. Деятельность П.М.Третьякова, Щукиных, Морозовых, Н.М.Мартьянова, В.И.Гошкевича и многих других основателей новых российских музеев позволяет говорить о широком размахе и действенности их усилий.
Осознание того, что памятники искусства и старины, хранящиеся в музеях и составляющие достояние всего народа, требуют государственной заботы и охраны, произошло в России примерно в начале XX в. Это положение относилось ко всем музеям, независимо от ведомственного подчинения, в особенности к богатейшим музеям дворцового ведомства, чьи сокровища изначально являлись собственностью царской фамилии. Но и по отношению к другим музеям государство проводило политику протекционизма, выделяло им материальные средства, пополняло их бюджет, хотя и в недостаточном объеме. Утвердившиеся к этому времени критерии оценки музейных коллекций (научная значимость, ценность предметов с точки зрения искусства, старины, мемориальной принадлежности, возможности использовать в просветительных целях, идеологическое воздействие на посетителя и пр.) определялись путем экспертных оценок специалистов, работавших в музейном деле.
Следующий этап истории музеев России начался в 1917 г., когда культурные ценности были объявлены достоянием народа, для руководства процессом их сохранения и использования были созданы специальные органы в центре и на местах. Именно первые годы советской власти дают наиболее интересные прецеденты выделения особо ценных объектов в культуре. Это были годы, результирующие предыдущий период и заложившие основы будущего развития. Поэтому так важно извлечь уроки этих лет.
Деятельность первых организаций по руководству музейным делом и охраной памятников базировалась на трех основных позициях: отношение к музейным ценностям как национальному достоянию; демократизация музейного дела как необходимое условие его развития; неприкосновенность коллекций музеев. Эти принципы, выработанные в дореволюционный период, на первых порах воплощались в жизнь. Среди форм работы первых государственных органов основными были: выдача охранных грамот на коллекции и музеи; прием коллекций на хранение; обследование имений, усадеб, дворцов, помещений государственных учреждений с целью выявления особо ценных предметов и коллекций. Был подготовлен список усадеб, которые необходимо взять под охрану. В нем перечислены впервые особо ценные, по мнению музейных деятелей, объекты: пушкинские места (Михайловское, Тригорское, Петровское, Ярополец, Полотняный завод) и дворцовые ансамбли (Архангельское, Марьино, Отрада и др.). Уже 30 октября (12 ноября) 1917 г. был объявлен музеем Зимний дворец, в 1918 г. были открыты в качестве музеев дворцы Петергофа, Гатчины, Царского Села. Все предложения по музеефикации объектов вносились в органы государственной власти представителями дореволюционной художественной интеллигенции, музейными деятелями, привлеченными к сотрудничеству в музейных органах, и отражали стремление научных и художественных кругов общественности спасти как можно больше. В первой «Инструкции об охране, учете и регистрации памятников старины и искусства вне Петрограда» подчеркивалось, что «деятель на ниве народного просвещения вообще работает не столько для текущего дня, сколько для будущего, и поэтому более чем кто-либо другой должен стремиться сохранить все культурное богатство народа, хотя бы оно могло быть вполне использовано только в будущем».
Основной формой охраны ценностей стало объявление их государственной собственностью и превращение их в музеи, предусматривался учет и контроль частных коллекций. Процесс национализации культурных ценностей в России был неодномоментным, проходил постепенно, в результате издания целого ряда декретов и постановлений.
Первоначально собственность государства, в том числе и на историко-культурные памятники, складывалась как результат национализации на основе Декрета о земле, провозгласившего конфискацию помещичьих, удельных, монастырских и церковных земель со всем их инвентарем, усадебными постройками и всеми принадлежностями. Именно поэтому первый список музейных органов и касался усадеб и имений, которые по Декрету о земле национализировались первыми, а их культурным ценностям угрожала опасность быть утраченными. В 1918 г. принят ряд декретов, в соответствии с которыми были созданы законодательные основы для конфискации Наркомпросом дворцов и особняков, представлявших научную и культурную ценность.
Национализации подлежали, в первую очередь, самые выдающиеся произведения и коллекции. В условиях революции и гражданской войны это часто являлось единственной гарантией сохранения культурных ценностей. Первым национализированным музеем явилась Третьяковская галерея. В 1918-1920 гг. были изданы специальные декреты о национализации коллекций С.И.Щукина, И.А.Морозова, дома Л.Н.Толстого в Москве и др. Сам факт национализации того или иного собрания означал признание государством исключительной научной, исторической или художественной ценности данной коллекции и принятия на себя ответственности за сохранность национализированного. Поэтому коллекционеры и музейная общественность в эти годы шли на такое сотрудничество с государством, продолжая работать в создаваемых на базе их коллекций музеях (И.С.Остроухов, деятели Толстовского общества, о. П.Флоренский, работавший в музейной комиссии Троице-Сергиевской Лавры и др.).
Создание в системе Наркомпроса специального органа, централизующего всю работу по музейному делу, явилось воплощением замысла дореволюционных музейных деятелей, составлявших наряду с представителями художественной и научной интеллигенцией кадры работников этого подразделения. В качестве эмиссаров Наркомпроса они выезжали на места для осмотра имений и коллекций, выделения ценностей, которые необходимо поместить в музеи. При этом очередность отбора объектов для национализации, отбора культурных ценностей для организации музеев определялась путем экспертных оценок специалистов, а также угрозой утраты и разрушения их в условиях гражданской войны. Был создан специальный Государственный музейный фонд - организация Наркомпроса, в хранилища которой помещались вывозимые ценности.
Существование в центре и на местах государственных органов, в которых работали специалисты, было лишь одним из условий сохранения культурного наследия страны. Необходимо было законодательство, юридически закрепляющее отношение к памятникам истории и культуры как ценностям, обеспечивающее их юридическую охрану. Впервые в истории России такие законы были приняты в 1918 г.: «О запрещении вывоза за границу предметов искусства и старины» и «О регистрации, приеме на учет и охранении памятников искусства и старины, находящихся во владении частных лиц, обществ и учреждений». В них заложены основы государственной охраны историко-культурного наследия как национального достояния с помощью права, юридических норм.
Все это позволило государству собрать в музеях и хранилищах Государственного музейного фонда огромные ценности и впервые в России определить планы музейного строительства, утвержденные Первой Всероссийской музейной конференцией 1919 г. Практически это была первая музейная модернизация, задуманная и обоснованная музейными деятелями во главе с И.Э.Грабарем.
Предполагалось объединить музеи в государственную сеть, создав систему музеев, вершиной которой явились бы Эрмитаж и Русский музей в Петрограде, а в Москве - музеи русского искусства (на базе Третьяковской галереи), народного искусства и быта, восточного искусства, западноевропейского искусства. Для создания этих музеев, которые планировались как сокровищницы общеевропейского и мирового уровня, требовалось не только пополнение их из Государственного музейного фонда, но и перегруппировка коллекций существующих музеев. В результате проведения в жизнь этого плана в 1920 - 1930-е гг. был упразднен Румянцевский музей, слиты I и II Музеи нового западного искусства, перегруппированы их коллекции и фонды ряда музеев, включая Эрмитаж и национализированные коллекции. В результате возникли как музеи, значение которых выходит за рамки страны, Музей искусств народов Востока, ГМИИ; пополнились коллекциями и расширились Третьяковская галерея и Исторический музей.
В то же время этот исторический прецедент подорвал принцип неприкосновенности коллекций музеев, сложившийся еще в дореволюционной музейной практике России, а в настоящее время закрепленный «Кодексом профессиональной этики» (утвержден XV Генеральной ассамблеей ИКОМа в 1986 г.). Это привело в дальнейшем к тому, что изъятие коллекций, пересмотр профиля музея, его реорганизация или упразднение управленческими органами вошли в будни музейной работы и стали восприниматься как само собой разумеющееся, принесли много вреда российскому музейному делу и сохранению культурного наследия.
К 1923 г. была создана музейная сеть Наркомпроса, утвержденная СНК РСФСР: 220 музеев, из них 49 в Москве, 23 в Петрограде и 148 провинциальных. Остальные музеи (около 180) были признаны музеями местного значения и переданы на местный бюджет. Еще одна попытка выделения особо ценных музеев. Но и это количество музеев государство не смогло содержать на централизованные средства и ВЦИКом была создана специальная комиссия по «концентрации музейного имущества». В течение 1923 - 1925 гг. путем анкетного обследования и выездов экспертов на места музеи были изучены и к 1925 г. сеть музеев, финансируемая государством по бюджету, сократилась до 100 музеев и 42 филиалов (присоединенных к выделенным как объединенные). На местном бюджете осталось 143 музея.
Оставшиеся на госбюджете в результате работы «по концентрации музейного имущества» музеи продолжали испытывать недостаток средств, в том числе на работы по предупреждению краж и пожаров. Кражи обнаруживались регулярно. Весной 1927 г. были украдены картины из ГМИИ. По этому факту правительством был специально рассмотрен вопрос о состоянии охраны музеев РСФСР и принято решение о введении специальной милицейской охраны в крупнейших музеях Москвы и Ленинграда. В Музее изящных искусств, Третьяковской галерее, Историческом музее, Политехническом музее, Русском музее, Эрмитаже, дворцах Останкина, Кускова, Гатчины, Детского Села, Павловска, Петергофа была введена милицейская охрана.
С 1923 г. началась перерегистрация принятых на учет государством частных коллекций, закончившаяся в 1925 - 1926 гг. В год рассматривалось 150 собраний, которые были, в основном, сняты с учета. В Москве на учете было оставлено только 6 собраний высшей категории, а в остальных - только выборочно учтено около 1000 предметов (на 1923 г. - 10000). Музеям в это же время было разрешено продавать дублетные фонды, ветхое имущество и госфонды немузейного значения. Все это привело к оживлению антикварной и аукционной торговли и сделало возможным со второй половины 1920-х гг. распродажу музейных фондов не только внутри страны, но и за рубежом.
Государство, сосредоточив в своих руках огромные богатства, не сумело обеспечить их сохранность. И хотя выделение ценностей и регулирование музейной сети в первые годы продолжалось экспертными комиссиями, огромное музейное богатство и текучесть критериев его оценки привели к невосполнимым утратам культурного наследия.
Распродав в массовом порядке ценности Государственного музейного фонда из ликвидированных хранилищ, имущество некоторых дворцов-музеев, перешли к продажам шедевров Эрмитажа и других музеев. Наша страна потеряла картины Рембрандта, Тициана, Рафаэля, Веласкеса, огромные религиозные ценности (иконы, рукописи, библиотеки) и многие другие сокровища. Подготовили столь страшный удар по культурному наследию не только власти и государственные чиновники, но и бытовавшая среди специалистов теория о необходимости выборочного показа образцов искусства и нецелесообразности охранять целиком все культурные ценности, послужившая определенным обоснованием продажи.
Так за десять лет музейное дело прошло путь от спасения гибнущих в революцию и гражданскую войну ценностей до торговли ими, извлечения государственного дохода. Этот путь не был неизбежен или неотвратим. На выбор повлияла, главным образом, политическая борьба в эшелонах власти, их недостаточный культурный уровень, постепенное вытеснение в 1920-х гг. специалистов старой школы, замена их новыми «марксистскими» кадрами, не имевшими достаточной подготовки.
К концу 1920-х гг. основными критериями оценки культурного наследия делаются представления об «идеологически нужном» и «идеологически вредном», о возможности применения объектов культуры в идеологической обработке масс, о возможности использования памятников культуры и объектов природы в вульгарно-социологически понятых воспитательных целях, в нуждах социалистического строительства.
Выдвигаются новые схемы определения ценности музейных объектов: в первую очередь оценивается место музея в государственной сети (центральный, музеи автономий, областей). Затем принимается во внимание характер имеющегося в том или ином музее собрания: его качественный уровень, степень органичности коллекций, широта диапазона, количество единиц хранения. Предлагается учитывать также возможности научно-просветительного использования, степень активности масс в научно-исследовательском и просветительном направлении, посещаемость музея; культурное, административное, экономическое и т.п. значение города, где находится музей, населенность города, его отношение к району и характер самого района, близость к другим музейным пунктам и т.п.; значение вузов, художественных студий, местных художественных сил, степень развития местной художественной науки, местной художественной традиции, художественной промышленности и пр.
Эта схема была предложена советским искусствоведом Н.Г.Машковцевым для деления музеев на категории с целью централизованного пополнения фондов в конце 1920-х гг. В полном объеме названные критерии, видимо, никогда не работали, но отнесение к более высокой категории музеев автономных республик независимо от ценности собраний отражает все те же политические критерии в оценках, сложившиеся к концу 1920-х гг.
В последующие годы развитие музеев и оценка их места в музейной сети страны протекали в этой сложившейся парадигме. Выделение головных, зональных и т.д. музеев базировалось на уже упоминавшихся принципах. Ведущее место в сети, во влиянии на музейную практику занимали музеи идеологического значения, являвшиеся методическими центрами для всех остальных: Центральный музей В.И.Ленина, Центральный музей Революции СССР, Центральный музей Вооруженных сил.
Методическими центрами по своим отраслям искусства и науки являлись и другие центральные музеи страны, состоявшие в ведении Министерств культуры СССР и РСФСР. Постановлением ГК СМ РСФСР «О мерах по упорядочению сети научных учреждений МК РСФСР» обязанности головных научных центров для координации научно-исследовательских работ возлагались также на ГИМ - в области истории дореволюционного прошлого, Музей революции - в области истории советского общества, Государственный Музей истории религии и атеизма - в области атеизма; Биологический музей им К.А.Тимирязева - в области естествознания, Музей этнографии народов СССР - в области этнографии, Русский музей - в области русского и советского изобразительного и прикладного искусства, Театральный музей им. А.А.Бахрушина - в области истории театра и Государственный Литературный музей - в области русской и советской литературы. Таким образом, к критериям отнесения к группе важнейших музеев добавилась координация научной деятельности других музейных организаций. В 1974 г. к этому списку музеев был добавлен Музей истории космонавтики им. К.Э.Циолковского, кроме того был утвержден список зональных и базовых музеев на местах.
Разделение государственных музеев по категориям завершилось принятием постановлений об оплате труда музейных сотрудников (1978) и ценах на входные билеты (1980). В соответствии с первым к I категории относились музеи, деятельность и фонды которых имели мировую и всесоюзную известность. Они включались в специальный список МК СССР по согласованию с ГК СМ СССР по труду и социальным вопросам, Министерством финансов СССР и ВЦСПС.
К I категории относились другие крупнейшие музеи, достигшие определенных показателей: для исторических и краеведческих музеев - 400 тыс. посетителей в год и свыше 150 тыс. музейных предметов основного фонда, для художественных музеев - 300 тыс. посетителей и свыше 15 тыс. единиц фондов, для остальных музеев - свыше 150 тыс. посетителей и свыше 15 тыс. единиц основного фонда.
Основанием отнесения к остальным четырем категориям также служили количество посетителей и единиц хранения в основном фонде музеев. Проведение в жизнь этих требований привело к тому, что музеи стремились набрать любой ценой количественные показатели, не обращая внимания на качество музейной деятельности, на ценность поступающих в фонды материалов, эффективность научно-просветительной работы.
Исправить эти недостатки попытались в принятом МК РСФСР в 1980 г. «Постановлении» о ценах на входные билеты в местных музеях. В этот документ были включены требования тематически самостоятельной экспозиции, включающей определенный процент подлинных материалов (80%, 60%, 50% и все остальные), богатых фондов, имеющих известность.
Количественный их состав уже не определялся, но для I и II категорий требовалась организация их открытого хранения. Количество посетителей также не определялось, но выдвигались требования разнообразия форм работы с посетителями (лектории, клубы, консультации, применение технических средств пропаганды). Все это могло бы несколько уменьшить формализм, существовавший в оценке ценности того или иного музея, но в перечень оснований были включены такие пункты об отнесении музея к той или иной категории оплаты труда, что возвращало всю ситуацию к прежним оценкам по количеству посетителей и фондов. Таким образом, формализм в оценке музейной деятельности продолжал занимать ведущие позиции.
1.1. Памятники культового искусства как культурно-историческая ценность

Особую проблему всегда представляло отношение нашего общества к памятникам религиозного искусства. Прежде чем проанализировать динамику этого отношения, необходимо определить понятие «культовое искусство», «религиозное искусство» и выявить особенности их восприятия.
Проблема выделения из явлений культуры особой группы памятников «культового искусства» получила освещение в ряде философских исследований, при этом доминирует функциональный подход к определению культового искусства. Его характеризуют как искусство, включенное в систему религиозного культа и выполняющее в ней определенные функции(Д.М.Угринович). Генетически заложенную способность функционировать в системе религиозного культа выделяют как единственный объективный критерий его обособления в особую группу (Петрова М.А. Художественное и религиозное восприятие культового искусства. Автореферат дис. ... канд. Философ. наук, Л., 1985).
Понятие «религиозного искусства» является более широким, критерием отнесения памятника к религиозному искусству выступает воплощенная в нем модель мира. Религиозное искусство строит «модель взаимосвязи двух миров, в которой основополагающими становятся законы идеального мира» (Колосницын В.И. К определению природы «религиозного искусства» - в сб. «Социальные функции искусства и религии», Свердловск, 1976, с.32). Так как этот идеальный, трансцендентный мир не может быть изображен, но может быть обозначен, одним из важнейших элементов религиозного искусства становится символ, синтезирующий свойства и функции как образа, так и знака; этим определяется необходимость для восприятия религиозного искусства знания соответствующей культурной традиции, вне которой символ нередко вообще утрачивает смысл.
Все эти свойства детерминируют особенности восприятия памятников религиозного искусства, среди которых необходимо выделить определяющее влияние на восприятие (а, следовательно, и на оценку) произведения подготовленности реципиента, его знания культурной традиции и интерпретации символов.
В восприятии реципиента в зависимости от уровня его культуры и от его отношения к религии может преобладать или идеологически-религиозный аспект, или культурно-исторический и эстетический.
Тот факт, что подавляющее большинство общества воспринимает, как правило, в основном религиозную функцию памятников культового искусства, приводило к идеологизации отношения к нему и, следовательно, оценки его историко-культурного значения. До 1917 г. в качестве критериев ценности выступали в основном такие факторы, как «святость», связь с подлинными или легендарными лицами и событиями, функциональность.
Древность почиталась, но лишь относительно: памятник мог быть полностью изменен, даже заменен на новодел. Это часто приводило к явной недооценке важнейших памятников. Так, церковь Вознесения в Коломенском в XIX - начале XX в. высоко оценивалась искусствоведами, а священнослужители отзывались о ней весьма скептически, подчеркивая ее функциональные неудобства (тесная, сырая, холодная) и формальное отступление от канонов. Порой недооценка вела к частичной и полной гибели памятника.
В советский период, особенно с конца 1920-х гг., в оценке обществом памятников культового искусства тоже преобладал идеологический аспект, но уже со знаком минус. Отмеченная выше генетически заложенная способность функционировать в системе религиозного культа априори гарантировала негативное отношение к этим памятникам со стороны новой идеологии. Сколь губительным оказался такой подход для огромного пласта христианской культуры - общеизвестно.
Для незначительной части объектов было сделано исключение - их ценность для общества была официально декларирована присвоением статуса «памятника», внесением в охранные списки, музеефикацией, помещением в музейные экспозиции, реставрацией. Для «очищения» этих избранных памятников от «вредного» идеологического аспекта специалистами (искусствоведами, музейными работниками) была сделана попытка перечеркнуть, предать полному забвению их религиозную функцию, искусственно отделив лишь эстетическую и историко-культурную (действие насильственное, но по тем временам печально необходимое, так как позволяло показывать эти памятники, писать о них, а иногда даже физически сохранять).
Критериями ценности на этом этапе были провозглашены древность, место в русской и мировой культуре, авторство крупных мастеров, связь с важными событиями жизни государства и историческими лицами, однако даже наличие всех этих факторов не всегда гарантировало сохранение памятника. Годы атеистической, а вернее воинствующе-безбожной пропаганды приводили к тому, что и эти официально признанные ценными памятники становились непонятными и чуждыми значительной части общества из-за отсутствия у нее знания культурной традиции.
В наши дни возродившийся интерес значительной части общества к религии, в большинстве случаев не сопровождающийся глубокими знаниями культурной традиции и искренней верой, но носящий внешний, «ритуалистический» характер, отнюдь не привел к подлинному осознанию обществом высочайшей историко-культурной ценности христианских памятников. Возобладало гипертрофированное утверждение ценности даже не религиозного, но культового, функционального аспекта памятников, вследствие чего значительная (и очень активная) часть общества стремится даже самые уникальные из них вернуть из музеев в функциональную среду бытования (политический и экономический аспекты требований церкви и выполнения этих требования властями выходят за рамки настоящего обзора).
Приведенное выше (см. гл.1) утверждение, что культурные ценности рождаются, живут и умирают в зависимости от того, осознает их или нет общество в качестве таковых, наиболее ярко иллюстрируется судьбой целого ряда именно культовых памятников. Наглядный пример - история храма Христа Спасителя. В отличие от большинства храмов, он уже при построении был осознан обществом не только как культовое здание, но и как памятник, имеющий и мемориальное, и, благодаря участию в его создании крупных мастеров, художественное значение. К 1930-м гг. художественная ценность была отвергнута, мемориальная забыта, идеологическая объявлена вредной; переоценка обществом объекта окончилась не только отказом ему в статусе культурной ценности, но и физическим уничтожением. Сегодня несуществующий памятник вновь стал ценностью в глазах общества. Но в этой оценке также преобладает не историко-культурный, а идеологический аспект.
Рассмотренные особенности и изменения отношения общества к культовым памятникам были юридически закреплены в ряде законов, указов, инструкций (или, наоборот, в отсутствии таковых, что является не менее показательным фактом). Хотя не все из рассматриваемых ниже документов содержат прямую констатацию ценности памятников культового искусства, их упоминание и, напротив, умолчание, место среди прочих ценностей, на которое они ставились авторами документов, достаточно красноречивы и доказательны.
В первых актах советской власти предметы культового назначения не выделяются среди прочих «предметов искусства и старины» (декреты «О запрещении вывоза и продажи за границу предметов особого художественного и исторического значения» от 19.09.1918, «О регистрации, приеме на учет и охранении памятников искусства и старины, находящихся во владении частных лиц, обществ и учреждений» от 5.10.1918). О признании музейной ценности отдельных явлений православной культуры свидетельствует фактическое превращение в музеи Оптиной пустыни, Валдайского Иверского монастыря и др.
Интересным фактом, указывающим на осознание представителями русской интеллигенции угрозы утраты в новых условиях значительной части христианского наследия и необходимости сохранения его в условиях музея, является выступление на Всероссийской музейной конференции 1919 г. К.К.Романова с предложением о создании музея церковного быта, правда, отвергнутое большинством участников конференции как «омузеивание жизни».
Первым правительственным декретом, непосредственно решавшим судьбу православного памятника, стал Декрет СНК от 20.04.1920 «Об обращении в музей историко-художественных ценностей Троицко-Сергиевской Лавры», подписанный Лениным. Образованный музей находился в ведении Наркомпроса. Отделу по делам музеев и охраны памятников было поручено выработать инструкции и положение об управлении зданиями и ценностями Лавры, имеющими художественно-историческое значение. Сам факт появления специального декрета по отдельному музею-ансамблю свидетельствует о признании особой историко-культурной ценности Троицко-Сергиевской Лавры наряду с такими культурными ценностями, как Третьяковская галерея, Ясная Поляна и Большой Кремлевский дворец, по поводу которых к этому моменту также были изданы специальные декреты.
Первым документом, официально провозглашающим ранжирование культовых памятников, становится разработанная в 1920 г. Отделом по делам музеев и охране памятников искусства и старины Наркомпроса «Инструкция по учету, хранению и передаче религиозного имущества, имеющего художественное, историческое или археологическое значение» (далее «Инструкция»).
Согласно «Инструкции» все имущество, «предназначенное для совершения религиозных обрядов», имеющее культурно-историческое значение, «переходит в заведывание» Отдела по делам музеев и охране памятников. Передача должна была осуществляться представителями Отдела с составлением подробной описи, устанавливающей художественную и историческую ценность и классификацию по категориям. Далее в «Инструкции» уточнялся принцип ранжирования: к первой категории было отнесено «имущество совершенно исключительной историко-художественной ценности (уники)», составляющее «Государственный фонд». По отношению к этой группе декларировалось право Отдела на изъятие в целях помещения в музей и обеспечения сохранности.
«В особых случаях» для музейного использования могли изыматься также предметы второй категории, к которым было отнесено «имущество высокой историко-художественной ценности, имеющее показательное и музейное значение». В основном же все предметы второй и третьей (имеющие незначительную историко-художественную ценность) категорий после приема представителями Отдела передавалось «группам верующих в пользование» с составлением акта и описи, далее все вопросы, связанные с перестройкой, ремонтом, реставрацией решались исключительно Отделом по делам музеев.
Следует отметить, что в «Инструкции» 1920 г. мы сталкиваемся с пока еще достаточно уважительным отношением к правам верующих. Вопрос об изъятии ставился только в отношении памятников исключительной музейной ценности или в случае угрозы сохранности. Церкви подлежали закрытию и использованию в том случае, если не окажется общины, желающей взять их и использовать на условиях «Инструкции»: в этом случае местный совет депутатов обязан был троекратно дать соответствующую публикацию в местной газете и вывесить объявление на дверях храма. Через неделю он мог обратиться в Отдел по делам музеев Наркомпроса, которому и принадлежало право решать вопрос о дальнейшем использовании храма в соответствии с его историко-культурной ценностью.
Однако имеющаяся в «Инструкции» оговорка о праве местного совета по «запросу трудящихся масс» принимать «в силу нужды» постановление об использовании здания церкви «для общеполезных целей» уже открывает путь тому произволу, который начался в скором времени. Непосредственно проблема оценки культурно-исторического значения культовых памятников и выделения среди них категории наиболее ценных, подлежащих специальной охране, поднимается в Декрете ВЦИК от 27.12.1921 «О ценностях, находящихся в церквах и монастырях». Согласно этому Декрету, «колоссальные ценности, находящиеся в церквах и монастырях», распределялись на три части: 1) имущество, имеющее историко-художественное значение, подлежало исключительному ведению Отдела по делам музеев и памятников, 2) имущество материальной ценности, подлежащее выделению в Государственное хранилище ценностей РОФСР, 3) имущество обиходного характера. По отношению к последней категории была отмечена усиливающаяся тенденция к ликвидации его «органами местной власти путем неорганизованной продажи или передачи группам верующих». Декрет запрещает такие действия без разрешения Отдела по делам музеев или его органов на местах.
Итак, в рассмотренных документах мы впервые находим достаточно подробно разработанный принцип ранжирования историко-культурных объектов культового назначения и соответствующие рекомендации по использованию. Согласно ему решающее слово в вопросе о степени ценности того или иного памятника принадлежит специалистам-экспертам - представителям Отдела по делам музеев. Представление о том, каковы были критерии производимого ими отбора, какие именно памятники провозглашались исключительно ценными, дают архивные материалы, содержащие заключения по поводу охраны и музеефикации конкретных памятников.
Количество памятников культового искусства, ставших музеями в первой пол. 1920-х г., не поддается точному учету в связи с постоянным изменением как их официального статуса и неточности терминов (памятник, поставленный на учет; музейный отдел; филиал; музей-храм или музей-монастырь и т.д.), так и действительного использования. Так, в Ярославле и округе в начале 1920-х гг. были переданы Отделу по делам музеев 23 храма и 2 монастыря; среди них были полностью музеефицированные памятники, храмы, закрытые и показываемые посетителям в первозданном виде, оставленные в пользовании верующим, используемые совместно общиной и музеем; ряд церквей, пострадавших в 1918 г., реставрировался с целью последующего обращения в музей. В Новгороде было музеефицировано 16 наиболее значительных храмов, функционировавших как самостоятельные музеи-памятники. В целом по России по документам выявляется свыше 100 памятников культовой архитектуры, бывших в первой пол. 1920-х гг. музеями (музеи-храмы, музеи-монастыри).
Анализ отраженной в документах практической деятельности по взятию под охрану государства и музеефикации храмов и монастырей в 1919 - 1925 гг. показывает стремление музейных работников к максимальному сохранению памятников церковного искусства. Этим пониманием вероятной гибели памятников, не отмеченных высокой экспертной оценкой, объясняется весьма расширенное применение на практике категории «исключительного значения».
Другим фактором было признание работниками музеев и музейных отделов (в основном это были еще представители дореволюционной интеллигенции) высокой культурной ценности не только за памятниками наиболее древними, как это будет впоследствии. Так, Храм Христа Спасителя обследовался в 1922 г. зав. Отделом ГИМа, профессором А.И.Анисимовым и получил следующую оценку: «Как весь храм, так и его внутреннее убранство ... является наиболее полным и красноречивым выражением псевдо-русско-византийского стиля и в изучении этого стиля имеет значение руководящего образца, исследование русской художественной культуры ... навсегда связано с храмом Христа Спасителя как одним из наивысших достижений в области художественных исканий на протяжении почти целого полустолетия ...Храм ... был исполнен не только в главном, но и в мелочах как одно грандиозное целое ... Поэтому все убранство его - иконостасы, сени, хоругви, престолы, утварь ... есть часть этого единого органического целого и не могут быть изъяты без нанесения существенного ущерба всему памятнику» (ОПИ ГИМ, ф.54, д.512, л.79). На сохранении «памятника целиком, как полноценного ансамбля, каким он был задуман и осуществлен, и каким только и сохраняет свое художественное и историческое значение» настаивали и члены общества «Старый Петербург» в отношении значительного числа петербургских храмов XVIII - XIX вв. (ОПИ ГИМ, ф.54, д.775, л.3).
Ими было теоретически выработано «комплексное понятие памятника», т.е. требование музеефикации ценных храмов как сложившихся ансамблей, без классификации предметов, составляющих интерьер, на категории более ценных и менее ценных и не допуская изъятия и распыления вторых. Это же утверждение - в теории и на практике - ценности памятника церковного искусства как целого, не допускающего расчленения, ведущего к уменьшению этой ценности - прослеживается в деятельности организаторов и руководителей большинства музеев-храмов и музеев монастырей в нач. 1920-х гг.: Оптиной пустыни, Никоновского музея-монастыря на Валдае, Троице-Сергиевой Лавры, музеев Московского Кремля, Болдинского музея-монастыря и др. В ряде случаев это стремление к сохранению культового памятника как историко-культурного целого распространялось и на происходящее в нем действо, и на монастырский образ жизни, что было теоретически обосновано о. Павлом Флоренским в статье «Храмовое действо как синтез искусств», помещенной в журнале «Советский музей» (1989, №4).
Первый тяжелый удар вышеописанному подходу к оценке музейного значения памятников культового искусства был нанесен в 1922 г. кампанией по изъятию церковных ценностей в пользу голодающих Поволжья, так как в результате практически не осталось храмов, в целостности сохранивших свои интерьеры с убранством.
Документы свидетельствуют о постоянных разногласиях между представителями Отдела по делам и музеев и власти по поводу оценки значения того или иного памятника. Во многих случаях, несмотря на протесты специалистов, изымались и «обезличивались» высокохудожественные произведения древнерусского искусства. Главмузей направлял официальные протесты против действий, представлявших «грозную опасность разрушения и без того малочисленных памятников древнерусского искусства», в ответ на которые Президиум Московского совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов обвинял экспертов Главмузея в безответственности и слепом религиозном фанатизме, тормозящем работу и нарушающем план (Письмо Президиума Московского Совета от 05.06.1922 г. № 209 - ГА РФ. Ф.2307, оп.8, д.23, л.118 и др.).
07.01.1924 г. ВЦИК издает Декрет «Об учете и охране памятников искусства, старины и природы», на основании которого 07.07.1924 г. утверждается «Инструкция об учете и охране памятников искусства, старины, быта и природы». Эта инструкция касалась любых памятников зодчества, среди которых упоминались сооружения религиозного культа, теперь уже прочно занявшие место в перечне после сооружений гражданских и крепостных, непосредственно перед завершающим «и т.п.».
Эта инструкция установила ранжирование памятников «в отношении использования». По их характеру были выделены памятники, используемые исключительно с целями научными и музейно-показательными с сохранением их художественно-исторического внешнего облика, обстановки и внутреннего «убранства»; к таковым были отнесены «музеи церкви» и «музеи монастыри». Отметим, что в тексте инструкции отнесение к этой категории не связывалось с ценностной характеристикой памятника, речь идет скорее о возможностях использования.
Также и среди памятников другой категории («могущих быть использованными без особого ущерба для их сохранности и без нарушения их историко-художественной ценности») использование под музейные экспозиции не выделяется, но перечисляется наряду с «предоставлением этих памятников в пользование учреждениям, общественным организациям и лицам». Однако важным моментом по-прежнему является декларация права именно специалистов - Отдела по делам музеев - решать вопрос об отнесении памятника к той или иной категории использования.
Декрет 1924 г. стал последним правительственным документом по рассматриваемому вопросу, появившимся в 1920-е гг. Практические же шаги, предпринимавшиеся в отношении культовых памятников, свидетельствуют о пересмотре отношения к ним государства, общества и даже специалистов (среди которых все меньше остается представителей дореволюционной интеллигенции). Эта тенденция принижать значение христианских памятников для русской культуры, не признавать за ними высокой ценности наметилась к середине 1920-х гг. и полностью возобладала после 1927 г.
Для музеев-храмов и монастырей этот год ознаменовался яростными нападками местных властей, общественности, прессы, закрытием экспозиций, уничтожением убранства интерьеров, ликвидациями первых музее. Музеефицированные памятники культового искусства были объявлены своеобразными очагами религиозных настроений. Начинаются ожесточенные нападки на конкретные памятники, охраняемые в качестве музейных в Москве, Ярославле, Калуге и других местах. Главное требование агрессивно настроенной общественности было выражено в резолюции Первой Московской областной конференции Союза безбожников в 1929 г: «Поставить перед Наркомпросом вопрос о немедленном пересмотре исторической и художественной ценности церквей, создав для этого авторитетную комиссию с привлечением в нее представителей общественных организаций, в том числе Союза Воинствующих безбожников».
В результате в период 1927-1941 гг. происходит сведение к минимуму числа памятников культовой архитектуры, используемых в качестве объектов музейного показа. Процесс этот шел разными путями: лишение культовых памятников статуса музеев и статуса памятников и их физическое уничтожение или превращение в склады, фабрики и др.; закрытие музейных зданий для посетителей на многие годы, часто с уничтожением внутреннего убранства; использование храмов под музейные экспозиции, не связанные с памятником - в основном антирелигиозные или краеведческие.
Таким образом, общество объявляло памятники культового искусства лишенными высокой историко-культурной ценности. Сохранились в качестве музеев немногие, как правило, имеющие мировую известность, уникальные по сохранности и художественному уровню (храмы Московского Кремля, собор Василия Блаженного, Исаакиевский собор, Ростовский Кремль, отдельные храмы Новгорода, Ярославля и др.), хотя некоторые из них были закрыты на долгую реставрацию, в интерьеры других внесены чуждые экспозиционные элементы (маятник Фуко в Исаакиевском соборе), третьи сделались недоступными для посетителей (Кремль). Однако уже тот факт, что у власти «не поднялась рука» на эти музеи, что их несмотря ни на что удалось отстоять, свидетельствует о невольном признании обществом исключительной ценности памятников.
Новый этап переоценки обществом значения культовых памятников связан с послевоенными годами. Постановление Совмина СССР от 14.10.1948 г. № 3898 «О мерах улучшения охраны памятников культуры» и разработанные на его основе «Положение об охране памятников культуры» и «Краткая инструкция о порядке учета, регистрации и содержания памятников искусства» 1949 г. объявляют гражданские и культовые здания, произведения живописи и предметы декоративного искусства, имеющие научное, историческое или художественное значение, неприкосновенным всенародным достоянием, состоящим под государственной охраной, подлежащим учету, внесению в соответствующие списки, паспортизации и реставрации.
В отношении использования памятники были разделены на три категории, практически без изменений повторявшие категории, описанные в Декрете от 07.01.1924 г. Относительно памятников религиозной живописи инструкцией устанавливался формально-хронологический критерий внесения памятника в учетные списки: учету подлежали иконы до XVII в. включительно и иконы XVIII - XIX вв., подписанные или достоверно принадлежащие кисти выдающихся мастеров этого времени. Относительно икон XVIII - XIX вв., не имеющих подписей художников, было специально указано, что они «учету не подлежат» Важнейшую роль в утверждении ценности культовых памятников и организации должного их использования и сохранения сыграли распоряжения Совмина РСФСР об организации музеев-заповедников. Первым стало распоряжение от 11.09.1958 г. об организации Владимиро-Суздальского историко-художественного и архитектурного музея-заповедника. За ним последовала организация Новгородского, Костромского, Горьковского, Ярославо-Ростовского и др. музеев-заповедников. Самую ценную и многочисленную группу памятников в каждом из них составляли памятники культового искусства и архитектуры, так что сам факт организации на их базе музеев-заповедников являлся признанием обществом их высокой ценности.
В 1970-е-1980-е гг. проводится значительный объем работ по учету и документированию памятников культуры; многие теоретические вопросы охраны и использования наследия, включая проблемы классификации и типологии памятников, методы и структуру их характеристики, разрабатываются в это время в процессе подготовки «Свода памятников истории и культуры народов СССР». Внимание Министерства культуры было направлено на упорядочение работы по учету памятников (приказ Министра культуры № 153 от 27.03.1972 г. «О введении единой унифицированной формы учета памятников истории и культуры в СССР», методические рекомендации).
Естественно, что проведение этой работы способствует возрождению интереса специалистов к вопросам историко-культурной оценки, ранжирования и связанным с ними проблемам использования памятников. Появившиеся в эти годы исследования не выделяют специально проблемы оценки историко-культурного значения памятников культового искусства, но рассматривают их наряду с другими. В большинстве этих работ прослеживается неудовлетворенность существующей системой ранжирования памятников по трем категориям учета (всесоюзный, республиканский, местный) и делаются попытки выработки более гибкой системы, учета максимального числа факторов, поиска объективных критериев оценки. Эти исследования касались в основном недвижимых памятников; большинство высказанных в них идей так и остались лишь в статьях и диссертациях, не влияя на практическую работу.
Самым непосредственным образом к определению ценности памятников культового искусства относилась проводимая в 1980-е гг. оценка произведений изобразительного и декоративно-прикладного искусства, находящихся в пользовании религиозных объединений. Оценка производилась одновременно с постановкой на учет, составлением списков и паспортизацией памятников. В это время стремление определить денежное выражение ценности памятника направлено даже на памятники архитектуры. По отношению к движимым памятникам культового искусства оценка рассматривается как охранная мера, но первоначально отсутствие четко разработанных критериев, привлечение к составлению списков и оценке, особенно в провинции, некомпетентных людей, сохранение пренебрежительного отношения к церковному искусству, особенно позднего времени во многих случаях вело к абсурдности даваемых оценок.
Лишь к середине 1980-х гг., с передачей этой работы в руки специалистов-реставраторов, искусствоведов, музейных работников составляемая документация приобретает профессиональный уровень. Однако и в оценках экспертов обнаруживаются весьма значительные расхождения, в основном отклонения бывают в сторону занижения оценки более поздних произведений культового искусства, непризнания многими экспертами за ними какого-либо культурно-исторического значения (в отличие от специалистов начала 1920-х гг., стремившихся оценить и сохранить храм как единое целое).
Постепенно вырабатываемые в процессе работы критерии оценок начинают применяться и к памятникам культового искусства в музеях (оценка требуется при вывозе вещей на все более частые зарубежные выставки для определения страховых сумм). Наконец, к 1989 г. вырабатываются «Методические рекомендации по примерной оценке произведений изобразительно и декоративно-прикладного искусства, находящихся в пользовании религиозных объединений» (составители Г.С.Клокова и В.Е.Суздалев). В них наряду с определением примерной стоимости различных видов культовых предметов (стоимость живописи по-прежнему определяется на «квадратные метры») выделяется категория наиболее ценных памятников, не подлежащих оценке наряду с остальными.
Все древнейшие памятники живописи, декоративно-прикладного искусства, печати и т.д., датированные по XVI в. включительно, а также произведения «крупнейших мастеров искусства и архитектуры» должны были оцениваться только специальными комиссиями по назначению МК РСФСР и СССР. Важным положением документа было также требование постановки на учет всех произведений искусства, находящихся в церкви до 1960 г. Наконец, провозглашалось право искусствоведа-эксперта на оценку любого произведения искусства «вне рамок ... методических рекомендаций», то есть утверждалась невозможность применения каких-либо унифицированных, усредненных оценок к высокохудожественным, уникальным памятникам культового искусства и роль специалиста, профессионала в определении их ценности. Расценки должны были пересматриваться каждые три года, однако уже в 1991 г. политическое и экономическое положение в стране лишило «Методические рекомендации» практического смысла.
1.2. Культурное наследие как система культурных ценностей
Проблема определения и освоения культурного наследия является на сегодняшний день, пожалуй, одной из наименее изученных нашей стране. Широко используя термин «культурное наследие», «культурные ценности» в публицистическом, а в последнее время в научном обиходе, употребляющие их авторы, как правило, избегают четкого раскрытия их значения, предпочитая педалировать слова «наследие», «ценности», как бы предполагая, что само их неоднократное повторение придает им некую весомость, не требующую уточнения. Конечно, при этом имеется в виду, что речь идет о чем-то особенно значимом, имеющем выдающийся характер и представляющем ценность для общества и государства. Однако, как только дело доходит до раскрытия сущности этих понятий, а вернее явлений, о чем будет сказано ниже, оказывается, что четкого ответа на этот вопрос, как и на вопрос о связи культурного наследия с культурными ценностями, нет.
Вместе с тем приходится констатировать, что отсутствие ясного понимания феномена культурного наследия и его составных частей негативно сказывается на состоянии этого самого наследия, приводит к крайней путанице понятий, препятствует разработке мер по его сохранению и правильному использованию. Столкновение разнонаправленных общественных интересов в отношении культурных ценностей вместо того, чтобы привести к выработке принципов общего согласия, еще более усугубляет ситуацию, особенно в сфере движимых и недвижимых культурных ценностей.
Этому есть свое объяснение. Несмотря на относительную молодость понятия «культурное наследие», именно стараниями российских ученых, в первую очередь Э.А.Баллера, впервые оно было рассмотрено на общефилософском уровне как совокупность связей, отношений и результатов духовного производства прошлых исторических эпох, а в более узком смысле слова как совокупность доставшихся человечеству от прошлых эпох культурных ценностей, критически осваиваемых и используемых в соответствии с конкретно-историческими задачами современности, в соответствии с объективными критериями общественного прогресса (Преемственность в развитии культуры, М., 1969, с.70).
Не вдаваясь в критический разбор приведенного текста, следует заметить, что он четко фиксирует понятие культурного наследия как совокупности культурных ценностей. Последние разнообразны по своей природе и включают (помимо указанных Э.А.Баллером книг, произведений искусства, научных открытий) языки, философские системы, верования, религиозные системы, реликвии, традиции и обычаи, памятники культуры, источники знания и т.п. Следовательно, культурное наследие представляет собой весьма сложную систему, состоящую из множества разнохарактерных культурных ценностей, каждый вид которых нуждается в особых методах изучения, охраны и использования. Сложность состава культурного наследия и разнообразие входящих в него культурных ценностей являются на сегодняшний день главной причиной всех недоразумений в сфере работы с ним.
Несколько по-иному предстает проблема культурного наследия в странах Западной Европы и Северной Америки. Переводя проблему в практическое русло, еще в середине XX в. было достигнуто согласие о том, что понимать под наследием и культурными ценностями. Так, в Конвенции ЮНЕСКО «О защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта» 1954 г. под ценностями понимались: памятники архитектуры, искусства или истории, религиозные и светские, археологические расположения, архитектурные ансамбли, которые в качестве таковых представляют исторический или художественный интерес, произведения искусства, рукописи, книги, другие предметы художественного, исторического или археологического значения, а также научные коллекции или важные коллекции книг, архивных материалов или репродукций, указанных выше. Помимо этого Конвенция включала в состав культурных ценностей здания, главным и действительным назначением которых является сохранение и экспонирование движимых ценностей - музеи, крупные библиотеки, хранилища архивов и т.п.
В 1972 г. на XVII сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО в «Конвенции об охране всемирного культурного и природного наследия» и в «Рекомендации об охране в национальном плане культурного и природного наследия» были сформулированы оба эти понятия. Так, под культурным наследием было принято решение понимать: памятники - произведения архитектуры, монументальной скульптуры и живописи, включая пещеры и надписи, а также элементы, группы элементов или структуры, имеющие особую ценность с точки зрения археологии, истории, искусства или науки; ансамбли - группы изолированных или объединенный строений, которые в силу их архитектуры, единства или связи с пейзажем представляют особую ценность с точки зрения истории, искусства или науки; достопримечательные места - топографические зоны, совместные творения человека и природы, представляющие особую ценность в связи с их красотой или интересом с точки зрения археологии, истории, этнологии или антропологии.
Аналогичным образом было сформулировано и понятие природного наследия. Нетрудно заметить, что принятые в практике ЮНЕСКО и ряда стран понятия «культурные ценности» и «культурное наследие» наиболее соответствуют принятому у нас понятию «памятник истории и культуры» в его толковании Законами СССР и РСФСР «Об охране и использовании памятников истории и культуры» (1976 и 1978 гг.). Само это толкование традиционно для России. Уже с 1920-х гг. постепенно расширялся перечень историко-культурных объектов, рассматривавшихся как памятники. В Постановлении Совмина СССР 1948 г. помимо отдельных памятников упоминаются ансамбли, архитектурные комплексы, памятные места, Постепенно список ценных в культурном отношении объектов расширился за счет включения в него исторических городов, исторических сел и т.п. Фактически приведенный в Законах СССР и РСФСР перечень памятных объектов аналогичен перечню объектов, относимых документами ЮНЕСКО как к культурным ценностям, так и культурному наследию.
В последнее время и у нас, говоря о памятниках, предпочитают пользоваться западноевропейской (международной) терминологией. Это, однако, чревато опасными последствиями. На Западе существует общественная договоренность по поводу раскрытия каждого термина. Культурная ценность и элемент культурного наследия - вполне оговоренные понятия: ни больше, ни меньше. Никому не придет в голову собственную оценку того или иного объекта предлагать как универсальную, собственноручно творить памятник. «Наиболее ценные в научном, художественном и культурном отношении объекты» там вполне достаточное определение, базирующееся на высоком культурном потенциале общества и специалиста в области охраны культурного наследия. Тщательное изучение объекта, обоснование его значимости (культурной ценности) - непременное условие работы с памятником. Отсутствие четко выверенных критериев оценки историко-культурных объектов, что еще нередко встречается у нас и приводит к неоправданному включению в разряд памятников малозначимых объектов, там невозможно.
И все же. Слияние в западноевропейской теории и практике понятий «культурная ценность» и «культурное наследие» показывает недостаточную разработанность понятийного аппарата, частично компенсирующуюся ясным пониманием существа предмета, о котором идет речь. Вековая традиция охраны памятников и наследия оказалась надежным подспорьем в безошибочном отборе действительно ценных в культурном отношении объектов для придания им статуса памятников. Вместо с тем стоит обратить внимание на тот факт, что и в документах ЮНЕСКО, и в аналогичных документах многих стран мира при определении понятий «культурные ценности» и «культурное наследие» их составители в основном ограничиваются перечнем объектов и ссылкой на их художественную, историческую, культурную и научную ценность, избегают формулировать сами эти понятия.
Причина этого кроется в методах подхода к объектам культурного наследия. И за рубежом, и у нас в стране долгое время их представляли в виде перечня объектов, несущих в себе признаки исключительности: древние сооружения, храмы, замки, крепости, дворцы, картины, старые книги, рукописи, археологические находки и т.п. Такой метод подхода может быть назван онтологическим. В известной мере он проявляется и сегодня, по крайней мере в текстах правовых и методических документов многих стран, в том числе и в России. Однако онтологический подход не в полной степени мог удовлетворить требования, предъявляемые к памятника и культурному наследию специалистами охраны, учеными, искусствоведами, архитекторами. При их активном содействии с первой четверти XX в. формируется ценностно-гносеологический подход к наследию, рассматривающий памятники как движимые, так и недвижимые в виде некоей ценности, играющей роль в познании прошлого, то ли в качестве источника нового знания, то ли выдающегося художественного или технического образа, то ли выполняющего роль пособия в воспитательных и образовательных целях. Именно с утверждением гносеологического подхода к наследию в большинстве правовых документов стран мира появилось упоминание о ценностном характере памятников.
Но и т.н. гносеологический подход не полностью оправдал ожидания. Более того, он еще более усложнил вопрос выделения ценностных объектов из окружающего человека предметного мира. Пришли в столкновение разнонаправленные интересы специалистов в разных областях знания. Проявилась тенденция объявлять памятником любой предмет, попадающий в поле зрения таких специалистов и способный служить им источником нового знания или технологическим, художественным образом.
В нашей стране эта ситуация усугублялась тотальной идеологизацией общества, проявлявшейся в частности в создании пропагандистских памятников различных типов (монументальная скульптура, мемориальные дома и памятные места) и отвержении историко-культурных объектов, не вписывавшихся в государственную идеологическую структуру.
Крушение этой структуры в годы так называемой перестройки имело своим следствием стремление со стороны значительной части специалистов, а также отдельных общественных групп объявить памятниками вообще все сооружения старше полувековой давности. Возникла идея, что памятники (все старше 50 лет) делятся на объекты актуальной культуры (собственно памятники) и неактуальной культуры (невостребованные пока памятники). В отношении первых осуществляются положенные охранные мероприятия, а вторые берутся на учет. Естественно возникает вопрос, какими средствами и силами осуществлять эту программу, если у государства не хватает средств не только на действенную охрану уже взятых на учет ценных объектов, но и на обеспечение этой охраны соответствующей документацией. При этом речь идет не только о единичных памятниках, но и о комплексах, исторических городах и поселениях, историко-культурной среде, исторических ландшафтах, произведениях садово-парковой культуры.
Нет сомнения, что все ценное в историческом, художественном, научном и культурном плане следует сохранять. Недаром культурное наследие принято рассматривать как общественное достояние. Но для того, чтобы осуществить в реальности эту благую цель, необходимо в первую очередь разобраться с тем, что собой представляет культурное наследие, какова его роль в жизни общества и из чего оно состоит. Ведь только ясное понимание сущности наследия способно определить место и значение этого феномена в жизни людей и общества в целом, разработать эффективные способы его сохранения и использования.
Все большее число людей склоняется к мысли, что природа наследия заключена не в его познавательном, эстетическом и информационном потенциале, а в другом. Это другое - широчайшая гамма отношений человека к предмету, сплетение множества интересов, предпочтений, базирующихся на особенностях человеческой натуры, ее знаний и чувств. Однако этого всего для понимания наследия недостаточно. Ведь сколько людей, столько и ценностей обретается в этом мире. И все они разные, иногда весомые, иногда незначительные. Однако вещь воспринимается отдельным индивидом как значительная, другой к ней безразличен. Следовательно, для выделения действительно реальных ценностей должен быть введен некий дополнительный параметр. Им сегодня следует признать общественный характер ценности, иначе говоря, признание ценности того или иного объекта на основе общественного согласия (общественный интерес). Существование общественного интереса к значительному числу объектов налицо. Он наблюдается в отношении того, что принято называть памятниками (движимыми или недвижимыми), в отношении обычаев и традиций, в отношении к языкам, религии и пр. Ведь ко всем им сегодня применимо понятие культурных ценностей.
Итак, можно сказать, что в понимании культурного наследия значительную, если не ведущую роль, играет отношение общества к объектам, признаваемым культурными ценностями. Значит, и изучение наследия должно вестись в первую очередь через исследование отношений общества к окружающему его предметному миру. Такой подход к культурному наследию может быть обозначен как социокультурный. Он предполагает раскрытие феномена наследия через изучение множества разнохарактерных интересов и предпочтений, выявляемых в обществе относительно предполагаемых его культурных ценностей. В социокультурном плане наследие предстает как общественный феномен, вызываемый к жизни общественным сознанием, служащий не только общему, но индивидуальным интересам, оказывающий большое воздействие на жизнь современного общества и подлежащий передаче последующим поколениям. Как таковой этот феномен нуждается в тщательном исследовании и структурировании. Ведь культурных ценностей множество, они различны по форме и содержанию и поэтому требуют разных подходов к их изучению, охране и использованию, Фактически, несмотря на прокламируемый интерес к культурному наследию, оно в своей совокупности продолжает оставаться и по сей день террой инкогнита, требующей своих первооткрывателей. Их будущий вклад в это дело никак не может быть компенсирован отдельными значительными в научном отношении, но совершенно разрозненными и не связанными общим подходом трудами ученых и специалистов-практиков.
Ценностный характер культурного наследия очевиден, Во-первых потому, что в его основе находится совокупность признаваемых обществом культурных ценностей, во-вторых потому, что оно само по себе обладает большой значимостью для жизнедеятельности общества. Именно через него общество имеет возможность воспринимать опыт, традиции и обычаи предшествующих поколений, творчески осваивать их, передавать последующим поколениям. Наследие не только свидетельство прошлого, но и действенный фактор современности, не теряющий своего значения и в будущем. Именно в этом смысле только и можно понимать его ценность. Оно не поддается денежной оценке. Лишь самые малые его элементы время от времени, попадая в круговорот рынка, становятся объектами купли-продажи и обретают тем самым денежную стоимость, иногда поражающую публику своей величиной. Нет сомнения, что попадая в круговорот обращающихся на рынке предметов культуры, отдельные виды культурных ценностей с приобретением денежной стоимости служат индикаторами проявляемого к ним со стороны общества интереса. Но вместе с тем весьма опасно пытаться по этой аналогии стремиться к денежной оценке хоть сколько-нибудь значительного массива культурных ценностей, находящихся в государственных или общественных хранилищах. Например, капризы рынка произведений искусства часто совершенно непредсказуемы. Сегодня в цене полотна авангардистов, завтра - классической живописи; сегодня за письмо Наполеона Бонапарта дают 10 тыс. долларов, а А.Эйнштейна - 500, завтра - все наоборот. Но кто может сказать, сколько стоит московский собор Василия Блаженного или Шартрский собор? Сколько стоит «Троица» Рублева или «Мона Лиза»? Цен на подобные культурные ценности не существует, да и не может существовать, поскольку продаже они не подлежат, а следовательно стоимости в реальном денежном выражении не имеют. Поэтому беспочвенны иногда предпринимаемые попытки на глазок или с помощью хитроумных математических построений определять реальную денежную стоимость ценностей, находящихся в национальных или государственных фондах.
Итак, пытаться оценить в денежном выражении стоимость культурного наследия - дело неблагодарное и безнадежное. Ценность наследия определяется другим, а именно постоянным целенаправленным интересом к нему общества, основанным на множестве интересов и предпочтений. Выявить их, описать, изучить категории их носителей, мотивации последних, структурировать культурные ценности по видам - таков далеко не полный перечень задач в формировании развернутого представления об общественном феномене, каким является культурное наследие.
Тщетны оказались бы также попытки определить объемы наследия, поскольку оно по причине своей природы находится в постоянном движении. Как и порождающие его к жизни интересы и предпочтения, наследие не имеет четко очерченных рамок своего объема. Новые интересы рождают новые ценности. Одновременно с угасанием интереса некоторые, связанные с ним, теряют свое значение. Можно образно сказать, что ценности, составляющие наследие, рождаются, живут и умирают. Но в отличие от живого существа интерес к той или иной вещи, утратившей со временем свое былое значение, а следовательно, и культурную ценность, может возродиться, возможно на качественно ином уровне и данная вещь вновь обретет статус элемента наследия. Многие весьма самонадеянно полагают, что наследие вечно и существует с незапамятных времен, Как далеки они от истины! Тому, что принято относить к культурным ценностям, от силы двести лет. Даже позднее многое, что ныне рассматривается как ценность (традиции, обычаи, философские системы, множество построек и бытовых вещей), никому и в голову не приходило считать чем-то значительным. А вспомним совсем недавнее время, когда предметы дворянской и буржуазной культуры не только предавались забвению, но и активно уничтожались. Кто-то возразит, что это было временным помрачением рассудка властей. Совсем нет, скорее общество и его активное большинство просто были не готовы к принятию, как им казалось, старых ценностей, да и не рассматривали их в качестве таковых. Старая культура имела своих носителей - относительно тонкий слой просвещенных людей. Она и ее проводники были почти с корнем выкорчеваны. Большая часть общества еще только приобщалась к культуре. Ее нетрудно оказалось переориентировать на новые идеалы построения светлого будущего. Естественно, что наследию, как таковому, в этой ситуации места не нашлось. Отдельные энтузиасты охраны памятников, например, не могли переломить ход событий, Музеи были ввергнуты в хаос перестроек, приведший к утрате множества собранных в них ценностей. Только утраты материальных и духовных ценностей в ходе Великой Отечественной войны, начавшийся подъем национального самосознания изменили отношение к наследию сначала в верхних эшелонах власти, а затем - с помощью массированной пропаганды - и в широких слоях народа. Конечно, свою роль при этом сыграли и продолжавшие существовать в народном сознании воспоминания о героическом прошлом страны, ее достижениях в науке, технике, искусстве и культуре.
Советское государство после этого почти пятьдесят лет пыталось навязать свои правила игры в культурное наследие, предполагавшие: его общенародную принадлежность (общенародное достояние), идеологический (политический) характер отбора в него ценностей, жесткую централизацию всего дела охраны и использования наследия. Правда, в то время под ним фактически понимались почти исключительно движимые и недвижимые памятники культуры. Жизнь показала несостоятельность навязанных правил игры. Музейные ценности продолжали во многих местах расхищаться, сами музеи влачили жалкое существование. Учет и хранение оставались на низком уровне. Не была налажена и система охраны недвижимых памятников. Значительное число их было сознательно снесено, еще больше разрушились от ветхости, Законы об охране и использовании памятников 1976 - 1978 гг. оказались неэффективными в деле обеспечения памятников юридической защитой.
Отказ от коммунистической идеологии и гибель советского государства не привели, однако, к заметным изменениям во взглядах значительной части русской общественности, ответственной за судьбу музеев и памятников. Среди нее по-прежнему сохраняются идеи о жестком государственном вмешательстве в дела наследия, всеобъемлющем контроле за его использованием, о приоритетном государственном финансировании музеев, охраны памятников и т.п. При этом мысль об ограниченности денежных средств любого демократического государства объемом собираемых им налогов как бы не приходит в голову.
Нет сомнения, что помощь культуре, забота о наследии - важная задача, стоящая перед любым государством, Однако ее осуществление возможно при соблюдении, по крайней мере, двух условий: наличия денежных средств и конкретной цели их расходования. Если рассматривать наследие как государственное имущество, любые усилия по его сохранению и использованию обречены на провал. Ибо нельзя объять необъятное и тем более его финансировать. Примеры из совсем недавнего прошлого, когда государство не смогло на протяжении многих десятилетий наладить эффективный учет, охрану и финансирование музеев и недвижимых памятников, наглядное тому доказательство.
Культурное наследие безусловно является всенародным достоянием в той же мере, как язык, культура, история. Но было бы негодным занятием подменять смысл слов, отождествляя достояние с собственностью. Разве государство или общество в лице своих институтов могут быть собственниками языка, литературы, искусства, культуры в целом? Но ни государство, ни общество не могут обходиться без них в своей повседневной деятельности. Удовлетворяя специфические общественные потребности, государство принимает меры по защите и развитию языка, изучению и популяризации истории, литературы, искусства, техники, естественной истории и т.д., создает различные учебные заведения, исследовательские институты и пр. Но в новой России, как впрочем и в большинстве стран мира, оно не является более единственным их хозяином, с ним в этой роли соперничают на равной основе общественные организации и частные лица.
Аналогично обстоит дело и с культурным наследием. Являясь всенародным достоянием, оно в то же самое время принадлежит разным собственникам или не принадлежит никому конкретно (тот же язык, литература). Государство может выступать в лице своих институтов собственником части материальных культурных ценностей, сосредоточенных в государственных музеях и архивах, а также недвижимых историко-культурных объектов, состоящих на государственной охране. Значительная часть подобных ценностей остается в руках негосударственных юридических и частных лиц, являющихся бесспорным их собственниками со всеми вытекающими из этого последствиями. Роль же государства в отношении этой части материального культурного наследия заключается в создании эффективной правовой основы для ее сохранения и безопасного использования. Общественным и частным владельцам культурных ценностей должна быть гарантирована правовая защита их интересов перед лицом закона в случаях покушения на их собственность.
Описывая феномен культурного наследия, невозможно обойти стороной характеристики его составляющих - культурных ценностей, Выше уже говорилось о своеобразии ценностного восприятия наследия через призму общественных интересов и предпочтений. Теперь представляется обоснованным рассмотреть те разновидности (типы) ценностей, которые составляют материальную часть наследия и в качестве таковых оказываются объектами, требующими правовой защиты и охранного регулирования.
Культурная ценность той или иной вещи (объекта) возникает в случае ярко выраженного по отношению к ней общественного интереса или предпочтения. Поскольку последние до настоящего времени еще не стали предметом специального интереса науки, укажем лишь на наиболее часто встречающиеся. Как правило, большинство исследователей подходит к вещи с вопросом: может ли она быть использована как источник получения новой информации, нового знания? В том случае, если вещь, находящаяся в сфере внимания ученого, удовлетворяет этому требованию, то она закрепляется в его сознании как источник знания. Введение этого источника знания в научный оборот придает ему общественную культурную ценность, превращает тем самым в элемент (микроэлемент) культурного наследия. Та же вещь, уже получившая признание, как, например, исторический источник и используемая в образовательном процессе в качестве учебного образца, также может быть рассмотрена как своеобразная культурная ценность.
Далее, представим невероятное совпадение, хотя может быть и не такое уж невероятное - все та же вещь привлекла к себе внимание общественности своей древней фактурой, необычайным видом, духом прошлого. Она будит воспоминания, заставляет рассматривать себя как послание от предков - в этом случае она выступает как памятник ушедшей культуры, что само по себе также культурная ценность.
Продолжим ряд ценностных превращений вещи. Вот она, как памятник, или источник знания, или произведение искусства, или драгоценность, или реликвия (все - продолжение этого ряда) попадает в музей. Там она становится музейным предметом, что в очередной раз ставит ее в ряд культурных ценностей. Все сказанное совсем не означает, что каждая вещь, взятая из предметного мира, окружающего человека, становится культурной ценностью. В них превращаются только те их них, которые привлекают к себе устойчивый общественный интерес. Многие вещи находятся вне общественного внимания и поэтому лишены культурной ценности. Правда, в окружающем нас мире существует множество миров индивидуальных предпочтений, этакие своеобразные наследия отдельных людей. Эти миры подчас бывают весьма содержательными и интересными, но, как правило, не востребуются обществом за исключением ограниченного числа случаев. Например, если общество сталкивается с миром выдающейся личности, то все его содержимое приобретает известную ценность и по мере возможности попадает в разряд культурного наследия. Яркими свидетельствами подобных превращений индивидуальных ценностей в общественные являются мемориальные дома, усадьбы, мемориальные комплексы в музеях, архивах и библиотеках.
Культурными ценностями, как свидетельствует отечественный и международный опыт, являются не только отдельные вещи, но и их комплексы, а также хранилища ценностей: музеи, архивы и библиотеки. При всех их отличиях от единичных вещей, они тем не менее своей принадлежностью к наследию обязаны именно проявляющимся к ним со стороны общества интересу и предпочтению. Культурную ценность при этом определяет не простое сложение находящихся в них замечательных объектов, а вся совокупность их собраний. Недаром на Гаагской конференции в заключительном акте о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта (1954) среди них упоминались не только собрания подлинников, но и воспроизведений, которые по своему характеру и полноте обладают собственной значительной культурной ценностью. Здесь уместно вспомнить о целенаправленном создании музеев воспроизведений как в России (Музей имп. Александра III в Москве), так и за рубежом.
Не предваряя итогов будущих изысканий в области разработки методов изучения культурного наследия, остановимся вкратце на возможности структурализации культурных ценностей. Этот вопрос имеет важное значение для практической работы с ними, поскольку, как показывает одно лишь перечисление типов ценностей, приведенные выше, их характер разного подхода как при их систематизации, так и использовании. Подчеркнем еще раз, что речь пойдет только о материальных культурных ценностях. В настоящее время в литературе выделяются следующие термины для культурных ценностей.
Источники (нового) знания - материальные объекты (включая письменные и кино-фото-фонодокументы), используемые главным образом специалистами с целью получения новых фактов в различных областях знания. Культурная ценность определяется способностью объекта содержать потенциально новую информацию, способную изменить уже существующие представления о тех или иных фактах и событиях. В настоящее время имеется достаточно четко разработанная систематизация источников знания, главным образом исторических источников. Существуют разные методы работы с источниками знания. Основными местами хранения выявленных источников являются архивы, музеи и библиотеки.
Произведения искусства приобретают характер культурных ценностей, будучи признанными в этом качестве искусствоведами, собирателями, в том числе и музейными работниками, а также сообществом или отдельными группами художников. Существует развернутая систематизация по видам искусства. Местонахождение: музеи, картинные галереи, общественные и частные собрания, мастерские художников.
Образовательные пособия. В их качестве могут выступать как подлинники, так и воспроизведения последних, а кроме того специальные вспомогательные средства, как то: графики, диаграммы, диарамы и пр. Приобретают культурную ценность в музеях своей способностью эффективно служить наглядным пособием в образовательных и воспитательных целях. Развернутой систематизации не существует.
Художественные и технологические образцы приобретают характер культурных ценностей в силу своей способности служить творческим примером все новым поколениям художников, ваятелей, зодчих, конструкторов. К ним относятся: произведения живописи, графики, ваяния, монументального искусства, архитектуры и градостроительства, промышленные сооружения. Особой систематизации не существует. Ценностный характер данных образцов определяется силой их воздействия на упомянутый контингент творческих работников.
Драгоценности переходят в разряд культурных ценностей в случае их уникальности, высокого художественного исполнения, признания национальным сокровищем, в связи с былой принадлежностью выдающимся лицам. К ним могут относиться: ювелирные изделия, вещи из драгоценных металлов и камней, а также природные образования тех же материалов, имеющие выдающиеся формы и красоту. Систематизации по данному признаку не существует.
Реликвии (религиозные, светские) уже в силу своего достоинства имеют выдающееся значение и высокую культурную ценность для общества, народа или народностей. Интерес к ним сродни благоговению, поклонению. Местонахождением их являются почти исключительно государственные и конфессиональные хранилища. Представлены широким спектром объектов от мощей, кусочков дерева и ткани до произведений живописи, ваяния и манускриптов. Систематизации не подвергались.
Музейные предметы имеют характер культурных ценностей уже в силу их принадлежности к музейному собранию. Их можно рассматривать в качестве источников знания и образовательных пособий. Существует несколько различных видов классификации. Главным ценностным признаком музейных предметов следует признать возможность чувственного восприятия их посетителями музеев. Фактически, в своем подавляющем большинстве , музейные предметы ничто иное как движимые памятники культуры, помещенные в музей.
Памятники культуры движимые и недвижимые как культурная ценность представляют собой объекты, с помощью которых человек может устанавливать эмоциальную и эстетическую связь с прошлым, вести «диалог культур». Памятники выделяются из предметного мира культуры на основе эмоциальных интересов и предпочтений тех или иных общественных групп. Устанавливаемая между памятником и человеком интенциональная связь имеет предпочтительно активный характер. Видовое разнообразие памятников огромно. Имеющиеся варианты систематизации неудовлетворительны, поскольку игнорируют разнообразие чувственных и эстетических восприятий объектов, а также взаимозависимость, существующую между памятниками и живыми традициями и обычаями.
Сложными по своей структуре культурными ценностями можно считать объекты комплексного характера. Выше были перечислены ценности, сгруппированные по типам отношений (интересов), справедливых для каждого отдельного их элемента. В комплексных объектах, таких как музеи, архивы, библиотеки. Наконец, историко-культурная среда, природно-культурная среда, ценностный характер их определяется на основе суммарной оценки культурной значимости составляющих их элементов. Это довольно просто определить для хранилищ ценностей - музеев, библиотек, архивов. Здесь ясно, что для них культурная ценность, даже степень ее, складывается из суммы ценностей хранимых объектов плюс ценность хранилища как культурного учреждения (богатство фондов, хорошо поставленное обслуживание посетителей, высокий уровень обработки фондов и т.д.).
В отношении средовых объектов все обстоит много сложнее. Так, историко-культурная среда имеет культурную ценность как комплексный объект, в котором собраны воедино недвижимые памятники разных видов и времен. При этом они находятся на исторически сложившейся территории и зависимы от нее. Данная территория культурно обустраивалась на протяжении весьма длительного времени и включает помимо построек историческую улицу, площадь, парк, сквер или другое свободное пространство. Совокупность памятников, городского и природного ландшафта создают вместе незабываемый образ, который может быть назван культурной ценностью. Но в то же самое время отдельные элементы такой среды могут быть рассмотрены самостоятельно в качестве других видов культурных ценностей: постройки - как художественных и технологические образцы или произведения искусства (архитектуры), или образовательные пособия. Это несправедливо и в отношении окружающей территории. Понятие историко-культурной среды так, как оно применено в данном случае при рассмотрении феномена культурных ценностей, не совпадает с принятым в градостроительных дисциплинах. Здесь допустимо включить в него также исторические города и поселения, садово-парковые ансамбли и ландшафты и пр.
Несколько слов о природном наследии, выделенном в документах ЮНЕСКО в самостоятельную категорию. С позиций социокультурного подхода к наследию представляется излишним его дробление на культурное и природное. В самом деле, и та и другая категория определяются в тех же документах по значению, придаваемому им человеком. В качестве основного критерия отнесения тех или иных природных объектов к разряду наследия указываются: а) ценность с точки зрения эстетики и науки; б) ценность с точки зрения науки и сохранения; в) ценность с точки зрения науки, сохранения или природной красоты. Во всех трех случаях явно просматривается ценностное отношение, базирующееся на культурном опыте человека. Иначе говоря, как для культурного, так и природного наследия критерии определения их значимости одинаковы. Именно поэтому последним видом культурного наследия можно считать природно-культурную среду в ее разнообразии, представляющем ценность для человека. При этом, естественно, отдельные ценностные элементы, а также из группа вполне логично могут быть распределены по ряду вышеуказанных видов культурных ценностей.
В заключение необходимо заметить, что изложенные выше соображения о феномене культурного наследия и его составных частей имеют постановочный характер. Как уже отмечалось выше, новый подход к изучению культурного наследия находится в самой начальной стадии формирования. Тем не менее он представляется весьма плодотворным, поскольку в состоянии дать ответы на многочисленные вопросы, остающиеся до настоящего времени без ответа.
1.3. О критериях ценности, положенных в основу международных актов

Проблема критериев ценности объектов культурного наследия непосредственно связана с понятиями «памятник» и «охрана памятников». В нач. 1950-х гг. к памятникам относили архитектурные или монументальные сооружения, имеющие историческую или художественную ценность. В Конвенции ЮНЕСКО 1972 г. памятники вошли одной из составных частей в новое, более широкое понятие «культурное наследие». Под «культурным наследием» понимаются три категории объектов: памятники (собственно недвижимые памятники), ансамбли, достопримечательные места. К памятникам относятся: произведения архитектуры, монументальной скульптуры и живописи, пещерные жилища и группы элементов, которые имеют выдающуюся универсальную ценность с точки зрения истории, искусства или науки. К ансамблям отнесены группы изолированных или объединенных строений, которые в силу их архитектуры или связи с пейзажем представляют собой ценность с точки зрения истории, искусства или науки. Развернутое определение этого понятия дано позднее, в рекомендации 1976 г. Под «историческими или традиционными ансамблями» понимаются любые совокупности зданий, сооружений и открытых пространств, включая места археологических или палеонтологических раскопок, составляющие поселения людей в городской и сельской местности, целостность и ценность которых признана с археологической, архитектурной, исторической, эстетической или социально-культурной точек зрения. Достопримечательные места определяются как зоны (включая археологические достопримечательные места), представляющие выдающуюся универсальную ценность с точки зрения истории, эстетики, этнологии и антропологии.
Расширение понятийного аппарата облегчило, но не решило задачу создания полной и четкой классификации культурного наследия, Не снята с повестки дня и проблема определения исторического, художественного, культурного или общественного значения объектов истории и культуры. И хотя практические меры по сохранению культурного наследия требуют четких критериев оценки для каждого конкретного объекта, нужные формулировки еще не найдены. Некоторые специалисты в последнее время вообще предостерегают от попыток обязательного определения понятия охранной ценности памятника. Причиной тому большое разнообразие видов памятников и, как показывает мировая практика, субъективность оценочных критериев.
Однако большинство стран мира в своей «охранной» политике руководствуются конвенциями и рекомендациями ЮНЕСКО - одной из самых авторитетных международных неправительственных организаций. В его актах определены международные принципы охраны культурных ценностей, а также даны рекомендации государствам по сохранению культурных и природных ценностей на их территории. В соответствии с установленной процедурой государство, сдавшее на хранение грамоту о ратификации или акт о принятии или присоединении к конвенции, берет на себя обязательства по ее выполнению. Рекомендации не подлежат ратификации, но сам факт их принятия Генеральной конференцией налагает определенные обязательства даже на те государства - члены ЮНЕСКО, которые не одобрили рекомендации или голосовали против их утверждения. Это касается и государств, не присоединившихся к конвенциям ЮНЕСКО. Конвенция и рекомендации ЮНЕСКО обладают исключительным авторитетом и призваны оказывать влияние на развитие национальных законодательств, а также на деятельность по сохранению культурного наследия.
Бывшим СССР были ратифицированы все три основополагающие конвенции ЮНЕСКО: «Конвенция о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта» (Гаага, 14.05.1954 г.); «Конвенция о мерах, направленных на запрещение и предупреждение незаконного ввоза, вывоза и передачи права собственности на культурные ценности» (Париж, 14.11.1970 г.) и «Конвенция об охране всемирного культурного и природного наследия» (Париж, 16.11.1972 г.).
Остановимся подробнее на Конвенции 1972 г. К июню 1988 г. число стран-участниц Конвенции достигло 102. Это единственный в мире документ об охране исторических памятников, ратифицированный столь большим числом стран. Согласно Конвенции предмет охраны - природные и культурные объекты, имеющие всемирное значение и являющиеся общечеловеческим достоянием. Существует специальный Межправительственный комитет по охране культурного и природного наследия всеобщего выдающегося значения, так называемый Комитет всемирного наследия, избираемый на Генеральной ассамблее. Страна, получившая право представительства в Комитете (состоит из 21 члена), пользуется им шесть лет. Каждые два года происходит смена одной трети его состава.
В своей работе Комитет пользуется консультативными услугами специалистов из других неправительственных организаций: ИКОМС, МСОП, ИКОМ, ИККРОМ. Первый Комитет избран в ноябре 1976 г. На его первой сессии в июне 1977 г. были согласованы принципы и методы работы. На следующий год был учрежден Список всемирного наследия, в который вошли первые 12 объектов, представляющих культурную и природную ценность. Вначале Список пополнялся очень быстро (к 1991 г. в него внесено уже более 500 объектов), но со временем члены Комитета и эксперты пришли к выводу, что требования к предлагаемым для включения объектам необходимо ужесточить.
Отбор объектов для Списка всемирного наследия происходит следующим образом. Государства-стороны представляют перечень расположенных на их территории ценностей культурного и природного наследия, имеющих, по их мнению, общечеловеческое значение. К объектам предъявляются требования сохранности в первоначальном виде, уникальности. На территории объекта, включенного в Список, запрещено любое строительство, в противном случае он может быть исключен из Списка.
В Список вносятся лишь те объекты, которые отвечают еще и критериям выдающейся универсальной ценности. Среди них выделяют: чрезвычайное значение объекта в связи с влиянием его на развитие мировой архитектуры (на определенный период времени или внутри определенной географической зоны); угроза исчезновения объекта в связи с необратимыми изменениями социально-экономического характера; чрезвычайная древность объекта; связь объекта с людьми, событиями, явлениями (религиями, философиями), всемирно известными и важными для их понимания.
Эти критерии годами тщательно уточнялись в ходе длительных исследований, сопоставлений и дискуссий между представителями естественных наук, искусствоведами и историками архитектуры, а также между членами Комитета, хотя и в настоящее время ряд моментов все еще остается невыясненным.
Комитет может включить объект, которому угрожает серьезная опасность, в Список всемирного наследия, находящегося под угрозой, что дает возможность принять срочные меры и собрать средства для широкомасштабных действий по устранению возникшей опасности.
Конвенция четко оговаривает, что правительства государств, на территории которых расположены подобные объекты, должны разделять усилия международного сообщества по их сохранению. Обладание этими сокровищами накладывают ответственность и в конечном счете требует подотчетности. Поэтому Комитет не ограничивается только простым внесением в Список всемирного наследия все большего числа объектов. Он создал систему мониторинга, позволяющую следить за их сохранностью и подключаться к проводимым мероприятиям в случае, если местных ресурсов недостаточно. Таким образом, включение в Список - это моральная (иногда и финансовая) поддержка мирового сообщества.
Первыми от России в Список всемирного наследия были внесены: Московский Кремль и Красная площадь, исторический центр и дворцово-парковые ансамбли пригородов С.-Петербурга, Киевский погост, белокаменные памятники Владимира и Суздаля, исторические памятники Новгорода и его окрестностей, Соловецкий культурно-исторический ансамбль. Работой по подготовке к внесению в Список всемирного наследия национальных объектов занимается Российская комиссия по делам ЮНЕСКО.
1.4. Методы ранжирования музеев

Основные группы факторов для определения ценности музеев. Как любое сложное явление музей представляет собой систему из множества определенным образом связанных между собой элементов. При определении ценности музейного организма необходимо выделить эти элементы и связи, а также оценить их роль и значение. Важнейшая задача ранжирования музеев - не упустить ни одного существенного компонента и в то же время не потерять за отдельными объектами и их свойствами музея как целого, не допустить растворения этого феномена культуры в его отдельных составляющих. С этой целью предлагается разделить все факторы деятельности музея условно на три группы: абсолютные, относительные, стимулирующие. Ведущими при определении ценности являются абсолютные факторы, но наличие и развитие стимулирующих факторов способно создать абсолютные качества. Музеи, признаваемые особо ценными объектами, должны обладать факторами трех групп.
Исходя из приведенного выше определения музея и музейной потребности к абсолютным факторам ценности следует отнести сосредоточение в музее объектов, являющихся носителями особой ценности в силу присущих им качеств. При этом каждый из таких объектов оценивается отдельно. Ряд этих объектов постоянно пополняется в связи с включением в сферу музейных интересов не только традиционных объектов коллекционирования - движимых памятников истории, культуры и природы, но и памятников архитектуры, ансамблей, фрагментов среды и т.п. Ряд и в дальнейшем должен оставаться открытым, так как в него могут быть включены новые предметы и явления по мере осознания их обществом как культурных ценностей Определяя категории объектов, потребность в сохранении которых вызывает музей к жизни и делает его музеем, мы должны всегда иметь в виду, что не принадлежность к той или иной категории делает объект более ценным (категории сами по себе не определяют ценность объекта), а прежде всего степень выраженности в объекте определенных ценностных качеств, поэтому последовательность перечисления объектов не имеет оценочного характера - мы следовали лишь приблизительной хронологии приобщения категорий культурных ценностей к музейным объектам. Также и качества не имеют преимущества одно перед другим - их последовательность диктуется лишь логикой движения от рационального к эмоциональному.
Основными категориями музейных объектов мы считаем:
музейные предметы (движимые памятники истории, культуры и природы). С интереса человека к «диковинкам», «редкостям», «Древностям» и т.п., с желания их собрать и сохранить начался музей традиционного типа - коллекционный. Обладание хотя бы несколькими и даже одним предметами особой ценности, не ставя еще сам музей в ряд особо ценных, должно служить основанием повышенного внимания общества и государства к данному музеи и обеспечению сохранности и безопасности особо ценного предмета;
коллекции (систематизированные собрания музейных предметов, подчиненные определенной идее и в совокупности составляющие единое целое). Коллекция является результатом творческой деятельности ее создателя или создателей, ценность ее не равнозначна сумме ценностей собранных в ней предметов. Коллекция может обладать уникальностью и особой ценностью, хотя в ней нет ни одного особо ценного предмета (наиболее часто это относит и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.