На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Образ жизни - культурно-бытовой уклад, свойственный социально-культурной группе. Работа и чувство удовлетворения и самоуважения, отдых, комфорт и коммуникативные формы организации досуга: от книг до телефонов и компьютеров. Темп жизни и одиночество.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Культурология. Добавлен: 07.07.2008. Сдан: 2008. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Государственный комитет по рыболовству РФ
АСТРАХАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ
УНИВЕРСИТЕТ
Институт Экономики
КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА
По дисциплине: «Культурология»
Тема: «ОБРАЗ ЖИЗНИ КАК КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКАЯ
КАТЕГОРИЯ»
Выполнил:
Студент группыЗФЭ-88
Серега
Проверил:
Д.Э.Н, О.К.
жизни -- это культурно-бытовой уклад, свойственный той или иной социально-культурной группе. Он включает в себя, как правило, устойчивые черты жизни людей, освященные опре-деленной культурной традицией, и характеризует культурную среду. Конечно, отдельная личность может вести сколь угодно оригинальный и даже экстравагантный образ жизни, однако в основном он так или иначе вписывается в некоторую традицию (в частном случае -- сознательно противостоит ей). В образе жизни опредмечиваются наиболее устойчивые характеристики бытия той или иной культурной группы: верования, приметы, традиции, организация повседневной жизни, хозяйственный уклад и т.п. В формировании образа жизни чрезвычайно важную роль играет социальный и особенно национальный менталитет, что между прочим способствует обособленности культур и мешает контакту между ними. (Приведем здесь маленький пример: если в менталитете европейца улыбка воспринимается как знак доброжелательности и мирных намерений, то в культуре дикарей Африки она означает совершенно противоположное: человек, улыбаясь, показывает зубы в знак агрессивности.)
Образ жизни описывается рядом категорий; мы рассмотрим здесь важнейшие.
Сущностью любого человеческого бытия, как личного, так и общественного, является деятельность (разумеется, понимая эту категорию широко, так что то, что мы в обиходе называем «без-деятельностью», тоже есть разновидность деятельности). Поэтому в первую очередь следует рассмотреть соотношение в образе жиз-ни таких категорий, как «труд», «отдых», «хобби», «развлечение», «досуг».
Понятия труда, работы, дела являются важнейшими для по-нимания специфики образа жизни: без них человек перестает быть человеком в культурологическим смысле. Но сразу же надо огово-риться, что сам характер труда может быть весьма различным в разных культурных системах: естественно, что труд ученого и труд землепашца -- это очень разные явления, объединяемые только тем, что эти занятия равно необходимы тому и другому, потому что приносят жизненно важные результаты. Без труда жизнь че-ловека теряет смысл, и даже Емеле из русской народной сказки случалось ходить по воду. В иных случаях отсутствие жизненно не-обходимого труда может иметь очень серьезные последствия: так, «хандра» Евгения Онегина в романе Пушкина не в последнюю очередь вызвана тем, что «труд упорный ему был тошен». И на-оборот, когда у человека есть в руках дело, работа, мастерство, он легче переносит всякого рода жизненные невзгоды -- хоро-шим примером может служить главный герой рассказа А. Солженицина «Один день Ивана Денисовича». Шерлок Холмс очень верно заметил доктору Ватсону, пережившему смерть жены: «Работа -- лучшее противоядие от горя». Еще более чеканный и образный афоризм на эту тему принадлежит лирическому герою поэмы К. Си-монова «Пять страниц»: «Человек выживает, когда он умеет тру-диться -- так умелых пловцов на поверхности держит вода».
Да и вообще говоря, полная праздность редко кому свойствен-на -- разве что гончаровскому Обломову, да и то с оговорками. Даже, допустим, Фамусов из «Горя от ума» Грибоедова, относя-щийся к своим прямым служебным обязанностям более чем про-хладно («Обычай мой такой: подписано, так с плеч долой»), на-ходится в постоянных хлопотах.
В социологии и философии принято разделение труда на ум-ственный и физический, но для проблем культурологии такое подразделение не имеет особого смысла. Во-первых, в любой че-ловеческой деятельности, исключая лишь самый грубый физи-ческий труд (копать землю, переносить тяжести и т.п.) и труд сугубо интеллектуальный (занятия философией, искусством, на-укой) происходит определенное соединение труда умственного и физического. Например, срубить избу -- труд, конечно, физиче-ский, требующий известной силы. Но если при этом плотники трудятся бездумно, то, пожалуй, изба получится такой, что и жить в ней не захочется.
Во-вторых, для культурологического осмысления труда как части образа жизни гораздо важнее его характер: является ли та или иная работа чисто механической, репродуктивной или твор-ческой, разнообразной или монотонной. В этом смысле одинаково нашли себя в работе и Ленский, и мать Татьяны Лариной: труд Ленского -- это его поэзия, поглощающая его целиком; труд Ла-риной -- тоже нечто такое, что без остатка заполняет жизнь: на ней ведение сложного и многообразного хозяйства:
Она езжала по работам,
Солила на зиму грибы,
Вела расходы, брила лбы...
Из сказанного, по-видимому, ясно, что для культурологии первостепенное значение имеет вопрос о том, дает ли работа человеку чувство удовлетворения и самоуважения или же она не-приятна, ненавистна; а может быть, нейтральна в этом отношении. При прочих равных работа разнообразная и творческая более благоприятна в этом отношении, однако нет правил без исключений: например, гоголевский Акакий Акакиевич Башмачкин, главный герой повести «Шинель», получал высшее удовлетворе-ние от механического переписывания бумаг красивым почерком. Разумеется, характер той или иной работы часто определяется социальными обстоятельствами, заставляющими многих людей приниматься за нелюбимый или изнурительный труд ради куска хлеба, однако и здесь не все так просто. Так, даже крестьянин в крепостной России получал известное удовлетворение от своего труда: по меньшей мере, именно труд обусловливал его авторитет и уважение в семье, его статус «хозяина», «кормильца». Кроме того, если самая скучная работа приносит неплохое материальное вознаграждение, она тоже может приносить удовлетворение по вполне понятным причинам.
Итак, существенной для культурологии в этой области являет-ся следующая закономерность: труд, приносящий удовлетворе-ние, повышает стабильность личностной культуры, и наоборот. Для культуры общества, таким образом, важно, чтобы как можно больше людей получали удовлетворение от своего труда, что значительно повышает стабильность культуры в целом.
Противоположной категории труда и в то же время соотнесен-ной с ней является категория отдыха. В разных культурных системах отдых организуется по-разному и имеет разные функции. Так, на-пример, еще Маркс заметил, что в эксплуататорских обществах отдых работника имеет в глазах эксплуататора одну функцию: восстановить рабочую силу для выполнения новой работы. Это, разу-меется, далеко не все, что требуется человеку от нормального, полноценного отдыха. Сами по себе досуг, свободное время заключают в себе определенную ценность, относительную свободу и независимость, возможность располагать временем по своему усмотрению. Именно в этом качестве досуг противостоит работе. Не случайно социальные реформаторы и революционеры, от деятелей Великой французской революции до социалистов-революционеров в России, выдвигали лозунг восьмичасового рабочего дня: «Восемь часов для труда, восемь часов для сна, восемь часов свобод-ных» (курсив мой. -- А.Е.). Иногда именно сознание того, что тот или иной отрезок времени человек может провести как он хочет, без всякого давления внешней необходимости, уже обеспечивает достаточную релаксацию. При этом весьма важно, что в свободное время человек получает возможность проявить те свои склонности, предпочтения и возможности, которые ему не удается реализовать во время работы, о чем подробнее мы будем говорить ниже.
Итак, на отдых человеку должно быть отведено достаточное время -- только так может быть достигнут культурный комфорт. Но с другой стороны, жизнь, состоящая сплошь из досуга и со-держащая в себе лишь минимальный элемент труда (а то и вовсе его не содержащая), также является в культурном отношении не-полноценной, что прекрасно выразил Шекспир: «Тем и прекрас-ны праздники, что редки: / Будь целый век из праздников составлен, / Досуг бы так же тошен был, как труд». Хороший пример неполноценности бытия, состоящего исключительно из досуга, являет нам пушкинский Евгений Онегин, которому окончатель-но опостылели все развлечения:
Но был ли счастлив мой Евгений,
Свободный, в цвете лучших лет,
Среди блистательных побед,
Среди вседневных наслаждений?
<.........................................>
Нет: рано чувства в нем остыли;
Ему наскучил света шум,
Красавицы недолго были
Предмет его привычных дум:
Измены утомить успели,
Друзья и дружба надоели,
Затем, что не всегда же мог
Вееf-stеаk и страсбургский пирог
Шампанской обливать бутылкой,
И сыпать колкие слова,
Когда болела голова...
Итак, очевидно, что между трудом и отдыхом, работой и до-сугом должно быть некоторое разумное, оптимальное соотно-шение -- только так возможна культурная стабильность как лич-ности, так и общества.
Психологи подразделяют отдых на активный и пассивный; это деление имеет значение и для культурологии, поскольку определяет существенные черты образа жизни. С одной стороны, активный отдых, требующий определенных затрат умственной или физической энергии, делает жизнь человека динамичнее и во многом предпочтительнее, так как дает более полную релаксацию. С другой стороны, пассивный отдых свойствен не только ог-раниченному ленивому обывателю без фантазии, но и людям с философско-созерцательной натурой.
Труд творческий всегда был уделом меньшинства; большинство занимается работой более или менее механической, репродуктивной. Поэтому в проведении досуга очень многие люди выбирают отдых с элементами творчества и в этой сфере реализуют свои потребности -- такие занятия получили название «хобби». Для любого человека хобби повышает степень его эмоционального комфорта: здесь он может проявить себя и тем самым самоутвердиться. Вообще-то психологические и культурологические механизмы, благодаря которым человек получает удовлетворение от коллекционирования, выпиливания по дереву, сочинения плохих стихов или от рыбалки, пока не до конца ясны. Здесь можно отметить только некоторые тенденции. Во-первых, постоянно тяготение современного человека к общению с природой, что вытекает из характера современной цивилизации, все более урбанистической. Во-вторых, чаще всего хобби складывается по контрасту к основной работе: хобби Шерлока Холмса -- разведение пчел; если работа требует постоянного общения с людьми, то человеку обычно свойственно хобби, требующее уединения. В-третьих, существенную роль здесь играет азарт (как правило, не денежный): он свойствен игрокам в разные игры, коллекционерам, охотникам. Наконец, в выборе хобби часто сказываются древние инстинкты человека: таковы садоводство и огородничество, охота, рыбалка и т.п. В целом же можно сказать, что для современной жизни, когда у большинства людей стало гораздо больше свободного времени, хобби является весьма существенной частью образа жизни, во многом определяя эмоциональный комфорт.
Распространенной формой организации досуга является игра: не ролевая (типа «дочки-матери»; к ним взрослые не склонны), а содержащая в себе элементы соперничества, но в то же время не азартная в денежном смысле. Игра может быть физической и подвижной (теннис, футбол и т.п.) или созерцательной и не требующей физического движения (карты, шахматы); более интеллектуальной (преферанс) или примитивной (подкидной дурак), но в любом случае она выполняет функцию релаксации, переключая энергию человека на занятия необязательные, а потому и приятные. Особенно следует отметить игры без партнера (а точнее -- с условным партнером): раскладывание пасьянсов, решение крос-свордов и т.п.
В связи с категорией досуга надо сказать еще несколько слов относительно «техники» его организации, имеющей коммуника-тивный смысл, потому что общение вообще составляет важную категорию в феномене свободного времени. При этом следует учитывать, что коммуникативный аспект отдыха -- это не обяза-тельно общение двух или более людей: как мы скоро увидим, к категории коммуникации относится также общение с книгой, телевизором, компьютером. (Правда, и здесь коммуникация в своей глубинной сущности есть контакт человеческий, а названные формы представляют собой лишь средство этого контакта, но это аспект философский, а не культурологический: читая, допустим, книгу, мы контактируем с автором, ее написавшим, но не все и не всегда отдают себе в этом отчет, не говоря уже про телевизор и особенно компьютер.)
Исторически первой коммуникативной формой организации досуга была беседа -- не разговор, в котором могут затрагиваться деловые проблемы, выяснение отношений и т.п. -- а именно бе-седа, то есть совершенно вольное общение людей на самые раз-ные темы, в системе которого можно и посмеяться от души, и погрустить, и поплакать и т.п. -- такого рода беседу изобразил, например, Гончаров в романе «Обломов» (гл. «Сон Обломова»). Для беседы, между прочим, совсем необязательно было большое количество людей -- например, пушкинской Татьяне вполне хва-тало разговоров с ее няней, даже если та не сразу ее понимала -- зато она умела слушать, а это в беседе, по-видимому, главное.
С возникновением и более или менее широким распростране-нием книгопечатания книга становится главной формой комму-никативной организации досуга. Она сильно потеснила собой ус-тную беседу, но все же сохранила ее культурологический смысл. (Та же Татьяна Ларина вполне сочетала чтение книг с беседой с няней.) Но в то же время на протяжении последних двух веков культурологическая роль книги была столь высока, что постепен-но само ее существование обретало для человека особенный эмо-циональный смысл, отнюдь не равный напечатанному и перепле-тенному тексту. Книга (особенно для интеллигентного человека, хотя и не только -- например, в «Детстве» М. Горького) действи-тельно стала другом, равноправным партнером общения. Челове-ку стало не все равно, в каком полиграфическом оформлении читать то или иное художественное произведение; появились лю-бимые томики, которые приятно взять в руки, появились домаш-ние библиотеки, библиофилы и т.п.
 Однако книга -- это все-таки косвенный способ коммуникации. Параллельно развивался и способ прямой -- переписка. В России расцвет эпистолярного жанра приходится на весь XIX в., в пушкинскую эпоху прежде всего; в Европе этот процесс начался несколько ранее. (Разумеется, здесь речь идет о частной переписке, а не о деловой, которая является феноменом не культуры, а цивилизации.) Переписка была диалогом, зачастую не менее, а более интимным и эмоционально насыщенным, чем реальная беседа. В эпистолярном жанре минимальное место занимала собственно информационная сторона; он был важен и обретал культурологическое значение как обмен мнениями, способ обсуждения явлений культуры и искусства, как философский спор, как выражение чувств и эмоций (в частности, любовная переписка). Этот полубытовой, а часто и полностью бытовой способ коммуникации проникал в литературу: значительная часть лирики пушкинской поры написана в форме послания; возникали и «романы в письмах» («Опасные связи» Ш. де Лакло, «Бедные люди» Достоевского и др.).
ХХ в. ознаменовался изобретением новых средств коммуникации, в том числе и культурно значимой. В первую голову здесь, конечно, надо упомянуть телефон, роль которого в жизни человека все время увеличивается (при этом сотовые телефоны, пейджеры и т.п. не меняют этого положения). Телефон -- техническое изобретение, и сначала он мыслился как способ оперативной, прежде всего деловой связи, то есть представлял собой явление цивилизации, а не культуры. Однако очень скоро он стал обслуживать и культурные потребности, в основном потребность интимного общения. Думаю, что всем знакомы личности (в основном женщины), способные вести по телефону задушевные беседы с подругами по часу, а то и больше. Такое использование телефона не по назначению привело к неблагоприятным культурологическим последствиям: это изобретение практически уничтожило такие важные культурные явления, как беседа и письмо, и эта утрата, по-видимому, невосполнима.
Другие же технические изобретения, повлиявшие на культурную коммуникацию -- прежде всего радио и граммофон -- имели скорее положительное влияние на культуру -- хотя бы тем, что сделали доступным предметом культурного потребления музыку и отчасти литературу в ее живом звучании. Но, разумеется, соперничать с книгой ни граммофон, ни радио, не говоря уже о телефоне, не могли.
Возникновение, а затем и дальнейшее стремительное развитие телевидения нередко вызывало опасения, а не заменит ли телевизор собой книгу, отвоевав у нее культурологический приоритет. Нечто в этом духе действительно произошло, но постепенно выяснилось, что в основном телевизор и книга вполне могут ужиться (мы не ведем здесь речь о низкокачественных телевизионных программах, потому что это не аргумент: среди моря книжной продукции тоже, мягко говоря, не одни шедевры). Некоторое беспокойство вызывает, правда, новое распределение времени у подрастающего поколения в ущерб книге в сравнении с телевиде-нием, и вот почему: книга все-таки требует больших интеллекту-альных и эмоциональных усилий для своего усвоения, а телеви-зор оставляет зрителю более пассивную роль. (Это, конечно, лишь общий постулат, а в конкретной практике все может повернуться иначе: например, телеспектакль куда требовательнее к интеллек-туальному уровню, чем, скажем, комикс.) Но если соблюдать разумную пропорцию между книгой и телевизором (а это прямое дело родителей и воспитателей), то никакой особой опасности для развития личности телевизор не представляет.
Другое дело -- изобретение и проникновение в частную по-вседневную жизнь такого явления, как компьютер. (Еще раз оговорюсь: мы будем рассматривать компьютер не как технологи-ческое, то есть принадлежащее цивилизации явление, но исклю-чительно как культурный феномен.) Компьютер как культурно-коммуникативное явление важен и сам по себе, но, может быть, важнее всего то, что сейчас он проникает в молодежную среду, то есть в тот возрастной социум, в котором опыт отцов мало что значит -- родители современных 20-летних юношей и девушек в основном этого явления просто не знали, а потому и не могут подсказать детям что-либо толковое в общении с компьютером, предостеречь от ошибок и т.п.
Если рассматривать компьютер с культурологической точки зрения, то в первую очередь бросаются в глаза его отрицательные стороны. В частности, компьютер с игровыми программами ста-новится универсальной игрушкой для детей любого возраста и даже для взрослых, причем игрушкой, которая имеет возмож-ность перестраивать условия игры, а следовательно, практически неисчерпаемой. Можно сказать, что по самому своему статусу компьютер практически неисчерпаем и потому никогда не наску-чит. При этом «компьютерному игроку» практически не грозит обида поражения -- неизбежный спутник игр со сверстниками.
Далее, компьютер, отчасти из-за указанной неисчерпаемости, отчасти по другим причинам легко заменяет собой личностное общение. Наблюдения психологов показывают, что в сознании «компьютерщика» (термин не мой; он широко используется прежде всего в социально-возрастной системе пользователей компьютером) он очеловечивается, заменяя собой реальное общение с людьми. Это понятно и естественно, потому что по интеллектуальному уровню хороший компьютер чаще всего превосходит всех реальных людей, с которыми компьютерщику приходится общаться. В общем, компьютер обеспечивает возможность неисчерпаемого и  интересного контакта со своим пользователем. Кроме того, в общении с компьютером уровень и характер общения с как бы «опредмеченном» в нем субъекте зависит от самого компьютерщика, чего уж никак нельзя сказать о ситуации общения с реальными лицами.
Что является конечным культурологическим результатом подобной ситуации? Во-первых, существенное обеднение духовного мира человека. Практика показывает, в частности, что компьютер не может заменить собой книгу -- к нему нет такого интимного, любовного отношения, о котором мы говорили выше и которое, очевидно, навсегда останется преимуществом «галактики Гутенберга», как назвал книжный мир один из культурологов. Поэтому здесь задача воспитателей ясна, хотя и трудна: суметь убедить компьютерщика пожертвовать парой часов на чтение.
Во-вторых, очень неприятным психолого-культурологическим последствием компьютеризации становится смещение в сознании компьютерщика реальности «настоящей» и реальности виртуальной. Вообще-то это плохо уже само по себе, потому что ненормально с психиатрической точки зрения (неразличение мира вымышленного -- хотя бы и очень убедительно вымышленного -- и мира реального вполне способно дать в конечном итоге шизофрению). Но проблема еще усугубляется характером программ компьютерных игр: там очень многое основано на агрессии, убийствах, жестокости (пока еще это символические, условные убийства, но кто может поручиться, что в сознании компьютерщика, особенно подросткового возраста, условность не смешается с реальностью?).
В-третьих, само очеловечивание компьютера -- не метафора, а самый что ни на есть реальный психологический процесс. Компьютер становится не просто человеком, но другом, любимым человеком, с кем только и возможно и необходимо общение. Общение с компьютером, таким образом, заменяет человеческое общение, а в пределе -- заменяет ВСЕ. Виртуальный мир становится заменителем мира реального. Компьютер превращается в интеллектуальный наркотик, во всем подобный наркотику психиатрическому: все мысли и желания устремлены на него, все остальное кажется неважным, каждая минута без него -- потерянной. По наблюдениям некоторых психиатров, компьютерщику на определенной стадии свойствен даже синдром абстиненции -- неизменный спут-ник алкоголиков, наркоманов, токсикоманов.
Итак, если в сфере цивилизации компьютер -- это, по-види-мому, несомненное благо, то в сфере культуры пока преобладают негативные явления в этой области. И дело даже не в конкретных фактах, о которых мы говорили, но в более глобальных результа-тах: а не начинается ли реализация предсказаний писателей-фан-тастов об интеллектуальном превосходстве машины над челове-ком, о «бунте машин», о превращении человека в раба при компьютере? Автор знает, например, людей (и сам принадлежит к их числу), для которых поражение Каспарова в матче с компь-ютером -- симптом, вызывающий тревогу. Будущее покажет, как справится человек с этой проблемой.
Следующей характеристикой образа жизни является темп су-ществования, определяемый числом событий и действий на еди-ницу времени. Историческая динамика темпа жизни очевидна: он постоянно увеличивается. В основе этого культурного процесса лежит развитие цивилизации. В первую очередь увеличиваются темп производства, его интенсивность. С помощью разного рода усовершенствований в этой области человек производит в единицу времени больше продукции, а значит, он волей-неволей должен работать все быстрее и быстрее. Именно неспешная работа земле-пашца за сохой или плугом породила хорошую русскую послови-цу: «Вскачь не пашут». Однако сельское хозяйство XX в. опроверг-ло буквальный смысл этой пословицы: пашут уже не только вскачь, но и на мощных тракторах, и сегодняшняя сельскохозяйствен-ная техника уже во многом построена на принципе конвейера, в котором темп труда задает движущаяся с определенной скоро-стью лента. (Думаю, большинство читателей хоть раз бывали «на картошке» и, вероятно, знают, что выдержать темп на комбайне или сортировочной машине -- задача не из легких, и передохнуть почти что некогда.) С точки зрения цивилизации такой темп -- благо, так как увеличивается производительность труда, а следо-вательно, и количество полезного продукта. Но человек как тако-вой, видимо, ничего не выиграл: к концу рабочего дня он устает точно так же, как уставал его далекий предок. Дело, пожалуй, даже ухудшилось: чисто физическая усталость дополнилась уста-лостью нервной.
Возрастание темпа производства увеличивает общий темп жиз-ни, конечно, не прямо, а опосредованно, через ряд промежуточ-ных ступеней, которыми являются транспортные средства, быто-вая техника, характер ведения домашнего хозяйства, система развлечений и т.п. Однако и без этих опосредований очевидно, что характер отдыха, например, соответствует характеру труда: действует «инерция темпа». Скажем, косарь (специально беру ту сельскую деятельность, для которой характерен довольно высокий, но все же не чрезмерный темп), возвращаясь с работы, чуть замедляет темп, дома не спеша умывается, обедает, отдыхает по возможности -- темп нормальный, неизматывающий. Сравним с темпом современного человека, так или иначе, связанного с конвейерным производством (это необязательно, скажем, сборщик на заводе телевизоров, но и, допустим, чиновник, к которому потоком идут посетители): с работы скорей в магазин, скорей домой, скорей поесть, скорей к телевизору и т.д.
На темп жизни влияют, разумеется, и другие факторы, и связанные с цивилизацией, и собственно культурные. В частности, одним из них стала возросшая и все возрастающая регламентация жизни--в первую очередь общественной, а затем и личной. Возникло явление, которое С.Н. Паркинсон назвал «пунктуальство» -- расчет времени до минуты и даже секунды. В жизни человека появился новый культурно-психологический фактор -- опоздание. Сегодня мы так привыкли к нему, что уже не мыслим без него жизни и думаем, что он был всегда. Но куда можно было опоздать, например, в начале XIX в. и, главное, какие последствия влекло за собой опоздание? Крестьянин опоздать на работу не мог -- он мог приняться за нее раньше или позже, но не опоздать. Вставать до свету его побуждал личный интерес, а не внешняя регламентация, даже в том случае, если речь шла об артельной работе. Дворянин и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.