На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Насущной потребностью любой культуры, является создание картины мира и осмысление места человека в нем. Основной вопрос, на который должна ответить та или иная концепция миропорядка, это вопрос о том, на чем основывается закономерность бытия.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Культурология. Добавлен: 07.07.2008. Сдан: 2008. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):



РЕФЕРАТ
МИР И ЧЕЛОВЕК В КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ

Насущной потребностью любой культуры, будь то культура личности или культура общественной группы, является создание картины мира и осмысление места человека в нем. Однако разные виды культурного сознания по-разному формируют картину мира. Для сознания идеологического (собственно идеология, этика, политика и т.п.) характерно формирование более или менее целостной концепции мира и человека, то есть законченной системы мировоззрения, логически и фактически доказательной, вербализованной в четких постулатах и, как правило, непротиво-речивой. Аналогичным образом формируется картина мира в научном сознании, поскольку оно имеет отношение к культуро-логическим проблемам: так, фактом культурного сознания ста-новились, например, античная концепция мироздания, гелио-центрическая система Коперника, теория относительности Эйн-штейна и т.п. Религиозное сознание также создает более или менее законченные концепции мироздания, но в них существенную роль играет уже не только рациональное мышление, но и эмо-циональное осмысление мира, в силу чего религиозные концеп-ции используют не столько логическую, сколько психологичес-кую доказательность, и в силу этого в меньшей степени приве-дены в систему, обнаруживая иногда прямую нелогичность и противоречивость. Нередко (но далеко не всегда) концептуаль-ные картины мира и человека возникают в художественном сознании, в области искусства и особенно литературы (например, в творчестве Рабле, Руссо, Достоевского и др.). Однако в силу образной природы искусства концепции мира и человека в нем еще более эмоциональны, еще менее приведены в логическую систему, хотя и достаточно последовательны. Часто отдельные, концептуально важные постулаты даны в произведениях искус-ства не в форме прямых высказываний, а в форме конкретных образов: так, любимая идея Достоевского о необходимости сми-рения и сострадания воплощена в таких персонажах его рома-нов, как Соня Мармеладова, князь Мышкин, Алеша Карама-зов, старец Зосима и др. Поэтому выявление концепции мира и человека в художественных произведениях требует интерпретации, то есть «перевода» с художественного, образного «языка» на язык понятийно-логический.
Принципиально иначе обстоит дело в сфере обыденного сознания, то есть сознания большинства людей. Разница заключается прежде всего в том, что обыденное сознание не со-здает цельных и законченных концепций человека и мира. Карти-на мира и человека здесь принимает форму не мировоззрения, а мироощущения, миросозерцания. Это значит, что она складыва-ется стихийно, в процессе практического освоения мира челове-ком, под воздействием непосредственных жизненных впечатлений, которые весьма редко формулируются в виде правила и закона: в условиях обыденного сознания и обыденной жизни обоб-щение непосредственного опыта существует, как правило, в виде пословиц и поговорок, образных по своей природе, но и то дале-ко не всех. В силу этого картина мира в обыденном сознании мо-жет быть и сколь угодно противоречивой: даже в пословицах зало-жена эта противоречивость, так что едва ли не на каждую пословицу можно подобрать другую, ей противоречащую, напри-мер: «Ложь до правды стоит» -- «Бог правду видит, да не скоро скажет», «Кто рано встает, тому Бог подает» -- «Кто долго спит -- тому Бог простит», «Все под Богом ходим» -- «На Бога надейся, а сам не плошай» и т.п.
В картине мира, создаваемой обыденным сознанием, очень важ-ное значение имеет практически-поведенческий аспект: во мно-гих случаях человеку обыденного сознания важно не столько прин-ципиальное строение мира, сколько насущные «рекомендации», как надо поступать в данном конкретном случае. (Это не означает, разумеется, что в среде обыденного сознания не могут появляться своего рода «философы», приведшие свое мироощущение к неко-торой логической упорядоченности и любящие поговорить о том, как устроен мир.) В то же время картина мира и человека в обы-денном сознании каждой отдельной личности достаточно устой-чива, чему не мешает даже ее противоречивость, которая стано-вится формой осмысления, освоения реальной жизненной про-тиворечивости и диалектики.
Еще одна особенность обыденного сознания состоит в том, что картина мира в нем создается не только в результате непо-средственной жизненной практики, но и под более или менее сильным воздействием концепций мироустройства, возникающих в идеологии, религии, науке, искусстве. Влияние это может быть очень сильным, иногда решающим (католицизм в средневековой Европе), а может почти не сказываться на уровне бытового со-знания (идеология «просвещенного дворянства» в России первой половины XIX в.), но всегда так или иначе оно присутствует. Сила указанного влияния зависит также и от конкретной личности, активности пропаганды, состояния средств массовой информа-ции и некоторых других факторов. В результате обыденное созна-ние представляет собой не концептуально-мировоззренческий мо-нолит, но довольно пеструю картину, требующую в каждом отдельном случае конкретного анализа.
Прежде чем перейти к рассмотрению различных концепций миропорядка, следует сделать еще два предварительных замеча-ния. Во-первых, создание таковых концепций вытекает из самой сущности культуры, которая, как мы помним, рождается из противопоставления «я -- мир». Следовательно, найти организующую идею миропонимания и найти свое место в нем -- чисто челове-ческая, притом именно культурологическая (а не философская, скажем) потребность. (Между прочим поэтому представления о мироустройстве возникают не только на уровне философии, но и в сфере религии, искусства, быта и т.п.) При этом важно отметить, что культурологические концепции бытия и человека практически не зависят от гносеологической стороны основного воп-роса философии -- вопроса о том, познаваем ли мир как таковой в его объективных закономерностях или же закономерности миру не присущи и привносятся в него человеческим мышлением'.
Иными словами, для культурологической стороны рассматривае-мой проблемы практически безразлично, существуют ли законы миропорядка в действительности или действительность упорядо-чивается при помощи категорий человеческого мышления. (На-помним, что первая точка зрения господствует в теории познания Ф. Бэкона, Д. Дидро, Гегеля, Энгельса, Ленина; вторая -- у Беркли, Канта, неокантианцев и др.) Хотя в дальнейшем мы и будем различать эти тенденции, но необходимо помнить, что практически-поведенческий аспект культурологической деятельности человека от них, как правило, не зависит.
Во-вторых, -- и это очень симптоматично -- представления о мире и человеке -- это в любом случае представления о мироустройстве, миропорядке, подразумевающие некоторую упорядочен-ность мира, подчинение его определенным законам и закономер-ностям. Этот подход не может быть потеснен возникающими время от времени теориями, рассматривающими бытие как абсолютный хаос, поскольку сама идея хаоса рождается из первоначальной идеи порядка и представляет собой «миропорядок со знаком ми-нус». Почему человеческое мышление о мире очевидно тяготеет к установлению закономерностей этого мира -- пока неясно. Воз-можно, это лишь отражение в человеческом сознании объектив-ных законов бытия, но не исключено, что потребность создавать упорядоченные модели реальности есть лишь свойство человече-ского сознания, не имеющее к реальному бытию никакого отно-шения.
Основной вопрос, на который должна ответить та или иная концепция миропорядка, -- это вопрос о том, на чем основыва-ется закономерность бытия. При этом в построении картины мира наблюдаются две основные тенденции. Первая -- поиск законо-мерностей собственно в природе; вторая -- «очеловечивание» при-роды, объяснение присущих ей закономерностей через чисто че-ловеческие категории. (Заметим, что вторая тенденция далеко не сводится к персонификации природных сил, как это наблюдает-ся, например, в мифологии.) Проиллюстрируем сказанное при-мером. Эмпирически известно, допустим, что живые организмы постоянно пожирают друг друга. В русле первой тенденции будет дано объяснение этого факта через закон борьбы за существова-ние, то есть через свойства, объективно присущие природе. В рус-ле второй тенденции -- через целесообразность, разумность происходящего, что антропоморфизирует объективную действи-тельность. И тогда мы говорим, например, развивая концепцию целесообразности: «Как мудро все устроено в природе». Заметим, кстати, что между этим чисто житейским афоризмом и, скажем, любой религиозной системой нет принципиальной разницы: и в том и в другом случае категории человеческого бытия и сознания привносятся в природу извне.
Заметим еще раз, что с точки зрения культурологии принци-пиально безразлично, какая из этих концепций верна, поскольку это обстоятельство относится уже к сфере умозрительной фило-софии и практически не влияет на мироориентацию конкретной личности.
Важно, чтобы эта личность верила той или иной концепции, принимала ее не столько теоретически, сколько практически. Именно так ставили вопрос неокантианцы, в частности школа прагматизма (Ч. Пирс, В. Джеймс, Д. Дьюи).
Итак, первая группа концепций мироустройства исходит из того, что миру присущи объективные, имманентные закономер-ности, которые человек постигает и на основании этого пости-жения ориентируется в мире и осуществляет свою деятельность. Это могут быть общие, осмысляемые философией закономерности: наличие во всем сущем начала и конца, рождения и смерти; или же наоборот -- бесконечность мира в пространстве и времени; наличие в нем движения и покоя. Сюда же относятся и некоторые физические законы, имеющие отношение к мироустройству: гипотеза о постепенном упорядочении и структурировании первоначального хаоса и возрастании энтропии, взаимосвязь вещества и энергии, существующая пока как гипотеза единая теория поля и т.п. Особую группу концепций составляют те, которые ориентируются на закономерности, присущие человеческому обществу. Эти закономерности хотя и осуществляются в гуманитарной сфере, но тем не менее так же объективны, поскольку не зависят от воли познающего их сознания. Наиболее последовательно эти концепции представлены в марксистско-ленинском учении об обществе, в теориях социал-дарвинизма, в конкретной социологии XX в.
Представления о мире, основанные на признании в нем объективных законов, существуют не только в научном или идеологи-ческом сознании. Чрезвычайно важно и знаменательно, что они присущи обыденному сознанию, пусть и в менее ясном и часто противоречивом виде. К возникновению таких представлений о мире ведет практика, игнорировать которую невозможно и с которой следует считаться. Человек познает и чисто практические, эмпирические закономерности (за летом будет зима; от простуды полезен чай с малиной; плетью обуха не перешибешь и т.п.) и более широкие законы философского характера (все люди смертны; человеческому разуму поставлены определенные границы; как веревочку ни вить, а кончику быть и т.п.). Я не случайно привел здесь пословицы: многие физические, социальные, философские закономерности, выведенные обыденным сознанием из практи-ки, получают четкую и часто образную формулировку именно в пословицах, афоризмах, крылатых словах и т.п., что обеспечивает их передачу из поколения в поколение.
Художественному и религиозному сознанию представления о мире как об объективно закономерном целом свойственны гораз-до в меньшей мере, хотя их появление и возможно (например, во многих произведениях литературы критического и социалистиче-ского реализма, в религиозных заповедях, регламентирующих чи-сто бытовую деятельность человека и т.п.). Однако ни в художе-ственной литературе, ни тем более в религии эти представления не носят устойчивого характера, они фрагментарны и перифе-рийны.
Для рассмотренных представлений о мире характерны два основных признака. Во-первых, это более или менее последовательно проведенная идея закономерности как философского принципа, вследствие чего случайность рассматривается как форма про-явления закономерности. Этот постулат с наибольшей четкостью реализуется в естественнонаучных концепциях, в философии ди-алектического материализма, в конкретной социологии и политологии. Представление о случайности как частном проявлении закономерности свойственно в той или иной мере и обыденному сознанию, что нашло отражение в иронических пословицах типа «Бывает, и медведь летает», «Врет, врет, да и правду скажет», «И Демьян не каждый день пьян» и др.
Во-вторых, в представлениях о мире, о которых идет речь, как правило, не рассматривается вопрос о том, что является причи-ной существования закономерностей. Научное и философское мышление его вообще не ставят, а если приходится отвечать, почему действительность такая, а не иная, то объясняют обычно, что вопрос не имеет не только решения, но и смысла. В самом деле почему молекулы состоят из атомов, а те из элементарных частиц? Почему людям свойственно стремление к максимально-му комфорту? Почему черного кобеля не отмоешь добела? На эти и подобные вопросы можно ответить только так: «Ни почему, причин нет, это просто так есть». Конечно, в каждом частном случае можно те или иные закономерности объяснять все более и более глубокими и скрытыми причинами, но «на донышке» оста-нется главный и принципиальный вопрос: почему существует дей-ствительность, мир, вселенная? В рамках данной концепции мира ответить на него, разумеется, невозможно.
(Отметим, кстати, что констатация этой невозможности дале-ко не всегда получает логическую форму. Нередко ответ на вопро-сы «почему?» и «зачем?» формулируются иначе. Например, у Окуд-жавы мы встретим олицетворение природы: «Так природа захотела,/Почему -- не наше дело,/Для чего -- не нам судить». А человек «простой», носитель обыденного сознания, может на эти вопросы ответить: «Так уж самим Богом установлено», -- но в большинстве случаев за этой фразой не стоит хоть сколько-ни-будь ясного представления о божьем промысле как об источнике жизненных закономерностей. В иных случаях мы слышим в объяс-нение «последних причин» фразу «Таков уж закон природы», что, разумеется, тоже ничего не объясняет. Французский «здравый смысл» в этом, по-видимому, честнее многих, так как заявляет прямо: «Такова жизнь».)
Рассмотрим теперь представления о мире, базирующиеся на «очеловечивании» природы, в которых мировой порядок объяс-няется через свойства, присущие человеческой природе.
Первая из них основывается на том, что миром правит Разум (не обязательно человеческий, но конструирование внечеловеческого разума происходит в этих концепциях по аналогии с разу-мом человеческим -- другого понятия о разуме нам просто не дано). В отличие от представлений о мире, рассмотренных ранее, эти концепции обязательно содержат в себе идею целесообразности, целеполагания, так как именно в ней сущность разума проявляется наиболее отчетливо. В организации мира видится прежде всего разумность, понимаемая как логичность, последовательность, подчиненность общим принципам. Любая закономерность при этом понимается как проявление разума и логики. Например, разумно устройство Вселенной, так как закон всемирного тяготения вносит порядок в движение планет и солнц, -- а иначе мир превратился бы в нелогичный и неуправляемый хаос; разумно чередование дня и ночи, поскольку день предназначен для труда, а ночь для отдыха; разумно устроен любой живой организм, потому что, например, тончайший слух, ночное зрение, бесшумность передвижения, прыгучесть кошки дают ей возможность охотиться; разумно устройство общества, потому что, как считали, напри-мер, мыслители от эпохи Возрождения до начала XIX в., оно построено по принципу самой устойчивой геометрической фигу-ры -- пирамиды: на вершине монарх, далее дворянство, далее купечество и мещанство, в самом низу крестьяне, так что каждый нижележащий слой шире предшествующего и т.п.
Разумность и логичность мироустройства предполагают возмож-ность достижения миром некоторой конечной цели, хотя не во всех концепциях данного рода это обстоятельство осмысляется в полной мере. Однако все же можно указать, например, на фило-софию Гегеля, согласно которой Дух, пройдя ряд превращений и познав самого себя, станет абсолютом, на чем всякое развитие прекратится; отчасти на философию и социологию просветителей-утопистов, которые также предполагали, что есть некая ко-нечная цель -- счастье людей в полностью разумном обществе (Т. Мор, Фурье, Чернышевский и др.).
Признание за природой, за мироустройством целесообразности и целеполагания неизбежно ведет и к признанию причин оп-ределенного миропорядка. В отличие от концепций, связанных с признанием объективных закономерностей, концепция разума должна ответить на фундаментальный вопрос: почему и зачем мир устроен именно так, а не иначе? Ответы здесь даются самые раз-нообразные, но важно, что даются. Прекрасной иллюстрацией сказанного может быть афоризм Козьмы Пруткова: «Человек раз-двоен снизу, а не сверху, потому что  две опоры надежнее одной». Это и есть проявление принципа целесообразности и введение в природу несвойственной ей причинности. Разумеется, в «серьезных» концепциях и даже в обыденном сознании причинность иная, но суть дела от этого мало меняется: у Гегеля, например, причиной развития мира и присущих ему закономерностей выступает необходимость развития субъективного духа через дух объективный к духу абсолютному; у просветителей такой причиной становится потребность человеческого разума переделывать косную природу по своим законам и т.п.
В конкретных концепциях миропорядка идея Разума может воплощаться в различных образах, и это практически не влияет на существо концепции. Так, воплощением Разума у Гегеля был аб-солютный дух, у просветителей -- или Природа, или мировой разум, в религиозной системе протестантизма (лютеранства) -- Бог, в обыденном сознании -- здравый смысл и т.д.
Основная сфера проявления концепций, утверждающих разумность мироздания, -- философия и связанные с ней отрасли научного познания, реже -- религиозные системы (протестантизм, отчасти европейский пантеизм эпохи Возрождения). В других ре-лигиозных концепциях так же, как и в области художественного мышления и бытового сознания, подобные представления содер-жатся в малых «дозах»: так, для ортодоксального христианства, иудаизма, японского синтоизма Бог воплощает в себе не только абсолютную нравственную идею, но и высший разум; в бытовом сознании существует устойчивое мнение о том, что мир сотворен «мудро», хотя не это убеждение служит основой для представлений о миропорядке. Интересно, что в XX в. мысль о том, что миром правит Разум, нашла художественное выражение в научной фантастике; носителями разума в ней становятся, как правило, космические пришельцы, стоящие на гораздо более высокой степени разумности, чем человек («Космическая одиссея 2001» А. Кларка, «Заповедник гоблинов» и «Почти как люди» К. Сайма-ка, «Координаты чудес» Р. Шекли).
Вторая группа представлений о мире, вносящая в природу че-ловеческие категории и человеческий смысл, основывается на том, что присущие миру закономерности носят этический характер, что ярче всего проявляется в идее борьбы добра со злом. Пред-ставления эти весьма древние, восходящие, очевидно, к доисто-рическим временам, так как их следы мы находим в фольклорных произведениях практически всех народов. Эти концепции объяс-няют прежде всего закономерности общественной жизни, но иногда затрагивают и природу, и мироздание в целом, -- здесь все зависит от того, насколько универсальна та или иная концепция, насколько она разработана. Так, в христианстве борьба Бога и дьявола носит абсолютный характер и является универсальной закономерностью бытия, а в системе, например, русской фольклорной сказки эта тема затрагивает лишь область человеческих отношений. Однако в любом случае этические категории становятся главными организующими силами мира.
Этическое осмысление мира характерно для религиозного сознания. Практически любая религиозная система -- от древнейших верований до современных сект -- организующим началом имеет именно этические категории добра и зла; приводить примеры здесь, по-видимому, излишне. Далее, этические представ-ления о мироустройстве свойственны обыденному сознанию, хотя далеко не всегда они являются определяющими для картины мира в целом. Некоторые философские системы также оперируют этическими концепциями, объясняя закономерности в основном общественной жизни людей. Так, в философии И. Канта важнейшее место занимает понятие «категорического императива», который заставляет людей делать добро ближнему: «Поступай с дру-гими так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой». Кант полагал, что категорический императив изначально заложен в природе человека и является, таким образом, организующим принципом общественной жизни.
Очень интересные концепции этического характера возникают в области художественной литературы; как правило, в тех произ-ведениях, которые вбирают в себя философскую и нравственную проблематику. Так, своеобразная концепция понимания общественной жизни была создана Л. Толстым в «Войне и мире»: «простота, добро и правда» как определяющие нравственные катего-рии противостоят здесь ложности, неестественности и моральной развращенности; на этой антитезе, в сущности, и строится философско-нравственная сторона романа, его концепция действитель-ности, причем, по-видимому, не только социальной. В романах  Достоевского очень четко выделяется противоборство добра и зла, которые мыслятся соответственно как смирение, страдание -- и бунт и насилие. Эта этическая антитеза также является стержневой для построения мира в романах Достоевского.
Говоря о нравственно-этических концепциях мира в художественной литературе, надо между прочим заметить, что не всегда симпатии писателей и поэтов оказываются на стороне добра. Так, для европейского и русского романтизма (Байрон, Лермонтов) характерна как раз обратная картина: симпатии автора на стороне «демонического героя», вступающего в конфликт с добропоря-дочным обществом.
Наконец, собственно этические системы, как правило, обслуживающие определенную идеологию -- от кодекса сословной чести до «Морального кодекса строителя коммунизма» -- также конструируют картину мира с помощью категорий добра и зла -- это естественно и не требует пояснений.
Теперь нам надо рассмотреть еще одну интересную группу представлений о мироздании, которую можно условно назвать мистической. Концепции и представления этого рода не имеют широкого распространения, но там, где они возникают, картина мира приобретает исключительное своеобразие и оригинальность. Для представлений этого рода определяющей является идея о том, что миром правит Нечто, чему нет ни названия на человеческом языке, ни аналогов в жизни человечества. Элементы подобных представлений встречаются еще в доисторической жизни челове-чества, когда человек знал природу настолько мало, что боль-шинство ее проявлений казалось ему загадочным и непостижи-мым. Однако о сложившейся мистической концепции мироздания применительно к этому периоду говорить нельзя, поскольку бо-лее существенной тенденцией в то время было очеловечивание природы. Отдельные элементы мистического миропонимания про-слеживались и в эпоху античности, и в средневековье, однако целостное мистическое миросозерцание возникло, вероятно, в эпоху предромантизма и далее -- романтизма в Европе и России конца XVIII -- начала XIX в.
Ярким проявлением мистики стали, в частности, «романы ужасов» -- предшественники современных мистических трилле-ров. Еще более широкое распространение мистические концеп-ции нашли в неоромантизме на рубеже XIX--XX вв.: в художе-ственном творчестве символистов (Верлен, Метерлинк, Блок, Сологуб и др.), в религиозном учении о Логосе Вл.Соловьева, в многочисленных сектах и т.п. В наше время мистические пред-ставления о мироустройстве переживают новый подъем: ярким выражением этого являются произведения научной фантастики: «Пикник на обочине», «Малыш», «Град обреченный» и другие произведения Стругацких, «День триффидов» Д. Уиндема, «Солярис» С. Лема и т.п. В обыденном сознании «среднего» современно-го человека мистические объяснения жизни также играют значи-тельную роль, свидетельством чему является, скажем, широко распространенная вера в НЛО и космических пришельцев, кото-рым непонятно что нужно и которые определяют нашу жизнь по каким-то своим, непостижимым для нас законам. О широком рас-пространении в среде современного обыденного сознания мисти-ческого понимания жизни свидетельствует также процветание гадалок, предсказателей, колдунов, астрологов и т.п. Впрочем, для самих представителей этих древних «профессий» дело обстоит несколько сложнее. Исключая заведомый обман, они, как правило, не видят в своей деятельности ничего сверхъестественного: с их точки зрения, влияние, например, расположения созвездий на судьбу человека -- это объективная, едва ли не естественнонауч-ная закономерность. Как любопытный культурологический факт отметим и то, что вера в мистические закономерности в совре-менном обыденном сознании часто причудливо сочетается с верой в Бога. Впрочем, такого рода эклектизм всегда был свойствен обыденному сознанию.
Особую группу концепций и представлений о мироздании составляют те, которые утверждают, что миром управляет сам человек. Их мы рассмотрим несколько позже.
Наконец, остановимся на представлениях о мире, отрицаю-щих всякую закономерность в нем, утверждая тем самым господство Хаоса и неосмысленной случайности. С этой точки зрения наблюдаемые в мире закономерности -- всего лишь мгновения порядка в стихии хаоса, который, по теории вероятностей, не только может, но и должен время от времени принимать форму закономерности.
Заметим сразу, что представления этого рода встречаются в истории культуры нечасто. Это объясняется как тем, что в эмпи-рической жизни закономерности бытия все-таки проявляются достаточно постоянно и тем самым препятствуют созданию таких концепций, так и тем, что в человеке культурном очень сильна потребность упорядочивать мир и приводить его хоть в какую-то систему -- и для практически поведенческой деятельности, и для душевного комфорта: ведь с убеждением о хаосе и бессмысленности жизни жить несравненно труднее, а уж о достижении счастья можно, вероятно, вообще забыть. По этим же причинам назван-ные концепции почти никогда не встречаются в чистом виде, но всегда с осложнениями, допусками, компромиссами и т.п. Чаще всего речь идет о хаотичности и бессмысленности собственно человеческой жизни, и такие представления довольно редко приво-дят к идее хаотичности всего мироздания, его абсурдности.
Далее следует отметить, что указанные концепции составляют удел одиночек, отдельных личностей. Это естественно, так как никакое общественное устройство на такой концепции не пост-роишь и никакое общество не объединишь: даже теория и прак-тика анархизма требует руководящей идеи. Возможны, конечно, очень узкие и недолговечные кружки, связанные идеей хаоса, но как культурные общности они мало значимы. Кроме того, мысль о случайности и хаотичности бытия часто возникает у человека как сомнение, ужасная догадка, дьявольское искушение: таковы, например, герои Достоевского от «подпольного человека» («За-писки из подполья») до Ивана и Алеши Карамазовых (замечу для ясности: Алеша испытывает это сомнение в закономерности и осмысленности бытия после того, как тело отца Зосимы обнару-жило «тлетворный дух», даже «упредив естество» -- в этом Алеше видится величайшая несправедливость, что и служит поводом для сомнения). «Дьявол», нашептывавший соблазнительную идею бес-смысленности бытия, являлся к героям Чехова («Скучная исто-рия», «Студент», «По делам службы»), Толстого; этот же соблазн постоянно испытывал Горький («Из дневника», «Городок Окуров», «Карамора» и другие произведения), очень сильными были идеи хаоса у русских и зарубежных декадентов: Малларме, Верлена, Бодлера, З. Гиппиус, Л. Андреева («Так было -- так будет», «Тьма», «Красный смех», пьеса «Жизнь человека» и др.), Ф. Со-логуба («Мелкий бес», «Навьи чары», стихотворения, например, «Чертовы качели»). Сологуб между прочим дал один из вырази-тельнейших поэтических образов беспомощного и потерянного в бессмысленном и хаотическом мире человека:
Мы -- плененные звери,
Голосим, как умеем.
Глухо заперты двери,
Мы открыть их не смеем
Для тех, кто не испытывал подобных философско-психологических и культурологических состояний, приведем две цитаты из «Войны и мира» Толстого; в обеих воссоздается внутренний мир Пьера Безухова в те моменты, когда он утрачивает веру в осмыс-ленность мира, в определенный миропорядок и все представляет-ся ему бессмысленным хаосом:
«...А офицер прибил <смотрителя> за то, что ему ехать надо было скорее. А я стрелял в Долохова за то, что счел себя оскорб-ленным. А Людовика XVI казнили за то, что его считали преступ-ником, а через год убили тех, кто его казнил, тоже за что-то. Что дурно? Что хорошо? Что надо любить, что ненавидеть? Для чего жить, и что такое я? Что такое жизнь, что смерть? Какая сила управляет всем?» -- спрашивал он себя. И не было ответа ни на один из эти и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.